4 августа 1965 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Защищая подвергшегося резкой критике решение Брайена Эпстайна о том, что «Битлз» не будут выступать на телевидении и радио для продвижения своего сингла «На помощь!» (Help!) (за исключением появления в телешоу 1 августа), Джон Леннон заявил: «Если Брайен говорит, что не нужно продвижение сингла «На помощь!» (Help!), значит так и должно быть. Эта пластинка стала номером один, не так ли?»

Джон: «Сингл «На помощь!» (Help!) продавался гораздо лучше, чем два предыдущих: «Мне хорошо» (I Feel Fine) и «Билет на поездку» (Ticket to Ride). Но многим поклонникам песня «На помощь!» (Help!) не понравилась. Они говорили: «Битлы обманули наши ожидания. Это гораздо хуже, чем «Вечер трудного дня» (A Hard Day’s Night). Нас не проведешь». Пытаться угодить всем немыслимо. Если попробовать, в конце концов, окажется, что ты не нравишься никому. Остается решить для себя, что ты считаешь лучшим, и продолжать в том же духе.

Люди считают нас механизмами. Они платят шесть шиллингов или восемь долларов за пластинку, и нам приходится плясать под их дудку, будто мы какой-нибудь чертик из табакерки. Эта сторона работы мне не нравится. Некоторые люди всё понимают превратно. Мы выпускаем пластинку, и, если она им нравится, они её покупают. Мы не обязаны каждый раз создавать что-то великое. Это обязанность публики решать, нравятся ей наши композиции или нет. Меня раздражает, когда я слышу: «Неблагодарные, это мы сделали из вас то, чем вы сейчас являетесь». Знаю, в каком-то смысле это правда, но всему есть предел. Мы не обязаны жить так, как хочется кому-то. Мы никому не должны.

Не хочу, чтобы кому-то показалось, будто нам не нравится, что нас любят. Мы ценим это. Но мы не можем жить, подчиняясь чужим требованиям. Мы записываем пластинки, а если они вам нравятся, вы их покупаете. Если нет – не покупаете. Решение принимает публика».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «К 1965 году между Джоном и Синтией установились отношения точнее всего определяемые как «мирное сосуществование». У них не было ничего общего – и оба хорошо это знали – и все же их семейную жизнь нельзя было назвать несчастливой. Единственное памятное разногласие произошло из-за желания Син купить «Порш». Джон категорически возражал против ее стремления водить такую убийственно скоростную машину, но, в конце концов, уступил.

Сам я за «кенвудские годы» стал гораздо ближе к Син, и часто проводил с ней те часы, когда Джон где-то задерживался. Всегда чуткая и вежливая, она не считала за труд приготовить мне что-нибудь поесть в любое время дня и ночи, и делала все для того, чтобы я почувствовал себя членом их семьи.

Стремящаяся как можно меньше попадать под внимание общественности, Син редко интересовалась работой и карьерой мужа. Но она по-прежнему обожала Джона и в безуспешной попытке возродить его энтузиазм, даже «выпрямила» свой римский нос. В «Кенвуде» Син занималась кухней и уходом за ребенком и придавала хозяйству Леннона рациональный, аккуратный и почти буржуазный характер, который Джон, нонкомформист и бунтарь, втайне находил вполне уютным. Свободное время она проводила за чтением, вышивкой и в компании жен остальных «Битлз». Почти все это происходило в другом конце дома, в просторной библиотеке – эквиваленте любимой утренней комнате Джона».

Синтия: «Хотя я тоже была жертвой битломании и всего, что с ней свя­зано, я всеми силами пыталась держаться в стороне. Для меня это был вопрос выживания. Мне повезло: вовлечённая в бешеный водоворот событий, я всё-таки выбралась, не утонув и не потеряв голову. Я чувствовала, что эта бешеная круговерть грозит выбро­сить всех нас на острые рифы непредсказуемого, хаотичного буду­щего. Это пугало меня. Джон не мог быть объективным в этом вопро­се: он был слишком вовлечён во всё это. К тому же, это было в его духе – броситься в воду, а там будь что будет. Чем ближе к центру водоворота он подплывал, тем дальше от него я старалась отплытъ. Мы всё дальше и дальше отдалялись друг от друга. Я отча­янно цеплялась за рассудочную реальность, a Джон удалялся от неё. У него была потребность чувствовать и переживать больше, чем предлагала жизнь, которую он вёл. Я очень хорошо это понимала, но следовать за ним – не могла».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Кроме того, Джон утратил свой первоначальный интерес к сыну по мере того, как Джулиан взрослел. И хоть он и получал удовольствие, балуя мальчика самыми восхитительными и дорогостоящими игрушками, он быстро раздражался, если ребенок путался под ногами и часто выставлял Джулиана за дверь по малейшему поводу, заявляя, что он «очень занят» или «разговаривает с Питом».

Альберт Голдмен (автор книги «Жизни Джона Леннона»): «Джон не любил детей; сохранив в собственной душе слишком много детского, он не терпел соперников. Когда Джулиан подходил к нему с какой-нибудь просьбой, Леннон окидывал сына угрожающим взглядом и цедил сквозь зубы: «Нет! Я не буду чинить твой велосипед, выкручивайся сам, Джулиан!» Перепуганный ребенок замыкался и уходил, втя­нув голову в плечи, — вскоре такое поведение в присутст­вии отца стало для ребенка привычным. Совершенно не от­давая себе отчета в том, что всему причиной он сам, Джон пришел к выводу, что его сын не совсем нормальный ребе­нок. «Он какой-то заторможенный, – сказал как-то Джон тете Мими. – Яблоко от яблони – весь в мать», – вздох­нув, добавил он».

Даже видя, насколько жесток бывал Джон по отношению к собственному сыну, Синтия оставалась по-прежнему по­корной. Казалось, целью жизни этой женщины было стрем­ление любым путем избежать ссор. Целые дни она проводи­ла, гуляя с матерью по антикварным лавкам или часами просиживая в кресле у парикмахера. Иногда женщины про­сили Леса отвезти их в Хойлейк, где стоял старый дом мис­сис Пауэлл. Здесь они ходили в гости к старым соседям, ко­торым Синтия с восторгом описывала свою блестящую жизнь в большом городе в качестве жены суперзвезды».

Синтия: «В течение следующих нескольких месяцев [после первого приема в мае] Джон принимал ЛСД регулярно. Он был жаден до новых впечатлений и никогда не боялся экспериментировать. Джорджу тоже понравилось, и он не раз повторял опыт, впрочем, как и Пол с Ринго (прим. – по словам Пола, ЛСД он попробовал только в 1967 году). Но Джон, в отличие от них, воспринимал наркотик как новый поворот в своей жизни; он погрузился в них с головой, убедив себя, что это путь к просветлению, новым творческим высотам и счастью.

Когда Джон «улетал», мне казалось, что я живу с чужим человеком. Он был полностью отрешен от происходящего, витал в других мирах и не мог даже четко выражать свои мысли. Мне было ненавистно это его состояние и то, что наркотик отдалял его от меня. Я не хотела присоединяться к Джону, и он находил себе тех, кто хотел. Спустя несколько недель после первого раза Джон уже принимал ЛСД ежедневно, чем беспокоил меня все больше и больше. Когда он находился под кайфом, до него было не достучаться. Когда воздействие препарата заканчивалось, он опять становился нормальным человеком, пока не принимал его вновь.

Поначалу наркотики не влияли на его работоспособность, он употреблял ЛСД после сеанса звукозаписи или после концерта и никогда — во время работы. Позже это пагубное пристрастие заметно сказалось и на творческом процессе, но пока что выступлениям и записи пластинок оно вроде бы не мешало.

Довольно скоро Джон стал приводить домой разных людей, с которыми он познакомился через наркотики. После вечеринки в клубе он мог притащить домой каких-то личностей, и ему было не важно, знает он их или нет. Все они были под кайфом, и могли часами, а иногда сутками находиться в нашем доме. Они бродили из угла в угол, с мешками под глазами, заваливались на диваны, кровати и просто на пол, а проспавшись, съедали все, что им попадалось под руку на кухне. Джон, как мало кто другой ценивший право на личную жизнь, под воздействием наркотиков становился полностью беззащитным и подчинялся каждому, кто намеревался использовать его.

Я знала, что бесконечно это продолжаться не может. Наш дом был оккупирован людьми, которых я не знала, и знать не хотела. Неудивительно, что я боялась за Джулиана и за себя. Мне вовсе не нравилось слушать громкую музыку всю ночь напролет или пробираться утром между бесчувственными телами, чтобы накормить Джулиана завтраком. Однако каждая моя попытка покончить с этим натыкалась на непроницаемую стену. Пропасть между мной и Джоном росла на глазах, а я не знала даже, как перекинуть через нее мост. Может быть, мне пора уехать отсюда, может быть, это начало конца? Нет, думала я, так просто я не могу разрушить нашу семью. Я должна испробовать все возможные средства. Но как можно жить под одной крышей с человеком, который все время находится в другом измерении?

Джона тоже раздражало, что между нами выросла стена непонимания, однако он видел один способ решения проблемы: я должна к нему присоединиться. Он всеми силами убеждал меня начать принимать ЛСД. «Син, ты знаешь, я так люблю тебя. Ничего плохого с тобой не произойдет, я этого не позволю. Нам обоим будет хорошо, мы станем с тобой еще ближе, – уговаривал он меня. – Ну, пожалуйста, Син. Когда ты делаешь это с тем, кого любишь и кому доверяешь… вот увидишь, это будет чудесно».

И, в конце концов, я поддалась на его уговоры. Мне хотелось понять, что же такого притягательного он находит во всем этом. Мы назначили день, я договорилась с Дот, что Джулиан останется на уикенд у неё дома. Джон, счастливый, что я согласилась, делал всё, чтобы ободрить меня, понимая, что я очень волнуюсь и боюсь.

Я действительно была здорово напугана. Джон договорился со своими друзьями и организовал мне группу поддержки. Первым приехал Терри Доран, наш старый друг еще по Ливерпулю, который теперь работал у Брайена. Следом прибыли Джордж с Патти и её коллега и подруга, манекенщица Мэри Лиз (в неё потом страстно влюбился известный киноактер Джон Хэрт, а позже она погибла, упав с лошади). Приехали ещё несколько друзей Джона, лица которых мне были знакомы лишь смутно. Мы зажгли свечи, включили музыку, пустили по кругу виски с колой. Все были настроены на операцию под кодовым названием «Синтия». Они собрались, чтобы мое знакомство с ЛСД прошло непринужденно, однако никто не имел и малейшего представления о том, как мне страшно. Я все время думала, будет ли это в таблетках или на кусочке сахара, как это делали последнее время. Потом я поняла, что ЛСД уже внутри меня, наверное, его просто добавили в спиртное, чтобы я не передумала в последний момент.

Чувствуя себя несколько странно, я пересекла гостиную и отправилась в ванную. Там я посмотрела на себя в зеркале и увидела собственный скелет. Он двигался и перемещался в пространстве вместе со мной, то становясь моим расплывчатым отражением, то снова скелетом. Я оцепенела. Следующее, что я помню, был голос Джона позади меня: «Син, с тобой всё в порядке? Не бойся, все будет хорошо, тебя здесь никто не обидит. Здесь Терри и я. Ты в полной безопасности». Он обнял меня и повел в нашу комнатку наверху, где мне стало гораздо спокойнее, пока Терри не сказал мне что-то, и я увидела, что он превратился в змею, а потом в крокодила. Его голос я слышала из уст какого-то монстра, который медленно двигался мне навстречу. Тело его покрылось чешуей, которая блестела и меняла цвета. Я была уверена, что нахожусь в аду. Всё, на что я начинала смотреть, сразу же меняло свои формы и цвет, даже ковер под моими ногами, казалось, шевелился и дышал, как живое существо.

Пока я ходила по комнате и пыталась нащупать что-нибудь, что было бы постоянным и неизменным, за мной шаг за шагом следовала наша кошка. Мне казалось, что её тело переливается разноцветными гранями, а мех самостоятельно движется и танцует в такт звучащей музыке. Смех рядом стоящих людей звучал для меня громкими ударами курантов Биг-Бена, отзываясь бесконечным эхом. Все вокруг успокаивали меня и говорили, как они меня любят. Потом я вдруг снова провалилась куда-то и, похоже, отключилась.

По мере того как действие наркотика ослабевало, я время от времени ощущала периоды просветления, слышала, что ко мне тихо обращаются и целуют в щеки. «Приземление» было медленным. Когда это начало происходить, я поняла, что и другие тоже «возвращаются»; они целовались и обнимались, говорили, как здорово всё было, и как они любят друг друга.

Я была тронута этим ощущением теплоты, но моей первой адекватной мыслью было осознание того, что всё же это не для меня. Мне не хотелось искусственной близости с людьми, которых я мало знаю, и которые почти не знают меня. И я не хотела наркотиков. Всё равно я продолжала воспринимать их как нечто страшное и опасное. Мне не хотелось шутить и экспериментировать со своим рассудком. Как бы я ни любила Джона, я знала, что движение в этом направлении – не моё. Я хочу спокойно и ясно мыслить. И быть рядом со своим сыном.

После того случая мне пришлось сказать Джону неприятную для него правду. Он принял моё решение и больше не пытался переубедить меня. Тем не менее, сам он продолжал принимать наркотики, в компании или один, а я, как могла, старалась мириться с этим, втайне надеясь, что рано или поздно он устанет от них.

Вскоре в нашей жизни произошел эпизод, заставивший меня серьезно задуматься о том разрушительном влиянии, которое наркотики оказывают на Джона и на наши отношения. Я сказала ему, что хочу снова заняться живописью. С момента нашей женитьбы я поставила крест на своих профессиональных амбициях и на любви к искусству, и теперь мне хотелось творить что-то своё. Джон воспринял мою идею с энтузиазмом, поэтому в один прекрасный день я расположилась на веранде, чтобы расписать красками наш белый телевизор. На веранде стоял желтый шезлонг, подарок тети Матер, в котором Джон любил отдыхать днем, а стены были увешаны всякими безумными плакатами, фотографиями и прочей битловской атрибутикой. Мы часто там завтракали.

Пока Джон был в студии, я усердно, в течение нескольких часов, украшала телевизор затейливым цветочным орнаментом и закончила, очень довольная результатами своего труда, только поздно вечером. Мне не терпелось показать свое творение Джону.

На следующее утро я встала, чтобы накормить Джулиана завтраком, и случайно бросила взгляд на вчерашний шедевр: весь телевизор был облеплен круглыми наклейками с надписью: «Молоко очень полезно». Джон, приехавший домой под утро, наверняка под кайфом, полностью уничтожил все мои старания. Я была потрясена и оскорблена. Неужели он считает, что у меня не может быть своего собственного дела? Он что, думает, что я должна быть целиком занята только им? Или, может, он настолько накачался наркотиками, что не соображал, что делает?

Я предпочла ничего не говорить ему. Мне было понятно, что это было сделано под влиянием наркотика, спиртного или, скорее, и того и другого. Я не хотела слушать, как он будет пренебрежительно отмахиваться от моих упреков или просить прощения. Я просто решила проглотить свою обиду и боль. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что мне следовало высказать ему все в лицо, но также, как и Джон, я боялась открытых конфликтов и споров. Думаю, это наше с ним неумение разрешать на месте щекотливые вопросы стало одной из главных причин нашего развода. Мы оба, и он и я, привыкли подавлять свои эмоции, которые в конечном счете оборачивались взаимным раздражением. Если бы мы умели справляться с трудностями открыто, то, несомненно, были бы более стабильной парой. Но тогда, не имея опыта, я просто выбрала наиболее разумный, как мне казалось, путь».

Роберт Фримен (фотограф): «Несмотря на явную роскошь, в середине 65-го года (через год после переезда) в Джоне стало ощу­щаться некоторые расстройство и удрученность. Он много пил, начал набирать в весе, потерял вкус в одежде. Свежелиций Джон, каким он был в ранние годы, теперь выглядел мало приглядным, глаза его смотрели на мир сквозь темные солнцезащитные очки. Можно было принести свет в его пасмурные дни, но не было лекарств от этой глубокой депрессии».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «У Джона также в полном распоряжении находился здоровенный шофер, ранее служивший в Уэлше и беспрестанно жаловавшийся на тяготы нынешней работы. В свете того, что Джон редко куда-либо ездил, если не находился в турне или студии, за исключением домов Ринго и Джорджа, это казалось непостижимым: поездкам на выходные можно было только радоваться.

«Этот парень, – сказал я однажды, – настоящий мудак. Он только и делает, что за*бывает всех жалобами на тебя».

«Ну и х*р с ним, – заявил Джон. Он всего-навсего водитель. Какое мне дело до того, что он думает?»

«Я с тобой согласен, – сказал я. – Но будь на твоем месте, я не стал бы платить столько ради содержания такого говна».

На мои регулярные визиты в Уэйбридж Джон ответил всего один раз – уже когда заболел боязнью ехать или идти куда-то, если это не было совершенно необходимо. Собираясь время от времени, скажем, «навестить Пита и посмотреть на его знаменитый супермаркет», Джон всегда мог рассчитывать на неожиданное появление серьезного повода, чтобы остаться дома. В конце концов, он может просто заблудиться. Или машина попадет в аварию… Или его атакует визжащая толпа битломаньяков…

И все же как-то раз днем, когда я уже собирался возвращаться на Хэйлинг после нескольких дней, проведенных вместе с семьей в Ливерпуле, зазвонил телефон моей матери, и не кто иной, как Джон с нескрываемой злостью заявил с другого конца линии: «Я торчу на этом грёбаном острове… Какого черта ты там делаешь? Я чуть не за*бался, пока сюда доехал, а тебя и на месте нет!»

«Нет, это я хотел бы спросить, какого черта ты там делаешь, – рассмеялся я. – Ничего, это приучит тебя заранее предупреждать по телефону». Но когда я сказал ему, что уже собираюсь выезжать, он решительно заявил, что будет ждать меня пять часов или около того.

Вопрос о том, почему он сам решил туда приехать разрешился, когда я узнал, что Джон отправился на эту экскурсию в компании своего двоюродного брата Стэнли, который проводил те выходные в «Кенвуде». Много лет назад Джон с заметным благоговением считал Стэна почти за старшего брата. Похоже на сей раз готовность развлекать Стэна превзошла даже его паранойю и летаргию. Когда я вернулся на Хэйлинг, они уже расположились «как дома» в моей маленькой квартирке прямо напротив магазина, а Бет усердно угощала их виски с кокой.

Я предложил Джону попутешестовать по супермаркету. «Это просто фантастика, – сказал он. – Я могу стащить отсюда всё, что захочу – и никто меня не тронет!» После этих слов он принялся носиться от полки к полке, хватать разные вещи и распихивать их по карманам.

Но это шумное веселье было неизбежно прервано толпой местных ребят, просивших его автограф. Последовала цепная реакция, и Джон со всех ног помчался в мою квартиру, что, конечно же, не остановило его поклонников, которые побежали за нами по лестнице и принялись заглядывать в окна и непрерывно стучать в дверь. «О, грёбаный ужас! – застонал Джон. – Ну, сколько можно! Пора отсюда съ*бывать!»

Настояв на том, чтобы мы со Стэном поехали ночевать в Уэйбридж, Джон предложил устроить гонки, выставив своего когда-то зеленого «Феррари», которого он перекрасил в матово-черный, против моего маленького «Спитфайра». После этого я пережил самую жуткую поездку своей жизни (удивительно, что она не стала последней!). Преодолев несколько первых миль от Хэйлинга, мы вылетели на шоссе Портсмут-Лондон и поравнялись с белым «Ягуаром», водитель которого сообразил, чем мы занимаемся, и присоединился к нашей забаве. Следующие 45 миль мы сознательно пытались обогнать друг друга, нарушая все правила дорожного движения.

В конце концов, победа досталась «Феррари» Джона. Мой автомобиль, чихая и фыркая, въехал в Уэйбридж с почти разбитым двигателем, но я утешал себя сознанием того, что мой «Спитфайр» все же обогнал «Ягуара». Даже несколько часов спустя у Джона тряслись руки, но, тем не менее, он был в восторге. «Я уже сто лет не переживал ничего подобного, – восклицал он. – Надо будет повторить это в ближайшее время».

В результате он начал подбивать на такие гонки по пустынным дорогам биржевого пояса остальных Битлов. Но они потеряли энтузиазм к любительским сумасшедшим гонкам после того, как Ринго, мчась в своей «Фасел Вега» на скорости 150 миль в час (около 240 км/час), чуть не врезался в задник машины, неожиданно выехавшей на дорогу всего на скорости 70 милях в час. Хотя никто и не пострадал, Ринго с Джоном были глубоко потрясены пережитым ощущением, и, по крайней мере, Джон с тех пор предоставлял возможность сидеть за рулем кому-нибудь другому».

Двоюродный брат Джона Стэнли рядом с «Феррари».

Стэнли Паркис (двоюродный брат Джона): «У меня была своя минута славы, потому что Джон был слепым, как летучая мышь и безнадежен как гонщик, и он сказал, чтобы я просто забрал его автомобиль в пользование, и он пробыл у меня около трех месяцев. Это был красивый автомобиль «Феррари 330 Джи-Ти» цвета синий металлик, но он испортил его, перекрасив в матовый черный цвет. Идиот!».

3 августа 1965 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джон с тетей Мими отправился в Пул, Дорсет, чтобы выбрать ей бунгало с видом на гавань».

Из дневника Альфа Бикнела: «Не было никаких особых дел. Все отдыхали. По-моему, Джон уехал вместе со своей тетей Мими в Дорсет, где-то рядом с Пул, присмотреть ей новое бунгало. Он говорит, что тетя уже сыта по горло звонками и хочет перебраться в более спокойное место, подальше от сумасшедших поклонников. Лес Энтони, личный шофер Джона, увез его в черном Роллсе».

Город Борнмут является одним из самых популярных курортов Британии. Город находится на южном побережье Англии, которое входит в графство Хэмпшир на берегу пролива Ла-Манш. Имеет множество песчаных пляжей и является прекрасным местом отдыха. Мягкий и ровный климат, не сильные колебания температуры на протяжении всего года, делают его весьма привлекательным и часто посещаемым местом. Пул – город в Великобритании, в графстве Дорсетшир, на берегу пролива Ла-Манш, в обширной бухте Пул-Бей.

Синтия: «Итак, мы согласились подыскать ей [Мими] дом в Борнмуте. Мими приехала на несколько дней к нам в «Кенвуд», и мы договорились с агентствами по недвижимости в Дорсете, чтобы они прислали нам на выбор варианты домов с подробным описанием. Мими внимательно их изучила и остановилась на четырех, которые ей приглянулись больше остальных. После этого мы сели в наш «Роллс», и отправились в Борнмут. День выдался не из легких, потому что Мими была в ужасном настроении и категорически отвергла первые три варианта».

Мими: «Мы ездили-ездили, но все дома стояли далеко от моря и поэтому мне не нравились. «Вот и хорошо, – подумала я, – сейчас поедем домой». А потом вдруг агент, который сопровождал нас, вспомнил, что только что освободился один особняк около моря. Хозяева ещё не вы­ехали из него, и я стеснялась входить в дом, особенно из-за того, что Джон был в потертых джинсах с дырками и в старой замшевой курточке, которую я купила ему в незапамятные времена, она ему теперь не налезала. А на макушке у него торчала неле­пая фуражка для занятий парусным спортом. «Джон, – попроси­ла я, – неудобно, давай уйдем». Но Джон возразил, что это самый что ни на есть обыкновенный буржуйский дом. «Будь осторожна, Мими, – сказал он мне, – а то и ты станешь такой же типичной буржуйкой». Потом он независимой походкой вошел в этот дом и спросил: «Как ваше здоровье? Можно по­смотреть дом?».

Хантер Дэвис (автор книги «Авторизованная биография Битлз»): «Когда хозяин дома и его жена увидели за дверью Джона Леннона, они не знали, как его ублажить. Мими с Джоном обошли дом. Ей больше всего понравилась терраса и задний дворик, откуда она могла любоваться океанскими лайнерами, плывшими по заливу. «Тебе нравится, Мими? – спросил её Джон. – Если нет, то я беру его себе».

Синтия: «Однако потом произошло чудо: последний, четвертый, вариант её устроил. Это было маленькое роскошное, белого цвета бунгало в Пуле, соседнем с Борнмутом городке, тоже на побережье. Настроение у Мими сразу же переменилось, и всю дорогу назад она болтала безумолку: «О, Джон, я благодарю бога за всё. Может быть, хоть теперь я смогу пожить в мире и спокойствии. Вы можете иногда привозить ко мне Джулиана, пусть подышит морским воздухом, поиграет в песочке».

Хантер Дэвис (автор книги «Авторизованная биография Битлз»): «Он [Джон] позвонил своему бухгалтеру в Брайс-Хамнер, чтобы тот начал оформлять покупку».

Оформлением сделки занималась компания «Рамси энд Рамси».

2 августа 1965 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Брайен Эпстайн объявил, что в этом году у «Битлз» не будет гастролей по Великобритании, тем не менее в ноябре-декабре они проведут тур из девяти концертов».

Из дневника Альфа Бикнела: «Понедельник. Не очень много событий произошло сегодня. Исключение – это заявление Брайена, что в этом году ребята больше не будут выступать в Британии. Я не думаю, что эта новость обрадовала их поклонников. Сами ребята никак это не прокомментировали».

Журнал «Моджо»: «2 августа 1965 года Брайен представил список артистов, которые должны будут стать участниками новогодних театрализованных выступлений: Силла Блэк (в роли Красной Шапочки), Джерри Мэрдсен (в роли Золушки) и Билли Дж. Кремер (в роли Матушки-гусыни). «Битлз» среди них не было».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Пол, Джейн, Марианна Фейтфулл и ещё несколько их друзей провели вечер в центре Лондона, разъезжая на автомобиле группы «Остин Принцесс». Сначала они встретились с группой «Бёрдз» в их отеле, а затем отправились в клуб «Скотч Сент-Джеймс» в Мейсон-Ярд».

Из дневника Альфа Бикнела: «Вечером отвез Пола и Джейн в ночной клуб. В основном они провели время, общаясь с парнями из американской группы «Бёрдз». Клуб «Скотч Сент-Джеймс» был одним из любимых мест Пола. Шикарное место!»

Клуб «Скотч Сент-Джеймс» был расположен по адресу 13 Мейсон-Ярд. В середине 60-х был закрытым ночным клубом, который часто посещали «Битлз», «Роллинг Стоунз», «Энималз» и многие другие знаменитости.

Клуб в 1960-х.

Патти Бойд в клубе «Скотч Сент-Джеймс». Фото 1965 г.

В клубе «Скотч Сент-Джеймс», фото из журнала «Вуменс Оун» от 18 декабря 1965 года.

Клуб в 1967 году.

«Мерседес-Бенц 230» был куплен Джоном Ленноном 2 августа 1965 г. В автомобиль по заказу Джона была установлена автоматическая коробка передач.

1 августа 1965 г.

Из дневника Альфа Бикнела: «Сегодня в массовый показ вышел фильм «На помощь!».

Театр «Эй-Би-Си» в Блэкпуле, фото 1963 г. Прежнее название  программы «Большая вечеринка» пришлось сменить, поскольку шоу теперь проходило в городе Блэкпул.

В середине 1960-х годов в Великобритании детям понравился талисман, птица по имени Тивви, у которой была своя собственная колонка в журнале, а также клуб поклонников.

Во время этого выступления «Битлз» впервые используют на сцене электроорган.

Брайен с Эндрю Олдхэмом.

Ведущими шоу были Майк и Берни Винтерс.

«По этим кольцам на пальцах я всегда узнаю, кто это», – произнес Берни Винтерс, когда Ринго, сидя за его спиной, попытался снять с него солнцезащитные очки.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Также в программе приняли участие Перл Карр и Тедди Джонсон, Джонни Харт, а также Лайонел Блэр и его танцевальная группа».

Журнал «Битловская книга»: «Джон вручает Полу букет цветов за исполнение им песни «Вчера».

Журнал «Битловская книга»: «Финальный выход на сцену: Ринго – главный танцор». На снимке «Битлз» исполняют танец вместе с Лайонелом Блэром. Джон никогда не любил танцы, поэтому его нет на сцене. Пол флиртует с дамами в чепчиках, а Джордж просто прыгает, а не танцует».

Журнал «Битловская книга»: «Джордж и Ринго обсуждают свое предстоящее турне в США».

Журнал «Битловская книга»: «Пол и Джордж обсуждают с Брайеном следующий фильм».

Журнал «Битловская книга»: «Брайен рассматривает альбом «На помощь!», который поступит в продажу 6 августа».

Журнал «Битловская книга»: «Это была обычная груда писем и подписанных книг, адресованных «Битлз». Здесь Альф Бикнелл и Нил Аспинал помогают Полу прочитать одно из писем».

Йорг Пиппер (автор книги «Фильмы и телехроника Битлз»): «”Битлз” приняли участие в открывающем программу скетче, в котором притворялись спящими, пока братья Винтерс беседовали о волнении, охватившем весь город в связи с трансляцией шоу. Братья начинают отсчёт к началу шоу, и «Битлз» просыпаются с песней «Мне нравится быть на берегу моря» (Oh I Do Like To Be Beside The Seaside) прим. – популярная британская музыкальная песня, была написана в 1907 году Джоном Гловер-Кайндом и прославилась мюзик-холлом.

Также Ринго принял участие в одном из конферансов, в котором у него был диалог с Майком Винтерсом:

Винтерс: Добрый вечер, сэр!

Ринго: Добрый вечер, добрый вечер.

Винтерс: Сэр, Я хотел спросить: нет ли у тебя какого-либо заявления для миллионов наших зрителей, которые увидят вас сегодня вечером, сэр?

Ринго: Да, э-э-э… Добрый вечер и добро пожаловать на вечеринку в Блэкпуле!»

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Группа исполнила следующие песни: «Мне хорошо» (I Feel Fine), «Я подавлен» (I’m Down), «Играй естественно» (Act Naturally), «Билет на поездку» (Ticket to Ride). Пол спел «Вчера» (Yesterday), и они закончили песней «На помощь!» (Help!)».

Йорг Пиппер (автор книги «Фильмы и телехроника Битлз»): «Песня «Мне хорошо» (I Feel Fine) – Берни Винтерс представляет «Битлз»: «А вот и они, дамы и господа – потрясающие «Битлз»!». Группа начинает играть ещё до того, как занавес открывается полностью.

«Я подавлен» (I’m Down) – Пол начинает объявление словами: «Спасибо. Спасибо большое всем и добрый вечер, как поживаете? Мы хотели бы…» Джон перебивает: «Вечер, Пол!» Пол отвечает: «Всё в порядке? Добрый… добрый вечер, ребята. Мы хотели бы продолжить песней, которая была записана на стороне «Б» нашего последнего сингла. Она называется I’m Down. Пол солирует, а Джон играет на электрооргане, причём, иногда локтями.

«Играй естественно» (Act Naturally) – Ринго объявляет себя сам: «Спасибо большое. Спасибо. Спасибо. Спасибо! А сейчас мы хотели бы сделать то, что делаем редко – дать шанс спеть тому, кто редко поёт… а вот и он – нервничающий и поющий вне тональности песню Act Naturally – Ринго!». Пол поёт второй вокал в отдельный микрофон.

«Билет на поездку» (Ticket to Ride) – Пол: «Э-э-э… всем большое спасибо». Джон добавляет: «Блэкпул», и Пол поправляется: «Блэкпул и всё такое, очень приятно быть здесь. Мы хотели бы продолжить через пару секунд… песней, которая была нашим предыдущим синглом… (Джон повторяет: «Предыдущим синглом»). Вы помните, она называлась, ох, «Билет на поездку». Джон и Пол поют в один микрофон, Джордж стоит слева от Пола. В конце песни Пол кладёт бас-гитару в сторону, а Джордж подносит микрофон к переднему краю сцены и объявляет следующий номер.

«Вчера» (Yesterday) – Впервые «Битлз», или точнее, один Пол исполняет на сцене «Вчера». Номеру предшествует конферанс Джорджа. Джордж: «Спасибо большое, спасибо. Мы бы хотели сделать то, чего ни разу не делали прежде… и это – трек с нашего нового долгоиграющего альбома… эта песня называется «Вчера»… итак, для Пола Маккартни из Ливерпуля шанс стучится в дверь!» Харрисон убегает под ироничный смех публики. Пол в ответ кротко благодарит: «Спасибо, Джордж». Джордж удаляется со сцены, вытянув в сторону руку, как бы представляя Пола, свет приглушается, горит лишь участок, где стоит Пол. Это было первое публичное исполнение песни: Пол играл на акустической гитаре, при поддержке струнных. На сцене вместе с Полом остается только Ринго: он сидит в темноте за ударными.

Пол подходит к микрофону и начинает песню. Девушки в зале визжат. По лицу Пола видно, что он волнуется.

В декабре 1969 года Джон Леннон, во время просмотра записи выступления «Битлз» в Блэкпуле 1 августа 1965 года, прокомментировал: «Пол чуть не обоссался, когда пел «Вчера» (Yesterday)».

Журнал «Роллинг Стоун» (февраль 1970): «Канун Рождества, декабрь 1969 года. Сцена, которую можно было наблюдать, вряд ли настолько соответствовала бы понятию «миролюбивая», даже если бы её поставил некий режиссер фильма. Телевизор, беззвучно мигающий в углу, справа два голубя в клетке посреди массы цветов. Три телефонных аппарата, смолкнувших лишь три минуты назад, и снег за окном, начавший падать густыми хлопьями. Русская овчарка, старающаяся привлечь к себе внимание, зарываясь все глубже в коврик из буйволиной шкуры, а на экране телевизора – Эд Салливан с бессмысленным выражением лица.

Ронни Хокинс зевает. Йоко, прижавшись к Джону, делает затяжку его сигаретой «Житан» и закрывает глаза. Плакаты «Война окончена! Если вы этого хотите», наклеенные на стену как задник для сцены недавно прошедшего здесь интервью, внезапно отклеиваются и падают на пол, создавая немыслимый шум.

Хорошенькая длинноволосая жена Хоукинса Ванда бродит по комнате и вдруг выпаливает, указывая на телевизор: «Смотрите! Это же «Битлз»!» Джон и Йоко оживают, а Хоукинс тянется к телевизору, чтобы включить звук. Леннон соскакивает с софы и оказывается на коленях в нескольких дюймах от экрана.

По телевизору идет фрагмент с поющим Полом Маккартни крупным планом. «Вчера, – нежно поет тот, – все мои проблемы казались…». Леннон смеется. Он с ухмылкой вертит головой во все стороны и заявляет: «А потом он обделался, ребята!». «Обделался» – я смягчил, ибо Джон употребил более резкое выражение».

Йорг Пиппер (автор книги «Фильмы и телехроника Битлз»): «Во время исполнения песни «Вчера» (Yesterday) звучит сопровождение струнного оркестра. Не ясно, был ли это живой оркестр, или воспроизводилась запись струнного сопровождения, так как музыкантов в зале не видно. Однако для выступления в американском Шоу Эда Салливана через две недели, как сообщалось, была использована запись струнных, так что вполне возможно, что и для этого шоу также включалась фонограмма.

В конце этого первого в истории сольного телевизионного исполнения песни одним из «Битлз», Джон выходит на сцену с букетом цветов, которые он отдаёт Полу. Пол принимает букет, беря его за самую нижнюю часть. Джон отворачивается и букет по-прежнему в его руке, а в руке Пола остаётся лишь маленький кустик: рука Джона скрывала надрез, сделанный в шутку!»

beatlesbible.com: «После того, как Пол закончил сольное исполнение песни «Вчера» (Yesterday), Джон Леннон поздравил его, сказав: “Спасибо, Ринго, это было замечательно”».

Из дневника Альфа Бикнела: «Да, «Вчера» (Yesterday) Пола – это лучшая из его работ. Мне кажется, он всё ещё нервничает. Остальная часть выступления прошла тоже на высоте. Парни действительно выдали шоу».

«На помощь!» (Help!) – Джон говорит: «Спасибо Ринго, это было чудесно!» (намёк на то, что Ринго оставался на сцене и ничего не исполнял), затем обнаруживает, что его гитара лежит, запутавшись в проводе, на полу возле электрооргана. Он отступает, чтобы распутать её и восклицает: «Ой, осторожно!», потом возвращается к микрофону и говорит: «Следующая песня, которую мы хотели бы спеть…» (в это время из зала раздается голос, выкрикивающий его имя). Он поднимает взгляд в направлении кричащего и грозит, шутя: «Заткнись, а то убью!» Затем продолжает: «…это наш самый последний сингл, или – наш электронный шум – смотря на чьей вы стороне. В общем, мы хотели бы продолжить этой песней, это наш последний номер на этом концерте, так что спасибо всем, вы были такие чудесные (смеется), и песня называется Help!. Он делает отсчёт, и группа исполняет песню со своего нового сингла, выпущенного всего неделей ранее. Исполняя песню, Джон забывает текст и бормочет вместо него что-то нечленораздельное.

В конце этого номера оркестр Боба Шарпиза телеканала «Эй-Би-Си» играет фанфары, и занавес опускается. Далее оркестр начинает играть версию песни «Любовь не купишь» (Can’t Buy Me Love), занавес поднимается вновь, и мы видим Майка и Берни Винтерсов и других участников программы, присоединившихся к танцевальной группе Лайонела Блэра. Пол, Джордж и Джон кладут в сторону инструменты, Ринго спускается со своего подиума, и все вместе присоединяются к танцующим».

Из дневника Альфа Бикнела: «Все, что ребята вчера репетировали, они выдали на-гора. Все получилось хорошо».

beatlesbible.com: «Трансляция передачи состоялась с 21:10 до 22:05. Для продвижения своего сингла «На помощь!» (Help!) группа выступила всего один раз на телевидении в Великобритании. Во время трансляции других музыкальных программ предполагалось показывать заранее записанные клипы».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Решение Брайена Эпстайна о том, что «Битлз» должны выступить на телевидении только один раз для продвижения своего нового сингла, вызвало много критики в прессе.

В тот же вечер Ринго и Брайен улетели обратно в Лондон, а остальные последовали за ними на «Роллс-Ройсе».

Из дневника Альфа Бикнела: «Ринго улетел обратно в Лондон вместе с Брайеном, в то время как я развез по домам Джона, Пола и Джорджа».

Журнал «Битловская книга», август 1965: «Дорогой Дедушка Мороз, пожалуйста, принеси мне водяной пистолет с любовью от Джона, и не забудь копилку с ключиком, и пару перчаток, и не найдется ли у тебя каких-нибудь книжек, и постарайся, пожалуйста, достать несколько игрушечных автомобильчиков, а ещё коньки.

Таков был один из самых первых литературных успехов пятилетнего Джона Винстона Леннона, которого мы сейчас знаем как писателя, музыканта, певца, композитора-песенника и юмориста.

Возможно, о Джоне рассказывать труднее, чем об остальных Битлах. Джон очень прямой, непосредственный человек, но в то же время у него сложный характер. Но давайте посмотрим, что скажут о юном Джоне люди, которые лучше всех знали его в то время, когда он был ребенком и школьником.

Его тетя, Мими Смит, которая воспитывала мальчика с пятилетнего возраста поле того, как его родители разошлись, описывает школьника Джона так: «Симпатичный бунтарь. Ненавидел подчинение ни в каком виде и тех, кто хотел заставить его подчиняться, особенно школьных учителей. Во время учебы в художественной школе ему очень много задавали на дом, и мне постоянно приходилось поддерживать его и вселять в него уверенность, что он справится с заданием. Но если к нему заходили Джордж или Пол, это становилось совершенно невозможно.

Он любил животных, особенно нашего кота Сэма, который умер только в прошлом году. Когда я сообщила ему эту новость, его сердце было совершено разбито.

Он был очень симпатичным мальчиком со светло-каштановыми волосами и большими карими глазами. Не думаю, что он помнит людей, сейчас смотрящих на него, потому что они видели его, когда он был ещё ребенком, например, в автобусе или в каких-то других местах. Он к этому привык, так что, если бы они не смотрели на него, он бы подошел к ним и сказал: «Я Джон Леннон, это я».

Он всегда был вожаком своей маленькой шайки и настаивал на том, чтобы быть индейцем и никогда – ковбоем. Но я помню, что его слово в играх было законом. Если он говорил: «Ты покойник», его другу лучше было согласиться с тем, что он мертв. Джон не стал бы пускаться в объяснения. Чтобы быть индейцем, ему пришлось обзавестись всем необходимым снаряжением. Обычно я ходила в магазин, чтобы купить пучок перьев для головного убору индейцев. Но даже этого было ему мало; он хотел выглядеть ещё более похожим на краснокожего воина. Поэтому он упросил меня разрисовать его темно-коричневой краской. Видели бы вы его – это было настоящее зрелище.

Также у него была маленькая хижина, построенная среди деревьев в саду на заднем дворе. С наступлением весны становилось невозможно разглядеть её среди листвы, и обычно он прятался в ней целыми часами. Он называл хижину своей «берлогой» и обычно сидел там, рисуя и сочиняя стишки, пытаясь подражать тому, что видел и вычитывал в своих книгах. А я сердилась на него, потому что он продолжал воровать мои бельевые веревки, которые использовал для перестройки хижины.

Сначала, когда он шалил, я препровождала шалуна в его комнату, но он всегда вел себя там очень тихо. И тогда я решила посмотреть, чем он занимается. Я подкралась к двери и заглянула внутрь. Удобно устроившись, он сидел на простом стуле и читал книгу. Он был совершенно счастлив, а я все это время думала, что наказала его. Он всегда обожал читать, но только классику. Не думаю, чтобы он когда-нибудь читал роман. Его любимыми книгами были книги об изобразительном искусстве и о художниках, например, книга Джона Раскина «Книга о прекрасном».

Мистер Баллард – преподаватель Джона в художественной школе – представляет совершенно другой портрет подростка: «По сравнению с другими студентами Джон был очень молчаливым и тихим. Его работы не были особенно хороши, не хуже и не лучше работ остальных студентов. Его приятели относились к нему с симпатией и помогали исправлять ошибки. Я не помню Джона как лидера. Другое дело его друг Стюарт Сатклифф, по моему мнению, тот был настоящим законодателем моды.

Я помню, в те дни Джон играл на гитаре. Думаю, большей частью он репетировал в школе потому, что его тетушка не позволяла ему играть дома. Она постоянно твердила ему: «Отложи эту гитару и займись каким-нибудь делом».

Причина, по которой мне нравился Джон, была в том, что меня тянет к людям, которые отличаются от других. Поначалу мне казалось, что он не обладает каким-нибудь особенным талантом, пока я не просмотрел его альбом рисования.

Все студенты имели альбомы для обычных школьных заданий, но такого личного журнала, как у Джона, я никогда прежде не видел. Он изобиловал рисунками и сатирическими комментариями о преподавателях и сокурсниках и, очевидно, стал основой его первой книги.

Сказать, что они были блестящими, будет преуменьшением. Они показывали качественно нового Леннона. Все обожали этот журнал, вне зависимости от того, упоминался ли он в нем или нет. С этого момента основная работа Джона улучшилась. Он чувствовал, что теперь должен что-то предлагать и мог экспериментировать с новыми идеями, вместо того чтобы корпеть над рутинными учебными заданиями.

Синтия также оказывала ему огромную помощь на этом поприще. Она стала для него путеводной звездой и, хотя была лучшей девушкой в классе, всегда уделяла свое свободное время Джону. Даже в те дни было ясно, что они просто созданы друг для друга.

С тех пор как я увидел альбом с набросками, я пришел к убеждению, что Джон станет блестящим художником-графиком, поэтому рекомендовал его в Художественную школу графики. К сожалению, именно в то время Джон завоевал репутацию бунтаря, поэтому художественная школа графики отказала ему в приеме. Я был совершенно уверен, что он добьется успеха, и делал все возможное, и, в конце концов, его все-таки приняли, но на отделение не графики, а живописи. Это было совершенно неправильно, но я ничего не мог поделать. Его талант графика так и не раскрылся и по прошествии шести месяцев Джон ушел. Я был очень раздосадован, ибо твердо верил, что он станет блестящим художником-графиком.

Последний раз я видел Джона в 1960 году на студенческом празднике в Ливерпуле. Я ехал сквозь совершенно распоясавшуюся толпу, как вдруг моя машина была забросана гнилыми фруктами и помидорами. Я высунулся из машины и увидел широко улыбающегося Джона в окружении нескольких приятелей. Он подошел и извинился, и мы расстались с ним как лучшие друзья».

31 июля 1965 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В этот день вышел дебютный сингл певицы Сьюзи Коуп с песней «Ты не можешь сказать, что я тебе не говорила» (You Can’t Say I Never Told You), авторами которой ошибочно были указаны Джон Леннон и Пол Маккартни, хотя они не имели никакого отношения к этой песне, пластинке или Сьюзи Коуп».

Из дневника Альфа Бикнела: «Покинул ребят и пошел прогуляться на свежем морском воздухе. Было немного ветренно. Собрал несколько камушков для Марка и приобрел для него магнитную игру, где битлов нужно совместить с прическами. Тут в продаже тонны подобных вещей и, как мне кажется, пластинки «Битлз» крутят тут без перерыва. Я не могу избавться от них, даже находясь не с ними. Когда вернулся, их репетиция еще не закончилась. Выступление будет завтра. На морском воздухе я нагулял хороший аппетит, и мне нужно поспать сегодня вечером».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В Блэкпуле группа провела репетицию перед выступлением в телепрограмме «Эй-Би-Си» – «Вечеринка в Блэкпуле».

30 июля 1965 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Днем группа провела репетицию на сцене театра «Сэвилл», принадлежащего Брайену Эпстайну».

beatlesbible.com: «Репетиция проходила в рамках подготовки к предстоящему турне по Северной Америке».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В этот день они дали два интервью «Би-Би-Си»: одно с Диббсом Мэзером для Британской информационной службы, а другое с Лэнсом Персивалем для его шоу «Лэнс Гого» в программе «Би-Би-Си Лайт».

Джон Винн (автор книги «Бесподобный путь: Битлз – записанное наследие»): «Разговор затронул несколько серьезных тем. Джордж посетовал на то, что их игра на инструментах и склонность к импровизации практически исчезли, поскольку во время гастролей каждый вечер им приходится исполнять одни и те же номера, в то время как Пол составляет сет-лист строго по схеме: от рока к более мелодичным номерам и обратно к року. Во время интервью Мэзер заметил, что их общественный имидж незапятнан, в отличие от других музыкантов, прославившихся тем, что они садились за руль машины в нетрезвом виде или употребляли наркотики. Пол неискренне заявил, что они «не такие», а Джон сказал, что они не попадают под арест, потому что «у нас есть те, кто нас возит». Также Джон прочитал отрывок стихотворения под названием «Государственно-здравоохраняемая корова» из своей книги».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Затем Джон, Пол и Джордж поехали в Блэкпул на «Роллс-Ройсе» Джона. Ринго и Брайен Эпстайн отправились на самолете».

Из дневника Альфа Бикнела: «Привез ребят в Блэкпул. Всех, кроме Риччи. Они с Брайеном вылетели самолетом. Риччи не любит ездить далеко в автомобиле. Действительно, в машине трудно выспаться».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Автомобиль, чтобы его не повредили поклонники, припарковался на стоянке полицейского участка, но утром все его стекла были разбиты. Джон рассердился, но выяснилось, что стекла были затонированы слишком плотной пленкой и треснули при движении машины, а не потому, что их повредили».

29 июля 1965 г.

Билл Уаймен (группа «Роллинг Стоунз»): «В четверг, 29 июля, мы отправились в «Декка» вместе с Эндрю Олдхэмом и Аленом Кляйном, чтобы подписать новый контракт со студией. Мы встретились с председателем компании Эдвардом Льюисом и другими руководителями. Каждому из нас выдали чек на 2500 фунтов взнак подтверждения сделки. Нам гарантировали ещё десять ежегодных выплат 7 тысяч фунтов».

Стивен Дейвис (автор книги «Время собирать камни»): «29 июля «Стоунз» и Эндрю Олдхэм подписали новый пятилетний контракт с «Декка». Кляйн вернулся в Нью-Йорк, где выбил из «Лондон Рекордз» ещё миллион за права на издание записей «Стоунз» в США».

Хантер Дэвис (автор книги «Авторизованная биография Битлз»): «В конце июля 1965 года тетушка Джона Мими совершила одну из своих редких поездок в Лондон ради премьеры фильма «На помощь!» и остановилась у Джона в Уэйбридже. Мими узнавала об успехах Джона с ворчливой гордостью, но давала ему понять, что его известность не заставит ее держать свое мнение при себе. Она помалкивала о том, что принесла ей слава Джона. Одинокая Мими все еще жила в своем аккуратном домике на Менлав-авеню. Ее дом стал обязательным объектом для ливерпульских туристов, а саму Мими донимали журналисты и фанаты, звонившие в дверь в любое время дня и ночи, требуя подтверждения тому, что это действительно дом Джона, а она его тетя».

Синтия: «Мими тем временем жилось в Ливерпуле не слишком комфортно, о чем она не забывала жаловаться Джону в телефонных разговорах».

Мими: «Я была абсолютно довольна. Дом мне нравился. Я ухлопала на него сотни фунтов».

Хантер Дэвис (автор книги «Авторизованная биография Битлз»): «Джон много раз умолял её переехать, предлагал купить любой дом, который ей понравится, или, по крайней мере, заново переделать Мендипс, но Мими только улыбалась: «Зачем? Нет смысла вытаскивать меня из болота».

Мими: «Джон приставал ко мне два года, а потом, наконец, сказал: «Ну ладно, бог с тобой, оставайся. Но когда другие родители стали переезжать в новые дома, Джон снова принялся за своё. Мы тогда оказались с ним вместе в Лондоне по случаю премьеры фильма. Он спустился завтракать и сказал: «О’кей, я поеду искать тебе дом. Где ты хочешь жить?» «В Борнмуте», – ляпнула я, просто чтобы сказать что-нибудь».

Синтия: «Подруг у неё не было, поклонники докучали, и однажды она призналась, что хотела бы жить в другом месте. На наш вопрос, где же, она заявила: «В Борнмуте». Мими сказала, что всегда мечтала жить на берегу моря, на юге. Мы забеспокоились, что, уехав, она начнет скучать по сестрам и их детям, на что она презрительно ответила: «Вздор. Я и здесь-то с ними редко вижусь. Они навещают меня, только когда им что-нибудь нужно».

Мими: «Он [Джон], не сходя с места, тут же позвонил своему шоферу Энтони и сказал, чтобы тот достал карту Борнмута, поскольку мы туда поедем. «Ну что же, – подумала я, – забавно будет прокатиться». Спи­сок домов мы взяли в фирме “Рамсейз”».

В июле 1965 года «Битлз» встретились с прессой по поводу подготовки мультипликационного сериала о группе. 11 ноября 1964 года американский кино- телепродюсер Эл Бродакс получил право на производство мультипликационного сериала, основанного на образе «Битлз». Мультсериал выйдет в прокат 25 сентября 1965 г.

Норман Кауффман (очевидец): «Телеканал «Ти-Ви-Си» переехал на Дин-стрит, расположенной в Сохо в Западном районе Лондона. Полицейские стояли по обеим сторонам улицы, которая была перекрыта. Это позволило автомобилю «Битлз» беспрепятственно проехать. Я был там, семнадцатилетний парень с кинокамерой, готовый запечатлеть прибытие «Битлз». В те дни, чтобы снимать кино, не нужно было иметь хорошее освещение. У меня было четыре осветительных лампы, закрепленных на раме вокруг кинокамеры, и когда они появились, я включил свет и начал снимать».

Норман Кауффман (очевидец): «У меня начались проблемы, потому что Джорджу Харрисону очень не понравилось, что мы начали съемку. Он рассчитывал на то, что они просто приехали немного пообщаться с людьми, которые собирались делать про них мультфильм, а тут какой-то парень с кинокамерой. Он был немного раздражен, и его недовольство я успел заснять на пленку. НоДжон Леннон решил, что это было несправедливо, ведь этот молодой человек пытается снять небольшой фильм. И он подошел и попозировал для меня. Закончив позировать, он пообщался со мной».

Джим Хилц (режиссер): «Это был летний день. «Битлз» прибыли в Сохо на Дин-Стрит на пресс-конференцию по случаю запуска мультсериала. Было забавно, потому что они не хотели привлекать к себе внимания, поэтому охрана расположилась внутри за входными дверьми. Они появились в двух огромных лимузинах. Парни вышли и остановились перед входом в здание, и тем самым привлекли к себе БОЛЬШОЕ внимание.

Я разговорился с Джоном и Джорджем. Джон сидел на подоконнике и смотрел на улицу со второго или третьего этажа. Я рассказал им историю о Снейве Сникасе (прим. – псевдоним Джима Хилца). Они оба посчитали, что это было забавно. Джон увидел на улице тележку продавца хот-догов, и послал своего телохранителя, чтобы тот принес четыре или пять хот-догов. На встрече было много сладостей и алкоголя. Длинный шведский стол с едой, такой, как копченый лосось и икра. Несмотря на всю великолепную еду, что была на этом мероприятии, Джон захотел хот-догов».

Эд Вейн (очевидец): «Была большая толкотня и много разговоров о мультсериале. Я позвонил на «Эй-Би-Си» сотрудникам новостей и попросил их прислать съемочную группу. Я решил, что смогу получить хорошую утреннюю субботнюю рекламу, и «Эй-Би-Си» в Лондоне, возможно, смогут что-нибудь найти для своих новостей. Они прислали свою команду, которая сняла пресс-конференцию, длившуюся примерно давдцать минут на фоне нарисованных персонажей «Битлз». Я получил некоторые из материалов для использования в рекламных целях. Отснятый материал был переведен на восьмимиллиметровую пленку для телеэфира. Несколько лет у меня хранилась ее копия, но потом она затерялась.

Джордж был не так общителен, как остальные, Пол же был просто изумителен. Я сидел и беседовал с ним довольно продолжительное время. Он был таким умным. И это было удивительно. Парню было всего 22 года. Он задавал грамотные вопросы о том, как мы планируем продавать серии, есть ли у нас партнеры и тому подобное. Он задавал наиболее сложные, глубокие вопросы, которые даже эксперты по рынку, возможно, не знают, а он спрашивал. Я подумал, ого-го, этот парень больше, чем просто гитарист.

Ринго сидел в углу, напоминая испуганного воробышка. Я пошел к нему, чтобы поговорить с ним, но не продвинулся далеко в этом. Односложные ответы. Казалось, ему было не очень-то интересно. В целом выглядел немного потерянным.

Появилась съемочная группа, включили свет, и ему задали вопрос. И маленький воробушек превратился в рокочущего орла. Он ожил. Он говорил разные забавности и доминировал на пресс-конференции. Затем свет погас, и он снова скукожился. Это было удивительно».

Эд Вейн (очевидец): «Мне предоставилась возможность поговорить со всеми «Битлз», за исключением Джона Леннона, который забрался под один из фуршетных столов. Я подумал, что он что-то уронил. Я попросил одного из своих помощников помочь ему, но они сказали, чтобы я не обращал на это внимания, и что он вылезет, когда настанет время. Это было забавно. Взрослый человек под столом, и только ботинки торчат наружу».

С Элом Бродаксом – исполнительным продюсером сериала (прим. – также будущий продюсер мультфильма «Желтая подводная лодка»).

С Элом Бродаксом и американским актером Полом Фризом.

За три сезона в эфир вышло 39 эпизодов сериала; каждый из них имел простой сюжет, в котором Битлам противостояли вампиры или безумные учёные. В каждой из серий звучало несколько песен «Битлз». Самим «Битлз» сериал не нравился, по словам Леннона, музыканты выглядели в нем, как «чертовы Флинстоуны».

Джордж, Джон и Джоффри Эллис – друг Брайена Эпстайна, управляющий директор “НЕМС”.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В этот влажным летний вечер десять тысяч поклонников собрались на площади Пикадилли возле лондонского «Павильона» на королевскую премьеру фильма «На помощь!»

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Битлы прибыли на черном «Роллс-Ройсе».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Битлы были представлены принцессе Маргарет и лорду Сноудону (которые отложили свои летние каникулы, чтобы присутствовать на премьере)».

Из дневника Альфа Бикнела: «Мне кажется, что большинству зрителей фильм понравился».

Джон Робертсон (автор книги «Полный путеводитель по музыке Битлз»): «Резко выросший бюджет, цветная пленка, экзотические пейзажи и раздутая рек­ламная кампания – во втором художественном фильме «Битлз» было всё, за ис­ключением реализма, позволившего предыдущей картине стать такой успешной. Однако хотя сценарий просто тонул в море шуток и «Битлз» не пере­ставали откалывать остроты все 100 минут действия, наполненного впечатляющи­ми музыкальными паузами, «На помощь!» не имел очарования, присущего «Вечеру трудного дня». Нельзя сказать, что фильм провалился, – как в Британии, так и во всем ми­ре кассовые сборы оказались довольно внушительными, и сегодня он остается клас­сическим примером сатирического жанра того времени».

Пол: «Это была хорошая шутка, но это был не наш фильм. Мы были в нем как бы гостями».

Джон: «С этим фильмом мы облажались. Мне нравилось сниматься, поэтому отчасти я доволен, но сказать, что я удовлетворен полностью, не могу. Ладно, сойдет. В нем хорошие съемки, хорошие актеры, но только не мы, потому что мы не играли, а делали то, на что были способны. Лео Маккерн удивительный, и Виктор Спинетти, и Рой Киннир – толстый и тонкий – здорово смотрятся вместе. Первая половина фильма лучше финала; сцены, снятые на Багамах, заметно хуже.

«На помощь!» как фильм стал для нас такой же неудачей, как и песня «Восемь дней в неделю» (Eight Days A Week). Многим нравится этот фильм, многим нравится пластинка. Но ни то, ни другое не получилось таким, как мы бы хотели. Мы чувствовали, что все это не совсем наше. Мы не стыдились этого фильма, но близкие друзья знают, что он и «Восемь дней в неделю» (Eight Days A Week) – не лучшие наши работы. И то и другое – «промышленные изделия».

Думаю, далеко не все наши возможности были использованы в фильмах. Нам потребовалось три или четыре пластинки, прежде чем мы нашли свое звучание. Наверное, так было бы и с кино. Мы все считаем, что если проявим себя и в этом, то сможем продолжать сниматься. Если Элвис Пресли смог, то и мы не прочь последовать за ним на экран. Главное, чтобы наши фильмы были другими. У нас всегда будет чем ошеломить зрителей, в этом мы не уступим Пресли. Но я бы не хотел всецело сосредоточиваться на кино. Это не в нашем стиле, нам нравится движение вперед. Выступления вживую я предпочитаю всему остальному.

И ещё одно, Голливуд можно сбросить со счета. Все мы решили, что, если за этот фильм мы получим Оскаров, то отошлем их обратно!»

Джордж Мартин (музыкальный продюсер «Битлз»): «Я записал все песни для этого фильма, но мне не предложили озвучивать его – эта работа досталась другому. Во время работы над фильмом «Вечер трудного дня» мы с Диком Лестером не очень ладили. Не примирил нас и тот факт, что я номинировался на премию Академии за лучшее звуковое оформление фильма как лучший звукорежиссер».

Джон: «Думаю, песни в этом фильме лучше. Мне нравится одна из тех, что я исполняю, – «Ты должен скрыть свою любовь» (You’ve Got To Hide Your Love Away). Она абсолютно не коммерческая. И «Прошлой ночью» (The Night Before), которую написал Пол, тоже ничего. Я привык использовать гитары и хотел, чтобы в этом альбоме звучали только гитары и расстроенное пианино, – так и получилось».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «После премьеры в зале Орхидей отеля «Дорчестер» состоялась вечеринка».

Из дневника Альфа Бикнела: «Большое празднование премьеры фильма в отеле «Дорчестер». Как и ожидалось, получился весьма беспокойный вечер».

Синтия: «После премьеры Фильма «На помощь!», на которой присутствовала принцесса Марга­рет, был устроен грандиозный приём, на котором Морин, в финальной стадии беременности, веселилась до упаду и кружилась в танце всю ночь напролёт, сопровождаемая беспокойными взглядами всех присутствующих. Представляете, какое невероятное событие могло бы произойти; она могла разрешиться от бремени в присутствии Её Королевского Высочества! Морин веселилась пуще всех. Это бы­ли её первые роды, и она спешила взять от жизни всё, пока есть возможность».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «На Джейн Эшер было ослепительно-белое вечернее платье в эдвардианском стиле».

Джейн Эшер, Джим Маккартни, Анджела Уильямс.

27 июля 1965 г.

Билл Уаймен (группа «Роллинг Стоунз»): «На следующий день мы снова встретились с Эндрю, Аленом Кляйном и бухгалтером. Мы узнали, что «Импакт Саунд» (Эндрю и Эрик) получали четырнадцать процентов отчислений от студии «Декка» за наши пластинки, а всем нам платили только шесть процентов. Из них Эндрю и Эрик брали ещё 25 процентов в качестве зарплаты (таким образом нам доставалось 4,5, а им – 9,5 процентов). Нам объяснили, что согласно новому контракту, все будет по-другому. Эндрю никогда прежде не упоминал об этом, и такая ситуация сохранялась с мая 1963 года. Почему-то все мы решили, что Кляйн изменит её к лучшему».

Кит Ричардс (группа «Роллинг Стоунз»): «Я сказал: «Черт возьми, нужно же что-то делать. Пойдемте с этим парнем в «Декку» и напугаем их до полусмерти».

Билл Уаймен (группа «Роллинг Стоунз»): «Мы отправились в «Декку» вместе с юристом Кляйна и встретились с представителями компании».

Стивен Дейвис (автор книги «Время собирать камни»): «Итак, музыканты отправились вместе с Кляйном для откровенного разговора в «Декка Хаус», штаб-квартиру фирмы на Темз Эмбэнкмент. Кляйн, настоящий гангстер из Нью-Джерси, плечом к плечу со своим нью-йоркским адвокатом, вы­зывавшим ассоциацию с голодной барракудой, отказался разговаривать с кем бы то ни было кроме директора «Декка», сэра Эдварда Льюиса».

Билл Уаймен (группа «Роллинг Стоунз»): «Кляйн запретил нам вмешиваться в разговор – мы присутствовали при нём только для солидности».

Кристофер Сэндфорд (автор книги «Мик Джаггер – просто крутой»): «Первая же акция, которую Кляйн предпринял как продюсер «Стоунз», была гениальной: он организовал встре­чу для группы в правлении «Декки», заранее предупредив: «Ничего не говорите — я все сделаю за вас».

Кит Ричардс (группа «Роллинг Стоунз»): «Он велел нам надеть темные очки и встать в ряд за его спиной, пока он будет говорить. «Что бы ни происходило, не открывайте рта». Мы так и сделали».

Стивен Дейвис (автор книги «Время собирать камни»): «В комнате, выходившей окнами на Темзу, где собралось правление компании, Кляйн обрушил потоки ру­гательств, оскорблений, угроз и требований на головы Льюиса и старших руково­дителей «Декки».

Кит Ричардс (группа «Роллинг Стоунз»): «На наших глазах они рассыпались в прах, эти хваленые английские адвокаты. И в итоге мы вышли оттуда с самым лучшим контрактом на звукозапись, какой ко­гда-либо у кого-нибудь был. Парень произвел на нас впечатление. Это была отлич­ная работа».

Стивен Дейвис (автор книги «Время собирать камни»): «Новый контракт «Стоунз» с «Деккой» был заключен на сумму 1,25 миллиона долла­ров за права на издание их записей по всему миру, исключая Северную Америку, где «Лондон Рекордз» должна была платить «Нанкер Филджи Мьюзик Лимитед», издательской фирме «Стоунз». Кляйн также добился 9,25 процента авторских гонораров – боль­ше, чем было у «Битлз». Кроме того, контракт предусматривал ежегодные выплаты 35 000 долларов (по 7000 на члена группы) в течение следующих десяти лет».

Кристофер Сэндфорд (автор книги «Мик Джаггер – просто крутой»): «Через час «Сто­унз» покинули совещательную комнату, став богаче на 1,3 миллиона долларов. Эти деньги были переведены на счет со­вместной компании группы «Ненкер-Фелдж Мьюзик», а по­ка Джаггер, Ричард, Джонс, Уоттс и Уаймэн получили по че­ку на сумму 2500 фунтов».

Пол: «Я всего один раз пожаловался Брайену. Мы узнали, что «Роллинг Стоунз» заключили контракт с «Деккой» на более выгодных условиях, чем мы с «И-Эм-Ай»: им предстояло получать по шесть пенсов с пластинки или около того. Я пожаловался Брайену. Помню, он очень оскорбился. Для меня этот случай стал уроком: больше я так не поступал. Его это слишком сильно задело. И вероятно, он был прав: он столько для нас сделал, а я поднял шум из-за одного-двух пенсов».

26 июля 1965 г.

Билл Уаймен (группа «Роллинг Стоунз»): «26 июля 1965 года, на двадцать второй день рождения Мика [Джаггера], все мы собрались в офисе Эндрю Олдхема на Айвор-Корт. Оттуда мы отправились в отель «Хилтон», где впервые увидели Алена Кляйна».

прим. – Мик Джаггер с Китом встречались с Кляйном 24 июля.

Стивен Дейвис (автор книги «Время собирать камни»): «Брайан, Билл и Чарли узнали, что Мик, Кит и Эндрю наняли ново­го менеджера, даже не удосужившись предварительно посоветоваться с ними».

Кристофер Сэндфорд (автор книги «Мик Джаггер – просто крутой»): «Его назначение было уже свершившим­ся фактом».

Кит Ричардс (группа «Роллинг Стоунз»): «Мы решили выбрать менеджера-американца, потому что в мировом масштабе можно действовать только из Америки, – значит, полезно иметь там своего человека».

Билл Уаймен (группа «Роллинг Стоунз»): «Кляйн провел собрание у себя в люксе, рассказав нам и Эндрю, каким ему представляется будущее группы. Как и все, я был заинтересован в улучшении нашего финансового положения и потому предложил показать все документы нашему юристу, прежде чем подписывать их».

Стивен Дейвис (автор книги «Время собирать камни»): «Уаймен предложил пригласить адвоката для оформления кон­тракта с Кляйном. «Не будь таким мелочным, – сказал ему Кит, – должны же мы доверять кому-то».

25 июля 1965 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В Лондоне перед предстоящим турне по США «Битлз» провели репетицию».