12 ноября 1961 г.

Хантер Дэвис: «Через некоторое время Брайен связался с немецкой компанией грамзаписи и заказал 200 экземпляров пластинки «Моя милая» (My Bonnie)».

Алистер Тейлор: «Я продолжал принимать заказы на пластинку «Битлз» и регистрировал их в книге. «Ты должен достать нам эту пластину, Алистер!». Для этого нам потребовалось время, потому что, в действительности, это была пластинка не «Битлз». Там были записаны песни, которые исполнял Тони Шеридан и группа «Братья Бита».

Брайен: «Я был настолько околдован «Битлз», что не побоялся риск­нуть, – я был уверен, что пластинки разойдутся. Думаю, что ко всему этому примешалось еще и то обстоятельство, что мне стало скучно заниматься только продажей пластинок. Я жаждал нового увлечения. Группе «Битлз», хотя не только я, но и они сами об этом не подозревали, тоже наскучил Ливерпуль. Им хотелось вырваться оттуда, хотелось новых впечатлений».

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в зале «Хэмблтон» (Hambleton Hall, Huyton, Liverpool)».

beatlesbible.com: «В зале «Хэмблтон» группа «Битлз» выступала 25 января; 1, 8, 15 и 22 февраля; 8 и 20 марта; 20 августа; 3 и 17 сентября; 15 и 29 октября; 12 и 26 ноября; 10 декабря 1961; и 13 января 1962. Зал располагался в восточной части Ливерпуля на Сент-Дэвид Роуд (St David’s Road in Page Moss, Huyton)».

11 ноября 1961 г.

Из письма Стюарта Сатклиффа: «В субботу ходили по магазинам, купили Астрид материал для костюма, прочный оранжевый и бледно-палевого цвета микровельвет для моего костюма, который Астрид к Рождеству должна подогнать под меня. Она уже раскроила брюки, но они будут без карманов!».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Выступление группы «Битлз» в институте «Эйнтри» (Aintree Institute, Liverpool)».

beatlesbible.com: «В институте «Эйнтри» группа «Битлз» выступала 7, 13, 14, 18, 21, 27 и 28 января; 8, 10, 15, 18, 22 и 25 февраля; 1, 4, 8 и 11 марта; 21 и 28 июля; 4, 12, 18, 19 и 26 августа; 2, 9, 16 и 23 сентября; 28 октября; 11 ноября 1961; и 27 января 1962».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Чтобы отпраздновать успех мероприятия «Операция Большой Бит», прошедшего в прошлый вечер, Сэм Лич устроил большую вечеринку в джаз-центре Ливерпуля (Liverpool Jazz Centre), на которой присутствовали все «Битлз».

Джефф Хогарт (jazznorthwest.co.uk): «В 1960 году этот клуб назывался «Железная дверь». В 1961 году он стал называться джаз-клуб «Сторвилл» (Storyville Jazz Club). Еще его называли «Джазовое общество Ливерпуля» (Liverpool Jazz Society). Но всегда он был известен как «Железная дверь». Все эти изменения в названии были необходимы из-за деятельности властей (полиции), которые почему-то хотели, чтобы мы закрылись».

Джо Фланнери (друг Брайена Эпстайна): «Некоторое время я пел с большим оркестром, известным в Англии как «Джо Лосс и его оркестр». Затем я ушел в армию на два года. Когда я вернулся из армии, мой младший брат захотел пойти по моим стопам. Я собрал для него группу, и начал заниматься фабричными, спортивными и общественными клубами. А потом мы захотели раскинуть наши крылья над всем городом, и мне пришлось арендовать для него ливерпульский клуб «Железная дверь».

Однажды вечером я находился в подвале этого клуба, где группа моего брата собиралась выступить. Было уже совсем темно и атмосфера была мрачная. Я занялся оборудованием, и тут увидел фигуру, опиравшуюся на стену в дальней стороне клуба. Мне стало любопытно, и я подумал, что нужно подойти к этому человеку, потому что он может быть из прессы, и хочет что-то узнать о нас. Итак, я подошел, и это оказался Брайен! «Привет, Брайен, – сказал я. – Хорошо, что ты зашел к нам». Я служил в армии, поэтому мы не видели друг друга с того времени, как были подростками. «Я пришел не к вам. Группа, к которой я присматриваюсь и с которой хочу подписать контракт, поддерживает твою группу» – произнес он. Ну, моя группа называлась «Ли Кертис и все звезды». В тот вечер они были главными выступающими на этой сцене, и «Битлз» поддерживали группу моего брата.

Во время нашего разговора к нам подошел мой брат, и сказал: «Наша аппаратура сломалась, и мы не сможем её починить». Поэтому я повернулся к Брайену и спросил: «Ты не против, если мы позаимствуем аппаратуру твоей группы?»

– Я знаком с ними всего неделю, Джо. Может, зайдем к ним в раздевалку и спросим?

– Хорошо. Если я скажу, что ты попросил, будет нормально?

– Да. Давай. Иди.

Я поднялся по лестнице в раздевалку, где находились «Битлз». «Кто басист группы, которая, поддерживает сегодня Ли Кертиса?» – спросил я. «Я» – ответил один из мальчиков. Это оказался Пол. «У нас сломалась аппаратура, можем мы позаимствовать вашу?» – сказал я. Тут я понял, кто у них главный, потому что Пол крикнул: «Джон! Тут один чувак просит нашу аппаратуру. Дадим?» И Джон Леннон крикнул в ответ: «Шоу должно продолжаться, чувак. Конечно, всё в порядке».

С этого момента «Битлз», я и Брайен, наша маленькая ассоциация, хорошо ладили вместе. Пока они репетировали, мы с Брайеном вышли в бар, чтобы пропустить по рюмочке.

Он сказал, что совсем скис от всего этого, что он подумывает бросить это все и вернуться к учебе в Королевском колледже искусств».

Филипп Норман (автор книги «Кричите! Правдивая история Битлз»): «Так случилось, что Джо был менеджером бит-группы своего младшего брата – «Ли Кэртис и Все звезды». Он предложил себя для неофициальной работы на «Предприятия НЕМС» – представлять интересы «Битлз» везде и повсюду, а также огова­ривать плату за выступления. Он сделал это просто из любви к Брайену».

Джо Фланнери (друг Брайена Эпстайна): «Мы пришли к выводу, что можем работать вместе. Брайен сказал мне в тот вечер: «Джо, я могу делать всю офисную работу, могу заключать контракты, но я не собираюсь ходить по клубам и пабам, чтобы искать работу для своей группы». На что я ответил: «Ну, я могу это делать».

10 ноября 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в городском танцзале Нью-Брайтона (Tower Ballroom, New Brighton, Wallasey). Первый из концертов «Операция Большой Бит» (Operation Big Beat), организованный Сэмом Личем. Также принимали участие группы: «Рори Сторм и Ураганы» (Roy Storm & The Hurricanes), «Джерри и Лидеры» (Gerry & The Pacemakers), «Ремо Фо» (The Remo Four), «Большой Тейлор и Домино» (Kingsize Taylor & The Dominoes)».

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в городском зале Нью-Брайтона (Tower Ballroom, New Brighton, Wallasey, Merseyside). Так же выступали группы «Битлз», «Джерри и Лидеры» (Gerry and The Pacemakers), «Кингсайз Тейлор и Домино» (Kingsize Taylor and The Dominoes), «Четверка Ремо» (Remo Four). Мероприятие называется «Операция большой бит» (Operation Big Beat)».

Филипп Норман: «Ноябрь 1961-го застал битлов совершенно в том же положе­нии, в каком они находились три месяца назад, по возвращении из Гамбурга. Они были неоспоримыми королями «Пещеры» и «Мерси Бит». Они получали достаточное удовлетворение, на­блюдая, как группы, раньше едва удостаивавшие их своим вниманием, теперь копируют их ритм-энд-блюзовый ре­пертуар, их одежду, прически и даже инструменты, на которых они играют. Они побывали за границей, записались под вы­мышленным именем на пластинке, которая, как выяснилось, теперь продается за реальные деньги в магазинах. Это были достижения, которые приятно было сознавать до того момента, пока они не нащупывали в своих карманах лишь жалкие пенсы, пока они не упирались взглядами в свои ботинки, или пока не слушали по «Би-Би-Си» хит-парад, который транслировался на Ливерпуль из мест, казалось, отдаленных на миллионы миль.

Перспектива могла оказаться еще более мрачной, если бы не внезапное «возрождение» на танцевальной арене Сэма Лича. Сэм, как обычно, занимался тем, что продолжал устраивать танцы по всему Ливерпулю, получая от этого доходы, не всегда достаточные для того, чтобы покрыть собственные расходы или заплатить ансамблю; но как-либо, со смехом и толканием под ребра, он обычно выкру­чивался. Среди прочих заведений он руководил теперь клубом «Желез­ная дверь» и недавно подчеркнул соперничество с Рэем Макфоллом, бросив несколько зловонных бомб во входной люк «Пещеры».

Яркие идеи по-прежнему роились во взлохмаченной голове Сэма. Он презирал прожектеров, подобных Брайену Келли, за захудалость их танцевальных вечеров с одной группой на сцене, заканчивавшихся задолго до полуночи. Сэм мечтал о танцах-марафонах, подобных американским, с полудюжиной и более групп в программе, длящейся до утра. Групп вокруг было в изобилии, Сэму лишь нужно было изыскать возможность за­платить им.

Чуть раньше он заключил сделку с Томми Макардлом об аренде на зиму танцевального зала «Башня» в Нью-Брайтоне – могучей реликвии великолепия XIX века, и, действительно, башня, выше блэкпулской – была самым боль­шим танцевальным залом во всем Мерсисайде.

«Операция Биг Бит», – как Сэм Лич окрестил торжественное открытие «Башни». Специальные автобусы доставляли ливерпульских поклонников в Нью-Брайтон».

Гродской зал «Башня» в Нью-Брайтоне.

Сэм Лич: «Вечер был туманный».

Чезз Эйвери (beatlesource.com): «Начиная с этого дня, местный промоутер Сэм Лич начал серию гала-концертов в танцевальном зале «Башня». Эти концерты назывались «Операция Большой Бит», длились по нескольку часов, и на них выступало по нескольку групп».

Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Гродской зал, Нью-Брайтон. 5000».

Ринго Старр в Нью-Брайтоне.

Сэм Лич: «Операция Биг Бит» привлекла толпу в три с половиной тысячи. Я этого боялся. Я подумал, что на всех может не хватить билетов. Их были там уже сотни, когда «Битлз» начали первыми в половине седьмого».

Чезз Эйвери (beatlesource.com): «Фотограф Дик Мэтьюз написал на оборотной стороне одной из этих фотографий: «Башня 1961. На сцене. Часто из-за проблем с транспортом или других помех, заявленные на афише группы не приезжали, и «Битлз» заполняли это время своим марафонским выступлением на два, три, или четыре часа без перерыва».

Бэрри Майлз: «Битлз» выступили в двух сетах, первый в 20-00, и второй в 23-30. Между сетами они съездили в Кнотти Эш, где у них состоялось еще одно выступление в зале «Виллэдж» (Village Hall, Knotty Ash)».

Сэм Лич: «В этот день «Битлз» иг­рали также и на других танцах – в «Виллэдж-холле», в мес­течке Нотти Эш. Они отбыли в Нотти Эш и вновь вернулись в половине одиннадцатого. Когда они вновь вернулись, детки уже озверели».

Филипп Норман: «Главный директор «Башни» Томми Макардл ис­пытывал меньший восторг».

Томми Макардл: «Я был готов выкинуть «Битлз» вон. Я застал их за сценой расковыривающими задний занавес. Он был сделан из красивого звездного материала, а Леннон и остальные протыкали его пальцами».

Чезз Эйвери (beatlesource.com): «На фото промоутер Сэм Лич подходит, чтобы объявить песню. В некоторых отчетах очевидцев отмечается, что Сэм начал объявлять песню «Люсиль» (Lucille), но Леннон начал играть «Потрясную мисс Лиззи» (Dizzy Miss Lizzie)».

Выступление группы «Рори Сторм и Ураганы».

Филипп Норман: «Когда «Операция Биг Бит» завершилась и пустые стаканы выстроились на полках двух винных баров, беркенхедская шпана заявила о себе своим обычным путем».

Сэм Лич: «Я был в баре у главной лестницы, и увидел, как один парень схватил стол и поднял его над головой. Он швырнул его прямо в зеркало позади бара. Стол пролетел в нескольких дюймах от Пола Маккартни».

Чезз Эйвери (beatlesource.com): «Похоже, что за кулисами было классное времяпрепровождение. Я отношу эти фотоснимки к этому дню по нескольким причинам. Во-первых, первое шоу «Большой Бит» имело грандиозный успех, и на этих фотографиях запечатлено это праздничное настроение. Во-вторых, форма прически Джорджа и V-образный вырез рубашки Пола соответствуют тем фотоснимкам, что сделаны на сцене. И, наконец, галстук Лу Уолтерса такой же, как в «Ураганах».

На снимке: Джордж, Рори Сторм, Джонни «Гитара» Берн (Johnny «Guitar» Byrne). Анна Райан (Ann Ryan) – секретарь Сэма Лича – поддерживает голову Ринго. Пэт Дэйвис (Pat Davies) – близкая подруга Силлы Блэк – стоит справа.

Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Сэм заработал 400 фунтов-стерлингов».

beatlesbible.com: «В конце этого вечера, направляясь в центр Ливерпуля, «Битлз» и «Ураганы» устроили автогонки в туннеле под рекой Мерси».

Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Устроили гонку с Битлз, чуть не перевернулись».

Ливерпуль, туннель под рекой Мерси.

9 ноября 1961 г.

Бэрри Майлз: «Дневное выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера» (Cavern Club, Liverpool)».

Берил Адамс (секретарь Брайена): «Однажды Брайен пошел в клуб «Пещера», чтобы послушать ребят».

Хантер Дэвис: «Впервые Брайен в сопровождении Алистера Тейлора пришел в «Пещеру» на дневной концерт 9 ноября 1961 года».

Брайен посещает клуб «Пещера» (рисунок Эндрю Робинсона).

Синтия: «Девятого ноября 1961 года Эпстайн осторожно вошел в «Пещеру», как раз к началу обеденного выступления «Битлз».

Филипп Норман: «Падди помнит, как Брайен появился на Мэттью-Стрит, пробираясь среди раздавлен­ных фруктов и капустных листьев».

Пэдди Дилэни: «Брайен Эпстайн, ухоженный, в элегантном, темном костюме, выглядел неуместно в этом месте».

Пэдди Дилэни.

Брайен: «Я прошел по грязным ступенькам, ведущим в огромный подвал, и очень осторожно спустился вниз мимо быстро нарастающей толпы бит-поклонников к столику, где крупный мужчина осматривал членские пропуска. Он знал мое имя и кивнул в сторону проема в стене, которая вела в центральный из трех тунелей, которые и составляли грохочущий клуб «Пещера». Темень, сырость, вонища, – я сразу же пожалел о своем поступке».

Брайен в клубе «Пещера» (рисунок Эндрю Робинсона).

Синтия: «Позже он сказал нам, что заведение его совсем не впечатлило. Наоборот, показалось отвратительным — грязным, мрачным, сырым и очень шумным. Эдакое прибежище для молодежи, где он старался не появляться по собственной воле».

Берил Адамс (секретарь Брайена): «На него было забавно смотреть, потому что он чувствовал себя явно не в своей тарелке».

Дэвид Блэкхауз (ливерпульский архитектор): «Я был там, когда Брайен Эпстайн пришел в «Пещеру». Он был прекрасно одетым, элегантным мужчиной, и выглядел там совершенно неуместно. Я знал, кем он был, хотя и никогда не разговаривал с ним».

Синтия: «Не желая выделяться среди подростков в своем приличном деловом костюме, Брайен тихонько пристроился в глубине зала, наблюдая за происходящим».

Алан Уильямс: «Брайен пришёл туда и пристроился сбоку от основной массы подростков».

Боб Вулер: «Захватив с собой своего помощника Алистера Тейлора для поддержки, Брайен встал позади толпы».

Из интервью Спенсера Лея с [швейцаром клуба] Пэдди Дилэни:

Спенсер Лей: Вы помните Брайена Эпстайна, когда он впервые пришел в «Пещеру»?

Пэдди Дилэни: Да, дневное выступление в ноябре 1961. Была обычная толпа, и этот парень с портфелем под мышкой в самом конце, вставший на цыпочки, чтобы их увидеть.

Брайен в клубе «Пещера» (кадры художественного фильма).

Брайен: «Шум стоял оглушительный, из усилителей неслись, в основном, американские хиты. Помню, что, слушая шлягеры, ко­торые они наяривали, я подумал: «Может быть, существует какая-то связь между репертуаром «Пещеры» и моей «Двадцаткой лучших»? Я заговорил с одной из девушек. «Эй», – прошипела она, – «сейчас выйдут «Битлз». И вот на сцену, размещенную в конце туннеля, поднялись четыре парня. Я протиснулся поближе к сцене мимо восхищенных молодых лиц и танцующих тел, и наконец, как следует, разглядел «Битлз».

Синтия: «Когда «Битлз» вышли на сцену, он смотрел на них как завороженный».

Алан Уильямс: «Его сразу ошеломили и музыка и личности самих музыкантов».

Алистер Тейлор: «И вот в «Пещере» мы увидели эту ужасную группу. Они были настолько плохи, что у меня даже слов нет».

«Битлз» в клубе «Пещера» (кадр художественного фильма).

Синтия: «Неряшливые и нахальные, они курили, ели, переговаривались между собой, что-то кричали своим знакомым в зале, рассказывали анекдоты и даже поворачивались спиной к публике, не забывая при этом играть свою музыку. Всем своим поведением «Битлз» как будто показывали аудитории, что им на нее наплевать. Однако публика в «Пещере» их просто обожала, и Брайену стало ясно, что в этих ребятах есть нечто особенное».

Рисунок Эндрю Робинсона.

Брайен: «Я впервые увидел их воочию. Весьма неопрятные и не очень чистые. Но они были опрятнее и чище, чем кто-либо из тех, кто выступал во время обеда до них, или, если уж на то пошло, на большинстве подобных выступлений, что я посещал прежде. Но я никогда не видел на сцене никого похожих на «Битлз». Во время выступления они кури­ли, ели, болтали друг с другом и в шутку обменивались тума­ками. Они то поворачивались спиной к публике, то орали на слу­шателей и хохотали над собственными остротами. Но было со­вершенно очевидно, что они вызывали колоссальное возбуждение. Казалось, от них исходит какой-то магнетизм. Я был покорен».

Джордж: «Он [Брайен] стоял в глубине зала и слушал».

Боб Вулер: «Брайен послушал выступление Джона, Пола, Джорджа и Пита на сцене, хотя они и не могл разглядеть слишком много».

Алистер Тейлор: «Они были шумными, они были никчемными».

Филипп Норман: «Весьма сомнительно, что в такой обста­новке и при таком консервативном вкусе, он смог оценить све­жесть музыки «Битлз». Скорее, его очаровал сам вид четырех стройных, затянутых в кожу и пропитанных потом, прыгающих и кричащих парней. Это был сон среди бела дня, порожденный в этой странной для него атмосфере его сокровенными фанта­зиями».

Брайен: «Для меня это был совершенно новый мир. Я был поражен этой темной, дымной, сырой атмосферой, этим битом, и этими четырьмя парнями на сцене, небрежно одетыми. Их вид не соответствовал моим ожиданиям, хотя я уже давно интересовался театром и артистами. И вдруг среди всего этого произошло что-то потрясающее. Я был поражен их музыкой, их битом, их чувством юмора, проявлявшимся на сцене.

Мне нравились их импровизации, и я был заворожен этой новой для меня музыкой с ее грохочущим басовым ритмом и ее всепоглощающим звучанием. Совершенно определенно, что в этой «неприятной темнице» царило радостное возбуждение, которое сильно отличалась от любых дру­гих развлечений, предоставляемых в таких местах, как ливерпульский театр «Империя» или лондонский «Палладиум». Хотя позднее я узнал, что отклик на «Битлз» в Ливер­пуле немного падал – они, как и я, скучали, так как не видели больших перспектив своей жизни».

Боб Вулер: «Тем не менее, Брайен был ими весьма впечатлен. К счастью, Брайен увидел хорошее выступление. Ему также понравилось, как они себя вели, и он нашел их очень плотскими. Они были неопрятными, с непричесаными волосами, и, что самое главное, они были стройными и физически привлекательными».

Хантер Девис: «Особенно очаровал его парень, который больше всех орал и гримасничал по сцене. Брайен, поначалу не ведавший, кто есть кто, лишь впоследствии узнал, что парнем, от которого он не мог оторвать глаз, был Джон».

Джон (кадр художественного фильма).

Питер Браун: «Брайена Эпстайна заинтересовал грубый, скандальный Джон Леннон. Ему нужен был Джон».

Филипп Норман: «В буквальном смысле это оказалось физическим желанием».

Питер Браун: «Это был наиболее подходящий образ воплощения его тайных сексуальных наклонностей».

Пол: «До меня доходили слухи о нравах ар­тистической среды, но в данном случае это было глу­постью».

Пит Шоттон: «То, что Брайен Эпстайн был гомосексуалистом, мало удивит (не то что шокирует) большинство нынешних читателей, а тогда, в Ливерпуле 61-го года, «гомики» считались чем-то неестественным, и все, страдавшие этим, предусмотрительно держали это в страшной тайне. (В те дни на стороне «гомосековых побоищ» стоял закон; гомосексуализм по-прежнему считался уголовным преступлением, а насилие, шантаж и домогательство были неотъемлемой частью жизни гомосексуалистов.) Но не будь Брайен гомосексуалистом, вполне возможно, что никто за пределами Ливерпуля или Гамбурга так никогда и не услышал бы о «Битлз», и история поп-музыки – равно как и история вообще – могла бы пойти совсем иным путем».

Алистер Тейлор: «Его [Брайена] очень часто обвиняли в том, что он привязался к «Битлз» потому, что влюбился в Джона. Меня от этих обвинений просто тошнит. Могу я сказать перед телекамерой, что все это просто вздор! Он стал работать с «Битлз», потому что группа произвела на него сильное впечатление. Он не влюбился в Джона. Случилось ли это позже? Кто я такой, чтобы знать!?».

Алан Уильямс: «Именно личности «Битлз» были тем фактором, который привлёк его прежде всего. Их возбуждающее присутствие действовало на него больше, нежели высочайшее качество их звучания. Нужно было быть гомосексуалистом, чтобы ощутить тот глубокий отклик, который эти четверо неряшливых ливерпульских юнцов, слоняющиеся по сцене «Пещеры» и поворачивающиеся спиной к своим поклонникам, способны были вызывать у аудитории. Когда «Битлз» выходили на сцену в этой потной «теплице», окружённой лабиринтом фруктовых лавок, подростки усаживались на задние лапки, как если бы они поклонялись каким-то странным богам из другой страны, из другого мира, из другой Вселенной. Брайен видел потенциал в их глазах. Он чувствовал, что мог бы увидеть те незримые нити, которые «Битлз» протягивали между собой и слушателями. Если бы он не был гомосексуалистом, вряд ли бы он смог так глубоко отреагировать на них».

Пит Шоттон: «Как Брайен позже признался Джону, первое время музыка «Битлз» интересовала его меньше всего. Его также не слишком впечатлило симпатичное личико Пола, простодушие и молодость Джорджа и даже хваленое «угрюмое великолепие» Пита Беста. Брайан был не просто гомосексуалистом; его сексуальное возбуждение определялось именно тем, что оскорбляло и угрожало ему: вульгарность, наглость, грубость и агрессивность, столь богато воплощенные в лице ритм-гитариста «Битлз». И с того момента, как Брайен увидел этих четырех оборванцев в кожаных куртках, его окончательно и бесповоротно загипнотизировал тот, чье поведение больше всего походило на поведение зверя, загнанного в клетку».

Алистер Тейлор: «Надо иметь в виду тот факт, что в те дни эти парни были весьма шероховаты. Помню, однажды, мы с Полом балагурили о том, как я рассказал кому-то историю о своих первых днях в «Пещере», и их ранних выступлениях. Я сказал: «Представьте себе этих парней», – а Пол в это время сидел рядом, – «так вот, эти парни знали всего только пять аккордов». А Пол и говорит: «Алистер, если ты собираешься рассказывать эти истории правдиво, то мы знали только три аккорда!». Так что, они были неумелыми, на самом деле, они были ужасны, но в них было что-то еще. Я никогда не соглашусь, что это была харизма, бит, или ритм. Единственное, что я могу приписать это ингридиенту «Икс». Меня спрашивают, что вы имеете в виду под ингридиентом «Икс»? Обычный ответ: «Если бы я знал это, то нашел бы еще несколько, и стал бы миллионером!».

Хантер Дэвис: «Диск-жокей Боб Вулер объявил в микрофон, что в зале присутствует мистер Эпстайн из «НЕМС»: «Давайте поаплодируем ему как следует».

Брайен: «Я был удивлен, когда, после того, как «Битлз» закончили, Боб Вулер, диск-жокей «Пещеры», который позднее стал моим хорошим другом, объявил по громкоговорителю, что в клубе мистер Эпстейн, и попросил публику поприветствовать меня».

Джордж: «Брайен зашел послушать нас. Помню, диск-жокей Боб Вулер объявил: «Среди нас сегодня находится мистер Эпстайн, владелец магазина «НЕМС». И все закричали: «Ого! Вот это круто!».

Пол: «Он пришел в «Пещеру», а нам тут же передали: «В зале Брайен Эпстайн, возможно, менеджер или агент. Так или иначе, вполне взрослый мужик». В то время мы делили людей на таких, как мы, и взрослых».

Питер Браун: «Известие было встречено аплодисментами и выкриками, и Брайен отодвинулся еще дальше в тень».

Брайен в клубе «Пещера» (рисунок Эндрю Робинсона).

Брайен: «Такого рода объявления тогда, как и сейчас, смущали меня».

Пэдди Дилэни: «Когда все закончилось, он продолжал там топтаться на месте, поэтому я подошел к нему и спросил: «Все закончилось, сэр. Могу я вам чем-то помочь?». Он ответил: «Все в порядке, я собираюсь познакомиться с «Битлз». С этого все и началось».

Питер Браун: «Ему пришлось собрать все свое мужество, чтобы протиснуться сквозь шумную толпу к уборной, крошечному помещению за сценой, где он попытался представиться музыкантам».

Брайен: «Я был немного не в своей тарелке, когда подошел к сцене, чтобы попробовать поговорить с «Битлз» о пластинке «Моя Бонни».

Джордж: «Потом он зашел к нам в раздевалку. Мы решили, что он шикарный и богатый человек, – это мое первое впечатление от Брайена».

Брайен: «Джордж был первым, кто заговорил со мной. Худощавый, бледный парень с копной волос и очень приятной улыбкой. Он подал руку и сказал: «Привет. Что привело сюда мистера Эпстайна?». Я объяснил, что мне поступили заявки на их немецкий диск. Он подозвал остальных – Джона, Пола и Пита Беста – и сказал: «Этот человек хотел бы услышать наш диск».

Хантер Дэвис: «Брайен объяснил, что у него спрашивают их немецкую пластинку, а он не знает, какая фирма ее выпустила. Не назовут ли они эту фирму? Джордж от­ветил, что компания называется «Полидор». Правда, теперь Джордж совершенно забыл, что разговаривал об этом с Брайеном. Остальные – Пол, Джон и Пит Бест – вовсе не помнят свою первую встречу с ним».

Джон: «Он производил впечатление опытного и богатого человека – вот и все, что я помню».

Брайен: «Пол казался довольным и пошел в маленькую оркестровую комнату ря­дом со сценой, чтобы поставить пластинку. Мне она показалась хорошей, но ничего особенного. Я остался в клубе и послушал вторую часть про­граммы, обнаружив, что «Битлз» нравятся мне все больше и больше. В них было какое-то непередаваемое очарование. Они были чрезвычайно веселыми и очень привлекательными в манере «хочешь принимай, хочешь нет».

Филипп Норман: «Брайен пробыл в «Пещере» до конца второго отделения».

Алистер Тейлор: «Мы вышли и направились в ресторан под названием «Павлины» (Peacocks). Когда нам с Брайеном вернулся слух – потому что там [в «Пещере»] было настолько громко, что вы могли физически его ощутить – Брайен спросил: «Как, по-твоему?», и я ответил: «Брайен, они совершенно ужасны». «Да?». «Ну да, но потрясающи», – произнес я.

Мы поговорили еще немного, и он сказал: «Думаю управлять ими». «Да, здорово, отличная идея», – говорю я. «Ну что ж, для этого нам нужно создать отдельную компанию», – произнес он, – «Ты со мной?».

Всегда буду помнить его знаменитый вопрос: «Ты работаешь на меня, или на НЕМС?». Я ответил: «Ну, я ведь ваш л.п. [личный помощник]. Я работаю на вас». «Пойдешь со мной?», и я ответил «да, конечно пойду». «Хорошо, Алистер, ты сможешь иметь два с половиной процента от их выручки». Я повернулся и сказал: «Брайен, я не могу согласиться на два с половиной процента от их выручки». «О», – протянул он. Я продолжил: «Это обойдется в большую сумму денег». «Я не прошу у тебя денег», – произнес он. – «Давай создадим эту новую компанию». Я отклонил два с пловиной процента от выручки «Битлз», и просто сказал: «Брайен, я хочу более высокую зарплату». «Хорошо, можешь на это рассчитывать. Пока». И до дня его смерти мы никогда больше не говорили об этом».

Рэй Эннис (солист группы «Свингующие синие джинсы»): «Я встречался до этого с Брайеном Эпстайном, и спросил его, что он делал в «Пещере». Он ответил: «Я приходил посмотреть на «Битлз». Считаю, что они отменны». О том, как они пели, он ничего не сказал».

Питер Браун: «Вернувшись в свой магазин, Брайен не мог говорить ни о чем, кроме «Битлз». Он ими просто бредил, с жаром рассказывал о них всякому, кто соглашался слушать, кроме того, он наклеил название группы на витрину своего магазина грампластинок аршинными буквами».

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в городском зале «Лизерленд» (Litherland Town Hall, Liverpool)».

8 ноября 1961 г.

Бэрри Майлз: «Вечернее выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера», совместно с группами «Ремо Фо» (The Remo) и «Йен и Зодиаки» (Ian & The Zodiacs)».

Йен Эдвардз (группа «Йен и Зодиаки»): «Битлз всегда подыскивали для группы песни, и не очень-то обменивались ими с другими группами. Мы могли бы иметь их и больше, если бы больше времени уделяли песням, а не шли в паб».

Алан Уильямс: «Боб [Вулер] был помешан на «Битлз» и сообщил Брайену, когда они должны снова выступать в «Пещере».

Боб Вулер: «Брайен Эпстайн выяснил, что «Битлз» играли неподалеку от его магазина на Уайтчепел. Он был заинтригован, и захотел увидеть, что они из себя представляли».

Магазин Брайена «НЕМС», 1961 г.

Росс Бенсон: «Брайен решил сам отправиться в «Пещеру» и разузнать по­дробности о «Битлз» и их пластинке, посмотреть, вокруг кого создается такая, хотя и не слишком силь­ная, шумиха. Коль скоро покупатели проявляли к ним такой интерес и учитывая, что это местная группа, ему, как толковому бизнесмену, следовало бы самому озаботиться их пластинками».

Брайен: «Я не был членом клуба. Поэтому я попросил одну девушку поговорить в «Пещере» и сказать, что я хотел бы зайти 9 ноября во время обеда и удостовериться, что меня не остановят у дверей. Мне никогда не нравились сцены у дверей с громи­лами и людьми, спрашивающими «вашу членскую карточку, сэр», или нечто подобное».

Филипп Норман: «Первый визит Брайена в «Пещеру» в четверг, 9 ноября, был обставлен типичными для него формальностями и пунктуаль­ностью. Вначале он позвонил Биллу Харри, редактору «Мерси Бит»;

Боб Вулер: «Он позвонил в «Мерси Бит» Биллу Харри, и попросил его поспособствовать ему в посещении «Пещеры».

Билл Харри: «Он позвонил мне и попросил устроить для него посещение «Пещеры», чтобы увидеть «Битлз» Я разыскал Рея Макфола и все устроил через него. Вот так оно все и произошло».

Боб Вулер: «Билл организовал это с Рэем Макфолом и Пэдди Дилэни на входе».

Филипп Норман: «Билл [Харри] позвонил Рэю Макфолу, владельцу «Пещеры», который, в свою очередь, проинструктировал Пэдди Дилэни, швейцара, чтобы тот пропустил Брайена без обязательной одношиллинговой членской карточки».

Брайен: «Я, разумеется, не был членом клуба «Пещера» и страшно стеснялся идти в молодежный клуб. Я боялся, что меня не про­пустят. Поэтому я обратился за помощью в «Мерси Бит». Они позвонили в «Пещеру», сказали им, кто я такой, и попросили, чтобы меня пропустили».

Актрисы Джейн Эшер и Энн Хейвуд, игравшие главные роли в спектакле «Питер Пэн» в театре «Ла Скала», снимок 8 ноября 1961.

7 ноября 1961 г.

Бэрри Майлз: «Дневное выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера».

Марк Льюиссон: «Никто не знает точно, но где-то в это время Пол Маккартни сделал еще одно усовершенствование к звучанию «Битлз». Он получил изготовленную на заказ акустическую систему «обратного действия», с 15-дюймовыми басовыми динамиками. В то время, из-за своей формы и размера, ее называли «гроб». Сделал его ливерпульский музыкант из группы «Большая тройка» (The Big Three) Эдриан Бэрбер. В дополнении к своему интересу к музыке, он также имел некоторый опыт в новой электронной технологии».

Брайан Хадсон (Brian Hudson, музыкант группы «Кэсс и Казановы»): «Эдриан Бэрбер собирал весьма мощные усилители. Их часто называли «гробы», потому что внешне они были на них похожи».

Энди Бабюк: «По общему мнению, в то время самой громкой и агрессивной группой в Ливерпуле была «Большая тройка». Начинали они как группа из четырех человек «Кэсс и Казановы» (Cass & The Cassanovas). Лидером группы и фронтменом был Брайан Кэссер (Brian Casser), покинувший коллектив в начале 1961 года. Оставшиеся участники группы сформировали «Большую тройку» в составе: Джонни Густафсон (Johnny Gustafson) на бас-гитаре, гитарист Эдриан Бэрбер (Adrian Barber) и самый громкий барабанщик Ливерпуля Джонни Хатчинсон (Johnny Hutchinson)».

Эдриан Бэрбер: «Когда мы стали трио, то сразу же возникла одна проблема: мы с Густафсоном не могли перекрыть громкость барабанов Хатчинса. Даже относительно мощного усилителя «Селмер Трувойс» было не достаточно».

Марк Льюиссон: «Большая тройка» могла похвастаться самым громким барабанщиком на сцене Мерси-Бита, Джонни Хатчисоном. Для того чтобы услышать себя на фоне этого барабанщика, Барберу нужно было достичь более мощного и лучшего усиления своего инструмента, а также своего партнера, бас-гитариста Джонни Густафсона».

Энди Бабюк: «Однако еще с того времени, когда Бэрбер служил на торговом флоте, он был увлечен электроникой. Он познакомился с местным джазовым гитаристом Денисом Килингом (Denis Kealing), который заявил, что он может собрать ему усилитель вместе с акустической колонкой, оснащенной 12-дюймовым динамиком «Гудменс». Бэрбер согласился, после чего он использовал это оборудование в составе группы «Казановы». Когда пришло время для «Большой тройки», Бэрбер пошел и купил книгу об акустических динамиках «Джи Эй Бриггз». Благодаря этой книге он узнал о деталях конструкций акустических колонок различных размеров».

Эдриан Бэрбер: «Я решил сам изготовить акустическую колонку, и Денис Киллинг сказал, что поможет мне достать 15-дюймовый динамик. Я собрал колонку для бас-гитары и вокала около пяти футов в высоту (1,5 метра) и 18 дюймов (45 см) в поперечнике. Это была акустическая колонка с отражателями, изготовленная из древесно-стружечной плиты, заполненная внутри стекловолокном для уменьшения внутреннего резонанса.

Мне посчастливилось стать обладателем первоклассного усилителя «Квэд» (Quad). В те дни аппаратура высшего класса была монофонической, стерео не было. Поэтому у этого усилителя был только один канал, с двумя лампами КТ66, и хороший выходной трансформатор, который мог передавать много низких частот. Я использовал его, установив вовнутрь металлического ящика от боеприпасов, чтобы можно было его переносить с собой без опасения, что он будет сломан. Джонни Густафсон весьма успешно использовал его в качестве усилителя для своей бас-гитары.

Когда мы ее [акустическую колонку] переносили, то переворачивали на бок, потому что она была длинной и узкой. Когда в первый раз мы взяли ее в «Пещеру», то нам пришлось с большими затруднениями затащить ее вниз по крошечным ступенькам. Когда мы понесли эту окрашенную в черный цвет штуковину через помещение, то она была похожа на какой-то гроб. Так она и получила свое название – «Гроб». Так вот, «Пещера» – это подвальное помещение склада, с тремя арочными кирпичными перекрытиями. За годы вода, просачиваясь вниз, покрыла кирпичные своды отложениями кальция. И когда Джонни ударил по струнам, взяв первую басовую ноту, как будто снег выпал на головы. Публика воскликнула: «Вот это да, вы только посмотрите на это… вы только послушайте». На нас это произвело впечатление, и с этого момента у меня появились свои амбиции на этот счет».

Акустическая колонка Эдриана Бэрбера, получившая название «Гроб».

Энди Бабюк: «Для своего гитарного усилителя Бэрбер добавил 12-дюймовый динамик, среднечастотный рупорный динамик и четыре динамика верхних частот, все от «Гудменс», а также усилитель «Лик» (Leak) и предварительный усилитель, который он собрал своими руками».

Эдриан Бэрбер: «Благодаря ему я добился более высоких частот. В те дни высокие частоты были важны для гитар, чем больше частот, тем лучше. Затем я собрал 18-дюймовую акустическую колонку с отражателями для бас-гитары Джонни, и это было то, на чем мы остановились. Никто не слышал ничего подобного».

Энди Бабюк: «Другие группы обратили внимание на относительно развитом усилении звука у «Большой тройки», особенно в части басов».

Марк Льюиссон: «Когда Пол увидел эту огромную новую акустическую систему, он решил, что хочет такой же, поэтому он пошел к автору и попросил Барбера сделать ему аналогичный».

Эдриан Бэрбер: «В Ливерпуле между группами не было состязательности, пока не появилась коммерческая составляющая. Все группы сотрудничали друг с другом и поддерживали друг друга. Это было крутое сообщество, и я начал собирать такое оборудование для других. Пол Маккартни попросил меня изготовить ему «Гроб». У него была акустическая колонка с одним 15-дюймовым динамиком и отражателем, с двумя хромированными ручками для переноски и колесиками по бокам».

Пол: «Эдриан собрал для меня большой басовый усилитель и назвал его «Гроб». И, чувак, вдруг мир стал совершенно иным. Это был тот бас, который мы знаем сейчас. Он был похож на регги-бас, самое то. Он был очень живой».

Энди Бабюк: «Маккартни начал использовать акустическую колонку «Гроб» Бэрбера в конце 1961 года. Сигнал на эту новую акустическую колонку подавался с имеющегося у него усилителя «Селмер Трувойс», в котором он отсоединил штатный динамик и подсоединил «Гроб». Такая комбинация акустический динамик / усилитель выдавала гораздо более мощный бас».

Марк Льюиссон: «Пит Бест часто вспоминает, какого это было, тащить его по узкой лестнице в подвал «Пещеры».

Пит Бест: «Как правило «Гроб» таскали мы с Нилом Аспиналом. На каждую пару шоу мы преодолевали лестничный марш, перетаскивая его на себе, задаваясь вопросом, почему он не мог остановиться на чем-то более меньшим. Пот стекал с нас ручьем. Но у него было и достоинство, если отставить смех и шутки в сторону, он выдавал замечательный звук. Когда Пол в первый раз его подключил, мы только и сказали, что, боже мой, это невероятно. Он внес свою лепту в звучание «Битлз».

Пол позирует на акустической колонке, изготовленной Эдрианом Бэрбером.

Бэрри Майлз: «Затем выступление в клубе государственной службы Мерсисайда (Merseyside Civil Service Club)».

beatlesbible.com: «Клуб был расположен в центре города в подвальном помещении. Обычно это заведение было открыто только для членов клуба, но, с разрешения, могли быть допущены и гости за три шиллинга.

В клубе управления гражданских служащих Мерсисайда группа «Битлз» выступала 7 февраля; 7, 14, 21 и 28 ноября 1961».

Фрэнк Маккормик (очевидец): «В конце 1961 года, когда мне было 17 лет, я впервые увидел «Битлз» в клубе государственной службы, располагавшемся в доме на Ловер Кэстл-Стрит (Lower Castle Street). В те дни мы в просторечии называли ее «Задней дворцовой улицей» (Back Castle Street). В этом полуподвальном помещении располагалась барная комната, карточная, бильярдный зал, и основное действующее помещение со столиками и стульями вокруг зоны для танцев. В одном углу находился небольшое возвышение «для групп». Там я познакомился со своей женой. Я позаимствовал у нее клубную карточку «Штатского клуба» (Civvy Club), поскольку я не был государственным служащим, но работал в городском совете в офисе ливерпульского аэропорта».

Билет на посещение выступления «Потрясающих Битлз».

Бэрри Майлз: «Вечернее выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера». Вечернее выступление совместно с группами «Джерри и Лидеры» (Gerry & The Pacemakers) и «Незнакомцы» (The Strangers) в качестве приглашенных гостей группы «Блу Джинез» (Blue Genes)».

5 ноября 1961 г.

Бэрри Майлз: «Были или нет среди первых заказчиков эти девушки и Рэймонд Джонс, но в результате всего Брайен Эпстайн заказал несколько экземпляров сингла, которые были быстро распроданы после того, как он выставил в окне «НЕМС» рекламу с небольшой заметкой».

dmbeatles.com: «Выступление в клубе «Гленпарк», Саутпорт (Glenpark Club, Southport) или в клубе «Три монеты», Манчестер (Three Coins Club, Manchester)».

Рон Уотсон (журналист): «Саутпорт – это город, расположенный на побережье примерно в двадцати милях от Ливерпуля с населением около восьмидесяти тысяч жителей. По сути, он был основан как спальный район для тех, кто работает в Ливерпуле и Манчестере».

Билл Харт (lankybeat.com): «Клуб «Глен Парк» располагался в крошечной комнатке наверху дома № 273 по Лорд-Стрит. В ноябре 1961 года «Битлз» прибыли сюда в автофургоне, набитым оборудованем».

Денни Фрайер (dannyfriar.wordpress.com): «Следующее выступление «Битлз» в Саутпорте [после 9 марта 1961 года] состоялось в ноябре 1961 года в клубе «Глен Прак» (Glen Park Club, Lord Street).

Алан Клейсон: «Однажды, когда они выступали в Саутпорте, расположенном на побережье в 30 километрах к северу от Ливерпуля, весь вечер шел проливной дождь, по телевизору по­казывали что-то интересное, а местная газета басто­вала, в результате чего единственной рекламой был повешенный на входе плакат с надписью: «Извра­щенцам, битникам и цветным вход воспрещен». Джон даже не потрудился как следует настроить гитару, а затем, выйдя на сцену перед малочисленными зри­телями, не стал выкладываться на все сто. Он также отменил исполнение песни «Три крутых парня» (Three Cool Cats), прежде чем Джордж успел объявить песню, в результате чего младший из «Битлз» дулся на него всю дорогу домой».

ru.wikipedia.org: «Песня «Три крутых парня» была написана в 1958 году Джерри Либеро и Майком Столлером. В 1959 году стала хитом в исполнении группы «Костерз» (The Coasters). Песня повествует о том, как «три крутых парня» встретили «три крутых цыпочки», которые вскружили им головы. В группе «Битлз» основной вокал этой песни исполнял Джордж Харрисон».

4 ноября 1961 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в зале «Маджестик», Чешир (Majestic Ballroom, Crewe, Cheshire)».

Бэрри Майлз: «Вечернее выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера» (Cavern Club, Liverpool), совместно с «Колледжским джаз-бэндом» (The Collegians Jazz Band)».

Полина Сатклифф: «В канун «Ночи Гая Фокса» (прим. – отмечается 5 ноября) 1961 года Стю написал: «Этот колледж очень большой, только для занятий живописью здесь отведено четыре большие аудитории, в которых работают люди уже в возрасте (впрочем, не такие уж и старые) и студенты одновременно. Это очень высокое здание, может, не такое высокое, как «Слэйд» или Королевский колледж.

Вероятно вы не в курсе, что я не занимаюсь живописью в общем классе, в своем роде я участвую в эксперименте Паолоцци, который не указывает мне, что нужно делать. Осуществляется только общее руководство, некое присутствие наставника. Вначале это вызывает недоумение и даже разочарование, но потом приходит понимание, что так даже лучше.

Я чувствую себя лучше. Недавно вышел прогуляться до станции, где я получаю ежедневные газеты. Было не очень прохладно, но в такую погоду у меня всегда начинает болеть голова. Мне назначили ежемесячную стипендию в 195 марок. Это больше, чем я рассчитывал, и больше, чем получают некоторые другие, проучившиеся здесь гораздо дольше. Если вы сможете, получите каталог выставки Джона Мура, я был бы вам очень признателен».

Стю Сатклифф.

3 ноября 1961 г.

Бэрри Майлз: «Дневное выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера» (Cavern Club, Liverpool)».

Чезз Эйвери (beatlesource.com): «Марк Льюиссон считает, что эти фотографии были сделаны в ноябре 1961 года фотографом Диком Мэттьюзом (Dick Matthews)».

Сэм Лич (промоутер): «Без всяких сомнений, Дик [Мэттьюз] делал лучшие фотоснимки Битлз».

«Битлз», поклонницы и Рори Сторм.

2 ноября 1961 г.

(условная дата)

Сэм Лич: «Через неделю Брайен заказал еще пятьдесят билетов (в то время я организовывал мероприятие под названием «Операция Большой Бит» [концерт состоится 10 ноября 1961]) и, в конце концов, его агенство продало четыреста билетов. Вот когда Брайен Эпстайн узнал о существовании «Битлз». Кроме того, [газета] «Мерси Бит» была продана в магазине Брайена в количестве 250 экземпляров. Поэтому, я полагаю, что 650 заказов от людей, сходящих с ума от «Битлз», более вероятная причина, нежели один парень [Рэймонд Джонс], зашедший в магазин [28 октября] спросить пластинку. Но Брайен был таким, какой он был. Он всегда хотел показать, каким он был умным, каким толковым детективом он был, что смог обнаружить, кем были «Битлз». Он хорошо знал, кто такие «Битлз». Весь город это знал. В «Анталогии Битлз», где-то на странице 57 или 63, Брайен предполагает, что впервые увидел название «Битлз», отпечатанное на афише [танцевального зала] «Башня». Это было мое шоу в «Башне» Нью-Брайтона, шоу, о котором я упомянул. У меня нет причин обманывать».