4 апреля 1961 г.

Стю и Джон на сцене клуба «Топ Тен», апрель 1961г. Фото Юргена Воллмера. 

Пол и Дрордж на сцене клуба «Топ Тен». Фотографии датируются апрелем, так как на снимках Пол использует гитару «Розетти 7», которая, по его словам, вышла из строя в течение первого месяца гамбургских гастролей. На гитаре Пола можно различить всего четыре струны, видимо, она по-прежнему выполняла роль бас-гитары.

Юрген Воллмер: «Это было единственное выступление группы на сцене, когда они специально позировали для фотосъемки. Я истратил около десяти катушек фотопленки». 

Юрген Воллмер: «Мне хотелось запечатлеть группу во время выступления, но в клубе «Топ-Тен» было слишком темно, а у меня еще не было вспышки. Это Джордж предложил сделать фотоснимки днем, когда «Топ-Тен» был еще закрыт. «Битлз» ночевали прямо над клубом, можно сказать, прямо над танцполом. Таким образом, однажды днем мы собрались вместе. На потолке было несколько небольших светильников, и я направил их все на сцену. Потом я сгруппировал Джона, Пола, Джорджа, Стюарта и Пита поближе друг к другу, так, как они обычно и играли, и чтобы они все попали в лучи света. Во время этой фотосессии в «Топ-Тене» Джордж для разнообразия зачесал волосы вперед. Он оставил такую прическу на весь вечер, когда выступал перед аудиторией. Но на следующий день он вернулся к обычной прическе помпадур».

Чез Эйвери (beatlesource.com): «У Пола пока еще гитара «Розетти 7» (хотя на ней уже все шесть струн), поэтому эти фотоснимки были сделаны в начале их приезда в Гамбург. Через некоторое время Пол купит свой знаменитый «Хофнер» – бас-гитару в корпусе «под скрипку».

Энди Бабюк: «Во время второго сезона выступлений в Гамбурге у Леннона начались проблемы с его «Рикенбэккером». На разных фотоснимках, сделанных в этот период, можно заметить, что четыре штатные ручки регуляторов громкости и тембра в стиле «ручки от духовки» имели обыкновение отпадывать. Судя по снимкам, сначала отпала верхняя ручка, которая затем была заменена, а затем нижняя, которая тоже была заменена».

Энди Бабюк: «Джордж на сцене в окружении инструментов и оборудования группы (слева направо): бас-гитара Стю «Хофнер 333», прислоненная к усилителю «Трувойс»; в руках Джорджа «Рикенбэккер» Джона (с отсутствующим регулятором); фортепиано клуба; усилитель Пола «Лес Пол» и его гитара «Солид 7»; «Фьючрама» Джорджа; усилитель Джона «Фендер делюкс»; ударная установка Пита «Премьер».

Тони Шеридан: «Эта «Фьючрама» была не так уж и плоха для того времени, учитывая качество инструментов в целом, или их отсутствие вообще (смеется)».

Юрген Воллмер: «Он [Джордж] был таким милым и очаровательным маленьким мальчиком. Но, одновременно с этим у него было это грустное настроение, которое было мне созвучно. Я не контактировал много с Полом, и всегда немного побаивался Джона, потому-что он мог быть высокомерным и весьма язвительным. Но в характере Джорджа не было ничего плохого».

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

3 апреля 1961 г.

Хантер Дэвис: «Примерно в это время Астрид сказала Стю, что ей не нравится его «тедди-бойская» стрижка, его напомаженные волосы. Он должен выглядеть, как Клаус и Юрген, их стиль ему больше пойдет. После долгих препирательств Стю согласился на новую прическу. Астрид пригладила вихры Стю щеткой, постригла его и придала ему человеческий вид. Вечером, когда Стю заявился в «Toп Тен», все так и попадали на пол от его новой стрижки».

Новая стрижка Стю (кадры художественного фильма).

Полина Сатклифф: «Когда Стю впервые заявился в «Топ Тен» с новой прической, все остальные шумно и весело засмеялись. Как утверждает Юрген, первый, кто перенял новый стиль прически Стю, был Джордж, но после того, как его тоже стали высмеивать, вернул все на место».

Джордж: «На нас заметно повлияли Астрид и Клаус. Помню, однажды мы пошли в бассейн, у меня намокли волосы и прилипли к голове, а Астрид и Клаус сказали: «Оставь так – это здорово». У меня с собой все равно не было бриолина, и я подумал: «Это замечательные люди, и, если они думают, что так будет лучше, оставлю так». Их совет придал мне уверенности, волосы высохли, естественно спадая вниз. Позднее такая прическа стала частью нашего образа. До тех пор я зачесывал волосы назад, но они не сдавались без борьбы и снова ложились на лоб, когда я мыл голову. (Они как раз отросли для битловской стрижки!) Чтобы зачесывать волосы назад, мне приходилось густо смазывать их бриолином. Помню, однажды я подстриг Джона, а он попытался подстричь меня. Мы сделали это из озорства, только один-единственный раз, но он, помню, подстриг меня не так профессионально, как я его».

Джон: «Больше я никогда и никого не стриг».

Хантер Дэвис: «Потом те же попытки предпринимал Пол, хотя время от времени он возвра­щался к привычному облику, так как Джон еще не принял своего решения. Пит Бест вообще не обращал никакого внима­ния на все эти глупости. Но – на свет появилась прическа «Битлз».

Пол: «В этот приезд в Гамбург мы начали носить битловские прически. Это была еще одна попытка убедить слушателей: «Заходите, мы отлично играем рок-н-ролл».

Синтия: «Двe недели, проведённые в Гамбурге, на многое открыли мне глаза. Меня невероятно возбуждало то, что я находилась далеко от дома, не ограниченная какими-либо жесткими правилами. Я чувствовала себя такой свободной! А уж о том, что это были счастливые, беззаботные дни, окра­шенные нашей с Джоном любовью, не надо и говорить. Картина нашей встречи на другой день после приезда, после основательного отды­ха, была просто идиллической. Сияло солнце, и всё было прекрасно – и виды, и звуки, и запахи. Всё внимание Джона было сосредоточено на мне. Он с восторгом показывал мне свой Гамбург – шумный порт, полный красок и несуетливой возбуждённости, во многом так похожий на Ливерпуль. Немецкий язык оказался почти такой же гнусавый и гортанный, как и классический ливерпульский «скаус». Мне кажется, ливерпульцу легко его освоить. Наверно, именно благодаря сходству Ливерпуля и Гамбурга ребята легко там освоились и «при­жились».

Гамбург 1961 г.

Синтия: «Как и в Ливерпуле, здесь, в порту, мы видели огромные океанские лайнеры с нависшими над ними портовыми кранами, чаек и лазурное небо. Катера и пароходы тоже, как и у нас на реке Мepси, сновали туда-сюда, не обращая на нас никакого внимания. В отличие от нас, простых смертных, любовавшихся ими, они точно знали, куда направляются. Для нас с Джоном это было счастливое, беззаботное время, когда ни Мими, ни моя мама не давили на нас. Каждую свободную минуту Джон проводил со мной, с гордостью показывая мне достопримечательности города».

Полина Сатклифф: «Астрид подружилась с Синтией и организовала для нее с Дот настоящую экскурсию по городу, провела по лучшим магазинам. Так как у Синтии с собой не было вечерних нарядов, Астрид предоставила в ее распоряжение свой гардероб. Правда Син не захотела злоупотреблять хорошим к ней отношением и отказалась, но дружеские отношения между ними стали еще более проникновенными».

Питер Браун: «К громадному облегчению Синтии, Астрид оказалась не только приветливой и радушной хозяйкой, но и хорошей подругой. Она давала Синтии свои наряды, изменила ее прическу и научила пользоваться косметикой».

Из интервью Джона Леннона журналу «Спин» в 1975 г. Фрэнсису Шонбергеру:

Фрэнсис Шонбергер: Что ты можешь рассказать о начале вашей карьеры, к примеру, о гамбургских временах?

Джон: Знаешь, какую надпись я вырезал на одной из гамбургских церквей? «Джон любит Син». Тогда я только начал с ней встречаться. Эту церковь можно было запросто не заметить, она на окраине Риппербана. Но стоило выбраться в город, можно было заглянуть в большую зеленую башню. И мы все стены исписали своими именами. Тебе стоит это место поискать, и ты найдешь там те надписи: «Джон + Син», «Стю + Астрид», «Пол + подставь имя любой тогдашней девчонки.

Фрэнсис Шонбергер: И все это были английские девчонки?

Джон: Кроме Астрид, которая встречалась со Стю. Там точно сохранилась надпись «Стю + Астрид», но не уверен насчет надписи «Джон + Син». Мы оставляли там свои имена вместе с именами тех девчонок, с которыми тогда тусовались. С немкой я не встречался, в конечном итоге подцепил американочку, но с тех пор ее больше не видел.

Синтия: «По сравнению с тем «сараем», где им пришлось жить в преды­дущий приезд, их новое жильё было большим прогрессом, хотя, по обычным стандартам, оно всё равно было ужасным. У них была всего одна комната в 10 квадратных метров. Её стены, помню, были окрашены в какой-то темный и грязный цвет. Единственное окно и то было малюсенькое, да и выходило не куда-нибудь, а на мрачную лестницу черного хода, которая вела в клуб. Спали они в солдатских койках, загромождавших всю комнату: две двухъярусные кровати и еще одна, стоящая отдельно. Свободного пространства между ними оставалось едва ли больше полуметра. «Дыра» да и только. Зато настроение у них было как никогда рас­прекрасное. Всё портило только присутствие Пита. Он был явно не к месту. Играл-то он хорошо – во всяком случае, делал то, что от него требовалось, но по характеру и по духу он был чужим для всех ос­тальных. Хороший парень, но замкнутый одиночка, вечно наедине со своими мыслями. В общем, далеко не экстраверт. По сравнению с Битлами, я жила прямо в роскоши. Мне отвели квартиру на верхнем этаже дома Астрид. Там были все удобства, о которых я могла только мечтать».

Пол: «Она [Дороти Рони] и подруга Джона, Синтия Пауэлл, ставшая впоследствии его женой, приехали в Гамбург. Помню, я купил ей кожаную юбку и подстрекал ее отрастить волосы, чтобы она выглядела как Бриджит [Бордо]. Она была блондинкой. С Синтией было то же самое: узкая юбка, длинные светлые волосы. На самом деле, Синтия не была блондинкой, но Джон заставил ее покраситься в блондинку и выглядеть немного более похожей на Бриджит. Помню, как мы с ним говорили: «Ну да, хорошо, чем больше они походят на Бриджит, тем лучше для нас, приятель!».

Гамбург 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

2 апреля 1961 г. (воскресенье, католическая пасха)

Синтия: «Всю дорогу нам представлялась романтичная картина: вот мы приезжаем в Гамбург, любимые ждут нас на платформе с распростертыми объятиями, воздух слегка затянут прозрачной дымкой, поезд останавливается, и мы, во всем своем великолепии, свежие, как маргаритки, выходим на перрон… Прибытие в Гамбург оказалось очень далёким от той романти­ческой картины, которая рисовалась нам нашим воспалённым воображением».

Питер Браун: «В Гамбурге их [Синтию и Дот] встречали Джон и Пол».

Кадр художественного фильма.

Железнодорожный вокзал Гамбурга, фото 1960 г.

Железнодорожный вокзал Гамбурга, фото 1960-е г.

Полина Сатклифф: «Пол и Джон должны были начать более праведную жизнь, когда в 1961 году на Пасху к ним приехали Синтия и Дот Рони».

Синтия: «Когда ранним-ранним утром поезд подошёл к перрону, мы с Дот никак не могли открыть дверь, а когда, наконец, она поддалась, мы вывалились прямо на платформу – усталые, голодные, злые и далеко не неотразимые. Оглядевшись, мы никого не увидели. Нас встретили не галантные герои, а длиннющая платформа, которая испугала бы даже чемпиона по бегу на длинные дистанции. Невероятно длинная платформа простиралась куда-то в бесконечность и вокруг — ни души.

Нам казалось, что наши саквояжи набиты свинцом. Конечно, мы представляли собой довольно жалкое зрелище. Через несколько минут мы, наконец, заметили бегущих нам навстречу Джона и Пола. Как два безумца, они дикими прыжками приближались к нам. Когда они приблизились, мы поняли, что выглядят они еще похуже нашего: истощенные, разящие алкоголем, с мешками под глазами и такие грязные, будто не мылись, по крайней мере, неделю.

Несмотря на наше состояние, встреча была прекрасной. Мы целовались, обнимались и визжали от радости. Платформа была наша, и мы устроили там настоящее шоу. Пол и Джон радовались, что мы добрались благополучно. Ребята играли в клубе до двух часов ночи, а потом, в нервном ожидании нашего приезда, так и не легли спать. Алкоголь и таблетки, которые они тут впихивали в себя без остановки, дико обострили их чувства, и они ошеломили нас сво­им неистовым возбуждением и безостановочной болтовнёй. В таком состоянии мы их ещё не видели».

Питер Браун: «Ребята заверили девушек, что в Гамбурге все, кроме Пита Беста, принимают «Преллис». «Это единственная возможность выжить», – уверял Джон».

Синтия: «Очень скоро нам стало ясно, за­чем им нужно такое искусственное взбадривание. Двух недель в Гам­бурге нам оказалось достаточно, чтобы стать сторонниками кайфа. Я была просто счастлива, что я снова с Джоном, что нахожусь в городе, где никто не знает ни как меня зовут, ни номера моего телефона; чтo здесь нет никаких ограничений, и никто меня не одёргивает. Это было изумительное чувство – чувство полной свободы в незнакомой стране, которую мне предстояло ещё открыть для себя. Даже чужой язык, непривычный для моих ушей и вторгавшийся в моё сознание, волновал меня. Желание принимать всё, что встретится на пути, переполняло меня. Прошло какое-то время, прежде чем мы смогли сказать им, что очень хотим есть. В итоге Джон с Полом отвели нас в Морскую миссию неподалеку от гамбургских доков, где все мы плотно позавтракали».

Полина Сатклифф: «Девушки поселились в доме у Астрид и ее матери».

Синтия: «Астрид жила в пригороде Гамбурга в трёхэтажном доме».

Питер Браун: «Синтию официально устроили в доме родителей Астрид в пригороде, поскольку комнаты, в которых жили ребята в клубе «Топ Тен», были не самым подходящим местом для молодой английской леди. Дот, девушка Пола, поселилась у Розы, дамы, обслуживавшей туалет клуба».

Алан Уильямс: «Играя в «Топ-Тене», они приобрели себе большого друга в лице Розы, уборщицы туалетов. В гамбургской гавани у неё был плавучий домик, и «Битлз» частенько брали вместе с Розой такси и проводили ночи на этом дебаркадере, болтая ни о чём и бренча на своих гитарах, покуда луна над городскими крышами не начинала бледнеть. Она будила их после полудня, встречая их любимым блюдом – хлопьями в молоке и бутылочкой пива. Золотые это были денёчки. С Розой, уборщицей туалетов».

Синтия: «Уже заранее было условлено, что я буду жить у Астрид и её мамы на Аймс Буттелер-штрассе, а Дот с Полом – в плавучем доке, принадлежавшем уборщице клуба «Топ Тен» Розе, в которой ребята просто души не чаяли».

Пол: «Мутти нашла плавучий дом для меня и моей тогдашней подружки. Однажды к нам приехали девушки, – Синтия и Дот и нам понадобилось жилище. С помощью Мутти мы нашли приличный плавучий дом».

Синтия: «И вот, после обильного завтрака в клубе мо­ряков в гамбургских доках, мы разъехались. С огромным трепетом ждала я первой встречи с Астрид, которую по описаниям Джона представляла себе блестящей и самоуверенной, и боялась выглядеть перед ней чересчур застенчивой и неуклюжей. Я была готова к тому, что не го­жусь ей в подмётки во всём – внешности, таланте, человеческих качествах. В общем, я очень робела. Но всё оказалось не так страшно, как только я переступила порог её дома.

Астрид встретила нас на пороге. Выглядела она сногсшибательно, как я и ожидала. Она была прекрасна – не только в смысле внешности, но во всех отношениях. На ней были джинсы, водолазка и кожаный пиджак — все черного цвета. Она носила коротко подстриженные и уложенные «слоями» волосы, пользовалась розовой помадой очень бледного оттенка, бла­годаря чему большой рот казался не таким уж большим. Огромные глаза, наоборот, казались ещё больше благодаря очень профессиона­льному макияжу. Общее впечатление было сногсшибательным. Внешность её была индивидуальной, как и характер.

Астрид обняла меня, мы тут же прониклись взаимной симпатией, и это стало началом теплой дружбы. Я сразу «потеплела» к ней, и языковой барьер даже не ощущался. Мы чувствовали себя так, слов­но знакомы уже много лет. При всем ее великолепии, с ней всегда было легко, весело и спокойно. Как прекрасно, когда вот так начинается отпуск… и дружба.

Астрид жила в пригороде Гамбурга в трёхэтажном доме очень прочной постройки, со вкусом обставленном, с античными статуями, персидскими коврами, дорогими люстрами и т.п. Мне отвели квартиру на верхнем этаже дома Астрид. Там были все удобства, о которых я могла только мечтать. Но когда Астрид ввела меня в свою комнату, я как будто шагнула в будущее. Я никогда не видела ничего подобного.

Стены комнаты и потолок были покрыты серебристой фольгой, а всё осталь­ное было чёрного цвета: покрывало на кровати – из чёрного бар­хата, простыни – из чёрного атласа. Скрытые под потолком источни­ки света искусно освещали висевшие на серебристых стенах модер­нистские полотна и рисунки, которое играли разноцветными бликами в отражённом свете. Луч света выхватывал из темноты прекрасный высохший цветок и обрамление из веток. Их естественные формы и цвета оживляли суровую строгость линии этой комнаты. Я была потрясена. Какой жалкой показалась мне после этого моя комната там, в Англии, с её обыкновенным трюмо и нейлоновым покрывалом с цветочками! Как же мне не хватало этой смелости и творческого футуризма! Да, Астрид в самом деле, опережала время».

Кадры художественного фильма.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

Майкл Маккартни: «Письмо Пола: «Дорогой Майкл! Доехали хорошо, клуб потрясный, все хо­рошо к нам относятся, так же, как и мы к ним. Шеридан поёт песни «ста­рого доброго времени», а «Битлз» его «поддерживают».

1 апреля 1961 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в общественном джаз-клубе Ливерпуля (Liverpool Jazz Society, 13 Temple Street, Liverpool). Так же выступали группы: «Джерри и Лидеры» (Gerry and The Pacemakers), «Четверка Ремо» (Remo Four) «Кингсайз Тейлор и Домино» (Kingsize Taylor and The Dominoes), «Большая тройка» (Big Three), «Джей Робертс и Нарушители» (Jay Roberts and The Jaywalkers), «Рэй и Дел Ринез» (Ray and The Del-Renas), «Дерри и Сеньоры» (Derry and The Seniors), «Джонни Рокко и Самолеты» (Johnny Rocco and The Jets), «Печатник» (The Pressmen), а так же Силла Блэк (Cilla Black) и Рики Темпл (Ricky Temple). Мероприятие называлось «Рок на всю ночь» (All Night Rock Session)».

Полина Сатклифф: «Первого апреля Джон и остальные собрались в «Топ Тен».

Пит Бест: «Когда мы приехали в Гамбург, он [Хорст Фашер] был там управляющим, и на нем было много ответственности. Он был очень горд, но это его совсем не изменило. У него был большой американский «Кадиллак» с огромными крыльями. Когда мы впервые увидели его, то воскликнули: «Боже мой, вы только взгляните на его габариты, дай нам залезть в твою машину, Хорст!».

В этом здании располагался клуб «Топ Тен».

Клуб «Топ Тен» в 1960-х.

Клуб «Топ Тен» в 1965, фото Ульфа Крюгера.

Энди Бабюк: «В группу в качестве бас-гитариста вернулся Сатклифф. Полный состав группы был следующий: Шеридан с электроакустической гитарой «Мартин Д-28Е», Леннон с «Рикебэккером 325» и твидовым усилителем «Фендер Делюкс», Пол с гитарой «Розетти», Харрисон с гитарой «Фьючрама» и усилителем «Трувойс», Бест с ударной установкой «Премьер» и Сатклифф с бас-гитарой «Хофнер 333» и усилителем «Гибсон Лес Пол».

Бэрри Майлз: «С этого дня группа «Битлз» выступает в гамбургском клубе «Топ-Тен», расположенном в доме 136 на улице Репербан. Помещение клуба было примерно такого же размера, как и «Кайзеркеллер», с дюжиной небольших столиков вокруг квадратного танцпола перед сценой».

В клубе «Топ Тен», рисунок Клауса Вурмана.

Хантер Дэвис: «В «Топ Тен» помещение было больше, а драк меньше, чем в двух других клубах, где они играли раньше. Он был лучше осна­щен».

Джордж: «В клубе «Топ Тен» была установлена система микрофонов «Бинсон Эко» – серебристые и золотистые аппараты с миниатюрным магнитофоном «Грюндиг», зеленый индикатор которого подмигивал при увеличении громкости. Звучание было просто замечательным – как у Джина Винсента в [песне] «Би Боп э Луна» (Be Вор a Lula)».

В клубе «Топ Тен», рисунок Клауса Вурмана.

Хантер Дэвис: «Публика в клубе тоже была другая. В основном это были «экзисты» – их стало здесь больше, чем раньше, – они поддержи­вали ребят приветственными возгласами; кое-кто из них, профессиональные фотографы, ложился прямо на пол, ища необычные ракурсы «Битлз» на эстраде, и кричали: «Польше пота, пжальста, польше пота!».

Клуб «Топ Тен» (кадры кинохроники).

Алан Клейсон: «Помимо прочих обязан­ностей в клубе «Тор Тен», они должны были акком­панировать Тони Шеридану».

Тони Шеридан в клубе «Топ Тен» с аккомпанирующей группой «Джет», 1961 г.

Пит Бест: «Мы думали, что у нас будет свое собственное шоу, а потом уже аккомпанирование ему [Тони Шеридану], но в действительности Тони играл на каждом нашем выступлении. Поэтому мы исполняли наши номера, а он свои. Ему нравилось, как мы аккомпанировали ему, потому что, опять же, у нас было созвучие, мы привыкли играть с ним в созвучии».

Джордж: «В «Топ Тен» мы подыгрывали уйме разных певцов. Там выступал певец Тони Шеридан. Мы встретились с ним в первый приезд, теперь он обосновался в Гамбурге. Ему удалось получить постоянную работу в клубе, а мы аккомпанировали ему».

Алан Клейсон: «Тони Шеридан считался бес­спорным городским королем рок-н-ролла, имя ко­торого упоминалось всякий раз, когда речь заходила о британских музыкантах в Гамбурге».

Хорст Фашер: «Тони Шеридан был лучший. Он был более разнообразен. Мне казалось, что «Битлз» были группой, играющей «скиффл».

Тони Шеридан: «Я был одним из ингредиентов в общем котле. Не думаю, что я представлял большую ценность, чем кто-то другой, — за исключением того, что у меня бы­ло больше опыта. В этом состояло мое преимущество».

Аллан Уильямс: «Фактически они играли там с Тони Шериданом, которым в Германии восхищались, потому-что Тони был блестящим гитаристом. Он также обладал хорошим голосом. Они многому научилсь у Тони Шеридана».

Тони Шеридан: «Они очень скверно играли. Достаточно скверно».

Пол: «Если у нас были проблемы с перегруженными усилителями — а нам приходилось втыкать в один по две гитары, — я попросту отключал их и прыгал по сцене или набрасывался на фортепиано и начи­нал колотить на нем безумные аккорды».

Из интервью с Роем Янгом:

Тони Коппл: Кто из Битлов, по-твоему, был наиболее талантлив в те дни?

Рой Янг: Думаю, что они все были талантливы, если честно. Но у них были определенные различия. Хочу сказать, что для меня Пит всегда был замечательным барабанщиком у «Битлз». Он очень отличался от других. Когда я впервые услышал, как они выступали, я подумал: «Вот это да, как своеобразно!». Все потому, что у Пита был очень тяжелый басовый барабан, это было так: Бум! Бум! Бум! Бум! Понимаешь, это было немного странно с точки зрения техничности, но я решил, что его это устраивало. Знаешь, я просто подумал: «Ничего себе, какая лаконичность», понимаешь, это должно быть, рэп, возможно. Но, может быть, это был единственный способ, которым Пит мог играть. Я не знаю.

Пит Бест: «У стандартных двадцатидвух дюймовых басовых барабанов, которые в то время были распространены повсеместно, звучание было совсем иное. Конечно, в то время об этой разнице я много не знал. Но когда я начал играть на нем, этот двадцатишести дюймовый басовый барабан на самом деле дал мне тяжелый глухой удар, большущий басовый звук».

Тони Шеридан: «Но было очевидно, что у них есть потенциал. И еще их окружал какой-то мистический ореол и шарм. Они также обладали интеллектом, который у большинства групп отсутствовал».

Джордж: «У Тони Шеридана были свои достоинства и недостатки. К достоинствам относилось то, что он хорошо пел и играл на гитаре. Нам было полезно играть вместе с ним, потому-что мы еще учились: чем больше групп мы видели и слышали, тем лучше это было для нас. Тони был старше нас, опытнее в бизнесе, а мы только начинали разбираться, что к чему, мы были энергичными, но наивными. Поэтому общение с Тони шло нам на пользу, но в то же время он оказался занудой. Из Англии он сбежал, попав в какую-то переделку, и часто ввязывался в драки. Помню, в одной из драк разбитой бутылкой ему перерезали сухожилие на пальце – к счастью, не на той руке, которой он играл на гитаре. После этого, когда он играл, поврежденный палец неестественно торчал в сторону».

Питер Р.Маккормэк (rickresource.com): «В Ливерпуле среди владельцев клубов и музыкальных промоутеров началя появляться жесткая конкуренция, которая особенно проявила себя за несколько дней до Пасхи во время подготовки мероприятия под названием «Полуночник» (All-Nighter), которое должно было состояться в клубе «Железная дверь».

Сэм Лич (промоутер): «Мое решение провести в субботу на Пасху в клубе «Железная дверь» концерт на всю ночь сделал неизбежным крупный конфликт с «Пещерой». Для меня в борьбе за поклонников не было ничего личного, просто жесткая конкуренция. Но один преданный мне товарищ, завсегдатай «Пещеры», предупредил меня: «Не сделай ошибки, Сэм. Я точно слышал, как Боб Вулер сказал: «Мы окончательно разделаемся с Личем!». У Боба Вулера (ведущего в «Пещере») и Джорджа Уильямса (владельца клуба «Зодиак») были планы заключить сделку новым партнером Джеффа Хогарта, господином Билли Гланцем, чтобы получить право на эксплуатацию клуба «Железная дверь».

Не медля, я тут же связался со всеми ведущими группами, которые заверили меня, что будут бойкотировать клуб, если я не буду им управлять. Послеь этой поддержки Билли капитулировал. Поддерживая мое соглашение с Джеффом, Билли пришлось отказаться от своего устного соглашения с Бобом, и Джордж почувствовал себя обязанным позволить им провести ночной джазовый фестиваль в Чистый четверг. Это было всего за два дня до моего всеночника, и в этом явно угадывалась попытка нажиться на моей известности и запутать публику. Боб был ведущим, но, как я и ожидал, у них был полный провал, и мероприятие закончилось вскоре после двух ночи».

Питер Браун: «Девушек [Синтию и Дот] проводили на вокзал отец Пола и мать Синтии».

Ливерпуль, Сент-Джордж-Плейс (привокзальная площадь), 1961 год.

Синтия: «Отец Пола, Джим, и моя мама провожали нас на вокзале «Лайм-Стрит», откуда отходил наш поезд. Мы еха­ли ночным поездом. Охваченные страшным возбуждением, мы были, в сущности, ещё зелёными молокососами. Вооруженные термосами с чаем и бутербродами с сыром, мы чувствовали себя отважными путешествен­никами. Ночной поезд медленно отходил от перрона вокзала на Лайм-Стрит, а мы с Дот махали руками, как сумасшедшие, и кричали «до сви­дания» Джиму и маме. Тусклые вокзальные огни удалялись всё даль­ше, их мерцание становилось всё слабее. Поезд набирал скорость. Мы были уже в пути! Две наивные девчонки отправлялись в неведомый мир без малейшего понятия о том, что их там ждет. «Гамбург, Дот, мы едем в Гамбург, чёрт тебя подери! Я не могу поверить!».

Пока мы ехали, воображение рисовало нам идиллию: наши романтические герои встречают нас с распростёртыми объятьями на платформе чужеземной станции. Всё было прекрасно, кроме одного: у нас не было еды. В гамбургском поезде, на который мы пересели, прибыв на пароме в Голландию, не оказалось вагона-ресто­рана. Еду можно было купить только на какой-нибудь промежуточ­ной станции. Но сойти с поезда мы боялись: а вдруг он уйдёт, пока мы бегаем за едой? К тому же, ни я, ни Дот не знали ни слова на других языках, кроме английского, и не решались спросить, долго ли будет стоять поезд».

31 марта 1961 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в общественном джаз-клубе Ливерпуля (Liverpool Jazz Society, 13 Temple Street, Liverpool). Так же выступали группы: «Джерри и Лидеры» (Gerry and The Pacemakers), «Кингсайз Тейлор и Домино» (Kingsize Taylor and The Dominoes), «Джей Робертс и Нарушители» (Jay Roberts and The Jaywalkers), Оркестр Калипсо Билла Бейли «Страстная пятница» (Bill Bailey’s Calypso Band «Good Friday»)».

Сэм Лич (промоутер): «Я занимался организацией выступлений в клубе «Железная дверь» (общественный джаз-клуб Ливерпуля), в клубе «Казанова», в клубе «Меррифилд», а также Пасхальный фестиваль с пятницы 31 марта 1961 года до пасхального понедельника 3 апреля 1961 г.».

(условная дата)

Синтия: «Мы [с Дот] были настолько перевозбуждены и напуганы, что всю ночь накануне отъезда [в Гамбург] не сомкнули глаз. Ребята уже две недели находились в Германии, а мы собрались туда в пасхальные каникулы. В колледж мне нужно было только через две недели, а Дот, которая работала ассистентом фармацевта, взяла на это же время отпуск (прим. – начало католической пасхи в 1961 году – 2 апреля. По словам Синтии, «Битлз» уже две недели находятся в Германии. Когда, на самом деле, Синтия и Дот отправились в Гамбург? 3 апреля – после Пасхи, или, приблизительно 14 апреля, после двух недель нахождения «Битлз» в Гамбурге? Дата отъезда в Гамбург Синтии и Дот более вероятна в пасхальные каникулы)».

Кен Вуд (meetthebeatlesforreal.com): «Вопрос для экспертов. Что на самом деле означают «пасхальные каникулы» относительно британской системы школьного образования в 1961 году? Что касается праздничных дней в 1961 году, то 31 марта – это Страстная пятница, 3 апреля – Пасхальный понедельник. Можно предположить, что пасхальные школьные каникулы – это что-то вроде двух недель отдыха, начиная с Пасхального понедельника».

30 марта 1961 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Институте, Чешир (Institute, Hinderton Road, Neston, Wirral Peninsula, Cheshire)».

«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Нестон, хороший зал, вшивая атмосфера. В общ.дж-кл.л., проблемы из-за двух парней».

(условная дата)

Синтия: «Пол к тому времени встречался с Дот уже несколько месяцев. Это была миниатюрная семнадцатилетняя блондинка с ангельским личиком, очень веселая и забавная. Я радовалась, что еще у одного из ребят появилась постоянная подружка. Во-первых, мне теперь было с кем пообщаться, а во-вторых, я понимала: она не понаслышке знает, что значит таскаться по ночным клубам и ждать, пока твой парень закончит выступать, потом долго болтать с фанатами, пока он не выйдет к тебе. Не то чтобы мне это так уж не нравилось: я привыкла, знала, что Джон меня любит по-настоящему, и гордилась им, — просто эта жизнь была совершенно другой, настолько не похожей на жизнь других девушек. Часто мне приходилось ждать весь вечер, а иногда и полночи, пока мой друг находился в центре внимания десятков девушек, прежде чем я, наконец, получала возможность остаться с ним наедине. С Дот я могла теперь разделить как долгие часы ожидания, так и неожиданные приключения — например, эту поездку в Гамбург.

Моё настроение было радужным, ибо на этот раз я собралась ехать в Гамбург к ним в гости, и Дот вместе со мной. Мы жутко волно­вались. Это была наша первая поездка за пределы Британских островов. Я никогда раньше не выезжала за пределы Великобритании, до того как отправилась в Гамбург вместе с Дот Рони, подружкой Пола. Дальше Лондона я никуда не ездила. Мы с трудом сдерживали росшее не по дням, а по часам возбуждение. Встречаясь в кофейных барах, мы с ней болтали часами и без конца курили – правда, не в затяжку: просто нам надо было чем-то занять руки, которые дрожали от возбуждения. Мы жили сладостным предвкушением того счаст­ливого момента, когда ступим на паром, направляющийся к «Гол­ландскому крюку». Дот было очень трудно убедить родителей, что всё будет в порядке во время этой поездки, но торжественное обещание хорошо себя вести и беспрерывные «ну, пожалуйста!» в конце концов, смяг­чили родительские сердца, и они разрешили дочери ехать».

29 марта 1961 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Гарстоне (Garston, Liverpool).

Вечером прослушивание в «Танцзале Батлина», дом отдыха «Батлинз», Северный Уэльс (Butlin’s Dance, Butlin’s Holiday Camp, North Wales). Они проходят прослушивание и получают работу на летний сезон».

«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Танцзал Батлинз, Гарстон. Сыграли хорошо. Получили работу в Батлинз».

beatles.ru: «В марте 1961 года были сделаны окончательные приготовления к свадьбе Ринго и Джеральдины Макговен».

Ринго: «Я любил ее, и она любила меня. Мы начали собирать комод с приданым невесты и делать все приготовления к свадьбе».

beatles.ru: «Был зарезервирован приемный зал и заказан кортеж свадебных машин, но в этом идеальном плане не было только одного – счастливой пары. Джеральдина не была столь же увлеченной музыкой, как ее жених, и ныла, что «Для Ричи самое ценное – это его барабаны». Ее привело в смятение то, что он не устроился на работу стажером столяра в «Генои Хант и сыновья», куда его устроил ее отчим Гарри, и она настойчиво повторяла слова ее родителей о стабильной работе. Он только что получил известие о том, что его группе «Рори Сторм и Ураганы» предложили отыграть летний сезон в доме отдыха «Батлинз», и он настолько сильно был увлечен идеей быть «профессиональным музыкантом», что не мог позволить себе устроиться на нормальную работу, о которой Джеральдина и его мама постоянно твердили».

Отец Джеральдины Макговен: «Ричи с Джеральдиной были очень близки друг к другу, но расстались незадолго до того, как «Битлз» стали известными».

Ринго: «Я обручился с одной девушкой, но это не продлилось долго, потому что она начала настаивать: «или она, или барабаны».

Джеральдина Макговен: «Когда он собрался в «Батлинз», я сказала ему, что не хочу, чтобы он уезжал. Мы это обсудили, без крика или ругани. Но это был конец».

Ринго: «Это был очень мучительный момент в моей жизни. Однажды вечером я оставил ее, сел в автобус и подумал: «Ну, а что будет, если я вернусь?». И я так никогда и не вернулся. Просто я хотел играть. Для меня это было более важно».

Джеральдина Макговен: «Его музыка всегда была на первом месте. Вечерами в большинстве случаев он играл, и если я хотела с ним увидеться, то мне приходилось плестись с ним на танцы. У нас никогда не было возможности провести вместе много времени. Он зашел, и я сказала, что так к лучшему. Ну, мы оба согласились, что, на самом деле, мы не можем так продолжать и дальше».

beatles.ru: «Пара рассталась, и Джеральдина вернула ему кольцо, которое Ринго отдал своей матери, чтобы она за ним присмотрела. Через несколько лет, когда он женился на Морин, она захотела, чтобы у не было кольцо, предназначенное только для нее, поэтому Элси всю жизнь носила старое обручальное кольцо Джеральдины».

28 марта 1961 г.

«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Практиковались в общ.дж-кл.л. перед Батлинз».

27 марта 1961 г.

Бэрри Майлз: «Группа «Битлз» поездом отправляется в Гамбург, чтобы играть в клубе «Топ-Тен».

Энди Бабюк: «На этот раз «Битлз» отправились в Гамбург на поезде вместе со своими инструментами и оборудованием».

Алан Уильямс: «По окончании всей долгой и трудной работы [получение письменного согласия их ближайших родственников] я подписал контракты с Петером Экхорном, и ребята счастливые рванули в Гамбург и «Топ-Тен».

Полина Сатклифф: «На ребят были оформлены визы, депортационные решения были аннулированы, а таже улажены все иммиграционные формальности. Группе предстояло много работы – 503 часа на сцене, 92 вечера».

Росс Бенсон: «Перед этим Мона и Пит Бест писали бесконечные письма германским властям, в которых умоляли отменить решение о депортации, и обещали, что на сей раз «Битлз» действительно будут вести себя надлежащим образом. В конце концов, после того как Алан Уильямс уладил дело с властями, написав письмо в германский суд, после того как Экхорн (адми­нистратор клуба «Топ Тен») заплатил 158 марок за депортацию Маккартни и Беста (потом он вычел эти деньги из их заработка), разрешение на въезд в Герма­нию, наконец, было получено.

Перед отъездом, Джон пообещал Синтии, что на этот раз гастроли будут непродолжительными, и смягчил боль разлуки, пригласив ее приехать в Гамбург на каникулы».

Джордж: «Мы вернулись из Гамбурга в ноябре 1960 года, а в апреле 1961 года мы снова отправились туда. Ко второй поездке мне уже исполнилось 18, поэтому я смог присоединиться к группе, а проблем, связанных с депортацией Пола и Пита, нам удалось избежать. Петер Экхорн во всем разобрался. Ему принадлежал клуб «Топ Тен», где нам предстояло играть; то, что он приложил столько усилий, означало, что он стремится заполучить «Битлз», и мы были только рады поработать там».

Хантер Дэвис: «Астрид встретила ребят на вокзале».

«Битлз» прибыли в Гамбург (кадры художественного фильма).

26 марта 1961 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в клубе «Касба» (Casbah Club, Liverpool)».

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Касба» (Casbah Coffee Club, West Derby, Liverpool)».

beatlesbible.com: «В клубе «Касба» группа «Битлз» выступала 29 августа; 5, 12, 19 и 26 сентября; 3 и 10 октября 1959 как «Кворримен», 17 и 31 декабря 1960; 15 и 29 января; 12, 19 и 26 февраля; 5, 12, 19 и 26 марта; 6, 13 и 27 августа; 10 и 24 сентября; 22 октября; 19 и 24 ноября; 3 и 17 декабря 1961; 7, 14, 21 и 28 января; 4, 11, 18 и 25 февраля; 4, 11, 18 и 25 марта; 1, 7 и 8 апреля; и 24 июня 1962».

Пит Шоттон: «Джону нравился Гамбург. Он чувствовал, что этот город больше всего подходит для него. Он даже пытался уговорить меня присоединиться к «Битлз» в одной из их предстоящих поездок, и мне пришлось выдержать всю мощь умения Леннона убеждать так, словно он пытался втянуть меня в жуткую аферу. «Тебе там очень понравится, Пит, – твердил он. – В любое время дня и ночи ты будешь иметь все, чего только пожелаешь. Такое надо УВИДЕТЬ своими глазами; представить такое невозможно». К сожалению, главным образом из-за финансовых обстоятельств тех лет, я не согласился».

Филипп Норман: «В этот раз у ребят были настоящие разрешения на работу и билеты на поезд, купленные на высланный Петером Экхорном аванс».