14 апреля 1961 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в зале «Мосвей» (Mossway Hall, Liverpool).

Затем выступление в зале «Деревня Кнотти Эш» (Knotty Ash Village Hall, Liverpool).

Вечером выступление в общественном джаз-клубе Ливерпуля (Liverpool Jazz Society, 13 Temple Street, Liverpool)».

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

Полина Сатклифф: «В своих письмах Стю стал в основном писать только о своей любви к искусству и Астрид. В апреле он написал матери: «Я все еще грущу от того, что вы думаете, что я делаю ошибку в своей жизни. Но есть то, что компенсирует все это, моя любовь к Астрид, которая не знает границ. Я уверен, что в сентябре я приступлю к учебе».

Стю в Гамбурге (кадр художественного фильма).

13 апреля 1961 г.

Среди толпы можно разглядеть Пола Маккартни, Дот Рони и Стю Сатклиффа.

Гамбург 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

12 апреля 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот вечер группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в «Джайв Хайв», Кросби (Jive Hive, St. Luke’s Hall, Crosby). Джонни Гитара чувствовал себя настолько нехорошо, что в этот вечер его заменил Джонни Гас из «Большой тройки».

Письмо, отправленное Бобу Вулеру из Гамбурга 12 апреля 1961 года.

11 апреля 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

(условная дата)

Синтия: «У нас с Джоном все было в порядке, мы жили душа в душу. А вот у Пола со Стюартом случались нелады и они все чаще ссорились. Они действовали друг дру­гу на нервы и постоянно цапалисъ. Пол изводил Стюарта обвинениями и вообще придирался ко всему, за чтo только можно было уцепиться. Впечатлительная и миролюбивая душа, Стюарт старался сдерживать себя и не отвечал на провокации, однако бывали случаи, когда дело доходило чуть ли не до драки.

Пит действовал всем на нервы. Дело не в том, что он делал что-то не так: Пит был хорошим парнем и вполне приличным барабанщиком. Просто не сходился с остальными характером. Он предпочитал сидеть один в сторонке, вместо того чтобы присоединиться к нескончаемой болтовне остальных. Ребята часто посмеивались над Питом, иногда довольно грубо и обидно, но он, похоже, не слишком замечал это, пропуская все мимо ушей. Джордж тоже был тихим и редко обращал на себя внимание. Однако когда дело доходило до насмешек в его адрес, он мог осадить шутника так, что мало не покажется. Бывало, он вроде и не слушал Джона с его очередной подколкой, но мгновенно выдавал такую убийственную реплику в ответ, что все валились на пол со смеху».

Стю Сатклифф, автопортрет.

10 апреля 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

Гамбург, Сан-Паули, 1961, фото Роберта Лебека (Robert Lebeck).

(условная дата)

Синтия: «Однажды Джон напился до такого состояния, что впал в истери­ку и катался по сцене в конвульсиях. В его организме уже было столько алкоголя и стимуляторов, что он потерял контроль над собой. Правда, при этом он продолжал ещё что-то играть на своей гитаре – но это он мог делать и во сне. Та ночь кончилась такой картиной: Джон сидит на краю сцены в очень неуверенной позе, держа в одной руке гитару, а в другой бутылку пива, совершенно обдолбанный, и не пом­нящий себя.

Когда клуб закрывался, мы обычно шли в закусочную на другой стороне улицы. Хотя было уже поздно, и работа изрядно измотала ребят, алкоголь и пилюли ещё делали своё дело, настроение у всех было бодрое и даже дьявольски озорное. Они с визгами и прыжками нес­лись по улице, как будто их только что выпустили из тюрьмы, дурачились, подшучивали друг над другом — в общем, валяли дурака, а мы, девушки, истерически хохотали над их выходками. Всё это кончилось тем, что они в изнеможении падали кучей на грязную гамбургскую мостовую и так смеялись, что под конец все были в слезах.

Джон иногда просил меня остаться с ним на ночь вместо того, чтобы ехать домой с Астрид. Раз или два я спала с ним на его аскетической солдатской койке, внизу. Кое-как, еле сдерживая смех, мы укладывались в его кровати на нижнем ярусе, крепко обнявшись, в то время как наверху храпел Джордж. Он ворочался, стонал и ворчал во сне. Пит, Стюарт и Пол лежали рядом в почти коматозном состоянии, сладко посапывая или разгова­ривая во сне. Mы с трудом сдерживали смех, боясь разбудить этих «спящих красавиц». Там было тесно, душно, пахло потными носками, не было приличного туалета, но я любила Джона, и на всё остальное мне было ровным счётом наплевать. Мы редко засыпали до рассвета, поскольку ребята играли каждый вечер до двух ночи и к тому же постоянно принимали стимуляторы».

Хантер Дэвис: «Во время вторых гастролей в Гамбурге «Битлз» продолжали принимать таблетки (все, кроме Пита Беста), чтобы продержаться в состоянии петь до конца концерта».

Астрид: «Но мальчики никогда не теряли контроля над собой. И пили тоже весьма умеренно, редко и понемногу».

Синтия: «Мы с Дот и Астрид тоже глотали таблетки, чтобы бодрствовать вместе с ними. «Колеса» давали невероятный прилив сил, мы были готовы танцевать всю ночь напролет и особо не задумывались над этим состоянием, воспринимая его как неотъемлемую часть окружающей атмосферы веселья и радости».

Джон: «Первым поставщиком таблеток стала Роза, работавшая [еще] в туалете клуба «Индра». Таблетки хранились у нее в ко­робке из под леденцов, и она всегда с готовностью их предлагала».

Пит Бест: «Мы звали ее Мутти».

Роза Мути, рисунок Клауса Вурмана.

Клаус Вурман: «Роза, которую иногда называли Мутти, заправляла в туалете клуба «Топ Тен». Из своего ящичка она раздавала все, что может понадобиться знатоку жизни: презервативы, носовые платки, туалетную бумагу и хороший ассортимент таблеток. Когда приходил Пол, чтобы получить свои «Пиреллиз», она была ососбенно счастлива. У нее было золотое сердце. Улыбаясь и мило беседуя, она сидела среди целующихся парочек и справляющих малую нужду выпивох».

Пит Бест: «Она [Роза] считала нас сумасшедшими. Она обзывала нас по-немецки «сумасшедшими и припиз***ми», но сама при этом смеялась».

9 апреля 1961 г.

Марк Льюиссон (автор книги «Настройся»): «В начале их второго визита Юрген Воллмер попросил Джорджа провести с ним несколько часов для сольной фотосессии. Джордж согласился, быстро надев кожаную куртку, и умаслив назад свою челку. Остальные продемонстрировали их тайную любовь кивками и подмигиваниями. Они знали, что Юрген влюблен в Джорджа. Иногда он надевал значок «Мне нравится Айк» (I LIKE IKE), который он изменил на «Мне нравится Джордж».

Значок «Я люблю Айка» 1959 года, посвящен Дуайту Дэвиду Эйзенхауэру, 34-му президенту США (20 января 1953 — 20 января 1961). В США распространено прозвище «Айк».

Владимир Касьянов (журналист): «Следует отметить, что слово «Айк» часто используется в английском языке в качестве сокращённого имени таких имён как Исаак, Айзек и Дуайт. В США такое прозвище имел известный американский военачальник и президент Дуайт Эйзенхауэр. Для американского народа Эйзенхауэр был просто Айком, очень известным и уважаемым в 40-50-е годы, и незаслуженно подзабытым в последующие несколько десятилетий».

Джордж, фото Юргена Воллмера.

Место фотосессии: Winterhuder Faehrhaus, фото 1960 г.

Юрген Воллмер: «Это была химия. Джордж мне нравился больше всего. Он был очень тихим и застенчивым, как и я, а также мечтательным».

Марк Льюиссон (автор книги «Настройся»): «Это был день эксперимента, поскольку Юрген раньше никогда не занимался фотосессиями. Он использовал фотокамеру «Ролликорд», позаимствованную у Рейнхарта Вольфа. Вероятно, что такую же использовала Астрид во время своих первых фотосъемок в 1960-м. И точно так же результат был отличный. Он сделал двенадцать черно-белых фотоснимков на пароме Альстер, и еще восемь на пристани в «Винтерхудер Феархаус».

Гамбург 1961.

Рисунок Джорджа «для Юргена».

Юрген Воллмер: «Джорджи, как мы его тогда называли, было 18 лет, когда он нарисовал этот рисунок во время посещения моего дома в апреле 1961».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

Юрген Воллмер: «Стюарт рассказал мне, что когда Джордж вернулся к остальным после дня, проведенного со мной, он ничего не сказал, кроме «Юрген потрясающий». Только это, и больше ничего».

8 апреля 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

«Битлз» на сцене «Топ Тен» (кадр художественного фильма).

Синтия: «Каждый вечер мы с Астрид, наведя красоту, садились в её маленький автомобиль и ехали в центр го­рода в «Toп Teн». Мы всегда приезжали к самому началу выступления «Битлз». Клуб «Топ Тен», где ребята играли каждый вечер, был очень большой. В нём не было интимной атмосферы лондонских дискотек. Обстановка здесь была вполне классическая для подобных заведений — простые металлические столы и стулья, рассредоточенные по просторному залу. Столы и стулья в «Топ Тен» были вроде тех, что стоят в любой заводской столовой. Заменить их чем-нибудь более роскошным стоило бы, наверно, целое состояние – учитывая масштабы поломок в результате ежедневных побоищ.

Яркий, ослепляющий свет освещал разноликую толпу посетителей. Среди них была молодежь, пришедшая поразвлечься, отпущенные в увольнение матросы, тучные мужчины средних лет, идущие домой с работы, и бандиты, которые выглядели настолько угрожающе, что я боялась даже смотреть в их сторону. Кого там только не было! Репербан притягивает к себе людей, как горящая свеча – мотыльков, и многие – таки обжигали себе крылышки. Почти каждый вечер здесь случались драки с поножовщиной, и тогда мы укрывались где-нибудь в безопасном месте до тех пор, пока в клубе не появлялась вооруженная полиция, чтобы вывести нарушителей порядка. Германские полицейские, так не похожие на наших британских «бобби», набрасывались на нарушителей порядка со свирепостью штурмовиков. Вой сирен, униформы, похожие на форму пе­чально знаменитых эсэсовцев – зрелище было не из приятных. Мне прямо жутко делалось. Они всегда были с оружием. Зловещие стволы ма­узеров сверкали в ярких огнях клуба. Любой беспорядок ликвидиро­вался в считанные минуты, не встречая особого сопротивления. Вот в такой атмосфере и в таких условиях ребята за­рабатывали деньги и набирались бесценного опыта в те ранние, во многом ещё ученические, года.

На огромной сцене не было ничего, кроме ребят, их инструментов и усилителей. Во что они были одеты – это не интересовало никого: ни публику, ни их самих. Требовалось одно – играть музыку и «заводить» посетителеи. Вот это они и делали. Составной частью вечера были выпивка и взбадривающие пилюли. Они играли час или два без перерыва, затем следовала, как там говорили, «пауза», то есть 15-минутный перерыв. В перерывах ребята спускались к нам, и тогда мы с Джоном втихую пробирались к ним в комнату, чтобы заняться любовью перед их очередным выходом на сцену.

Без алкоголя и пилюль они бы не выдер­жали, потому что играть надо было до закрытия клуба, то есть до двух часов ночи. Дот, Астрид и я сидели за столиком и наблюдали за выступлением. Мощь их музыки, её напор и громкость подавляли самых горластых пьянчуг, а когда они пикировались с публикой – наполовину на немецком, наполовину на английском, – мы падали от смеха. Это была неподражаемая смесь весёлого юмора и едких насмешек, направлен­ных по адресу некоторых пьяных дураков, которые не понимали ни слова, но всё равно гоготали, не подозревая, что их только что зло высмеяли».

В клубе «Топ Тен», 1960-е.

Из интервью Синтии Леннон журналу «Гуд Дэй Саншайн» в 1994 г:

Вопрос: Правда ли то, что Джон оскорблял немцев?

Синтия: Да, постоянно.

Вопрос: Разве они не знали английского, и не понимали, что он говорил?

Синтия: Если даже понимали, им было всё равно.

Пит Шоттон: «Джон рассказал мне, что именно из-за Синтии он однажды чуть было не перечеркнул свою жизнь. Это было нехарактерное проявление отважного благородства, которое произошло в агонии битловского выступления в клубе «Топ Тен». Джон увидел здоровенного парня, облапавшего Синтию. Не думая о последствиях, Джон в одно мгновение отбросил гитару, спрыгнул со сцены, схватил бутылку, попавшуюся под руку, и обрушил ее на череп поклонника Синтии. К ужасу Джона, его соперник даже не шелохнулся. Он спокойно, с застывшим лицом и фигурой, повернулся назад; по его лицу стекала кровь, смешанная с содержимым бутылки и падали осколки стекла. Это продолжалось целую минуту, к исходу которой Джон, потеряв все свое мужество, был уверен, что смотрит прямо в глаза смерти. Но когда этот парень все же заговорил, его единственными словами были: «Я прошу прощения, что побеспокоил вас…».

«Ну ладно, – прорычал Джон угрожающе, насколько это было возможно при тех обстоятельствах, – но больше так не делай!». После этого он развернулся и пошел на сцену, надеясь, что никто не заметит, как дрожат его руки, когда он перекидывал через плечо ремень гитары».

7 апреля 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

Письмо Пола Маккартни из Гамбурга: «(пятница, 10.30). Дорогие папа и Майк.

Ну, все идет не так уж и плохо, но есть один недостаток. Это то, что мы никогда не встаем вовремя, чтобы купить такие предметы, как писчая бумага (как вы и сами можете отметить). Мы можем играть долгие часы, но если у нас возникает желание выйти наружу, то мы можем так сделать, потому что большинство мест остаются открытыми приблизительно до 7 или 8 утра.

Я купил себе на еженедельном рынке дешевые часы, какие здесь носят. Они довольно хорошие + хорошо ходят (стоят около 22п).

Поскольку в этот день мы заканчиваем так поздно, у нас не так много времени, чтобы писать. Вот почему я пишу в 10.30, прежде чем пойти спать.

Для Майка / Тони Шеридан, который был на «О, Боже!» (Oh Boy!) + Империя находится в Гамбурге + мы вполне хорошие друзья. Он играл с нами в тот вечер на гостевом выступлении. Этот клуб большой, но микрофон там, где обычно играет Шеридан (Топ Тен) – замечательный + наши довольно бесполезны.

Я становлюсь довольно тоскующим по дому + еще более от того, что мы недавно услышали, что, возможно, продолжим и далее! + может быть в Германии на многие годы! Мы, на самом деле, не сможем отказаться, если они дадут нам шанс, потому что эти деньги гораздо большие, чем дома.

Здесь все сумасшедшие. Люди никогда не спят. Еда [?] и та, что как английская еда, приготовлена не так, как надо. Картофель с салатом [?], холодные помидоры, [салат] латук + это грандиозно роскошное блюдо – «поттес фритес» (pottes frites), или как-то так, т.е. чипсы. Сосиски длинною в милю и сделаны с рыбой + мясо. Тьфу! Ну что ж, сейчас в местном кафе можно купить кукурузные хлопья, бифштекс, печень, пюре, лук и т.д., так что питаемся мы хорошо. Можно взять стакан молока за 15 пфеннингов, т.е. 2 1/2д, так что, достаточно дешево. Как бы то ни было, я предпочел бы быть дома.

Не бойтесь писать. Не буду сердиться, если вы так и сделаете. С любовью + ауфидерзейн! Пол».

Гамбург 1961. 

6 апреля 1961 г.

Пит Шоттон: «Джон получал удовольствие, окунаясь в рипербановские подводные течения бессмысленной жестокости и извращенного секса. Имея глаз, наметанный на человеческие «странности», и ненасытный аппетит к новым ощущениям, Джон любил все это: и стриптиз-клубы, и порно-клубы, и проституток, и сводников, и трансвеститов, и мелких уголовников, и гангстеров, не говоря о немецком пиве, которое Битлам, ревностным любителям, постоянно подносили прямо на сцену».

Синтия: «Джон решил, что увидеть величественных «королев открытого моря» ещё недостаточно для моего просвещения, и, желая просветить меня ещё кое в чём, привел в центр гамбургского Сохо, на од­ну особенно узкую «штрассе». Здесь я, в самом деле «просветилась». То, что я увидела, поразило меня. Дома здесь были почти все  четырёх­этажные, на первом этаже каждого дома на узкую, мощеную булыжником улицу выходили широкие окна, и в каждом окне, в разных стадиях раздетости сидели уличные дамочки Гамбурга, предлагавшие свой живой товар так же невозмутимо, как торговец на рынке продаёт с прилавка свои овощи. Проходя мимо, мы слышали их громкие голоса, приглашающие потенциальных клиентов зайти и отведать рекламируемый товар. При этом они поглаживали себя по телу, самым недвусмыс­ленным образом выставляя свои самые чувственные места. Джона за­бавляло моё замешательство. Как раз на такую реакцию он и расчитывал. На улочках Хойлэйка, конечно же, ничего подобного не было. А здесь я как будто смотрела постановку «Что увидел дворецкий», только бесплатно и как что-то очень обыденное. Господи, как мне было стыдно и неловко! Если бы мама видела меня в таком антураже! Да ещё среди бела дня!».

прим. – Гербертштрассе – закрытая улица с борделями. Полуобнаженные дамы сидят прямо в витринах. Судя по всему, именно об этой улице пишет Синтия. Хотя, женщинам на эту улицу вход воспрещен.

Гербертштрассе, фото 1960 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

5 апреля 1961 г.

Марлон Брандо в фильме «Дикий».

Росс Бенсон: «В конце прошлого (1960) года Астрид непроизвольно придумала «Битлз» образ для фотографий: она фотографировала их в глубоко контрастных черно-бе­лых тонах. В принципе, в этом не было особой изобретательности, как и в большинстве того, что делали «экзи». Эти фотографии они скопировали из фильма [Дикий], кото­рый десять лет назад шел в Голливуде, хотя в них чув­ствовалась мастерская интерпретация, ухватившая имидж ранних «Битлз». Возможно, «экзи» и не были оригинальны, но они внесли что-то свежее, более со­временное в тот избитый, напомаженный юношеский образ, который «Битлз» привезли с собой из танце­вальных залов Ливерпуля.

Именно эту сдержанную жесткость попытался уловить Юрген [Воллмер], фотографируя Леннона весной, когда «Битлз» вернулись в Гамбург».

Джон: «Юрген Воллмер был первым фотографом, которому удалось передать красоту души «Битлз».

Росс Бенсон: «И если слово «красота» с трудом сочетается с образом Джона Леннона, именно оно приходит на ум при взгляде на фотографию, на которой Джон, одетый в джинсы и черную кожаную куртку, прислонился плечом к кирпичной стене, засунув другую руку в карман и поставив одну ногу на носок пяткой внутрь. Уличный мальчишка, чья мечтательная и спокойная поза и такое же выражение на полном, почти женском лице, передают одновременно мужественное напряжение, смесь нежности и жестокости, которые и в самом де­ле напоминают Брандо времен фильма «Дикарь».

Юрген Воллмер: «Перед тем, как приступить к съемке, я сказал Джону: «Просто прислонись и смотри высокомерно, как ты обычно и делаешь. Я хотел, чтобы остальные трое были не в фокусе».

Чез Эйвери (beatlesource.com): «В 1997 году в своем интервью Юрген Воллмер сказал, что эти фотоснимки были сделаны им после полудня на следующий день, после известной фотосессии во время выступления «Битлз» в клубе «Топ Тен». Он подтвердил, что всего было сделано 12 фотоснимков. Все они представлены ниже. Три идущие фигуры – это Пол, Джордж и Стю. Пит решил не идти. Всего было четыре прохода».

Место фотосессии: Jäger-Passage Wohlwillstraße 22 Hamburg.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».