8 августа 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Продолжение работы над композициями “Эй, Джуд” (Hey Jude) и “Невиновен” (Not Guilty)».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «18:40-6:30. Студия 2 “И-Эм-Ай”, Эбби-Роуд. Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Кен Скотт; помощник звукоинженера: Джон Смит.

Сессия началась с создания новых мономиксов композиции “Эй, Джуд”.

Кен Скотт (звукоинженер “И-Эм-Ай”): «Я пошел в студию “Трайдент”, чтобы посмотреть, как “Битлз” исполняют “Эй, Джуд”, и был совершенно потрясен этим. Она звучала невероятно. Пару дней спустя, вернувшись на Эбби-Роуд, я пришёл задолго до группы. Ацетатные диски были уже готовы, и я решил послушать один из них. На разном оборудовании, с разными уровнями регулирования частоты звука и разными настройками песня звучала просто ужасно, совсем не так, как в студии “Трайдент”.

Потом, когда я сидел в аппаратной второй студии, вошёл Джордж Мартин.

– Джордж, ты в курсе, какую фигню вы записали в “Трайдент”? – спросил я.

– Да? Как это звучит?

– Честно говоря, звучит ужасно!

– В смысле?

– Нет никаких высоких частот, абсолютно никаких высоких частот. Как будто перед динамиком висит какая-то штора.

В этот момент вошёл Пол Маккартни, и Джордж сказал ему: “Кен считает, что ‘Эй, Джуд’ звучит ужасно”. Взгляд, брошенный Полом на меня… если бы взглядом можно было бы убить, то это была одна из таких ситуаций. Как бы то ни было, они спустились в студию, определённо обсуждая это. Один за другим пришли все остальные “Битлз” и присоединились к ним. Мне было видно, как они разговаривают, смотрят в мою сторону, затем снова обсуждают, и снова поглядывают на меня. Я подумал: “О Боже, сейчас меня вышвырнут из студии”. Наконец, они все вошли в аппаратную и сказали: “Хорошо, посмотрим, так ли все плохо, как ты говоришь. Бери плёнку, и мы послушаем”. К счастью, они со мной согласились, это действительно звучало плохо. Остаток вечера мы провели, пытаясь отрегулировать и получить более высокие частоты. Но какое-то время мне хотелось заползти под камень и умереть».

Джефф Эмерик (звукоинженер “И-Эм-Ай”): «В тот день Джордж [Мартин] увидел меня в коридоре и попросил помочь.

– Джефф, ты сейчас сильно занят? – спросил он.

– Нет, пошёл ужинать, – ответил я.

– Хорошо. Не мог бы ты зайти, и кое-что послушать?

Джордж открыл дверь аппаратной, и я увидел четырех очень недовольных Битлов, собравшихся вокруг растерянного Кена Скотта, настраивавшего элементы управления оборудованием, которое мы называли “регулятор кривой выходного уровня”. Песня, которую они слушали, называлась “Эй, Джуд”. Качество записи было плохим, без каких-либо верхних частот.

Когда воспроизведение закончилось, Джордж сказал: “У меня здесь гость, который сможет помочь”. Пол был первым, кто меня заметил; он широко улыбнулся и помахал мне рукой из задней части комнаты. “Ах, блудный сын возвращается!” – радостно воскликнул Джон. Даже Джордж Харрисон тепло пожал мне руку и тихо сказал: “Привет, Джефф. Спасибо, что заглянул – мы очень признательны”.

Парни записали и свели этот трек в студии “Трайдент” несколько дней назад, – объяснил Джордж Мартин, – и у нас возникли некоторые трудности с тем, чтобы он звучал правильно. Не мог бы ты попробовать? Кен [Скотт] поднял глаза от консоли. “Я слушал треки в ‘Трайдент’, и они звучали нормально, – сказал он мне с тревогой, – но, когда мы вернулись сюда… ну, ты можешь сам услышать, насколько это плохо”. Очевидно, что-то в студии “Трайдент” было неправильно настроено, и единственной надеждой спасти эту запись было добиться результата огромным количеством выравнивания высоких частот. Я подошел к консоли, и Кен жестом пригласил меня сесть. Джон Смит несколько раз перематывал ленту, пока я работал за пультом. В конце концов мы добились того, чтобы трек звучал довольно хорошо, хотя в нём всё ещё не было того эффекта присутствия, который характерен для большинства записей “Битлз”, сделанных на Эбби-Роуд. Я, возможно, не сделал ничего такого, чего не сделал бы сам Кен. Думаю, что всё, что им действительно было нужно, – это моё одобрение. Все четверо “Битлз” горячо поблагодарили меня, когда я уходил».

Бобби Овсински (автор публикации “Белый альбом: нерассказанная история”): «Ко времени последующих сессий “Битлз” в студии “Трайдент” было обнаружено, что отчасти проблема была связана с тем, что американские магнитофоны студии были настроены на кривые эквализации стандарта НАБ, принятого в США, тогда как “И-Эм-Ай” использовала британский стандарт Си-Си-Ай-Р. В последствии ленты студии “Трайдент” всегда копировались в “И-Эм-Ай” с правильной настройкой НАБ во время воспроизведения».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «Были созданы ещё три мономикса “Эй, Джуд”. Они имели номера 2–4, последний из которых будет выпущен как сингл.

Затем группа вернулась к композиции “Невиновен”, работу над которым они начали во время предыдущей сессии. В этот день они записали 51 дубль в дополнение к уже записанным 46. Бас-гитара Пола Маккартни записывалась на первую дорожку, барабаны Ринго Старра на вторую, электрогитара Джорджа Харрисона на третью и клавесин Джона Леннона на четвертую дорожку.

Хотя в протоколе сессии указано, что всего был записан 101 дубль, в регистрационном листе указано, что 97 дубль был последним.

Затем было сделано четыре промежуточных сведения (98–101), и дубль 99 был временно отмечен как лучший. Однако 9 августа будет сделано новое сведение (дубль 102), которое станет основой для дальнейших наложений.

В конце сессии были сделаны копии мономастеров композиций “Эй, Джуд” (Hey Jude) и “Революция” (Revolution), которые забрал Джордж Мартин».

Кен Мэнсфилд (руководитель “Эппл Корпс” в США): «Во время дебюта “Эппл” все были согласны с тем, что первый сингл “Битлз” на новом лейбле должен был стать настоящим хитом. Они раздумывали над тем, какая песня выйдет в качестве первого сингла “Эппл” – “Революция” (Revolution) или “Эй, Джуд” (Hey Jude). Было очевидно, что “Эй, Джуд” имела преимущество, но её продолжительность составляла более семи минут, а это всё ещё была эпоха менее чем трёхминутных записей, и сорок ведущих радиостанций набирали слушателей, проигрывая наибольшее количество хитов за час. Пол Маккартни был бизнесменом, он боялся, что радиостанции не будут ставить такую длинную песню. Я сказал, что отвезу её в Америку, встречусь с программными директорами радиостанций и узнаю их мнение о том, имеет ли нам смысл нарушать правила.

Я проиграл её нескольким доверенным менеджерам радиостанций, которые были единодушны в своём мнении, что “Эй, Джуд” станет хитом. Я позвонил Полу и сказал, что мы должны это сделать».

Тони Санчес (друг «Роллинг Стоунз»): «Идея создать клуб “Везувий” появилась у нас с Миком и Китом после того, как мы получили гигантский счет от “Спикизи”. Кита бесило, что клубы, понимая, что ему и Мику не до мелочных споров, стараются содрать с них побольше. Он неохотно бросил на стол десяток пятифунтовых ку­пюр и повернулся ко мне. “Слушай, парень, похоже, пришло время открывать нам свой собственный ночной клуб, чтобы у нас не вымога­ли понапрасну деньги”.

На самом деле создание собственного клуба было моей мечтой. Я прекрасно знал, что содержание ночного клуба – это довольно прибыльное занятие. Кроме того, у меня было много богатых и знаменитых друзей. В общем, я чувство­вал, что идея будет иметь грандиозный успех. За месяц я нашел себе партнёра из старых приятелей, и мы вместе подыскали подходящее место на Тоттенхэм-Корт-роуд: по­луподвальное помещение в ужасающем состоянии, с лох­мотьями обоев и оголенными проводами, свисающими с потолка. Мы решили, что отремонтируем его сами и об­ставим по собственному вкусу.

Стоунзы находились в Лос-Анджелесе, где записывали оконча­тельный вариант альбома “Банкет нищих”, однако вско­ре собирались вернуться, чтобы 26 июля 1968 года отпраздновать двадцатипятилетие Мика. Я позвонил всем нашим общим друзьям и предложил совместить день рождения с открытием “Везувия”.

К празднику всё было готово. В большие серебряные чаши был разлит пунш с мескалином. На подносах были раз­ложены пирожные с гашишем. Для тех, кто любит курить, около каждого кальяна имелись маленькие самокрутки с гашишем. Меня беспокоило только одно: по соседству располагал­ся полицейский участок на Тоттенхэм-Корт-Роуд. До него было всего триста метров, и если каким-нибудь любопыт­ным полицейским придет в голову совершить у нас обыск этой ночью, они могут упрятать за решетку почти всех бри­танских суперзвёзд.

Однако я держал свои страхи при себе и только наказал трём крепким испанским парням никого не пускать без моего разрешения. По крайней мере, думал я, успею смыть большую часть наркотиков в унитаз до того, как полиция сломает дверь.

Одним из первых прибыл Пол Гетти Второй со своей ошеломительно красивой молодой женой Талитой, одетой в исключительно прозрачное пла­тье, на котором, казалось, вообще не было швов. Они жили в Чейн-Уолк, совсем рядом с Миком, и были его старыми друзьями. Потом пришёл сам Мик. Он театрально появился в послед­нюю минуту, но зато с первой, сигнальной записью альбома “Банкет нищих”. Его выход с трепетом ждал весь мир, потому что от него практически полностью зависело музыкальное будущее группы, ибо все, кто знал музыкальный бизнес, сходились на том, что если Роллинги не запишут хороший альбом сейчас, то, скорее всего, не запишут таковой во­обще.

Затем пришли Чарли Уоттс вме­сте с Джоном Ленноном и, наконец, одним из последних появился Пол Маккартни. В это время все разговоры вертелись вокруг альбома “Банкет нищих”, который стал, несомненно, лучшим альбомом группы. Пол незаметно вручил мне пластинку и сказал: “По­смотрим, Тони, как тебе понравится наша новая запись”. Я сразу же поставил пластинку в аудиосистему, и в клубе заиграла песня “Эй, Джуд”.

Пол: «Помню, я принёс в “Везувий” ацетатную пленку. Это был один из клубов на Тоттенхэм-Корт-Роуд, закрывающихся в три утра. И поскольку был вечер, то есть самое подходящее время, уговорил диджея поставить эту песню».

Тони Санчес (друг «Роллинг Стоунз»): «Я поставил её на проигрыватель, и медленное крещендо “Эй, Джуд” бук­вально потрясло весь клуб. Затем я перевернул диск на другую сто­рону, и мы услышали голос Джона Леннона, поющего “Революцию”. Когда мы прослушали всё, я заметил, что Мик выглядит раздраженным. “Битлз” опять оказались на шаг впереди. Джаггер был явно раз­досадован тем, что его оттёрли на второй план в собственный день рождения».

Пол: «Помню, как Мик Джаггер подошел ко мне и сказал: “Это как две песни, старина. Сначала идёт сама песня, а потом – ‘на-на-на’. Круто”».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Очень скоро день рождения превратился во всеобщую наркотическую вакханалию. Пирожки с гашишем сделали своё дело, и даже обслуживающий персонал едва держался на ногах».

Тони Санчес (друг «Роллинг Стоунз»): «Вечер закончился, когда Роберт Фрэзер, который как раз только что закончил курс лечения от наркотической зависимости, вынул из кармана своего вельветового пиджака полиэтиленовый пакетик и предложил Джаггеру затянуться».

Кристофер Сэндфорд (автор книги «Мик Джаггер – просто крутой»): «Фрэзер был одним из тех, кто оказывал на Джаггера влияние».

Тони Санчес (друг «Роллинг Стоунз»): «В какой-то момент ко мне, шатаясь, подошёл Джон Леннон. Зрачки у него были расширены, глаза широко раскрыты. Он попросил меня вызвать такси, чтобы отправиться с Йоко домой. Я предупреждал всех ребят, рабо­тавших у меня, чтобы они не прикасались ни к пирожным, ни к пуншу. Однако они, видимо, были настолько возбуж­дены тем, что видят столько рок-звёзд разом, что не удержались ни от того, ни от другого. Наиболее нормальным выглядел портье, его я и попросил поймать машину для Джона. Он кивнул и растворился в ночи.

Спустя полчаса он всё ещё не вернулся, а Джон уже спрашивал, где такси. Я объяснил, что полчаса назад послал портье на поиски такси, на что Джон пробормотал: “Что ж надо быть за че­ловеком, чтобы полчаса искать такси на Тоттенхэм-Корт-роуд?”. Леннон начал нервни­чать. “Что это за портье, которым нужно полчаса, чтобы найти такси на Тоттенхем-Корт-роуд?” – бушевал он.

Я бросился ко входу и послал за такси ещё одного из ребят. Прошло двадцать минут. Его тоже не было. Тогда я поднялся наверх и послал третьего, предупредив его на­последок: “Видишь, эти два идиота словно сквозь землю прова­лились, и Джон нервничает. Ради бога, найди такси за пять минут и возвращайся. Это не так уж и сложно”. Но он, конечно, не вернулся. Джон и Йоко начали сер­диться. “Что значит пропали? – возмущался Джон. – Что это за клуб такой, где пропадают официанты?” Меня начала охватывать паника. Уж не забирали ли их всех в Скотланд-Ярд, как только они выходили из дверей клуба?

Позже я выяснил, что на улице их просто хорошо “накрыло”. Виной тому был свежий воздух, смешанный с мескалином и гашишем из пирожных, которые они съели. Один из них выпал из пространства и времени на двенад­цать часов, а придя в себя, обнаружил, что лежит посреди клумбы с розами в парке Сент-Джеймс.

Подошёл Мик и спросил, почему Джон раскричался. Когда же он услышал сагу об исчезающих официантах, то расхохотался и протянул мне ключи от своей машины, роскошного тёмно-синего “Астон Мартин Д-86” с тонированны­ми стеклами. Я попросил двоюродного брата, который за­шел повидать меня, отвезти Джона с Йоко домой.

Заядлый поклонник их творчества, он с радостью ухватился за эту возможность. Джон и Йоко сели сзади, а он залез на сиде­нье водителя. Но тут начались проблемы. Машина, развивавшая до 200 километров в час, была сделана по последнему слову техники, но разобраться в ней было довольно сложно. Брат никак не мог найти, ни куда вставлять ключи зажигания, ни где хотя бы включается свет внутри салона. И, что было ещё хуже, машина была припаркована на желтой линии, что по закону запрещено.

Внезапно в окно постучал дюжий полицейский. Джон к тому времени вынюхал довольно много кокаина и, решив, что их сейчас начнут обыскивать, осторожно сбросил ма­ленький пузырек с кокаином на пол. Под кайфом были все трое, так что они просто замерли в панике, с ужасом взирая на полицейского. Полицейский любезно улыбнулся.

– Добрый вечер, сэр, добрый вечер, мадам. В чём про­блема, молодой человек?

Брат рассказал, что не может завести машину, ибо взял её у друга, но никогда не водил таких раньше. Полицейский сел за руль, завел машину, вышел и пожелал им всем при­ятно добраться домой, Джон вздохнул с облегчением и принялся искать на полу кокаин, однако никак не мог его найти. Он встревожился.

– Это машина Мика Джаггера, и полицейские могут обыскать её в любой момент, – сказал он. – Я не могу оста­вить здесь кокаин. Это было бы нечестно.

Пока Джон обшаривал пол в поисках заветного порош­ка, мой брат экспериментировал с управлением машиной. В какой-то момент он резко нажал на педаль газа, и маши­на, взревев, ринулась вперед. Всех тряхнуло, а Джон поте­рял равновесие и свалился с сиденья. В этот момент они проезжали мимо станции метро “Уоррен-Стрит”.

– Остановись! – крикнул Джон. – Мы выйдем. Попро­буем добраться домой так. А ты найди кокаин и спрячь.

Спустя несколько минут брат вернулся в клуб, и я рас­спросил его, докуда он подвез Джона. Когда он ответил, что только до “Уоррен-стрит”, я был в недоумении.

– Ты имеешь в виду, что он заставил меня послать трёх людей на поиски такси, а потом взял автомобиль Джаггера, и всё это ради того, чтобы проехать каких-то четыреста мет­ров?

– Нет, нет, – сказал брат, – он хотел ехать дальше, но испугался, увидев, как я вожу.

Моего брата действительно сложно было назвать надеж­ным водителем. Когда я рассказал эту историю присутствующим, все хохотали до слёз.

К часу ночи исчез уже весь обслуживающий персо­нал. Пропал бармен. У дверей тоже никого не осталось. Исчезла куда-то и девушка-гардеробщица. Когда Пол Маккартни с Линдой пожелали мне спокойной ночи, я, извинившись, объяснил, что им придется самим искать свою одежду. (прим. – возможно, что Тони Санчес ошибается на счёт Линды).

– Ничего, Тони, – махнул рукой он. – Не беспокойся. Это был потрясающий вечер.

Однако, когда Пол вошёл в тёмную гардеробную, то споткнулся о кого-то, лежащего на полу. Первой его мыс­лью было, что парочка гостей без комплексов ре­шила заняться любовью на толстом мягком ковре, усти­лавшем пол. Однако, присмотревшись внимательнее, он понял, что там, в полумгле, только одно тело, а не два. И этот человек лежал не шевелясь, что выглядело доволь­но зловеще.

– Тони, иди сюда скорей, – взволнованно позвал Пол. – Кажется, у тебя могут быть проблемы.

Я вошел в гардеробную, отделанную чёрным пластиком, и, нащупав выключатель, включил свет. На полу, на спине, подложив под голову вместо подушки чьё-то пальто из волчьих шкур стоимостью порядка тысячи фунтов, лежала моя светловолосая девушка-гардеробщица. Безмятежная улыб­ка блуждала по её губам.

– Ещё одна жертва пирожных с гашишем, – расхохо­тался Пол.

Когда я дополз до кровати в своей квартире в Мэйда-Вэйл, пространство уже плыло у меня перед глазами, слов­но я смотрел на всё с катера, качающегося на бурных вол­нах. “Начало хорошее, – думал я с удовлетворением. – Наконец-то я стану действительно богатым и по-настояще­му свободным и независимым”».

Из интервью журналу “Пипл” (1980 г.):

Ковальский: “Роллинг Стоунз” для вас представляли серьёзную конкуренцию, или были вторичны и плелись в хвосте?

Джон: Нам надо было побить Элвиса, а что касается Стоунзов, то как группу мы их никогда не воспринимали. Был Мик Джаггер, и некоторую опасность он представлял. Но, опять же, я заявляю, что не ему было ругать “Битлз”. Собственно, размолвка с ним и получилась из-за этого. Мы с Полом после его заявления сочинили и отправили послание; не очень обидное, но всё же… Оно было такое: “Мик, хрюшка ты неумытая, сучок еловый, мы видим тебя насквозь! Неужели в твою головёнку пришла мысль посягнуть на наши ‘бриллианты’?! Берегись, Мик, хороший расклад по малому квадрату есть только на “творческом кладбище”, и тогда уже никто, старина, не вспомнит о тебе…”

Ковальский: Ха, ха, отличная телега! Я что-то слышал об этом.

Джон: Мы просто решили нигде не говорить об этом, но, видимо, Джаггер обиделся, и нам было бы вдвойне неприятно напоминать себе о собственном скотстве. Я говорю, мы тогда были большие свиньи. А теперь представь, как мы могли пинать друг друга! Правда, ведь не скажешь, что такие милые ребята, как Пол и Джон, могут сказать тебе нечто такое, что выведет тебя из равновесия на несколько месяцев?

Ковальский: Коварные интриганы!

Джон: Ещё какие!

Ковальский: А что ты можешь добавить к общему содержанию “Стоунз”?

Джон: Ну, ты уже сказал, что они были вторичны по отношению к нам. Любой наш хит, который выходил двумя месяцами раньше, чем у них, являл собой и соль их шлягеров. Не хочу сказать, что они были плагиаторами, просто дух песен они брали наш. Вот так. Про “Стоунз” можно ещё сказать, что им не хватало той интеллигентности, что ли. Она у нас была несмотря на то, что мы были провинциалы. Мы могли обольщать как девочек, так и бабушек. Всякий раз наше появление на сцене или на телевидении вызывало улыбку умиления.

Ковальский: Может, это происходило потому, что “Стоунз” нарочито объявили себя альтернативой “Битлз”?

Джон: На всякое “Битлз” есть свое “Стоунз”. Дело в другом. Полагаю, что они просто прикрывали пустые места. Иногда бывают такие периоды, когда хочется уйти в оппозицию. Чем, на мой взгляд, страдает сейчас антивоенное движение и молодёжное, потому что бо́льшая часть людей, составляющих их, просто ушли в оппозицию из-за невозможности что-то сказать новое, или реализоваться в этой жизни. Не каждый из них со значком – пацифист. Не каждый, кто слушает Леннона или Дилана – демократ. Мне всегда были противны ложь и лицемерие, в особенности лицемерие внутреннее. Однажды настал момент, когда я понял, что длинные волосы меня раздражают. “Они просто бесят меня и делают уродом!” – пронзила меня мысль. И я засмеялся, потому что представил себя со стороны, как в зеркало посмотрел на улице. Я хочу сказать, что то, что я делаю теперь – не противоречит моим внутренним желаниям. Это важно для любого человека. Большинство вещей в нашей жизни – стереотипы, рефлексы, матрицы. В Америке демократия, отчасти – рефлекс. В Англии добропорядочность – стереотип.

7 августа 1968 г.

Джейн и её спутник Роберт Кидд (24-летний шотландский режиссер пьесы Джейн «Лето») на премьере «Выпускника» в лондонском театре «Павильон» в Лондоне, 7 августа 1968 года.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Продолжение работы над композицией “Эй, Джуд” (Hey Jude), начало записи “Невиновен” (Not Guilty)».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «15:00-5:30. Студия 2 “И-Эм-Ай”, Эбби-Роуд. Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Кен Скотт; помощник звукоинженера: Джон Смит.

В этот день состоялось две сессии. Во время первой сессии, которая состоялась с 15:00 до 19:45, была сделана единственная копия чернового мономикса “Эй, Джуд” предыдущего дня.

Вторая сессия состоялась с 20:45 до 5:30 утра, во время которой группа начала запись новой песни Джорджа Харрисона “Невиновен”».

Джордж: «Хотя Леннон и Маккартни изрядно потрепали мне нервы во время записи аль­бома, я заявил им в этой песне о своей невиновности в том, что перешел им дорогу в плане карьеры и сбил их с пути, заманив в Ришикеш к Махариши. Я по­старался, и вещь получилась достаточно сильной».

Not guilty,  Невиновен,

For getting in your way,  За то, что встал у вас на пути,

While you’re trying to steal the day.  Пока вы пытаетесь украсть этот день.

Not guilty,  Невиновен,

And I’m not here for the rest,  И я здесь не ради остального,

I’m not trying to steal your vest.  Я не пытаюсь украсть вашу одежду.

I am not trying to be smart,  Я не пытаюсь быть умным,

I only want what I can get.  Я хочу только то, что могу получить.

I’m really sorry for your ageing head.  Мне очень жаль вашу стареющую голову.

But like you heard me said:  Но, как вы слышали, я сказал:

Not guilty.  Невиновен.

No use handing me a writ,  Бесполезно вручать мне приказ,

While I’m trying to do my bit.  Пока я пытаюсь внести свой вклад.

I don’t expect to take your heart.  Я не рассчитываю завоевать ваше сердце.

I only want what I can get.  Я хочу только то, что могу получить.

I’m really sorry that you’re underfed.  Мне очень жаль, что вы недоедаете.

But like you heard me said:  Но, как вы слышали, я сказал:

Not guilty.  Невиновен.

Not guilty,  Невиновен,

For looking like a freak,  За то, что выгляжу как чудак,

Making friends with every Sikh.  Дружа с каждым сикхом.

Not guilty,  Невиновен,

For leading you astray,  За то, что сбил вас с пути,

On the road to Mandalay.  По дороге в Мандалай.

I won’t upset the apple cart.  Я не буду опрокидывать тележку с яблоками.

I only want what I can get.  Я хочу только то, что могу получить.

I’m really sorry that you’ve been misled.  Мне очень жаль, что вас ввели в заблуждение.

But like you heard me said:  Но, как вы слышали, я сказал:

Not guilty.  Невиновен.

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «В этот день группа записала дубли с 1 по 46. Джордж Харрисон играл на электрогитаре, Джон Леннон на электропианино, Пол Маккартни на бас-гитаре и Ринго Старр на барабанах».

Мэл Эванс: «На этой записи Джордж впервые использовал “Люси” – это фантастическую красную гитару “Гибсон”, которую Эрик Клэптон подарил Джорджу в начале августа».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «Первые 18 дублей были только вступительными, и только 26, 30, 32, 36 и 41 дубли были завершены.

Группа продолжит работу над композицией “Невиновен” в течение следующих трёх сессий».

Бэрри Майлз (автор книги «Через много лет»): «Сессия закончилась рано утром 8 августа. Покидая студию, Пол Маккартни и его американская подруга Фрэнси Шварц решили пойти к бутику “Эппл”, который был уже закрыт и написали “Эй, Джуд” и “Революция” на стеклах витрины магазина».

Джордж: «Магазин “Эппл” опустел, и мы решили нарисовать в его витрине рекламу нового сингла».

Пол: «Я зашёл в магазин “Эппл” как раз перед выходом “Эй, Джуд”. Стёкла витрины были покрыты слоем побелки, и я подумал: “Отличная возможность. Бейкер-стрит, миллионы автобусов проезжают мимо…”. Итак, прежде чем кто-либо понял, что к чему, я нацарапал на побелке “Эй, Джуд”».

Фрэнси Шварц: «Однажды вечером Пол внезапно решил пойти в “Эппл” и раскрасить белые витрины. Никто не видел, как мы уходили, но к тому времени, когда мы нарисовали названия “Революция” и “Эй, Джуд” снаружи каждой из витрин, собралось несколько репортёров, пожелавших узнать, кто я такая и правдивы ли слухи. На следующее утро “Дейли Скетч” опубликовала две полуколонки под заголовком “Пол и Фрэнси раскрашивают город в белый цвет”. Остроумно. Когда я вернулась домой в Ньюарк, мой телефон не умолкал, и репортёры хотели узнать что-нибудь о Поле, “Битлз”, “Эппл”. Я отключила бы телефон, но это был не мой телефон. После недели ответов, что мне нечего сказать, я каждый раз просто вешала трубку».

Джордж: «На следующий день оказалось, что витрина магазина разбита. Наверное, кто-то перепутал “Джуд” (Jude) со словом “Джуден” (Juden), как во время нацистской кампании до войны».

Пол: «Потом мне позвонил один парень, мистер Леон, у которого рядом был магазин деликатесов. Он был евреем, и он пришёл в ярость: “ Что вы делаете? Как вы смеете? И так далее. Я пришлю одного из своих сыновей, чтобы он тебя избил”. Я спросил: “Подожди, подожди – о чём ты?” и он ответил: “Ты написал ‘Джуд’ в витрине магазина”. Я понятия не имел, что это означает “еврей”, но, если вы посмотрите кадры нацистской Германии, “Джуден Раус” было написано на побеленных окнах со звездой Давида. во времена Гитлера, на нацистском языке, “Джуден Раус” означало “Евреи вон!”. Клянусь, мне это даже в голову не приходило. Я сказал: “Мне очень жаль, и всё такое… Некоторые из моих лучших друзей евреи. Это просто песня, которую мы выпустили. Если вы её послушаете, то поймёте, что она ни с чем таким не связана – это просто совпадение”. В конце концов он почти успокоился».

Алистер Тейлор (генеральный директор “Эппл”): «Наш магазин стоял пустой, и однажды, когда я был в своём офисе, вошёл Пол и сказал: “У меня есть идея. У нас на Бейкер-стрит есть две витрины, так почему бы нам не закрасить их и не написать ‘Эй, Джуд’ на витрине, выходящую на Бейкер-стрит, и ‘Революция’ по Паддингтон-стрит. Ну, организуешь?”

– Да, конечно. Когда нужно cделать?

– Сегодня вечером.

– Хорошо.

Но банку с белилами не так-то просто достать, когда ты живешь в самом центре Лондона, но мне удалось раздобыть банку темперы и несколько кистей. Пол сказал: “Мы сделаем это”. Итак, я прошёл с ними в офис и дал им краску и кисти.

Позже тем же вечером я был дома, когда около восьми часов раздался звонок в дверь. Пришёл Пол в длинном пальто, забрызганном белой краской. Он сказал: “Давай, тебе нужно спуститься. У нас там такое веселье. У меня возникла другая идея. Мы покрасим витрины в белый цвет, а затем выскоблим буквы”.

Итак, я спустился вниз в футболке и джинсах, прихватив бутылку виски и шесть банок колы. Мы сделали это и закончили около полуночи, хихикая, как школьники.

Мы попрощались, а на следующий день рано утром мне позвонили из полиции и сказали, что витрина магазина на Бейкер-стрит была разбита и они задержали какого-то парня. Он был евреем, возвращался домой и остановился на светофоре возле магазина. В машине, на пассажирском сиденье, у него была бутылка с сифоном из-под газировки. При свете огней он взглянул налево и увидел там надпись “Эй, Джуд”. Он сразу же вспомнил нацистский режим времен Второй мировой войны, когда они размещали вывески на принадлежащих евреям магазинах в Берлине. Всё это ему вспомнилось, он выскочил из машины и швырнул сифон в витрину. Мы с Полом даже не задумывались об этом. Естественно, мы не стали выдвигать ему обвинения».

Фото 11 августа 1968 г.

6 августа 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Продолжение работы над композицией “Эй, Джуд” (Hey Jude)».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «17:30-19:30. Студия “Трайдент”, Сент-Энниз-Коурт, Сохо. Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Барри Шеффилд.

В этот день было сделано первое моносведение. Это был черновой мономикс, сделанный на основе третьего стереомикса с сессии от 2 августа, а не с оригинальной восьмидорожечной ленты».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «Это моносведение было сделано самым необычным для того времени способом: объединением двух каналов стереомикса, сделанного с предыдущей сессии, вместо использования исходной восьмидорожечной ленты».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «Затем были подготовлены ацетатные диски, по-видимому, чтобы посмотреть, можно ли разместить такую длинную песню на 7-дюймовом виниловом сингле.

Еще три мономикса будут подготовлены 8 августа 1968 года, последний из которых был использован для выпуска сингла».

Пэт Кинзер (президент клуба поклонников Джорджа Харрисона в США): «На следующий день мы надели свои самые лучшие из взятых в поездку наряды, и примерно в час дня направились к дому Джорджа. В этот раз, когда мы позвонили в дверь, Маргарет сказала: “Пэт. Джордж будет через несколько минут. Он одевается”.

Минут через десять вышел Джордж, в розовой рубашке, свободных брюках в оранжевую и зеленую полоску, и золотистые туфли с большими медными пряжками. Мы стояли, смотрели друг на друга и ничего не говорили. Наконец Джордж, очевидно привыкший иметь дело с перевозбужденными поклонниками, сломал лед, сказав: “Ну, эээ, привет!”. Мы поздоровались, но продолжали стоять. В конце концов Джордж произнес: “Вы хотите, чтобы я позировал для фотоснимков, или ещё что-то?”. Мы подумали, что это замечательная идея, так как мы не предложили сами сфотографироваться, и мы начали снимать.

После этого мы разговорились и начали шутить, как будто были знакомы друг с другом уже много лет. Пэт сфотографировала меня с Джорджем, но, когда она снимала, я засмеялась и сказала: “Эй, это не честно, у меня был открыт рот”, и Джордж шепнул мне: “Ну, она может сделать другой снимок, разве нет?”.

Я спросила у Джорджа, он всё ещё восприимчив к фотовспышкам, и он, сощурившись, поглядел на меня и ответил: “Нет, на самом деле, нет. У вас есть что-нибудь, чтобы вы хотели, чтобы я подписал?”, – спросил он. Было здорово, что он напомнил нам о таких мелочах, потому что мы все, кажется, находились в состоянии шока. После этого мы забросали его предметами для автографов. В это время появилась Маргарет и сказала Джорджу, что его спрашивают по телефону. Он извинился, и на пару минут оставил нас, потом вернулся, и продолжил подписывать нам автографы.

“Держу пари, что вы сожалеете о том, что напомнили об этом”, – сказала Сэнди и он ответил: “Нет, не сожалею! Это меньшее из того, что я могу сделать, так как вы преодолели всё это расстояние, только чтобы увидеть меня. Я подпишу всё, что у вас есть!”.

Сопротивляясь искушению подставить ему на подпись одежду на наших спинах, мы продолжали подсовывать ему всевозможные клочки бумаги, фотографии, открытки, – всё, кроме туалетной бумаги. Все выстроились в дисциплинированную очередь к нему, за исключением меня. Я бегала вокруг, снимая всё, что попадалось в поле моего зрения. Потом я разыграла эти фотографии в моем информационном бюллетене клуба поклонников, подписав их как: “Джордж с авторучкой”, “Джордж почесывает голову” и тому подобное.

Когда он закончил расписываться остальным, настала моя очередь. Сначала я дала ему открытку с видом Эшера, чтобы он подписал её для Бетти Энн. “Ты хочешь, чтобы я подписал это?”, – засмеялся он. Потом я дала ему пять экземпляров разрешения на право использования клубом поклонников. Он сперва его прочитал, а потом спросил, имеет ли этот клуб какое-либо отношение к официальному клубу поклонников “Битлз” в Нью-Йорке. Когда я ответила, что нет, и что это независимый клуб, который полностью организовала я, он сказал, что, если бы я присоединилась к “Битлз США”, мне не пришлось бы всё это делать одной. “Но, Джордж, я ХОЧУ делать это сама, потому что мне это очень нравится!”. Он улыбнулся, и произнёс: “Хорошо, тебе решать. Тогда я их подпишу. Просто хотел быть уверен, что ты не подашь на меня в суд!”. “Подать на вас в суд?”, – спросила я. Потом он спросил, почему нужно подписать пять экземпляров, поэтому я объяснила, для кого предназначен каждый из них. Когда он закончил, я отдала ему один из экземпляров разрешения.

Также я передала ему несколько писем, магнитные ленты и подарки от членов клуба. Он отнёс их в дом вместе с экземпляром разрешения клуба, после чего я протянула ему две книжки для автографов. Он спросил, кому они предназначаются, и я ответила, что это будут призы. Он предложил просто вписать в них свое имя. Потом я дала ему подписать около дюжины фотографий (тоже для призов), и он смеялся над фотографиями, когда их подписывал.

Закончив с автографами, мы просто разговаривали и разговаривали. Он спросил, где мы остановились, и когда я начала произносить “Колледж…”, он закончил за меня: “Колледжвилл, верно?”. Он знал название гостиницы, где мы остановились, и спросил, нравится ли нам там. Он помнил всё, о чём я написала ему в том заказном письме, и даже то, о чём я в письме не упоминала. У меня есть обоснованное подозрение, что его мама рассказала ему многое обо мне.

Он принес свою кошку, Джосстик, так что мы смогли поиграть с ней – Сэнди принесла с собой для кошки игрушечную мышь. Я не могла поверить, что вдруг стала такой расслабленной, находясь рядом с Великим Джорджем Харрисоном, и играла с его кошкой. Он был очень дружелюбен по отношению к нам – рассказал, что Джон с Ринго сегодня делали, рассказал, что Патти дома завивает свои волосы, и даже позволил нам обойти дом и зачерпнуть немного воды из его бассейна. Я хранила свою бутылку с водой в холодильнике где-то до 1990-х годов, пока в ней не высохла последняя капля.

Наконец, он сказал, что ему нужно идти в дом, чтобы пообедать, потому что через полчаса ему нужно будет уехать, и он пожелал нам хорошей дороги и прекрасной погоды».

Джордж подписывает ежемесячный журнал “Битлз” номер 59 (июнь 1968). В этом выпуске на развороте помещена цветная фотография Джорджа, и то, как держит журнал Джордж, позволяет предположить, что именно эту фотографию он подписывает для Пэт Кинзер.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джон, Патти Харрисон и редактор отдела моды Сюзи Менкес посетили показ мод в клубе “Революция”».

5 августа 1968 г.

Пэт Кинзер (президент клуба поклонников Джорджа Харрисона в США): «5 августа 1968 года мы отправились в гости к Джорджу».

Пэт Симмон (поклонница): «В течении полугода Кинзер бурчала, что было бы здорово съездить в Англию, а я отвечала в ответ: “Да, конечно, было бы неплохо”. В конце концов мы решили воплотить свою мечту.

В начале августа мы остановились в отеле в Эшере. По вполне очевидным причинам Пэт, Сэнди и я решили побродить в окрестностях Эшера, в то время как Джой и Нэнси тоже по очевидной причине отправились в Уэйбридж.

Мы нашли подъездную дорогу к дому Джорджа и спросили девочку на велосипеде, знает ли она, где живет “сами-знаете-кто”, и она проводила нас к воротам, за которыми было поле для гольфа, и где-то за ним длинная дорога, что вела к дому Джорджа.

Прогулка, казалась, длилась вечно, и когда мы подумали, что уже никогда не найдем это место, мы вышли к концу дороги, где была та самая знаменитая высокая стена, окружавшая его дом».

Пэт Кинзер: «На парковке стояли автомобили Патти и Джорджа. Мы очень нервничали».

Пэт Симмон: «Потом мы остановились перед его домом, пытаясь собрать мужество, чтобы позвонить в дверь. Мне кажется, это была Синди, которая сделала это».

Пэт Кинзер: «Мы позвонили в дверь».

Пэт Симмон: «Когда дверь начала медленно открываться, меня объяло сильное волнение, но это была Маргарет, которая, как мы знали из журнала для поклонников, была их домработницей».

Пэт Кинзер: «Приятная рыжеволосая женщина».

Пэт Симмон: «Пэт [Кинзер] уже много лет возглавляет клуб поклонников Джорджа. Она начала переписываться с его матерью, Луизой, ещё в 1964 году, и со временем стала хорошей знакомой для всей семьи. Джордж знал о её клубе, потому что его мать постоянно о нём рассказывала. За несколько недель до того, как мы поехали в Англию, Пэт послала ему заказное письмо, в котором предупредила, что приедет такого-то числа, и с ней будет ещё четыре человека. Маргарет сказала, что помнит, как расписалась за письмо, и что Джордж знает, что мы приезжаем, но его пока нет дома, он в Лондоне».

Пэт Кинзер: «Мы поговорили с ней около пятнадцати минут, и она сказала нам, что Джорджа нет дома, а Патти и её друзья ещё спят. Я рассказала ей о клубе поклонников, и она ответила, что родители Джорджа, возможно, приедут на выходные. Она также показала нам двух кошек Джорджа. Маргарет предложила вернуться примерно к двум пятнадцати, потому что она ожидает Джорджа к этому времени, а если его не будет, то мы сможем поговорить с Патти».

Пэт Симмон: «Она была очень любезной».

Пэт Кинзер: «Пообедав в городе, мы вернулись к Джорджу».

Пэт Симмон: «Возвращаясь к дому Джорджа, я, Пэт и Сэнди снова побрели по Клэрмонтовской дороге. Вдруг мы увидели огромное облако пыли, и его причиной был тёмно-зелёный “Мини”».

Пэт Кинзер: «Когда в два ноль пять мы свернули на Клэрмонт-Драйв, то увидели зеленый “Мини-Купер”, за рулём которого сидел длинноволосый человек, направлявшийся в нашу сторону».

Пэт Симмон: «Сэнди воскликнула: “Это же Джордж, в том автомобиле!”. Пэт выглядела скептически. Я возразила: “Нет, не может быть!”. Автомобиль подъехал ближе, Пэт побледнела, и произнесла: “Это Джордж!”. Я всё ещё не могла в это поверить: “Нет, этого не может быть”».

Пэт Кинзер: «Когда он приблизился, мы поняли, что это был Джордж! Мы стояли на дороге, замерев, глядя на автомобиль открыв рты. А затем произошло нечто неожиданное, потому что автомобиль Джорджа остановился, и сдал назад к тому месту, где мы стояли».

Пэт Симмон: «Машина пролетев мимо нас визгнула тормозами, сдала назад, и дверь распахнулась. О, боже, это был Джордж. Ощущения… как их можно описать? Задолго до того, когда вы наяву встречаетесь с ним, вы читаете в журналах и прочих материалах, как глупо вели себя какие-нибудь девочки, и вы точно знаете, что если бы это случилось с вами, то уж вы бы никогда не вели себя подобным образом. Так вот, нашей первой реакцией было: “Неужели… это он!”. Казалось, что ему было тесно находиться в таком маленьком “Мини”, и он не мог в нём сидеть прямо. Он посмотрел на нас и сказал: “Одна из вас…”, – и указав на Пэт, которая в этот момент побледнела, – произнёс: “Ты Пэт, не так ли?”.

Пэт Кинзер: «Он указал пальцем на нас и произнес: “Эй, не одна ли из вас… эээ…”, и затем он указал на меня и сказал: “Ты!”. Каким-то образом мне удалось обрести дар речи, и я проговорила: “Да, у меня клуб ваших поклонников”. Тогда Джордж произнёс: “Да, верно, ты Пэт, не так ли?”. Мне удалось промямлить: “Да”. Как он узнал, когда я была с двумя подругами?

Он протянул руку, мы обменялись рукопожатием, и он сказал: “Ну, рад с тобой познакомиться”. Он смотрел прямо на меня, и его глаза просто пронзали насквозь. Мне не хотелось отпускать его руку, но, в конце концов, я это сделала».

Пэт Симмон: «Он пожал ей руку. В то время Сэнди воскликнула: “Ты помнишь меня, Джордж? Я на днях рассыпала свои таблетки от ревматизма по всей подъездной дорожке Пола!” Дело в том, что она, Нэнси и Джой несколько дней ждали Пола. К несчастью, у Сэнди был ревматоидный артрит, и ей нужно было принять от него таблетки. Когда из дома вышел Джордж и сел в такси, таблетки высыпались из её сумочки и рассыпались на дорогу. Джордж посмотрел на Сэнди, как будто хотел сказать: “Да, хороший ребенок, неважно, что ты говоришь…”. Он сказал, что поговорит с нами, но сейчас ему нужно вернуться в Лондон».

Пэт Кинзер: «”Я сейчас спешу, но, как долго вы будете в Эшере? – спросил он. – Когда вы сможете приехать и пообщаться со мной?”».

Пэт Симмон: «Потом он спросил, будем ли мы в Эшере на несколько дней. Мы ответили утвердительно, и он сказал, что мы можем вернуться на следующий день около часа дня, если захотим».

Пэт Кинзер: «Он был так вежлив по отношению к нам – выяснил, когда это будет удобно для нас! (Как будто у нас были ещё какие-нибудь дела, кроме визита к нему!). В любое время, когда вам будет удобно, – пролепетала я. “Хорошо, как насчёт завтра в час дня?”, – предложил он. “Конечно, прекрасно, мы будем здесь!”, – с энтузиазмом ответили мы. Я спросила, можно ли его сфотографировать, но он ответил: “Я сейчас немного спешу, но завтра, когда вы приедете, мы пообщаемся и вы сможете сделать все фотоснимки, какие захотите”. Он сказал, что ему нужно ехать, я закрыла дверь его автомобиля, он помахал рукой и уехал».

Пэт Симмон: «Пока мы кивали головами как роботы, поглощающие компьютерные программы, что делать дальше, он уменьшился (в буквальном смысле), снова уехав».

Пэт Кинзер: «Когда он уехал, я расплакалась. Я не могла поверить, что всё это, наконец, произошло – я встретилась с Джорджем Харрисоном».

4 августа 1968 г.

17 июля 1968 года состоялась мировая премьера мультфильма “Жёлтая подводная лодка”. В этот день в кинотеатрах Великобритании начался его показ. В США премьера состоится 13 ноября 1968 года.

Тони Брэмуэлл (глава «Эппл Филмс»): «На следующий день я зашел к Джону, как он и просил. Джон вручил мне плёнку, сказав: “Можешь её проявить? Только пожалуйста сделай так, чтобы об этом никто не знал”.

Я отнёс пленку в лабораторию “Скайлэбс” – там были надежные ребята, я знал, что на них можно положиться. А вечером того же дня мне позвонил парень, который занимался проявкой, и сказал: “Тони, я должен тебя предупредить, что эти снимки довольно-таки откровенные”. Один из них потом появился на обложке альбома “Два девственника”».

Нил Аспинал (управляющий директор «Эппл Корпс Лимитед»): «Джон отдал Джереми (прим. – Джереми Бэнкс – исполнительный директор “Эппл Рекордз”) пленку и попросил: “Пожалуйста, прояви её”. А когда Джереми увидел голые тела, то заявил: “Это сносит крышу”. У него многое, почти всё сносило крышу, но на этот раз он был абсолютно прав. Он не мог поверить своим глазам».

Джон: «Когда мы получили фотографии, признаюсь, что был немного шокирован. Я подумал: “Привет, мы идём”. Представил себе, что если я был слегка шокирован, то, что подумают другие?».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Когда фотографии прислали в “Эппл” впервые, я подумал, что это шутка. Снимки были настолько скандальными, что я запер их в стол и никому не показывал».

Дерек Тейлор (пресс-агент «Эппл»): «Однажды утром в “Эппл” (скучать там было некогда, и это был как раз один из таких моментов) Джереми Бэнкс (прим. – исполнительный директор “Эппл Рекордз”), который работал со мной, сказал: “У тебя в столе лежит кое-что – ошеломляющая штука”. Я открыл стол и у видел фотографию голых Джона и Йоко».

Тони Брэмуэлл (глава «Эппл Филмс»): «Во всех источниках о “Битлз” говорится, что “И-Эм-Ай” отказалась выпустить каталожный номер “Эппл 1”. Известно, что первым релизом “Эппл” был сингл “Эй, Джуд” (Hey Jude) без каталожного номера, а композиция “То были дни” (Those Were The Days) в исполнении Мэри Хопкин была “Эппл 2”. Правда гораздо интереснее. “Харрисонз” была компанией, которая печатала этикетки “И-Эм-Ай”. У них были бесконечные проблемы с определением точного цвета логотипа “Эппл”. Один из типографов, английский мастер, который гордился своей работой, нашёл решение. Он показал нам превосходную новую печатную машину, которая на самом деле была предшественницей лазерного принтера, и использовалась для качественной печати. Повозившись некоторое время, он нашел несколько почти идеальных заготовок, на которых не было никакой информации на этикетке. “Выглядит прекрасно, великолепно, просто идеально”, – сказал Пол и раздал этикетки. “Ну, хорошо”, – сказал печатник. – “Где ваша первая пластинка?” Битлы посмотрели друг на друга и шутливо попикировались между собой, потому что у них не было к этому случаю подходящей пластинки. Однако так получилось, что 4 августа жене Ринго Морин исполнилось двадцать два года, и Рону Кассу (главе “Эппл Рекордз”) пришла идея сделать для неё что-то действительно особенное. Он позвонил своему другу Сэмми Кану в Голливуд и попросил переписать текст песни “Леди-бродяга” (The Lady Is A Tramp), чтобы он имел отношение к Ринго и Морин (“Морин-чемпион” (Maureen Is A Champ)). Никто не думал, что Сэмми это сделает, но он это сделал. Затем он поразил нас, позвонив Фрэнку Синатре и попросив его записать эту песню. Они отправились в студию “Кэпитол”, располагавшейся в Капитолийской башне в Голливуде. Кассету с записью отправили самолетом Рону Кассу для мастеринга. Тем временем на принтере появилась единственная этикетка с надписью: “Леди-бродяга”, записанная Фрэнком Синатрой, “Эппл 1”. Он отвез мастер на фабрику “И-Эм-Ай” для проверки, и “Эппл 1” был отпечатан с одной песней на обеих сторонах. Ринго подарил Морин единственный в мире экземпляр, после чего Рон приказал уничтожить мастер. Лента была разрезана и уничтожена».

3 августа 1968 г.

Предположительно в этот день Джон и Йоко фотографируются в обнаженном виде. В руках у Джона и Йоко газета от 1 августа 1968 года.  Согласно Тони Брэмуэллу они сфотографировались в субботу (то есть, возможно, 3 августа).

Джон: «Я хотел выпустить альбом с Йоко ещё до того, как мы стали любовниками. У Пола была Мэри Хопкин. У Джорджа был Джеки Ломакс. Так что, я хотел сделать что-то с Йоко. В Индии я размышлял по поводу этого альбома, и меня внезапно поразила мысль. Я написал Йоко, что хочу поместить её на обложку в обнаженном виде. Я не мог придумать другого способа представить её. Это не было сенсационной идеей или чем-то в этом роде. Она была немного удивлена, но не так сильно, как Джордж с Полом. Пол прочитал мне по этому поводу длинную лекцию, и спросил: “В этом есть, на самом деле, необходимость?”. Мне потребовались пять месяцев, чтобы убедить их в этом. Было совершенно естественно, что я тоже сфотографировался.

Йоко заставила меня стать авангардистом и снять с себя одежду, а я в то время хотел быть всего лишь Томом Джонсом. Снимок для обложки мы сделали сами, и альбом назвали “Два девственника”. Это была некая декларация и как бы моё пробуждение. Это я обнаженный с любимой женщиной. Мы чувствовали себя двумя девственниками, потому что были влюблены, только что встретились и пытались что-то сделать. И мы решили всё выставить напоказ. Люди всегда пристально следят за такими, как я, пытаясь что-нибудь выведать: чем они занимаются? Ходят ли они в туалет? Едят ли? И мы просто сказали всем: “Вот, смотрите на нас”».

Из интервью Йоко Оно журналу “Кью”, 2001 год:

Журнал “Кью”: Я понимаю, что обложка альбома “Два девственника” – это предмет искусства и всё такое, но у тебя никогда не возникала мысль: “Боже, все ведь увидят мою грудь”?

Йоко: Ну вот, опять… Видишь ли, я всегда была человеком искусства, жила в башне из слоновой кости мира искусства и не думала, что в окружающем мире это будет выглядеть по-иному. Этой обложкой мы хотели показать, что мы таковы, каковы есть; я была в момент съёмки на третьем месяце беременности.

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Эти фотографии были сделаны в спальне на Монтегю-Сквер фотоаппаратом с дистанционным управлением».

Тони Брэмуэлл (глава «Эппл Филмс»): «Однажды субботним утром мне позвонил Джон и попросил заглянуть к нему на Монтегю-Сквер. Когда я приехал, он спросил, не мог бы я установить для него фотокамеру. (Джон был совершенно безнадежен в отношении всего, что касалось техники). Я установил камеру на штатив. Аппарат стоял в гостиной, но объектив был направлен в сторону спальни. Потом Джон стал выяснять у меня, как пользоваться автоспуском. Когда я уходил, он попросил заглянуть к нему на следующий день».

Йоко: «Он включил таймер на фотоаппарате и вывел всех из комнаты, чтобы мы могли сделать это тайно. Это было так забавно, потому что в конечном итоге это всё равно увидел бы весь мир».

Джон: «Нам было неловко раздеваться перед фотографами, поэтому снимки сделал я замедленным автоспуском. Этот снимок служил доказательством того, что мы не пара помешанных чудаков, что мы не калеки и что мы в здравом уме. Если мы добьемся того, чтобы публика воспринимала такие снимки, не оскорбляясь и не фыркая, значит, мы достигли своей цели. Мы намеренно не старались приукрасить фотографию, не устанавливали свет так, чтобы выглядеть сексуально или привлекательно. В тот раз мы сделали ещё пару снимков, на которых мы выглядим вполне прилично, прикрываем некоторые части тела, чтобы выглядеть лучше. Но мы решили воспользоваться самыми откровенными, ничуть не украшающими нас фотографиями, чтобы показать, что мы просто люди. Нам это казалось естественным. На самом деле мы все голые».

Йоко: «Когда мы познакомились, мы были так увлечены друг другом, что не замечали никого вокруг. Мы просто смотрели друг на друга и иногда замечали, что вокруг нас есть люди. У нас не было времени или пространства подумать о том, как мы выглядим в глазах других. Мы действительно были как во сне».

Пол: «Это не была гламурная фотография, это не была обнаженная модель с эластопластом и прозрачной лентой, поддерживающей их, и всё такое. Всё было по-настоящему: они обнажили всё это перед миром. Но в этом и заключалась вся идея с двумя девственниками. Понимаю, что это было шокирующе, но не уверен, что все мы были слишком шокированы этим – мы просто знали, что у него будут некоторые проблемы. Очевидно, что как только газеты увидят подобный снимок, они сразу же начнут звонить по телефону. Я знал, что Джон приглашал многих из них. Против них развернулась довольно жесткая кампания, и, вероятно, всё началось с этой обложки. Странно, не правда ли? Всем нашим матерям и отцам приходилось раздеваться, чтобы зачать нас, и всё же они по-прежнему очень стыдливо относились к наготе, даже в наши дни. Но Джон и Йоко смотрели на наготу как художники. Я был слегка шокирован, но, судя по тому, что я написал сопроводительный текст для обложки, я, очевидно, не слишком переживал».

Бэрри Майлз (автор книги «Через много лет»): «Вечером Пол и Фрэнси Шварц провели в клубе “Революция”».

2 августа 1968 г.

Журнал “Ти-Ви Таймс”, (2 августа 1968 г.): «Сегодня в 19:30 телеканал “Лондон Уикенд” начинает трансляцию сериала “Штуковина” (Thingumybob). Потрясающий актёрский состав и съёмочная группа. Кеннет Коуп (прим. – английский актер и сценарист) сказал, что музыкальную тему написал Пол Маккартни».

прим. – Пола Маккартни попросили написать музыкальную тему для нового телевизионного комедийного сериала под названием “Штуковина”. Одноименный инструментальный трек был записан 30 июня 1968 года духовым оркестром “Блэк Дайк Миллз Бэнд”. Этот трек впервые прозвучал 2 августа во время трансляции первой серии сериала; трек будет выпущен 31 августа 1968 года как один из первых синглов “Эппл”.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Продолжение работы над композицией “Эй, Джуд” (Hey Jude)».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «14:00-1:30. Студия “Трайдент”, Сент-Энниз-Коурт, Сохо. Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Барри Шеффилд.

В этот день группа приступила к сведению песни. Было сделано три стереосведения, последнее из которых было признано лучшим.

Моносведение композиции состоится 6 августа 1968 года».

1 августа 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Продолжение записи композиции “Эй, Джуд” (Hey Jude)».

Пол: «Мы начали учиться, вникать в дело производства пластинок. Мы поняли, что если кто-то должен решать, какое место отвести на пластинке бас-гитаре, или насколько громко должно звучать гитарное соло, или, скажем, должна ли песня “Эй, Джуд” звучать семь минут, или следует ли нам вообще записать данную песню и потом издать её, то только мы сами. Когда нам позволили заниматься всем этим, мы страшно обрадовались. Нам разрешили сидеть в аппа­ратной, тогда как раньше, во время первых сессий, мы туда и носа не показывали. Когда в первый раз нас прослушивал Тони Михэм, мы даже его не видели! Он был там, но мы ушли из “Декки” через запасной выход. Шаг за ша­гом начались изменения. По мере того, как мы обретали силу, они стали позволять нам находиться в аппаратной. И тогда можно было сказать: “Джефф, не хочу вмеши­ваться, но прибавь, пожалуйста, звук моей гитары!” Собствен­но, именно по этой причине они и не хотели, чтобы мы находились рядом – ведь каждый из нас хотел, чтобы его инструмент звучал громче. При наличии двух гитаристов – Джо­на и Джорджа – Джон всегда говорил: “А ну-ка, прибавь тут немножко”, за ним включался Джордж и усиливал звук своей гитары, пока, в конечном счете, не вмешивался Джордж Мартин со словами: “Снимите, пожалуйста, усиление”. Джон смотрел на Джорджа и спрашивал: “Насколько сбавим? Давай до пяти, хорошо?” Тогда Джон сбавлял звук своей гитары до шести. “Всё в порядке, я на пяти”, – говорил он. “Ах ты, скотина! Неправда! Ты на шести”. Жуткое шло соревнование. Каждый хо­тел звучать чуть громче. Но сейчас приятно слушать пластинки “Битлз”. Гитары там гораздо звучнее, чем в любой из современных записей. Когда делают наложение теперь, то всегда убирают ги­тары, потом рояль, и складывается такое впечатление, будто это второстепенные инструменты».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «17:00-3:00. Студия “Трайдент”, Сент-Энниз-Коурт, Сохо. Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Барри Шеффилд.

Наложения, добавленные к первому дублю, включали ведущий вокал и вокал второго плана, бас-гитару, бубен, хлопки в ладоши и оркестр из 36 человек».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «Партия бас-гитары Пола была записана на седьмую дорожку, а ведущий вокал Пола вместе с вокалом второго плана Джона и Джорджа и бубном Ринго были записаны на восьмую дорожку. Именно в этот день Пол изменил текст с “она нашла тебя” на “ты нашел её”.

Затем Пол добавил ещё одну партию фортепиано вместе с Джорджем на электрогитаре, в то время как все четверо поют в последней части песни (все записывалось на пятую дорожку). Именно во время этого наложения можно услышать, как Пол поёт: “Позволь ей выйти и позволь ей войти” (So let it out and let it in) в третьем куплете. Джон с Джорджем также играли электрогитарах (шестая дорожка).

К восьми часам вечера все наложения были завершены и в студию прибыл оркестр для записи, по сути, фона симфонических аккордов второй половины композиции».

Пол: «Не предполагалось, что концовка будет продолжаться так долго, но мне было так весело импровизировать в конце, когда мы записывали трек, над которым я долго работал. Мы скомпоновали это с оркестром, но главным образом так получилось потому, что я просто не прекращал петь: “Джуди, джуди, джуди, вау!”».

Из интервью Джона Леннона Джонатану Котту, 1968 год:

Джонатан Котт: Оказали ли на “Эй, Джуд” влияние мантры, может быть на бессознательном уровне?

Джон: Ты имеешь в виду повторы в конце песни? Никогда не задумывался над этим. Может быть, здесь есть доля истины, ведь мы тогда только что вернулись из Индии. Но сам я отношу её к той же категории, что и “Тебе лучше уйти” (You’d Better Move On) Артура Александра, или “Принеси её в мой дом” (Bring It on Home To Me) Сэма Кука, или “Дай мне немного любви” (Send Me Some Loving) Литтл Ричарда, или какая-либо ранняя песня группы “Дрифтерс”. В них чувствуется такое же настроение.

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «В составе оркестра было десять скрипок, три альта, три виолончели, две флейты, контрафагот, фагот, два кларнета, контрабас-кларнет, четыре трубы, четыре тромбона, две валторны, два струнных баса и ударные».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «Из тридцати шести музыкантов имена установлены только двух: Бобби Кок на виолончели и Билл Джекман на флейте (последний ранее играл на тенор-саксофоне в композиции “Леди Мадонна” (Lady Madonna))».

Билл Джекман: «Мы просто снова и снова играли рефрен, повторяющийся рифф, который звучит в долгом затухании композиции».

Крис Томас (ассистент независимой звукозаписывающей компании “Эйр” Джорджа Мартина): «Студия “Трайдент” была длинной и узкой. Когда мы записывали оркестр, нам пришлось посадить тромбоны в первом ряду, чтобы они никого не тыкали своими инструментами в спину!»

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «Интересно, что, поскольку к приезду музыкантов все восемь дорожек ленты были заполнены, оркестр был записан на третью и шестую дорожки в том месте композиции, где они были необходимы. Поэтому электрогитара Джорджа на третьей дорожке, а также электрогитары Джона и Джорджа на шестой были стерты в том месте песни, где играл оркестр (было принято решение, что эти гитарные партии больше не потребуются)».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «Сессионных музыкантов также попросили за двойную плату хлопать в ладоши и исполнить вокал второго плана, хотя один из них отказался».

Джордж Мартин (музыкальный продюсер «Битлз»): «Единственный раз, когда мы столкнулись с реальными возражениями со стороны оркестра, это была запись композиции “Эй, Джуд” – самого успешного сингла. Я хотел, чтобы они пели и хлопали в ладоши, но один из музыкантов заявил: “Я не собираюсь хлопать в ладоши и петь чёртову песню Пола Маккартни”, – сказал он несмотря на то, что за свой труд получил двойную плату».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «Пение и хлопки в ладоши оркестра были записаны на пятую дорожку, тем самым стерев фортепиано Пола и электрогитару Джорджа в последней части песни».

Крис О’Делл (сотрудница “Эппл”): «1 августа 1968 года я была в студии “Трайдент”. Я рассчитывала просто посмотреть, как “Битлз” завершают работу над “Эй, Джуд”, но Пол Маккартни пригласил меня, чтобы я приняла участие в припеве песни. В ужасе, что я спою фальшиво и испорчу песню, я начала притворяться, что пою, и просто открывала рот, но, когда все хлопая и покачиваясь пели, наши отдельные голоса вскоре слились в один звучный хор, и мой страх исчез. Пол как опытный дирижёр, возглавляющий оркестр, кружил руками, а выражение радости на его лице отражалось на лицах всех нас. Я пела от всего сердца».

Тони Брэмуэлл (глава «Эппл Филмс»): «Этот снимок был сделан во время записи “Эй, Джуд” в студии “Трайдент”. Я хотел запечатлеть Пола во время работы в студии. Классный получился кадр. Во время работы Пол был воодушевлен. Он всегда был предельно сконцентрирован, всегда был самой доминирующей фигурой в студии. Он умел хорошо играть на разных инструментах и проводил в студии больше времени, чем остальные. Так как он жил поблизости от студии “Эбби-Роуд”, то когда ему было скучно, он приходил туда и возился с треками».

31 июля 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «С ночи возле магазина “Эппл” начала собираться очередь желающих получить товар бесплатно».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Наутро перед магазином выстроилась очередь в три квартала длиной».

Фото Фреда Мотта.

Фото Боба Эйлита.

Джордж: «Поскольку дела в “Эппл” не пошли, мы решили его продать. В итоге мы отдали всё, что там было. Мы разместили в газете объявление и сняли на видео, как приходят посетители и всё расхватывают».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Журналисты и телевизионщики тоже были здесь».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Едва только сообщение о раздаче стало достоянием гласности, магазин заполнила огромная алчная толпа и вынесла из него всё, что только можно было вынести – вплоть до вешалок и мебели магазина».

Саймон Постума (дизайнерская группа «Простак»): «Когда магазин закрылся, они всё раздали бесплатно».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Было сказано, что посетители могли взять столько вещей, сколько смогут унести».

Пол: «Задумано это было здорово – раздать одежду тем, кто в тот день придёт в магазин. Идея заключалась в том, что каждому пришедшему должна была достаться только одна вещь. Брать две значило бы убить саму идею. Ведь в нём всё было штучным товаром».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Люди становились в очередь по два-три раза, каждый раз набрасываясь на тряпки с ожесточенностью акул».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Раздача одежды пробудила в людях худшие чувства, при виде которых я ужаснулся. Какие-то таксисты набили кафтанами сумки для покупок, а полицейские ушли с малиновыми бархатными штанами. Эта раздача была одним из самых безобразных зрелищ, какие я только видел. Выглядело всё ужасно и вульгарно. Мне было страшно смотреть, как всё рушится».

Пол: «Актёр Майкл Поллард взял пиджак (который Линда сфотографировала – этот снимок есть в её книге)».

Джон: «Это было грандиозное событие. Молодёжь просто забрала всё, что было в магазине. Тысячи подростков пришли и получили свои бесплатные подарки. Было здорово. Конечно, Дереку [Тейлору] и остальным это не понравилось, но так получилось, что офисом в то время руководил я, так что всё было под контролем. Однажды Пол позвонил мне и сказал: “Я умываю руки. Бери всё на себя”. Вот так бестолково всё».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Я был против закрытия магазина. Я написал им открытое письмо: “Дорогие ребята, прошу вас, не делайте этого”».

Ринго: «Это не была распродажа, мы просто всё раздали, и это была лучшая идея. В конце концов, конечно, люди приходили с ручными тележками. Это было глупо, но мы хотели открыть магазин и одевать всех, как одеваемся сами».

Пол: «В бизнесе бутиков нам не следовало даже пытаться превзойти “Марк и Спенсер”».

Фото Фреда Мотта.

Фото Боба Эйлита.

Фото Боба Эйлита.

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «К полудню всё было кончено».

Пол: «Ну, вот они и обчистили магазин. Лично я считаю, что это было неплохо задумано, это свидетельствовало о том, что мы не относились всерьёз к торговле шмотками. Раз уж ничего не получилось, пусть забирают этот хлам даром!»

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В результате магазин был полностью опустошён, забрали не только торговое оборудование, но даже напольное покрытие».

Марийке Когер (дизайнерская группа «Простак»): «После того, как городской совет заставил закрасить фасад здания, а хорошего управляющего магазином так найти и не удалось, 31 июля 1968 года “Битлз” в конце концов решили раздать всё публике. Думаю, что это был закономерный финал, своего рода эзотерический костёр тщеславия».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Однако последними смеялись не “Битлз”. Товары на сумму 10 000 фунтов, от которых в то утро избавилась “Эппл”, тем не менее, попали под закон о налогах на покупки. Налоговое управление не интересовало, что всё это было роздано бесплатно. С финансовой точки зрения это решение обернулось катастрофой, так как в дополнение к потере находившегося на складе товара на сумму в 112 тысяч фунтов плюс расходы на ремонт помещения и тому подобное, компании пришлось оплатить стоимость уже заказанной осенней коллекции. Всего же за семь месяцев универмаг одежды потерял почти 200 000 фунтов».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «После закрытия магазина Пит Шоттон исчез вместе с автомобилем “Ягуар”, принадлежавшим компании. Прошло несколько месяцев, прежде чем пропажа авто была замечена».

“Битлз” бесплатно раздают одежду из бутика: “Ринго немного увлекся, офицер…”

Ринго возле своего дома, возможно в этот день.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Продолжение записи композиции “Эй, Джуд” (Hey Jude)».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «14:00-4:00. Студия “Трайдент”, Сент-Энниз-Коурт, Сохо. Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Барри Шеффилд.

В отличие от студии на Эбби-Роуд, “Трайдент” располагала восьмидорожечной записывающей аппаратурой, и “Битлз” стремились использовать новую технологию».

Счет за аренду студии.

Кен Таунсенд (инженер “И-Эм-Ай” по техническому обслуживанию): «Такие независимые студии открывались по всему Лондону. Они действительно пытались стать привлекательными для музыкантов и внедряли новые технологии, которые оставляли “И-Эм-Ай” и “Декку” немного позади».

Ричард Портер (автор книги “Путеводитель по битловскому Лондону”): «Джеймс Тейлор, многообещающий певец и автор песен, подписавший контракт с “Эппл”, забронировал сессию записи в “Трайдент” на 31 июля 1968 года. За день до этого срока его продюсер Питер Эшер позвонил в студию и сказал: “Джеймс Тейлор завтра не приедет – будут “Битлз’”. Для новой студии это был как телефонный звонок с небес».

Тони Брэмуэлл: «Этот снимок сделан из аппаратной комнаты. Я смотрел на них, когда они обсуждали технические детали с Джорджем Мартином. Мне кажется, что эта фотография хорошо отражает их рабочие отношения. В первые дни Джордж Мартин был более вовлечен в процесс записи. К этому времени это была уже группа, держащая всё под своим контролем. Особенно Пол, который за эти годы приобрёл большой опыт. Но Джордж Мартин играл важную роль. Он поддерживал устойчивое равновесие группы».

Тони Брэмуэлл: «Мне всегда нравилось это фото. Я сделал его, потому что мне показалось, что он выглядел довольно безмятежным».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «Первой задачей этого дня было переписать дубль 25 с четырёхдорожечной ленты “И-Эм-Ай” на восьмидорожечную ленту “Трайдент”, чтобы обеспечить возможность бо́льшего количества наложений. В конце концов, однако, в этот день было решено начать с нуля, что сделало все двадцать пять ранее записанных дублей песни непригодными».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «Группа записала четыре дубля ритм-трека: Пол Маккартни играл на фортепиано и исполнял ведущий вокал, Джон Леннон играл на акустической гитаре, Джордж Харрисон на электрогитаре и Ринго Старр на барабанах. Первый дубль был признан лучшим».

Пол: «С этой записью связана забавная история. Мы были в студии “Трайдент” в Сохо, и Ринго вышел в туалет, а я не заметил. Туалет находился всего в нескольких ярдах от его барабанной будки, но он прошёл за моей спиной, и я думал, что он всё ещё в своей будке. Я начал то, что было настоящим дублем, а в “Эй, Джуд” пройдут часы, прежде чем там вступают барабаны, и пока я играл, то внезапно почувствовал, как Ринго на цыпочках довольно быстро прокрадывается за моей спиной, пробираясь к своим барабанам. И как только он до них добрался, бум-бум-бум, его вступление было абсолютно безупречным. Я думаю, что когда такое случается, то начинаешь слегка улыбаться, и внезапно начинаешь понимать: “Всё получается!” и выкладываешься немного больше. Ты думаешь: “Твою ж мать! Всё получается, то, что только что произошло, было таким волшебным!”».

Ринго: «Записывать “Эй, Джуд” было приятно. Мы сделали пару дублей, чтобы песня звучала как надо, и она удалась, как и все остальные наши песни. Так и должно было быть».

Тони Брэмуэлл: «Это было что-то новое, когда кто-то встал между четырьмя участниками группы. Дело не в том, что мы не ладили с Йоко, а скорее в том, что никто не привык, чтобы рядом постоянно был кто-то ещё. Да, в студию приходили друзья и подруги, но они не комментировали музыку и не пытались внести свой вклад. Здесь пара слушает запись “Эй, Джуд”».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «Чтобы добиться наилучшего вокального исполнения, было видимо решено, что вокал будет лучше записать отдельно в виде наложения».

Пол: «Ещё один элемент, который был добавлен в песню, – это припев. Песня не планировалась быть такой продолжительной, но в конце мы так весело импровизировали, что она превратилась в воспевание, а оркестр (записанный позже) всё набирает и набирает обороты отчасти потому, что у него есть время это сделать».

Тони Брэмуэлл: «Они только что попробовали исполнить “Эй, Джуд”, и здесь Пол пытается увидеть реакцию остальных. Битлы приходили в студию с идеями и фрагментами песен, и это выглядело так, как будто они очень долго просто сидят без дела, а потом, вдруг внезапно рождается песня. Это сильно отличалось от первых лет, когда они приходили в студию с двенадцатью полностью отрепетированными песнями, и записывали альбом за два дня. После “Сержанта Пеппера” это стало занимать у них месяцы».

Джефф Эмерик (звукоинженер “И-Эм-Ай”): «В композиции сразу после начала последнего куплета, на второй минуте пятьдесят восьмой секунде, между строками: “Не забудь впустить её в себя” (Remember to let her under your skin) и “Тогда ты начнешь…” (Then you’ll begin…) можно отчетливо услышать, как Пол ругнулся: “ твою ж мать!” Оставить ляп Пола было идеей Леннона».

Джон Смит (инженер записи “И-Эм-Ай”): «Хорошо помню, что когда мы прослушивали запись, Джон Леннон указал на это. “Пол ошибся на пианино и произнёс неприличное слово, – весело позлорадствовал Леннон, – но я настаиваю, чтобы мы это оставили, сделаем достаточно глухо, чтобы его едва можно было услышать. Большинство людей этого даже не заметит, но мы будем знать, что это там есть”».

Джон: «Я настоял на том, чтобы эту фразу не вырезали, а только сильно заглушили, чтобы её едва было слышно. Большинство её даже не заметит, но мы знаем, что она там есть».

Джон Смит (инженер записи “И-Эм-Ай”): «Это был именно тот студенческий юмор, который был присущ Леннону, но должен признать это забавно, что миллионы поклонников миллионы раз слушали эту пластинку даже не осознавая, что она содержит страшное слово из четырех букв (прим. – fuck), которое было строго табуировано в далёком 1968 году».

Пол: «Нам было так весело, что мы даже оставили ругательство где-то в середине, когда я допустил ошибку в партии фортепиано. Чтобы услышать это, нужно внимательно прислушаться, но оно есть».

Джон Перри (гитарист группы “Грейпфрут”): «Для разнообразия я провёл день в студии на одной из сессий “Битлз”. Начну с самого начала. У нас выдалось свободное время, и я оттягивался на Уордор-стрит, сперва в пабе “Корабль”, потом в баре “Джека Барри”, что в те дни делали все. Я ещё не добрался до бара Джека и сидел в пабе, потягивая пиво, чувствуя себя довольно уныло, потому что ничего не происходило, и вдруг вспомнил, что кто-то упомянул, что “мальчики” собираются записываться в студии “Трайдент” на Сент-Энниз-Коурт, буквально за углом от паба.

Я решил, что это будет намного более интересным, чем то, что я делал, поэтому подошёл к студии и постучал в дверь. Её открыл большой Мэл Эванс, добродушный дорожный менеджер “Битлз”, с которым я познакомился в студии “Ай-Би-Си”. Очевидно, он узнал меня и сказал: “Привет, Джон, парни сегодня здесь, зайдёшь?” Я вошёл прежде, чем он успел даже моргнуть.

Было интересно понаблюдать за мальчиками во время работы. Похоже, фортепиано и барабаны были записаны ранее, как и основной вокал, и я почти уверен, что в том числе и кричащие импровизации в конце.

Так что я стал свидетелем того, как Джон с Джорджем записывали партии соло-гитары в аппаратной комнате, а Пол добавлял свою басовую партию в большой комнате внизу, что было феноменально. Я всегда был большим поклонником басовых партий Пола, они были почти песнями сами по себе, с мелодией и ритмом, которые подходили к любой песне, над которой он работал. После этого “мальчики” обошли микрофонную установку “Ньюменн”, стоящую в середине большой комнаты внизу и начали добавлять дополнительные вокальные линии на три голоса. Было здорово наблюдать за всем этим, пока они не подошли к той части песни, которая звучит как “лучше, лучше, лучше, ааааа”.

К этому времени я уже сидел на полу и смотрел, как будто это какой-то фильм, в котором передо мной разворачивается событие, в котором четыре Битла стоят вокруг микрофона и поют разные фрагменты. Когда песня дошла до середины куплета перед “лучше, лучше, лучше”, Пол вдруг посмотрел в мою сторону и жестом пригласил присоединиться к ним. Я оглянулся, чтобы понять, к кому он обращается, и увидев за собой только стену, понял, что он, должно быть, приглашает меня. Я встал и подошёл к микрофону, возле которого стояли Битлы – трек всё ещё записывался. Пол показал на наушники, лежащие на полу. Я наклонился и надел их. Звук был настолько громким, что я воскликнул: “Твою ж мать!” (к моему вечному позору или славе, в зависимости от вашей точки зрения!). Затем я довольно нервно стал подпевать “Битлз” в “на-на-на” к концу песни. Знаете, мне до сих пор с трудом верится, что я был там, но моё ругательство (не удалённое) всё ещё можно услышать на записи примерно на второй минуте пятьдесят девятой секунде, после слов “Тогда ты начнешь делать это” (Then you’ll begin to make it) звучит моё “Ого, твою ж мать!” (Woah, fucking hell!)».

Джордж Мартин (музыкальный продюсер «Битлз»): «Мы записали “Эй, Джуд” в студии “Трайдент”. Это была длинная песня, поэтому я сказал: “Нельзя выпустить сингл с такой продолжительной песней”. Джон спросил: “Почему?”. Я не смог найти достойный ответ и сказал первое, что пришло в голову: “Диск-жокеи не смогут играть эту пластинку”, но Джон заявил: “Будут, если она наша”. И он, конечно, оказался абсолютно прав».

Пол: «Песня оказалась длиннее любого другого сингла, но у нас была хорошая команда звукоинженеров. Мы спросили, какой может быть продолжительность звучания “сорокапятки”. Они ответили, что четыре минуты. Больше втиснуть в канавки пластинки можно, но при этом начнутся потери громкости, и при дальнейшем прослушивании придётся эту громкость прибавлять. Но они придумали какую-то хитрость и сжали фрагмент, который и не должен был звучать громко, тем самым выиграв больше места для всего остального. Каким-то образом они уместили на пластинку песню продолжительностью в семь минут – настоящее достижение звукозаписи».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Вечером я заскочил к ребятам, когда они работали над “Эй, Джуд”, но не на Эбби-Роуд, а в маленькой студии в Сохо, и застрял там с Битлами, Йоко и Нилом, употребив изрядную дозу травки и выпивки. Мы раз за разом слушая новую удивительную песню Пола. Когда же я, наконец, заявил, что еду домой, Джон вдруг вспомнил, что у него нет ни машины, ни шофёра, и спросил, не буду ли я добр подвезти его с Йоко до Монтегю-Сквер. Конечно же, я согласился, но не зная Сохо и будучи “под мухой”, вскоре заблудился.

Вдруг Йоко пронзительно закричала с заднего сидения: “Куда ты нас завёз?! Я хочу домой! Даже Джон знает Лондон лучше тебя!”.

– Ну, ещё бы, – процедил я сквозь зубы. – Он же прожил здесь дольше, так ведь?

В ответ она начала всё громче и громче кричать: “Я хочу домой! Сейчас же хочу домой!!”. Тут я впервые в присутствии Йоко вышел из себя. Бывает такое не часто, но, если случается, как хорошо знал Джон, значит, фейерверка ждать долго не приходится.

– Я не твой грёбаный шофер, Йоко!!! – взорвался я, обернувшись к ней и с силой ударив по тормозам. – И не смей НИКОГДА орать на меня, если я оказываю тебе грёбаную услугу, или можешь уёбывать из машины и идти домой ПЕШКОМ!!

– Пит, Пит, Пит! – вмешался Джон. – Спокойно, спокойно! Она не хотела обидеть тебя, она просто смертельно устала.

– Запомни: я не позволяю такой херни НИКОМУ, – добавил я Йоко. Даже Джону!

Грёбаные нервы, подумал я про себя. Какие-то девять месяцев назад эта женщина унижалась в моём офисе и выпрашивала две тысячи фунтов!

– Пожалуйста, Пит, отвези нас домой, – попросил Джон. – Извини, что она сорвалась. Просто она очень устала.

Должно быть для него это был ужасный момент, потому что он разрывался между своим старым другом и любовью своей жизни, хотя, подозреваю, извинившись за поведение Йоко, он встал на мою сторону, скорее всего, по ошибке. Когда я вёз их домой в гробовом молчании, то уже прекрасно понимал, что это только распалит негодование и обиду на меня, которые, всплыв теперь на поверхность, вряд ли снова будут храниться в тайне. Во всяком случае, этот инцидент укрепил во мне уверенность, что рано или поздно одному из нас – Йоко или мне – придется уйти. И, насколько я понимал, это вполне мог быть я. То, что этому откровению суждено было проявиться через несколько минут после сессии записи “Эй, Джуд” – горькой, печальной песни Пола для Синтии и Джулиана Леннона – было достаточно иронично».

Джон Перри (гитарист группы “Грейпфрут”): «В тот день мне каким-то образом удалось договориться и взять домой мастер-ленту с этой сессии. Бог знает, как мне это удалось, потому что за то, что ты выносишь это за пределы студии, можно и пулю получить.

Следующее, что я помню, это тусовка с друзьями из группы “Йес” в районе Монтегю-Мьюс-Норт (наша квартира), и как я рассказываю им, что у меня есть. Они ухватились за возможность послушать, и у нас началась вечеринка, где из динамиков вновь и вновь звучала “Эй, Джуд”.

Вдобавок к этому в нашем менеджерском чемоданчике я обнаружил голубую таблетку, которая, как я подумал, может быть знаменитой кислотой, которую принимали “Битлз”, поэтому мы решили попробовать. Мы разделили её на троих, но не знали, что это было. Один из парней предложил сходить в магазин, чтобы купить лимонад, курево, сладости и прочее. Когда мы вышли на улицу, тротуар начал становиться вязким, и я подумал, что мы под кайфом!

Последовала долгая ночь. Помню, как пытался поговорить со своими немецкими подругами из “Йес”, и не понимал, почему не могу понять ни слова, которое они говорили (на немецком!). Помню, как пошел в свою комнату и позвонил Джону Леннону, потому что я явно забыл о лимонаде, а “трип” был просто сумасшедший, и спросил его, что делать. Он ответил: “Медитируй, чувак, медитируй”. Наверное, не самый полезный совет для такого случая! Также помню, как лежал на кровати и смотрел на окно в крыше, пытаясь сконцентрироваться на нём, чтобы получить контроль. Иногда это получалось, но потом я расслаблялся, и всё начиналось сначала. Это продолжалось часами. Дело в том, что это не получается контролировать. Плюсом было только то, что я “видел” яркие цветные прямоугольники и фигуры, которые то уменьшались, то увеличивались».

30 июля 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Продолжение записи композиции “Эй, Джуд” (Hey Jude)».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «19:30-3:30. Студия 2 “И-Эм-Ай”, Эбби-Роуд. Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Кен Скотт; помощник звукоинженера: Джон Смит».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «Сессия началась в 19:30, но, похоже, что в этот день она не планировалась к полноценной записи, потому что следующие три дня уже были зарезервированы в лондонской студии “Трайдент”, где было оборудование для восьмидорожечной записи, чего у “И-Эм-Ай” ещё не было».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В этот день в студии группу снимал Джеймс Арчибальд для документального фильма под названием “Музыка”».

В студии присутствовала съемочная группа, снимавшая сюжет для документального фильма “Музыка”, который готовился Национальным музыкальным советом Великобритании.

Кен Скотт (звукоинженер “И-Эм-Ай”): «Съёмочная группа должна была работать так, чтобы никто не замечал их присутствия, но, конечно, они всем мешали, и всех это раздражало».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «Было записано семнадцать дублей (7–23), в которых группа дорабатывала аранжировку перед тем, как записать её в лондонской студии “Трайдент”».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «В первом дубле Ринго играл на барабанах (первая дорожка), Пол на фортепиано и Джон на акустической гитаре (вторая дорожка), Джордж на электрогитаре (третья дорожка) и вокал Пола (четвёртая дорожка)».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «Похоже, что именно после первого дубля у Пола произошел неприятный разговор с Джорджем Харрисоном о его гитарном вкладе в песню».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «После того, как Пол Маккартни запретил Харрисону играть “ответные” гитарные партии после каждой фразы в куплетах песни, бо́льшую часть сессии Джордж Харрисон провёл в аппаратной».

Джордж: «Композицию “Эй, Джуд” мы записывали так: Пол на фортепьяно, Джон и я на гитарах, Ринго на барабанах. Мне показалось, что будет лучше, ес­ли продублировать голос Пола на соло-гитаре. Я предложил такой “ди­алог” между его голосом и инструментом. Он поёт строчку, а я повторяю мелодию на гитаре».

Пол: «Помню, как я показал Джорджу песню, и он сделал то, что естественно для гитариста, а именно стал отвечать на каждую вокальную линию. Я пел, а Джордж играл на гитаре. Я запел “Эй, Джуд…”, Джордж вставил после первой фразы проигрыш на гитаре. Я продолжил: “…не относись к этому, как к чему-то плохому” – и снова проигрыш. Он отзывался на каждую строчку, и в конце концов я сказал: “Нет, Джордж, остановись, так не пойдёт. Не надо играть гитарный рифф после каждой строчки”. Он хотел добавить эхо-риффы после вокальных фраз, что, по моему мнению, было неуместно. Джордж предложил свою аранжировку, но песня от этого не слишком выигрывала. Здесь аккомпанемент должен быть поч­ти незаметным. Это очень простая песня, и она так же просто должна звучать. Но у него было своё видение, и для меня было непросто “осмелиться” сказать Джорджу Харрисону – одному из величайших – не играть. Это было похоже на оскорбление.

Я не принял его предложение. И он очень обиделся, но закивал: “Да, конечно, конечно”, но явно был недоволен. Ему не понравились мои слова. Он обиделся и потом дулся на меня несколько лет. Он и сейчас вспоминает “Эй, Джуд” только потому, что я ему не дал развернуться как гитаристу. Я подумал: “Дерьмо, конечно он обиделся”. В группе царила демократия, ему было незачем выполнять мои требования, и, думаю, его раздражало то, что я всё время лез со своими идеями. Наверное, ему казалось, что я пытаюсь командовать. И хотя я добивался совсем другого, выглядело все именно так. Я понимал, что так нельзя, и он понимал, что так нельзя. Между нами возникло напряжение. Появилось ощущение, будто я всем указываю, что нужно делать. Конечно, я указывал, как надо играть мою песню. Точно так же Джон указывал, как играть его песни, и Джордж тоже указывал.

Я не хотел, чтобы в “Эй, Джуд” были гитарные проигрыши, для меня это было важно, но, конечно, если сказать такое гитаристу, которому не по душе твой замысел, все будет выглядеть так, словно ты пытаешься всё сделать сам, без его участия. По-моему, Джордж почувствовал это, потому что всем своим видом как бы говорил: “С каких это пор ты решаешь за меня, как мне играть?”. И я могу его понять. Но меня это уязвляло, я перестал предлагать идеи и начал подбирать слова: “Постой-ка, а не будет ли это выглядеть излишне навязчиво?”».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «Поскольку в этот день Джордж Харрисон больше не участвовал в записи, акустическая гитара Джона теперь записывалась на третью дорожку, в результате чего на второй дорожке осталось только фортепиано Пола.

Малый барабан и томы ударной установки Ринго были обернуты полотенцами, чтобы приглушить звук. Этот приём он будет регулярно использовать и в дальнейшем.

Записав дубль 16 трое участников группы исполнили импровизированную версию классической песни Луи Армстронга “Сент-Луис Блюз” (St. Louis Blues). Видимо это подняло настроение Джорджа Харрисона, о чём свидетельствует его крик в микрофон обратной связи: “И два ящика пива, если вы исполните ‘Танцуй твист и вопи’ (Twist And Shout)”, – напоминание их выступлений в Гамбурге в начале 60-х годов. Джон ответил исполнением “Мальчики” (Boys) – популярной композиции группы “Ширеллис”, которую они часто исполняли на сцене в первые дни».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «В конце сессии было сделано два промежуточных сведения дубля 23, чтобы можно было выполнять дальнейшие наложения (дубли 24 и 25).

Также было сделано рабочее сведение, которое Джордж Мартин забрал с собой, чтобы подготовить оркестровую партитуру».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «После того, как они исполнили версию хита Рэя Чарльза “Не дай солнцу застать тебя в слезах” (Don’t Let The Sun Catch You Crying), был записан последний дубль (23). Судя по всему, они были настолько довольны полученным результатом, что в конце концов сочли его приемлемым для финальной версии.

После этого было сделано два рабочих сведения (24 и 25), затем дубль 25 был микширован в стерео с целью передачи Джорджу Мартину для использования в аранжировке оркестровой партитуры для студийных музыкантов».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Битлы решили закрыть бутик “Эппл” с 31 июля, раздав все товары».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «За семь месяцев бутик потерял почти двести тысяч фунтов стерлингов».

Нил Аспинал (управляющий директор «Эппл Корпс Лимитед»): «По-моему, они дошли до точки, когда это занятие им осточертело. Дело было не в убытках. Просто ребята по каким-то причинам решили, что больше не станут заниматься торговлей. Они не были торговцами, и коммерция отнимала у них уйму времени».

Пол: «Мы решили закрыть магазин не потому, что он не приносил никаких денег, а потому, что мы решили, что розничная торговля – это не наша сфера деятельности. Мы хотим иметь возможность уделять больше времени звукозаписи и фильмам».

Джордж: «Просто мы не лавочники. Это не какая-то серьёзная ошибка. Всего-навсего ошибка, которую любой когда-либо совершает. Всё остальное – жизнь».

Пол: «Приятно было то, что мы не слишком расстроились, когда у нас ничего не получилось. Мы вдруг поняли, что нам надо снизить свои расходы».

Роберт Шонфилд (автор книги «Сердцевина яблока»): «В июле все служащие магазина получили извещение об увольнении в двухнедельный срок».

Крис О’Делл (сотрудница “Эппл”): «Когда Битлы решили закрыть свой магазин, Пол вызвал всех к себе и каждому объяснил, что надо делать».

Роберт Шонфилд (автор книги «Сердцевина яблока»): «Нераспроданные товары было решено просто бесплатно раздать всем желающим».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Однажды вечером позвонил Джон и пригласил меня в лондонский дом Пола. “Битлз”, как он сказал, хотят обсудить со мной что-то очень важное. Когда я прибыл на встречу, Джон с Полом были настолько возбуждены, что бросились меня обнимать.

– Пит, Пит! – закричали они хором. – Мы закрываем наш магазин! Мы решили раздать одежду всем, кто туда зайдёт!

– Чего? – недоверчиво протянул я. – Вы хотите сказать, что хотите просто раздать всё и закрыть магазин, так, что ли?

– Да, точно! – воскликнул Джон. – Разве не отличная идея?! Это будет потрясающее событие!

– А с чего это вдруг, Джон?

– Да просто мы замаялись строить из себя лавочников!

– Твою ж мать, – простонал я. – Не надолго же вас хватило! А меня, по правде говоря, после того, как я вложил в эту хрень кучу сил, это не слишком радует.

– Да ладно, не переживай, Пит, – сказал Джон успокаивающе, – это всё ерунда. А перед тем, как заявить об этом, мы можем сами сходить туда и забрать, что получше».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Посетители приходили в магазин больше для того, чтобы прибрать к рукам всё, что плохо лежало, или поглазеть на Дженни Бойд, сестру Патти, которая работала продавщицей вместе с колдуном-самоучкой по имени Калеб, который спал под витриной во время своих многочисленных перерывов. Одной из постоянных посетительниц магазина была толстуха, которая носила цыганские наряды. Надувная мебель с невообразимыми табличками теперь пылилась в углах, а хоббитская одежда, хит продаж прошлого сезона, тряпками висела на плечиках. На складе были свалены нераспакованные тюки шелка и бархата, некогда заказанные “Простаком”».

Роберт Шонфилд (автор книги «Сердцевина яблока»): «К несчастью, их бутик не мог предложить чего-то такого, чего не было в других магазинах».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Тем не менее магазин “Эппл”, который принёс за первые восемь месяцев немало убытков, неожиданно пошел в гору благодаря умелому менеджменту Джона Линдона. Однако Йоко Оно, прочитав какую-то статью, в которой “Битлз” с издёвкой назвали лавочниками, предложила закрыть магазин. “Джон, эта лав­ка – просто посмешище, мы должны отделаться от неё, – убеждала она. – Мы должны всё просто раздать даром, абсолютно всё!”».

Джон Линдон: «Йоко как вихрь налетела на Битлов и в течение двадцати минут ей удалось убедить их закрыть магазин».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Последней каплей стала критика “Битлз” в газете из-за их магазина. Это возмутило Джона и Пола до такой степени, что они решили немедленно прикрыть лавочку».

Джон: «Однажды Пол позвонил мне и сказал: “ Мне это надоело. Если хочешь, занимайся сам”».

Джордж: «Всё началось с того, что нам велели убрать роспись, а потом пошло-поехало, и всё, что было связано с магазином “Эппл”, заканчивалось неудачей. В результате мы вообще решили его продать».

Пол: «Магазин был создан в основном ради забавы, а не ради тряпок».

Саймон Постума (дизайнерская группа “Простак”): «Они не были бизнесменами. Они были никудышными управленцами, но им это нравилось».

Джон: «Вот так глупо все получилось. Мы пришли к мысли раздать все вещи и покончить с магазином психоделической одежды».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Что характерно, они сделали это по-своему – просто раздали всё, что было. Мне доложили о решении Джона и Пола устроить в среду 31 июля бесплатную раздачу всех товаров и складских запасов».

Роберт Шонфилд (автор книги «Сердцевина яблока»): «Служащие “Эппл” хорошо помнят вечер накануне “большой раздачи”: Битлы, умело направляемые Йоко Оно, нагрянули в магазин и унесли с собой все лучшие шмотки».

Пол: «Таким образом, мы с этим согласились, выбрали себе все товары, что хотели. Я взял потрясающее пальто – а потом рассказал об этом нашим друзьям. Теперь всё, что осталось – для публики».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «В ночь перед бесплатной раздачей “Битлз” и их близкие друзья и коллеги совершили налёт на магазин».

Пол: «Мы входили в магазин через служебный вход, а выходили через дверь для покупателей».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Собственно, Джон и Йоко были в первых рядах. Они загрузили в свой белый “роллс” несметное количество пакетов с одеждой. Джон веселился от души, восклицая: “Это похоже на ограбление!”».

Джон: «Хорошо, что Йоко пришла идея раздать всё за просто так. Что мы и сделали. Это было лучшее, что случилось с магазином “Эппл”. Было классно, когда подростки пришли и всё растащили, весь магазин. Накануне вечером мы пришли туда, чтобы что-то взять и себе. Мало что взяли, так, по паре футболок».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Накануне раздачи Йоко с Джоном приехали в магазин. Изумленные сотрудники наблюдали, как Йоко развернула большой рулон ткани и принялась сваливать в него всякую всячину. Потом связала углы крест-накрест, взвалила узел на спину и как японский Санта-Клаус утащила его в “роллс” Джона».

Джон: «Мы забрали домой всё, что хотели, почти украли у самих себя».

Ринго: «Накануне закрытия магазина мы пришли и забрали всё, что понравилось. Набрали рубашек и пиджаков, обчистили почти весь магазин».

Джон: «Крушение “Эппл” никто не почувствовал, даже я вел себя как-то по-мальчишески. У нас произошло крушение идеала. Мы, в общем-то, верили в свои силы, и главное, верили, что можем стать экономически независимы от истеблишмента, от рейтинга, от этих бесконечных менеджеров. Мы сами себе были почти менеджеры. Когда ты молод и чувствуешь в себе творческие силы, но у тебя нет ни денег, ни имени, такие объединения как “Эппл” просто необходимы молодёжи. Я говорю о настоящей молодёжи, не о всяких патлатых и стильных. Скорее – это молодёжь по образу жизни, мыслей и устремлений».

Обадайя Джонс (автор публикации «Швейное ателье “Эппл”: один день из жизни»): «31 июля 1968 года “Битлз” закрыли свой бутик “Эппл” на Бейкер-стрит, раздав оставшиеся акции на сумму более 10 000 фунтов стерлингов. Однако, как указал Пол в заявлении, подписанном всеми участниками группы, ателье “Эппл” на Кингс-роуд не закроется. У “Битлз” были моральные и личные обязательства перед своим партнёром Джоном Криттлом».

Бэрри Майлз (автор книги «Через много лет»): «Джона Линдона на короткое время сменил на посту управляющего бутиком “Эппл” ангелоподобный любитель “Книги Перемен” и карт Таро по имени Калеб, который составлял ежедневные гороскопы для Джона и чьи показания определяли все важные деловые решения в “Эппл Корпс”».

Роберт Шонфилд (автор книги «Сердцевина яблока»): «В штатном расписании корпорации фигурировал некий господин Калеб в должности астролога. Его задачей было предсказывать будущее Джону, Полу и всем служащим фирмы. Так как от астролога слишком часто требовали предсказывать таблицы популярности хитов, печатаемых в журнале “Биллборд”, он в конце концов решил отказаться от своего тёплого места».

Бэрри Майлз (автор книги «Через много лет»): «Когда Битлам надоело быть владельцами магазина, они раздали товар и закрыли магазин, а Калеб оказался в сумасшедшем доме».