20 октября 1970 г.

Эдриан Синклер, Аллан Козинн (авторы книги “Наследие Маккартни: Том 1: 1969–73”): «20 октября Пол Маккартни (акустическая гитара), Дэвид Спиноза (акустическая гитара) и Денни Сейвелл (ударные) попытались записать песню “На заднем сиденье моей машины” (The Back Seat Of My Car), но Пол был недоволен результатом, поэтому её попробовали записать ещё раз с другими инструментами: Пол играл на фортепиано, Хью Маккракен – на электрогитаре, а Сейвелл снова играл на барабанах. Несмотря на новую аранжировку, Пол по-прежнему был неудовлетворен результатом и решил попробовать ещё раз на следующий день, чтобы найти подходящий ритм-трек.

После перерыва на обед Пол и Сейвелл вернулись в студию, и Пол с Дэнни начали импровизировать. Звукоинженеры, решив, что рабочий день окончен, уже начали убирать микрофоны, упустив тем самым возможность записать первый дубль спонтанного трека, который стал известен как “Ехал всю ночь” (Ride All Night)».

Пол: «Для этой песни у меня была идея, правда, не совсем сформировавшаяся. У меня было несколько слов, несколько идей для аккордов, и я знал, что буду как бы кричать об этом. Итак, мы вернулись после обеда, и я сказал: “Давай сделаем это сейчас”. Мы с Денни буквально ворвались в студию и начали – я на гитаре, а он на барабанах – и мы это сделали. Мы просто стремительно исполнили её. В конце мы воскликнули: “Да! Здорово!” И посмотрели на звукоинженера, который выглядел немного озадаченным, он немного покрутил ручки, а потом сказал: “Хорошо, теперь я готов”. Мы подумали: “Но это было всё! Разве ты не записывал?” Он ответил: “Нет, я просто услышал какой-то звук”. Мы сказали: “Хорошо”, но у нас были очень мрачные мысли. Но это было что-то вроде: “Что будем делать, кукситься или сделаем это снова?” Итак, второй дубль».

Дэнни Сейвелл (сессионный ударник): «В тот день [Пол] только что вернулся с обеда, и у него была мелодия, которую он хотел записать. Звукоинженеры начали убирать микрофоны для очередной сессии или чего-то в этом роде. Итак, мы начали джемовать, и это было потрясающе. Я задумался над словами песни: “Я скакал всю ночь, пока, наконец, не наступил рассвет”. Для меня это означало, что он нашёл тех, с кем ему действительно было комфортно играть, помимо “Битлз”. И это было похоже на большой прорыв. У нас на глазах чуть не выступили слёзы, мы с большим удовольствием исполнили эту песню. Я чувствовал, что происходит что-то чудесное.

Как бы то ни было, минут через семь-восемь мы закончили, Пол заглядывает в аппаратную и спрашивает: “У вас получилось, да?” А инженер отвечает: “Теперь я готов. Хотите повторить?” Мы посмотрели друг на друга, как бы спрашивая: “Что за…?” И сделали это снова. Второй дубль был хорош, но в нём не было той волшебной искры, что в первом».

Почтовая марка Великобритании с изображением музыканта Пола Маккартни, 2021 год (надпись “1ST” указывает на то, что это марка первого класса, предназначенная для отправки почты в пределах Великобритании; надпись “RAM, 1971” в левом нижнем углу относится к его второму студийному альбому, выпущенному в том году).

“Снова в СССР” – студийный альбом Пола Маккартни, вышедший в 1988 году.

Пол (из интервью журналу “Лайф”, 16 апреля 1971 г.): «Часто самое лучшее – это свободный бит, и с этим бывает очень сложно. Я прихожу в студию и знаю, что могу начать импровизировать. Если я объявлю, что собираюсь выдать экспромт, то не смогу этого сделать, потому что я не занимаюсь специально импровизацией. Так что я просто начинаю импровизировать, и кто-то должен быть там, в аппаратной, и он должен среагировать: “Сейчас он начнет импровизировать, запишу-ка я это на плёнку”. Это очень сложно, потому что упускаются хорошие моменты. Вчера вечером я начал импровизировать, был в отличном настроении и думал о том, что ещё можно сделать, а они это упустили. В следующий раз, когда они попробовали записывать, я уже ничего не искал».

Эдриан Синклер, Аллан Козинн (авторы книги “Наследие Маккартни: Том 1: 1969–73”): «Во время второго дубля Пол спел строчку “Я ехал всю ночь, пока, наконец, не наступил рассвет”, которая не была спонтанной, а была взята из песни “О, женщина, о, почему” (Oh Woman, Oh Why).

Песня “Ехал всю ночь” (Ride All Night) оставалась неизданной до 2012 года. Позже Пол повторно использовал её мелодию и текст для песни, которую он подарил Роджеру Долтри для его третьего сольного альбома, выпущенного в 1977 году».

Текст песни “О, женщина, о, почему” и строкой “Ехали всю ночь…”.

19 октября 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «19 октября в студии Эбби-Роуд Джон работает над композициями “Мать” (Mother) и “Так так так” (Well Well Well)».

18 октября 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «18 октября в студии Эбби-Роуд Джон работает над композициями “Бог” (God) и “Посмотри на меня” (Look At Me)».

17 октября 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «17 октября в студии Эбби-Роуд Джон работает над композицией “Посмотри на меня” (Look At Me)».

15 октября 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В четверг 15 октября в “Эппл” опровергли слухи о том, что Джордж и Ринго работали с группой “Би Джиз” над их первым альбомом с момента их реорганизации.

В студии Эбби-Роуд Джон работает над композицией “Герой рабочего класса” (Working Class Hero)».

План-схема звукооператора “И-Эм-Ай” Ричарда Лаша.

12 октября 1970 г.

Эдриан Синклер, Аллан Козинн (авторы книги “Наследие Маккартни: Том 1: 1969–73”): «12 октября Дэвид Спиноза и Денни Сейвелл присоединились к Полу в студии “Си-Би-Эс” для первой сессии записи».

Дэвид Спиноза (сессионный гитарист): «Работать с Полом было весело, было приятно видеть, как он работает и чего добивается. Но как музыканту это было не весело, потому что не было сложных задач или чего-то в этом роде. Но было очень хорошо. Маккартни, безусловно, автор песен, а не музыкант, но он пишет прекрасные песни. В студии он невероятно оперативен и деловит. Не курит травку, не пьёт и не ведет себя развязно, ничего такого. Только вперед.

Он приходил в девять утра. Мы все были там и прослушивали то, что записали накануне, чтобы настроиться на дневную работу, затем отправлялись в студию и восемь часов просто играли. Он совсем не эксцентричный, настоящий семьянин. Он просто хочет записывать хорошую музыку.

В студии всё было замечательно, Пол знал, чего хотел. Полагаю, что весь альбом был записан в том же стиле, что и альбом “Маккартни”, только мы исполняли партии за него. В этом не было никакой свободы. Нам точно говорили, что играть, он знал, чего хотел, и просто использовал нас для этого. Он просто напевал нам те партии, которые хотел, и мелодия развивалась по мере того, как мы продвигались вперед. Я имею в виду, что мы что-то добавляли, мы вносили свои предложения, но я бы сказал, что только в двух случаях из десяти он использовал какое-нибудь из наших предложений или, по крайней мере, если он это делал, то модифицировал его и превращал в то, что звучало как у Пола Маккартни. Это всегда был Пол Маккартни, независимо от того, кто что предлагал.

У Линды в студии не было особых дел, она просто присматривала за детьми. Дети были там всё время. Каждый день. Они каждый день приводили в студию детей, которые просто были там, независимо от того, как долго работал Пол. Если он задерживался до четырёх часов утра, все оставались там.

Я подумал, что в какой-то степени это отвлекает. Атмосфера была приятной, непринужденной, но не давала возможности сосредоточиться. Линда, я действительно не знал, что она делала в студии, кроме того, что сидела и комментировала то, что считала хорошим, а что плохим. Я не знал, откуда она, не знал, было ли у неё какое-либо музыкальное образование. Я знал, что она увлекалась фотографией. Но теперь она считала себя продюсером. На альбоме написано, что “Продюсировали его Линда и Пол Маккартни”.

Мое мнение таково, что все, особенно в музыкальном бизнесе, когда они, наконец, находят себе “старушку”, которая им по-настоящему нравится, то они пытаются втянуть её во всё, но я этого не разделяю. Для меня это просто не имеет смысла. Пела она хорошо – я слышал некоторые из её песен на альбоме. Она прекрасно поёт – как любая девушка, которая выступала в школьном хоровом кружке. Она умеет брать ноту и петь на втором плане. Пол давал ей записку и говорил: “Вот, Линда, спой это, а я спою вот это”, и она исполняла. Но в целом это всё Маккартни – я имею в виду Пола Маккартни.

Я играл на акустике. Есть один трек, который очень симпатичен, блюзовая мелодия, которая, на мой взгляд, звучит довольно уникально, и мне было весело ее исполнять – “3 ноги” (3 Legs).

Полу нравилось многое записывать с эффектом двойного наложения. На некоторых треках мы оба играли в акустическом исполнении, а затем в тройном. Денни Сейвелл играл на барабанах, а мы с Полом – на гитарах. Иногда Пол играл на пианино, но он никогда не играл на басу, пока мы были там. Он накладывал бас-гитару потом. Это было немного странно, потому что бас, барабаны и гитара были бы удобнее, но он так работал.

Пол был очень славным. Он настолько же талантлив, насколько и симпатичен. Я не был большим поклонником “Битлз”, но, поработав с ним, я убедился, что он такой, каким мы его себе представляем. Блестящий автор песен и вокалист, очень творческий человек».

С Дэвидом Спинозой.

11 октября 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В студии Эбби-Роуд с продюсером Филом Спектором, 11 октября Джон работает над записью своего сольного альбома».

Эдриан Синклер, Аллан Козинн (авторы книги “Наследие Маккартни: Том 1: 1969–73”): «На прослушивание [к Полу Маккартни] также был приглашён Хью Маккракен (прим. – американский сессионный гитарист), но он не смог, так как находился во Флориде, работая с Аретой Франклин».

Хью Маккракен (американский сессионный гитарист): «Я включил автоответчик и услышал, не хочу ли я пройти прослушивание, но я был во Флориде, работал над альбомом Ареты Франклин и не ответил на сообщение, пока не вернулся в город. Я был разочарован, но рад, что Дэвид [Спиноза] получил эту работу».

Эдриан Синклер, Аллан Козинн (авторы книги “Наследие Маккартни: Том 1: 1969–73”): «Позже, когда Спинозе понадобилась замена, Дэнни Сейвелл порекомендовал Маккракена, который присоединился к сессиям без прослушивания».

Пол: «[Для прослушивания гитаристов] у меня был другой день, и на этот раз они принесли свои гитары. У нас был усилитель, к которому они подключались, – ничего особенного, – и, полагаю, что у меня тоже мог быть усилитель, я мог подыграть им, а потом мы просто могли сыграть вместе. И в результате появился Дэйв Спиноза».

Дэвид Спиноза (сессионный гитарист): «Я пошёл в студию. Я не гастролировал, просто занимался этим полтора года. Большинство парней, с которыми мне нравится играть, работают в студии, там лучшие музыканты.

Многие недолюбливают студийных музыкантов. Они говорят, что они чопорные и всё такое. Это справедливо только в отношении парней постарше, которые, я думаю, уже усердно поработали лет по пятнадцать. Они заработали свои деньги, и теперь готовы уйти на покой, и они не хотят создавать что-то новое. Но такие люди, как я, Хью Маккракен, Дональд Макдональд, Денни Сейвелл и все остальные, мы выкладываемся на каждой сессии. Большинство тех, кто так отзывается о сессионных музыкантах, принадлежат к джайв-группам. Это группы, которые выучив четыре аккорда, пытаются выразить таким образом сильные чувства и делать важные заявления о мировой политике, и они думают, что нашли решение для мира во всём мире, когда играют свои маленькие блюзовые песенки. Это те, кто говорит, что они крутые, потому что способны за три часа сделать то, на что у других уходит тридцать, сорок и более часов в студии.

Всё, что я помню, это как мне позвонила Линда Маккартни и назвала себя “миссис Маккартни”, и я спросил: “Кто?” Она ответила: “Мой муж хотел бы с вами познакомиться”, и я спросил: “Я когда-нибудь работал с вашим мужем раньше?”, а она возмутилась и сказала: “Это Линда Маккартни, а мой муж – Пол Маккартни”, – как будто я должен был знать, что Пол Маккартни позвонит мне домой и всё такое. Она не уточнила, зачем я им понадобился, и я решил, что это была встреча или запись, но оказалось, что это было прослушивание».

Аллен Кляйн (бизнес-менеджер “Битлз”): «Сейчас он [Пол] под башмаком у Линды. Она вертит им, как ей вздумается, даже музыкантов для него подбирает. “Мы хотим вас послушать”, – говорит она».

Дэвид Спиноза (сессионный гитарист): «Итак, я отправился на место встречи на 45-й улице. Это было какое-то грязное фабричное помещение, и они, должно быть, пробыли там дня три, прослушивая музыкантов. Я слышал, что некоторые ребята из студии доставляли им неприятности, чего мне на самом деле не хотелось делать, потому что я хотел поработать с ним. Итак, когда я пришел туда, там было три гитариста, но нужно было, чтобы тебя пригласили, как если ты не мог прийти со своей гитарой с улицы.

Только когда я добрался до помещения, я понял, что это было прослушивание. Я был немного удивлён, увидев некоторых из моих друзей и коллег – студийных музыкантов в помещении, которое я бы назвал комнатой ожидания.

Сама комната, где проходило прослушивание, находилась на втором этаже. Для нас это была необычная ситуация, потому что обычно нас приглашали на сессии без предварительного прослушивания. Сарафанное радио было важным способом получить работу на нью-йоркской сессионной сцене. Большинство из нас играли на хитовых пластинках, в рекламных роликах, саундтреках и тому подобном, так что прослушивание в то время не было нормой. В какой-то момент кто-то вышел из двери, ведущей наверх, в комнату прослушивания. Он (или она) спросил меня по имени и попросил следовать за ним.

Когда мы поднялись по лестнице, меня представили Полу и Линде. Возможно, именно Линда проводила меня наверх.

Он представился, у него была трёхдневная щетина, и мы были одни в этом огромном помещении, где не было ничего, кроме усилителей, пианино, барабанов и Линды – королевы!

Как бы то ни было, Пол очень вежливо извинился за то, что ему приходится прослушивать музыкантов, но он объяснил, что у него не было возможности получить представление об исполнителях, просто слушая нас на пластинках. Для меня это имело смысл.

Помню, что в комнате была ударная установка, клавишные, усилители и несколько гитар. Пол попросил меня сыграть подряд несколько аккордов на восьмых нотах (от “соль” до “Си7” и “ми минор”). Помню, мы играли это вместе. Мне было интересно, почему он не играет на бас-гитаре, но позже я узнал, что он искал звучание, которое стало бы мелодией “Ещё один день” (Another Day). Думаю, он просто хотел проверить, умею ли я правильно играть на этом инструменте. Оглядываясь назад, я понимаю, что в этом есть смысл. Он также хотел знать, играю ли я на клавишных и барабанах, что я умел, немного. Он попросил меня сыграть на обоих, что я и сделал. Я надеялся, что он сыграет со мной на бас-гитаре, но он этого не сделал. Мне это показалось интересным. Я джемовал один. Первой песней, которую я записал с ним, была “Ещё один день” (Another Day) – думаю, он знал, что искал.

Он сыграл блюз, соло и немного фолка и сказал, что хотел бы, чтобы это сделал я. Я сыграл, и он сказал: “Извини, я не могу уделить этому больше времени, мне ещё нужно пообщаться со многими людьми… бла-бла-бла”, – и я ответил: “Хорошо”.

Казалось довольно странным что он приехал в город, чтобы прослушать самых известных музыкантов в своём деле. Чуваки в музыке лет пятнадцать и играли буквально со всеми, с кем “Битлз” как музыканты просто не могли сравниться в качестве инструменталистов. Зачем проводить прослушивание этих чуваков, если они и так могут сыграть всё, что угодно. Однажды мы спросили его, и он ответил, что приехал в город всего на два дня, чтобы познакомиться с музыкантами, и оказалось, что ему недостаточно просто пойти и купить разные альбомы, чтобы узнать, какие чуваки на них какую играют музыку, поэтому он просто организовал прослушивание, чтобы попытаться самому услышать всех. Я могу понять его точку зрения, потому что люди хорошо звучат на пластинках, но потом отношения с ними складываются плохо или что-то в этом роде, поэтому нужно встретиться с ними и лично пообщаться.

Как только я вернулся домой, зазвонил телефон, и Линда попросила меня прийти на сессию. Или это был Пол. Он сказал: “Мы бы хотели, чтобы ты записывался с нами здесь, в Нью-Йорке. Мы хотим начать с такого-то числа, ты свободен?” Я ответил: “Секундочку, дай погляжу своё расписание, надо посмотреть”. И тут же я просто подпрыгнул до небес, так был взволнован. Но я старался быть спокойным. Я сказал: “Да, можешь на меня рассчитывать”».

Из интервью Дэнни Сейвелла журналу “Битлология”, 2001 год:

Дэнни Сейвелл: Примерно через неделю мне позвонили. Не через неделю, а через пару дней, я думаю, мне позвонили. Он сказал: “Я бы хотел, чтобы ты сделал эту запись вместе со мной, и я хочу нанять тебя на неделю”. И я так понимаю, что он собирался взять меня на первую неделю, барабанщика по имени Дональд Макдональд – на вторую, а затем Херба Лавеллу – на третью. Так и должно было случиться. И после первых двух дней он просто отменил бронь этих ребят, а я играл целых шесть недель.

Пол провёл несколько прослушиваний, которые не афишировались. Они с Линдой выяснили, кто в городе самые крутые ребята. Они просто пригласили их, чтобы познакомиться и посмотреть, какие они музыканты. И он выбрал [гитариста Дэвида] Спинозу и меня. Пол попросил нас не участвовать в никаких других сессиях. Так оно и случилось на самом деле. Он сказал: “Мне нужно ваше время на три недели. Только не бронируйтесь на другие сессии, я бы хотел, чтобы вы работали с девяти до шести ежедневно”.

Пол: «И из всех барабанщиков, многие из которых произвели на меня впечатление, мне больше всего понравился Денни Сейвелл, который, на мой взгляд, был действительно хорошим барабанщиком с очень интересным стилем. И оказалось, что Денни был опытным сессионным музыкантом. Он действительно хороший сессионный музыкант, весёлый человек, с которым можно было поладить».

10 октября 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В студии Эбби-Роуд с продюсером Филом Спектором, 10 октября Джон работает над композицией “Я выяснил это” (I Found Out)».

Мэтт Гурвиц (автор публикации “Создание альбома ‘Всё должно пройти’”, 2021): «Сведение сольного альбома Харрисона проходило с 6 октября по пятницу 9 октября в студии на Эбби-Роуд с Филом Макдональдом, и с субботы 10 по субботу 17 октября в студии “Трайдент” с Кеном Скоттом, при участии Джорджа и Фила Спектора; в студиях также присутствовали Мэл Эванс, Кевин Харрингтон и, иногда, Пит Беннетт из “Кэпитол Рекордз”. Макдональд микшировал восьмидорожечные записи, которые не требовали дополнительных наложений, а Скотт микшировал песни, которые были переписаны на шестнадцатидорожечную ленту».

Джордж и инженер Кен Скотт микшируют треки в студии “Трайдент”, октябрь 1970 года. Фото Ричарда Дилелло.

Эдриан Синклер, Аллан Козинн (авторы книги “Наследие Маккартни: Том 1: 1969–73”): «10 и 11 октября Пол проводил прослушивание гитаристов. В итоге он выбрал Дэвида Спинозу, наняв его на следующие четыре недели. Во время прослушивания Пол попросил сыграть аккорды из “Ещё один день” (Another Day) – первого трека, который они запишут вместе».

9 октября 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «Джон Леннон записывает песню “Вспомни” (Remember), ремикс композиций “Бог” (God) и “Изоляция” (Isolation)».

Йен Макдональд (автор книги “Переворот в сознании”): «В 1970 году Леннон находился под влиянием первичной терапии Артура Янова, и текст песни отражает то, что обычно происходит во время терапии. Описанные воспоминания – неприятные, связанные с конфликтами с семьёй, авторитетами и сверстниками».

Бен Юриш и Кен Билен (авторы книги “Слова и музыка Джона Леннона”): «В конце песни “Вспомни” (Remember) Леннон поёт: “Помни, помни, пятое ноября”, за которыми следует звук взрыва».

Брюс Спайзер (автор книги “Сольные работы ‘Битлз’ на ‘Эппл’”»): «Это были слова из английского детского стихотворения “Помни, помни пятое ноября” – напоминание о ночи Гая Фокса” – британского государственного праздника, который отмечается фейерверками и кострами. В то время как Гаю Фоксу не удалось организовать восстание католиков против Якова I в ноябре 1605 года, Леннон счёл удачной шуткой предложение “взорвать здания парламента”».

Джон: «Это была часть длинного импровизированного текста. Позже я решил, что эта строка должна стать кульминацией песни. В Англии в этот день взорвали здание парламента. Мы празднуем это, разводя костры каждое пятое ноября. Это была просто импровизация. Это было где-то в третьем дубле, и песня стала звучать как у Фрэнки Лейна, когда ты поёшь “помни, помни пятое ноября”. И это продолжалось ещё минут семь или восемь. Я просто придумывал что-то и валял дурака. Но потом я оборвал фразу, и она просто взорвалась, потому что это была хорошая шутка».

Бен Юриш и Кен Билен (авторы книги “Слова и музыка Джона Леннона”): «Строчка “Если ты когда-нибудь передумаешь оставлять всё это позади”, была позаимствована из вступительной строчки песни Сэма Кука “Принеси это мне домой” (Bring It On Home To Me). Однако, в то время как Кук приглашал возлюбленную приехать к нему домой, Леннон использует эту строчку, чтобы дать понять, что “оставить всё это позади” невозможно, и человек всегда должен помнить о своём прошлом. Далее Леннон поет о том, что не следует сожалеть о прошлом или беспокоиться о нём».

Уилфрид Меллерс (автор книги “Сумерки богов: Музыка ‘Битлз’”): «Структура песни создает впечатление за счёт использования вокальной мелодии, которая не имеет линии, а скорее состоит из пентатонических фрагментов, и за счёт использования нечётной тональности, которая перемещается между несвязанными аккордами».

Йен Макдональд (автор книги “Переворот в сознании”): «В июле 1969 года во время записи песни Джорджа Харрисона “Что-то” (Something) Леннон сыграл фортепианный рифф, который он позже использовал для песни “Вспомни” (Remember)».

Филипп Норман (автор книги “Джон Леннон: Жизнь”): «Леннон записал песню “Вспомни” (Remember) в студии “И-Эм-Ай” 9 октября 1970 года, в день своего тридцатилетия. Ранее в этот день состоялась его последняя встреча с отцом, Альфом Ленноном, который навестил Леннона в его доме в “Титтенхерст-Парке”. Встреча не увенчалась успехом, так как Леннон разразился тирадой в адрес своего отца, вдохновлённой первичной терапией».

Альфред Леннон: «Он начал рассказывать о своём недавнем визите в Америку, и по мере того, как история развивалась, на его лице стали проступать признаки самоистязания, а голос срывался на крик, когда он сравнивал себя с Джими Хендриксом и другими поп-звёздами, которые недавно покинули сцену, и в конце концов перешёл в кульминацию как он сам признался, он был “Чертовски безумен” и скоропостижно скончался. Кажется, он отправился в Америку, заплатив большие деньги, чтобы пройти какое-то лечение с помощью лекарств, которое позволяло вернуться в прошлое и заново пережить события раннего детства, о которых в его собственном случае он хотел бы забыть. И вот я слушал результат его лечения, когда он в неописуемых выражениях поносил свою покойную мать, а также тётю, которая его воспитала, в таких же уничижительных выражениях, а также одного или двух своих ближайших друзей. Я сидел всё это время, совершенно ошеломленный, с трудом веря, что это был добрый, внимательный Битл Джон Леннон, разговаривающий со своим отцом с такой злобой.

У меня не было ни малейшего сомнения в том, что он говорил искренне, но на его лицо было страшно смотреть, когда он подробно объяснял, как меня отнесут в море и бросят на дно: “Двадцать, пятьдесят или, возможно, ты бы предпочёл глубину в сто морских саженей”. Вся эта отвратительная тирада была произнесена со злобным ликованием, как будто он действительно участвует в этом ужасном деянии».

Ричи Антербергер (автор книги “Неизданные ‘Битлз’”): «В отличие от необузданных эмоций, проявившихся в песнях Леннона для альбома “Пластик Оно Бэнд”, сессия 9 октября была беззаботной».

Марк Херцгард (автор книги “День в жизни: ‘Битлз’ и их музыка”): «Во время первого дубля Леннон спел “Мой день рождения”».

Джордж с букетом направляется в студию.

Питер Доггетт (автор книги “‘Битлз’ после распада”): «На плёнке также запечатлён визит в студию Харрисона, который подарил Леннону свою новую запись “Сегодня день рождения Джонни” (It’s Johnny’s Birthday)».

Эндрю Грант Джексон (автор книги “По-прежнему величайшие: важнейшие сольные песни ‘Битлз’”): «В этой песне Леннон играет на фортепиано в стиле стаккато».

Роберт Родригес (автор книги “Сольные годы ‘Битлз’”): «В начале песни, когда Леннон начинает петь, Старру приходится компенсировать неустойчивое чувство ритма Джона, что является примером пользы для Леннона от работы с музыкантом, знакомым с его особенностями».

Оксфорд-стрит, Лондон, 9 октября 1970 г. Фото В. Томпсона.

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «“Открыть только в случае моего исчезновения или неесте­ственной смерти”. Такая надпись была начертана на конвер­те, переданном Фредди Ленноном адвокату после кошмар­ной встречи с сыном по случаю его тридцатилетия. В тече­ние долгих месяцев по прошествии этого события Фредди и Полин опасались за собственную жизнь, так как Джон при­грозил, что застрелит Фредди, а тело утопит в море.

“Его по­ведение нагоняло на меня ужас, – написал Фредди в пись­ме. – Он подробно описал, как меня доставят на берег мо­ря и утопят на глубине ‘двадцати, пятидесяти, а хочешь – ста ярдов’. И всё это говорилось так, словно он уже готов приступить к осуществлению своего ужасного замысла”.

Бу­дучи не в состоянии противостоять безумному гневу сына, Фредди сделал единственное, что было в его силах. Он по­дробно записал весь разговор и передал этот документ адво­кату на случай, если Джон действительно решится осуществить свои отцеубийственные планы.

Поведение Джона можно было бы справедливо назвать “злодейским”. Сначала он позвонил отцу, с которым не общался больше года, и ласковым голосом пригласил его в “Титтерхерст” на семейное торжество по случаю своего тридцатилетия. А когда Фредди прибыл с женой и восемнадца­тимесячным сыном, их встретила симпатичная секретарша Джона Дайана Робертсон. Она попросила их подождать у входа, а сама якобы отправилась за дальнейшими указа­ниями. Фредди, который никогда ещё здесь не был, огля­делся по сторонам и почувствовал себя не в своей тарелке. Может быть, на него произвело впечатление зрелище разби­того автомобиля на бетонном пьедестале, а может быть, де­ло было в том, что старый дом напоминал, скорее, замок с привидениями. Но как бы то ни было, у него возникло впе­чатление, что дом этот похож на пышную усыпальницу.

Вернувшись, секретарша проводила Фредди и Полин с ребёнком на кухню, где им снова пришлось ждать. Они присели за большой стол, а малыш принялся ползать вокруг. Фредди опять охватило то же неприятное ощущение, и он даже заметил, обращаясь к Полин: “Здесь пахнет злом!” В этот момент Джон и Йоко, точно две летучие мыши, неожиданно спустились на кухню по уходившей в потолок винто­вой лестнице.

Джон выглядел мрачным, зрачки его покрасневших глаз были расширены. Он опустился на стул, зло уставился на отца и сразу зарычал: “Волнуешься? Давай, давай, тебе как раз пора начинать волноваться! Забирай свои хреновы страховые свидетельства – и убирайся к чёрту из моей жизни!” Последние слова вырвались из глотки Джона, словно сдер­живаемый вопль. Затем, опустошенный, он рухнул на стул и затрясся всем телом.

В то время как Фредди безмолвно смотрел на сына, по­раженный его внешним видом не меньше, чем речами: лицо Джона заросло огненно-рыжей бородой и выглядел он совершенно безумным – Полин разрыдалась и, всхлипывая, попыталась объяснить Джону, насколько несправедлив его гнев против отца. Но это лишь усилило ярость Леннона.

“Не лезь не в свое дело, глупая корова!” – процедил он, презри­тельно поджав губы, и оглушительно хлопнул по столу кула­ком, в то время как Йоко с каменным лицом наблюдала за сценой, не произнося ни слова.

Наконец Фредди обрел дар речи и постарался успокоить сына, признав, что, конечно, и он виноват в том, что пришлось перенести Джону в детстве. Но вместо того чтобы успокоить его, это признание лишь раздуло пламя гнева. Те­перь Джон пустился в бессвязный рассказ о своём недавнем лечении в Америке, где он, по его словам, истратил целое состояние, чтобы заново пережить кошмары своего детства. Время от времени он прерывал повествование и испускал ужасающий крик, – и тогда его лицо искажалось от переиз­бытка чувств, которые он пытался выразить. Вскоре стало ясно, что, кроме ярости, Джон находился во власти безум­ного страха. Он сравнивал себя с Джими Хендриксом, Джимом Моррисоном и Джэнис Джоплин, которые совсем недавно умерли не своей смертью. Джон настаивал на том, что и его ожидала преждевременная могила, и, наконец, не выдержав, взорвался: “Я сумасшедший! Моё место в дурдоме!”

“Я не мог прийти в себя, – написал Фредди. – Я был не в силах поверить, что передо мной находился всё тот же добрый, внимательный, счастливый Битл Джон, который с такой злобой разговаривал с собственным отцом – но худ­шее было ещё впереди. Когда я напомнил ему, что никогда не просил финансовой помощи и всегда был готов обойтись без неё, он разбушевался пуще прежнего и обвинил меня в том, что я использовал прессу, чтобы заставить его помогать мне. Он пригрозил, что, если я снова обращусь к газетам, в особенности если вздумаю рассказать о нынешнем разгово­ре, он меня ‘застрелит’. Между тем у меня не возникало и тени сомнения в том, что Джон говорил на полном серьёзе».

Фредди и Полин в ужасе покинули “Титтенхёрст”. На сле­дующей неделе они получили извещение из “Эппл” с требо­ванием освободить виллу в Брайтоне, которую Леннон оформил на их имя по налоговым соображениям и которую теперь хотел вернуть. Фредди испытал огромное облегчение, так как это позволяло ему разрубить последний узел, связывавший его с сумасшедшим сыном. В следующий раз он услышит о Джоне, когда будет лежать на своём смертном одре.

Сцена безумия, которую разыграл Леннон в присутствии отца, явилась кульминационным моментом всего курса те­рапии, который Джон прошел в Лос-Анджелесе. Вырвав­шийся наружу гнев, зревший в глубинах его существа с са­мого детства, обрушился теперь на самых близких людей, причем без малейшего повода с их стороны».

Джон: «[В начале] я начал было помогать ему [отцу], а потом провёл курс терапии, снова вспомнив, как в детстве в глубине души я негодовал от того, что меня бросили. Я понимаю людей, которые бросают детей потому, что не в состоянии прокормить их или по другим причинам, и при этом ощущают угрызения совести. Закончив курс терапии, я велел ему убираться ко всем чертям, и он убрался, а я пожалел, что так поступил, потому что у всех свои проблемы – даже у непутёвых отцов. Теперь я повзрослел и понял, как обременяют дети и разводы, понял причины, некоторым люди иногда не справляются с чувством ответственности.

Через несколько лет он умер от рака. Но в шестьдесят пять лет он женился на двадцатидвухлетней секретарше, которая работала на меня и на остальных “Битлз”, и у них даже был ребёнок, так что я решил, что человек, который почти всю жизнь пьянствовал и чуть не стал бродягой, не так уж безнадежен».

Эдриан Синклер, Аллан Козинн (авторы книги “Наследие Маккартни: Том 1: 1969–73”): «С мая 1970 года Пол Маккартни проводил время в Шотландии, сочиняя новые песни и размышляя над своим следующим альбомом, следующим за “Маккартни”, который он записал в одиночку. Некоторые критики были суровы к “Маккартни”, и для своего второго альбома Пол решил поработать с другими музыкантами».

Пол: «К этому времени у меня появился небольшой шанс как-то приспособиться к моим новым обстоятельствам с Линдой, и теперь мне было немного легче строить планы на будущее, потому что личные обстоятельства моей жизни были немного более комфортными. Так что я смог выкроить немного времени и начать планировать, как я хотел бы записать следующий альбом. И, записав [первый] альбом в домашних условиях, теперь я хотел немного расшириться. Я был готов раздвинуть свои горизонты, и, думаю, это было главное, что произошло; я почувствовал, что на этот раз у меня будет немного больше возможностей для чего-либо».

Эдриан Синклер, Аллан Козинн (авторы книги “Наследие Маккартни: Том 1: 1969–73”): «Пол поделился своими мыслями с Джоном Истманом. Джон и его отец Ли Истман, оба юристы в сфере шоу-бизнеса, имели прочные связи на американской музыкальной сцене, особенно в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Среди их клиентов был модный продюсер Джим Герсио. Истман предположил, что Пол мог бы записать альбом в Соединенных Штатах, чтобы сменить обстановку, нанять сессионных музыкантов и, если он захочет нанять продюсера, познакомиться с Герсио. Полу идея понравилась. После некоторых размышлений он решил записываться в Нью-Йорке, начав в октябре 1970 года. Записываясь далеко от Лондона и студии на Эбби-Роуд, где он рисковал столкнуться с Джоном, Джорджем или Ринго, он обеспечивал себе комфортную атмосферу».

Пол: «Я хотел поработать в Нью-Йорке, потому что Линда из Нью-Йорка и мечтала провести здесь некоторое время, и мне понравилась идея поработать с американскими музыкантами. Я подумал: “Как это сделать? Что нужно делать? Может, я просто окину взглядом весь мир, буду ходить на все концерты и смотреть, кто из них самый классный, потом подойду и попытаюсь переманить его из другой группы?” Мне это не показалось хорошей идеей, поэтому мы решили провести прослушивание. Линда позвонила в Нью–Йорк».

Эдриан Синклер, Аллан Козинн (авторы книги “Наследие Маккартни: Том 1: 1969–73”): «Как только Пол подтвердил дату приезда, Джон Истман через американскую федерацию музыкантов связался с гитаристом Барри Корнфельдом, который подготовил список барабанщиков и гитаристов для прослушивания».

Пол: «Я нашёл человека, который знал тамошнюю сцену, знал, кто из музыкантов хороший».

Эдриан Синклер, Аллан Козинн (авторы книги “Наследие Маккартни: Том 1: 1969–73”): «Истман также забронировал в студии “Си-Би-Эс” помещение для прослушиваний и забронировал на шесть недель студию, начиная с 12 октября.

9 октября, через два дня после прибытия в Нью-Йорк, Пол провёл прослушивания ударников».

Пол: «Когда мы были в Нью-Йорке, я устроил прослушивание, чтобы выбрать ударника. Я просто сообщил своему офису [“Эппл”], что я в городе и хочу посмотреть на барабанщиков. Я сообщил об этом нескольким музыкантам и арендовал довольно унылый подвал с дешёвой ударной установкой. Мы просто сняли какой-то паршивый складской подвал или что-то в этом роде – это не был какой-нибудь шикарный репетиционный зал, просто какое-то помещение. Мы установили там аппаратуру – взяли напрокат аппаратуру, настроили её, а потом просто пригласили музыкантов, и я спрашивал что-нибудь вроде: “Вы можете сыграть фанковый бит?” “Вы можете сыграть что-нибудь в стиле рок-н-ролл?” “Вы умеете играть в ритме регги?”

Прослушивание вызвало у меня чувство неловкости. Я никогда раньше никого не прослушивал. Приходили такие музыканты, как Бернард Перди, но я искал новую группу, а не что-то вроде “Блайнд Фэйт” (прим. – группа, в составе которой играли Эрик Клэптон, Джинджер Бэйкер и Стив Уинвуд), так что на самом деле мне не нужны были такие тяжеловесы.

Я уже прослушал довольно много барабанщиков, когда пришёл Денни [Сейвелл]. Помимо всего прочего, он был намного моложе остальных. Некоторые барабанщики просто не смогли там играть».

Денни Сейвелл (сессионный барабанщик): «Пол приехал в город и попросил моего друга-фолк-гитариста Барри Корнфельда предоставить ему список из десяти-двенадцати лучших музыкантов, которые делают лучшие записи, музыкантов кому звонят в первую очередь. Я был в этом списке, но я не знал, что это было прослушивание. Мне позвонили – в то время у нас была служба бронирования. Они звонили тебе и говорили: “Ты нужен в таком-то месте в десять утра для такого-то продюсера; ты сможешь выполнить эту работу?” Так что они были вроде твоего агента по бронированию. Они позвонили мне и сказали: “У тебя был отменён заказ, но только что позвонил Барри Корнфельд и спросил, не сделаешь ли ты для него пробную запись?” В то время я был так занят, что обычно не соглашался на пробные записи, но у меня только что отменился заказ, и я ответил: “Да, конечно. Где?”

Я подошел к этому зданию в западной части города, и, поверьте мне, оно было похоже на дом после пожара, похожий на притон наркоторговцев или что-то в этом роде. Я вошёл и увидел парня, сидящего за стойкой в вестибюле, и спросил: “Эй, здесь есть студия?” Он указал на подвал, и я подумал: “О нет, здесь меня точно ограбят”. Итак, я спустился в подвал, а там Пол и Линда – вот и всё! Они взяли напрокат потрёпанную ударную установку. По-моему, там был вроде как бетонный пол – возможно, в здании не было даже электричества; это было действительно конспиративное место!

Я вошёл и сказал: “Привет, ты Пол Маккартни!”

– Да, чувак, как дела?

– Как дела?

– Ну, мы здесь, в городе, присматриваемся к барабанщикам – мы хотим записать альбом.

– Отлично, – сказал я, и он попросил меня сыграть для него. У меня с собой была пара том-томов с последней сессии – это был просто маленький футляр с двумя том-томами. Я посмотрел на ударную установку и сказал: “Вы не возражаете, если я на секунду отвлекусь и поставлю свои том-томы, чтобы было повеселее?” Он ответил: “Конечно”.

Так что я просто скинул взятые ими напрокат инструменты, поставил свои и спросил: “У тебя есть бас, гитара или ещё что-нибудь для аккомпанемента?”

– Нет, я просто хочу тебя послушать.

“Это как-то странно” – подумал я, но потом решил: “Какого черта, если я не могу играть сам по себе, то как я собираюсь играть с кем-то другим?” Полагаю, что ему понравилось, что я пришёл с хорошим настроем.

– Ну, что ты хочешь услышать? – спросил я.

– Просто сыграй немного рок-н-ролла.

Я сразу подумал: “А что бы сделал Ринго?” Так что я просто сел за том-томы и в течение тридцати секунд задал жару или что-то в этом роде.

Он сказал: “Ну, как насчет того, чтобы сыграть всё вперемешку?” Он просто заставил меня продемонстрировать несколько разных стилей рок-н-ролльной игры на барабанах, и я с удовольствием это сделал».

Пол: «Денни сразу же заиграл на том-томах, и через несколько секунд комната задрожала. Он меня убедил! Он был просто великолепен, самый лучший. А ещё он технически хороший барабанщик. У него был отличный настрой, и мы отлично поладили; он был настоящим профессионалом во всём, и он был обалденным, и мы смеялись».

Денни Сейвелл (сессионный барабанщик): «Потом он сказал: “Большое спасибо, чувак”, – и ушёл. Я играл со многими знаменитостями – может, не такими известными, как Пол Маккартни или “Битлз”, но я привык не прогибаться перед какими-нибудь знаменитостями. Я был очень в себе уверен, и я был очень востребован. Так что эта работа не так уж много значила для меня – это была просто ещё одна из многих работ, которые попадались мне на пути. Я решил, что если так должно быть, то так оно и будет. Так что я не был очень уж смущён его знаменитостью, и мы вроде как сразу нашли общий язык. Я несколько раз рассмешил его, мы просто немного посмеялись. Было весело. Не думаю, что я пробыл там больше пятнадцати или двадцати минут».

Из интервью Дэнни Сейвелла журналу “Битлология”, 2001 год:

“Битлология”: Итак, давайте перенесемся в октябрь 71-го (прим. – 70-го). Пол с Линдой летят в Нью-Йорк, чтобы начать сессию “Рэм”. Они связались с офисом “Эппл” в Нью-Йорке и начали искать барабанщиков. Что вы можете рассказать нам о своем первом контакте с “Эппл” или непосредственно с Полом, с которым вы впервые поговорили?

Дэнни Сейвелл: Я не знал, что это было прослушивание. Мне позвонили из моей службы бронирования и сказали: “У вас только что отменился заказ, но Барри Корнфельд попросил нас забронировать для вас место для пробной записи, если вы согласитесь, по такому-то адресу, например, на 43-й улице, между 8-й и 9-й авеню”. Я сказал: “Боже, это как-то странно, я даже не знал, что там есть студия. Но да, хорошо”. Итак, я подхожу к этому зданию, и оно выглядит так, будто его вот-вот снесут. Ну, вы понимаете – разбитые окна и всё такое. Похоже, что здесь вообще никто не жил. Я вхожу и говорю себе: “Как-то это не очень хорошо выглядит. И там за столом сидит парень, и я спрашиваю: “Здесь проходит пробная запись?” Он отвечает: “Да, в подвале”. Я подумал: “Боже мой!” Спускаюсь в подвал, а там ни мебели, ничего, только кирпичные стены, бетонный пол, кирпичи и посреди всего этого ударная установка. А в углу сидят Пол и Линда.

“Битлология”: Вы их сразу узнали?

Дэнни Сейвелл: Да, я сказал: “О, ты же Пол Мак…”

– Да, как дела? Мы здесь хотим записать альбом и просто хотим посмотреть на музыкантов, не мог бы ты сыграть для нас?

– Конечно, ничего не имею против. У вас есть гитара [для сопровождения] или что-то в этом роде?

– Нет, только ты!

– Конечно, хорошо.

У меня с собой была пара том-томов с другой сессии, и набор барабанов там был не слишком подходящим. И я сказал: “Вы не возражаете, если я поставлю свои “томы”?

– Конечно, давай, – ответил он.

Через две секунды я установил “томы”, сел и просто врубил ритм.

“Битлология”: Что-нибудь конкретное?

Дэнни Сейвелл: Он сказал: “Сыграй что-нибудь рок-н-ролльное, всё вперемешку, что-нибудь такое”. И как только я сыграл какой-то рок-н-ролльный бит, то сразу же перешёл к “Битлз”! На том-томах и, э-э, я имею в виду, что я не стал играть соло на ударных из “в Конце” (прим. – композиция “Конец” (The End) из альбома “Эбби-Роуд”) или что-то в этом роде, но я просто сел и сыграл какой-то ритм. Ему понравилась моя подача, а также моя игра.

Из интервью Дэнни Сейвелла с Гэри Джеймсом (classicbands.com), 2013

Гэри Джеймс: Когда ты приехал в Нью-Йорк?

Дэнни Сейвелл: Я уволился со службы в 1966 году – служил в военно-морском оркестре. Моё последнее место службы было на юге Франции, я служил там в оркестре на корабле. Во Франции я познакомился с девушкой, на которой потом женился. Мои первые концерты состоялись в горах Кэтскиллс, где я играл в отелях, играл для одного солиста, для танцевального коллектива, для комика. Затем, совершенно неожиданно, мои навыки игры на барабанах были оценены парнями из Нью-Йорка, и они пригласили меня, и я начал ездить в Нью-Йорк, чтобы участвовать в сессиях, и мне удалось начать выступать в “Половинчатой ноте” – знаменитом старом джаз-клубе. Я стал там главным ударником. В основном играл с такими парнями, как Зут Симс и Эл Кон – великие люди. Мне довелось играть со многими знаменитостями. Я занимался этим примерно полтора-два года, пока не начал становиться “своим” в студийном мире Нью-Йорка. Потом Пол приехал в город, чтобы нанять пару музыкантов для записи своего альбома. Он связался с Барри Корнфилдом, который был очень известным гитаристом в студийном мире. Он попросил дать ему пару рекомендаций. Он прослушал около дюжины барабанщиков и несколько гитаристов. Не знаю, скольких он просмотрел. Из этой группы он нанял меня, а остальное уже история.

Гэри Джеймс: На чьих сессиях ты играл?

Дэнни Сейвелл: Одна из первых сессий была с Джоном Денвером. Я сделал несколько записей с Аструд Жилберто и Стэнли Туррентайном. Затем я записывал альбомы с Джеймсом Брауном, Билли Джоэлом, Дженис Джоплин, Артом Гарфанкелом. Список можно продолжать и продолжать. Я записывал альбомы с Дениз Уильямс, Риком Данко и Дженнифер Уорнс. За эти годы я, вероятно, принял участие в записи около двухсот альбомов.

Гэри Джеймс: Как ты думаешь, повлияли ли индивидуальные качества Пола Маккартни на процесс отбора музыкантов?

Дэнни Сейвелл: Безусловно. Нам было очень весело во время прослушивания. Пару раз я рассмешил его. Казалось, нам обоим было по-настоящему комфортно друг с другом, и ему просто понравилась моя игра и моё отношение. Когда он нанял меня, то для записи своего альбома он всего нанял трёх барабанщиков, каждого на неделю. После первых двух дней – я был первым, кто пришел в студию – после первых двух дней работы он позвонил двум другим ребятам и просто отменил их бронь. Он сказал: “Для остальной части альбома я собираюсь использовать этого парня, Денни”. Мы сразу же нашли общий язык и отлично проводили время, работая над этим альбомом. Это был один из самых ярких моментов в моей жизни. Это лучшая запись, которую я когда-либо записывал, из всех, что я когда-либо записывал.

Гэри Джеймс: До того, как записать этот альбом с Полом, ты был поклонником “Битлз”?

Дэнни Сейвелл: Ну, конечно. А кто нет? Но я не был ярым поклонником “Битлз”. Я не мог бы вспомнить или процитировать строчки из их песен, но я знал их музыку. Я ценил то, что они сделали. Я пришёл на прослушивание и изобразил Ринго. Думаю, именно так я и получил работу. Всякий раз, когда Пол исполнял для меня песню, я думал: “А как бы Ринго это исполнил?”. Я как бы переложил свою игру на то, в чём было много от Ринго.

Гэри Джеймс: Не покидала ли тебя уверенность, когда ты находился в студии с бывшим Битлом?

Дэнни Сейвелл: Совсем нет. Он был просто ещё одним парнем. Мы музыканты. За неделю до этого я, мог работать с Роем Орбисоном или Карлом Перкинсом. Каждую неделю ты работаешь с кем-то такого уровня. Пол был уровнем немного выше. В один прекрасный день – это Джеймс Браун, а на следующий – Пол Маккартни. К такому я был привычен. Возможно, это было одной из причин, почему он нанял меня, потому что я не восхищался его личностью или от того, кем он был в этом мире. Я, конечно, относился к этому с уважением, но не испытывал благоговейного трепета. Чтобы записывать такую музыку, нужно, чтобы у вас были единомышленники. И мы это сделали. У нас было очень, очень здорово. Нам не нужно было обсуждать, чтобы выразить свою идею. Мы могли сделать это в музыкальном плане, просто демонстрируя то, что мы будем играть, и то, как мы относимся к песне или отрывку из неё. Это было здорово. У нас был отличный способ общения.

7 октября 1970 г.

Джон Леки (звукоинженер “И-Эм-Ай”): «В среду, 7 октября, когда мы с Филом [Макдональдом] работали [над альбомом Джорджа Харрисона] (прим. – Джон начал работать в студии 3 с Макдональдом и Леки на своих первых сессиях, через некоторое время их место заняли звукоинженеры Ричард Лаш и Энди Стивенс, в то время как Фил и Джон занялись сведением альбома Джорджа), вошли Джон и Йоко и Джон спросил: “Как дела? Я работаю над своим новым альбомом и хочу, чтобы вы двое занялись им, как только закончите с этим”. Это был важный момент».

Мэтт Гурвиц (автор публикации “Создание альбома ‘Всё должно пройти’”, 2021): «Джон Леннон работал в студии 3 примерно с 14:30 до 24:00, записывая песню “Бог” (God) на акустической гитаре. Когда Джон ушёл, Джордж занялся тем, о чём его тайком попросила Йоко. Через два дня Джону исполнялось 30 лет, и она попросила Джорджа записать какую-нибудь особенную песню, чтобы отпраздновать это событие».

Джон Леки (звукоинженер “И-Эм-Ай”): «Джордж с Филом поднялись наверх, в библиотеку записей, и просмотрели картотеку. Они выбрали записи, на которых ярмарочные органы играют мелодии, в конце концов остановившись на версии песни Клиффа Ричардса “Поздравления” (Congratulations). Помню, как взял эту запись из архива, и мы переписали её на восьмидорожечную ленту. Затем я прокрутил её, поэтапно, используя регулятор изменения скорости ленты. А потом, на сессии, которая длилась с полуночи до 4:30 утра, Джордж добавил немного безумной слайд-гитары. После этого мы все вышли из аппаратной и спели. Я пел, все пели. Все, кто был поблизости, подходили к микрофону и повторял: “Сегодня день рождения Джонни, сегодня день рождения Джонни…”. Всё записывалось с эффектом двойного наложения. Это были Джордж, Фил Спектор, Эдди Кляйн, Кевин Харрингтон – все, кроме Макдональда. Фил такого никогда бы не сделал. Он бы слишком серьёзен для такого».

Мэтт Гурвиц (автор публикации “Создание альбома ‘Всё должно пройти’”, 2021): «Макдональд быстро смикшировал запись, после чего она была помещена в пластиковую упаковку и передана Мэлу Эвансу, чтобы он отдал её Йоко. Запись была подарена Джону в день его рождения.

В тот день Джордж также записал пять дублей песни под названием “Мама, не плачь по мне” (Mama Don’t You Cry For Me), которую он выпустит в 1976 году под названием “Женщина, не плачь по мне” (Woman Don’t You Cry For Me)».

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В октябре Пол, Линда и их дети отправились из Англии на борту роскошного лайнера “СС Франция” в Нью-Йорк. Они вернутся в Англию незадолго до Рождества».

Пол: «Когда мы были в отпуске во Франции, то подумали о выпуске ещё одного альбома. Я написал несколько новых песен, и мы решили, что для разнообразия поедем записываться в Нью-Йорк. Это хорошее место, там много отличных музыкантов, и это придало бы нам новый импульс. До этого мы попробовали что-то по-любительски с альбомом “Маккартни”, возвращаясь к истокам, а теперь хотели стать немного профессиональнее. Итак, мы сели на океанский лайнер “Иль-де-Франс” (прим. – “СС Франция”) и отплыли из Саутгемптона в Нью-Йорк.

Это было безумное путешествие. Я часто носил солнцезащитные очки, и никто нас не беспокоил. Но была одна женщина, которая разозлилась, когда я пришёл в них на обед. Я подумал: “Какого чёрта. Я в отпуске, я буду делать, что хочу”, и мне не особенно хотелось общаться с некоторыми из этих людей. Она разозлилась и сказала: “Сними свои тёмные очки. Здесь Элизабет Тейлор, и она их не носит”, но я возразил: “Ну, я же не Элизабет Тейлор!”».

Газета “Бостон Глоуб”, 8 октября 1970 года: «Бывший битл Пол Маккартни с коротко подстриженными волосами прибыл вчера в Нью-Йорк со своей женой, их годовалой дочерью Элис (прим. – ошибка газеты) и дочерью миссис Маккартни от предыдущего брака, семилетней Хизер. Для поездки в Соединенные Штаты на борту лайнера “СС Франция” Пол Маккартни использовал вымышленное имя – Пол Мартин». Фото Джеймс Гарретт (газета “Нью-Йорк Дейли Ньюс”).

Газета “Дейли Ньюс”, 8 октября 1970 года: «Линда Истман, её дочери Элис (прим. – Мэри), 1 год, и Хизер, 7 лет, прибыла на пирс 92 на борту “Франс” вместе с мужем, да, Полом Маккартни. Пол Маккартни из “Битлз”, помните? Пол путешествовал инкогнито, когда впервые приехал в Нью-Йорк с Линдой – в прошлом, нью-йоркским фотографом. Линде больше не нужно зарабатывать на жизнь фотографией, и с Полом тоже происходят кардинальные перемены. Стало ли это следствием брака?»

Газета “Дейли Миррор”, 9 октября 1970 года: «Печальное зрелище для всех тех поклонников “Битлз”, которые тоскуют по ушедшим дням. За темными очками скрывается лицо Пола Маккартни. Очевидно, что это всего лишь тень его прежнего “я”. Исчезла знаменитая копна волос, а также борода.

Вчера была опубликована фотография, на которой запечатлена упрощенная версия экс-битла, прибывшего на корабле в Нью-Йорк. На руках у Пола его годовалая дочь Мэри. Кажется, она вполне довольна новым имиджем своего отца».

Журнал “Диск Энд Мюзик Эко”, 17 октября 1970 года: «Вы это видели, а теперь нет! Некогда бородатый Пол Маккартни, ставший известным как Битл, теперь выглядит удивительно коротко подстриженным. Он запечатлен в Нью–Йорке со своей женой Линдой и дочерями, 1-летней Элис (прим. – Мэри) и 7-летней Хизер. Будет интересно посмотреть, обратят ли внимание легионы поклонников Маккартни на изменившегося Пола. Загрузка в парикмахерской индустрии может сократиться вдвое за один день».

Журнал “Мелоди Мейкер”, 17 октября 1970 года: «Пол Маккартни, без бороды и большей части волос, в пятницу (прим. – в среду) прибыл в Нью-Йорк. С Полом его жена Линда с дочерями Элис (1 год) и Хизер (7 лет). Новый образ Пола напоминает фотографии “Битлз” во время их выступлений в Гамбурге».