14 июня 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джон и Йоко приняли участие в программе “Шоу Дэвида Фроста”, предназначенной для показа в США. Запись проходила в студии “ИнтерТел” в “Уэмбли”».

Джон: «Работа над нашим следующим альбомом позволила снять поистине фантастический видеоматериал. Это действительно невероятно – это просто пот и напряжение четырёх парней, которые работают над альбомом. Его продолжительность сокращена примерно до четырёх часов. Может получиться масштабный фильм».

Шоу Дэвида Фроста шло в Соединенных Штатах, что позволило Леннонам донести своё послание мира до более широкой аудитории, чем они могли бы получить в Великобритании. Леннон и Оно начали с того, что забросали публику желудями; Леннон провозгласил, что это “желуди за неделю мира”. Он также поднял над головой альбом “Незаконченная музыка № 2: Жизнь со львами” и поздравил королеву с днём рождения.

Йоко подарила Фросту “коробку с улыбкой”. Открыв её, ведущий обнаружил внутри маленькое зеркальце, в котором отражалась его собственная улыбка.

Также обсуждался альбом “Незаконченная музыка № 1: Два девственника”, и Леннон с гордостью заявил, что после того, как он был повсеместно запрещён, он начал продаваться на чёрном рынке за десять фунтов стерлингов. Фрост пошутил, что, когда он поступил в продажу, ценник был приклеен на “стратегически важном месте” скандальной обложки.

Фрост спросил супругов, почему они записывают и выпускают такие незаконченные произведения, что привело к дискуссии о природе искусства и творчества. После рекламной паузы Фрост спросил о “мешкизме”, и Леннон и Оно объяснили свое желание жить в мире, свободном от предрассудков и дискриминации. Леннон рассказал об их пресс-конференции в Вене. Остальная часть интервью была в основном посвящена рассказу о первой встрече пары и дальнейшим обсуждениям их кампании за мир. Этот выпуск “Шоу Дэвида Фроста” впервые вышел в эфир 10 июля 1969 года с 20:30 до 22:00.

Дэвид Фрост: Вот милая открытка, которую ты прислал на днях, и мне нужно её объяснение.

Джон: Тебе действительно нужно объяснять? (Обращаясь к аудитории) Я думал, он умный!

Дэвид Фрост: Нет, нет, нет. (Обращаясь к аудитории) На днях, когда мы планировали программу, Джон и Йоко прислали мне сообщение с милой картинкой, на которой было написано: “Любовь + мир = мешкизм”. Мне нужно пояснение, Джон.

Джон: Что такое “мешкизм”? Это как обозначение того, чем мы все занимаемся, мы все в одном мешке, понимаете. Мы поняли, что у нас два мешка – я был в одном мешке, вращаясь в своём узком кругу, а она вращалась в своём маленьком авангардном кружке, я в своей отстранённой тусовке, а она в своей, понимаете? И мы все время от времени выбираемся оттуда и смотрим друг на друга, но не общаемся. Все разглагольствуют о том, что между искусством, музыкой и поэзией нет никаких барьеров, но мы всё равно остаёмся такими: “Я – рок-н-ролльщик”, “Он – поэт”. Поэтому мы придумали это слово только для того, чтобы ты спросил нас, что такое “мешкизм”, а мы бы ответили, что мы все в одном мешке, детка!

Дэвид Фрост: Что ж, теперь у тебя всё в мешке, всё в большом мешке…

Джон: Ну, мы выбрались из одного мешка в другой, а ты просто продолжаешь переходить от одного мешка к другому.

Дэвид Фрост: У тебя с собой мешок, что ты с ним делаешь?

Джон: Ну, иногда мы в него влезаем, а иногда в него влезают другие.

Йоко: Знаешь, эта жизнь так ускорилась, и весь мир становится всё напряжённее и напряжённее, потому что всё происходит так быстро, поэтому так приятно замедлить ритм всего мира, просто чтобы сделать его более миролюбивым. Как и в случае с мешком, когда ты внутри, то видишь, что здесь очень спокойно, но твоя деятельность как бы ограничена. Но ты можешь пройтись по улице в мешке.

Дэвид Фрост: А ты можешь?

Джон: Если бы люди проходили собеседование на работу в мешках, то им бы не отказали только потому, что они чёрные, зелёные или с длинными волосами. Это полная коммуникация.

Дэвид Фрост: Но их бы не взяли на работу, потому что они были в мешке. (Смех в зале)

Джон: Ну, нет, если бы это было оговорено, что когда вы проводите собеседование с людьми, которых хотите принять на работу, и вы заранее знаете, что они будут в мешке, тогда вы бы оценивали их только по тому, что они говорят, и вам не пришлось бы думать: “О, он носит чёрную замшу, мне это не нравится”.

Дэвид Фрост: На нём мешок Виндзоров (прим. – королевская династия)!

Джон: Походу мы так проводили пресс-конференцию в Вене, и там всё было в полном порядке.

Дэвид Фрост: И все были в мешках?

Джон: Нет, в тот раз только мы были в мешке. Пришла вся пресса, вроде как ожидая увидеть Битла Джона и его знаменитую жену, а мы были в мешке, пели и мурлыкали, и всё, что они спрашивали, это: “Что на вас надето?” Они подносили микрофоны к мешку и спрашивали, как мы себя чувствуем, рады ли мы быть здесь, и действительно ли мы Джон Леннон и Йоко.

Дэвид Фрост: Это обязательно должен быть мешок такого размера, чтобы тебя вообще не было видно? Или чтобы не было видно только до обуви?

Джон: Ну, это зависит от обстоятельств, для удобства это может быть узкий мешок или объемный свободный мешок.

Дэвид Фрост: Расскажите, как вам пришла идея постельной акции? Для чего? Чтобы привлечь внимание…

Джон: Мы пытаемся продать мир, как товар, понимаешь. Мы продаём его, как продают мыло или безалкогольные напитки. Это единственный способ донести до людей, что мир возможен и что не неизбежно насилие, не только война, но и все формы насилия. Люди просто принимают это и думают: “О, они сделали это”, или “это сделал Гарольд Вильсон”, или “это сделал Никсон” – всегда есть козёл отпущения. Это не вина Никсона, потому что мы все несем ответственность за всё, что происходит, мы все несем ответственность за Биафру, Гитлера и всё остальное. Поэтому мы говорим: “Продавайте мир”. Любой, кто заинтересован в мире, – просто приклейте это на окно, это просто, но так вы дадите понять другим, что вы тоже хотите мира, потому что вы чувствуете себя одиноким, если вы единственный, кто думает: “Разве не было бы здорово, если бы был мир и никого не убивали”. Так что заявляйте о себе, что вы за мир, если вы в него верите.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Примерно в это же время Джон объявил, что Йоко снова беременна и что, независимо от пола, ребенка назовут Амстердам, в честь недавней постельной акции».

Журнал “Кэшбокс” (14 июня 1969 года): «Шумиха вокруг компании “Северные песни” начала утихать после того, как “Эй-Ти-Ви” и Консорциум, примкнувший с ней, чтобы победить в торгах “Битлз”, избрали новый совет директоров “Северных песен” из шести человек под председательством управляющего директора компании Дика Джеймса. “Эй-Ти-Ви” назначила своего финансового директора Джека Гилла и Луиса Бенджамина – управляющего директора своей дочерней компании “Пай Рекордз”. Консорциум назначил Иэна Гордона из “Констилейшн Инвестментс”, а председатель правления “Северных песен” Эмануэль Сильвер стал ещё одним директором. “Эппл” пока не выдвинула ни одной кандидатуры от “Битлз”, но Дэвид Платц из “Эссекс Мюзик” по-прежнему остается главным претендентом, представляющим четвёрку в этой всё ещё неокончательной и непростой ситуации».

Газета “Мелоди Мейкер” (14 июня 1969 года): «Новый альбом “Битлз”, выход которого запланирован на следующий месяц, вероятно, будет называться “Вернись, не обмани моих ожиданий и ещё 12 треков”. Это рабочее название, и представитель “Эппл” сказал нам во время пресс-конференции следующее: “Вероятно, оно таким и останется”. Битлы также рассматривают возможность создания телевизионного рекламного фильма для альбома».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «1 июня Питер Эшер написал заявление обо увольнении».

Джеффри Джулиано (автор книги “Битлз своими словами”): «14 июня 1969 года Питер Эшер оставил пост директора репертуарного отдела “Эппл”».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Питера Эшера не уволили, он ушёл сам. Он покинул нас из преданности Рону Кассу, который возглавлял “Эппл Рекордз” и был большой шишкой в компании. Питер Эшер, который тоже занимал важный пост в “Эппл” – он возглавлял художественно-репертуарный отдел, сказал: “Я ухожу с Роном”. Они вдвоём устроились в компанию “Эм-Джи-Эм” и переманили к себе Джеймса Тейлора».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Вскоре после увольнения Рона Касса подал в отставку Питер Эшер и забрал с собой Джеймса Тейлора. Впоследствии Эшер стал одним из самых уважаемых продюсеров в музыкальном мире и прославился своей работой с Линдой Ронстад».

Из интервью Аллена Кляйна журналу «Плейбой» в 1971 году:

«Плейбой»: Почему так много из ваших деловых проектов заканчиваются судебными исками?

Аллен Кляйн: Это не так. Очень многие деловые отношения заканчивались просто по истечении срока контракта. Однако не забывайте, что никто не судится с неудачником, судятся только с тем, кто достиг успеха.

«Плейбой»: Поэтому “Эппл” подала иск против Джеймса Тейлора?

Аллен Кляйн: Нет, в данном случае всё по-другому. Джеймс Тейлор получил известность только благодаря “Эппл”, которая создала ему образ “человека из битловской компании”. А затем он просто счёл, что лучше перейти в другую компанию, и наплевал на свой контракт. Не спросил никого, не поговорил ни с кем, просто подписал новый контракт с “Уорнерз”.

«Плейбой»: Он заявил, что “Эппл” создала ему стеснённые условия.

Аллен Кляйн: Смотрите – Питер Эшер подписал с ним контракт, когда был сотрудником “Эппл”, и Питер Эшер занимается его делами сейчас. Они ушли вместе. То есть если “Эппл” создала ему стеснённые условия, то такие условия создал ему никто иной, как Эшер. Интересно – когда кто-то подаёт иск против меня, это воспринимается как должное, а когда “Эппл” подаёт иск против кого-либо по поводу нарушения условий контракта, мы становимся порождением ада. Тейлор даже не предпринял попытки решить дело путём переговоров, и мы подали иск против Тейлора и Эшера на пять миллионов долларов упущенной выгоды, – в эту сумму мы оценили прибыль, которую получили бы, если бы он продолжал выполнять условия своего контракта. Вот и всё. Парень не сделал попытки обсудить положение за круглым столом, просто сказать, что ему не нравятся условия, и что он хочет куда-то уйти. Вообще, в любом бизнесе, где крутятся настоящие деньги, судебные иски неизбежны. Иск – это средство ведения бизнеса, и ты используешь те средства, которые тебе доступны. И если ты из тех, кто добился успеха в этом бизнесе, то о тебе распускают слухи, что ты мошенник или того хуже. Ты просто начинаешь с этим жить.

13 июня 1969 г.

Марк Лапидос: «Это было недалеко от штаб-квартиры “Эппл” на Сэвил-роу, 3 в Лондоне. Я только что окончил колледж, и мы с моим другом Бобом отправились на несколько месяцев в Европу. Первой остановкой был Лондон, а первой нашей достопримечательностью был офис “Битлз” на улице, расположенный недалеко от площади Пикадилли.

Мы вошли в офис, и я спросил секретаршу (не Фреду Келли), можно ли мне получить какой-нибудь сувенир. Она подарила мне бланк с логотипом “Эппл”. Я спросил, где находятся сами “Битлз”, и она ответила, что Джордж находится в отпуске во Франции, Пол в отпуске в Греции (или наоборот), Ринго у себя дома, а Джон с Йоко там, указав на дверь менее чем в десяти дюймов от нас. Она сказала подождать снаружи, добавив, что Джон в конце концов выйдет. Офис принадлежал Нилу [Аспиналу].

В какой-то момент я услышал, как Джон включил какую-то новую музыку. После двух с половиной часов ожидания подъехал грузовик, водитель открыл задние двери, и мы все увидели, что в кузове находится камин. Тёплым, ярким солнечным днем в 19:45 Джон вышел из кабинета в сопровождении нескольких поклонниц. Я был единственным, с кем он заговорил. Он вышел посмотреть на камин!

Это было сразу после их постельной акции за мир в Монреале, когда ему не разрешили въезд в Штаты, поэтому я предложил ему свой паспорт и сказал, что он может им воспользоваться (я высокий, худой, в таких же очках). Он поблагодарил меня и вернул мне паспорт. Я сделал несколько фотографий, пожал ему руку, и он оставил автограф на бланке “Эппл”. Я весь вечер бродил по Лондону, разглядывая свою руку, и говорил, что пожал руку Битлу. Я сказал Бобу: Я хочу работать на “Битлз” (прим. – в 1974 году Марк Лапидос организовал первый Фестиваль поклонников “Битлз”, ранее известный как “Битлфест”). Позже в Нью-Йорке я попросил у Леннона разрешение организовать фестиваль, на что он ответил: “Я только за! Я тоже поклонник ‘Битлз’”!»

Марк Лапидос.

12 июня 1969 г.

Письмо Бхактиведанты Свами Прабхупады (основателя Международного общества сознания Кришны, 12 июня 1969 г.): «Мистер Джон Леннон стремится к миру во всём мире, как и все остальные, но следует знать, как этого мира можно достичь. Если мы сохраним человеческое общество таким, какое оно есть, то мир невозможен. Вопрос не в том, чтобы просто принять Бога как центр всего, и мир будет достигнут, вопрос в том, как жить в Боге. Мистер Леннон хочет остановить войну, но война – это творение разных политиков. Поэтому до тех пор, пока на вершине власти не окажутся люди, сознающие Кришну, мы не сможем остановить войну. Поэтому люди в целом должны понимать важность Сознания Кришны, и в этот демократический день они должны прислать своих настоящих представителей, которые могут принимать правильные решения о том, должна ли быть война или её не должно быть. Из истории “Махабхараты” мы знаем, что битва на Курукшетре произошла из-за воинственного настроя Дурьйодханы. Таким образом, война, которая ведётся по совету Господа Кришны, не так уж плоха, но война, объявленная и осуществленная демоническими политиками, безусловно, очень плоха. Такой человек, обладающий сознанием Кришны, как Арджуна, не склонен к ведению войны, но когда возникает необходимость в установлении мира во всём мире и в обучении людей сознанию Кришны, человек, обладающий сознанием Кришны, не отстает. Поэтому для установления мира во всём мире в первую очередь необходимо научить людей, как обрести сознание Кришны, потому что, как только человек обретает сознание Кришны, проявляются все хорошие качества человеческого общества. Поэтому, если группа мистера Леннона и мистера Харрисона будет сотрудничать с Движением Сознания Кришны, я уверен, мы сможем остановить эту бессмысленную войну. Я очень надеюсь на мистера Джона Леннона, потому что он несколько раз повторил слово “Кришна”».

“Роллинг Стоунз” проводят фотосессию в Гайд–парке с новым гитаристом Миком Тейлором, который заменил Брайана Джонса, 12 июня 1969 года, фото Дж. Уайлдса.

10 июня 1969 г.

Хантер Дэвис (автор книги “Письма / Джон Леннон”): «В своих книжных посвящениях Джон стал акцентировать внима­ние на теме мира – гораздо более достойной, нежели всякие пустяки. В надписи к книге Тони Палмера “Рожденный под дурным знаком” эта тема также прозвучала. Палмер был писателем, музы­кальным критиком и режиссером кино и телевидения».

Письмо: Напутствие для Тони Палмера, июнь 1969

Тони Палмеру и его читателям

ДАДИМ МИРУ ШАНС!

Любим

Джон Леннон и Йоко Оно 10 июня 1969

Хантер Дэвис (автор книги “Письма / Джон Леннон”): «А вот похожий призыв с рисунком, адресованный читателям газеты “Нью Мюзикл Экспресс”, и тоже на карточке с логотипом “Баг Продакшнз”».

9 июня 1969 г.

Пол в один из дней отдыха в деревне Беницес на восточном побережье Корфу.

Рой Карр (автор книги “Иллюстрированная книга записей ‘Роллинг Стоунз’”): «9 июня 1969 года газеты вышли с заголовком: “Брайан Джонс уходит из ‘Роллинг Стоунз’ после скандала!” Он ушёл из группы после скандала с Миком Джаггером и остальными участниками группы. Джонс заявил: “Я не вижу пластинок, которые мы записываем”. Его заменит неизвестный гитарист Мик Тейлор, игравший в группе Джона Мейолла».

8 июня 1969 г.

Пол в один из дней отдыха в деревне Беницес на восточном побережье Корфу.

7 июня 1969 г.

Газета “Нью Мюзикл Экспресс” (7 июня 1969 года): «Следующий альбом “Битлз” должен выйти в июле и, по словам Джона Леннона, сказавшего об этом в Торонто, будет называться “Вернись, “Не обмани моих ожиданий” и ещё 12 треков. Одна из песен с альбома, “По дороге Домой”, была записана для сингла новым коллективом лейбла “Эппл” – группой “Мортимер”. Следующий альбом “Битлз” ещё не завершён.

Как рассказал Леннон корреспонденту “Нью Мюзикл Экспресс” в Торонто Ричи Йорку: “Обложка нового альбома группы будет такой же, как на альбоме “Пожалуйста, доставь мне удовольствие” (Please Please Me). Мы сфотографировались в тех же позах, что и на первом альбоме, но в таком виде, как сейчас. Выглядит великолепно. У нас также есть ещё один наполовину готовый альбом”».

Журнал “Кэшбокс” (7 июня 1969 года): «Длительная и запутанная борьба за поглощение компании “Северные песни” завершилась 19 мая полной победой двух главных действующих лиц – “Ассошиэйтед Теливижн” (“Эй-Ти-Ви”) и “Битлз”. “Эй-Ти-Ви” пришла к финишу с 36% акций “Северных песен”, а “Битлз” отстали с 30,3%. Однако “Эй-Ти-Ви” заключила альянс с консорциумом брокеров, представляющих, среди прочего, компанию “Говард энд Уиндем” с долей в 15%, и новые союзники решили не принимать ставку “Битлз” в размере 42 шиллингов и шести пенсов наличными. Теперь к правлению “Северных песен” присоединятся шесть новых членов. Четверо из них будут представлять “Эй-Ти-Ви”, один – Консорциум, а один будет номинирован “Битлз”. Последним директором, скорее всего, станет Дэвид Платц, хотя музыкальный директор “Эссекс” заявил, что присоединится к “Северному” совету директоров только в том случае, если “Битлз” получат контроль. Они назначили Аллена Кляйна своим бизнес-менеджером на годичный контракт с нераскрытыми условиями, тем самым заполнив вакансию, которая образовалась после смерти Брайена Эпстайна. Кляйн уже занимается аудитом и реорганизацией деятельности “Эппл Корпс”.

“Битлз” требуют в Высоком суде, чтобы им было выплачено более 900 000 фунтов стерлингов на их банковский счет. Эти деньги включают авторские отчисления за записи, перечисленные на счет “И-Эм-Ай Рекордз”, и претензии “Битлз” оспаривают “Немперор Холдингз” и “Трайомф Инвестмент Траст”. “И-Эм-Ай” участвовала в судебном разбирательстве, но иск против этой компании был приостановлен. Дело будет рассмотрено в этом месяце».

Ричи Йорк (газета “Нью Мюзикл Экспресс”, 7 июня 1969 года): «Находясь здесь, в Канаде, со своей женой Йоко, Джон Леннон впервые рассказал, что между ним и Полом Маккартни возникли серьёзные разногласия по поводу обложки альбома “Два девственника”, на которой они были обнажены, и что до недавнего времени Джон хотел снова отправиться в концертный тур, но ему не удавалось договориться с остальными музыкантами “Битлз”. Это было рассказано мне, когда я ехал с Джоном и Йоко из их отеля в Торонто в аэропорт, откуда они должны были вылететь в Монреаль на семидневную постельную акцию. Битломания здесь по-прежнему сильна, и не раз нас окружали толпы полусумасшедших подростков, которые набрасывались на Джона, как изголодавшиеся азиаты на пиршестве в Риме. Джон, сидевший на заднем сиденье такси, выглядел усталым. Йоко была невозмутима.

Леннон, весь в белом, снова вздохнул и сказал: “Я думаю, Ринго был прав, когда говорил, что не стоит гастролировать”. И далее… “Битлз” – это просто демократичная группа подростков среднего возраста. Просто у нас не сложилось общего мнения о концертных турах. Я уже давно хотел это сделать, но больше не уверен”.

Поездка в аэропорт прошла без происшествий, это была долгожданная передышка от безумной толпы, которая ранее осаждала отель.

Мы прибыли без предупреждения, но менее чем за шестьдесят секунд собралась толпа, и нас втолкнули в маленькую пустую комнату. Мы просидели там больше часа: Джон, Йоко, пятилетняя дочь Киоко, кинооператор “Битлз” и я.

Ленноны уже привыкли к фанатичному поведению подростков, но Джон был не совсем готов к ожесточённым спорам вокруг недавнего альбома “Два девственника”, на обложке которого Джон и Йоко изображены обнажёнными.

“Я ожидал некоторого шума по этому поводу, – сказал Джон, – но не такого, какой получился. Я планировал спродюсировать альбом с Йоко ещё до того, как мы стали любовниками. У Пола была Мэри Хопкин, у Джорджа – Джеки Ломакс, так что я хотел сделать что-нибудь с Йоко. Я был в Индии, размышляя над альбомом, когда меня внезапно осенило. Я написал Йоко, рассказав ей, что планирую запечатлеть её обнаженной на обложке. Она была очень удивлена, но не так сильно, как Джордж и Пол, который читал мне длинные лекции по этому поводу и спрашивал: ‘Действительно ли в этом есть какая-то необходимость?’ Мне потребовалось пять месяцев, чтобы убедить их. Это было вполне естественно, что я тоже попал на обложку. Когда мы получили фотографии, признаюсь, я был немного шокирован. Я подумал: “Привет, мы в деле”. Я подумал, что если я был слегка шокирован, что подумают другие? Но это того стоило, потому что поднялся такой вой. Это действительно поразило их воображение. Это немного разрядило обстановку. Люди всегда пытаются уничтожить всё, что честно. Альбом не был неприглядным, это была просто точка зрения”.

Обложка альбома “Два девственника”, несмотря на то, что полиция конфисковала её, не вызвала такого ажиотажа, как выступление Джима Моррисона (из группы “Дорз”) в непристойном виде во Флориде. На Леннона произошедшее не произвело особого впечатления.

“Я полагаю, выступление шло не слишком хорошо, поэтому Джим решил немного оживить обстановку. Если ему нравится заниматься подобными вещами, то всё в порядке. Если бы он это делал, я бы хотел посмотреть, как он это делает правильно и занимается сексом на сцене”.

Леннон по-прежнему считает, что “Битлз” оказывают большее влияние на молодёжь, чем Иисус Христос, и его мнение вызвало сильный гнев к нему, когда он впервые упомянул об этом два года назад.

“Некоторые священники в своих церквях даже встали на мою защиту и согласились с этим, – сказал Леннон. – Мы по-прежнему оказываем на молодёжь большее влияние, чем Иисус Христос. Так получилось, что я очень уважаю Иисуса Христа. Он всегда нравился мне, потому что был честным. Он сказал в своей книге, что любой, кто последует его примеру, будет повержен.

Леннон сказал, что ему нравится Иисус Христос: “Я всегда произношу его имя и говорю о нём” (слово “Христос” несколько раз встречается в последнем хите “Битлз” – “Баллада о Джоне и Йоко”, который на этой неделе попал в десятку лучших). Леннон – антинационалист, что неудивительно, если учесть его усилия по установлению мира.

“Да, мне не нравятся границы, но я считаю себя немного ирландцем, и я часто рассказываю Йоко о битвах, в которых победила Британия. Антинационализм должен быть преодолён, если мы хотим мира”.

“Битлз” закончили работу над своим следующим альбомом, который, по словам Леннона, удивит многих.

“Всё это было записано как репетиция. Только один трек был почти готов, и это была [композиция] “Вернись” (Get Back). Остальные находятся на разных стадиях завершения. В один прекрасный день мы просто решили остановиться, иначе у нас был бы ещё один четырёхмесячный набор номеров”.

Похоже, что в ближайшем будущем поклонникам “Битлз” придётся основательно порыться в карманах, чтобы пополнить свои коллекции дисков. У Джона и Йоко готовится к выходу ещё один альбом – “свадебный”, в котором, по словам Джона, есть несколько тяжёлых композиций, “половина из которых записана с использованием потрясающего оборудования”. Также будут представлены отрывки из постельной акции пары в Амстердаме.

Большую часть времени, пока мы разговаривали, кинооператор снимал наш разговор и реакцию Джона.

“Мы снимаем семь фильмов, – сказал Джон. – Мы также закончили две книги, которые скоро выйдут в свет; одна была написана мной, а другая – наша с Йоко”.

Ленноны прибыли в Торонто после недолгого пребывания на Багамах.

“Там было слишком жарко, слишком далеко от США, а отель был ужасным”, – сказал журналист Дерек Тейлор, который находится с ними. После однодневного пребывания в Торонто и получения разрешения от Департамента иммиграции на пребывание в Канаде в течение десяти дней, Ленноны с группой сопровождения вылетели в Монреаль, чтобы провести постельную акцию в целях содействия установления мира.

“На самом деле, нет никакой разницы между тем, что мы делаем сейчас, и тем, что мы делали всегда. Идея мира всегда была с нами. Это чувствовалось в ранних песнях ‘Битлз’”.

И что, по мнению Джона, принесло ему наибольшее удовлетворение с тех пор, как были созданы “Битлз” “Знакомство с Йоко”, – улыбнулся он, обнимая её за миниатюрные плечи. Йоко мило улыбнулась в ответ».

Пит Шоттон: «Когда я нанёс в “Титтенхёрст” свой первый визит, Джон приветствовал меня словами: “Поразительно, Пит! Ты всегда появляешься вовремя!”. Он как раз только что закончил сведение песни “Дайте миру шанс” и удостоил меня чести быть первым, разумеется, помимо приглашенных артистов и инженеров звукозаписи, слушателем заразительного припева, который вскоре подхватят антивоенные демонстранты всего мира.

Именно в тот период я также узнал, что Джон и Йоко балуются героином. В то время героин воспринимался большинством представителей андерграундной контркультуры со страхом и отвращением, тем не менее, Джон долгое время испытывал благоговейный страх перед Йоко за её эксперименты с этим наркотиком ещё до их первой встречи. “Мы нюхали его понемногу, когда нам было совсем плохо, – заявил Джон позднее. – Мы принимали героин из-за того, как вели себя по отношению к нам остальные Битлы и их приятели”. А Пол и Джордж, со своей стороны, конечно же, обвиняли Йоко за то, что это она “втянула его” в употребление этого наркотика.

Но и в противоположность некоторым утверждениям, Джон никогда не был совсем уж пристрастен к героину, по крайней мере, в течение двух последних лет проживания в Великобритании. У меня нет сведений из первых рук о его пристрастии к наркотикам, или отсутствии таковых после его переезда в Штаты».

Шотландский певец, автор песен и музыкант Донован выступает на благотворительном концерте группы “Блайнд Фейт” в Гайд–парке, Лондон, 7 июня 1969 года.

Джинджер Бейкер, Рик Греч, Стив Уинвуд и Эрик Клэптон из группы “Блайнд Фейт” выступают на сцене в Гайд–парке, Лондон, 7 июня 1969 года, фото Майкла Путланда.

Рик Греч.

Джинджер Бейкер, Эрик Клэптон и Стив Уинвуд.

Джинджер Бейкер.

Мик Джаггер на концерте группы “Блайнд Фейт” в Гайд–парке, Лондон, 7 июня 1969 года, фото Майкла Путланда.

6 июня 1969 г.

Клаус Вурман: «Во время нашего отдыха [на Сардинии] мы устроили своего рода театрализованное представление. Терри [Доран] сыграл дворецкого, Джордж был декадентом – старым лордом, Патти выбрала роль его молодой любовницы, которую его светлость только что встретил на улице. Кристин [Вурман] примерила на себя роль горничной, что для неё не составило труда, поскольку она профессиональная актриса. Я был ревнивым парнем, пытающимся вернуть свою девушку.

Кристина помогала Патти, которая была отличным и изобретательным поваром, готовить ужин на кухне. Салаты, приготовленные Патти, могли бы составить конкуренцию первоклассному ресторану.

Гостиная была уютной, с соблазнительным ароматом, исходящим от цветущих растений, которые стояли в комнате и на террасе. Удобный камин в центре создавал домашнюю атмосферу, хотя огонь в камине мы не зажигали. На каминной полке лежала небольшая, богато украшенная восточная скатерть, на которой стояли свечи, благовония, маленькие картинки и статуэтки индийских богов. Это дело рук Джорджа.

Я увидел это впервые, и в последующие десятилетия, где бы Джордж ни был, где бы он ни был, будь то отель или дом, этот маленький алтарь всегда украшался цветами. В каждую поездку он брал с собой в багаж утварь. Даже если уезжал всего на одну ночь. Джордж зажёг свечу, взял гитару, которая стояла прислоненной к дивану, и начал играть.

Для меня все эти впечатления были очень насыщенными: остров, этот чудесный дом со старым деревом посередине, вся атмосфера, а затем волшебная игра Джорджа на гитаре. Я заметил, что очень устал, и мне пришлось присесть. Наконец-то у меня появилась возможность по-настоящему понаблюдать за Джорджем. Он посмотрел на меня своими темно-карими глазами, и я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь ещё видел Джорджа таким умиротворенным и расслабленной. Вот как выглядит человек, который нашёл согласие с самим собой и со всем, что его окружает, подумал я. Я позавидовала ему. Как будто он мог видеть меня насквозь.

“Тебе нужна тишина, Клаус, настоящая тишина, не только сегодня или завтра. Всё это безумие с гастролями, студийной работой, написанием песен, дачей интервью, телевидением и так далее. Это разрушает нас, мы не можем этого допустить. Мы должны пойти против этого. Поверь мне”.

Джордж был одним из немногих, кто нашёл то, что искал. Меня глубоко трогает мысль, что я мог бы хотя бы отчасти сопровождать его на этом пути: от маленького нахально улыбающегося семнадцатилетнего мальчика, который ухаживал за девушками Репербана, до мудрого и знающего человека, которым он был долгое время, прежде чем навсегда покинуть этот мир, слишком рано, в ноябре 2001 года. Я никогда не смогу описать словами, как много он для меня значил и как сильно я всегда буду скучать по нему».

Ежемесячный журнал для поклонников “Битлз” (№ 72, июль 1969 года): «Во время отпуска [на Корфу] Пол с Линдой арендовали виллу стоимостью 125 фунтов стерлингов в неделю, мини-автомобиль для поездок по острову и роскошный скоростной катер для увеселительных прогулок по заливам.

Очевидцы из Греции сообщают, что Пол, казалось, чувствовал себя как дома в своей двойной роли мужа и отца, в то время как Линда проводила большую часть времени по утрам, готовя для семьи на обед довольно аутентичные блюда в греческом стиле в перерывах между принятием солнечных ванн».

Пол и Линда в один из дней отдыха в деревне Беницес на восточном побережье Корфу.

5 июня 1969 г.

Ринго: «Мы с Питером Селлерсом стоим спина к спине. Это был его дом, но в итоге я поселился в нём. Я прожил там недолго, самое большее год, а потом продал его Стивену Стиллсу. Так что он остался в музыкальной семье».

Джон с Йоко возвращаются в Лондон, фото Джорджа Строуда.

4 июня 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В США поступил в продажу сингл с песнями “Баллада о Джоне и Йоко” (The Ballad Of John And Yoko) и “Старый коричневый башмак” (Old Brown Shoe). Многие радиостанции отказались транслировать песню “Баллада о Джоне и Йоко”, заявляя, что текст песни “богохульный”».

Джон: «Кстати, “Баллада о Джоне и Йоко” была запрещена здесь [в США]. И вот что они сделали, потому что им не нравится слово “Христос” – если вы не носите белые одеяния, то не можете произносить его здесь – они изменили его так, чтобы оно звучало как: “Ррррр, вы знаете, это нелегко” (Rrrrp, you know it ain’t easy)».

Джон и Йоко на Ниагарском водопаде, 4 июня 1969 года, кадры кинохроники.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Вечером Джон и Йоко вылетели в Лондон».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Всё это время им приходилось отчитываться – по-моему, каждые несколько дней – перед консулом в Монреале, потому что они находились там только с разрешения консульства, и фактически были депортированы из Канады в конце срока пребывания, потому что их апелляция на запрет въезда была отклонена. Они устроили акцию “в постели” на время рассмотрения апелляции. Как только десять дней истекли, им велели убираться восвояси. По сути, их посадили в первый самолёт, вылетающий во Франкфурт, но это было не то место, куда мы собирались, и мы направились в Лондон. Так что, опять же, это всё то, о чём было забыто! Акция “в постели” и депортация, когда всё закончилось».

Аэропорт Торонто, кадры кинохроники.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Во Франкфурте немецкие иммиграционные власти некоторое время отказывались разрешить Леннонам пересесть на другой самолет».

Джордж и Патти на отдыхе в Сардинии, кадры кинохроники.

Клаус Вурман: «Внезапно Джордж обернулся.

– Как насчет Рима?

– Что ты имеешь в виду?

– Почему бы нам не съездить в Рим, было бы весело.

Не мешкая мы собрали необходимые вещи и отправились в Рим. Мы сняли номер в невероятно красивом отеле. Не помню его названия, но до сих пор помню множество взаимосвязанных бассейнов причудливой формы.

В городе было ужасно жарко. И всё же Патти захотелось пройтись по магазинам.

– Терри [Доран], можешь одолжить мне наличные, я их не взяла.

– У меня с собой тоже ничего нет, но не волнуйся, у меня есть карточка “Америкэн Экспресс”.

– Терри, ты с ума сошёл, ты хочешь сказать, что у тебя с собой нет наличных? Мы в Италии, а не в Америке. Только несколько магазинов принимают кредитные карты. Если вообще такие есть. О нет, Терри, нам нужны наличные! – Патти, кажется, близка к нервному срыву.

Тут подошёл Джордж и спас ситуацию.

– Терри, пожалуйста, позвони Питеру Брауну, он наверняка ещё в офисе. Скажи ему, чтобы перевёл нам немного денег.

– Хорошо. Сколько? – очень робко спросил Терри.

– Думаю, что тридцать тысяч фунтов для начала будет достаточно, верно? Джордж повернулся к Патти, которая постепенно начала успокаиваться, и кивнул.

Терри побежал в офис отеля, а мы расположились у одного из бассейнов. Ничего другого мы не могли сделать, жара была просто невыносимой. Через некоторое время Терри вернулся, сияя от счастья.

– Всё в порядке. Питер сразу же отправит нам телекс. Его можно будет обналичить через несколько часов.

Казалось, что день был свободен, особенно в связи с походом Патти по магазинам. Мы плескались в воде или просто лениво лежали в шезлонгах, расставленных у бассейна. Через некоторое время Джордж сказал: “Терри, как насчёт того, чтобы проверить, пришли ли бабки?”

Терри убежал посмотреть, пришли ли деньги, но когда вернулся, то был ещё бледнее, чем несколько минут назад.

– Что случилось, перевод не пришёл? – в голосе Джорджа появилась тревога.

Бедный Терри едва мог говорить. “Да, но, э-э, не совсем”.

– Эй, чувак, что значит “не совсем”? Деньги пришли или нет?

– Ну да, деньги здесь, но не фунты, а 30 000 лир.

Патти обрадовалась: “О, отлично, значит, всё получилось. Тогда почему у тебя такое лицо?” Джордж медленно повернулся к ней и сказал очень спокойным голосом: “Дорогая, ты знаешь, сколько это – 30 000 лир?”

– Нет. – Глаза Патти широко раскрылись.

– Хорошо, тогда я расскажу тебе, но, пожалуйста, сделай одолжение и не начинай кричать. Мы не одни в этом отеле. – Джордж придвинулся ещё ближе к Патти. – Итак, 30 000 лир – это примерно 10 фунтов стерлингов, но, возможно, ты хочешь купить только футболку. На это, безусловно, должно хватить. – Патти перевела взгляд на нас, а затем на бедного Терри.

– Патти, поверь, я всё предусмотрел, но об этом не подумал.

Мне стало жаль Терри. После этого Джордж взял дело в свои руки. Он попытался дозвониться в “И-Эм-Ай” в Англии, но в бухгалтерии не было никого, кто мог бы перевести деньги.

Он обзванивал всех подряд как сумасшедший, потому что речь шла не только о том, чтобы утолить понятную жажду Патти пройтись по магазинам, но и о том, что ни у кого из нас не было с собой наличных, и, как справедливо заметила Патти, в то время расплачиваться кредитной картой было не в порядке вещей. Счёт за проживание в отеле был оплачен, потому что отель принимал к оплате “Америкэн Экспресс”. Так что нам не пришлось спать на скамейке в парке. И голодать нам тоже не пришлось. Поэтому мы попросили отель предоставить нам список ресторанов, принимающих кредитные карты. В то время они были расположены далеко друг от друга, и их было немного. В конце концов Джордж связался с сотрудником “И-Эм-Ай”, который посоветовал ему обратиться к известной итальянской артистке, у которой был контракт со звукозаписывающей компанией “И-Эм-Ай” и которая жила в Риме. Я уже не совсем уверен, но, по-моему, это была Мильва. По крайней мере, она была похожа на неё своими потрясающими рыжими волосами. Джордж записал адрес этой итальянской дивы, и мы все отправились на её поиски. Когда мы к ней приехали, после того как Джордж представился как Битл, нас впустили. Певица, конечно, была удивлена, увидев нас. Она удивилась ещё больше, когда услышала причину. Я по сей день слышу её раскатистый смех. Только представьте себе. Раздается звонок в дверь, и на пороге появляются несколько длинноволосых, небрежно одетых людей, один из которых говорит: “Пожалуйста, извините, что беспокою. Меня зовут Джордж Харрисон из “Битлз”. Не могли бы вы, пожалуйста, одолжить мне 30 000 фунтов стерлингов?”

В это было трудно поверить, но Мильва пошла нам навстречу. Она спасла наши римские выходные, и нам было очень весело с ней. Жара парализовала нашу деятельность, и, кроме похода по магазинам, все, кроме меня, остались в отеле и в бассейне. Я всегда хорошо переносил жаркий климат, поэтому самостоятельно прогулялся по старым улочкам Рима, любуясь красивыми фасадами, и был впечатлен атмосферой города».

Рим, 1969 год.

Сьюзан Майер: «Никогда не забуду 4 июня 1969 года, потому что в этот день мы с моей подругой Симой провели его с родителями Джорджа в их доме в Англии. В течение нескольких лет я переписывалась с миссис Харрисон, и когда сообщила ей, что мы с Симой приедем в Англию, она пригласила нас в гости.

Мы доехали по железной дороге до Уоррингтона, а затем на такси до дома Харрисонов в Эпплтоне. Когда мы приехали, они работали в своём саду. Я представила Симу, а затем мы вошли в дом. Не помню всего того, о чём мы разговаривали (я была слишком взволнована), но хотела бы поделиться своими воспоминаниями о том дне.

Дом был чудесным. В гостиной толстые золотистые ковры и индийские коврики. Огромная стереосистема, на которой стопками лежали пластинки. Миссис Харрисон с гордостью включила нам песню “Старый коричневый башмак” (Old Brown Shoe) на полную громкость! Там были две картины, обе принадлежали Джорджу, и одна – его кисти. Он написал эту картину, когда был в Индии (она была очень современной). По всему дому были развешаны фотографии Джорджа, Патти и остальных членов семьи. В прихожей прекрасный портрет Джорджа. Там была резная статуя из слоновой кости, окруженная куполом, и старомодные часы, тоже в куполе. В столовой стояли великолепный старинный деревянный стол и стулья, а также золотой набор чашек, кувшин и блюдо из Индии – всё это подарки Джорджа. Почти всё в доме было от него.

Миссис Харрисон, Сима и я сидели на крыльце и разговаривали. Я рассказала ей, как я была расстроена, потому что несколькими днями ранее мы не смогли увидеться с Джорджем, разминувшись с ним всего на пару часов (он уехал на Сардинию с Патти). Миссис Харрисон рассказала нам, что перед отъездом Джордж позвонил им и сказал, что его не будет две недели, но, если погода будет хорошей, они могут остаться и подольше. Она рассказала, как Джордж в январе ушёл с сессии. Патти в это время была в отъезде, работала моделью или навещала свою семью, поэтому Джордж поехал к ним домой. Госпожа Харрисон пыталась убедить Джорджа, что остальные трое сговорились против него, играя значительно громче его. Она проиграла ему несколько фрагментов, чтобы показать ему, но Джордж воспринял это иначе.

Она рассказала нам о Джоне и удивилась: “Что с ним происходит!” (Симе это не понравилось, так как она поклонница Джона). Миссис Харрисон даже спросила Джорджа, не стоит ли ей съездить в Лондон и вразумить Джона, но Джордж ответил, что это ни к чему хорошему не приведёт.

В другой раз она решила навестить отца Пола, потому что он был болен. Когда она пришла, Пол открыл дверь и познакомил её с Линдой. “Хочу, чтобы ты познакомилась с моей девушкой”. Миссис Харрисон сказала, что она удивилась, где Джейн! В доме было полно родственников, и Хизер (которой в то время было всего пять лет) была так рада оказаться в новом месте и всё такое, что не доела свой ужин. Линда не дала ей съесть десерт и отправила спать. Миссис Харрисон сочла это ужасным!

Пока мы разговаривали, в саду жужжало несколько мух, и миссис Харрисон пошла их прихлопнуть. Она сказала, что не делает это, если Джордж дома, потому что он верит, что всё имеет право на жизнь, каким бы маленьким оно ни было.

Она рассказала нам о том, как Джордж нанял садовника для своего дома в Эшере, но сад, казалось, не стал выглядеть лучше. Однажды она была в гостях у Патти, и они вдвоём застали садовника сидящим в глубине теплицы и ничего не делающим. Садовника уволили, и миссис Харрисон в конце концов сама стала выполнять часть работы в саду Джорджа.

Миссис Харрисон сияла, когда рассказывала о Джордже. Было очевидно, как она гордилась им, и она была такой счастливой и приземлённой. Мы вернулись в дом, и миссис Харрисон начала накрывать на стол. Мы с Симой (решив, что это намёк на то, что мы пробыли здесь достаточно долго) сказали, что нам пора уходить. “И чаю не попьёте?” – удивленно спросила миссис Харрисон. Она накрывала стол для нас! Мистер Харрисон присоединился к нам, и на столе был чай, салат, фрукты, хлеб и джем. Они предложили нам угощаться, потому что, как говорит Джордж, “тот, кто колеблется, пропал”.

Я не мог поверить, что всё это происходит на самом деле – быть здесь, есть и разговаривать с мамой и папой Джорджа! Мистер Харрисон подмигивал мне всякий раз, когда я смотрела на него, и я видела в его лице столько от Джорджа. У него было строгое, но доброе лицо и красивые глаза!

Пока мы ели, миссис Харрисон рассказывала, что всех своих детей она рожала дома, а не в больнице, и это сделало её первой девочкой, с которой Джордж вообще был в постели! Я чуть не подавилась!

После того, как мы поели, мы с Симой помогли нам вымыть посуду. Миссис Харрисон рассказала о том, что она всё ещё иногда беспокоится о Джордже, и беспокоятся ли наши родители о том, что мы далеко одни? Джордж всегда говорил ей, чтобы она не волновалась, но она, в свою очередь, говорила ему: “Я всё ещё твоя мать, несмотря ни на что, и я волнуюсь!” Она немного рассказала об аресте Джорджа и Патти в марте того же года (за хранение марихуаны) и о том, что всё это было подстроено полицией, которая даже забрала все благовония Джорджа в качестве вещественных доказательств.

Наконец, мы перешли в гостиную, и она показала нам кучу фотографий Джорджа. Большинство из них были сделаны незадолго до его первой поездки в Америку (в 1963 году). На фотографиях было видно, как миссис Харрисон собирает его чемодан, а Джордж просто сидит и наблюдает!

Когда пришло время уходить, мистер и миссис Харрисон отвезли нас на вокзал. Мистер Харрисон крепко пожал мою руку, а миссис Харрисон поднялась на платформу и стала ждать поезда вместе с нами. Потом она поцеловала меня и попрощалась, а я в свою очередь поцеловала её.

Я была в шоке! Я не могла прийти в себя от того, какими замечательными были для нас родители Джорджа. Мы провели с ними более шести часов – слушали о Джордже, делились историями и смеялись – это было прекрасно! В этом доме чувствовалась любовь и близость, которые мистер и миссис Харрисон испытывали друг к другу и к своей семье. Я никогда этого не забуду и всегда буду вспоминать мистера и миссис Харрисон с особым чувством».