15 июля 1958 г.

Питер Браун (персональный помощник Брайена Эпстайна, автор книги “Любовь, которую ты отдаешь”): «На “Куорримен” Мими смотрела с неодобрением. Когда её брюзжание слишком надоедало Джону, он уходил в дом Джулии в Спринг-Вуд. Джулии очень нравились ребята из “Куорримен”, и она даже знала все слова песен из их репертуара. Когда у Джона с Мими особенно портились отношения, он вихрем уносился из дома и ночевал у Джулии на диване. Это очень обижало и сердило Мими. Хотя она и предполагала, что Джулия покрывает Джона, сёстры продолжали тесно общаться, и Джулия стала частой гостьей в доме на Менлав-авеню. Жаркими летними вечерами она часто заходила выпить чаю в саду и оставалась на ужин, рассказывая анекдоты и болтая с соседями».

Боб Спиц (автор книги “Биография Битлз”): «Джулия навещала Мими почти каждый день, и они болтали за чаем с пирожными в гостиной или сидели в саду, когда было тепло».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «К концу первого курса Джон всё чаще ночевал у матери. Когда он был там, его единоутробные сестры, Джулия и Джеки, спали вместе в одной комнате, а ему отдавали кровать Джеки. Там он был и в субботу 15 июля 1958 года – смотрел телевизор с девочками и Бобби Дайкинсом, когда вечером, примерно в семь, мать сказала, что пойдет проведать Мими. Дайкинс, возможно, подозревал, о чём она собиралась побеседовать с сестрой, – но не Джон.

За долгие годы Мими и Джулия, бывало, ссорились, но сохраняли привязанность друг к другу. И если Джон был проблемой, то это была их общая проблема. Джулия, неисправимая оптимистка, верила, что у него всё будет хорошо; реалистка Мими могла на это только надеяться».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «15 июля 1958 года между Джулией и Дергунчиком (прим. – Джон “Бобби” Дайкинс – сожитель Джулии), который, вероятно, опять напился, разгорелась очередная ссора. Джулия уехала к Мими».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «В тот вечер Джулия хотела поговорить с Мими именно о Джоне, и ей это явно далось нелегко. Она выразила проблему так: Джон гостит слишком часто, а Бобби вот работу потерял, и жалуется, мол, кучу денег тратим на твоего троглодита. Ну, доля истины в этом была. Джон-то ему не родной был, в конце концов. Неудивительно, что, если Дайкинс теперь сидел дома без работы, его могло раздражать, что пасынок безвылазно ошивается у них дома.

Джулия любила когда Джон приходил, но в беседе с Мими обронила, что Бобби, может быть, успокоится, если сын будет появляться чуть реже. Звучало вполне разумно, и Мими согласилась поговорить с племянником, когда тот вернётся в Мендипс. Они поболтали о пустяках, и примерно без четверти десять Джулия распрощалась и отправилась на автобусную остановку».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Джулия часто бывала у Мими. Их отношения возобновились с тех пор, как Джон начал курсировать между ними. Однако её визит во вторник, 15 июля, имел определённую цель. Летний семестр в Ливерпульском художественном колледже закончился в пятницу, 4 июля, через три дня после того, как Бобби Дайкинс лишился водительских прав и работы и был оштрафован на сумму, эквивалентную примерно его трёхнедельной зарплате. Финансовые дела в доме на Бломфилд-роуд внезапно осложнились, и Дайкинс рассказал Джулии суровую правду, какой он её видел: они больше не могли позволить Джону оставаться в их доме. Было и так достаточно сложно прокормить двух девушек, а тут ещё прожорливый молодой человек. Возможно Джулия не соглашалась с этим, возможно, споры становились всё более жаркими, потому что – с тяжёлым сердцем или по другой причине – она, в конце концов, отправилась в “Мендипс”, чтобы поговорить об этом. Когда она ушла, Джон был на Бломфилд-роуд.

Сказав то, из-за чего она пришла, в 21:45 Джулия отправилась домой. У неё было три варианта: пройти весь путь пешком, возможно, срезать путь через поле для гольфа; дойти до Вултон-роуд и сесть на автобус до Гарстона (а затем дойти пешком); или пересечь Менлав-авеню и сесть на автобус, идущий на север, в сторону Пенни-Лейн, а затем пересесть на автобус, идущий в обратном направлении снова на юг, в Спрингвуд. Она выбрала последнее. Раньше Бобби, возможно, заехал бы за ней, но здесь, на Менлав-авеню, у него отняли права. Если бы не это, то её могло бы здесь вообще не быть».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Наступил вечер. Джулия собиралась вернуться домой. Она вышла из “Мендипса” примерно без двадцати десять, когда на улице уже стемнело. Обычно сестра провожала её до автобусной остановки, расположенной недалеко от дома на другой стороне Менлав-авеню, но в тот вечер на ней была рабочая блузка, а ей не хотелось выходить на улицу плохо одетой. Они болтали, стоя у двери, когда подошел приятель Джона Найджел Уолли, который жил по соседству».

Боб Спиц (автор книги “Биография Битлз”): «Вечером 15 июля 1958 года Найджел Уолли отправился навестить Джона и обнаружил Джулию и Мими разговаривающими у ворот. Джона там не было, так как он был в доме на Бломфилд-роуд».

Найджел Уолли: «В тот вечер я зашёл к Джону, но его тётя Мими сказала мне, что его нет. Мими стояла у ворот с мамой Джона, которая уже собиралась уходить. Мы разговорились, и мама Джона сказала: “Ну, у тебя есть возможность проводить меня до автобусной остановки!”. Я ответил: “С радостью. Буду счастлив сделать это”».

Боб Спиц (автор книги “Биография Битлз”): «Уолли проводил Джулию до автобусной остановки на Менлав-авеню, рассказывая по пути разные шутки. Примерно в половине десятого Уолли оставил её, чтобы прогуляться по Вейл-роуд, а она пересекла Менлав-авеню и направилась к центральной стоянке между двумя линиями движения, которая была обнесена живой изгородью, прикрывавшей заброшенные трамвайные пути».

Автобусная остановка между Менлав-авеню и Вэйл-роуд.

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «В то время Менлав-авеню была улицей с двусторонним движением и разделительным ограждением посередине. Джулия попрощалась с Найджелом и скрылась за деревьями».

Менлав-авеню.

Боб Спиц (автор книги “Биография Битлз”): «Несколько мгновений спустя Уолли услышал “громкий глухой удар” и, обернувшись, увидел, как тело Джулии “пролетело по воздуху” и приземлилось в 100 футах (30 м) от него. Он побежал обратно за Мими, и они вместе дождались приезда скорой помощи».

Найджел Уолли: «Мы прошли по Менлав-авеню, и я свернул на Вейл-роуд к своему дому. Я прошёл метров пятнадцать, когда услышал визг тормозов. Обернувшись, я увидел маму Джона, летящую в воздухе. Я бросился к ней, но она была уже мертва. Нет, моря крови не было, но у неё явно были серьёзные внутренние повреждения. Думаю, она умерла мгновенно».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «В “Мендипсе”, услышав визг тормозов, на улицу выбежала Мими, а потом появился её квартирант, Майкл Фишвик. Джулия лежала в нескольких футах от автомобиля “Стэндард Вангард”. Она выглядела умиротворённой, рассказывал позже Фишвик. Вскрытие установило, что удар сломал ей череп – это и стало причиной смерти. Ей было всего сорок четыре».

Майкл Фишвик: «Мы с Мими услышали визг тормозов. Бросив взгляд друг на друга, мы со всех ног бросились из дома. Мы пробежали по проезжей части и пересекли её, и там была Джулия, выглядевшая вполне мирно, только на затылке была кровь. Собралась толпа. Кто-то побежал вызывать скорую помощь. Она испустила последний вздох и умерла».

Мэри “Мими” Стэнли (тётя Джона Леннона): «Я всегда провожала её до автобусной остановки, но в этот вечер она ушла рано, примерно без двадцати десять. Одна. И буквально через минуту раздался дикий скрежет. Я выскочила из дома. Она была уже мертва. Машина сбила её прямо у моего крыльца. В семье никто точно не знает место, где это произошло, – я никому не говорю. Они проходят мимо него каждой божий день, им было бы слишком больно это сознавать».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Был тёплый субботний вечер и, не имея никаких планов, я решил заскочить к Найджелу Уолли. Как только он открыл дверь, я понял, что произошло нечто ужасное. Он был очень бледен и сильно дрожал. “Мама Джона… – сказал он, – только что погибла…”.

Пока я пытался осознать эту страшную новость, Найдж сбивчиво рассказал, что час или два назад он заходил к Джону, но не застал его, а встретился с Мими и Джулией, весело болтавшими у ворот сада. Джулия уже собиралась домой, и Найджел предложил проводить её до автобусной остановки. Они обменялись несколькими шутками, после чего Джулия попрощалась и начала переходить Менлав-авеню.

В следующую секунду Найдж услышал визг тормозов. Оглянувшись, он увидел в воздухе тело Джулии, с силой подброшенное мчавшейся машиной. Когда он и Мими подбежали к ней, она уже была мертва. Найдж и по сей день терзается мыслью о том, что скажи он ей тогда ещё несколько слов – она, возможно, и сейчас была бы жива. Он переживал смерть Джулии столь же глубоко, как и её сын».

Алан Уильямс (первый импрессарио “Битлз”): «Мать Джона Леннона сбил пьяный полицейский».

Синтия Леннон: «Джулию сбил насмерть автомобиль “Стендард Вангард”, за рулем которого находился Эрик Клэг, полицейский, находившийся не при исполнении служебных обязанностей и ещё не получивший водительские права».

Эрик Клэг (из показаний в суде): «Я, констебль ‘126 C’ полиции города Ливерпуль, проживающий в доме № 43 на Рэмайлиз-роуд, был за рулем легкового автомобиля (частного) LKF 630, когда случилось это происшествие».

Джон: «Её убил сменившийся с дежурства пьяный полицейский после того как она зашла к тёте навестить меня (прим. – Клэг не был пьян, и ехал он со скоростью 45 километров в час, но у него ещё не было водительских прав, и он был за рулём без инструктора по вождению)».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Лично мне Джон рассказывал, что его маму сбил “в субботу вечером бухой коп не при исполнении”, но, что касается “бухого”, тут он вполне мог и приплести. Скорее всего, Джулия просто вышла на дорогу из-за кустов, разделявших две проезжие части шоссе, не заметив, насколько близок автомобиль».

Эрик Клэг: «Миссис Леннон выбежала на дорогу прямо передо мной. Я просто не мог избежать столкновения. Я не превышал скорость, клянусь. Это было одно из тех ужасных событий, которые случаются».

Джон: «Меня она не застала дома, а когда стояла на автобусной остановке, её сбила машина. Мне было семнадцать лет, и это была для меня большая травма».

Мими (из показаний свидетеля): «Примерно в девять сорок пять вечера погибшая вышла из моего дома (на Менлав-авеню), и направилась в сторону автобусной остановки, расположенную на противоположной стороне улицы. Вскоре после этого мне сообщили, что её сбила машина. Я направилась к месту происшествия. Она была без сознания. Я поехала с ней в центральную больницу Шефтона. Она умерла».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Мими, всё ещё в домашних тапочках, села в машину скорой помощи, которая доставила тело Джулии в больницу. Фишвик последовал за ней с её туфлями и сумочкой».

Джон: «В те выходные я был в доме Джулии и Дергунчика и мы никак не могли понять почему её так долго не было. Примерно через час после того как это случилось, к нам пришёл полицейский и сообщил о случившемся. Это было ужасно, как в каком-нибудь ужасном фильме когда тебя спрашивают: сын ли ты жертвы и всё такое. Ну, так оно и было, и я могу сказать, что это была самая ужасная ночь в моей жизни. Мы с Джулией только начали наверстывать упущенное время, нам вместе было хорошо, она была самая лучшая на свете. То, что произошло, было отвратительно. Я думал: “Черт, черт, черт! Всё к чертовой матери!”. Больше я никому ничего не должен. Дергунчику было ещё хуже, чем мне. Потом он воскликнул: “Кто же теперь будет смотреть за детьми?”. И я возненавидел его. Проклятый эгоист!».

Джулия Бэрд (дочь Джулии, сводная сестра Джона Леннона): «Отец в тот день то приходил, то уходил. Он был в больнице, но мама умерла мгновенно или почти мгновенно. А нам об этом ничего не сказали. Однажды мама вышла куда-то и не вернулась».

Джон: «Мы взяли такси и поехали в больницу. Мне не хотелось видеть её мертвой. Всю дорогу я истерически бормотал что-то водителю, нёс какую-то чушь и он, в ответ, время от времени, кивал. Мне просто необходимо было выговориться. А таксист только хмыкал время от времени. Дергунчик пошёл на неё посмотреть, а я нет. Вернулся сам не свой».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «То, о чём в тот вечер, скрепя сердце, просила у Мими Джулия, свершилось само собой. Джон уже никогда не будет оставаться в доме на Бломфилд-роуд».

Джон: «Я пережил ещё одну серьёзную травму. Я потерял её дважды. Первый раз – когда переселился к тёте. А второй раз – в семнадцать лет, когда она по-настоящему, физически умерла. Потрясение стало для меня слишком сильным. Мне пришлось очень нелегко. Меня душила горечь. А ещё тяжелее было вспоминать о том, как мы ладили в последнее время. Я был подростком, играл рок-н-ролл, изучал живопись, а моя мать погибла как раз в то время, когда наши отношения с ней наладились.

Мне было легче говорить “мамы нет”, чем “мама умерла” или “была не очень-то добра ко мне” (большинство из нас помнит о родителях именно то, чего не получает от них). Конечно, и это срабатывало не сразу, но становилось легче. Прежде всего, надо было осознать, что случилось. Я так и не дал себе осознать, что мама умерла. Это всё равно, что позволить себе расплакаться или расчувствоваться. Некоторые чувства слишком мучительны, поэтому их избегаешь. Мы наделены способностью сдерживать свои чувства, именно этим мы и занимаемся почти всё время. Теперь все эти чувства, которые я испытывал всю жизнь, получили выход. И они продолжают изливаться».

12 июля 1958 г.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Болезнь Найджела Уолли ознаменовала конец его пребывания на посту менеджера “Куорримен”. По его словам, в санатории Джон и Пол навещали его раз или два, приносили с собой гитары и пели у кровати песни, но, хотя он оставался другом Джона, каким был с пятилетнего возраста, он перестал заниматься группой, которая без его участия из-за отсутствия заказов перестала выступать».

Боб Спиц (автор книги “Биография Битлз”): «12 июля 1958 года скиффл-группа “Куорримен” в составе Леннон, Маккартни, Харрисон, Лоу и Хэнтон посетила студию Филлипса, чтобы записать две песни».

Кенсингтон-стрит, 38. Здесь в 1958-м году располагалась студия Перси Филлипса, о чём напоминает памятная табличка.

Пол: «Нас было пятеро: Джордж, Джон, Колин Хэнтон, Дафф Лоу и я».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «Один за другим первые участники группы выбывали или были заменены, и, в конце концов, я оказался барабанщиком, играющим с Джоном, Полом и Джорджем».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Дафф Лоу, школьный друг Пола, время от времени играл с ними на пианино, и его тоже взяли на эту сессию».

Пол: «Дафф умел играть на пианино, играл с нами пару раз, не больше, но мы захватили его с собой, потому что у него получалось арпеджио в “Блюз подлой женщины” (Mean Woman Blues) Джерри Ли (а это умеют только те, кто учился играть). Обычные парни вроде нас никогда не сыграют арпеджио. По этой причине мы и позвали его с собой. Больше никто из наших знакомых не умел играть арпеджио на пианино, мы умели взять один нестройный аккорд, затем сделать паузу, потом второй и снова сделать паузу, а он играл всё это подряд, да ещё и с правильной аппликатурой».

Пол: «Мы отправились в студию Филлипса в Кенсингтоне, что звучало шикарно».

Джон “Дафф” Лоу (участник группы “Куорримен” с 1958 года): «Это была идея Джона».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Участники группы прочитали о том, как Элвис начал карьеру – когда в 1954 году пришёл на “Сан Рекордз” в Мемфисе, заплатил четыре доллара и записал свою пластинку. И когда кто-то из них прослышал, что в ливерпульском Кенсингтоне есть студия, где они могут сделать то же самое, они тут же забронировали время для сессии».

Пол: «Помню, мы поехали на автобусе со своими усилителями, инструментами и гитарами, а ударник добирался отдельно».

Дерек Шелмердин (автор публикации “Ливерпульская музыкальная сцена до появления ‘Битлз’”, 2021): «Перси Филлипс начал свою деятельность в 1925 году, продавая мотоциклы и велотренажеры в небольшом ливерпульском магазине на Брансуик-роуд. Благодаря этому он начал продавать и перезаряжать аккумуляторы. В дополнение к этому он также продавал радиоприемники. К 1950-м годам он продавал больше электротоваров, чем аккумуляторов. Он заметил, что пластинки и проигрыватели хорошо продаются, и решил прекратить свой бизнес по производству аккумуляторов, чтобы сосредоточиться на пластинках и проигрывателях. В 1955 году Перси Филлипс основал компанию “Услуги звукозаписи Филлипса” в своём доме по адресу Кенсингтон, 38, Ливерпуль».

Перезарядка аккумуляторов.

Чазз Эйвери (автор публикации “ ‘Несмотря на все опасности’/ ‘Будет такой день’”): «Перси Филлипсу было недостаточно управлять магазином электротоваров в Ливерпуле, и шестидесятилетний возраст, конечно же, не стал для него препятствием. Итак, в 1955 году, вдохновленный интересом местных жителей к музыке кантри-энд-вестерн, Филлипс потратил 400 фунтов стерлингов на портативный магнитофон и портативную машину для резки дисков, микрофоны и четырёхполосный микшерный пульт, которые были установлены в гостиной комнате его дома с террасой в Кенсингтоне, расположенного в миле от центра Ливерпуля.

Хотя звукозаписывающая аппаратура была довольно простой, она имела достаточную эффективность. Придя на запись, клиенты студии сидели в приёмной и, когда их приглашали, переходили в гостиную, вставали к микрофону и пели. Вдоль улицы Кенсингтон грохотали трамваи, поэтому их шум приглушал тяжёлый занавес на двери студии. Перси Филлипс сначала записывал на плёнку, а затем, при условии, что клиент не был разочарован результатом, сразу же переносил запись на шеллаковый диск (прим. – граммофонная пластинка, изготовленная из натуральной смолы (шеллака); один из основных форматов звукозаписи в конце девятнадцатого – первой половине двадцатого века). После этого он стирал плёнку для следующей записи.

Слух о заведении Филлипса вскоре распространился, и по мере того, как скиффл, а затем и бит-музыка завоевывали популярность, оно стало привлекать множество молодых музыкантов Ливерпуля, стремящихся сделать запись, чтобы потом можно было заявить, что они “записали пластинку”.

Приехав со своими инструментами из южной части города, квинтет под названием “Куорримен” – Джон Леннон, Пол Маккартни и Джордж Харрисон, игравшие на гитарах, Джон Лоу, и гравший на фортепиано, и Коллин Хэнтон, барабанщик – появились в студии звукозаписи Филлипса в один из весенних или летних дней 1958 года».

Боб Спиц (автор книги “Биография Битлз”): «Дата записи остаётся спорной, поскольку Лоу помнит, что запись проходила в холодную погоду (октябрь или ноябрь 1957 года), когда на участниках группы были шарфы. Хэнтон также упоминал в интервью о холодной погоде, и перед записью Леннон предложил Хэнтону накинуть свой шарф на малый барабан, чтобы уменьшить громкость».

Чазз Эйвери (автор публикации “ ‘Несмотря на все опасности’/ ‘Будет такой день’”): «Установленная памятная табличка показывает, что дата была каким-то образом определена как 14 июля 1958 года. Как это было выяснено, неизвестно. Возможно, были обнаружены студийные документы или какой-нибудь давно потерянный дневник, но это определённо не дата проведения этой сессии (прим. – в 1980 году просматривая записи в студийном журнале, Перси Филлипс решил, что эта пластинка была записана 12 июля 1958 года и может относиться к группе “Куорримен”, потому что в журнале было записано просто “скиффл-группа”, тем не менее на мемориальной табличке, установленной на стене дома 38 на Кенсингтон-стрит, стоит дата 14 июля 1958 года)».

Дерек Шелмердин (автор публикации “Ливерпульская музыкальная сцена до появления ‘Битлз’”, 2021): «Дата и стоимость сессии остаются под вопросом. На синей табличке возле студии указана дата – 14 июля, стоимость – 17 шиллингов 6 пенсов. На веб-сайте студии указано, что сессия состоялась 12 июля, а стоимость составила 11 шиллингов 3 пенса».

Пол: «Мы ждали в специальной комнатке, пока кто-то другой записывал демонстрационные диски, а потом наступил наш черед. Мы вошли туда в полутьме и даже не различили инженера, который находился за соседней дверью в маленькой аппаратной. “Итак, что будете записывать?”».

Боб Спиц (автор книги “Биография Битлз”): «Участники группы были удивлены, увидев, какой маленькой и технически простой была студия, с единственным микрофоном в центре комнаты».

Джон: «Мы записали пластинку у какого-то парня в гостиной комнате, которую он назвал студией звукозаписи. Там было всё необходимое оборудование».

Энди Бабюк (автор книги “Аппаратура ‘Битлз’”): «В своей студии Перси Филлипс установил самые простейшие устройства записи. Он предлагал минимум записывающего оборудования, но этого было достаточно, чтобы сделать запись. Оборудование состояло из портативного катушечного магнитофона “Вортекшин”, портативного устройства нарезки пластинок “Эм-Эс-Эс”, усилителя и четырёхканального микрофонного микшера, а также трёх микрофонов: “Рисло”, “Эйч-Эм-Ви” и “Эй-Кей-Джи”».

Портативный аппарат нарезки пластинок.

Пол: «В те дни можно было прийти в местную студию и, если у тебя были деньги – пять фунтов, огромная сумма для подростков, – сделать собственную запись. Для этого следовало показать свои инструменты, а потом ждать, будто в приемной у врача. Потом, дождавшись, когда предыдущая группа или исполнитель покидали студию, ты занимал их место, какой-то парень настраивал микрофоны, и ты начинал петь. Затем приходилось ещё пятнадцать минут ждать в соседней комнате, пока звукооператор обрабатывал пленку (думаю, всё-таки пленку, хотя в результате получалась пластинка) и выносил её тебе. Это была очень примитивная запись. Такую грампластинку мы записали в 1958 году».

Джон “Дафф” Лоу (участник группы “Куорримен” с 1958 года): «Студия представляла собой просто заднюю комнату со сто­явшей на столе громоздкой аппаратурой – никакого наложения записи, один микрофон в центре комнаты и пианино».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «Запись была сделана непосредственно на виниле, а не записана на плёнку, потому что Джон Леннон отказался доплатить за запись ещё один фунт».

Джон “Дафф” Лоу (участник группы “Куорримен” с 1958 года): «Мы все скинулись, чтобы собрать нужную сумму».

Джон: «Это обошлось нам в пятнадцать шиллингов».

Боб Спиц (автор книги “Биография Битлз”): «Филлипс потребовал, чтобы они заплатили за запись до того, как установят оборудование, поэтому каждый из них заплатил по 3 шиллинга и 6 пенсов, но затем он попросил дополнительную плату (1 фунт стерлингов), чтобы покрыть расходы на перевод магнитофонной записи на ацетатный диск. Поскольку для участников группы это было слишком дорого, Филлипс сказал, что за меньшую цену они не будут сначала записываться на плёнку, а будут записываться непосредственно на винил».

Джон “Дафф” Лоу (участник группы “Куорримен” с 1958 года): «На это были три причины. Во-первых, если бы мы сперва записывались на плёнку, то это стоило бы нам дороже. Во-вторых, в песне “Несмотря на все опасности” (In Spite Of All The Danger) есть огрехи, когда Джон запаздывает с вокалом. Если бы мы записывали первоначально на плёнку, то, полагаю, мы бы сделали повтор и исправили это. И, в-третьих, я хорошо помню, как Перси Филлипс махал нам руками, говоря: “Вам нужно заканчивать, парни”, потому что мы добрались до середины диска. Если бы мы записывались сначала на плёнку, то он бы сказал, что мы играли слишком долго, и нам нужно было бы переписать более короткую версию».

Боб Спиц (автор книги “Биография Битлз”): «Они попросили немного времени на репетицию, но Филлипс отказался, сказав: “За семнадцать шиллингов и шесть пенсов вы не будете находиться здесь весь день”».

Джон “Дафф” Лоу (участник группы “Куорримен” с 1958 года): «Мы много репетировали перед записью. Хорошо помню, что на репетиции в доме на Фортлин-роуд, Пол точно знал, как он хотел это сыграть, и как должно звучать фортепиано. Об импровизации не было даже мысли. Нам сказали, как мы должны играть».

Джон: «Первыми песнями, которые мы записали, были “Будет такой день” (That‘ll Be The Day) – это песня Бади Холли, и одну из песен Пола под названием “Несмотря на все опасности” (In Spite Of All The Danger)».

Джон “Дафф” Лоу (участник группы “Куорримен” с 1958 года): «Песню “Будет такой день” (That‘ll Be The Day) мы поместили на первую сторону».

Чазз Эйвери (автор публикации “ ‘Несмотря на все опасности’/ ‘Будет такой день’”): «Первой песней, которую они записали, была “Будет такой день” (That‘ll Be The Day) в исполнении Леннона и Маккартни».

Пол: «Джон исполнил “Будет такой день” (That‘ll Be The Day) – один из номеров, с которым мы стали выступать на сцене; Джордж сыграл вступление на гитаре, я пел вторым голосом, а Джон первым, а потом, на другой стороне пластинки, ведущим уже был я – вроде бы так».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «Впервые я услышал композицию Пола-Джорджа в тот день, когда мы записывали её в студии Перси Филлипса».

Чазз Эйвери (автор публикации “ ‘Несмотря на все опасности’/ ‘Будет такой день’”): «Филлипс хотел, чтобы они сразу же начали запись следующей песни, но Леннон и Маккартни не могли определиться с песней для второй стороны диска. Маккартни предложил балладу “Несмотря на все опасности” (In Spite Of All The Danger) (написанную Маккартни и Харрисоном, но в исполнении Леннона)».

Пол: «Песня совершенно в духе Элвиса. По существу, я как бы изображал Элвиса. Когда примерно в четырнадцать лет я написал первую пару песен, одной из них была именно эта».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Пол Маккартни написал эту песню, вероятно, в январе 1958 года и, возможно, в доме Джорджа Харрисона на Аптон-Грин.

В песне используется аккорд “В7”, который Маккартни открыл для себя вместе с Харрисоном после поездки через весь Ливерпуль на автобусе с пересадками к человеку, знавшему этот аккорд».

Харрисон написал оба гитарных соло в этой песне, поэтому Маккартни признал его вклад как соавтора».

Пол: «На лейбле пластинки написано, что авторы – мы с Джорджем, но мне кажется, что это, скорее, моя песня, а Джордж солировал на гитаре. Мы были приятелями, своими людьми, и никого из нас не заботили такие вещи, как авторское право, издание, – мы ничего в этом не понимали и, когда приехали в Лондон, считали, что эти песни принадлежат всем. Я уже говорил об этом не раз: мы действительно думали, что эти песни как бы витают в воздухе и не могут принадлежать кому-то одному. Так что можете представить, как славно жилось с нами издателям. “Добро пожаловать, ребята! Присаживайтесь! Значит, вы вот что думаете, да?”. Такими мы были в те времена, и, поскольку Джордж играл соло, нам казалось, что он вроде как сочинил это соло. Теперь, конечно, всё выглядело бы не так.

Это небольшая песня, написана мною под сильным влиянием Элвиса [Пресли]. Она очень похожа на одну из его песен».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Композиция в значительной степени основана на мелодии песни Элвиса “Пытаюсь достучаться до тебя” (Trying To Get To You), в которой также есть похожие слова: “Несмотря на всё, через что я прошел”. Использование существующей песни в качестве источника вдохновения для написания другой – стандартная практика».

Джордж: «Кое-кто утверждает, что Пола вдохновил [на сочинение этой песни] его любимый номер Элвиса Пресли “Пытаюсь достучаться до тебя”, который в 1957 году, когда Пол был в лагере бойскаутов, занимал пятнадцатое место в британских национальных чартах».

Пол: «Главным для нас всегда были записи. Важнее, чем телевидение и кино. Конечно, мы думали, что, если станем звездами, телевидение и кино исключить нельзя, но главной нашей целью оставались пластинки, альбомы. Именно их мы покупали, именно к этому стремились. Альбомы – это, если хотите, музыкальная валюта. С помощью альбомов мы создали наш репертуар, отталкиваясь от сторон “Б”, от менее известных произведений, относящихся к жанру ритм-энд-блюз – именно мы сделали его впоследствии популярным, до нас известен был разве что один Клифф [Ричард]. Я, конечно, мечтал быть похожим на Элвиса. Мы очень уважали всех чёрных исполнителей и понимали, что их записи – это основа основ. И три аккорда Бадди Холли. Впрочем, наша цель состояла в том, чтобы записывать пластинки».

Энди Бабюк (автор книги “Аппаратура ‘Битлз’”): «Запись песни была прервана Филлипсом, который начал подавать знаки, что режущая игла приближается к центру ацетата».

Пол: «Мы справились очень быстро, каких-нибудь четверть часа, и всё закончилось. Кажется, мы заплатили пять фунтов».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Похоже, всё закончилось через полчаса, после чего им торжественно вручили единственный экземпляр шеллачной грампластинки на 78 оборотов – берите, мол, дома послушаете».

Чазз Эйвери (автор публикации “ ‘Несмотря на все опасности’/ ‘Будет такой день’”): «Некоторое время спустя, расставшись с семнадцатью шиллингами и шестью пенсами, “Куорримен” покинули студию с пластинкой на 78 оборотов в минуту диаметром десять дюймов. На этикетке диска было указано: “Проигрывайте с лёгким звукоснимателем”, но без какого-либо упоминания о “Куорримен”.

На одной стороне диска была надпись: “Будет такой день” (That‘ll Be The Day), песня Бадди Холли с ведущим вокалом Джона Леннона и вокалом второго плана Пола Маккартни. Песня “Несмотря на все опасности” (In Spite Of All The Danger) была написана Полом Маккартни и Джорджем Харрисоном в соавторстве, но, опять же, с Джоном Ленноном в качестве солиста».

Джон: «Я спел на обеих сторонах. В те дни я был таким тираном – даже не дал Полу спеть его собственную песню».

Перси Филлипс: «У группы было всего пятнадцать шиллингов, а не 17 шиллингов 6 пенсов, и кому-то из них пришлось через пару дней принести оставшиеся 2 шиллинга и 6 пенсов, чтобы забрать пластинку».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Колин, и Дафф хорошо помнят, что в тот день они впятером стояли на Кенсингтон-стрит, держа в руках драгоценный диск и просто глядя на него. Никто из них не мог в это поверить. Чёрное золото».

Джон “Дафф” Лоу (участник группы “Куорримен” с 1958 года): «Перси Филлипс отдал нам виниловую пластинку, и мы вышли из студии с единственной копией. У нас не было даже подходя­щего конверта, поэтому он дал нам конверт из-под пластинки на 78 оборотов фирмы “Парлофон”».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Записав пластинку, “Куорримен” впервые в жизни смогли услышать, как звучат. О, то был волнительный и важный миг! И потому, закончив сессию, они договорились делиться пластинкой: послушал неделю – передай другу.

Джон “Дафф” Лоу (участник группы “Куорримен” с 1958 года): «Все брали пластинку только для того, чтобы давать послушать зна­комым».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «Первым пластинку получил Джон; он взял её с собой домой, чтобы дать послушать своей матери Джулии, но через три дня она погибла под колесами автомобиля. Я могу только предположить, что Джулия её послушала. После её смерти Джон несколько недель жил затворником и не мог никого видеть».

Пол: «Когда мы получили пластинку, то договорились, что будем передавать её друг другу по очереди – каждую неделю. Прошла первая неделя, Джон передал пластинку мне. Я продержал её у себя неделю и передал Джорджу, а Колин – Даффу Лоу, у которого пластинка пробыла двадцать три года».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Дафф Лоу получил её последним, и, как-то ненароком, задержал на двадцать пять лет».

Чарльз Робертс (приятель участника группы “Куорримен” Колина Хэнтона): «У нашего общего друга Артура Вонга был магнитофон “Грюндиг”, поэтому несколько раз группа “Куорримен” записывалась у него дома на Моссли-Хилл. К сожалению, ни одна из этих плёнок не сохранилась. Где-то в 1958 году “Куорримен” собрали деньги, чтобы оплатить запись песен “Будет такой день” (That‘ll Be The Day) и “Несмотря на все опасности” (In Spite Of All The Danger). Они записали пластинку в доме (студии) в Кенсингтоне, недалеко от центра Ливерпуля. В течение следующих нескольких недель пластинка ходила по кругу, чтобы все мы смогли её послушать. Я принёс её на работу в “Литтлвудс” в Кросби, где она, в течение пары недель, каждый день звучала по громкоговорителю в столовой. В конце концов, я принёс пластинку домой и через некоторое время вернул её “Куорримен”, которые в то время, похоже, не слишком ею интересовались. Что с ней стало потом, я не знаю, за исключением того, что Пол позже её выкупил».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «У меня был друг, Чарли Робертс, который работал на фабрике, и у них была акустическая система, и можно было приносить пластинки и проигрывать их для заводчан, и наша пластинка просто осталась у него. Я забыл об этом, мы все забыли об этом. Потом, в 1997 году, я встретился с Чарли, и его жена сказала, что раньше было безумное увлечение окунать пластинки в кипящую воду, чтобы размягчить их и использовать в качестве подставок для горшков. И вот однажды она взяла пластинку “Куорримен” и уже собралась окунуть её в кастрюлю с кипящей водой, когда вдруг подумала: “Нет, её нужно отдать кому-нибудь из ‘Куорримен’”. И вот Чарли встретился с Даффом, и Дафф положил её в ящик для носков, где она пролежала долгие годы. Потом Дафф связался с газетным репортёром, который сообщил, что Дафф подумывает о продаже пластинки. Пол узнал об этом, затем связался с матерью Даффа, которая связалась со своим сыном, который продал её Полу».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Как равноправные владельцы, они согласились поделить диск поровну. Сначала он достался Джону (разумеется), затем Полу и Джорджу, а Колин и Дафф получили его позже. У других она тоже была: какое-то время она хранилась у друга Даффа, а Тони Кэррикер (прим. – сокурсник Джона в художественном колледже) клянется, что в 1959 году она была у него долгое время: он использовал её в качестве залога, чтобы Джон вернул пластинку Элвиса, которую тот ему одолжил. Однако, так или иначе, всё закончилось Даффом».

Джон “Дафф” Лоу (участник группы “Куорримен” с 1958 года): «Я был последним, кто владел ею. Но даже после того, как “Битлз” стали известными, никто из них не побеспокоился, чтобы вернуть себе пла­стинку».

Джон: «Где-то должна быть эта пластинка. Где-то в Ливерпуле».

Боб Спиц (автор книги “Биография Битлз”): «С течением времени пластинка затерялась, пока Лоу не обнаружил её в 1981 году. Он решил выставить её на аукцион “Сотбис”, но продал Полу Маккартни».

Пол: «Позднее, когда мы стали знаменитыми, он [Джон Дафф Лоу] заявил: “А у меня есть ваша первая запись”. В конце концов я выкупил её за баснословную сумму».

Джон “Дафф” Лоу (участник группы “Куорримен” с 1958 года): «В тот воскресный день [1981 года] ещё до полудня Пол Маккартни позвонил в Ливерпуль моей маме. В конце концов, я переговорил с ним по телефону, и мы с ним подолгу беседовали в течение нескольких последующих дней, потому что он хотел выкупить её у меня. В то время я жил в Вустере, и он прислал своего адвоката и управляющего делами. Я поместил пластинку в небольшую ячейку местного банка “Барклай”. Мы встретились в маленькой комнатке, которую банк любезно мне предоставил. Сделка была заключена, я вручил пластинку, и мы разошлись по домам».

Пол: «С тех пор я начал делать копии записей. Я не люблю крутить грампластинки, потому что они быстро портятся, как им и положено. Но иметь их – это здорово».

Чазз Эйвери (автор публикации “ ‘Несмотря на все опасности’/ ‘Будет такой день’”): «Единственный известный экземпляр сейчас принадлежит Полу Маккартни. Он перезаписал песню в цифровом формате и отпечатал 50 копий в качестве рождественских подарков для друзей».

Пол: «Самое странное для меня, когда я слушаю эту запись, это то, что ты словно погружаешься, как будто твоя жизнь проносится перед тобой».

Чазз Эйвери (автор публикации “ ‘Несмотря на все опасности’/ ‘Будет такой день’”): «Эта запись была выпущена как в США, так и в Великобритании 21 ноября 1995 года на “Антологии ‘Битлз’”».

Энди Бабюк (автор книги “Аппаратура ‘Битлз’”): «До прихода Джорджа Харрисона в группе “Куорримен” использовались только акустические инструменты. Усилители использовались только для простых микрофонов, применяемых для пения во время выступлений. К тому времени, когда Харрисон присоединился к группе, они начали подключать к усилителям свои инструменты».

Джон “Дафф” Лоу (участник группы “Куорримен” с 1958 года): «Мы пытались экспериментировать с адаптерами, которые можно было купить и установить на гитару. Эти устройства имели два выступа для фиксирования [адаптеров] болтами на грифе. Получалось своего рода электрическое звучание, а иначе вас просто бы не услышали. Если послушать записанные группой “Куорримен” песни “Будет такой день” (That‘ll Be The Day) и “Несмотря на все опасности” (In Spite Of All The Danger), то у них усиленное гитарное звучание, не акустическое».

Пол: «У меня всё ещё хранится мой первый усилитель. По-моему, я купил его в “Каррисе” – магазине электротоваров. Никто из нас не мог позволить себе электрогитару, потому что они были очень дорогими. Поэтому покупали адаптер и усилитель, и прилаживали адаптер к своей акустике. У меня был такой зелёный усилок с названием “Элпико”. Он был замечательный. Он был создан в эпоху ушедшей эпохи микрофонов и граммофонов. Наверное, он был самым недорогим из тех, что я смог найти. Я не был скрягой, но у меня не было столько денег, и наша семья не купалась в деньгах, поэтому я не мог попросить у отца на него денег. Он всё ещё у меня, и это здорово».

Энди Бабюк (автор книги “Аппаратура ‘Битлз’”): «Название “Элпико” образовалось из начальных букв производителя “Lee Products Co”. Ли организовал несколько небольших предприятий для разработки усилителей музыкальных инструментов, микрофонов и проигрывателей пластинок. В то время Маккартни купил модель “Элпико Эй-Си 55”. Розничная цена составляла 24 фунта стерлингов. Леннон играл на акустической гитаре “Гэллотон Чемпион”, Маккартни на акустической гитаре “Зенит”, Харрисон на гитаре “Хофнер-Президент”, Хэнтон играл на ударной установке “Бродвей” и Джон «Дафф” Лоу на фортепиано».

7 июля 1958 г.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «7 июля Ричи Старки исполнилось 18 лет. В течение почти трёх лет он не болел и сейчас был здоров как никогда. Его рост составлял 5 футов 8 дюймов, он был ни большим, ни маленьким, у него был нос больше обычного, о чём окружающие не забывали ему напоминать; и хотя выражение его лица от природы выглядело унылым, из-за чего его считали замкнутым или даже несчастным, в целом он был доволен своей жизнью: “Я всегда чувствую, что родился счастливым”, – говорит он. По сути – он был подростком-радикалом, полным жёстких взглядов, которые он громко транслировал. В 16 лет он заявил, что следует расстреливать всех, кто достиг шестидесяти лет, чтобы на планете было больше пространства; со временем он пересмотрел эту цифру: “Когда мне было восемнадцать, я думал, что тридцать – самое подходящее время для смерти”.

Восемнадцать – это, всего лишь, день рождения, не самый важный показатель совершеннолетия, которое наступает в 21 год, но это означало законное употребление алкоголя. Ричи праздновал свой день рождения с Роем (прим. – Рой Трэффорд – близкий друг Ринго, участник “Скиффл-группы Эдди Клейтона”), выпивая в пабах в центре города, где раньше они были несовершеннолетними посетителями; когда они поделились своим обманом с администраторшей в пабе “Лисбон”, она изобразила гнев, а потом они все от души посмеялись над этим.

К чести Ричи и его родителей, он всегда был готов работать, чтобы заработать на пиво, в отличие от многих людей из Дингла, которые не хотели работать и жили на пособие по безработице. Плоды его труда в компании “Хант и сын”, должно быть, стали настоящей гордостью для семьи, когда 18 июля в Кардиффе открылись Шестые игры Британской империи и Содружества наций: по телевизору показывали трамплин для прыжков в воду, который Ричи помогал делать. Однако в целом работа у Ханта была у Ричи хотя и разнообразной, но, в основном, скучной: начальство действовало ему на нервы, и он ненавидел одного из бригадиров, который помыкал им, но знал о работе меньше, чем он сам. Годы спустя, когда Ричи попросили описать время, проведенное им в компании, он сказал только: “Я таскал металл, нарезал его и всё такое, что меня угнетало”.

Ещё одной причиной, которая его угнетала, был переезд “Ханта” с Виндзор-стрит на Вуденд-авеню в Спике. Теперь, вместо того чтобы идти пешком на фабрику, ему приходилось вставать на полчаса раньше и садиться на автобус. Ричи приходилось это делать четыре дня в неделю а в остальное время он либо ходил на дневные занятия в Риверсдейлский технологический институт, либо отправлялся в город.

Примерно в это же время у Ричи завязались первые длительные отношения. Джеральдина Макговерн, темноволосая девушка, была на год старше его, жила в Кент-Гарденс, на полпути между Динглом и центром города и работала у обойщика. Она вспоминает, что они познакомились на танцах в северной части Ливерпуля и ходили куда-нибудь вместе, когда Ричи не играл с группой Эдди Клейтона и не развлекался с Роем. Ричи называл её “Джерри”, хотя его подруга Мэри Магуайр говорит, что он представил её как “Желатинку”. Дуэт Роя и Ричи часто превращался в четвёрку с Джерри и ещё кем-нибудь. Как вспоминает Рой: “Он пытался познакомить меня с кем-нибудь из подружек Джерри. Я использовал тактику ‘она твоя’ и соглашался на это, просто чтобы доставить ему удовольствие”.

Отношения Ричи и Джерри стали серьёзными, но остались закрытыми: о них мало что известно. Кажется очевидным, что между его и её семьями существовал религиозный раскол, протестантский против римско-католического, и что это вызвало некоторые трения; ещё более ясно, что отношения пары были осложнены ударными инструментами. У Джерри было мало времени на то, чтобы обратить внимание на интерес её парня к барабанам, и это было в самое неподходящее время, потому что с тех пор, как Ричи увидел, как Джонни Рэй раскидывает свои фотографии из окна отеля “Адельфи”, он определил свою судьбу: “Когда мне было восемнадцать, я решил, что такая жизнь для меня”».

1 июля 1958 г.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Будучи любителем выпить и работая ресторане, “муж” Джулии Леннон Джон Альберт Дайкинс – он же Бобби и (для Джона Леннона) “Дергунчик” – годами нарывался на неприятности, каждый раз возвращаясь по утрам домой в южный пригород. В пятницу 20 июня, сразу после полуночи, удача всё-таки отвернулась от него. Он ехал пьяным по Менлав-авеню когда его заметил констебль, совершавший обход. Хотя машина ехала с нормальной скоростью, её двигатель работал на полную мощность. Дайкинс должен был повернуть направо на светофоре, но, увидев полицейского, повернул налево, и между Менлав-авеню и Вейл-роуд машина оказалась на полосе встречного движения. Констебль вышел на дорогу и посветил фонариком, приказывая ему остановиться, но Дайкинс проехал мимо и остановился чуть дальше по Вейл-роуд. Заметив, что от водителя сильно пахнет спиртным, а речь его невнятна, полицейский попросил его выйти из машины; Дайкинс открыл дверцу и выпал и полицейскому пришлось помочь ему подняться на ноги. Поняв, что его арестовывают, Дайкинс рассвирепел и начал кричать: “Ты – дурак, ты не можешь так со мной поступить, я представитель прессы!”

Дайкинс был доставлен в полицейский участок Вултона, где врач признал его степень опьянения недопустимой для вождения автомобиля. После того как он провёл ночь в камере, утром ему предъявили обвинение и доставили в суд, где он был освобождён под залог в размере пяти фунтов стерлингов. Когда он вновь появился там 1 июля, его адвокат признал вину, и Дайкинс был оштрафован на 25 фунтов стерлингов плюс судебные издержки; его лишили права управлять автомобилем на год. Об этом инциденте сообщалось в обеих городских вечерних газетах, а также дважды в местной “Ливерпуль Уикли Ньюс”, что, вероятно, вызвало немалое смущение в семье. Сестры Стэнли были невысокого мнения о сожителе Джулии.

После этого он уволился или потерял работу (его либо уволили, либо он сам отказался от неё, потому что без автомобиля он не мог поздно возвращаться домой из центра города, а такси было ему не по карману). Инцидент с вождением в нетрезвом виде включил цепочку событий, которые, две недели спустя, приведут к ужасному событию».

29 июня 1958 г.

Мими (1965 г.): «Джон – симпатичный бунтарь. Он ненавидел подчинение ни в каких видах и тех, кто хотел заставить его подчиняться, особенно школьных учителей. Во время учебы в художественной школе ему очень много задавали на дом, и мне постоянно приходилось поддерживать его и вселять в него уверенность, что он справится с заданием. Но если к нему заходили Джордж или Пол, это становилось совершенно невозможно».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «В конце первого курса Джона не приняли на художественное отделение, так как его работы не соответствовали минимуму предъявляемых требований».

Хелен Андерсон (сокурсница Джона в художественном колледже): «Он рисовал буйные картины, полуаллегорические, полуабстрактные. Чаще всего это были портреты Брижит Бардо, сидящей за столиком в очень темном ночном баре».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Что касается Джона, то его первоначальный энтузиазм по поводу художественного колледжа быстро пропал. Ожидая учебы в богемной среде, где можно было бы развивать свои уникальные артистические таланты, он обнаружил, что имеет очень мало общего с сокурсниками, которые предпочитали разбиваться на снобистские группировки, и в целом отвергали рок-н-ролл, предпочитая ему традиционный джаз, а Джон его всегда ненавидел. Но хуже всего было то, что его художественный класс казался ему не таким вдохновляющим, как наши уроки в “Куорри Бэнк”.

На занятиях по каллиграфии Джон должен был проводить бо́льшую часть времени за вычислением размеров различных букв алфавита. “Это всё та же проклятая арифметика”, – ворчал он. Даже когда он получал возможность порисовать, его отчитывали за нетрадиционное чувство пропорции и перспективы, которые, как говорили преподаватели, были просто “ненормальными”».

Джон: «Я занимался искусством только потому, что считал, что у меня нет другого выхода, что больше я ни на что не способен. Но и там я не преуспел – из-за лени. Я продолжал учиться рисовать. На самом деле я был не художником, а книжным иллюстратором. Но работа иллюстратора меня не увлекала. В школе я любил рисовать, потому что это было забавно. Все мои друзья вращались в этом кругу, они часто устраивали вечеринки. Мне хотелось быть художником, но я им так и не стал. Такая карьера не принесла бы мне никакой пользы. Я считал, что рисовать абстракции очень легко, и сажал повсюду пятна краски, а мне говорили, что это дрянь. Я требовал: “Докажите!” – и мне легко доказывали».

Ян Шарп (школьный приятель Джона): «Как-то раз преподаватель похвалил Джона за удачно вылепленную статуэтку, но стоило ему отвернуться, как Джон ударом кулака превратил свою работу в бесформенный кусок глины».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Всё это привело к тому, что Джон стал “срываться” с занятий ещё чаще, чем в “Куорри Бэнк”. Но здесь уже не было директоров, которые пригрозили бы ему розгами, и он безнадежно всё больше и больше отставал по всем предметам.

Как ни странно, но учёба в полицейском колледже оказалась гораздо более приятной, чем я ожидал. Выяснилось, что многие кадеты поступили в него из тех же соображений, что и я. Дисциплина там была очень слабой, и все мы могли только желать продолжения подобного хода дел всю жизнь. Помимо плавания и игры на биллиарде, меня приводили в восторг и сами занятия, где на первом плане стояло трёхмесячное обучение по всем подразделениям сил полиции, то есть дорожная инспекция, уголовное отделение и местные тюрьмы. Наиболее интересными, на наш взгляд, были отряд полиции по борьбе с проституцией, игорными домами и всё такое, и архивный отдел, где мы могли изучать досье на самые колоритные темы, связанные с проституцией, изнасилованиями и тому подобным. Для английского подростка, росшего в сексуально репрессированные пятидесятые, всё это было настоящим образованием!

По случайности, ежегодная церемония окончания колледжа проводилась на поле, непосредственно примыкающем к дому Пола Маккартни. И вот, в завершающий день первого года своей учебы, чеканя шаг вместе с остальными кадетами колледжа на торжественном марше, я вдруг увидел на крыше его дома Джона, Пола и Джорджа с вёдрами на голове и швабрами на плечах, изображавших пародию на наш парад. Думаю незачем объяснять каких усилий мне стоило сохранить серьёзное выражение лица и не сбиться с шага.

Как только церемония окончилась, я сразу бросился в дом Маккартни. “Это что за херня, Джон?! – взорвался я. – Из-за тебя я опять чуть не вляпался в говно!”. К тому времени я уже не хотел подвергать опасности своё пребывание в полицейском колледже».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Помимо дома Джорджа или Пола (если Джима не было дома), а иногда и “Мендипса”, Джон с Полом также музицировали “с глазу на глаз” у Джулии. Как и все другие друзья Джона до него, Пол влюбился в неё, полагая, что она больше похожа на старшую сестру, чем на маму друга. “Я всегда считал её очень красивой женщиной с длинными рыжими волосами. Знаю, что Джон просто обожал её: во-первых, потому, что она была его мамой, а во-вторых, потому, что она была очень красивой и энергичной женщиной. Она была очень жизнерадостной”. Пол считал, что это потрясающе, что она играла на банджо, находя её “великолепной и забавной”. Видя затруднительные отношения Джона с Дергунчиком (прим. – Джон “Бобби” Дайкинс – сожитель Джулии), Пол убеждался, как сильно Джон любил свою мать – он “боготворил её”, и когда они уходили из дома, в нем “всегда чувствовался оттенок грусти”. Луиза Харрисон однажды подслушала, как Джон говорил Полу у неё дома: “Я не понимаю, как ты можешь сидеть здесь и вести себя нормально, когда твоя мать мертва. Если бы со мной случилось что-нибудь подобное, я бы сошёл с ума”.

Чем больше Пол и Джон играли на гитарах, иногда с Джулией и её банджо, тем больше они понимали, что им, как и ей, тоже нравятся такие старые песни, как “Рамона” (Ramona), “Маленькая невинная ложь” (Little White Lies), “Девушка моей мечты” (Girl Of My Dreams) и “Не вини меня” (Don’t Blame Me), которым она научила Джона за пару лет до этого. Пол был знаком с этими мелодиями больше, чем Джон и поделился с ним некоторыми из них. Оба были вдохновлены тем, что у них были уникальные номера, которых не было у других. Несмотря на то, что рок-н-ролл был на первом, втором и третьем месте у Леннона и Маккартни, они открыли для себя новое пространство своих музыкальных знаний и интересов.

К этому времени Джон учился на третьем и последнем семестре своего первого курса в Ливерпульском колледже искусств. С точки зрения усердия, он редко делал больше, чем требовалось и прилагал к этому минимум усилий. Как говорит однокурсник Билл Харри: “Сильной стороной Джона была его спонтанность. Если он что-то делал, то просто небрежно накарябывал это секунд за тридцать, и этого было достаточно. Если бы он потратил на это четыре часа, то не улучшил бы результат, а сделал бы только хуже”».

28 июня 1958 г.

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Джим Маккартни изо всех сил старался вырастить своих сыновей серьёзными людьми. Пол, к радости Джима, продолжал ходить в школу. Но так как всё остальное время он проводил с Джоном и Джорджем, играя на гитаре, у него, по существу, не было возможности выполнять домашние задания».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Джим Маккартни не был в восторге от нового друга своего сына. Ему было пятьдесят пять, он был приверженцем классических традиций и возлагал на сыновей большие надежды. Его очень радовало, что Пол рано проявил музыкальный талант, но на смену радости пришло разочарование, когда мальчик побренчал на фортепиано и бросил. Отец купил ему трубу – сам ведь играл на ней в “Джаз-бэнде Джимми Мака”. Но Пол любил петь. А как дудеть и петь одновременно? Поэтому труба вернулась в магазин и её заменили гитарой. Джим не возражал против скиффла. В конце концов, терпели же его такие джазмены, как Крис Барбер! Но рок-н-ролл? И равно так же, как родители учеников начальной школы “Давдейл”, равно так же, как учителя средней школы “Куорри Бэнк”, он не питал любви к “этому Джону Леннону”.

Джим видел идеальный путь Пола так: школа – университет – достойная профессия и карьера. Пол был умным мальчиком, учился хорошо и должен был сдать экзамены по латыни и французскому первого уровня сложности на год раньше сверстников. К сожалению, игра на гитаре его отвлекла – хотя немало сил, скорее всего, забрала и смерть матери, – и Пол провалил оба экзамена».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «И всё-таки Пол умудрился остаться в группе “Б”, где изучались английский и иностранные языки. С экзаменами уров­ня “О” было слабо, ему удалось сдать только рисование».

Росс Бенсон (автор книги “Пол Маккартни. Личность и миф”): «В одном классе с Маккартни учился Пол Фишер, который впоследствии стал администратором компании “Форд моторз”. Им с Полом случалось вместе покуривать дешевые сигареты, приобретенные в соседней табачной лавке. Делали они это во время перемен за трибунами верхней спортивной площадки».

Пол Фишер: «Институт был благополучным, строгим учебным заведением, и мы должны были носить форму, включая фуражку. Курить запрещалось, но существовала традиция, этакое неписаное правило, по которому старосты держались подальше от этого курительного уголка. Я часто встречал там Маккартни во время перерывов. Пол был в меру популярен и для его возраста у него был необычайно хороший почерк, склонность к рисованию и талант к игре на гитаре».

Рисунки Пола Маккартни.

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Пол задумался, не бросить ли всё это, но где он будет ра­ботать? Отец по-прежнему настаивал, чтобы Пол продолжал учиться. Проще всего было как раз его послушаться. В школе ничто не мешало заниматься музыкой сколько душе угодно. Пол остался на второй год, поскольку не набрал достаточно баллов, чтобы перейти в шестой класс. Он вновь про­слушал курс по уровню “О”, сумел сдать ещё четыре экзамена и перешёл в шестой класс».

Пол: «Школа, в которую я ходил с Джорджем, была очень похожа на диккенсовскую. На самом деле, Диккенс выступал там. Вот такой она была диккенсовской. В школе я подыхал от скуки, но один преподаватель, по английскому, был просто потрясающий, Дасти Дорбанд. Только он мне и нравился. Дасти Дорбанд любил современную поэзию и рассказывал нам про “Леди Чаттерлей” (прим. – полное название “Любовник леди Чаттерлей” – роман англий­ского писателя Д. Лоуренса) и “Рассказ мельника” (прим. – входит в цикл “Кентерберийские рассказы” английского поэта Дж. Чосера) задолго до того, как все заговорили об этих книгах. Все считают их порнографией, а это вовсе не так».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Искорка заинтересованности, зажжённая учителем, удержа­ла Пола в шестом классе, хотя юноша всё равно бездельничал. Официально Пол готовил два предмета – английский и специаль­ность, чтобы сдать экзамены по уровню “А” (прим. – Advanced, следующая после Ordinary (“О”) ступень образования, дающая право поступления в высшее учетное заведение). Предполагалось, что по окончании школы он поступит в педагогический институт и станет в дальнейшем преподавателем. Все знали, способностей у него более чем достаточно, и Джиму это было очень приятно».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Джим считал музыку прекрасным увлечением, но образование было важнее, и теперь он боялся, что Пола собьёт с пути этот ушлый Леннон. “Доведет он тебя до неприятностей, сынок”, – предупреждал Джим. Пол не соглашался. Он видел в Джоне то, чего не замечали взрослые. Джон был ярким и забавным. В музыкальном плане они были абсолютно на одной волне, и музицировать он хотел гораздо больше, чем сдавать экзамены. Те часы во второй половине дня, когда они возвращались на Фортлин-роуд – играли вместе, пытались сочинять, да просто слушали пластинки, – были лучшей частью недели для обоих. Когда Пол намекнул, что отец недоволен, Леннон тут же призвал его взбунтоваться. “Так скажи ему, пусть катится к хренам!” – присоветовал он. Посмел бы он сам вот так сказать Мими? Да никогда в жизни. Вот и Пол отцу тоже ничего такого не сказал».

Росс Бенсон (автор книги “Пол Маккартни. Личность и миф”): «По окончании семестра, когда Пол перед экзаменами занимался в классе для отстающих, ребятам было разрешено устроить концерт для учащихся. Он состоялся в школьном музыкальном классе. Маккартни и Харрисон играли на гитарах, парень по имени Дафф Лоу на пианино, и кто-то подыгрывал на басе, сделанном из чайного ящика».

Пол Фишер: «Они действительно хорошо играли, особенно Харрисон. В класс набилось тридцать или сорок человек, но, когда остальные ребята услышали музыку, они тоже захотели попасть туда. Некоторые парни пытались с боем прорваться в класс, и мы вынуждены были забаррикадировать дверь».

Билл Харри (студент художественного колледжа, редактор газеты “Мерси Бит” с 1961 года): «В 1958 году блестящий гитарист Колин Мэнли вместе с Доном Эндрю основали квартет “Ремо”».

Колин Мэнли: «В то время на нас большое влияние оказал итальянец по имени Марино Марини, который выступал в лондонском “Палладиуме” – отсюда и появилось это название – мы подумали, что “Ремо” будет звучать по-итальянски».

Билл Харри (студент художественного колледжа, редактор газеты “Мерси Бит” с 1961 года): «Колин играл на соло-гитаре и исполнял ведущий вокал, Дон играл на бас-гитаре и исполнял вокал, Кит Стоукс играл на гитаре и исполнял вокал, а Гарри Притерч играл на барабанах».

Спенсер Ли (радиоведущий “Би-Би-Си”, автор книг о “Битлз”): «Дон Эндрю и Колин Мэнли учились в одном классе с Полом Маккартни в Ливерпульском институте. В 1958 году они вместе с Китом Стоксом и Гарри Притерчем организовали группу, которая прошла путь от участия в местных вечеринках и конкурсах до регулярных выступлений в залах, а в середине 1959 года стала называться “Ремо Фо” (Remo Four)».

Дон Эндрю: «Мы собрали скиффл-группу, когда учились в шестом классе Ливерпульского института».

Дон Эндрю: «В последний день семестра мы все принесли в школу свои любимые подержанные гитары. Перед музыкальным классом собралось огромная толпа, которая стремилась увидеть главных героев дня. Это были Пол и Джордж со своей новой блестящей электрогитарой “Хофнер”. Они играли классику раннего Элвиса и Литл Ричарда».

Колин Мэнли: «Это было потрясающе. Волна за волной доносились звуки инструментальной блюзовой композиции, и это заставило нас метаться по лестнице в попытке обнаружить источник».

Дон Эндрю: «Мы не могли даже приблизиться к двери. Когда мы попали в комнату, то были поражены, увидев Джорджа Харрисона, который до этого только просиживал в школе время, а сейчас был в центре внимания. Он сидел на стуле возле классной доски, заканчивая играть музыкальную импровизацию. Джордж закончил играть композицию “Грязный” (Raunchy), ставшей его коронным номером, затем в середине рок-н-рольной песни к нему присоединился Пол. Они сыграли несколько песен Литл Ричарда, Карла Перкинса и, возможно, Чака Берри».

Мэл Джефферсон (сокурсник Пола Маккартни и Джорджа Харрисона в Ливерпульском институте): «Я помню один день – вероятно, в 1958 году, – когда Пол с Джорджем принесли в школу свои гитары с усилителем и целый час играли в классе. Помню, как Джордж пел “Земной Ангел” (Earth Angel) среди других, и я был впечатлен их гармонией, а также их исполнением и профессионализмом – это звучание битловской гармонии, когда Джордж исполнял партию Джона. Джордж был заинтригован тем, как великие гитаристы, такие как Скотти Мур, могут играть так точно и так быстро, и этому мастерству он учился всю свою жизнь».

прим. – Мэл Джефферсон основал группу “Мастерсаундз”, которая регулярно выступала в клубе “Пещера”, и основал свою собственную звукозаписывающую компанию “Мастерсаундз”.

27 июня 1958 г.

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Бурный роман Джона и его первой постоянной девушки Барбары продолжался до самого конца первого года обучения в художественном колледже. В конце концов, Барбара познакомилась с Джулией, которая отнеслась к девушке с нескрываемым дружелюбием. С Мими дело обстояло сложнее».

Барбара Бейкер: «Она была такой элегантной, изысканной. Я сразу поняла, что с ней надо держать ухо востро. Нельзя сказать, чтобы её очень любили. Мы никогда не были с ней друзьями. Она считала, кстати, совершенно справедливо, что мы заходили слишком далеко и что мы были ещё слишком молоды для этого. Джон был большим романтиком. Он посвящал мне стихи, исписывая ими целые страницы. Это была любовь, настоящая любовь! “Вот, – говорил он, – я написал тебе письмо, вернее, стихотворение. Прочти сама!”. Когда он сдавал вступительный экзамен (в художественный колледж), то приписал моё имя внизу рисунка. Он считал, что это должно принести ему удачу».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Любовь Джона и Барбары до сего времени была бурной, но в течение второго лета, которое они проводили вместе, в их отношениях разразился кризис».

Барбара Бейкер: «Я охладела к Джону, и начала встречаться у него за спиной с его лучшим другом (прим. – Биллом Тёрнером, другом детства Пита Шоттона и одноклассником Джона Леннона). Джон сходил с ума. Он чуть не разнёс забор в тот вечер. Он был совершенно несчастен».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Во время летнего семестра в художественном колледже у Джона завязались первые настоящие отношения. Мона Харрис, которая была на год старше, встречалась с Джоном несколько недель, пока её “настоящий” парень учился в университете в Лондоне, и его возвращение в июле положило этому конец. Всё это время они хорошо проводили время. “Джон познакомил меня со своей матерью, – говорит она. – Я помню её изящной и жизнерадостной, с настоящим характером, такой же остроумной и находчивой, как и Джон, и они буквально искрились рядом друг с другом. Но мы пробыли у неё недолго, потому что повсюду было развешано для просушки выстиранное бельё, одежда её маленьких дочерей, и Джон сказал: “Мы не будем задерживаться, здесь пахнет старыми трусиками”».

20 июня 1958 г.

Филипп Норман (автор книги “Джон Леннон: Жизнь”): «С Джорджем, всё чаще и чаще выходившим на подмену, в “Куорримен” образовался излишек гитаристов. Так, кроме Джона и Пола, был ещё Эрик Гриффитс, бывший одним из первых участников группы и не осознававший свою возрастающую ненужность. Наконец все решили, что Эрика нужно вы­вести из состава. Найджел Уолли посетил Колина Хэнтона, лучшего друга Эрика, и попросил объясниться с ним. В Колине они ещё пока нуждались (вернее, в его барабанах)».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «Мы уже не заходили за Эриком, когда шли репетировать домой к Полу. Он часто названивал туда, когда мы были там. Ребята попросили меня поговорить с ним и объяснить положение вещей. Эрик был очень огорчен. Я сказал ему, что мало чем могу помочь. Если им кто-то неугоден, он должен уйти».

Эрик Гриффитс (участник группы “Куорримен”): «Джордж был хорошим гитаристом, лучше, чем я, и вскоре после этого я оставил группу. Пол с Джоном предложили мне перейти на бас, но это влекло за собой покупку бас-гитары и усилителя, а я не был к этому готов. Мне было жалко уходить, и я никогда больше не играл на гитаре. Я ушёл в торговый флот, и моя жизнь пошла в другом направлении».

Джон: «Меня немного тревожило то, что мои старые друзья уходили, а в группе появлялись новые люди, такие, как Пол с Джорджем, но скоро мы привыкли друг к другу».

Дэвид Бедфорд (автор публикации “От ‘Куорримен’ до Потрясающей четвёрки – Становление ‘Битлз’”, 2020): «Летом 1956 года в школе “Куорри Бэнк” Джон Леннон (гитара), Пит Шоттон (стиральная доска) и Билл Смит (ти-чест) решили собрать скиффл-группу. Они почти сразу же пригласили Эрика Гриффитса (гитара) и Рода Дэвиса, который только что приобрёл банджо. Они назвали себя “Куорримен” – в честь своей школы, “Куорри Бэнк”, позаимствовав название из первой строчки школьной песни “Каменоломня в Вултоне”.

Иногда с ними играли их друзья. Билла Смита, который редко появлялся на репетициях, заменили, но появились Айвен Вон и Найджел Уолли, которые были друзьями Джона и Пита и иногда играли на ти-чест-басе, но, на самом деле, игра в группе их не привлекала.

Итак, первый состав группы: Джон, Пит, Эрик, Род, Айвен, Найджел или Билл. Айвен учился в Ливерпульском институте и подружился с Леном Гарри, поэтому Айвен предложил его группе на роль исполнителя на ти-чест-басе.

Одним из соседей Эрика был Колин Хэнтон, и когда Эрик узнал, что у Колина есть ударная установка, он тоже был принят в группу: Джон, Пит, Эрик, Род, Лен и Колин. Это произошло в конце 1956 года. Они встречались и регулярно репетировали дома друг у друга.

Следующим участником группы стал ещё один школьный друг Айвена – Пол Маккартни, которого он познакомил с Джоном 6 июля 1957 года на празднике в церкви Святого Петра. Пол несколько недель выступал с “Куорримен” в молодежном клубе, прежде чем официально дебютировал в октябре 1957 года.

Через пару недель ушёл Род, так как ему больше нравилась фолк-музыка, чем рок-н-ролл, поэтому он решил уйти. Пит тоже ушёл вскоре после этого, так как не был музыкантом и находился в группе только потому, что был лучшим другом Джона. Таким образом в группе остались Джон, Эрик, Лен, Колини Пол.

К этому времени Пол подружился с Джорджем Харрисоном и хотел, чтобы тот вошёл в группу. Джордж, в конце концов, присоединился к ним, предположительно, в конце1957 года, и им, очевидно, не нужны были четыре гитары. Поэтому ушёл Лен, а затем и Эрик покинул группу. Ему предоставили выбор: купить бас-гитару или уйти.

К этому времени к ним присоединился Джон “Дафф” Лоу и к середине 1958 года группа “Куорримен” выступала в следующем составе: Джон (гитара), Пол (гитара), Джордж (гитара), Колин Хэнтон (барабаны) и Джон “Дафф” Лоу (фортепиано)».

18 июня 1958 г.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Группа “Куорримен” продолжала выступать всю весну, но, поскольку в “Ливерпуль Эко” об этом не было никаких объявлений, даты неизвестны. Однако есть одна фотография, на которой Джон, Пол и Джордж позируют со своими гитарами, а на заднем плане Артур Келли. Колин Хэнтон вспоминает, что снимок был сделан после занятий в школе, и что он стоял в стороне, разбирая свою ударную установку, в мрачном настроении после ссоры».

Этот фотоснимок впервые появился в конце 2006 года на концертном ди-ви-ди Пола Маккартни “Пространство внутри нас” (The Space Within Us). Возможно этот фотоснимок из личного архива Пола, и вероятно, что он был сделан его братом, Майком.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен” в 1957 году): «Несколько человек написали мне и спросили, знаю ли я, кто это [четвертый человек на снимке]. К сожалению, я понятия не имею, кто он такой, но уверен, что это не Эрик [Гриффитс]. Я знал его очень хорошо, и, для начала, уши у этого парня отличаются от формы ушей Эрика. Что касается ковбойских рубашек, то это было уже после меня, поэтому я не могу ничего сказать».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «На снимке они в сценической одежде – белые ковбойские рубашки “вестерн” с черными плечами и белой бахромой с кисточками. Всем они понравились, и Артур вспоминает, как Джордж говорил, что чувствует себя в ней очень комфортно. Найджел Уолли приобрел их у своего знакомого в магазине тканей в кредит; однако весной 1958 года у Найджела обнаружили признаки туберкулеза, и он отправился в санаторий, и без его ведома и, к его стыду рубашки, не были ни оплачены, ни возвращены продавцу».

15 июня 1958 г.

Хубертус Луманн (автор публикации “‘Битлз’ в разных местах и в разное время по всему миру”): «В июне группа “Куорримен” участвовала в прослушивании в клубе “Лоуленда”. Группа играла в следующем составе: Джон Леннон (вокал, гитара), Пол Маккартни (вокал, гитара), Джордж Харрисон (гитара), Эрик Гриффитс (гитара), Джон “Дафф” Лоу (фортепиано), Колин Хэнтон (барабаны). Клуб открылся в марте 1958 года и размещался в подвальном помещении здания».

Шарлотта Хэдфилд (автор публикации “Самый посещаемый дом в Ливерпуле”, 2022): «Дом 13, Хейманс-Грин в Уэст-Дерби-Виллидж представляет собой красивый особняк, внесенный в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Здание было построено в 1846 году по проекту архитектора Томаса Хейга. В 1957 году здание было продано Общественной ассоциации Западного Дерби. Часть мансардного этажа была переоборудована под клуб “Пиллар”, где на заре своего существования выступали различные группы, от “Куорримен” до “Джерри энд Пейсмейкерс” и “Холлиз”. В доме под номером 8 на Хейманс-Грин откроется кофейный клуб “Касба”. Джордж Харрисон сказал, что впервые услышал о “Касбе”, когда был в “Лоуленде”».

Хилз Робсон: «Этот большой викторианский дом в 60-х годах использовался как общественный центр. В подвале, с понедельника по пятницу, работал молодежный клуб, где мы пили кофе или кока-колу и играли в настольный теннис. Для этого нужно было быть членом клуба. У нас играла музыка (пластинки), и мы могли танцевать джайв. Воскресными вечерами клуб открывался для посетителей и назывался “Пиллар”. Люди стояли в очереди целую вечность, чтобы попасть внутрь. Там выступали начинающие группы – множество рок–групп до того, как они стали знаменитыми: “Джерри энд Пейсмейкерс”, “Холлиз”, “Билли Джей Крамер энд Дэкотас” и “Сёрчерс” – это те, кого я помню, и они были великолепны».

Хубертус Луманн (автор публикации “‘Битлз’ в разных местах и в разное время по всему миру”): «В июне группа также выступала в клубе “Блю юнион” – общественном клубе союза грузчиков и докеров».

Джек Бирн (автор публикации “Блю юнион”, 2020): «Клуб “Блю юнион” был больше, чем просто общественный клуб, это был памятник упорному труду и боевому духу докеров Гарстона, стремившихся сделать что-то для себя; в то время большинство докеров только что вернулись со службы во Второй мировой войне и не были готовы принять довоенные условия. Многие жители Гарстона помнят “Блю юнион” как общественный клуб на Виндоуз-лейн. На протяжении десятилетий этот клуб играл важную роль в общественной жизни. Он также был частью музыкальной сцены начала шестидесятых и принимал у себя многих начинающих рокеров Мерсибита».