29 июня 1958 г.
Мими (1965 г.): «Джон – симпатичный бунтарь. Он ненавидел подчинение ни в каких видах и тех, кто хотел заставить его подчиняться, особенно школьных учителей. Во время учебы в художественной школе ему очень много задавали на дом, и мне постоянно приходилось поддерживать его и вселять в него уверенность, что он справится с заданием. Но если к нему заходили Джордж или Пол, это становилось совершенно невозможно».
Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «В конце первого курса Джона не приняли на художественное отделение, так как его работы не соответствовали минимуму предъявляемых требований».
Хелен Андерсон (сокурсница Джона в художественном колледже): «Он рисовал буйные картины, полуаллегорические, полуабстрактные. Чаще всего это были портреты Брижит Бардо, сидящей за столиком в очень темном ночном баре».
Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Что касается Джона, то его первоначальный энтузиазм по поводу художественного колледжа быстро пропал. Ожидая учебы в богемной среде, где можно было бы развивать свои уникальные артистические таланты, он обнаружил, что имеет очень мало общего с сокурсниками, которые предпочитали разбиваться на снобистские группировки, и в целом отвергали рок-н-ролл, предпочитая ему традиционный джаз, а Джон его всегда ненавидел. Но хуже всего было то, что его художественный класс казался ему не таким вдохновляющим, как наши уроки в “Куорри Бэнк”.
На занятиях по каллиграфии Джон должен был проводить бо́льшую часть времени за вычислением размеров различных букв алфавита. “Это всё та же проклятая арифметика”, – ворчал он. Даже когда он получал возможность порисовать, его отчитывали за нетрадиционное чувство пропорции и перспективы, которые, как говорили преподаватели, были просто “ненормальными”».
Джон: «Я занимался искусством только потому, что считал, что у меня нет другого выхода, что больше я ни на что не способен. Но и там я не преуспел – из-за лени. Я продолжал учиться рисовать. На самом деле я был не художником, а книжным иллюстратором. Но работа иллюстратора меня не увлекала. В школе я любил рисовать, потому что это было забавно. Все мои друзья вращались в этом кругу, они часто устраивали вечеринки. Мне хотелось быть художником, но я им так и не стал. Такая карьера не принесла бы мне никакой пользы. Я считал, что рисовать абстракции очень легко, и сажал повсюду пятна краски, а мне говорили, что это дрянь. Я требовал: “Докажите!” – и мне легко доказывали».
Ян Шарп (школьный приятель Джона): «Как-то раз преподаватель похвалил Джона за удачно вылепленную статуэтку, но стоило ему отвернуться, как Джон ударом кулака превратил свою работу в бесформенный кусок глины».
Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Всё это привело к тому, что Джон стал “срываться” с занятий ещё чаще, чем в “Куорри Бэнк”. Но здесь уже не было директоров, которые пригрозили бы ему розгами, и он безнадежно всё больше и больше отставал по всем предметам.
Как ни странно, но учёба в полицейском колледже оказалась гораздо более приятной, чем я ожидал. Выяснилось, что многие кадеты поступили в него из тех же соображений, что и я. Дисциплина там была очень слабой, и все мы могли только желать продолжения подобного хода дел всю жизнь. Помимо плавания и игры на биллиарде, меня приводили в восторг и сами занятия, где на первом плане стояло трёхмесячное обучение по всем подразделениям сил полиции, то есть дорожная инспекция, уголовное отделение и местные тюрьмы. Наиболее интересными, на наш взгляд, были отряд полиции по борьбе с проституцией, игорными домами и всё такое, и архивный отдел, где мы могли изучать досье на самые колоритные темы, связанные с проституцией, изнасилованиями и тому подобным. Для английского подростка, росшего в сексуально репрессированные пятидесятые, всё это было настоящим образованием!
По случайности, ежегодная церемония окончания колледжа проводилась на поле, непосредственно примыкающем к дому Пола Маккартни. И вот, в завершающий день первого года своей учебы, чеканя шаг вместе с остальными кадетами колледжа на торжественном марше, я вдруг увидел на крыше его дома Джона, Пола и Джорджа с вёдрами на голове и швабрами на плечах, изображавших пародию на наш парад. Думаю незачем объяснять каких усилий мне стоило сохранить серьёзное выражение лица и не сбиться с шага.
Как только церемония окончилась, я сразу бросился в дом Маккартни. “Это что за херня, Джон?! – взорвался я. – Из-за тебя я опять чуть не вляпался в говно!”. К тому времени я уже не хотел подвергать опасности своё пребывание в полицейском колледже».
Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Помимо дома Джорджа или Пола (если Джима не было дома), а иногда и “Мендипса”, Джон с Полом также музицировали “с глазу на глаз” у Джулии. Как и все другие друзья Джона до него, Пол влюбился в неё, полагая, что она больше похожа на старшую сестру, чем на маму друга. “Я всегда считал её очень красивой женщиной с длинными рыжими волосами. Знаю, что Джон просто обожал её: во-первых, потому, что она была его мамой, а во-вторых, потому, что она была очень красивой и энергичной женщиной. Она была очень жизнерадостной”. Пол считал, что это потрясающе, что она играла на банджо, находя её “великолепной и забавной”. Видя затруднительные отношения Джона с Дергунчиком (прим. – Джон “Бобби” Дайкинс – сожитель Джулии), Пол убеждался, как сильно Джон любил свою мать – он “боготворил её”, и когда они уходили из дома, в нем “всегда чувствовался оттенок грусти”. Луиза Харрисон однажды подслушала, как Джон говорил Полу у неё дома: “Я не понимаю, как ты можешь сидеть здесь и вести себя нормально, когда твоя мать мертва. Если бы со мной случилось что-нибудь подобное, я бы сошёл с ума”.
Чем больше Пол и Джон играли на гитарах, иногда с Джулией и её банджо, тем больше они понимали, что им, как и ей, тоже нравятся такие старые песни, как “Рамона” (Ramona), “Маленькая невинная ложь” (Little White Lies), “Девушка моей мечты” (Girl Of My Dreams) и “Не вини меня” (Don’t Blame Me), которым она научила Джона за пару лет до этого. Пол был знаком с этими мелодиями больше, чем Джон и поделился с ним некоторыми из них. Оба были вдохновлены тем, что у них были уникальные номера, которых не было у других. Несмотря на то, что рок-н-ролл был на первом, втором и третьем месте у Леннона и Маккартни, они открыли для себя новое пространство своих музыкальных знаний и интересов.
К этому времени Джон учился на третьем и последнем семестре своего первого курса в Ливерпульском колледже искусств. С точки зрения усердия, он редко делал больше, чем требовалось и прилагал к этому минимум усилий. Как говорит однокурсник Билл Харри: “Сильной стороной Джона была его спонтанность. Если он что-то делал, то просто небрежно накарябывал это секунд за тридцать, и этого было достаточно. Если бы он потратил на это четыре часа, то не улучшил бы результат, а сделал бы только хуже”».