6 сентября 1966 г.

Фото Петера Тримма.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Для исполнения роли рядового Грипвида Джону пришлось подстричься. Это знаменательное событие произошло в Целле в зале бара отеля».

Синтия: «Для роли рядового Грипвида Джону пришлось постричь свои длинные волосы».

Нил Аспинал (персональный помощник «Битлз»): «Исторический факт церемонии стрижки Джона произошёл в семь тридцать утра во вторник 6 сентября 1966 года. Процедура проходила под контролем режиссёра фильма Дика Лестера и была выполнена 28-летним немецким гамбургским парикмахером Клаусом Барухом. Чтобы выполнить свою важную миссию, он приехал в наш небольшой отель, напоминающий дом отдыха в лесу».

Фотография 28-летнего немецкого парикмахера Клауса Баруха подстригающего Джона Леннона попала в заголовки газет по всему миру.

Барух сбрил Джону бакенбарды и зачесал чёлку назад.

Нил Аспинал (персональный помощник «Битлз»): «Не думаю, что Джону очень уж понравилось состричь свои волосы, и я уверен, что он в какой-то мере рад, что может теперь позволить отрастить их снова, если захочет».

Нил Аспинал (персональный помощник «Битлз»): «Не думайте, что кто-нибудь мог претендовать на обладание какой-нибудь частью состриженных волос Джона. Я был свидетелем сожжения в прах знаменитых локонов!».

Газета «Экзаминер» (февраль 2016): «Очередные битловские раритеты выставлены на торги аукциона «Херитейдж», состоявшиеся 20 февраля в Далласе (США). В частности, был выставлен на продажу локон Джона Леннона, полученный во время стрижки музыканта для съемок в фильме».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Помимо армейской стрижки, он стал носить так называемые «бабушкины» очки в круглой оправе».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Одним из требований роли Джона, как ни странно, была необходимость носить очки от национальной службы здравоохранения, которые он так ненавидел в юности».

Нил Аспинал (персональный помощник «Битлз»): «Старая поношенная шинель и пара простых очков завершили превращение Битла в ординарца».

Синтия: «Ему также выдали «бабушкины» очки в круглой оправе из тех, что во время и после войны продавались в бюджетных аптеках министерства здравоохранения. Последние годы на публике Джон пытался носить контактные линзы, но это было не так просто. Контактные линзы в то время были толстыми и неудобными. Круглые очки Джону понравились, и он к ним привык, а линзами решил больше не пользоваться. Так, собственно, и появился его узнаваемый образ».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Он не только нашёл их не такими уж плохими. «Если задуматься, то все очки предназначены для улучшения зрения, а эти, круглые, – как раз самые эффективные и удобные в пользовании», – сказал он».

Сценарий фильма «Как я выиграл войну».

Список актёров и технического персонала, вызываемых на съёмку.

5 сентября 1966 г.

Фото Джорджа Строуда.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джон прилетел в Ганновер, чтобы начать сниматься в фильме «Как я выиграл войну» на танковом полигоне НАТО в Целле, недалеко от Ганновера».

Фото Петера Тримма.

Синтия: «Джон дал согласие на роль в фильме «Как я выиграл войну». Его очень привлекала антивоенная тема. Плюс к этому Джону понравилось сниматься в кино, и он уже начинал видеть своё будущее в этой области».

Джон Винер (автор книги «Вместе! Джон Леннон и его время»): «В фильме «Как я выиграл войну» рассказывается о том, как во время второй мировой войны полк британских солдат получает задание возвести выдвинутое укрепление в сотне миль позади расположения вражеских войск в пустыне Северной Африки. Командир одного из взводов лейтенант Эрнест Гудбоди – типичный офицер из аристократов, изрекающий политические лозунги. А находящиеся в его подчинении солдаты, выходцы из пролетарской среды, – хорошо знакомые типажи: герой, трус, увалень, задира и, наконец, сторонящийся всех бука. Это и есть рядовой Грипвид, которого Джон блестяще сыграл, вложив ему в уста свой неподражаемый ливерпульский акцент».

Нил Аспинал (персональный помощник «Битлз»): «Капрал Грипвид – преданный, неряшливый и немного трусоватый ординарец лейтенанта Годбоди. Я не помню точно, где родился и вырос капрал Грипвид, но Джон дал ему однозначно ливерпульское происхождение».

Джон Винер (автор книги «Вместе! Джон Леннон и его время»): «Командир полка полковник Грэпл – законченный идиот. В одном эпизоде он подходит к английскому танку, подбитому неприятельским снарядом, и пристреливает его из револьвера – «чтобы не мучился». Взвод лейтенанта Гудбоди выходит из пустыни к европейскому театру, где Гудбоди впервые в жизни обретает настоящего друга – пленного немецкого офицера, который и слыхом не слыхивал о Дахау и Бухенвальде, и всё своё свободное время проводит на пленэре, рисуя акварелью мост через Рейн. Гудбоди покупает этот мост у немцев, расплачиваясь просроченным чеком. Почти все солдаты его взвода погибли в боях, но их смерть его мало заботит. Он ведь выиграл великую войну – и расплатился за победу фальшивым чеком».

Джон: «Я был польщён предложением сняться в фильме. Моё эго требовало подпитки, в то время как “Битлз” оказались на распутье».

Синтия: «Джон был чрезвычайно возбуждён перспективой впервые выступить в качестве полноценного актёра в художественном фильме. Съёмки должны были проходить в Германии и Испании, в прибрежном городке Альмерия. Джон пообещал нам с Джулианом, что как только съёмки переместятся к морю, он сразу же вызовет нас к себе.

Во многом это была очень странная картина. В ней было занято созвездие популярных английских артистов во главе с Майклом Кроуфордом. Хотя Джон с радос­тью принял этот вызов, вряд ли он мог отказаться от предложения Дика, не ставя под угрозу установившиеся между ними тёплые отношения».

Джон: «После последних гастролей мы решили – хватит, в поездки больше не ездим. Я нервничал и вот тут-то и согласился сниматься в фильме, и поехал в Испанию на полтора месяца, потому что просто не знал, чем заняться. Если на гастроли не ездить – то, что же делать? Без поездок как будто и жизнь заканчивается. Не потому, что это мне уж так нравилось, просто не знал, чем ещё заняться».

Синтия: «Джон очень нервничал перед отъездом при мысли, что поедет один, без других Битлов».

Джон: «Мне полезно удирать на некоторое время. С тех пор я стал искать, куда мне уйти, но у меня не хватало смелости шагнуть в лодку и оттолкнуться от берега. Мне было очень страшно уходить. Похоже, это был конец. Больше нет турне. У меня не выдержали нервы, и я сказал «Да!» Дику Лестеру. Согласился снимать с ним этот фильм».

Пол: «Знаю, что Леннон тогда был не очень уверен в себе. Джон отнюдь не был лентяем, но эта неуверенность мешала ему».

Джон: «Я никогда не забываю благодарить Исуса за то, что дни моих гастролей закончи­лись. Если бы я тогда не сказал, что «Битлз» более знамениты, чем Исус», и не огорчил этим самый наихристианский ку-клукс-клан, господи, да я бы до сих пор был сре­ди прочих дрессированных блох! Боже, благослови Америку. Спаси­бо тебе, Исус».

Нил Аспинал (персональный помощник «Битлз»): «Осенью 1966 года я вместе с Джоном отправился на съёмки фильма “Как я выиграл войну”».

Синтия: «Джон вылетел туда в сопровождении Нила Аспинала».

Росс Бенсон (автор книги «Пол Маккартни. Личность и миф»): «Нил Аспинал не хотел ехать, но Джон его уговорил. В конце концов Нил всё-таки сдался, поехал и проторчал на съёмочной площадке несколько дней, чтобы Джону было с кем перемолвиться словечком после съёмок».

Пресс-конференция в отеле «Целлер Хоф».

Актёр Майкл Крауфорд, Джон Леннон, Ричард Лестер.

Фото Петера Тримма.

3 сентября 1966 г.

2 сентября 1966 г.

Генри Хиггинc (матадор): «Когда я проходил обучение в Севилье, мне передали, что мною интересуется некто, по имени Франциско Шаве, ранее бывший известным пикадором, а позднее менеджером братьев Жирон. Так же Шаве был менеджером Эмилио Оливы. Он предложил приехать к нему домой.

Когда я пришёл к нему, он сказал, что хочет предложить мне пятилетний контракт. Шаве был очень толстым, с четырьмя или пятью подбородками при полном отсутствии шеи. Его движения и поведение в целом были вялыми. Он не мог повернуть головы, и его рукопожатие напоминало мёртвую рыбину. Его голос был низкий и когда он говорил, казалось, что он делает это через водосточную трубу. Говорил он медленно, лениво и немногословно. Я ответил ему, что мой инвестор живёт в Лондоне, и это менеджер “Битлз”». «Менеджер Бииитлз? – переспросил он. – Тех грязных парней, которые поют? У этого парниши должно быть куча денег». Мне он не понравился, и я не хотел подписывать контракт с Шаве.

В это время Эпстайн написал мне, что хотел бы встретиться со мной в Лондоне, и прислал билет на самолёт в оба конца. Я сказал Шаве, что отправляюсь в Лондон, и он ответил: «Я не возражаю, езжай, если считаешь нужным». Я отправился в Лондон не сомневаясь, что Шаве не может быть моим менеджером.

В аэропорту меня встретил водитель на «Ролл-ройсе», который отвёз к меня Эпстайну домой.

Брайена интересовало всё, что со мной происходило, и на что я потратил деньги, которые он давал. Я показал свои счета, и он сделал с них фотокопии, поинтересовавшись, кто из менеджеров выразил желание подписать со мной контракт, и я назвал ему Севильяно и Шаве.

Тогда он сказал, что пришло время подписать с ним контракт. Когда он его предъявил, я увидел, что он был настолько щедрым, что с трудом уловил его суть, но он хотел попробовать себя в подобном бизнесе.

Контракт предусматривал, что если я буду зарабатывать четыре тысячи фунтов в год, то только после этого буду отдавать ему пять процентов моего дохода в течение пяти лет и возвращать те суммы, которые он выделял мне для моей карьеры (прим. – соглашение предусматривало финансирование Хиггинса в течение пяти лет; контракт был подписан 2 сентября 1966)».

Генри Хиггинc.

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Эпстайн потворствовал своей страсти к такому виду «спорта», как коррида, подписав контракт с английским тореадором Генри Хиггинсом, который некоторое время пользовался умеренным успехом в Испании, но, насколько я знаю, ни разу не принёс никакого дохода для компании «НЕМС» и даже не возместил щедрые вложения Брайена».

Генри Хиггинc (матадор): «В Лондоне я встретился со своим старым другом, и мы отправились с ним в одну небольшую квартирку к двум девушкам. Они оказались забавными, очаровательными, и весьма симпатичными. Мой приятель представил меня: «Это – тореадор». Одна из девушек спросила: «Как интересно. А вы не знакомы с Генри Хиггинсом, потому что я знакома с его менеджером, он занимается группой “Роллинг Стоунз”». «Ну, на самом деле, вы немного ошибаетесь, – ответил я, – Потому что Генри Хиггинс – это я, а мой менеджер занимается группой “Битлз”».

Мы быстро нашли с девушкой общий язык, и она пригласила меня провести выходные в деревне, в доме её родителей. Я сказал, что подумаю, потому что у меня были определенные обязательства, так как на эти дни Эпстайн пригласил меня навестить Джона Леннона, но, на самом деле, я уже решил, что поеду в деревню. Признаюсь, что замечательно провёл это время с девушкой. У её родителей была прекрасная ферма со скаковыми лошадьми».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Брайен был самым успешным и одновременно самым несчастным бизнесменом из всех, кого я когда-либо знал. Он был живым доказательством того, что за деньги любовь не купить. Его неспособность выстроить продолжительные личные отношения делала его ужасно несчастным. Из-за этого его склонность к грубому сексу приводила к случайным кратким сексуальным встречам с сомнительными личностями, циничными мужчинами и теми, кто использовал его в своих корыстных целях».

1 сентября 1966 г.

Питер Браун (персональный помощник Брайена Эпстайна): «Не успел Брайен подъехать к своему дому, как ему позвонил из Нью-Йорка Нат Вейс. Нат получил письмо от Дизза Джиллеспая, требовавшего ещё 10 000 долларов наличными в обмен на фотографии и письма Брайена».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «В конечном счёте, эти двое и в самом деле получили требования шантажиста с угрозой, что наличие запрещённых наркотиков у Брайена станет известно властям, прессе или и тем и другим».

Нат Вейс (адвокат, близкий друг Брайена Эпстайна): «Потом мы получили письмо, автор которого требовал выкуп, иначе-де он передаст кому следует компрометирующие Брайена письма и таблетки, которые были у него в портфеле».

Питер Браун (персональный помощник Брайена Эпстайна): «”Заплати ему, – упрямо повторял Брайен. – Просто отдай эти чёртовы деньги”».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Боязнь скандала гораздо больше заботила Эпстайна, чем потеря денег, потому что часть грязи, выкопанной из этих документов, могла повредить имиджу «Битлз». Брайен всегда скрывал свои ошибки и проступки, потому что полагал, что если он вызовет о себе дурную славу, то часть её прольётся и на его подопечных».

Питер Браун (персональный помощник Брайена Эпстайна): «Ничего не сказав Брайену, Нат нанял в Лос-Анджелесе частного детектива и по телефону договорился с Диззом о встрече. Дизз Джиллеспай не пришёл, а прислал своего молодого сообщника, которого частный детектив и передал в руки полиции. Сообщник привёл их к кейсу в обмен на обещание не взимать штраф. В кейсе всё ещё лежали 12 000 долларов, но не было ни таблеток, ни компрометирующих писем и фотографий».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Через какое-то время вор, бывший возлюбленный Брайена, был арестован, и кейс Брайена вернулся к нему в Лондон. Бутылочка «Секонала» был пуста».

Питер Браун (персональный помощник Брайена Эпстайна): «Дизз забрал 8 000 и скрылся».

Нат Вейс (адвокат, близкий друг Брайена Эпстайна): «Я позвонил в полицию, и этого типа арестовали. Он оказался тем самым «приятелем» Брайена, который однажды отнял у него портфель, угрожая ножом».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Среди тех из нас, кто близко работал с Эпстайном, ходила молва, что когда роман с Диззом достиг бурной кульминации, Брайену угрожали ножом, вымогая у него деньги. Дизз потребовал много денег, чтобы исчезнуть. Конечно, для Эпстайна было целесообразно избавиться от этого хищника, но он смотрел на это иначе и, казалось, продолжал испытывать чувства к этому человеку, что продолжалось несколько лет».

Нат Вейс (адвокат, близкий друг Брайена Эпстайна): «Брайен и на этот раз не стал подавать в суд. Не столько потому, что боялся позора, сколько потому, что ему было жаль парня».

31 августа 1966 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Группа вернулась в Лондон, где их встретили несколько тысяч кричащих поклонников».

Альф Бикнелл (водитель группы): «Что касается травки, то мне вспоминается один случай, когда мы вернулись в Лондон. На меня была возложена ответственность приглядывать за многочисленным багажом.  Мэлу было достаточно его музыкальных инструментов, кроме всего прочего. Помню, что по глупости и к своему ужасу, я забыл в своём багаже между рубашками, брюками и остальными вещами несколько сигарет с марихуаной. И когда в «Хитроу» таможенник открыл мой чемодан и начал перебирать вещи, я увидел табачные крошки и решил, что меня сейчас арестуют. Но в тот раз таможенник просто закрыл крышку чемодана и мне удалось пройти с марихуаной в багаже. В тот раз я очень сильно перенервничал».

Ринго: «Во время концерта в Сан-Франциско нам казалось, что он будет последним, но на сто процентов я поверил в это, только когда мы вернулись в Лондон».

Из дневника Альфа Бикнела: «У нас будет несколько дней, чтобы отдохнуть».

Йорг Пиппер (автор книги «Фильмы и телехроника Битлз»): «Сохранился двадцатиминутный фрагмент черно-белой кинохроники, на которых Битлы выходят из черного лимузина в аэропорту. Пол был единственным, сказавшим пару слов:

Пол: Да, мы хорошо провели время, но это было очень утомительно, знаете ли.

Репортёр: По вашему мнению, американцы по-прежнему вас любят?

Пол: О, я думаю, что да.

Репортёр: Чем планируете заняться сегодня?

Пол: Спать… спать.

Синтия: «Джон вернулся домой. Он чувствовал необычайное облегчение, что всё закончилось, и был настолько уставшим, что проспал двое суток».

Джон: «Здесь [в Уэйбридже] какое-то тёмное пространство. Когда мы бросили гастроли и вздохнули свободно, настроение было точь-в-точь как на школь­ных каникулах: вспоминаешь, посмеиваешься, как бездельни­чал в году, а в глубине души снова начинаешь прикидывать, что же ждёт впереди. Каникулы кончаются, начинается новый учеб­ный год, и снова всё надоедает, как раньше. Это та же армия. Хотя кто из нас знает, какая она, армия?»

Синтия: «Надо сказать, что такой поворот событий [отказ от гастролей] вселил оптимизм и в мою душу: Джон теперь станет чаще бывать дома, в семье, а это важно не только для нас с ним, но и для Джулиана, который совсем не видит отца. Кроме всего, я очень надеялась, что при меньших нагрузках Джон если не завяжет с наркотиками, то хотя бы снизит дозы. Мне так не хватало того самого Джона, которого я знала, близкого и родного.

Когда он вернулся домой, мы оба почувствовали облегчение. Но воспоминания об угрозах того придурка ещё долго не оставляли Джона в покое. Иногда мне казалось, что он оглядывался через плечо, словно ожидая человека с пистолетом. Тогда он часто говорил: «Меня когда-нибудь застрелят». И сейчас так невероятно и трагично было осознавать, что именно это и произошло».

Хэр Ван.Фульпен (автор книги «Иллюстрированный календарь Битлз»): «Когда «Битлз» вернулись в Англию после их последнего турне по США, казалось, что религиозный скандал, вспыхнувший из-за Джона, также, наконец, прекратился. Но скандал трагически завершится четырнадцать лет спустя.

В 1966 году Марк Дэвид Чэпмен – одиннадцатилетний житель Атланты (штат Джорджия), стал одним из наиболее горячих поклонников группы «Битлз». В 1969 году мальчик убежит из дома; год спустя станет новоиспечённым христианином и с этого времени уже не будет расставаться с Библией и благовестием Иисуса. Он будет носить на шее крест и постоянно цитировать Писание. Возмущённый словами Джона, он как-то скажет другу: «Кто они такие, чтобы сравнивать себя с Исусом»?

Впоследствии он вступит в «Ассоциацию молодых христиан» и станет консультантом союза в Арканзасе. Он познакомится с женщиной на молитвенном собрании, вместе они попробуют поступить в Ковенант Колледж – пресвитерианскую школу в Теннесси, дающую высшее образование. Но он провалится на вступительных экзаменах, и его подруга потеряет к нему интерес. У него произойдёт психическое расстройство, после чего его религиозный пыл ослабнет. Став старше, психически неуравновешенный молодой человек начнёт поочерёдно идентифицировать себя то с Джоном Ленноном, то с Божьим посланником, в обязанности которого входит обрушить ярость Господа на Джона. Это был «праведный гнев», который, наконец, полностью завладевает им, и 8 декабря, 1980 года неосторожные слова Леннона, сказанные интервьюеру более десяти лет назад, обернутся для него первым звеном в той ужасной цепи, которая приведёт его к смерти».

30 августа 1966 г.

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «Перелёт из Сан-Франциско в Лос-Анджелес был слишком недолгим, и когда мы приземлились в Лос-Анджелесе, настало время для настоящего прощания. Три недели с «Битлз» стали, в каком-то роде, восхитительным периодом в моей жизни.

Мы все говорили друг другу «до свидания» и делали вид, что у нас хорошее настроение, произнося «до скорого, увидимся», и всё такое.

Большинство представителей прессы собрались в баре отеля. Мужчины пытались выглядеть непринуждёнными, но безуспешно. Мы сидели с понурым и обездоленным видом. Мы ощутили потерю своей самобытности и необыкновенной сплочённости. Через несколько дней мы вернёмся к обычной жизни, убеждали мы себя. Но с этим была проблема. Побыв с «Битлз», кто захочет возвращаться к обычной жизни? Наша жёлтая подводная лодка всплыла, и команда разошлась по домам».

Подарок гастрольному менеджеру Бобу Бонису.

Бобу Бонису от Битлз: «Спасибо за всё»..

Барри Тэшиэн (лидер группы «Римейнз»): «После окончания гастролей я решил распустить группу, потому что, как я полагал, мы никогда не станем такими же значимыми, как «Битлз». В то время я не понимал того, что успех на музыкальном поприще приходит после определённого развития, а я ожидал, что всё должно произойти мгновенно».

Эд Фримен (гастрольный менеджер турне): «Бэрри [Тэшиэн] говорил мне, что «Римейнз» распались (прим. – в конце 1966 года), потому что музыка изменилась, а группа измениться не смогла. Они могли стать намного большим явлением, но я думаю, что у Бэрри было своего рода прозрение, что это просто не его дело. Барри до сих пор один из лучших рок-н-ролльных гитаристов из тех, кого я когда-либо слышал. Музыкант от Бога, рок-гитарист в стиле Чака Берри. Он великолепен. Но в итоге он стал замечательным кантри-музыкантом. Он очень талантливый парень. Но у него было такое прозрение, и группа распалась. У меня тоже было своё прозрение: «Вот это да! Вот как выглядит большое событие! Что я делаю в Бостоне? Я уезжаю отсюда». Так что участие в этом турне повлияло на всех нас.

Что касается самого турне, то мне и рассказать-то особо не о чем. То, что осталось в памяти, большей частью ничем не примечательно. Я вставал утром, шёл в одно место, перетаскивал оборудование в другое, распаковывал и устанавливал барабаны, настраивал гитары, забирал гитары, упаковывал барабаны, раскладывал инструменты в кейсы. Это был тяжёлый физический труд в течение трех недель. Барри [Тэшиэн] и «Римейнз» занимались тем, чем были должны заниматься, то есть были звёздами рок-н-ролла, а я выполнял тяжёлую работу. Об этом просто нечего рассказать».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Группа вылетела из Лос-Анджелеса в Лондон».

Альф Бикнелл (водитель группы): «Ненавижу сигары! Не люблю их курить, хотя мне нравится их запах. Во время длительных перелётов, помню, я стоял около дверей в туалет с большой сигарой, смачно попыхивая, чтобы сбить аромат травки. Помню, как в одном отеле возле нашей двери стояла охрана. Между дверью, ведущую в коридор, и дверью, ведущую непосредственно в гостиничные номера, была прихожая, что-то около двадцати или тридцати футов, и вот искренне ваш Альф стоит у дверей в номер с большой сигарой, чтобы запах травки не учуяли охранники, стоящие за дверью. Довольно смешно, но я до сих пор не люблю сигары!»

29 августа 1966 г.

Питер Браун (персональный помощник Брайена Эпстайна): «На следующее утро, проведя ночь в арендованном доме, Дизз вернулся к Брайену за забытым чемоданом. Когда Брайен с Натом пришли домой, Дизза уже не было. Не было и кейсов Брайена и Ната».

Нат Вейс (адвокат, близкий друг Брайена Эпстайна): «Мы с Брайеном вышли пообедать, а когда вернулись, то не нашли своих кейсов: их кто-то унёс».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Чемодан Эпстайна, содержавший в себе солидный запас наличных, – около 20 тысяч долларов, и, как мне сказали – кипу очень личных документов, включая контракты на концерты «Битлз», а также бутылку незаконно приобретённого барбитурата «Секонал», был украден у него, пока он уходил на обед в отель “Беверли хиллз”».

Питер Браун (персональный помощник Брайена Эпстайна): «У Ната в кейсе находились важные деловые документы, и их пропажа сулила серьёзные неприятности, а в кейсе Брайена был большой запас неизвестных таблеток, с полдюжины любовных записок с именами, фотографии его молодых друзей и, наконец, 20 000 долларов в коричневом пакете, полученных от последнего концерта и предназначенных для выплаты премий. Скандал Джона с Исусом по сравнению с любым из этих разоблачений выглядел бы как весёлый пасхальный праздник».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Брайен сообщил мне по секрету, что среди пропавших вещей было несколько весьма щепетильных личных документов, и больше всего он боялся, что их мог украсть потенциальный шантажист, или что они могли быть ему переданы какому-нибудь шантажисту. Эпстайн сказал: “Если ты вдруг обнаружишь, что пресса что-то пронюхала, то ради Бога, сообщи мне сразу же и никому не говори ни слова”».

Питер Браун (персональный помощник Брайена Эпстайна): «Нат уже много раз был свидетелем, как у Брайена меняется настроение, но никогда ему не доводилось видеть, чтобы он так страшно переживал. Ему была ненавистна мысль, что его снова обвели вокруг пальца и втянули в скандал, грозящий разоблачениями.

Нат Вейс настаивал на необходимости известить полицию, но Брайен и слышать ничего не хотел. Он не желал рисковать, опасаясь скандала. Лучше пусть всё останется у Дизза – бумаги, деньги, таблетки, чем допустить возможность, чтобы в этом копались газетчики».

Нат Вейс (адвокат, близкий друг Брайена Эпстайна): «Однажды в Калифорнии один приятель-музыкант, угрожая револьвером, ограбил его и унёс целый портфель денег. Брайен не стал обращаться в суд. Даже в своих гомосексуальных отношениях он был порядочным человеком».

Нил Аспинал (персональный помощник «Битлз»): «Не помню, присутствовал ли Брайен на последнем концерте. Кажется, он был занят поисками своего чемоданчика. Из его комнаты пропали деньги и личные вещи. Брайена ограбили».

Роберт Шонфилд (автор книги «Сердцевина яблока»): «Брайен Эпстайн не пошёл на последний концерт «Битлз», состоявшийся в Сан-Франциско. Он остался в своём отеле на Беверли-Хиллс и пережил там неприятность, глубоко его потрясшую. Вместе с ним в отеле оставался Нат Вайс».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «С помощью своего нью-йоркского друга и делового партнёра Ната Вейса, у которого тот же парень в то же самое время тоже что-то украл, Эпстайн предпринимал последние отчаянные попытки выследить своё имущество прежде, чем мы покинем Америку».

Нат Вейс (адвокат, близкий друг Брайена Эпстайна): «Во время прощального концерта в Сан-Франциско, Брайен был очень печален, он даже вызывал жалость. Я впервые видел его таким. В конце концов он произнёс: «А что же я теперь буду делать? Как жить дальше? Ведь это конец. Неужели снова возвращаться в школу? Начинать всё сначала?» Он был как в воду опущенный. Потом взял себя в руки и сказал: “Нет, я буду продолжать работу, что-нибудь придумаю”».

Роберт Шонфилд (автор книги «Сердцевина яблока»): «Когда решение о прекращении гастролей неожиданно стало фактом, Брайен был застигнут врасплох; он не представлял себе, что будет дальше, не знал, что делать с самим собой и с ними. Близкий друг и деловой сотрудник Брайена Джеффи Эллис вспоминает, что он любил гастроли, потому что во время организаций турне и во время гастролей чувствовал себя пятым Битлом».

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «В понедельник был последний концерт гастролей. Мы собрались в гостинице, чтобы на лимузине выехать в аэропорт – на этот раз реактивный самолёт, что означало короткий перелёт. Мы уже начали осознавать, что «это» подходит к концу, к ощущению грусти».

Фото Чака Бойда.

Бобби Хебб: «В самолёт из Лос-Анжелеса в Сан-Франциско к нам присоединилась Джоан Баез».

Джон, Эстелл Беннетт, Джордж, Недра Толли.

Пол и Эстелл Беннетт во время перелета в Сан-Франциско. Эстелл призналась, что она встречалась с Джорджем Харрисоном до того, как он женился.

Эстелл Беннетт (участница группы «Ронеттс»): «Они все джентльмены и славные ребята».

Фото Мэрилин Доерфлер – репортёра журнала «Дейтбук».

Йорг Пиппер (автор книги «Фильмы и телехроника Битлз»): «Самолёт из Лос-Анджелеса прибыл в Сан-Фран­циско в 17:45. Сохранилась черно-белая кинохроника прибытия «Битлз» в аэропорт».

Фото Боба Кэмпбелла.

Фото Джима Маршалла.

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 30 августа 1966): «Их прибытие в аэропорт на борту чартерного самолёта из Лос-Анджелеса было простым и даже скучным. Здания аэровокзала аэропорта Сан-Франциско целый день целеустремленно обыскивали небольшие группы подростков, тщетно пытавшихся выяснить, когда и куда прибудут их кумиры. Они так и остались в неведении, когда в 17:25 самолёт приземлился и остановился у старого терминала «Пан-Америкен» в северо-восточной части взлётного поля, более чем в миле от главного терминала, вне поля их зрения и вне досягаемости. Там их встретили только угрюмые полицейские, стоящие в оцеплении, и около пятидесяти репортёров».

Фото Боба Кэмпбелла.

Йорг Пиппер (автор книги «Фильмы и телехроника Битлз»): «На кадрах кинохроники Битлы сходят по трапу и садятся в автобус. Несколько поклонников, сумевших подойти к автобусу, попытались поговорить с Битлами через окна (главным образом, с Ринго)».

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 30 августа 1966): «Они без особого желания позировали для фотографий, а затем вместе с сорока пассажирами самолёта – сопровождающие лица и музыканты, выступающими с ними в «Кэндлстике» – сели в автобус и, миновав броневик и полицейскую машину, отправились к стадиону».

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «В Сан-Франциско мы пересели в автобус, который отвёз нас на стадион».

Йорг Пиппер (автор книги «Фильмы и телехроника Битлз»): «На кадрах кинохроники автобус отъезжает, поклонники пытаются следовать за ним, а полиция оттесняет их в сторону, чтобы они не попали под колеса».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «По причинам безопасности наша поездка из аэропорта к месту выступления прошла на арендованном автобусе. Все, включая участников групп «Сёркл» и «Ронеттс», а также сопровождающие нас медиа, набились в это далеко нероскошное транспортное средство».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Зная, что это их последний концерт, Пол попросил пресс-агента группы Тони Бэрроу записать выступление на свой портативный кассетный магнитофон».

Аль Бикнелл (водитель «Битлз»): «Помню, кто-то из них попросил Тони Бэрроу записать концерт. Естественно, что это подавалось, как последнее выступление вообще».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Во время этой поездки Пол как бы мимоходом спросил: «У тебя с собой кассетный магнитофон?» Я ответил: «Да, конечно». Во время этих гастролей я брал его с собой везде, чтобы потом можно было предоставить интервью и пресс-конференций тем журналистам, которых не было с нами в этом турне. Я также использовал его для того, чтобы записывать текущие события. «Запишешь? Концерт запишешь?» – попросил Пол. Помню, что я подумал о том, что эта просьба была несколько необычна. Перед предыдущими концертами никто из них никогда не просил меня записать что-нибудь на память».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Выступление на стадионе «Кэндлстик Парк», Сан-Франциско».

Том Донахью (ди-джей радиостанции «Кей-Уай-Эй», сопродюсер концерта): «Этот концерт мог состояться в “Голливудской Чаше”».

Рэйчел Донахью (жена Тома Донахью): «У нас было соглашение с «Битлз». Они подписали контракт. Перед тем как они прибыли в Лос-Анджелес, нам позвонили и сказали, что они хотят отменить этот концерт, потому что хотят выступить в «Голливудской Чаше». Конечно же, Том не мог позволить этому случиться. Он сказал им: «Вы подписали контракт. Вы будете выступать». Но на этом всё не закончилось.

В тот день, когда они выступали в Лос-Анджелесе, мы приехали туда, чтобы вручить им судебную повестку. Том, а он был довольно крупным мужчиной, пошёл к ним за кулисы первым. Никто не смог бы его остановить, если он хотел пройти туда, куда хотел. Итак, мы прошли за кулисы, и внезапно перед нами появились все четверо «Битлз», которые направились прямо к нам. Мы остолбенели от неожиданности, а они ушли. В итоге мы наняли судебного курьера. Это спасло наш концерт».

Джим Маршалл (фотограф): «Том Донахью спросил меня, не хотел бы я пойти на концерт? Продажи билетов были далеко не успешны. По-моему, Том даже грозился подать в суд, чтобы заставить «Битлз» выступить. Они настолько перегорели на своих гастролях, что больше не хотели делать этого».

Пол: «К выступлению на стадионе «Кэндлстик Парк» всё было решено: «Никому ни слова, но, судя по всему, это наше последнее выступление».

Ринго: «Перед выступлением в Кэндлстик-парке мы всерьёз заговорили о том, что всему этому пора положить конец. Джон был настроен против поездок решительнее, чем остальные. Он говорил, что с него довольно».

Джон: «Больше я не хотел ездить в турне, особенно после того, как меня обвинили в распятии Христа, тогда как я всего-навсего ляпнул что-то, не подумав; после того, как возле стадиона нас поджидали куклуксклановцы, а на самом стадионе бросали петарды. Всё это было выше моих сил».

Ринго: «Вряд ли кто-нибудь из нас действительно не хотел перестать ездить в турне, но Пол держался дольше, чем мы с Джорджем. Я чувствовал себя музыкантом-халтурщиком, мне осточертело играть так, как я играл. Вот я и решил положить этому конец. Я решил, что не могу гастролировать, потому что не мог хорошо играть».

Кит Ричардс (группа «Роллинг Стоунз»): «С музыкальной точки зрения у «Битлз» был замечательное звучание и прекрасные песни. Но живые выступления? Они им не очень удавались»

Ринго: «Это решение было принято не сразу. Мы обсуждали его, оплакивали, смеялись и спорили. А потом всё сложилось как-то само собой, безо всяких «да» и «нет». Просто мы приняли это решение точно так же, как потом приняли решение перестать записываться или о распаде самой группы. Никто не объявил об этом решении ни с того ни с сего, без обсуждения. Мы не стали делать официальное заявление о том, что прекращаем выступать, потому что именно так мы решили. Потом мы лишь выполнили собственное решение».

Пол: «Не помню, чтобы товарищи по группе меня раздражали, – если только в турне. Но плохое быстро забывается. Так из всего отпуска, когда постоянно лил дождь, запоминаются только ясные дни. Джордж сказал: «Мы перестали быть музыкантами. Мы стали марионетками». И я подумал, что он прав. Нам осточертели поездки, хотя, пожалуй, я мог бы вытерпеть ещё пару-другую. Ведь примерно так я всё себе и представлял ещё до того, как мы стали знаменитыми».

Джон: «Мы совсем не пай-мальчики. Наше терпение не безгранично. Надо быть ангелом, чтобы послушно выполнять все требования поклонников. Мы уже не подростки, мы такие же люди, как и все вокруг. Неважно, выглядели мы на свой возраст или нет, но очень часто мы чувствовали себя гораздо старше своих лет.

Так не могло продолжаться вечно. Мы изо всех сил старались быть «Битлз» – четырьмя весёлыми парнями. Но, в конце концов, мы перестали быть ими. Мы повзрослели. Мы не могли всю жизнь мелькать в таких передачах, как «Вершина популярности». Она по-прежнему нам нравилась, но иногда мы чувствовали себя в ней глупо. Мы не могли совершенствоваться в пении, потому что никто из нас уже не мог спеть мелодию. Нам надо было срочно найти что-то другое. Пол говорит, это всё равно, что бросить школу и пойти работать. В этом действительно что-то есть: сначала у тебя есть группа, на которую можно рассчитывать, а потом вдруг тебе приходится полагаться только на себя.

Мне незачем беспокоиться о том, что меня отвергла публика. Мне неприятно, когда отвергают лишь какую-то часть меня. Положим, я вдруг понял, что стал абсолютной задницей. То, чем я занимался, было не так уж плохо, я знаю, что это так, и что я вовсе не был задницей всё это время, но сейчас всё изменилось, и я должен заняться чем-то другим. Мы все отчасти надеялись на этот спад – долгожданный спад. Благодаря ему, мы должны были стать просто приятным воспоминанием».

Нил Аспинал (персональный помощник «Битлз»): «Впервые о том, что они решили больше не ездить в турне, я узнал в Индии. Мы сидели в номере отеля и разговаривали с Брайеном о поездке в Америку. Джордж спросил Брайена: «Значит, в такие турне мы будем ездить каждый год?» – потому что он больше не собирался никуда ездить. Кажется, ребята поговорили немного между собой и решили, что мысль о новой поездке неудачная. И тут же объявили, что не поедут на следующий год в Америку. Поэтому, выступая в Кэндлстик-парке, мы уже знали, что это наш последний концерт».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Не было никаких официальных объявлений, что это станет самым последним появлением «Битлз» на сцене, но ребят окружала радостная атмосфера «конца-их-срока», ведь это было окончание особенно трудного, непростого и полного стрессов мирового турне. Все мы с нетерпением ждали возвращения домой к семьям и друзьям».

beatlesbible.com: «Вместимость стадиона составляла 42 500 человек, но было продано только 25 000 билетов, поэтому осталось много пустых мест».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «На концерте присутствовало 25 000 зрителей».

Рэйчел Донахью (жена Тома Донахью): «Возможно, мы могли бы повысить стоимость билетов и продать ещё 10 000 мест, с которых можно было бы лицезреть «Битлз» со спины. Но мы были заботливы по отношению к зрителям. Мы не хотели использовать популярность «Битлз» в своих интересах».

beatlesbible.com: «Билеты стоили от 4,50 до 6,50 долларов».

Бэрри Худ: «Летом 1966 года я заказал билеты на концерт. Они продавались радиостанцией «Кей-Уай-Эй» по почте».

Рэйчел Донахью (жена организатора концерта Тома Донахью): «Если бы мы начали продавать билеты через кассы, то нам пришлось бы нанять около двухсот полицейских, которые запрашивали 14 долларов в час. Поэтому мы отправляли билеты по почте – они были нестандартными, большего размера. Кроме того, вместо того чтобы нанять штатных охранников, мы привлекли наших друзей, многие из которых были бывшими игроками «Окленд Рейдерз». Поэтому среди охранников были настоящие громилы из футбольных защитников».

beatlesbible.com: «Организатором концерта выступила местная компания “Темпо Продакшн”».

beatlesbible.com: «Сцена имела высоту пять футов и была окружена проволочным забором высотой шесть футов».

Бэрри Худ: «Мы с матерью всю ночь ехали 250 миль на автобусе «Грейхаунд». Автобус доставил нас к дальнему углу автопарковки. С этого момента я начал смотреть, слушать и снимать на кинокамеру события дня. На стадионе играла музыка нового альбома «Револьвер». Я снял на камеру готовящуюся на второй базе сцену. Какие-то подростки были заняты тем, что прикрепляли рукописные транспаранты. Команда звукотехников занималась настройкой оборудования».

Кадр кинохроники Бэрри Худа.

Бэрри Худ: «Я снял готовящуюся на второй базе сцену».

Йорг Пиппер (автор книги «Фильмы и телехроника Битлз»): «На стадионе Бэрри Худ заснял на кинокамеру, как рабочие несут оборудование «Битлз» через поле, поскольку владелец стадиона не хотел, чтобы колеса грузовиков испортили газон».

Бэрри Худ: «Оборудование через всё поле носили на руках. Служащий стадиона, отвечающий за состояние игрового поля, показал Мэлу Эвансу пункт формуляра, на основании которого машине с оборудованием нельзя было выезжать на поле. Из-за этого у Мэла Эванса с ним возник конфликт. На кадрах видно, как Эванс ругается, сопровождая всё это жестикуляцией. Кроме Эванса там были: Эд Фримен – дорожный менеджер группы «Ронеттс» (прим. – на самом деле группы «Римейнз»), и Сэнди Скотт – дорожный менеджер компании «Джи-Эй-Си» (прим. – «Дженерал Эртистс Корп»)».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Когда мы подъехали к стадиону, идея с автобусом привела к неожиданным последствиям. Мы проехали через ещё пустынную автомобильную стоянку и направились к нужному въезду. Небольшие группы поклонников не обратили на нас внимания, едва удостоив взглядом. К нашему несчастью человека, который должен был открыть нам входные ворота, не было на месте».

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 30 августа 1966): «Подъехав к стадиону они обнаружили, что ворота стадиона закрыты».

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «Обнаружилось что ворота, через которые мы намеревались въехать, были закрыты».

Джим Маршалл (фотограф): «Клянусь господом, всё было как в фильме «Вечер трудного дня». Когда мы подъехали к стадиону, нас не пропустили. У нас не было, как нам сказали, разрешения, оформленного надлежащим образом. Мы не могли связаться по телефону, и нас не пропустили в эти грёбаные ворота».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Пока мы стояли с работающим двигателем, автобус окружила небольшая группа девушек. Вдруг кто-то из них закричал: “Это Пол! Это Пол!”».

Бэрри Худ: «Зрители начали заполнять стадион, и вдруг совсем рядом раздался крик. Я бросился в ту сторону».

Бесс Коулмэн (помощница Брайена по связям с общественностью): «Это было ужасно. Толпа становилась всё больше и больше, в конце концов окружив нас со всех сторон. Автобус начал раскачиваться. Мы испугались, что растущая толпа поклонников перевернёт наш автобус. Кто-то из них начал взбираться на крышу, чтобы заглянуть вовнутрь».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «У нас было два варианта – остаться на месте в окружении толпы или уехать и покружить вокруг стадиона. Было ясно, что мы не можем здесь оставаться. Если эти подростки начнут забираться на автобус, кто-нибудь может пострадать. Когда мы тронулись с места, несколько поклонников бросились к своим машинам, а остальные просто побежали за нашим автобусом».

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 30 августа 1966): «В это время, пока полиция ещё не пропустила их внутрь, удивлённые поклонники облепили броневик и автобус, которые попытались ускользнуть от них, начав движение по парковке».

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «Автобус начал кружить по парковке, а за нами следовали автомобили с поклонниками, высунувшимися из окон, а также девушки, которым было вполне по плечу стать звёздами беговых дорожек на олимпийских играх».

Бэрри Худ: «Подбежав я увидел проезжающий мимо автобус, и успел заснять Джорджа, который в этот момент фотографировал меня. Нил Аспинал сидел у окна перед Джорджем».

Йорг Пиппер (автор книги «Фильмы и телехроника Битлз»): «Бэрри Худу удалось снять на кинокамеру подъехавший с «Битлз» автобус, и в кадре можно увидеть Джорджа, фотографирующего через окно автобуса Худа, снимающего свой фильм».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Мы долго кружили по парку, лавируя между преследующими нас машинами и пытаясь не наехать на кого-нибудь из перевозбуждённых поклонников».

Бесс Коулмэн (помощница Брайена по связям с общественностью): «Это было как гонки на выживание, потому что автомобили пытались протаранить наш автобус. Это было безумие, и если кто-то утверждает, что «Битлз» к тому времени стали терять свою популярность, то он просто там не был».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Никто не контролировал растущий поток человеческого и транспортного движения, и нашему водителю пришлось несколько раз резко затормозить, чтобы предотвратить столкновение».

Джим Маршалл (фотограф): «Потом нам пришлось кружить вокруг грёбаного гетто! Пока всё улаживалось, мы кружили вокруг района Хантер Поинт».

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «Мы покинули территорию стадиона и какое-то время кружили среди холмов, потом повернули обратно, вернулись, снова сделали несколько кругов вокруг парковки и наконец в сопровождении увязавшихся за нами нескольких сотен поклонников въехали в ворота стадиона».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Наконец мы заметили у ворот махавшего нам человека, и наша опасная и нервная гонка на автомобилях подошла к концу. Этот случай запомнился Полу и вдохновил на сцену сумасшедшей гонки с автобусом в фильме «Волшебное таинственное путешествие», которое мы сняли в следующем году на аэродроме Вест-Маллинга в Кенте».

Джим Маршалл (фотограф): «Минут через двадцать служащий, отвечающий за состояние игрового поля, сказал, чтобы нас впустили, и мы въехали внутрь, где какой-то другой пидор понёс нашему водителю очередное дерьмо, так как у нас не было разрешения выезжать на газон спортивного поля».

Рэйчел Донахью (жена организатора концерта Тома Донахью): «Я помню, как кричал один из служащих «Джайентс» (прим. – бейсбольная команда из Сан-Франциско), потому что боялся, что будет повреждено спортивное поле и во время следующего бейсбольного матча мяч будет плохо отскакивать».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Когда мы въехали на стадион то услышали, как местное радио «Кей-Уай-Эй» в подробностях транслирует все наши перемещения. Неудивительно что наше прибытие ожидала целая толпа поклонников!».

Рэйчел Донахью (жена организатора концерта Тома Донахью): «В то время организаторам концерта не предъявляли каких-то особенных требований в организации костюмерной. Мне кажется, что там не было какого-либо алкоголя, но Джону Леннону было нужно немного фруктовых соков».

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «В костюмерной у нас состоялось последнее прощальное интервью. Они только что закончили обедать, и вот так среди кофейных чашек и магнитофонов состоялось наше прощание, если можно так выразиться».

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 30 августа 1966): «Битлы были, пожалуй, единственными спокойными людьми на стадионе. Ожидая свою очередь выйти на сцену, они сидели в раздевалке, не обращая внимания на ревущую снаружи толпу, рисовали и тихо разговаривали. У всех были японские фломастеры «Пентелс» (прим. – японская компания по производству канцелярских товаров, является изобретателем технологии неперманентных маркеров). Джон Леннон рисовал на скатерти причудливое жёлтое солнце. Пол Маккартни и Джордж Харрисон нарисовали то, что кто-то назвал «психоделическими рисунками» на бумаге: Маккартни изобразил в виде цветка лицо Харрисона, а Ринго Старр нарисовал маленькое лицо размером со спичечный коробок».

Фото Джима Маршалла.

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «Во время интервью Джордж нарисовал причудливое фиолетовое лицо среди зелёной листвы, а Пол жёлто-оранжевый импрессионистский рисунок, который подарил [музыканту] Кенни Эдвардсу».

С Ральфом Глисоном – музыкальным критиком газеты «Сан-Франциско Кроникл».

Фото Джима Маршалла.

Ринго Старр нарисовал маленькое лицо размером со спичечный коробок.

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 30 августа 1966): «Ожидая выхода на сцену, они разговаривали с окружающими, болтали со своей старой знакомой Джоан Баэз и добродушно отвечали на вопросы репортёров о реакции публики во время гастролей, их планах на будущее и их последнем успешном сингле с песнями «Жёлтая подводная лодка» и «Элеонор Ригби».

Ринго спросили, испытывала ли группа какое-либо враждебное отношение к себе из-за нашумевшего высказывания Леннона об Исусе Христе. «Нет, – ответил он, – для нас всё было так же, как и раньше, потому что нас очень хорошо охраняли». Ринго сказал, что группа не планирует заканчивать свою карьеру и будет продолжать выступать до тех пор, пока они «в моде». Он сказал, что они планируют снять фильм в январе – сюжетная линия пока не определена. Ринго, чьё имя фигурирует на пластинке, попросили объяснить, что означает жёлтая подводная лодка. «Что такое жёлтая подводная лодка? Это вообще ничего не значит», – сказал он. – «Просто одна из тех серебристых штук, окрашенная в жёлтый цвет».

Песня «Элеонор Ригби» об одиноких людях – о жизни и смерти Элеонор Ригби, и о священнике Маккензи. Леннона, написавшего эту песню, спросили, имеется ли в ней какой-то особо глубокий смысл. Он ответил отрицательно: «Просто взгляните на это как на историю об Элеонор Ригби и отце Маккензи».

Леннон не хочет, чтобы кто-то вкладывал в песни «Битлз» глубокий смысл. В это время Мисс Баэз начала напевать песню «Элеонор Ригби» так, что она стала радикально отличаться от привычного рок-н-ролльного стиля «Битлз». «Красивая песня», – сказала она. «Элеанор Ригби просто песня, – произнёс Леннон. – Только и всего».

На его куртке была табличка с именем «Моисей» (Moses). Леннон сказал, что позаимствовал её у частного патрульного в Лос-Анджелесе. За исключением высказывания, что его неправильно поняли в вопросе о популярности «Битлз» по сравнению с популярностью церкви, Леннон избегал острых тем.

Мисс Баэз начала дуть в кольцо на пальце. Он издал звук сирены. У Леннона было похожее кольцо, и он сделал то же самое.

На скучные вопросы они дают никчёмные ответы. Вопрос: «Правда ли, что идеи для своих мелодий вы заимствуете у эпохи барокко?» Леннон: «Я не знаю, что такое барокко. Я бы не отличил Генделя от Гретель». Исходя из этого можно предположить, что Битлы доброжелательно относятся только к тем интервьюерам, которым удаётся преодолеть их внутреннюю линию защиты.

С ними за столом сидела Джоан Баэз – фолк-певица. Все пятеро были поглощены почеркушками на скатерти и листках бумаги. У всех в руках были фломастеры.

Ещё один из вопросов: «Некоторые из ваших последних мелодий слишком сложны для неискушённых слушателей, а другие сложны для восприятия. Это специально?»

Леннон: «Мы просто прикалывались, записывая наш последний альбом, и говорили: «Будет трудно кому-нибудь сыграть эти мелодии». Либо как есть, либо получится “Твист Элеонор Ригби”».

Всё это время он рисовал на скатерти пейзаж в синих красках, а Пол Маккартни какой-то абстрактный рисунок, которые сейчас так популярны среди психоделической публики.

«Мы только что обсуждали снижение нашей популярности, – сказал он, отвечая на вопрос о том, что в итоге произойдёт с «Битлз». – Мы полагаем, что это не имеет значения».

Его попросили прокомментировать утверждение о том, что «Битлз» являются предвестниками социальной революции среди молодёжи. «Ладно, – произнёс он, не поднимая глаз, – пора».

На вопрос ответил Леннон: «Любой, кто хочет присоединиться к нашей партии, просто отправьте конверт с маркой в Фонд обороны». Он не сказал какой».

Джим Маршалл (фотограф): «Помню, что Битлы не хотели никаких групповых снимков, а в остальном они были очень любезны и с ними было легко поладить. Президент местного союза водителей выразил желание, чтобы я сфотографировал его с дочерью рядом с Ринго. Потом диск-жокей Боб Макклей сфотографировал меня с Ринго. Мы все были их поклонниками. Это было весёлое время».

С фотографом Джимом Маршаллом.

Фото Джима Маршалла.

Джим Маршалл (фотограф): «Сейчас, когда вы решите кого-нибудь сфотографировать, нужно пройти всю эту херовину, когда вас заставляют подписать все эти грёбаные контракты и условия. Никогда не подписывал ничего из такого дерьма. Когда кто-то фотографировал «Битлз», если они знали, кто их фотографирует, то не было никаких проблем. Вы могли делать то, что считали нужным. У меня даже не было пропуска. Я просто был там. Они знали, кто я такой (прим. – «Битлз» познакомились с Маршаллом в 1965 году в Сан-Франциско). Поэтому, когда они вернулись, то позволили мне фотографировать».

Фото Мэрилин Доерфлер.

С Артом Унгером – редактором журнала «Дейтбук».

Джордж нарисовал причудливое фиолетовое лицо среди зелёной листвы.

С Джоан Баез.

С Ральфом Глисоном, фото Джима Маршалла.

Джим Маршалл (фотограф): «Среди гостей был Ральф Глисон, ставший одним из основателей журнала «Роллинг Стоун». Он им нравился. Джон всё время говорил с ним о музыке, и они перекидывались язвительными шутками. Джон был удивительно остроумным парнем».

С Мэрилин Доефлер – репортёром журнала «Дейтбук».

Буклет концертного турне, подписанный всеми участниками группы для Мэрилин Доефлер.

С Бесс Коулмэн – помощницей Брайена по связям с общественностью. На куртке Джона табличка с именем «Моисей» (Moses), которую он позаимствовал у охранника в Лос-Анджелесе. «Меня понизили в должности», – говорил он.

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Бесс Коулмэн была из команды “И-Эм-Ай Рекордз”».

Бесс Коулмэн: «Меня рассматривали как человека из их окружения».

С Артом Унгером.

Джим Маршалл (фотограф): «За кулисами также был фотограф Барри Файнштейн. По-моему, у него была с собой кинокамера, поэтому возможно, что у него осталась видеозапись того дня.

В костюмерной стоял галдёж знаменитостей и разных прихлебателей. У них не было большой свиты или заядлых группи (прим. – девушки, сопровождающие группу). Всего было, наверное, человек тридцать, и не помню, чтобы у кого-то было плохое настроение».

Альф Бикнелл (водитель «Битлз»): «В тот вечер что-то изменилось. Помимо холодной погоды, промозглого вечера, настроение было иным».

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «Атмосфера была немного грустной из-за того, что гастроли закончились».

Рэйчел Донахью (жена организатора концерта Тома Донахью): «Мы знали, что этот концерт у «Битлз» последний. Мы – это я, Том [Донахью] и Бобби Митчелл (прим. – ди-джей «Кей-Уай-Эй»). Мы знали об этом знали, потому что Битлы сказали нам, что больше не приедут в Соединённые Штаты».

Джин Нельсон (радиоведущий «Кей-Уай-Эй 1260»): «Я был ведущим концерта. В тот день в костюмерной царил хаос. Там было полно людей. Пресса пыталась получить пропуск для своих детей. Все местные знаменитости города были у них в костюмерной. У них там была форменная вечеринка. Они прекрасно проводили время, пока я морозил свою задницу на стадионе!»

Джим Маршалл (фотограф): «Там была Джоан Баэз со своей сестрой, и Ринго позировал с ними перед фотографом. На самом деле Ринго фотографировался со всеми, кто этого хотел. Он был самым общительным из их компании».

Бобби Хебб: В раздевалке мы с Джоан Баез в шутку спели дуэтом».

С сыном организатора концерта Тома Донахью.

beatlesbible.com: «Концерт начался в восемь часов вечера. Разогревающие исполнители в порядке выступления: группа “Римейнз”, Бобби Хебб, группа “Сёркл” и “Ронеттс».

Билл Бриггс (клавишник группы «Римейнз»): «Мне казалось, что мы играм на вершине горы, а вокруг никого нет, потому что трибуны не были освещены, так как прожектора освещали только сцену. Они выключили на стадионе свет, оставив ряд огней наверху. Мы играли как будто сами по себе. И мне это понравилось. Это был, наверное, самый расслабленный момент, который я испытал за всё время этого турне».

Бэрри Тэшиэн (лидер группы «Римейнз»): «Это было похоже на то, как если бы вас сбросили с самосвала в карьер или что-то в этом роде, и просто оставили там в пыли».

Джин Нельсон (радиоведущий «Кей-Уай-Эй 1260»): «В тот вечер было прохладно, туманно и ветрено».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Со стороны залива дул сильный тихоокеанский ветер».

Джин Нельсон (радиоведущий «Кей-Уай-Эй 1260»): «Самым забавным в тот вечер было выступление Бобба Хебба. Он стоял на сцене в тумане, дул ветер, а он пел песню «Санни» (Sunny) (прим. – солнечно)!»

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Когда последние разогревающие исполнители покинули сцену, я вышел на поле до того, как появились мальчики, чтобы записать этот концерт».

Джин Нельсон (радиоведущий «Кей-Уай-Эй 1260»): «Я был ведущим концерта. Быть ведущим концерта на стадионе вообще тяжело, тем более что «Битлз» не торопились выходить на сцену. Я пытался развлечь толпу, которая скандировала: “Битлз, Битлз, Битлз”».

Кенни Эверетт (ди-джей «Радио Лондон»): «Это было турне с особенностями, вызванными высказыванием Джона о Исусе, но у нас во время гастролей не было каких-либо проблем, кроме попыток миллионов поклонников в каждом городе схватить Битлов, обступить со всех сторон, изувечить автобус, броситься через всё поле к музыкантам. Но в основном публика вела себя хорошо. Все просто кричали, да и всё».

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 30 августа 1966): «Тот факт, что аудитория была относительно спокойной – если говорить о действиях, а не о шуме – отчасти можно объяснить почти беспрецедентными мерами безопасности, принятыми для разделения между собой идолов и их идолопоклонников. Их сцена, например, по сути, была клеткой. Это была платформа, приподнятая на пять футов над поверхностью земли, и она была со всех сторон окружена металлической сеткой высотой шесть футов. Полиция – частная и обычная – была повсюду».

Альф Бикнел (водитель «Битлз»): «Для меня это был довольно печальный вечер, потому что как только всё закончится, я останусь без работы».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Когда Джон, Пол, Джордж и Ринго выбежали на поле, на трибунах раздался одобрительный рёв».

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 30 августа 1966): «Четверо музыкантов-англичан в двубортных костюмах эдвардианской эпохи тёмно-зелёного цвета «Линкольн» и шёлковых рубашках с открытым воротом внезапно выскочили из помещения запасных игроков команды «Джайентс», и побежали к большой, огороженной со всех сторон сцене».

Джим Маршалл (фотограф): «Там был один парень из газеты, который сделал пару снимков, когда они выходили на сцену. А я был всего лишь парнем, что стоял на поле в стороне от них».

Джим Маршалл (фотограф): «Мне понравилась эта надпись [Исус спасён]. Как раз случилось всё это дерьмо с высказыванием Джона, после чего началось сжигание их пластинок, и это был ответ».

Мэл Эванс с Джоан Баез.

Джим Маршалл (фотограф): «Не знаю, кем была эта цыпочка – может она выиграла конкурс или что-то вроде того. Но она определенно не была группи. Здесь за сценой никого не было. Из девушек тут были только дочери тех, кто был знаком с продюсером».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Когда они на сцене начали подключать свои инструменты, каждый сыгранный ими аккорд вызывал ещё больший рёв».

Фото Коха Хасебе.

Джим Маршалл (фотограф): «По сегодняшним меркам всё было в маленьких масштабах. У них на сцене было только звуковое оборудование, а освещение стадиона было предназначено для футбола или бейсбола».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «На сцене кто-то из парней крикнул в микрофон «Привет», чтобы проверить свой голос, и в следующий момент группа заиграла песню «Музыка рок-н-ролл» (Rock And Roll Music) Чака Берри».

beatlesbible.com: «Группа вышла на сцену в 21:27 и исполнили 11 песен: «Музыка рок-н-ролл» (Rock And Roll Music), «Она женщина» (She’s A Woman), «Если бы мне был кто-то нужен» (If I Needed Someone), «Турист на один день» (Day Tripper), «Крошка в черном» (Baby’s In Black), «Мне хорошо» (I Feel Fine), «Вчера» (Yesterday), «Хочу быть твоим мужчиной» (I Wanna Be Your Man), «Человек из ниоткуда» (Nowhere Man), «Автор бестселлеров» (Paperback Writer) и «Долговязая Салли» (Long Tall Sally)».

Гэри Мор (ди-джей): «Я не был на этом концерте, потому что работал. Ведущим был Джин Нельсон. Он рассказал мне, что шум был такой силы, что его было трудно выносить».

Джим Маршалл (фотограф): «Не думаю, что в аудитории слышали музыку. Шум от криков был просто невероятным».

Рэйчел Донахью (жена организатора концерта Тома Донахью): «Шум от поклонников был колоссальный. «Битлз» не могли слышать даже себя. Помню, они начали фальшивить, не попадая в ноты. Мы с Томом находились рядом с сценой. Для аудитории это было не важно. Она прекрасно проводила время. Мы с Томом переглянулись и сказали: «Мы сделали это для них». Потом я перевела взгляд на зрителей и осознала, что у Сан-Франциско больше не будет возможности увидеть “Битлз” на сцене».

Бэрри Худ: «Мама сидела на более дешёвых местах, где было много кричащих зрителей, я же находился в ложе и отлично слышал концерт. Кто-то говорит, что ничего не мог расслышать, но многое зависело от того, где вы сидели. Всё зависело от того, с какой стороны дул ветер, и, очевидно, ветер сносил звук музыки в моём направлении».
Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Я записывал концерт, находясь в центре поля. Хотя я не рассчитывал на то, что у меня получится сделать прекрасную запись концерта, помогло то, что там, где я находился, между сценой и трибунами было большое расстояние. Поэтому я предположил, что смогу записать звук со сцены, не слишком улавливая непрекращающиеся крики аудитории, доносящиеся с трибун. Помогло и то, что это был концерт под открытым небом. В закрытом зале было бы невозможно записать музыку без помех от слишком громкого шума аудитории.

Когда один из гастролировавших вместе с нами американских ди-джеев, которому я не позволил записать предыдущий концерт, увидел, что я держу микрофон, то он передразнил меня: «По приказу Брайена Эпстайна нельзя записывать концерты. Пожалуйста, выключите запись». Приложив палец к губам, я показал ему, чтобы он заткнулся; я не хотел, чтобы на моей «официальной» концертной записи были посторонние голоса».

Пол: «Спасибо! Всем большое спасибо, и здравствуйте, добрый вечер. Мы хотели бы продолжить песней, что неудивительно, э-э, написанную Джорджем. Эта песня была на нашем альбоме «Резиновая душа». Песня называется “Если бы мне был кто-то нужен”»!

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Не считая нескольких ремарок, добавленных просто потому, что это был конец турне, на протяжении большей части концерта они представляли свои песни точно так же, как делали это на протяжении последних трёх лет. Я сравнивал записи их первых американских концертов в Вашингтоне и Нью-Йорке с той, что я сделал в Сан-Франциско, и отметил, что обращаясь к публике между песнями ребята почти всегда использовали одни и те же слова. Если репризы работают, зачем их менять?».

Фото Джима Маршалла.

Фото Коха Хасебе.

Джон: «Спасибо всем, спасибо. Мы хотели бы сейчас продолжить, э-э, продолжить вместе с вами, если вы захотите – один за всех и все за одного – ещё одной песней, которая когда-то вышла в качестве сингла, э… давным-давно. Песня о капризной дамочке под названием “Турист на один день”»!

Джим Маршалл (фотограф): «Во время концерта подростки просто с ума посходили. Сущий хаос. Визг стоял такой, что нельзя было ничего разобрать из того, что играла группа. Никогда не видел ничего подобного. Мне кажется, что вся эта истерия по поводу «Битлз» – полное умопомешательство. Такое было только с Элвисом и, возможно, с Синатрой в сороковых годах. Но в те времена детвора не настолько сходила с ума, как это было по отношению к “Битлз”».

Джулия Бэрд (сестра Джона): «Я спросила у Джона: «Вы что, правда тогда не пели?» «Нет, не издали ни звука». Там стоял такой дикий рёв и визг, что они вообще не пели. И никто даже этого не заметил».

Джордж: «Спасибо! Спасибо. Мы хотели бы продолжить чем-то действительно очень старым. Эта песня была записана примерно в 1959 году и называется “Мне хорошо”».

Фото Коха Хасебе.

Пол: «Всем большое спасибо. Спасибо. И, э-э, немного прохладно. Сейчас по особой просьбе мы хотели бы исполнить следующий номер для всех секретных помощников этого турне. Это песня «Хочу быть твоим мужчиной», и её споёт Ринго!»

Фото Коха Хасебе.

Алан Клейсон (автор книги «Великая четверка»): «Ринго проорал механи­чески заученную песню «Хочу быть твоим мужчиной», запутался в словах и, вместо того чтобы петь второй куплет, повторил первый».

Джон: «Спасибо, Ринго. Приятно работать с тобой, Ринго. Сейчас мы хотели бы спеть ещё одну песню с нашего альбома «Би-Би-Си». Она называется «Он настоящий «Человек из ниоткуда», в своём краю неизвестно где. О, да!»

Пол: «Мы хотели бы продолжить, я полагаю. Мы ещё не совсем уверены. Я хотел бы продолжить, конечно. Определенно. Ну, может, мы просто немного понаблюдаем за этим? Просто посмотрим. Следующая песня называется “Автор бестселлеров”».

beatlesbible.com: «Осознавая значимость концерта, Джон Леннон и Пол Маккартни принесли на сцену фотоаппарат, которым сфотографировали аудиторию, участников группы и себя на расстоянии вытянутой руки».

Из дневника Альфа Бикнела: «Джон сделал много фотоснимков всех нас и до, и после концерта, и даже сделал несколько фотоснимков прямо на сцене, во время выступления».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Чтобы переплюнуть идею Пола записать этот концерт на память, Джон взял с собой на сцену фотокамеру и между песнями нащёлкал лица остальных. Также он сделал несколько снимков самого себя, держа камеру на вытянутой руке».

Джордж: «Перед одним из последних номеров мы подготовили фотокамеру, по-моему, у неё был фотообъектив «рыбий глаз» – широкоугольный объектив. Мы установили её на усилитель, Ринго вышел из-за барабанов, мы встали спиной к публике и позировали для фотографии, потому что знали, что это будет наше последнее выступление».

Альф Бикнел (водитель «Битлз»): «Помню, что за сценой было совершенно пусто, за исключением одного молодого парня и полицейского, приблизительно в сорока метрах от него. Тот молодой цветной парень – на вид ему было от четырнадцати до шестнадцати лет – мчался от дальней части поля к сцене. И хотя это был только один парень, было неясно, что у него на уме, поэтому я побежал к нему. Я применил захват из арсенала регби, и если бы у меня не получилось его схватить, то выглядел бы как идиот и дурак. Я схватил его за ноги и повалил на землю, чтобы не причинить ему никакого вреда, а только не дать ему добраться до сцены.

Как я уже говорил, я не знал, что он собирался сделать, но полицейский, который его преследовал, был крупным и тоже цветным. До сих пор вижу в его глазах негодование за то, что я перехватил юношу, но тогда это было частью моей работы».

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 30 августа 1966): «Аудитория хотя и кричала, в то же время вела себя заметно дисциплинированно. За всё время, пока «Битлз» находились на сцене, обезумевшие поклонники предприняли всего три попытки до них добраться.

В 21:40 группа из пяти мальчиков перебралась через ограждение почти пустых трибун в центре поля и побежала к задней части сцены. Несколько офицеров частной полиции быстро их перехватили.

В 21:47 другая группа примерно такой же численности попробовала ту же тактику на том же маршруте и с тем же результатом.

А сразу после десяти вечера, когда «Битлз» покидали сцену, рослый взлохмаченный мальчик выскочил на поле возле третьей базы и устроил стремительный забег с четырьмя охранниками, прежде чем был схвачен».

Пол (объявляя песню «Долговязая Салли»): «Всем большое спасибо. Всё, замечательно. Фриско, коверкая (прим. – Фриско – название города Сан-Франциско). Мы хотели бы сказать, что, э-э, было чудесно находиться здесь, на этом чудесном морском воздухе. Извините за погоду. И мы хотели бы попросить вас присоединиться и, э-э, хлопать, петь, разговаривать, делать всё что угодно. В любом случае, это песня… спокойной ночи».

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 30 августа 1966): «Погода была приятной – ясной, с редкими порывами ветра и относительно прохладной температурой, хотя Пол Маккартни, прощаясь с публикой, извинился за холод».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Интересно, что в тот вечер он Пол чуть не забыл золотое правило никогда не желать аудитории «Доброй ночи», потому если поклонники поймут, что это конец выступления, то бросятся со своих мест к сцене, чтобы блокировать путь нашего бегства! Пол остановил себя на полуслове и начал исполнять песню».

Фото Билла Янга.

beatlesbible.com: «Кассета длилась по 30 минут с каждой стороны, и, поскольку Бэрроу не перевернул её во время выступления, запись оборвалась на финальной песне «Долговязая Салли» (Long Tall Sally)».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «В качестве сувенира на память о событии это была приятная вещица, но единственная разница заключалась в том, что это не было выдающимся событием. Это было совсем не похоже на стадион «Ши», там вообще не было ничего особенного, за исключением того, что они добавили разную отсебятину и ссылки на материалы, которых не было раньше».

beatlesbible.com: «Перед тем, как покинуть сцену, Джон Леннон поддразнивая публику сыграл вступительные такты песни «В своей жизни» (In My Life), после чего сбежал со сцены, чтобы присоединиться к остальной группе».

Бэрри Худ: «Это не Леннон сыграл «В своей жизни»! Они поклонились, и моя плёнка закончилась. Но на последних кадрах Джордж в позе играющего на инструменте, видны его голова и руки, в то время как правая рука Джона находится не в положении игры на гитаре. Джон быстро идёт к усилителю и видимо отключает свою гитару. Говорят, что был сыгран первый аккорд песни «В своей жизни». Если это так, то это был определенно Джордж! В то время как Джордж играет, Пол на сцене направляется к микрофону, но останавливается, оборачивается, и что-то говорит Джорджу. Джордж поднимает взгляд и что-то отвечает. Потом Пол продолжает говорить в микрофон. Какими были эти заключительные слова? Возможно, последнее «до свидания»? На этом моя плёнка обрывается.

Аудитория решила, что сейчас будет выступление на бис, но ничего не произошло, Битлы быстро забрались в броневик и покинули стадион».

Джим Маршалл (фотограф): «Когда концерт подошёл к концу, не было даже намёка на то, что он будет последним. Сыграв последнюю ноту, они спустились со сцены и удалились. Никто не знал, что это будет их последний концерт. По-моему, они даже сами не были в этом уверены. Они забрались в броневик и уехали. Они скрылись настолько быстро, насколько это было возможно».

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 30 августа 1966): «Перед началом их выступления возле огороженной сцены остановился бронированный автомобиль компании «Лумис», и когда музыканты покинули сцену, то быстро сели в него и в окружении бегущих рысью внушительных на вид охранников покинули стадион».

Фото Коха Хасебе.

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Как правило песня «Долговязая Салли» была сигналом для нас, включая прессу, направиться к ожидающему автобусу, чтобы мы смогли уехать в тот момент, когда четверо обливающихся потом ребят заберутся внутрь под аккомпанемент наших бурных аплодисментов».

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «У Сан-Франциско была своя предыстория, связанная с необузданностью толпы, и на сей раз служба безопасности и охрана «Битлз» не хотели рисковать. Нам сказали, чтобы мы покинули стадион до окончания концерта, и ждали в автобусе на тот случай, чтобы мы без промедления смогли уехать. Поэтому в середине концерта мы покорно ушли в автобус и стали ждать. Мы ждали, ждали и ждали. Мы уже были уверены, что Битлы вернулись назад в Лос-Анжелес, когда наконец автобус тронулся с места и поехал».

Джим Маршалл (фотограф): «Они исполнили тринадцать песен и пробыли на сцене не более получаса».

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 30 августа 1966): «Вчера вечером на стадионе «Кэндлстик Парк» под восторженные возгласы двадцати пяти тысяч кричащих поклонников «Битлз» на шумной триумфальной ноте завершили своё турне по США. В течение 33 минут они исполнили свои песни с большой, хорошо охраняемой сцены, а их публика буквально визжала от наслаждения.

Они начали песней «Музыка рок-н-ролл» и завершили «Долговязой Салли», исполнив в общей сложности одиннадцать песен, прежде чем в десять часов вечера покинули сцену. И в каждый момент времени «Битлз» держали этот маленький мир в своих руках».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Не считая абсурда на стоянке перед концертом, это был самый обычный вечер, хотя одна местная газета и описала его, как “Сумасшедший дом на бейсбольном стадионе”».

Бесс Коулмэн (помощница Брайена по связям с общественностью): «Они отдали концерту своё сердце и душу. Это был один из самых лучших концертов. Не думаю, что кто-либо из нас понимал, что это будет их последнее выступление. Мы стали частью истории, я так полагаю».

Эд Фримен (гастрольный менеджер турне): «Я понятия не имел, что это было их последнее турне. На самом деле, единственное, о чём я до сих пор жалею, это о том, когда в Сан-Франциско упаковывал барабаны «Битлз». Когда я закончил их укладывать, то увидел на полу барабанную пластину с логотипом названия группы. Я подумал, боже мой! Мне совсем не хотелось распаковывать весь чёртов комплект и совать её туда. Я подумал, может просто взять её домой в качестве сувенира, но потом решил, что у них будут другие турне, другие концерты, и она им понадобится. Так что я распаковал ударную установку и воткнул её туда. А ведь стоило её забрать, так как они её больше не использовали».

Марк Ричмен (фотограф): «Я недавно (прим. – в 1997 году) разговаривал с бывшим администратором «Битлз» Эдом Фрименом. Эд вспомнил одну из самых любимых историй турне 1966 года. Это было после того последнего выступления на стадионе «Кэндлстик Парк», когда он поднял гитару Джона Леннона, и, как он помнит, к корпусу гитары был приклеен список песен, исполняемых на концерте. Осторожно отклеив бумагу, на которой рукою Джона Леннона были написаны названия одиннадцати песен, он решил сохранить этот листок в качестве сувенира. Так как турне 1966 года стало уже историей, он решил, что Леннону он больше не будет нужен, и это станет хорошим сувениром на память».

beatlesbible.com: «Гонорар «Битлз» составил около 90 000 долларов.

Группа получила 65% от кассовых сборов, город Сан-Франциско получил 15% от продажи билетов. Из-за низких продаж билетов и других непредвиденных расходов компания “Темпо Продакшн” понесла убытки.

Группу доставили в аэропорт на броневике».

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «Поднявшись на борт в концертных костюмах, Битлам пришлось переодеваться практически перед всеми».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Когда мы оказались на борту нашего чартерного самолёта для последнего перелёта в этом турне – вдоль калифорнийского берега из Сан-Франциско назад в Лос-Анжелес – в соседнее кресло рядом со мной опустился Джордж и сказал: “Ну, вот и всё. Я больше не Битл”».

Из дневника Альфа Бикнела: «Вот и всё, всё кончено. Последнее выступление ребят в Америке, и из того, о чём они разговаривали, следует, что будет большой перерыв, прежде чем они начнут снова. Когда мы вернёмся, у меня будет много чего рассказать Джин и Марку».

Нил Аспинал (персональный помощник «Битлз»): «Я думал, что это не самый последний концерт «Битлз», что они просто решили на время отдохнуть от гастролей. Поскольку я не знал, в чём точно заключается моя роль в группе, то рассудил, что на мне прекращение гастролей не отразится».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Джордж не имел в виду, что уходит из группы, а лишь то, что он и остальные трое могут оставить позади все трудности, связанные с Битломанией и сконцентрироваться на процессе записи.

В самолёте Джон крикнул мне через проход: «Где Эппи? Он был там сегодня?» Я сказал, что не видел Брайена на выступлении и не думаю, что он в Сан-Франциско, но что он, несомненно, снова присоединится к нам в Лос-Анжелесе.

Когда наш самолёт готовился к взлёту, Пол, сидящий за мной, перегнулся через моё кресло и спросил: «Получилось что-нибудь записать?» Я передал ему кассетный магнитофон: «Всё здесь, за исключением того, что плёнка закончилась в середине песни “Долговязая Салли”». Он спросил, записывал ли магнитофон время между исполнением песен со всеми объявлениями и их импровизированными репликами. Я ответил: «Всё, начиная с гитарного эффекта обратной связи перед первым номером». Пол явно обрадовался такому уникальному сувениру – вечере, который войдёт в историю, став прощальным концертным выступлением ливерпульской четвёрки».

Из дневника Альфа Бикнела: «Тони записал выступление парней на плёнку, которую мы прослушали. Не так уж и плохо, хотя из-за шума их трудно расслышать».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Вернувшись в Лондон, я хранил кассету с концертом под замком в ящике моего офисного стола, сделав единственную копию для своей личной коллекции и передав оригинал Полу, чтобы он оставил его себе. Спустя годы моя запись концерта на стадионе «Кэндлстик Парк» появилась как пиратский альбом. Эта запись должна быть либо из копии Пола, либо из моей, но мы так и не нашли музыкального вора!»

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «Так как у меня не было времени поговорить с Полом в Сан-Франциско, в самолёте он подсел ко мне, и на протяжении всего полёта мы с ним разговаривали. Мы обсуждали возможность и вероятность гастролей в 1967 году, и он довольно долго рассказывал о планах. Все четверо хотели сократить количество выступлений, чтобы сконцентрироваться на записи, что, как они полагают, наилучшим способом сможет выразить их творческий потенциал. “На самом деле мы не очень хорошие исполнители, – признался он. – Нам лучше в студии звукозаписи, где мы можем контролировать процесс и работу, пока не добьёмся хорошего результата. Во время выступления много чего может пойти не так, как надо, и нельзя вернуться и всё исправить”».

Джордж: «Мы уже пресытились всей этой шумихой. Волна Битломании прокатилась и исчезла за горизонтом – нас перестали радовать слава и успех. После «случая у дантиста» (прим. – первый приём ЛСД в 1965 году) жизнь предстала перед нами в ином свете, турне потеряли свою привлекательность.

Мы отработали около полутора тысяч концертов, и я ощущал это на себе. Я никогда не строил планы на будущее, но подумывал, какое это будет облегчение – не иметь в будущем никакого отношения к этому безумию.

Быть популярным приятно, но, когда видишь масштабы этой популярности, понимаешь, насколько всё это смехотворно, а ещё понимаешь, что она становится опасной – все вокруг словно срываются с цепи. Даже полицейские нарушали порядок. Мания охватила всех. Казалось, что все они герои какого-то сериала, а мы неожиданно для самих себя находимся в эпицентре этих событий. Это очень странное ощущение. Почти год я твердил: «Давайте бросим всё это». А потом мои слова подействовали – к 1966 году все решили: с этим пора заканчивать. Не помню точно, когда это произошло, но, скорее всего, после Филиппин. Все подумали: пора завязывать.

Мы по-прежнему держались дружелюбно, хотя все безумно устали. Битломания продолжалась уже четыре года. Дважды мы устраивали себе маленькие каникулы, и только одни большие – за все четыре года. Нам требовался отдых. Вряд ли кто-нибудь из нас сожалел потом о принятом решении, думая: «Неужели это конец целой эпохи?» По-моему, мы были только рады случившемуся».

Пол: «Мне нравились концерты, но иногда появлялось ощущение, что наши выступления похожи на футбольный матч, публика приходила просто поболеть за нас, а молодые девушки выражали свою поддержку гром­ким криком. Кто-то однажды сказал: «Наверное, пуб­лика возбуждена наркотиками, потому что музыки-то вашей они не слышат». Иногда это было и хорошо, что они не слышали, так как моментами мы играли очень плохо».

Джон: «Думаю, зрители были бы довольны, даже если бы мы посылали в турне вместо себя восковые фигуры. Концерты «Битлз» перестали иметь какое-либо отношение к музыке. Они превратились в нечто вроде папуасских обрядов».

Джордж: «В то время как все вокруг вели себя так, словно спятили. Мы оставались вполне нормальными людьми, невольно втянутыми в это безумие».

Ринго: «Я убеждён, что мы вовремя прекратили гастролировать. Четыре года Битломании вымотали нас морально и физически».

Джордж: «Бывает, что выступаем с одним и тем же концертом в двух разных городах. В одном, чувствуем, это нормально, а в другом – лажа. А публика и там и там вполне довольна. И никто, кроме нас самих, не замечает разницы. Иной раз думаешь: “Что я делаю? Я же порю полную лажу!”»

Джон: «Ну что ещё мы могли сделать? Постараться заработать ещё больше денег? Давать концерты для ещё большего количества зрителей? Устраивать ещё более продолжительные гастроли? Мы перестали получать удовольствие от игры, как бывало в прежние дни. Мы вырождались как музыканты. Для нас это был невыносимый гнёт. Я имею в виду те унижения, через которые мы раз за разом вынуждены были проходить, общаясь со средним классом, с шоу-бизнесом, с мэрами городов и тому подобными людьми. Они были так высокомерны и так глупы. И все старались нас использовать. Для меня это было особенно унизительно, так как я никогда не умел держать свой рот закрытым, и чтобы как-то преодолеть внутреннее напряжение, всегда старался или напиться, или наглотаться таблеток. В общем, это был сущий ад. Всегда было одно и то же, одно и то же. Этому не было конца. Огромная масса одного и того же окружает тебя со всех сторон. Я не помню ни одних гастролей. Мы навыступались по самые уши. Нет на свете такой причины, которая заставила бы нас снова поехать в турне».

Джулия Бэрд (сестра Джона): «Они ведь тоже люди и тоже могут уставать. Вот о чём все тогда забывали. А может они ничего не ели? Или им хочется пить? Или они не выспались? Может им чего-то в жизни не хватает? Может иногда им хочется побыть наедине с собой? Все забывали о том, что они тоже люди со всеми человеческими слабостями».

Ринго: «Мы перестали выступать с концертами, потому что в какой-то момент испугались, что сходим с ума: я стучу на своих барабанах и не слышу реакцию зрительного зала. А всё потому, что над ухом у меня орёт Джон, который, в свою очередь, тоже ничего не слышит. Потом в зале гаснет свет, мы орём от ужаса, а наутро в газетах появляются сообщения, что Битлы превзошли самих себя. В других газетах пишут, что публика нас не слышала из-за криков публики. Если верить всему, что про нас написали, выходит, не только мы сошли с ума, а весь мир… А выступать в дурдоме не очень-то приятно».

Джордж: «Каждый год группы «Битлз» можно считать за двадцать… Это казалось нам вечностью. Наши выступления были удовольст­вием для всех, кроме нас, мы были единственными людьми, которые не видели «Битлз». Мы походили на четырёх относительно разумных людей, очутившихся в мире сумасшествия.

Оглядываясь назад… мы много сделали, чтобы нас считали простыми парнями из Ливерпуля. У нас это неплохо получалось. Люди платили деньги и кричали на концертах, но «Битлз» расплачивались своими нервами, что намного труднее. В ряде случаев мы чуть не погибли – то возник пожар в самолёте, то пытались сбить наш са­молёт, и вообще везде, где мы появлялись, вспыхива­ли потасовки».

Джон: «Знаете, Брайен одел нас в костюмы, и всё такое, и мы достигли многого, очень многого. Музыка была мертва уже тогда, когда мы отправились в турне по концертным залам Англии. Мы чувствовали себя дерьмово уже потому, что нам приходилось урезать часовые или полуторачасовые концерты, которые у нас хорошо шли, и это повторялось каждый вечер.

Тогда музыка «Битлз» умерла. Поэтому мы не повышали свой уровень как музыканты. Вместо этого мы губили себя. Мы с Джорджем больше всех склонны так говорить. Мы всегда сожалели, что время клубных выступлений прошло, потому что именно тогда мы играли музыку, потом мы стали технически продуктивными мастерами звукозаписи, но это было совсем другое. А так как мы знали толк в своём деле, то куда бы нас ни толкали, везде мы создавали что-либо стоящее

Нужно совершенно унизиться, чтобы быть тем, чем были «Битлз», и это меня возмущало. Я не знал, не предвидел. Это происходит мало-помалу, постепенно, пока полное безумие не окружит вас, и вам приходится заниматься тем, чем вам совсем не хочется, с людьми, которых вы не выносите, с людьми, которых вы ненавидели ещё в возрасте десяти лет».

Нил Аспинал (персональный помощник «Битлз»): «В каждом городе устраивались оргии. Просто чудо, что всё это не становилось достоянием прессы». Большинство предста­вителей прессы знало обо всём, но во время подобных сексуальных банкетов кое-что перепадало и им, поэто­му они не были заинтересованы в том, чтобы распро­страняться об этом перед широкой публикой. В конце концов, разве нельзя мальчикам порезвиться?»

Джон: «Книга Питера Брауна о «Битлз», была лучшей. Это правдивая книга. Он показал нас такими, какими мы и были, а были мы подонками. Трудно быть порядочными людьми в таких условиях, при таком избыточном давлении… Такие вещи обычно замалчиваются, и никто не знает, какими мы были на самом деле. А мы были подонками, потому что нельзя пробиться к «красивой» жизни, не будучи подонком. Как сказано у Аллена [Кляйна] на рождественской открытке: «Я иду по долине смерти, но нет страха в моём сердце, и не боюсь я зла, ибо в этой долине я самый большой подонок». Я говорю серьёзно, это действительно так; если ты пролез наверх, добился почестей, славы и денег, ты подонок.

Будучи Битлом, я изменил своим идеалам и принципам. Я был похож на художника, который превратился в ремесленника. Я позволил втянуть себя в грандиозный бардак. У меня были миллионы баб, наркотики, спиртное, деньги, сила – всё это у меня было, и все расточали мне похвалы. Как мог я выбраться из этого бардака? Я запутался в этих сетях и не мог выбраться.

Творить я тоже не мог. Кое-что я создавал, это правда, но участвовал в игре, из которой не так легко выйти. Я родился в захолустье, рос в глухомани, я ни о чем не слышал. Ван Гог был пределом моих интеллектуальных познаний. Даже о Лондоне мы мечтали, как о чём-то удивительном и недоступном, а Лондон – это ничто. Я вышел из своего захолустья, чтобы увидеть мир, и мне казалось, что я его увидел. Я наслаждался этим миром, но это была западня, из которой было трудно выкарабкаться. Я пристрастился к этой жизни, как наркоман к своему наркотику.

Если люди тогда не понимали «Битлз» и 60-е годы, то чем, черт возьми, мы можем помочь им сейчас? Должны ли мы снова делить рыбу и хлеб для толпы? Чтобы нас снова распяли? Должны ли мы снова ходить по воде, потому что куча болванов не видели этого чуда тогда, в первый раз, а если и видели, то не уверовали. Вот этого они и требуют: «Слезайте с креста. Я не понял первого акта. Можете ещё раз повторить?» Не можем. Нельзя вернуться в дом – его больше нет».

Из интервью Леннона Питеру Маккейбу и Роберту Шонфелду:

Джон: Когда всё это кончилось, между нами возникло какое-то охлаждение. Нам что, нужно было обедать вместе? Никто из нас не хотел заниматься чисто формальным поддержанием отношений.

Маккейб и Шонфелд: Почему же формальных отношений?

Джон: Да потому, что когда ты долго не видишь человека, он отдаляется, и нужно снова привыкать друг к другу.

Маккейб и Шонфелд: Короче говоря, дело шло к концу ещё до появления Йоко и Линды?

Джон: Ещё до этого. Это всё вышло из-за той ливерпульской клики, с которой мы работали, из-за всех, кто работал на нас, начиная ещё с Ливерпуля. Так что единство группы сошло на нет ещё до появления Йоко. Мы просто стали каждый сам по себе, каждый в своём вакууме.

Из интервью Гамбучини с Полом Маккартни:

Гамбучини: Намерены ли вы гастролировать в будущем?

Пол: О, нет, нет, нет. В «Битлз» мы делали большие турне по Америке. Джон с Джорджем думали примерно так: «О, это не должно продолжаться долго!» А я думал иначе: «Нельзя отказываться от выступлений». Когда мы дали много концертов, то я по-настоящему возненавидел выступления и в порыве злости сказал: «Да, черт возьми, теперь я с вами согласен».

Гамбучини: Где это было?

Пол: Где-то в Америке, не помню точно. Шёл дождь, и мы играли под каким-то навесом. Было очень влажно, так что любой из нас мог получить удар током. После концерта нас вывезли в большом грузовике вместе с каким-то хламом. Вот тогда, сидя в грузовике, мы ругались все вместе: «Будь они прокляты! Чёртово бегство!» Мы решили затем отказаться от выступлений, но хотели сделать это тихо, без лишнего шума. Просто перестали появляться на сцене. Если кто-нибудь спрашивал нас, будем ли мы выступать, то мы отвечали: «Обязательно будем!» Но на самом деле и не думали об этом. А после записи нескольких дисков совсем уже не вспоминали о гастролях.

Ринго: «Тот период в моей жизни был одновременно и самым худшим и самым лучшим. Лучшим, потому что мы играли отличную музыку и классно проводили вре­мя. Худшим… все двадцать четыре часа в сутки нас повсюду подстерегала пресса, какие-то люди постоянно пытались ворваться в наш гостиничный номер, поднимаясь по водосточной трубе на двадцать пятый этаж. Этому не было ни конца, ни края. Если бы так продол­жалось, то лично я бы свихнулся».

Билли Престон (музыкант): «Они были полны жизни, за что их и любили. Они оставались такими, какие есть, никакой фальши. Просто парни, которые играют рок. И вот они прославились. Ну прикиньте, ведь они не изменились. Их эго, их «Я» не раздулось от гордости. Для них это было шоком: «Что за дела! Какая ещё Битломания!» Вот я и говорю, что их любили за то, что они были реальными, земными. На них можно было во всём положиться».

Сид Бернстайн (промоутер): «Их характеры, их уникальность, их обаяние. Всё это вошло в ткань нашей жизни. Словно вросло и в нас самих. Ни Элвис Пресли, ни “Роллинг Стоунз”, они даже близко не подходили к тому, что удалось сделать “Битлз”».

Тони Шеридан (музыкант): «Мне часто казалось, что в их истории есть что-то типа кармы. Нужные парни оказались в нужное время в нужном месте. Кроме них никто бы так не смог. Но ЭТО должно было произойти. Там, наверху, видимо решили, как это всё будет. Ребята встретились, смотались в Гамбург, они просто должны были там оказаться, сварганили пару песен, вернулись, пороли жесть, пока не поразили мир. А это у них вышло неслабо. На благо всех живущих».

Уильям Чапин (газета «Сан-Франциско Кроникл», 5 сентября 1966): «Белая льняная скатерть, украшенная битловскими каракулями, была вчера украдена из витрины выездного ресторана Симпсона. Кражу бесценной реликвии обнаружил совладелец ресторана Джо Виларди примерно в десять часов утра. Виларди сказал, что в половину девятого утра один из сотрудников видел скатерть в витрине, но когда Виларди появился в офисе, чтобы «проверить телефонные звонки», большое стекло шириной 12 футов было разбито, а ткань украдена.

Ресторан получил скатерть вечером 29 августа. Это была та самая скатерть, на которой четверо англичан поглощали ростбиф, йоркширский пудинг, фаршированный печёный картофель, салат, приправу и французскую выпечку. Среди пятен соуса и следов пудинга были психоделические каракули, нарисованные «Битлз» во время их размышлений перед концертом.

Джон Леннон, по словам Виларди, нарисовал «жёлтым цветом интересный вид японского заката». Пол Маккартни нарисовал лица в абстрактном стиле. На ткани были и другие менее впечатляющие рисунки – предположительно работы других «Битлз» и, возможно, их гостьи, фолк-певицы-пацифистки Джоан Баэз.

Сначала Симпсон попросил великих британцев подписать своё творение, а затем официанты увезли скатерть обратно в штаб-квартиру, где в течение последних шести дней она служила бесценной рекламной вывеской. По словам Виларди, в магазин стекались толпы как молодёжи, так и более взрослых посетителей. «Некоторые из возбуждённых девушек хотели потрогать её или сфотографировать», – сказал совладелец. Но попыток украсть не было.

Хотя скатерть не продавалась, Виларди сказал, что получал предложения продать её, и сумма доходила до 300 долларов. Участковый полицейский предупредил ресторан, что выставленная в витрине бесценная скатерть может оказаться слишком заманчивой для какого-нибудь фанатика. Но Виларди не отнёсся к этому серьёзно: «Я никогда не думал об этом серьёзно». Теперь он понимает, что недооценил ценность своего товара. «Я прекрасно понимаю, что кто-то очень её хотел, но подумать только, сделать это средь бела дня», – грустно сказал вчера Виларди».

beatlesbible.com: «Они вылетели из Сан-Франциско в Лос-Анджелес, прибыв туда в 24:50».

28 августа 1966 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В связи с продолжающейся критикой в ​​прессе и плохой посещаемостью концертов, Брайен Эпстайн сделал заявление: «Это турне необычайно успешно по сравнению с прошлогодним. В этом году всё намного лучше с точки зрения повышенного интереса к турне, и мы на самом деле выступаем перед более многочисленной аудиторией. Здесь, в Лос-Анджелесе, например, на концерте в «Голливудской чаше» было 36 000 человек. На сегодняшнем концерте на стадионе «Доджер» на 10 000 больше. Кто-то говорит о снижении популярности, но всё, что можно сказать, это то, что посещаемость просто огромна. К тому времени, как мы закончим это турне, концерты посетят 400 000 человек, и Сид Бернстайн уже сделал официальное приглашение «Битлз» выступить на стадионе «Ши» летом 1967 года»».

Боб Юбэнкс (организатор концерта): «В 1964 году в Лос-Анджелесе главным концертным промоутером был Лу Робин, но он не занимался группами. Робин привык платить 10 000 долларов таким известным исполнителям, как Фрэнк Синатра и Элла Фицджеральд, и он отказался от гонорара «Битлз» в размере 25 000 долларов. Мы с Мики Брауном (прим. – бизнес-партнёр Боба Юбэнкса) взялись за это, но нам пришлось заложить свои дома, чтобы заключить сделку.

Оказалось, что нам можно было не беспокоиться. 17 000 мест в «Чаше» были распроданы за три с половиной часа. То же самое произошло и в следующем году, когда мы с Брауном пригласили их ещё на два концерта в «Голливудской Чаше», 29 и 30 августа. Учитывая ошеломляющий успех этих концертов, я решил, что организовать их выступление в 66-м будет парой пустяков. На этот раз, однако, нам хотелось большую площадку, и стадион «Доджер» показался нам идеальным вариантом».

Бад Такер (газета Окснард Пресс-Курьер», 27 августа 1966): «Уолтеру О’Мэлли (прим. – владелец стадиона «Доджер») не следовало позволять группе «Битлз» выступать на этом стадионе. «Битлз» станут позором для него. С этим нельзя смириться, Уолтер. Битлы даже не насекомые, Уолтер, они настоящие шаромыжники. Пожалуйста, Уолтер, скажи, что это не так».

Энн Мозес (для журнала «Нью Мюзикл Экспресс», 1967): «Во время пребывания в Голливуде, Джона Леннона и Битлов охранял Христос. И Моисей тоже был там! Нет, я не шучу – Джим Крист и Джек Мозес были наняты американской охранной фирмой Лос-Анджелеса, чтобы охранять этих парней (прим. – обыгрывается созвучие имён и фамилий охранников Jim Christ и Jack Moses с Христом и Моисеем).

Джим и Джек (мой брат) были поклонниками «Битлз» задолго до того, как в летнее время стали работать охранниками неполный рабочий день. Оба работали летом в Диснейленде охранниками, но они даже представить себе не могли, какие им предстоят страсти-мордасти от назначения охранять «Битлз»!

Чтобы доставить «Битлз» до стадиона «Доджер», и затем сопроводить обратно, был разработан детальный план. Джек рассказал мне об этом так: «Примерно за час до концерта мы с Джимом и двумя нашими руководителями подъехали к дому, где остановились «Битлз». В пределах двух миль от дома по обеим сторонам дороги сплошными рядами стояли машины, рядом с которыми толпились подростки. Мы проехали вверх по холму по однополосной извилистой дороге к дому, подъезд к которому был перекрыт городской полицией. Дом окружали охранники. После того как открылись гигантские электронные ворота, мы въехали вовнутрь участка. Вокруг дома через кусты были протоптаны тропы, а часть заднего забора была сломана.

Когда мы увидели их, они обедали. Людей было немного – Тони Бэрроу, Дэвид Кросби и дорожные менеджеры «Битлз».

Примерно через полчаса я выехал в броневике без Битлов. За нами следовал лимузин, полный охранников и людей из дома. Когда мы выехали, почти все подростки последовали за нами. Они кричали, сигналили, делали на автомобилях дикие манёвры, чуть не попадая в аварию на каждом повороте!

Когда мы свернули на автостраду, лимузин остановился, чтобы ни одна машина не смогла проехать следом за нами. Тем не менее около семи машин проследовали за нами, и когда мы добрались до назначенного места, а это было примерно в двух милях от стадиона, я открыл дверь броневика и показал ребятам, что Битлов внутри нет. Они очень разозлились! Многие из девушек начали плакать. Затем они уехали. Через восемь минут в потрёпанном фургоне «Шевроле» подъехали «Битлз» и запрыгнули в бронированный грузовик.

Когда мы уехали от дома, Джим ждал, пока Битлы погрузятся в фургон. Он сказал: «Пока я ждал, вышел Джон Леннон, и у него был маленький резиновый мячик. Он стучал им о стену, пока разговаривал с Дэвидом Кросби. Затем они со своими дорожными менеджерами сели в фургон, и я поехал впереди них на лимузине».

Фургон подъехал к бронированному грузовику на стоянке, и Джек с Джимом помогли четвёрке сесть в грузовик. Джек продолжил рассказ: «Сидений не было, поэтому они просто стояли на полу. Когда мы подъехали к стадиону, они сильно забеспокоились, потому что, когда мы миновали ограждение, туда же бросились девушки.

«Ну конечно, пропускайте их, – произнёс Джордж. – Не держите, пускай они доберутся до нас и разорвут на части!»

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «На стадион нас привезли в броневике, который припарковался сразу за сценой».

Энн Мозес (для журнала «Нью Мюзикл Экспресс», 1967): «Наконец мы добрались до задней части стадиона, где никого не было, и они вошли в свою раздевалку. Первым делом Пол, Джон и Джордж взяли в руки обычные гитары. Они разошлись по углам комнаты и начали на них играть.

Затем они взяли инструменты, которые используют на сцене, подключили их к небольшим усилителям и начали играть песни, которые собирались исполнить.

«Это звучало фантастически! – перебил его Джим. – Они просто репетировали, и это было здорово! Всё это время Ринго просто сидел в углу, не говоря ни слова»».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Перед концертом Джон внёс оживление на пресс-конференции, повторив своё «богохульное» высказывание, сделанное им об Исусе несколькими месяцами ранее, – на этот раз без извинений».

Боб Юбэнкс (организатор концерта): «В первый год (прим. – 1964), когда я начал работать с ними, они были полны энтузиазма и восторга. Харрисон и Маккартни были очень дружны. На следующий год дружелюбным оставался только Маккартни, а к 1966 году они все стали очень нелёгкими в общении. Они устали».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Выступление на стадионе «Доджер», Лос-Анджелес».

beatlesbible.com: «Билеты стоили 3, 4,50, 5,50 и 6 долларов. Самые недорогие были зарезервированы для военнослужащих армии США».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Мы распланировали всё. По-моему, когда впервые было объявлено, что «Битлз» будут выступать на стадионе «Доджер», были некоторые сомнения, что можно будет продать 45 тысяч билетов. Я думаю, что организатор концерта Боб Юбэнкс должен был поднять достаточно высокий уровень оплаты, чтобы они согласились приехать. Ходили слухи, что до концерта он был обеспокоен, но когда билеты, в конце концов, были распроданы, он остался удовлетворён. Мы продали все места на стадионе, за исключением павильонов».

Фото Коха Хасебе.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «На концерте присутствовало 45 000 зрителей».

Бэрб Кэбот: «Я был на этом концерте. Это был тёплый южный калифорнийский вечер».

Линда: «Я была на этом концерте. Отец моей подруги был продюсером в компании «Энджил Рекордз», записывающей классическую музыку под маркой компании «Кэпитол», которая предоставила ему четыре билета, два из них в нижнем секторе. Нижний сектор был большой. Десять рядов от поля. Когда мы сели на места, то увидели, что сцена была установлена в зоне второй базы. Мы приуныли. Казалось, что до сцены целые мили. Мы с подругой были интеллектуальными поклонниками «Битлз», имеется в виду, что мы НИКОГДА не кричали, потому что хотели слушать музыку!»

Гэри Паркер: «Мой билет стоил 6 долларов! Я сидел сразу позади скамейки запасных третьей базы – довольно хорошие места».

Родни Бингенхаймер (американский диск-жокей рок-станции «Кей-Эр-Оу-Кью» с 1976 по 2017 год): «В то время я был ещё подростком и был на концерте со своим приятелем, Крисом Ридом (его настоящее имя Боб Иссэксон, но, в то время мы звали его Крисом Ридом). Я был знаком с Дереком Тейлором и у нас были пропуска, которые мы получили от Карла Уилсона из «Бич Бойз», и Эрла Лифа, бывшего в то время фотографом. Они были подписаны Нилом Аспиналом. Мы расположились на лужайке перед сценой (прим. – до этого Родни познакомился с «Битлз» 31 августа 1965 года во время их выступления в «Коу Пэлэс» в Сан-Франциско)».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Как только мы узнали, что они будут выступать на стадионе, мы связались с лос-анджелеским департаментом пожарной охраны и ещё с множеством людей, чтобы посмотреть, что мы могли сделать, чтобы удержать толпу вне пределов поля, на которое они выбегали во многих других случаях.

Мы переговорили с департаментом пожарной охраны, и они позволили нам вокруг поля установить двухметровое ограждение из проволочной сетки, от площадки для питчеров, огибая место игрока с битой и до другой площадки для питчеров. Мы установили ограждение прямо напротив мест, расположенных на уровне поля, таким образом, никто не смог бы прорваться с уровня поля на площадку. На самом деле это была зона выхода для тех, кто находился на уровне поля, но нам позволили это сделать, если мы будем уверены, что все выходы будут открыты, и мы сможем удержать людей с верхних ярусов, чтобы они не проникли на уровень поля. Мы сотрудничали с настоящим профессионалом по имени Джим Джонс из департамента пожарной охраны.

Также мы наняли большое количество полицейских Лонг-Бич, находящихся вне службы. Они были в униформе».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Во время концерта на стадионе несли дежурство всего 102 сотрудника службы безопасности».

На снимке диск-жокеи радиостанции «Кей-Эр-Эл-Эй», позирующих возле палатки, выполняющей роль костюмерной комнаты. Слева направо: Чарли О’Доннелл, Дик Морилэнд, Кэси Кэсим, Боб Юбэнкс (организатор концерта), Дик Бионди и Дейв Халл.

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Полицейские департамента Лонг-Бич и служба безопасности стадиона стояли в оцеплении на расстоянии примерно одного метра друг от друга. Сотрудники безопасности контролировали подземный уровень стадиона, откуда «Битлз» должны были выйти из раздевалки на поле и на сцену.

Для меня и моих сотрудников начался логистический кошмар, а также для находящегося вне службы офицера лос-анджелеского департамента полиции, Шелдона Сомбса, возглавлявшего службу безопасности стадиона «Доджер». Битлы прибыли на восьмой уровень стадиона примерно в 16:00, и спустились на лифте до подземного уровня.

Позади сцены была разбита большая палатка, служившая им костюмерной. Она была закрытая – сверху и со всех сторон. На тенте была крупная табличка: “Костюмерная Битлз”».

В раздевалке стадиона они переоделись и подготовились к выступлению. Остальные исполнители использовали старую раздевалку клуба «Лос-Анджелес Энджилз». В помещение раздевалки было разрешено входить по специальным пропускам только мне, гримёршам, организаторам концерта и их близким друзьям».

Гэри Паркер: «Я помню, что выступали “Римейнз”, Бобби Хэбб и “Ронеттс”. Не помню, играли ли в тот вечер “Сёркл”».

Эд Фримен (гастрольный менеджер турне): «В то время я уже увлекался фотографией, хотя и не особо. Я начал фотографировать, когда мне было лет двенадцать, и всегда относился к этому как к хобби. Этому я никогда не учился. Всё время, пока я взрослел, моими увлечениями были музыка и фотография. В колледже я стал специализироваться на французском языке, потому что мне никогда не приходило в голову, что можно зарабатывать на жизнь музыкантом или фотографом. Но это всегда были мои две любви».

На сцене группа «Римейнз», фото Эда Фримена.

Линда: «В двух рядах перед нами мы увидели Эдварда Дж.Робинсона (прим. – известный актёр). Мы не понимали, как он мог оставаться таким спокойным. За несколько минут до того, как вышли «Битлз», толпа впала в безумство».

Группа «Ронеттс».

Энн Мозес (для журнала «Нью Мюзикл Экспресс», 1967): «После того, как Битлы переоделись, – продолжил Джек, – мы повели их к туннелю, через который они должны были выйти. В это время на сцене их представляли диск-жокеи радиостанции, и Джон начал комментировать: «Вот тот парень, который всё это устроил – Родни Джей Фезерсмит. А на местах с шестого до девятого – Генри Би Суиндлхофф!» В конце концов ему это надоело, потому что говорильня на сцене всё продолжалась, и он сказал: «Ну, я пошёл!», и начал выходить на поле. Пол с Джорджем оттащили его назад.

Затем ди-джей закричал: «А вот и они – Битлз!», и Джон решил присесть. Ринго с Джорджем подхватили его, и мы выбежали за ними на поле».

На стадионе как обычно было столпотворение. Битлы были одеты в зелёные расклешённые костюмы из гладкой блестящей ткани с бархатными лацканами. Двубортные пиджаки с шестью пуговицами были одеты поверх белых рубашек с зелёными набивными цветами. Джон и Пол были в ботинках, Ринго и Джордж в мокасинах. Полицейское оцепление было плотным, и поклонники не могли к ним приблизиться».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Сцена (украшенной синим и белым) высотой примерно метр двадцать над уровнем земли, была установлена во второй базе».

Фото Коха Хасебе.

Гэри Паркер: «Помню, что когда объявили «Битлз», меня затрясло с головы до пят. Они появились из подземного выхода, расположенного как раз ниже моего места».

Мэри Миллер (для газеты «Ридлэндз Дейли Фэктс», 3 сентября 1966): «Они выпрыгнули из туннеля прямо под нами. Первым был Джордж, затем Джон, Ринго и Пол. Я помню, как Пол похлопал Ринго по спине, когда они выбегали на сцену».

Фото Кэла Монтни.

Йорг Пиппер (автор книги «Фильмы и телехроника Битлз»): «Этот концерт был снят бытовой кинокамерой на цветную плёнку. Фильм начинается кадрами стадиона с рекламной вывеской местной радиостанции «Кей-Эр-Эл-Эй». Затем кадры сменяются на вид внутри стадиона, когда ведущий на сцене делает в объявление, сопровождающееся мельканием электронного табло, показывающего слова: «Кей-Эр-Эл-Эй имеет честь представить Битлз». Битлы пересекают спортивное поле, направляясь к сцене, тоже украшенной логотипом радиостанции».

Бэрб Кэбот: «Когда «Битлз» по полю бежали к сцене, они были похожи на муравьёв. Мы на трибуне сидели настолько высоко, что не могли достаточно хорошо их разглядеть».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Впервые в истории стадиона были проданы места на самом краю арены. Люди, сидящие на местах в самом дальнем конце резервного уровня и на уровне поля могли их разглядеть. На места в павильоне организаторы выделили билеты людям, которые были слепыми».

Линда: «Внезапно Эдди Дж. Робинсон встал и покинул своё место. Он больше не вернулся! Я заметила, что в его ушах были ватные затычки».

Боб Томас (репортёр «Ассошиэйтед Пресс», 1966): «Битлз начали своё выступление в 21:33».

Гэри Паркер: «Наэлектризованность аудитории была невероятной. Ощущения, когда они появились, нельзя было ни с чем сравнить. Я чувствовал только волнение и шум! Я повернулся, чтобы посмотреть на своего очень уравновешенного старшего двоюродного брата, и увидел, что его волосы на затылке встали дыбом! Он повернулся и взволнованно взглянул на меня широко раскрытыми от изумления глазами! Ещё я поразился, как хорошо я мог слышать «Битлз», несмотря на невообразимый шум».

Йорг Пиппер (автор книги «Фильмы и телехроника Битлз»): «Затем Пол с Джоном начинают настраивать микрофоны. Ринго усаживается на высоком подиуме позади огромной сцены, из-за которой «Битлз» кажутся совсем крошечными.

Кадры кинохроники показывают нам Джона с Полом около одного микрофона, и нескольких человек вокруг сцены. Затем камера демонстрирует толпу зрителей и возвращается обратно к «Битлз», поскольку Джон начинает делать объявление. Синий занавес позади Ринго ярко высвечивается прожекторами».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «С того момента, как они вышли на сцену, и до тех пор, пока они её не покинули, с трибун раздавались непрерывные пронзительные крики. Это было очень громко. Шум от непрекращающихся криков был громче музыки, но они играли мощно. Шум, который производили поклонники, разносился от стадиона «Доджер» до бульвара Сансет. Все соскочили с мест, подпрыгивали и кричали изо всех сил. Бейсбол по сравнению с этим довольно тих».

Бэрб Кэбот: «Говорили, что уровень шума был такой, что его было слышно даже в районе бульвара Сансет. Я верю, что так оно и было!».

Кэрол Декотэу (для журнала «Тин Дейтбук», январь 1967): «Концерт «Битлз» был первым, на котором я была когда-либо, и я никогда его не забуду. Я никогда так не вопила за всю свою жизнь. Все девушки вокруг меня визжали и кричали, и когда я заметила, что некоторые из них плачут, я начала смеяться, но быстро прекратила после того, как кто-то стукнул меня по голове тяжёлой сумкой».

Бэрб Кэбот: «В самом начале я осмотрелся по сторонам. Повсюду визжащие девочки. Вокруг нас все кричали, и я начал кричать тоже! Полагаю, что надо быть достаточно молодым, чтобы кричать так громко и так долго. На самом деле не имело значения, видели вы «Битлз» или слышали. Они начали петь, но нельзя было расслышать ни единого слова. Всё, что вы слышали, был сплошной крик, который варьировался от громкого до очень громкого».

Фото Коха Хасебе.

Энн Мозес (для журнала «Нью Мюзикл Экспресс», 1967): «Во время выступления они приветствовали разные сектора стадиона, и можно было видеть, как в этот миг поднималась и кричала волна человеческих тел. Но когда Джон поприветствовал секцию позади него, никакой реакции не последовало.

Джон не мог этого понять, пока Джим не объяснил, что вся секция была предназначена для слепых детей. «Все в порядке, – сказал Пол, – кто-то там, вероятно, говорит им: «Он сейчас помахал вам рукой»». «Джон решил, что это было круто», – сказал Джим».

Фото Эда Фримена.

Эд Фримен (гастрольный менеджер турне): «В фотоплёнке было, кажется, двенадцать кадров, и я думаю, что сделал десять. Причина, по которой я не фотографировал больше, заключалась в том, что плёнка стоила 1,75 доллара за катушку, а затем мне надо было самому её проявлять. По-моему, я сделал несколько фотографий на сцене «Римейнз» и пару «Битлз». Я не хотел выглядеть их фанатом, поэтому не фотографировал.

В середине 60-х никто не знал, что интерес к рок-музыке будет продолжать расти. В то время это было не существенно. Даже «Битлз», которые и в то время были знамениты, сейчас являются значительно большим явлением, чем были тогда».

Фото Коха Хасебе.

Фото Кэла Монтни.

Организатор концерта Боб Юбэнкс и пресс-агент группы Тони Бэрроу.

Специалист по рекламе Джерри Пэм, занимался рекламой фильмов «Вечер трудного дня» и «На помощь!».

Джерри Пэм (специалист по рекламе): «Я занимался рекламой обоих фильмов «Битлз» являясь сотрудником компании «Юнайтед Эртистс». Начинал я свою карьеру в Австралии как газетчик. Я уехал из Англии в Австралию, где в течение трёх лет работал в газете. Потом я переехал в Лос-Анджелес. Меня пригласил Спиро Скурайс, президент «Твентис Центури Фокс», работать в отделе международной рекламы. Потом случился кризис и всех уволили. Поэтому мне пришлось стать голливудским репортёром. Затем я получил работу в газете «Беверли Хиллз Ситизен». Я был редактором отдела индустрии развлечений. Также я работал в «Вэлли Таймс», ещё одной ежедневной газете в Лос-Анджелесе. А потом я бросил всё это и пошел работать в рекламу, в рекламное агентство «Джерри Пэм Паблисити».

У меня появилась возможность рекламировать фильмы «Битлз», потому что я знал продюсера фильмов Уолтера Шенсона. Я познакомился с ним, когда он был публицистом в Колумбии, а я редактором развлекательных программ «Беверли Хиллз Ситизен». Мы были с ним знакомы уже одиннадцать лет, когда однажды он позвонил мне и спросил: «Джерри, что делаешь в эти дни?»

– Я больше не работаю в газете, – ответил я. – Я занимаюсь рекламой. У меня теперь собственный офис.

– Слушай, у меня тоже сейчас своё дело и я собираюсь снимать в фильм, скажи, возмёшься за его рекламу?

– Да, занимался фильмами пару раз.

– Я начинаю фильм, – сказал он и назвал даты.

– Ну, и кто в нём будет сниматься?

– У нас ещё никого нет.

– Ты хочешь, чтобы я рекламировал фильм без названия, и в нём никого нет?

– Да.

– Но кто-то же должен в нём сниматься!

– Да, группа под названием «Битлз».

– Никогда о них не слышал.

– Услышишь. В феврале следующего года они появятся на шоу Эда Салливана, и это будет что-то.

Так я начал рекламировать «Битлз», поместив это имя в газетах, чего он и хотел.

Во время их выступлений в «Голливудской Чаше» и на стадионе «Доджер» я работал на этих концертах.

Когда я начал рекламировать фильм «Вечер трудного дня», то попал под их очарование. Если бы я знал в то время, насколько они станут знаменитыми, то многое сделал бы по-другому. Кроме того, я бы, конечно, сохранил много памятных вещей, которые у меня были. У меня есть фотографии с ними. Но в любом случае, я считал их потрясающими. «Юнайтед Эртистс» было на это плевать. У них был альбом с саундтреком, и они сказали, что заработают на альбоме. Им было всё равно, будет фильм успешен или нет».

Боб Томас (репортёр «Ассошиэйтед Пресс», 1966): «Битлз начали своё выступление в 21:33, а к десяти часам вечера они уже ушли со сцены. За эти 27 минут они исполнили 11 песен».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Я предполагаю, что к концу турне среди поклонников распространились все подробности выступлений мальчиков, и они заранее знали, какими песнями завершается концертная программа. Ещё до того, как группа начала исполнение песни Литтл Ричарда «Долговязая Салли» (Long Tall Sally), сотни поклонников вырвались на поле и окружили наш лимузин».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Было три разных плана, как «Битлз» покинут стадион. Согласно первому, когда концерт подойдёт к концу, они войдут в палатку. Около сцены за второй базой мы установили большую палатку, внутри которой стояли два лимузина. Задача лимузинов была следующая: когда концерт закончится, «Битлз» покинут сцену, сядут в один из лимузинов, а ворота по центру поля откроются. В центре поля у нас находился парень, и как только мы скажем открыть ворота, они должны открыться и выпустить лимузин.

«Битлз» разместились бы в одном автомобиле, и, как я полагаю, менеджер и несколько парней в другом. Прежде чем кто-либо понял бы, что происходит, мы бы вывезли «Битлз» за пределы стадиона.

Другой план подразумевал использование броневика «Бринк», припаркованного на стоянке «Б» около стадиона. Мы бы подняли их на лифте до восьмого уровня к стоянке «Б», откуда бы они уехали. И, согласно третьему плану, с левой стороны поля, в туннеле, стояла карета скорой помощи. Туннель был изолирован, и никто не мог в него проникнуть или выйти из него.

Когда концерт закончился, все Битлы, за исключением Ринго, сделали всё точно так, как предполагалось. Они покинули сцену, и зашли в палатку. Ринго остался на сцене, размахивая белым полотенцем, и ему потребовалось, возможно, ещё минут пять. Когда первые из «Битлз» уже сели в лимузин, центральные ворота открылись. Поклонники поняли, что происходит. Все бросились к центральным воротам. Лимузин тронулся с места. Его передняя часть достигла месторасположения игрока-бэттера. Здесь было очень много людей. Автомобиль продвигался со скоростью две или три мили в час, и толпа окружила автомобиль со всех сторон».

Энн Мозес (для журнала «Нью Мюзикл Экспресс», 1967): «По плану «Битлз» должны были выехать через ворота в центре поля. Поэтому Битлы бросились к лимузинам и когда ворота открылись, начали выезжать со стадиона. В это время к машине устремились сотни девушек!

«Нам велели бежать рядом с машинами, что мы и сделали, – сказал Джек. – Когда ворота открылись, машины не смогли выехать, потому что дорогу преградили автобус и две машины. Затем машину со всех сторон окружило около тысячи подростков!»

«Девочки ложились на капот машины! – воскликнул Джим. – Они разрывали машину на части, и нам приходилось их хватать и оттаскивать. Машина не могла дать задний ход, потому что за ней находился второй лимузин!»

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Мы попытались сдать назад и вернуться на поле. Крис Дука, возглавляющий полевую команду, выбежал вперёд к главным воротам, чтобы помочь их закрыть, в то время как мы пытались вернуть лимузин обратно на поле».

Джеймс Крист (сотрудник службы безопасности): «Девушки облепили машину со всех сторон. Мы подбежали и попытались их оттащить, но волна накатывала за волной. Мои лёгкие уже болели, обувь была порвана, служебный значок сорван».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Шелдону Комбсу – парню из лос-анджелеского департамента полиции, порвали рубашку и поранили ногу. Полиция Лонг-Бич оттеснила всех назад. Они сильно нас выручили, потому что их было достаточно много, и они были в нужном месте. Подростки смяли заграждение и вступили в схватку с полицией. Один из парней повис на одном из полицейских, и это закончилось тем, что он засветил своему приятелю прямо в глаз, когда полицейский пригнулся.

Вместе с Крисом Дука мы намотали на ворота толстую верёвку, потому что подростки толкали их со своей стороны, и они сильно раскачивались. На парковке 8/10 (позади середины поля) собралось порядка двадцати пяти тысяч человек, которые хотели попасть во внутрь, так как они знали, что Битлы находятся на стадионе».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Водитель крикнул: «Держитесь крепче, ребята!», затем включил заднюю передачу, и мы с головокружительной скоростью задним ходом помчались по полю. Охваченные паникой поклонники бросились врассыпную с нашего пути. Меня поразило, что мы никого не сбили».

Энн Мозес (для журнала «Нью Мюзикл Экспресс», 1967): «Наконец второй лимузин сдал назад, и ворота закрылись. Водитель помчался обратно к выходу третьей базы».

Боб Юбэнкс (организатор концерта): «После того как «Битлз» закончили своё выступление, я вышел на сцену и объявил: «Битлы уехали, Битлы уехали», но все на стадионе только смеялись. Я обернулся и увидел, что их «Линкольн» медленно едет назад. Возле трибун в центре поля их ожидало около десяти тысяч подростков».

Агентство «Юнайтед Пресс Интернэшнл», 29 августа 1966): «В воскресенье вечером, после того как косматоголовая четвёрка «Битлз» закончила своё выступление из десяти песен на стадионе «Доджер», кричащая толпа из примерно семи тысяч поклонников группы пробила брешь в их традиционной железобетонной защите.

Прежде чем группу удалось увезти в безопасное место, поклонники «Битлз», возможно, в ужасе от того, что они не смогли увидеть и услышать ливерпульский квартет во время их короткого тридцатиминутного выступления, на которое пришло сорок пять тысяч человек, штурмовали один из входов на стадион.

Сотрудники полиции на двух машинах безуспешно попытались вывезти «Битлз» через служебные ворота. Но машинам преградила путь толпа из двухсот или трёхсот подростков, которые остановили их, загородив собою проезд. Водители поспешно дали задний ход, вернувшись на стадион. В это время поклонники в качестве сувениров сорвали эмблемы автопроизводителя на капоте машин и наружные зеркала».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Но наша уловка не позволила расчистить путь для нашего бегства, и водитель сдался. На большой скорости он направился к выходу игроков на поле, расположенному ниже уровня земли».

Энн Мозес (для журнала «Нью Мюзикл Экспресс», 1967): «Всё это время мы бежали рядом с машиной! – говорит Джек. – Когда они возвращались на поле, Пол и Джордж размахивали белыми полотенцами из окон. Толпа сходила с ума!»»

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Потом все поспешно бросились к выходу, скрывшись от шумной толпы поклонников. Для нашей безопасности нас на два часа заперли в раздевалке команды».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Наконец мы вернули «Битлз» обратно на поле и провели на подземный уровень стадиона. На трибунах оставалось, вероятно, около трети или больше зрителей, и они наблюдали за происходящим. Мы вернули Битлов на подземный уровень и заявили, что плана «Б» больше нет. Некоторые из поклонников решили, что грузовик на стоянке «Б» может быть частью плана, и выпустили из шин воздух. Так что, это стало препятствием».

Боб Юбэнкс (организатор концерта): «После нескольких минут лихорадочного мозгового штурма я придумал новый план. Группа покинет стадион так же, как она на него приехала – спрятавшись в бронированном автомобиле. Это была хорошая идея, но кто-то во время концерта выпустил из шин воздух».

Агентство «Юнайтед Пресс Интернэшнл», 29 августа 1966): «Также не удалась вторая попытка преодолеть рассерженную толпу на бронированном автомобиле, поскольку подростки выпустили воздух из всех шин тяжёлого грузовика».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Автомобиль, на котором мы планировали покинуть стадион, был серьёзно повреждён и выведен из строя. Кроме того, какие-то две девушки сбежали с ключом зажигания, взяв его на память!

Мальчики были на грани отчаяния, и мы обсуждали возможность того, что возможно нам придётся остаться на ночь взаперти на стадионе.

Наступившую тишину нарушил Ринго, произнеся тихим голосом: «Пожалуйста, можно я пойду домой к мамочке, пожалуйста, можно?»»

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Я был в центре всех этих событий. Организатор концерта в это время был непосредственно с «Битлз». Мы вернулись в раздевалку. Битлы были немного испуганы, поэтому стали более покладистыми».

Боб Юбэнкс (организатор концерта): «Когда группа вернулась в свою раздевалку, Леннон был в ярости. Просто в ярости, потому что у них была запланирована вечеринка. Это было неприятно».

Энн Мозес (для журнала «Нью Мюзикл Экспресс», 1967): «Битлы спешно вернулись в раздевалку и стали ждать.

«Битлы просто сели и начали открывать «Пепси», – рассказал Джек. – Прежде чем оставить себе, они давали нам. Каждый раз они сперва предлагали нам сигарету, давали прикурить, и только потом закуривали сами. Они были очень дружелюбны!

«Я подошёл к Джону и сказал: «Думаю, мы сможем отсюда выбраться».

– С чего бы?

– Вы заметили, как меня зовут? (прим. – Мозес в значении Моисей). У него чуть глаза не вылезли!

– Если вы думаете, что это хорошо, то вам нужно увидеть фамилию Джима! (прим. – Крист в значении Христос).

Джон встал, посмотрел на бирку с фамилией Джима и закричал: «Это Христос и Моисей! Я давно ждал встречи с вами обоими!» Затем он повернулся к Джиму и сказал: «Я несерьёзно. Нет! На самом деле я так не думаю!»

Джон, Пол и Джордж сидели рядом друг с другом, а мы сидели перед ними на скамейке. Ринго сидел в другом конце комнаты в полном одиночестве. За 45 минут он не сказал ни слова.

Вскоре разговор сосредоточился на обсуждении того, как Битлам сбежать. Все склонялись к тому, что лучше всего было бы улететь на вертолёте, но Джорджу хотелось уехать на броневике, просто медленно пробираясь сквозь толпу. Это, однако, было невозможно, так как толпа снаружи теперь была ещё больше, и также потому, что кто-то выпустил весь воздух из всех четырёх колёс броневика!

Пол повернулся к Джеку и пошутил: «Ты должен вытащить нас со стадиона «Доджер», раз уж твой пра-пра-прадед смог раздвинуть волны Красного моря».

Джон посмотрел на Джима: «А как насчёт тебя? Разве ты не должен подать еду, чтобы преломить хлеб и испить вино?»

Джек с Джимом сказали, что Битлы были общительными и любознательными. Кто-то сказал им, что начальник полиции Лос-Анджелеса Паркер недавно умер, и они расспросили своих охранников о том, как был назначен новый начальник полиции и как работает местное правительство.

«Джон с Полом расспрашивали нас, каково это работать в Диснейленде, – говорит Джек. – «Как там пташки? – спросил Джон. – Цыпочки, понимаешь». Я сказал ему, что они очень красивые.

Я спросил Пола, был ли он в Диснейленде, так как ходили слухи, что он там побывал. Он ответил, что нет, но хотел бы.

Они выглядели разочарованными, потому что не могли выйти. Они были крайне возмущены радиостанцией, которая назвала адрес, где они остановились. Их соседи наблюдали за домом в телескопы. Джон отошёл в угол комнаты, и я спросил, работает ли он над своей третьей книгой. Он ответил, что занимается этим время от времени, но в основном, когда остаётся один».

Родни Бингенхаймер (американский диск-жокей рок-станции «Кей-Эр-Оу-Кью» с 1976 по 2017 год): «Когда концерт закончился, мы спустились в подземный проход, намереваясь встретиться и поговорить с Битлами».

Агентство «Юнайтед Пресс Интернэшнл», 29 августа 1966): «Затем стадион стал крепостью для забаррикадировавшихся британцев, поскольку полиция закрыла все ворота. Несколько молодых людей прикатили большой мусорный бак и использовали его как таран, в то время как другие вынуждали охранников увёртываться от летящей в них обуви, ремней и крышек мусорных баков».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Чтобы усмирить бушующую толпу, были привлечены дополнительные полицейские силы».

beatlesbible.com: «Чтобы удержать толпу, полиция использовала дубинки. В полицию летели бутылки и палки, но контроль удалось восстановить».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В ходе столкновений между полицией и фанатами пострадали десятки поклонников, а 25 человек были задержаны».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Были предприняты ещё две безуспешные попытки вывезти нас со стадиона, используя лимузины-приманки».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Теперь мы решили, что у нас остался только один путь, и мы должны попытаться выбраться через туннель, подняться по лестнице и сесть в карету скорой помощи, куда также поместим двух охранников».

Боб Юбэнкс (организатор концерта): «Договорились, что запасной броневик будет ждать их возле автозаправочной станции «76» (прим. – сеть заправочных станций, расположенных на шоссе 76 и автомагистрали 76)».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Нас посадили в машину скорой помощи».

Боб Юбэнкс (организатор концерта): «Мы посадили их в машину скорой помощи и накрыли одеялами. Я сказал водителю: «Проезжайте прямо сквозь толпу. Как только оторвётесь от детворы, езжайте на заправку “76”. Броневик там».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Включив сигнализацию и сирену, скорая помощь тронулась с места. Когда ворота открылись, люди посторонились, и машина проехала мимо них. Она направилась к воротам «Б» на Скотт-авеню. В это время два подростка вытащили один из затворов, удерживающих ворота в фиксирующем положении. Они его вытолкнули, и машина ударилась в створку. Этот удар разбил фару и пробил аккумулятор, который в свою очередь остановил вентилятор и мотор начал перегреваться».

Боб Юбэнкс (организатор концерта): «Радиатор просто выпал из машины скорой помощи. Бам! Во все стороны полетели искры».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Машина умудрилась врезаться в ворота, после чего дальше ехать было невозможно».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Они застряли. Нам позвонили и сказали, где они застряли. После этого мы запрыгнули в машину и направились к ним. Перед этим был вызван ещё один броневик «Бринк». Парень в броневике со спущенными шинами на стоянке «Б» связался со своей компанией, чтобы она прислала вторую машину. На это потребовалось, должно быть, половина часа. В это время Битлы сидели в машине скорой помощи, а сотрудники службы безопасности с трудом сдерживали толпу.

Мы добрались к ним примерно минут через 10 или 15, остановившись немного в стороне, чтобы не слишком бросаться в глаза, и стали ждать броневик».

Боб Юбэнкс (организатор концерта): «А вот и бронированный автомобиль, чтобы детвора поняла, что, черт возьми, происходит».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Когда он появился, мы подогнали его впритык к скорой помощи и открыли задние двери обеих машин. Охранники буквально хватали Битлов и перебрасывали их в броневик».

Боб Юбэнкс (организатор концерта): «Мы быстро вытащили Битлов из машины скорой помощи и пересадили в бронированный автомобиль, и он тут же скрылся под муравьиной кучей девушек. Я уже не знал, что делать в этой ситуации, нас могло спасти только чудо – и оно появилось из ниоткуда. Внезапно появились байкеры «Ангелы ада». Я понятия не имею, откуда они взялись. Они окружили броневик и сопроводили его с территории стадиона. Это был последний раз, когда я видел и “Битлз” и “Ангелов ада”».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «До сих пор помню, что когда закрывали двери, один из Битлов схватил какого-то поклонника за волосы, которые оказались париком, и когда двери закрылись, парик продолжал торчать в дверях удаляющейся машины».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «В конце концов дополнительные отряды полиции из департамента шерифа увезли нас в безопасное место на бронированной машине. Мы молча повторили про себя мольбу Ринго. Мы хотели вернуться домой. Пожалуйста, можно?»

Родни Бингенхаймер (американский диск-жокей рок-станции «Кей-Эр-Оу-Кью» с 1976 по 2017 год): «Наконец, путь расчистили и «Битлз» в броневике направились к заправочной станции на Сильвер Лейк, в Сансете, где пересели в лимузин. Но перед этим они остановились около винного магазина, купив там кока-колу и жевательную резинку».

Боб Смит (управляющий стадиона «Доджер»): «Мы вернулись на стадион, где получившим травмы зрителям оказывали первую помощь. К счастью ничего серьёзного не было. На стадионе оставалось ещё довольно много поклонников группы. Мы объявили, что «Битлз» уехали, но многие в это не поверили. Они скандировали: «Битлз на стадионе». Всё это продолжалось часа два или три.

Родители, отпустившие своих детей на концерт, пытались их забрать домой. Где-то в два или три часа ночи мы со стадиона переместились на заправочную станцию «Юнион Оил», организовав там командный пост, чтобы родители не искали парковку «А» или офис службы безопасности. В течение ночи люди все подходили и подходили, и к рассвету я всё ещё был там. Мы позвонили в службу работы с несовершеннолетними правонарушителями, и они послали три или четыре автобуса, чтобы забрать последних оставшихся 200 подростков.

Мы звонили в такие удалённые населённые пункты, как Сан-Диего или Санта-Барбара, и родители просто сходили с ума, когда узнавали, что их пятнадцатилетняя дочь всё ещё находится на стадионе «Доджер». Если они не могли приехать и забрать их, мы звонили в службу работы с несовершеннолетними правонарушителями. Последний из автобусов уехал только с восходом солнца».

Агентство «Юнайтед Пресс Интернэшнл», 29 августа 1966): «Даже после того, как хитрым британцам удалось покинуть стадион на отремонтированной бронемашине, битва не была окончена. Когда броневик приблизился к убежищу «Битлз», расположенному на вершине холма в Голливуде, ещё одна толпа перекрыла автомобилем узкую дорогу. Когда грузовик остановился, около сотни поклонников окружили автомобиль, но вскоре они были оттеснены полицией, а косматоголовые музыканты укрылись в своём доме».

Родни Бингенхаймер (американский диск-жокей рок-станции «Кей-Эр-Оу-Кью» с 1976 по 2017 год): «Помню, потом мы отправились на вечеринку в большом доме на Керсоне, на холме Голливудского бульвара. У них был прекрасный дом на вершине Керсона. Мы пришли с Джимом Макгуином из «Бёрдз». Он довез меня до дома. У него был красный «Порш». Мы вошли, и все Битлы уже были там.

Я остался на вечеринку. Мы ели, а поклонники в это время карабкались в гору. Мы бросались в них стейками!»

Кэрол Декотэу (для журнала «Тин Дейтбук», январь 1967): «Я узнала тайну, где на Голливудских холмах находился скрытый от глаз особняк, в котором остановились «Битлз»! Все началось с того момента, когда я шла к автобусной остановке, чтобы поехать на стадион «Доджер». Там я встретила Джейн Хант, привлекательную семнадцатилетнюю девушку, и вместе с ней оказалась вовлечена в одну из самых увлекательных вылазок в нашей жизни.

Ещё до того, как автобус доехал до стадиона, я узнала, что Джейн знает, где в Голливуде остановились «Битлз». Поэтому мы решили, что после концерта отправимся к особняку, где жили Битлы. У нас с Джейн не получилось на концерте сесть рядом, но мы договорились встретиться после него.

Мы встретились с Джейн, как и планировали. Нам потребовалось два часа, чтобы добраться до Голливуда, потому что дорожное движение было сильно затруднено. Наша авантюра началась, когда мы достигли Керсон-Стрит. Здесь было так много подростков и полицейских, что нам пришлось идти в обход по другим улицам. Все улицы, ведущие к дому на холме, где остановилась Потрясающая Четвёрка, были перекрыты. Только немногим разрешали пройти. К счастью, Джейн знала кого-то, кто жил поблизости, таким образом, мы сказали, что не ищем «Битлз», а просто возвращаемся домой.

Мы дошли до дома её приятеля и перемахнули через ограду. Я попыталась взобраться на следующую, но из окна высунулась голова какого-то мужчины, и он завопил мне, чтобы уматывала от его забора.

Я спрыгнула с ограды и со всех ног побежала по тротуару к углу, на котором толпились битломаньяки и полицейские. Полиция не позволяла никому ни проходить, ни проезжать по улице, ведущей к особняку «Битлз». Поразмышляв несколько минут, я пришла к выводу, что если я хочу увидеть «Битлз», то у меня нет другого выбора, кроме как вернуться и перелезть через ограду. Никто и ничто не могло остановить меня, таким образом, я повернула назад. Я нашла Джейн, и мы вместе перебрались через ограду, и побежали по дворикам, скрываясь за деревцами, кустарником и деревьями. В это время подъехали машины. Через некоторое время мы увидели других поклонников «Битлз», и все вместе, проскользнув через кусты и лужайки, взобрались на холм.

Наконец, мы оказались возле самого дома! Как нам теперь быть, чтобы увидеть «Битлз»? Всё это время мы укрывались за кустами, так как рядом патрулировали полицейские машины. В конце концов мы начали взбираться дальше по холму. Мы достигли вершины, но были обнаружены полицейским, который прогнал нас с холма вниз.

Через некоторое время мы с Джейн вместе с другими поклонниками снова взобрались на холм, но полицейские окатили нас водой из шлангов, и мы промокли до самой нитки. Скатившись с холма на своих пятых точках, мы поклялись, что не отступимся. К этому времени мы были промокшими, чумазыми и грязными. Мы выглядели так, как будто были застигнуты ураганом.

Тогда мы с Джейн решили сделать последнюю попытку, и начали красться по дороге, ведущей прямо к воротам! К нашему удивлению, не было никаких полицейских, которые бы охраняли ворота! Я скрылась в кустах, в то время, как Джейн разведывала окрестности. Когда Джейн убедилась, что с другой стороны ворот никакой полиции нет, она показала мне жестом, и я побежала к ней. Мы перебрались через ворота и спрятались в кустах.

Я услышала голоса троих разговаривающих! Кто-то говорил с английским акцентом. «Это Пол! Я точно знаю, что это Пол!», – решила я. Я вытянула голову. «Пол!» – крикнула я. Полагаю, что он не услышал меня, и вошёл в дом.

В этот момент Джейн поняла, кто это был, и бросилась за ним. Она почти сделала это, но была перехвачена Мэлкольмом Эвансом и полицейским. Я по-прежнему пряталась в кустах, но в этот миг выскочила и побежала. Полицейский побежал следом за мной. Я столкнулась с Мэлкольмом Эвансом и отскочила от него.

Когда нас с Джейн повели на выход, я подняла голову и увидела Пола, который стоял и смотрел на нас. Судя по его выражению лица, он испытывал к нам жалость. «Пол!», – завопила я. Мы были грязные и чумазые. Мне было за это немного стыдно, и не хотелось, чтобы Пол видел нас таких грязных. Полицейский выпихнул нас за ворота, но мы тут же прокрались обратно и увидели в окне Джона. Полицейский снова нас заметил, и мы побежали вокруг дома с такой скоростью, на которую были способны. Когда мы мчались, то заглядывали во все окна, и один раз увидели Джорджа, потом Ринго. А в это время трое полицейских бежали за нами следом, преследуя по горячим следам. «Битлз, мы вас любим!», – вопили мы так громко, что могли поднять мёртвых. Мы оторвались от полиции и выбежали на дорогу, уходящую от дома. Мы не останавливались, пока не оказались в двух кварталах от него.

Было уже 6 утра, поэтому мы с Джейн отправились домой. Всю обратную дорогу мы шли грязные, а встречные таращились на нас, но нам было всё равно. Мы были безумно счастливы. Мы, на самом деле, увидели «Битлз»! Мы были немногими из тех, кому удалось это сделать. Я до сих пор вижу Пола, стоящего в доме, и смотрящего на нас сверху, его красивое лицо, полное сострадания за нас, его поклонниц. Уверена, что он хотел встретиться с нами, но полиция была слишком непреклонной.

Знаю, кто-то может сказать, что мы всего лишь глупые девочки, которые только и добились того, что нашли себе неприятностей, Но я не верю, что «Битлз» считают так же, пусть даже, при этом, мы вторглись в их личную жизнь в некоторых моментах. Они понимают, насколько они для нас важны. Они понимают, почему мы так поступаем. Вы, такие же поклонники «Битлз», вы ведь тоже понимаете, не так ли?».

Боб Юбэнкс (организатор концерта): «На самом деле «Битлз» не зарабатывали много из-за астрономических накладных расходов. За выступление на стадионе «Доджер» я заплатил им 120 000 долларов. Я подсчитал. Они заплатили разогревающим исполнителям. У них был менеджер, получающий 25 процентов и агент, получающий 10 процентов. У них был зафрахтованный самолёт и затраты на сопровождающих лиц. Они заплатили за охрану. Если в тот вечер они заработали хотя бы по 4 000 долларов, то это в лучшем случае.

Помимо своей доли прибыли от концерта, я заработал значительный гонорар, продав радиостанции «Кей-Эр-Эл-Эй» права представлять их выступление. Я заработал больше, чем сами «Битлз». Брайен Эпстайн перевернулся бы в гробу, если бы узнал об этом».

Боб Томас (репортёр «Ассошиэйтед Пресс», 1966): «Для взрослых людей концерт «Битлз» следует рассматривать как социальное явление, поскольку им невозможно наслаждаться как развлечением».

Питер Браун (персональный помощник Брайена Эпстайна): «Я должен сделать заявление, – сказал Брайен Нату Вейсу, когда они сидели в гостиной отеля «Беверли-Хиллз». – Завтра вечером в Сан-Франциско «Битлз» дают свой последний концерт».

«Я тебе не верю», – ответил Нат, полагая, что это одно из фаталистических пророчеств Брайена. В последнее время Брайен только и делал, что изрекал что-нибудь драматическое. Он так и не оправился после крапивницы, и его состояние усугубилось привычным употреблением транквилизаторов. Его любовные связи стали более открытыми, но и более опасными. Ночной портье неоднократно останавливал неопрятных визитёров, направлявшихся в номер Брайена. Обычно Брайен сам спускался в фойе, чтобы уладить дело.

«Этот человек – мой дорогой гость», – говорил он, провожая молодого рабочего со стройки к лифту. В конце визита отель выставлял ему счета за следы, оставленные башмаками рабочего на ковре у дивана в гостиной.

«Но это правда, они послезавтра перестают гастролировать, – настойчиво повторил Брайен, наливая Нату шотландское виски. – Они сказали, что больше не хотят этим заниматься. Всегда найдётся что-нибудь, чтобы меня утешить. Дизз Джиллеспай мне звонил. Он здесь, в Лос-Анджелесе».

Сначала Нат не поверил, потом рассердился. «Брайен, ты не должен иметь ничего общего с этим парнем…»

«Ну, ну, – перебил Брайен, – он проделал такой путь, чтобы разыскать меня. Он сказал, что приехал потому, что любит меня».

Они встретились с Диззом в доме на Беверли-Хиллз. Для Брайена это был один из коротких идиллических моментов. Впервые они были вдвоём, не было ни слуг, ни прессы, ни Битлов. Позднее Брайен с Диззом отправились в местный супермаркет, чтобы купить что-нибудь к обеду.

За обедом он вновь сказал: «Я должен сделать заявление. Завтра вечером «Битлз» дают последний концерт, и я хочу, чтобы вы оба туда пошли». Нат все ещё не верил ему, но согласился присоединиться к Брайену и Диззу в Сан-Франциско».

27 августа 1966 г.

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Радость, которую Эпстайн испытывал, организовывая вечеринки звёзд, была сравнима лишь с его пристрастием к азартным играм. Не залы игровых автоматов или игры в бинго или букмекеры, а азартные игры, которые притягивали его в модные казино в Мэйфэйре, где все богачи бросали игральные кости, играли в карты и ставили на колесо рулетки. Я никогда не ходил с ним ни в одно из этих мест в Лондоне, но когда в конце американского турне «Битлз» 1966 года я отправился с американскими друзьями в Лас-Вегас, то там мы случайно натолкнулись на Брайена, где он за пару минут лишился нескольких тысяч долларов. В Лондоне ли, в Вегасе ли, эти значительные финансовые потери не наносили большого урона его многомиллионному банковскому счёту, но они недвусмысленно указывали на слабость Эпстайна, ту, от которой он просто не мог исцелиться, как и от своей склонности к необычным сексуальным привычкам».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В загородном доме в Беверли-Хиллз «Битлз» посетили участники группы «Бич Бойз» Брайан Уилсон и Карл Уилсон».

Джудит Симс (редактор журнала «Тинсет»): «Отдыхая в Лос-Анджелесе, Битлы выходили наружу только дважды. В один из вечеров они посетили Мамочку Кэсс Эллиот, в другой Пол Маккартни увиделся с Дереком Тейлором. Через некоторое время к ним присоединились Джордж Харрисон и Дэвид Кросби, а потом Карл и Брайн Уилсоны из группы «Бич Бойз». Встреча получила название “Поп-встреча на высшем уровне”».

Фото Коха Хасебе.