30 июля 1957 г.

30 июля группа “Куорримен” играла на танцах в школе “Куорри-Бэнк”.

Из интервью Гэри Джеймса (classicbands.com) с Родом Дэвисом – бывшим участником группы “Куорримен”:

Гэри Джеймс: В те далекие времена “Куорримен” выступали регулярно?

Род Дэвис: Нет, это были просто случайные выступления. Мы были любительской группой, “гаражной”, как, кажется, вы называете это в Америке, но у нас даже гаража не было. Мы играли везде, куда нас приглашали. Чаще всего это происходило в перерывах между танцами. Скажем, выступал какой-нибудь “Новоорлеанский джаз-бэнд” или группа, играющая на танцах. Затем в перерывах между выступлениями, на сцену выходила группа, играющая скиффл. Это был наш основной стиль. Потом мы начали играть рок-н-ролл. Мы участвовали в конкурсах по скиффлу. Мы играли в гольф-клубе. Мы играли на танцах в церковном зале. Всё, что угодно. В Ливерпуле были тысячи скиффл-групп. Единственное наше отличие заключалось в том, что нами руководил Джон Леннон. Но в то время это, знаешь, никого не удивляло. (смеётся)

Гэри Джеймс: Он был всего лишь одним из многих.

Род Дэвис: Да. Мы все были одними из многих. У нас была ударная установка, которая выделяла нас из остальных. Колин [Хэнтон] был немного старше нас, он работал и поэтому смог оплатить в рассрочку покупку нескольких барабанов.

29 июля 1957 г.

Билл Харри (автор книги “Энциклопедия Пола Маккартни”): «29 июля Пол с Майком отправились в лагерь скаутов в Хатерсейдже, графство Дербишир».

Родительское разрешение на отправку в лагерь для скаутов с 29 июля по 7 августа.

24 июля 1957 г.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «В этот день мы получили свои экземпляры школьной фотографии [от 15 июля]. Конечно же, хотелось увидеть, удалось ли Гуземену сфотографироваться дважды. Однако ему не повезло, но всё это было довольно смешно, на снимке видно, как ребята вокруг Леннона умирают со смеху. Джон, который, собственно, и начал всё это, старается выглядеть серъёзным, а все остальные получили от Побджоя выволочку за дуракаваляние.

Гуземену не удалось добраться до конца строя и сфотографироваться второй раз. Ему удалось преодолеть только половину пути, так было проблематично быстро пробежать вдоль ряда. Но если вы внимательно приглянитесь за Тони Юстэнса, то сможете, без сомнения, увидеть эту пару глаз и вьющиеся кудри Гузи, выглядывающие между двух парней. Побджой выразил своё неудовольствие, однако это оживило скучную школьную фотографию.

24 июля был последним днём летнего семестра. Как водится, мы все собрались в зале, было несколько тщательно подобранных слов от Побджоя с последующей за ними парой строчек “Могучие каменотёсы ещё до нашего рождения…”. Примерно к трём часам мы закончили. Будем отсутствовать до 10 сентября. В субботу я уезжал на каникулы с мамой, папой, Берни и Розмэри. Мы планировали поехать в Лондон, по пути повидаться с дядей Джеком и Элси в Эссексе.

После школы я прошёл до Пенни-лейн в музыкальный магазин “НЕМС”, чтобы посмотреть можно ли приобрести пластинку Джонни Дункана с песней “Последний поезд до Сан-Фернандо” – замечательная пластинка».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Мистер Побджой был немного удивлён, когда Джон не сумел сдать экзамены уровня “О” (В 14 лет в Англии сдают экзамены по уровню “О” – Ordinary (обычный). Количество экзаменов колеблется от 4 до 8. Если экзамены не сданы, учащийся направляется на работу)».

Билл Побджой (директор средней школы “Куорри-Бэнк”): «Мне казалось, что ему ничего не стоит осилить их. Он провалился, не добрав одного балла по каждому предмету. Именно поэтому я помог ему поступить в Художественный колледж. Я понимал, что он одарённый юноша и полагал, что надо дать ему возможность попробовать свои силы».

Джон: «Мы постоянно проваливались на экзаменах, никогда не утруждали себя, и Пит всегда тревожился о своём будущем. А я говорил: “Не бойся, всё уладится”, – и ему, и всей своей шайке. Меня всегда окружали трое, четверо или пятеро парней, которые играли разные роли в моей жизни, иногда поддерживая меня, иногда пресмыкаясь предо мной. В общем, я был хулиганом.

Я твердо верил, что всё может измениться к лучшему. Я не строил планы на будущее, не готовился к экзаменам. Я ничего не откладывал на чёрный день, на это я был не способен. Поэтому родители других мальчишек говорили обо мне: “Держись от него подальше”. Они знали, каков я на самом деле. Эти родители чуяли во мне смутьяна, догады­вались, что я не подчиняюсь правилам и дурно влияю на их детей, что я и делал. Я делал всё возможное, чтобы поссорить всех моих друзей с их родителями. Отчасти из зависти, поскольку у меня не было дома в привычном понимании этого слова. Впрочем, дом у меня был. Я жил с тётей и дядей в хорошем доме в пригороде. Я вовсе не был сиротой, потому что тётя и дядя оберегали меня и искренне заботились обо мне.

Пожалуй, я был слишком распущенным и необузданным. Я просто плыл по течению. В школе я не учил уроки, а когда пришло время сда­вать экзамены на аттестат зрелости, я провалился. Во время предэкзаменационной проверки я легко сдал английский и рисование, но на­стоящий экзамен не сдал даже по рисованию. Я был разочарован тем, что не сдал рисование, но смирился.

Время показало, что я был прав. Они оказались не правы, а не я. Ведь они все там же, не правда ли? Так что это они прова­лились. Все эти учителя были дураками, кроме одного или двух. Мне было наплевать на них. Я просто хотел веселиться. Только одному учителю нравились мои карикатуры. Иногда он даже уносил их к себе домой. Учителям бы подождать, дать парню время, поощрить его увлечения. Я, например, всегда интересовался рисованием, много лет шёл первым по нему, но никто не обратил на это ни малейшего внимания. Я был весьма разочарован тем, что в “Джи-Си-И” (прим. – General Certificat of Education – название аттестата зре­лости в Англии) и не пахло искусством, а потом мне стало всё равно. Единственное, что там надо было – это аккуратность. Я никогда не был аккурат­ным. Обыкновенно я смешивал все краски вместе. Одно из наших заданий состояло в том, чтобы изобразить “путешествие”. Я же нарисовал горбуна с бородавками. Это явно не привело их в восторг.

И все-таки у меня было счастливое детство. Я стал агрес­сивным, но никогда не был несчастным. Я веселился и хохотал. Честно говоря, мне всё время представлялось, что я – Па­паша Уильям. Мы понимали, что аттестат зрелости открывает далеко не все двери. Конечно, после экзаменов на аттестат любой мог продолжать учебу, но только не я. Я верил, что произойдет что-то важное, что мне придется пережить, и это важное – вовсе не экзамены на аттестат зрелости. До пятнадцати лет я почти ничем не отличался от любого другого мальчишки. А потом я решил написать песенку – и написал её. Но и это ничего не изменило. Это чушь, будто бы я открыл в себе талант. Я просто начал писать. Таланта у меня нет, просто я умею радоваться жизни и сачковать.

Я всегда считал, что стану знаменитым художником и, возможно, мне придется жениться на богатой старухе или жить с мужчиной, которые будут заботиться обо мне, чтобы я мог заниматься живописью. Но потом появился рок-н-ролл, и я подумал: “Ага, вот оно. Значит, мне вовсе незачем на ком-то жениться и с кем-то жить”. Но на самом деле я не знал, кем хочу быть, разве что мечтал умереть эксцентричным миллионером. Я должен был стать миллионером. Если ради этого придется забыть о честности, значит, я о ней забуду. К этому я был готов, ведь никто не собирался платить деньги за мои картины. Однако мне мешала трусость. Ничего подобного я бы никогда не смог сделать. Помню, как я собирался ограбить магазин вместе с одним парнем, и сделать это исключительно ради разнообразия, чтобы промыш­лять не только мелкими кражами. Мы часто бродили вокруг магазинов по вечерам, но так и не решились ограбить какой-нибудь из них».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Как только до Мими дошли дурные вести, она отправи­лась на приём к директору “Куорри-Бэнк”».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Мими прекрасно понимала, что Джон в учёбе не напрягается, но из кабинета директора “Куорри-Бэнк” ей уже не трезвонили, тяжёлых бесед в последний год стало меньше (вероятно, из-за того, что учителя просто махнули на Джона рукой – гуляет, так и бог с ним), и когда пришли результаты экзаменов, она, может быть, уповала на чудо. Напрасно, потому что чуда не случилось. Джон провалил их все. Она просто не могла в это поверить. Все до единого? Джон провёл половину детства за книжками! Уж английский-то он должен был сдать! Нет, не сдал. А рисование? Рисование? Ведь малевал же всё время. Нет, не сдал. На экзамене ему сказали нарисовать картинку про путешествия, а он изобразил “горбуна, сплошь покрытого бородавками” – как позже сам рассказывал с кривой усмешкой. Для Мими эти итоги были как ножом по сердцу. Джон тоже печалился, по крайней мере об английском и рисовании, но перед тётей виду не показал. Но что теперь? Оставаться в “Кворри-Бэнк” он не мог. Кому он там был нужен? И Мими отправилась в школу, решительная как никогда.

– И что вы собираетесь с ним делать? – спросил директор, мистер Побджой, когда они встретились лицом к лицу. Но прямолинейная Мими не собиралась попадаться на этот крючок.

– Нет, – сказала она. – Что вы собираетесь с ним делать? Вы учили его пять лет!»

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Тридцатишестилетний мистер Побджой был, наверное, самым молодым школьным директором в Англии. Он решил не поддаваться на прово­кацию и посоветовал Мими записать Джона в Ливерпульский художественный колледж, так как по рисованию у не­го были неплохие отметки».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Директор, возможно, возразил, что если Джон сам отказался учиться, то вряд ли это вина школы. Но, как оказалось, решение уже нашлось. Молодой преподаватель английского, Филипп Бернетт, был приятно впечатлён оформлением “самиздата” Джона – шуточной газеты “Ежедневный вой”, которую сотрудники передавали друг другу в учительской. Он показал её своей подружке – та преподавала в Ливерпульском художественном колледже – и спросил её: “Не правда ли, умно и забавно? Юмор, конечно, своеобразен… Так может, парнишке в художественный колледж пойти?”. “А что, вполне”, – ответила она».

Филипп Норман (автор книги “Джон Леннон: Жизнь”): «Мистер Побджой сказал: “Миссис Смит, этот мальчик – ху­дожник. Если мне удастся устроить его в худо­жественный колледж, готовы ли Вы следить за его учебой?” Мими ответила согласием».

Род Мюррей (друг Стю Сатклиффа): «Я учился в Художественном колледже, который мы называли “Христианские братья”. Все, кто не хотел продолжать учёбу в университете, шли сюда. И окружающие приходили в ужас, если ты говорил, что хочешь учиться в художественном колледже. Они были просто в шоке».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Побджой предложил написать рекомендательное письмо, в котором был готов удостоверить, что Джон, несмотря на неважные результаты, был очень способным учеником».

Билл Харри (редактор газеты “Мерси Бит” с 1961 года): «В последний день семестра письмо с рекомендацией Джона ушло в Художественный колледж. Директор [Побджой] также приложил положительную характеристику: “Он нарушал дисциплину, но в последнее время исправился. Полагаю, он способен окончательно исправиться и может стать вполне ответственным взрослым человеком”».

Филипп Норман (автор книги “Джон Леннон: Жизнь”): «Отзыв директора “Куорри-Бэнк” о Джоне был доброже­лательным. «В течение многих лет он был бичом божиим в отношении дисциплины, но всё же добился кое-каких успехов. Пока лишь угроза остаться без работы заставляет его учиться. Но я верю, что скоро он достаточно повзрослеет и станет более ответственно относиться к себе”».

Питер Браун (персональный помощник Брайена Эпстайна, автор книги “Любовь, которую ты отдаешь”): «Мистер Побджой написал почти сердечное рекомендательное письмо, где говорилось, что Джон “не безнадежен и может оказаться весьма ответственным и далеко пойти”».

Джон: «Директор школы “Куорри-Бэнк”, Побджой, посоветовал мне поступить в колледж искусств. Он говорил: “Если он туда не поступит, его жизнь пройдёт даром”. Поэтому Побджой помог мне».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Это был воистину щедрый жест, ко­торым Мими не преминула воспользоваться. Уж лучше художественный колледж, чем вообще ничего. А мысль о том, чтобы поискать работу, даже не приходила Джону в голову. Мими знала, что после провала на экзаменах он не получит права на стипендию, однако решила пожертвовать частью своего скудного капитала (после смерти Джорджа она получила две тысячи фунтов), чтобы обеспечить пле­мяннику образование».

Мими: «Я хотела, чтобы он имел в жизни твёрдый заработок, по­лучил настоящую профессию. Мне не давали покоя воспомина­ния о его отце, о том, что с ним произошло, но, само собой разумеется, Джону я не могла сказать об этом».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Продолжать образование в художественном колледже, в пятидесятые годы, да, не лучший выбор для блестящих учеников престижных гимназий. Хотя в университеты в те годы шли всего лишь четверо из каждой сотни британских школьников, схоластический снобизм в ту невизуальную эпоху всё ещё ставил изобразительное искусство на несколько ступеней ниже других дисциплин в академической табели о рангах.

Да и Джона не особенно туда влекло. “Я думал, там будет толпа старпёров”, – говорил он позже. Ему больше хотелось пойти по стопам отца, ходить в море с торговым флотом – он даже анкету заполнил».

Найджел Уолли (друг детства Джона Леннона): «Мы решили стать стюардами. Мы подали заявления в Морскую интендантскую коллегию и даже купили билеты на поезд, получив оттуда положительный ответ».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джон и его друг Найджел Уолли зарегистрировались в Управлении торгового флота на Пир-Хэде (прим. – в определённом смысле морская биржа труда), как моряки, ищущие работу. Они позвонили Мими, которая пришла в ужас от мысли, что Джон может последовать по стопам своего отца, и приказала ему идти домой».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Мими встала насмерть: что угодно, но морским волком Джону не бывать. Хватит с неё и Джулии с её “никчёмным” мужем-моряком!».

Мэри “Мими” Стэнли (тётя Джона Леннона): «Помню, как он привёл домой парня с прилизанными волосами под Тони Кёртиса, как они говорили.

– Мими, – прошептал Джон, выйдя ко мне на кухню, – У этого парня куча денег. Он ходит в море.

– Ну, хорошо, он не капитан и не механик, это видно. Чем же он там занимается? – спросила я.

– Он прислу­живает за столом, – ответил Джон.

– Ха! – сказала я. – Хорошенькое занятие!

Я позвонила в это заведение в Пир-Хэде. “Да, мы приняли паренька по имени Джон Леннон”, – ответили мне. – “Он уже получил назначение”. “Даже и не мечтайте об этом”, – сказала я им».

22 июля 1957 г.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «В этот день утром в школе Эрик мне сказал, что в субботу вечером, после того, как они отыграли, Пит заявил Джону, что сыт по горло игрой на стиральной доске, после чего Джон разбил её об его голову, и оставил его сидящего там с рамой на шее! Должно быть, они малость выпили, но, со слов Эрика, они смеялись до упада. Так что, у нас стало меньше на одного исполнителя на доске. На самом деле это не имело значения, так как в последние дни мы всё больше играли рок-н-ролл, и стиральная доска, действительно, не вписывалась в репертуар. Добавлю, что тоже самое касалось и банджо. Скиффл я предпочитал больше, и никто не может играть рок-н-ролл на банджо, это просто глупо. На той неделе заканчивался школьный год, Джон, Пит и Эрик покидали “Куорри-Бэнк”. Я оставался ещё на один год».

20 июля 1957 г.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «В субботу 20 июля у двоюродного брата Колина была свадьба. “Куорримен” пригласили сыграть, но мне не разрешили пойти. Мама снова запретила. Мне кажется, что это, наверное, потому, что она что-то услышала о неприятностях на Роузбери-стрит пару недель назад. Она не хотела, чтобы шайка головорезов избила её дорогого сына! Ну, я тоже этого не хотел, но по-прежнему хотел играть с группой!».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Хотя мы с Джоном прекрасно уживались, у меня не было ни музыкальных способностей, ни каких бы то ни было честолюбивых целей. Видя, как быстро продвигаются дела у Джона и Пола, я имел все основания полагать, что мои дни в “Куорримен” сочтены. Но из боязни доставить Джону неприятные минуты, я не решался сказать ему об этом открыто. Кроме того, на сцене наш разговор состоял из одних остроумных реплик, и какой-то откровенный и чистосердечный разговор о моей роли в группе выглядел бы просто неуместным.

И всё же Джон прекрасно чувствовал моё состояние при выходе на сцену, не говоря уж о явной неспособности сделать нечто большее, чем просто выдалбливать метрономический ритм на моей дурацкой стиральной доске. В конце концов, он нашёл очень удачное решение, избавившее нас обоих от необходимости обсуждать эту проблему.

Эта развязка произошла после вечеринки на открытом воздухе в Токстете, уже тогда очень хулиганском районе, которую устроила тётя нашего ударника Колина Хэнтона. Выступив с “Куорримен” на импровизированной сцене – кузове грузовика – мы с Джоном пошли в дом нашей доброй хозяйки. Когда мы, к своему восторгу, обнаружили, что всех нас там ожидает неограниченное количество пива, мы с Джоном тут же решили первый раз в жизни напиться вусмерть (хотя выпить мы смогли не больше трёх-четырёх кружек на брата).

Когда вечеринка подошла к концу, мы уже сидели на полу, посреди своих инструментов и пустых бутылок. Несмотря на состояние сильного опьянения, Джон был в прекрасной форме и отпускал одну хохму за другой. Когда же я, наконец, впал в икающую истерику, он властным движением занёс надо мной стиральную доску и обрушил её на мою голову.

“Вот мы и решили нашу проблему, а, Пит?” – он всегда умел принимать быстрые решения. Деревянная рамка скиффл-доски повисла у меня на шее и слёзы от смеха с новой силой брызнули из моих глаз. Я даже не почувствовал боли, я только понял, что уничтожение моей доски, которую я, естественно, не собирался ремонтировать или заменять, наилучшим образом избавляет меня от всех дальнейших обязанностей как участника группы “Куорримен”».

19 июля 1957 г.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «19 июля после школы практиковались у Джона дома в “Мендипсе”. Обычно Мими не позволяла нам этого делать, так что этот раз был исключением. Я встретил Пола только однажды после праздника в Вултоне, и это случилось у тётушки Мими на неделю или две позже. Он зашёл послушать нашу репетицию. Приятель Айвена из Института слушал, как мы упражняемся. Парень, который играет на гитаре правильно, о котором все говорили с того времени, как он посетил нас в домике скаутов, после того, как мы сыграли на садовом празднике Святого Петра. Он выглядел довольно приятным, но не пытался что-нибудь сыграть. Он левша, и, конечно же, все наши инструменты предназначены для правой руки.

Выяснилось, что он живет на Фортлин-роуд, примыкающую к Мэзер-авеню, на той же улице, на которой живёт Джимми Хартли. Может, именно поэтому мы в тот день практиковались у тёти Мими, так как всего-то ему было нужно сделать, это пересечь поле для гольфа, чтобы туда попасть. Джон, кажется, был очень рад тому, что новичок присутствовал на нашей репетиции. Они с Полом обсудили несколько рок-н-ролльных песен, которые им обоим нравились. Да, но как на счёт скиффла?

Банджо я купил у своего дяди, и если бы он продал мне гитару, я мог бы быть достаточно приличным гитаристом, чтобы вытеснить Пола Маккартни из группы. Но этого не случилось. Маккартни мог играть на гитаре как на гитаре, а мы не могли, и по сравнению с ней банджо не выглядит хорошо в рок-группе. С моей точки зрения, я был человек, которого он должен был заменить».

Руди Бенциен (автор книги “Джон Леннон навсегда”): «Репетиции, которые проводил Джон, стали настоящей проблемой. Тётя не пускала парней к себе, поэтому по суб­ботам они встречались у Колина Хэнтона, отца которого в это время не было дома. Поскольку здесь можно было уп­ражняться только раз в неделю, они иногда заявлялись к Джулии – когда она была одна. Репетиционным поме­щением стала ванная комната, которую Джон выбрал из-за особого эхо-эффекта. Джулия не оставалась бесстрастной наблюдательницей – она брала в руки банджо, показывая Джону и Эрику Гриффитсу аккорды и пассажи».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Свои первые репетиции мы проводили в старом ветхом сарайчике из гофрированной жести, стоявшем в глубине нашего сада, а также во всевозможных ванных комнатах, чаще всего – в доме Джулии, акустика которых напоминала нам студийное эхо ранних рок-н-ролльных хитов. Кроме того, нам оно казалось менее всего отвратительным».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Во время наших репетиций Эрик имел обыкновение говорить мне, какие аккорды я должен был брать. Часто мы репетировали в доме матери Джона – Джулии, где она учила нас тому, что умела сама, играя на банджо. Когда я вступил в группу, остальные умели играть больше меня примерно на три аккорда. Прошло немного времени, и я сравнялся с ними. Мы уже могли исполнять музыку, выходить на сцену, выступать перед нашими приятелями и в особенности, перед девушками. Это было просто замечательно. И, знаете, гитара, на самом деле, весьма сексуальный инструмент. Так что, это была большая приманка. Наша музыка была очень энергичной, живой, и совсем не похожей на ту музыку, что мы слышали раньше».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «По настоянию Джона мы постепенно расширяли свою программу рок-н-ролльными композициями, такими как “Синие замшевые туфли”, хотя и Джону, и Роду ещё только предстояло разучить правильные аккорды, и они всё ещё вынуждены были обращаться за помощью к благосклонному знатоку-соседу, когда их гитары расстраивались».

Джон: «Вскоре мы попытались исполнять даже настоящие рок-номера, как например, “Двадцатипролётный рок”. Для нас это было развлечением, поскольку до сих пор мы выступали только как скиффл-группа. “Давайте устроим вечеринку” (Let’s Have A Party) был моим большим шоу-номером. Я пел эту песню Лонни Донегана так, чтобы можно было стоять немного впереди. Но, в конце концов, остался только Элвис Пресли, который приучил меня покупать настоящие пластинки. Я думаю, что первые вещи были у него лучшими».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Джон молотил по своей гитаре, как сумасшедший. Почти всегда у него обрывалась струна. Тогда он отдавал мне свою гитару, брал моё банджо и играл дальше, в то время как я на заднем плане вставал на колени и пытался “отре­монтировать” гитару. Джон с самого начала хотел играть такие рок-н-роллы. Я, например, хорошо помню, как он исполнял “Синие замшевые туфли”. У меня была пара пластинок Бела Айвеса, играли мы и “Блюз волнующегося человека” (Worried Man Blues). Тексты мож­но было выучить только с помощью радио или пластинки, которые стоили тогда шесть шиллингов, и ни у кого из нас не было возможности их купить. Поэтому Джон всегда приду­мывал к модным шлягерам свои стихи, и, ей-богу, они были ничуть не хуже».

18 июля 1957 г.

Эрик Гриффитс (участник группы “Куорримен”): «Мы с Джоном приходили к Полу домой ещё пару недель после нашей первой встречи. Пол играл нам на гитаре, и мы оба, Джон и я, тогда были под сильным впечатлением от этого. В конечном счёте, мы пришли к выводу, что Пол очень хороший музыкант, и он бы стал ценным приобретением для группы».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Конечно же, тогда Джону и в голову не могло прийти, что им с Полом суждено стать близкими друзьями. С одной стороны, Джон был почти на два года старше Пола, и это лишь усиливало его чувство превосходства. В этом пареньке самого Джона привлекала музыкальная компетентность. Проще говоря, Пол должен был пробыть “Каменотесом” ровно столько, сколько требовалось Джону для того, чтобы разучить все эти аккорды».

Пол: «Мне понравилась их группа и поэтому, когда кто-то из них сказал мне: “Говорят, тебя хотят взять в группу, если ты захочешь”, я с огромной радостью согласился».

Росс Бенсон (автор книги “Пол Маккартни. Личность и миф”): «Спустя две недели друг Леннона Пит Шоттон, чья мать продавала в церкви Святого Петра билеты на выступление “Куорримен”, случайно встретил Маккартни, приехавшего на велосипеде в Вултон. Пол ехал на велосипеде к Айвену по Менлав-авеню. Он катил из Аллертона мимо поля для гольфа. На обратном пути Пол и встретил Пита Шоттона».

Пол: «В то время я часто ездил на велосипеде в Вултон, в гости к Айвену. Я тогда жил в Оллертоне, откуда вполне было можно добраться на велосипеде. Можно было и дойти пешком – по полям для гольфа, что мы с Джоном считали большим удобством. В то время это было важно – жить по соседству. Тогда подросткам ещё не разрешали водить машины. Пит Шоттон, игравший в группе “Куорримен”, тоже разъезжал на велосипеде, и мы случайно встретились. Пит был близким другом Джона».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Прошло примерно две недели, а Джон по-прежнему не делал попыток возобновить контакт с нашим новым знакомым. И так уж получилось, что первым из всех нас его увидел я, когда он катался по окрестностям на велосипеде. Заметив меня, он остановился. “Слушай, – наконец решился я после обычного обмена любезностями, – мы тут с Джоном поговорили и подумали, что ты, быть может, захочешь войти в нашу группу”. Прошла целая минута, пока Пол делал вид, что тщательно обдумывает это предложение. “Ладно, хорошо”, – наконец произнёс он, пожав плечами, и почти сразу уехал домой в Аллертон».

Пол: «Пит сказал: “Пол, ты здорово играл тогда, мы долго говорили о тебе. Хочешь играть с нами?”. Я ответил: “Мне надо подумать”. Но на самом деле предложение привело меня в восторг, поэтому я согласился и сообщил об этом через Айвена».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Прошла пара недель, и Пит наткнулся на Пола, когда тот заехал к Айвену, а того не оказалось дома. “Я тут с Джоном поговорил, – сказал Пит, – и мы подумали… в общем, хочешь к нам в группу?”

По словам Пита, Пол принял предложение весьма спокойно. Немного подумав, он просто ответил: “Да, хорошо”. Затем он объяснил, что не сможет начать играть с ними ещё несколько недель, потому что на следующий день уезжает в лагерь бойскаутов, а потом должен провести ещё неделю в доме отдыха “Батлинз” с отцом и братом, – и укатил на велосипеде домой».

12 июля 1957 г.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «В этот день наша местная газета “Еженедельные новости Гэрстона и Вултона” напечатала отчет о празднике “Королева Роз”, в котором о нас отметили как “популярную скиффл-группу ‘Куорримен’, которая исполняет совершенно другой тип музыки”. Джон Леннон – популярный вокалист. Также они отметили наше выступление на шоу «Открытие Кэрролла Левиса», но, к сожалению, недостаточно хорошее для финала. Почему-то они сообщили, что Колина не было. Бог знает почему, может быть, потому что он просто играл более тихо, чем обычно. Почему-то старшее поколение продолжает указывать наше название неправильно. Сначала листовка, потом программа садового праздника. И там и там наше имя написано “Куорри Мен” вместо одного слова, как мы пишем».

7 июля 1957 г.

Ринго: «Я пошел туда [“X. Хант и сын”], чтобы выучиться на слесаря. Я надеялся поработать столяром, а меня посадили на велосипед на целых шесть недель, сделав посыльным – я все ездил на велике и собирал заказы. К тому времени мне исполнилось семнадцать, и это всё начинало мне надоедать, – меня не брали даже в подмастерья. Я был сыт этим по горло и вскоре начал жаловаться: “Я поступил сюда, чтобы работать столяром, а не крутить педали”. Я пошел поговорить с начальством, а там сказали, что у них нет места слесаря; если хочу, могу стать монтером. Я согласился – хорошо. Так я стал помощником инженера. Один день в неделю я посвящал учебе, а в остальное время работал. В конце концов, это тоже работа. Все кругом твердят, что, если у тебя есть специальность, все будет в порядке».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «На самом деле никто не верил, что у Ричи всё будет в порядке: маленький, слабый, полуграмотный, – что могло из него по­лучиться?».

6 июля 1957 г.

Билл Харри (автор книги “Энциклопедия Пола Маккартни”): «6 июля 1957 года Пол Маккартни впервые встретился с Джоном Ленноном на празднике в Вултон-Виллидж».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «На этот праздник, устраиваемый рядом с церковью Святого Петра, Джон приходил с шести лет, на нём развлекалась почти вся округа, а вултонские ребятишки ждали его весь год. Случилось всё так, что мама Пита Шоттона, когда выходила за покупками, случайно подслушала, как соседи обсуждают планы на праздник, и тут же предложила добавить к мероприятиям “Куорримен”. Окажись тогда на месте мамы Пита тётя Мими – и всё, что случилось потом, могло бы не случиться никогда».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «За исключением нескольких неудачных концертов и короткого выступления на танцах шестого класса “Куорри-Бэнк”, никаких ангажементов у группы не было до тех пор, пока моя мать не организовала наше выступление на большом вултонском летнем празднике в саду церкви Святого Петра. Это важное событие произошло 6 июля 1957 года, за несколько дней до нашего окончания школы».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «Мама Пита Шоттона была членом церковного комитета, и я думаю, она могла замолвить за нас словечко. Это был смелый поступок для викария Прайса Джонса, потому что рок-н-ролл был музыкой дьявола. Обычно в программе была коронация Королевы Роз, выступление духового оркестра и показ собак. Но было объявлено, что там будет выступать скиффл-группа, которая соответствовала нашей возрастной группе».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Ежегодный праздник церкви Святого Петра в Вултоне всегда был старомодным мероприятием, которое начиналось с избрания девственной “королевы Роз” и заканчивалось шествием через весь город к церковному парку, где разбивались палатки, и устанавливалась эстрада».

Филипп Норман (автор книги “Кричите! Правдивая история ‘Битлз’”): «Собирая вокруг себя толпы людей, процессия тянулась вверх по Чёрч-роуд, к большой поляне, где должно было состояться празднество. Гуляние, намеченное на 6 июля 1957 года, имело особенно тщательно разработанную програм­му. Как обычно, в нём участвовали оркестр территориальной конницы и команда полицейских дрессированных собак. Как обычно, должна была состояться церемония чествования Королевы Роз. В этот год впервые к участию в празднике были привлечены приходские подростки. Джон Леннон был пригла­шен вместе со своей группой “Куорримен”, принять участие в процессии, а затем выступить на празднике».

Руди Бенциен (автор книги “Джон Леннон навсегда”): «Пастор попросил Джона и его группу поучаствовать в праздничном шествии и после этого выступить на большом лугу».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «У Джона было здесь полно знакомых, и, желая показать им свою группу, он принял приглашение. Своим однокашникам Айвен много рассказывал о Джоне и его группе».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «Помню, каким прорывом для нас было выступление в районе Вултон. “Садовый” праздник был весьма важным событием, и мы были взволнованы тем, что нас туда пригласили. Подумать только, выступление на летней сцене! Группа “Куорримен” об этом давно мечтала, мы просто рвались сыграть для зрителей».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Пол хорошо помнит этот субботний летний день, когда его школьный приятель Айвен Вон сказал, что хочет сходить в приходскую церковь Святого Петра в районе Вултона, пови­даться с ребятами из группы, в которой он иногда выступает, хотя в тот день играть с ними не собирался».

Пол: «Айвен Вон, мой друг, родился в один день со мной (он был отличным парнем, но, к сожалению, заболел болезнью Паркинсона и умер). Кроме того, Айвен дружил с Джоном. Однажды Айвен сказал мне: “В субботу в Вултоне будет праздник (он жил рядом с Джоном в Вултоне). Хочешь пойти?”. А я ответил: “Хорошо. Я вроде свободен”. Это случилось 6 июля 1957 года. В то время нам было пятнадцать лет. Я был, как обычно, в своем белом блейзере и черных дудоч­ках. Правда, во время обеденного перерыва в школе я сузил их ещё сильнее. Они меня так обтягивали, что все просто обмирали».

Филипп Норман (автор книги “Кричите! Правдивая история ‘Битлз’”): «Был тёплый и солнечный день. Ливерпуль с его пароходными трубами и копотью как будто отдалился от предместья, украшенного выцветшими флагами, и от маленькой кирпичной церкви на холме, золотые стрелки часов на башне которой, казалось, показывают вечное лето.

Этот день начался для Джона Леннона с неприят­ностей. Утром, спускаясь по лестнице, он был застигнут Мими в одеянии настоящего тедди-боя. Его взъерошенные волосы, цветастая рубашка и брюки-дудочки показались Мими отвер­жением всех её чувств и забот, её самопожертвования. После ожесточенной ссоры Джон выскочил из дома и направился к Питу Шоттону. По дороге они немного выпили. Парад, киоски, Коро­лева Роз, молитва преподобного Мориса Прайс-Джонса – всё это доходило до сознания Джона сквозь туман запретного светлого эля.

Рано утром “Каменотёсы” взобрались на грузовик торговца углём, который должен был провезти их по улицам Вултона. Было решено, что их грузовик будет замыкать шествие во избежание смешения ритмов их группы и оркестра кавалерии. На повозках, позаимствованных у других местных лавочников, разместились бойскауты и скауты рангом пониже. На моторизованном троне, одетая в белые кружева и розовый бархат, сидела тринадцатилетняя Королева Роз, окруженная миниатюрными придворными и солдатами».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Парад, как обычно, открыла труппа фольклорного танца и хор трубачей Чеширской гвардии».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «С самого раннего детства я ходил на все праздники в районе Вултон. И все они, кажется, слились воедино в моей памяти. Но то был великий день. И погода была прекрасная. Садовый праздник Святого Петра с коронацией Королевы Роз. Я её не знал, но был знаком с уходящей королевой. Её звали Сьюзен Диксон, она жила через дорогу от Микки Райса на Мэнор-Вэй. Мы репетировали в гараже её папы, и время от времени Сьюзен приходила нас послушать.

Нас попросили принять участие в параде, который проходил вокруг района перед началом самого праздника. Сперва нас возили в кузове открытого грузовика по всему району. В том году маршрут проходил до Кингс-драйв, вдоль Хантс Кросс-авеню и обратно к району через Мэнор-роуд. К счастью для нас, дождя не было.

Мама с папой стояли возле нашего дома на Кингс-драйв, когда мы проезжали мимо. Папа сделал несколько фотоснимков своей новой “Лейкой”. Мы все помахали ему рукой! Розмэри была на грузовой платформе вместе с Брауниз, с Вив (сестрой Джеффа) и Джеки (сестрой Джона). Мой брат Берни был со скаутами. Мы находились в задней части грузовика, за рулём которого сидел наш друг Чадда Чедвик. Было нелегко играть в грузовике, хотя мы были последними в процессии. Без микрофона Джону трудно было себя слышать на фоне взрывного оркестра Чеширской добровольческой части и оркестра скаутов».

Праздничная процессия 6 июля 1957 года была сфотографирована Джеймсом Дэвисом – отцом Рода Дэвиса.

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Оркестр чеширских йоменов прошёл по маленьким улочкам Вултона шумным музыкальным парадом, следом колесили платформы с детьми в маскарадных костюмах и “королевой роз”, все махали соседям, заполонившим обочину. Замыкавших шествие “Куорримен” просили играть и петь во время парада, но исполнять музыку на грузовике, который то тормозил, то трогался с места, было нелегко. “Я себя чувствовал полным бараном”, – признавался Пит».

Род Дэвис: «На снимке, который сделал мой папа, мы сидим, потому что без микрофона было очень трудно что-либо спеть, чтобы было слышно, и мы сделали перерыв. Судя по снимку, кажется, что Джон задремал».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «Мы играли в кузове грузовика, но не особенно успешно. На фото я рядом с Джоном играю на барабанах. Из-за того, что у нас была аудитория, вдоль которой мы просто перемещались, Джон казался не очень заинтересованным, потому что люди улавливали лишь небольшой фрагмент музыки».

Род Дэвис: «На снимке крайний слева – это Эрик. Потом Пит – у него очень светлые волосы, и он играл на стиральной доске. Стоящий в клетчатой рубашке – это Лен, он играл на ти-честе. Затем Колин – наш барабанщик. И последний – это я, стою в белой рубашке (я играл на банджо). К сожалению, с этого ракурса стоящий Лен загораживает Джона – нашего вокалиста и гитариста. Когда он увидел этот снимок, то обиделся».

Грузовик, на котором ехала группа “Куорримен” во время парада. Фото Кена Блума во время празднования пятидесятилетия первой встречи Джона Леннона и Пола Маккартни, Ливерпуль, 2007 г.

Церковь Святого Петра в Вултоне.

Филипп Норман (автор книги “Кричите! Правдивая история ‘Битлз’”): «Проходившая мимо церкви просёлочная дорога шла к двум полянам, принадлежавшим приходу. На меньшей из двух, рядом с хижиной бойскаутов были расставлены палатки с закусками. На большой нижней поляне были установлены различные киос­ки и аттракционы. Позади площадки для катания почерневшая каменная стена обозначала границу с заброшенными каменоломнями. Постоянный патруль следил за тем, что­бы ни один ребенок не перелез через стену и не упал в глубо­кую, заросшую травой яму».

Кадры художественного фильма “Backbeat”.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Главным событием дня стали полицейские собаки. Нет, ничего криминального. Просто выставка полицейских собак была гвоздём программы. Демонстрация полицейских собак была по обыкновению скучной: прыжки сквозь обручи с огнем, и натравливание на полицейских, изображающих грабителей».

Пол: «Помню, как я пришёл на праздник; там повсюду играли в кегли и бросали кольца – всё как обычно, – а на помосте перед небольшой толпой слушателей играла группа. Первым делом я направился к сцене, потому что мы, подростки, увлекались музыкой. Выступление проходило на открытом воздухе, посреди большого поля».

Гэри Бэйкуэлл в роли Пола Маккартни в художественном фильме “Backbeat”.

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «Я встретил Пола днём, на празднике. Или точнее, он подошёл к нашему помощнику, который отвечал там, на лужайке, за наши инструменты. А я разминался на своих барабанах. А ещё несколько помощников играли на духовых инструментах. В это время подошёл Пол».

Аарон Тейлор-Джонсон в роли Джона Леннона в художественном фильме “Мальчик из ниоткуда”.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Потом, днём, мы выступали на лужайке. Выступать перед друзьями, тётушками и другими родственниками, быть в группе, играющей для них на сцене – в этом действительно было что-то особенное».

Джон: «“Куорримен” играли на помосте, перед которым собралась целая толпа, потому что день был тёплым и солнечным».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «“Куорримен” выступали в конце дня, на поле, неподалеку от кладбища церкви Святого Петра, на возвышенной платформе, и Джон был в клетчатой рубашке, которую ему купила мама. Исполняли, как повелось, по большей части классику скиффла, пару-тройку хитов Элвиса. Звук с микрофона шёл на колонки, и их было хорошо слышно».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Мы исполнили множество номеров, включая “Мэгги Мэй” (Maggie May), “Билл-железнодорожник” (Railroad Bill), “Ущелье Камберленд” (Cumberland Gap), и новую песню “Давай, пошли со мной” (Come Go With Me) [группы “Дел Викингз”], слова которой Джон так и не запомнил».

Лен Гарри (участник группы “Куорримен”): «Я пытался пробраться ближе к микрофону. Я люблю петь, но никогда не мог подобраться достаточно близко к микрофону».

Пол: «Впервые я увидел Джона на сельской ярмарке в Вултоне. Раньше я наблюдал за ним издалека, из автобуса. А когда он входил в автобус, я не осмеливался взглянуть на него, чтобы не нарваться на драку, ведь он выглядел гораздо старше. Так было до того, как мы познакомились. Помню, когда мы впервые встретились в Вултоне, на деревенской ярмарке. Это был прекрасный летний день, и, прогуливаясь, я вдруг увидел его на сцене».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Я заметил Айвена, который смотрел на нас с лужайки вместе со своим юным приятелем из Ливерпульского института, на котором был белый пиджак! Очень эффектно!».

Пол: «Я обратил своё внимание на парня в клетчатой рубашке, хладнокровного вида со светлыми вьющимися волосами. Он играл на одной из тех гитар, которые “никогда не треснут”. Неважная гитара, но он очень хорошо играл и, помню, произвёл на меня впечатление. Они неплохо играли. Это был Джонни Леннон.

Джон играл на гитаре – соло, как на банджо, с типичными для банджо аккордами; видно, ничего другого он не умел. Остальные вообще ничего не понимали, бренчали как по­пало, и всё. Они исполняли такие вещи, как “Мэгги Мэй” (Magic May), слегка изме­нив слова. Джон сам их придумал, потому что не знал настоя­щих».

Лен Гарри (участник группы “Куорримен”): «Первое время мы просто подражали другим. Копировали. Не помню, чтобы Джон сочинял хорошие тексты песен. Да, он писал стихи и рисовал, но никаких особых талантов не проявлял. У нас даже запаса слов не было. Где мы могли взять тексты? Мы ведь только слушали по вечерам радио, вот и всё. Ведь радиотрансляцию сыграть нельзя, так ведь? В общем, мы могли только быстро запоминать отдельные строчки песен».

Алан Уильямс (первый импрессарио “Битлз”): «Лайм-стрит – главная улица Ливерпуля, наверное, одна из самых известных улиц мира, нежно хранимая в веках благодаря обессмертившим её непристойным и шумным словам песенки под названием “Мэгги Мэй”, которую распевают моряки во всех портах земного шара: “Ах, милашку Мэгги Мэй, в воронке увёз злодей, и по Лайм-стрит не гулять ей никогда! Не пойдёт моряк с тобой, и не трахнет китобой, и на Лайм-стрит ты не выйдешь никогда!”.

Всего несколько лет назад по Лайм-стрит прогуливались сотни таких Мэгги. Нельзя было пройти и пары сотен ярдов по мостовой между отелями “Адельфи” и “Вашингтон”, чтобы к вам не пристала одна из этих жриц любви. Если же вы сворачивали на одну из узких боковых улочек, то непременно сталкивались с одной или несколькими девочками, склонявших своих клиентов к тому, что называлось “дрожью в коленках”: совокуплению стоя – далёкому от комфорта союзу охваченных похотью тел.

Отцы города вскоре устали от статистики роста числа венерических заболеваний, от того ужаса, который открыто выражался на лицах честных гостей метрополии. Порок настолько впитался в поры города, что между “Адельфи” и “Вашингтоном” в двух, по меньшей мере, барах весь женский персонал состоял из профессиональных шлюх. Лайм-стрит потеряла своё очарование, когда компания по “очистке” города убрала девочек с улиц, и теперь это всего лишь призрак былого великолепия. Впрочем, это относится и к городу в целом».

Пол: «Еще помню, Джон как-то коряво брал аккорды и пел песню, которая мне нравилась. “Пойдём со мной” из репертуара “Дел Викингс”. Я заметил, что он весьма изобретательно менял текст песни, вставляя туда бандитские словечки и отрывки из других песен. Джон совершенно не знал слов, потому что у него не было этой пластинки, поэтому он придумывал слова. Впрочем, в то время никто не знал никаких текстов, ни у кого не было пластинок. Мы слышали песни только по радио. Отсутствие текста он восполнял вставками из разных блюзов, и это восхитило меня, к тому же он хорошо пел. Там был припев, в котором повторялись слова: “Идём, милая, идём со мной, я люблю тебя, милая”. А Джон пел: “Идём, идём, идём в тюрьму”. Помню, я был просто поражен: “Вот это да! Вот это парень! Вот это группа!”. Он придумывал слова по ходу дела. По-моему, это было здорово».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Выступление “Куорримен” продолжалось, вероятно, полчаса. Репортер “Ливерпуль Уикли Ньюс”, который записал их имена и некоторые подробности для репортажа, вышедшего на следующей неделе на первой полосе, написал, что они исполнили песни “Камберлендское ущелье” (Cumberland Gap), “Мэгги Мэй” (Magic May) и “Билл-железнодорожник” (Railroad Bill) – традиционную американскую песню, популяризированную в Британии Лонни Донеганом. Другие присутствующие там люди добавили к этому списку песни “Линия Рок-Айленд” (Rock Island Line), “Потерянный Джон” (Lost John), “Проявляя стиль” (Putting on the Style) и “Принеси немного воды, Сильви” (Bring a Little Water, Sylvie). Когда Джон пел “Проявляя стиль”, вместо строчки “это всего лишь наш бедный проповедник, ребята, проявляет стиль” он спел “это всего лишь мистер Прайс-Джонс, проявляет стиль” – дерзкая пародия на викария церкви Святого Петра. Ещё одной песней, текст которой Джон переиначил, был последний сингл группы “Вайперс” – “Скоростной поезд” (Streamline Train), который, по его мнению, должен был называться “Длинный чёрный поезд”. Это был элемент скиффла. Также было как минимум несколько номеров Элвиса, и, помимо “Давай, пошли со мной” (Come Go With Me), Джон вспомнил, что пел “Би-Боп-Э-Лула” (Be Вор A Lula), потому что это был первый раз, когда он исполнил песню Джина Винсента».

Пол: «Во время игры Джон внимательно наблюдал за слушателями: играя, он вертел головой по сторонам. Он сказал мне потом, что в тот день впервые попытался оценить и почувствовать аудиторию и по реакции публики понять, как лучше стоять, например, боком к публике или лицом, дергать плечами или вообще не двигаться».

Тамара Воробьева (автор книги “История ансамбля ‘Битлз’”): «На праздник пришла и Мими, выпить чашечку чая и посмотреть на карнавал».

Майкл Кэдуолладер (двоюродный брат Джона Леннона по материнской линии): «Помню, как мы всей семьей ходили на празднике в церковь Святого Петра, в саду которой выступали “Куорримен” – группа Джона».

Мими: «Я пришла туда и заказала чашку чая в палатке-буфете. Неожиданно среди обычного шума возникли какие-то непонятные звуки. Все устремились к другой лужайке. Я тоже пошла туда и там, на сцене, увидела их – Джона и этого Шоттона. Джон увидел меня, стоявшую с открытым ртом и тут же проехался по моему адресу. Он начал вставлять в песню, которую пел, слова про меня. “Мими идёт сюда”, – пел он, – “О, о, Мими идёт сюда по тропке”».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Там были тётя Джона, Мими, его мама, Джулия, и его сёстры. Мими, казалось, была удивлена, увидев Джона на сцене (по-видимому, он не сказал ей об этом ранее). Увидев тётю, Джон начал петь в середине песни: “Мими спускается по тропинке”».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Вскоре Джон увидел в толпе знакомое лицо. Это была Мими – она проталкивалась к племяннику сквозь толпу детей и подростков и в изумлении смотрела на него. Спустя годы она говорила: “Я глаз от него отвести не могла. Он ухмылялся во весь рот. А потом он увидел меня – и изменился в лице”. Изменился и текст песни “Камберлендское ущелье” (Cumberland Gap) Дэвида Роулингза. “Вот Мими идёт по дорожке” – спел Джон вместо “…в семнадцати милях от Камберлендского ущелья”. Но если задуматься, а что его так удивило? Она всегда ходила на праздник. Да и сама она, возможно, преувеличила своё удивление. “Куорримен” были и на афишах, и в программе. Впрочем, Мими совершенно не интересовалась группой, и, должно быть, её поразило то, сколь уверенно Джон держался на сцене».

Джон: «В тот день Мими сказала мне, что я совсем докатился. Превратился в настоящего тедди-боя. Мне показалось, что во время концерта я вызвал отвращение у всех, не только у Мими. Чуть ли не вчера я увидел свою фотографию, сделанную тогда в Вултоне. И что ж? Вполне симпатичный молодой парень».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Когда мы играли, около сцены собралось множество друзей. Джефф Ринд был со своей новой фотокамерой “Кодак”, и он сделал несколько отличных фотографий с нами».

Род Дэвис: «На снимке, который сделал Джефф Ринд, некоторые из нас скрыты другими участниками группы. Было нелегко вшестером втиснуться на эту сцену, не говоря уже о том, чтобы встать в первый ряд! Для тех, кто хочет понять, кто есть кто, слева направо: Эрик, затем Колин сидит за барабанами, потом я со склонённой головой пытаюсь взять правильные аккорды на банджо, Джон, чья рука движется настолько быстро, что кажется размытым пятном, потом Пит со своей стиральной доской и Лен, сжимающий рукоятку метлы на своём ти-честе. Мы – звёзды!».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «По счастливой случайности, мальчик из Вултона Джефф Ринд был на этом празднике с фотоаппаратом, и, будучи школьным другом четырёх участников группы (Джона, Пита, Эрика и Рода), сфотографировал их. Джон смотрит прямо в объектив, правой рукой он так энергично играет на гитаре, что на снимке рука смазана; на нем клетчатая рубашка, купленная Джулией, рукава закатаны до локтей, волосы взъерошены, он поёт в микрофон, в то время как пятеро остальных участников группы отбивают ритм».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «После обеда мы перешли в церковный холл».

Зал церкви Святого Петра.

В 1957 году Джеймс Дэвис не фотографировал в зале церкви Святого Петра; этот снимок был сделан в середине пятидесятых годов, он даёт некоторое представление о том, как выглядел зал в 1957 году.

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Мы отыграли два отделения: одно – днём, на самодеятельной сцене посреди поля за церковью, второе, через несколько часов – на танцах под музыку кантри-энд-вестерн в здании церкви. После того, как мы перетащили своё оборудование (какое было) с “Поляны скаутов” на новое место – в пустой зал, к нам присоединился Айвен Вон и его пухлощёкий одноклассник с детским личиком. Айв полагал, что Джону будет небезынтересно встретиться с его приятелем, “знающем толк в гитаре”, который был не только одним из самых заядлых поклонников Пресли и Литтл Ричарда в ливерпульской политехнической школе, но и умел настраивать свой инструмент».

Джон: «С Полом меня познакомил Айвен, наш общий друг, который жил по соседству. Он привёл Пола и сказал: “Вы с ним поладите”. Похоже, Айвен знал, что Пол давно увлекается музыкой, и решил, что было бы неплохо иметь в группе такого парня. Поэтому однажды, когда мы играли в Вултоне, Айвен и привёл Пола. Мы оба хорошо помним эту встречу. В этот день мы впервые играли “Би-Боп-А-Лула” (Be Вор A Lula) вживую на сцене. “Би-Боп-А-Лула” всегда была одной из моих самых любимых песен. Был праздник в церковном саду, и я выступал вместе с моим другом и другом Пола».

Айвен Вон (друг детства Джона и Пола): «Я знал, что это отличный парень. К Джону я всегда приводил только отличных парней».

Джон: «Этот день был днём, когда я встретил Пола и когда всё закрутилось».

Пол: «Мы побродили вокруг, а потом вместе с Айвеном прошли за кулисы. Я зашёл в церковный холл, чтобы познакомиться с ними. Группа как раз перебиралась в помещение, ей предстояло вечером играть на церковном празднике. Кое-кто из ребят пил пиво. Пожалуй, я был ещё слишком мал, чтобы пить, но не отказался. Я старался выглядеть взрослым, таким, как шестнадцатилетние парни, которые уже пьют, но ещё не бывают в пабах».

Джон Ллойд (школьный приятель Джона и Пола): «Пол был довольно спокойным и не очень общительным, среднего роста и слегка полноватым (в то время Майк называл брата толстяком, а себя “пудингом колледжа”). Пол был хорошо воспитан, я никогда не слышал, чтобы он ругался. Если кто-то в разговоре с ним повышал голос, Пол всегда оставался вежливым. Джон же был полной ему противоположностью: открытый и очень общительный. Он всегда высказывал вслух свои мысли, чего нельзя было сказать о Поле».

Кадры художественного фильма “Backbeat”.

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «На первой встрече и Джон Леннон, и Пол Маккартни были поначалу не слишком любезны. Джон, как я уже понимал, относился к незнакомцам настороженно, а Пол, в свою очередь, вел себя сдержанно-вежливо. Но он отнюдь не был застенчив, и, в конце концов, неловкое молчание было нарушено, когда он взял в руки гитару и начал играть».

Пол: «Поболтал, похвастался немного, затем попросил гитару и, показав участ­никам группы, как её следует настраивать, спел им пару песен, которые знал. Джон был уже навеселе, он стоял у меня за спиной навалившись на плечо и дыша перегаром. Все мы успели выпить. Я подумал: “Черт, а это ещё кто такой?”. Но ему нравилось то, что я играл: “Всё вокруг ходит ходуном” (Whole Lotta Shakin’ Coin’ On) в до-мажоре. А ещё я знал “Всё вперемешку” (Tutti Frutti) и “Долговязую Салли” (Long Tall Sally). Потом я исполнил им “Би-Боп-А-Лула” – эту песню они тоже знали с грехом пополам. Изобразил им кусочек из моего шоу “Литл Ричард” – короче говоря, познакомил их со всем своим репертуаром».

Джон: «Мы встретились и поговорили после концерта».

Рисунок английского художника Эрика Каша. На рисунке слева направо: Пол Маккартни, Айвен Вон, Колин Хэнтон, Лен Гарри; сидят слева направо: Джон Леннон, Эрик Гриффитс, Пит Шоттон. На рисунке отсутствует Род Дэвис, который после дневного выступления ушёл домой.

Эрик Каш: «Нет фотографий первой встречи Леннона и Маккартни в церкви Святого Петра 6 июля 1957 года, но знаменитая фотография группы “Куорримен”, сделанная Джеффом Риндом в тот день, показывает нам, во что они были одеты. В художественном фильме “В его жизни: история Джона Леннона” также есть сцена внутри настоящего церковного зала, поэтому я объединил всю эту информацию с тем, что узнал из интервью 2007 года, которое взял у оставшихся в живых участников группы, чтобы нарисовать этот рисунок.

Они рассказали мне, что просто слонялись без дела, ожидая следующего выступления, и, как многие музыканты, вероятно, тяготели к музицированию. Было уже далеко за полдень, поэтому я нарисовал длинные тени, и я нарисовал эту сцену как своего рода дань уважения художнику Норману Рокуэллу, который оказал на меня большое влияние. Без фотографии я не смог бы сделать фотореалистичные изображения, но я нашел несколько снимков 1962 года, на которых Джон и Пол стоят в нужных мне позах. Поэтому я повернул время вспять, сделав их обоих моложе, а лицо Пола немного полнее. С другой стороны, существует не так много фотографий Айвена Вона того времени, который познакомил их друг с другом, но чёрно-белый снимок, сделанный не в фокусе, идеально подошёл для того, что мне было нужно.

Как и Рокуэлл, я нанял “моделей”; в моём случае это были подростки, которые изображали участников группы, а я потратил около часа, фотографируя их и фиксируя положение их тел. На создание этой картины у меня ушёл год, и только после того, как я познакомился в 2007 году с участниками группы, я добавил некоторые более мелкие детали, а также использовал небольшую художественную свободу для достижения желаемого конечного результата. Например, говорят, что Джон и Пол встретились на лестнице, ведущей на сцену, но, хотя вполне возможно, что они там разговаривали, я просто не мог представить, чтобы все остальные подростки разместились на этой лестнице, когда были свидетелями того, что произошло, когда Пол впервые появился на сцене. Итак, я руководствовался тем, во что верил сам, и тем, что услышал от всех остальных, чтобы сложить кусочки пазла воедино.

Я должен был постоянно помнить об истории, которую пытался рассказать. Мы видим чайные чашки и сигаретные окурки, и, похоже, участники группы находятся здесь уже некоторое время. Пол, с другой стороны, единственный, кто одет в пиджак, и его гитара пока что висит у него за спиной, что демонстрирует, что он только что появился. Более того, в композиции картины фигуры всех участников группы накладываются друг на друга, что означает, что они вместе, в то время как Пол находится в стороне и отдельно от них. Гитара на переднем плане, прислоненная к столу – это ещё одна дань уважения Рокуэллу, создающая ощущение, что мы тоже могли бы быть там. Это дает нам перспективу и вводит нас в курс дела, и, хотя это был огромный для меня вызов, мне было очень весело это рисовать».

Томас Броди-Сангстер в роли Пола Маккартни и Аарон Тейлор-Джонсон в роли Джона Леннона в художественном фильме “Мальчик из ниоткуда”.

Пол: «Потом я заиграл на гитаре, держа её по-своему. Я сыграл “Двадцатипролётный рок” (Twenty Flight Rock) вверх тормашками на врученной мне гитаре под правую руку, и ему понравилось, потому что я знал все слова. Они их не знали».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Полагаю, что в тот день Пол вряд ли что мог сыграть на гитарах Джона и Эрика, так как обе они были настроены под банджо на правую руку, а Пол, как известно, левша. Позднее я спросил об этом Эрика, и он признался, что Пол впечатлил их игрой на своей гитаре уже позднее, когда они были у него в гостях. Скорее всего, что так оно и было, но это разрушает красивую историю их первой встречи».

Эрик Гриффитс (участник группы “Куорримен”): «Пол сыграл “Двадцатипролётный рок” через несколько дней у себя дома, когда мы с Джоном пришли к нему в гости. Пол немного поиграл на пианино, потом исполнил “Двадцатипролётный рок” и вот тогда мы с Джоном первый раз услышали его».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «Эрик говорит, что он с Джоном пошли домой к Полу через несколько дней, и наверняка была причина, чтобы Джон пошёл к Полу. То есть, он же только что с ним познакомился. Он бы не пошел домой к Полу через пару дней просто так. Наверняка была какая-то причина. Я бы предположил, что Пол всё-таки сыграл тогда что-то, и это произвело впечатление на Джона».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «На Джона всё это сразу произвело впечатление. Кроме умения настраивать свой инструмент, Пол знал правильную аппликатуру всех аккордов банджо, которым его научила мать, и многих других, о существовании которых “Каменотесы” и не подозревали. После отличного исполнения песни Эдди Кокрэна “Двадцатипролётный рок”, которую мы считали для себя слишком трудной, Пол снискал себе ещё больше расположения, а потом ещё написал по памяти тексты нескольких любимых рок-н-роллов Джона».

Пол: «“Куорримен” были потрясены тем, что я действительно знаю и умею петь эту песню. Я показал ему несколько аккордов, которых он не знал. Потом он сказал, что “Двадцатипролётный рок” – его любимая вещь. И я понял, что он настоящий знаток. Он только что выпил несколько банок пива. Ему было шестнадцать, а мне всего четырнадцать! Настоящий взрослый мужчина. Я научил его ещё нескольким аккордам, которые знал. Вообще-то мне их показал друг Иен Джеймс. Все слова я знал, потому что мы с Иеном только что выучили их. Мы с ним прослушивали пластинки и записывали слова. Достать пластинку “Двадцатипролётный рок” было нелегко. Помню, нам пришлось заказывать её и ждать несколько недель. Пластинки мы покупали либо в магазинчике у Карри, либо в “НЕМС”. Часто мы заходили, просили разрешения прослушать пластинку, но потом не покупали её. Продавцов это раздражало, но нам было всё равно – мы успевали запомнить слова. Большой коллекции пластинок у меня никогда не было».

Джон: «Я увидел, что у него есть талант. Он сыграл на гитаре после концерта. Он исполнил “Двадцатипролётный рок” Эдди Кокрэна».

Лен Гарри (участник группы “Куорримен”): «Об историческом моменте, когда Джон впервые встретился с Полом Маккартни, у участников “Куорримен” почему-то остались разные воспоминания. Сам я помню только тот момент, когда юный Пол покорил всю компанию своим владением гитарой, сымпровизировав на тему песни Литл Ричарда. А Род Дэвис, который играл на банджо, к своему глубокому сожалению, не стал свидетелем великого события, поскольку отлучился по нужде».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Не помню, чтобы в тот день я встретился с Полом. Хотя помню Айвена. Я очень хорошо знал Айвена. Величайший момент в истории рок-н-ролла, а я его пропустил. У меня не получилось пообщаться с его товарищем после нашего дневного выступления, пока мы отдыхали с освежающими напитками в скаутском домике. Все мы, за исключением Лена Гарри, жили в десяти минутах ходьбы от места выступления, и вполне возможно, что во время обеда я уходил домой. Во всяком случае, я ничего не помню о той встрече Пола с парнями из “Куорри”».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «Я жил неподалеку и, наверное, во время их встречи зашёл домой перекусить, и именно тогда Айвен представил Джону Пола Маккартни. Во второй половине дня мы занесли наши инструменты в хижину скаутов. У меня была ударная установка, и я пообщался с кем-то, кто играл на трубе. Я видел, как Айвен Вон вошёл с этим парнем и о чём-то коротко переговорил с Джоном у двери хижины скаутов. По-моему, тогда Пол увидел его впервые».

Лен Гарри (участник группы “Куорримен”): «Нет, я не помню, как Пол играл “Двадцатипролётный рок”, но я помню, как он брал гитару и красовался. Наигрывал что-то понемножку. Он откидывал назад голову, когда играл. А ещё он изображал Литл Ричарда, который к тому времени уже выступал на сцене. Джон никогда не мог воспроизвести высокие звуки Литл Ричарда, а Пол мог. Я подумал: “А что, может получиться”».

Эрик Гриффитс (участник группы “Куорримен”): «Пол совсем неплохо играл. В то время он играл лучше любого из нас».

Лен Гарри (участник группы “Куорримен”): «Может быть, Пол Маккартни сыграл. Нет. Я серъёзно. Мы же совсем не умели играть на гитарах и до сих пор толком не научились, на самом деле. Нет, толком не научились. Я бы не сказал, что это невозможно. Есть вероятность. Есть».

Эрик Гриффитс (участник группы “Куорримен”): «Я не верю, что Пол исполнил “Двадцатипролётный рок” на празднике в Вултоне».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Нет, правда, я ничего об этом не помню. Это создает для меня серъёзные затруднения (смеется). Но я ничего об этом не помню. Хотя вопрос о том, мог ли Пол тогда исполнить “Двадцатипролётный рок” интересует меня, потому что я сам гитарист, и мне странно, как это он, левша, мог исполнить на чужой гитаре “Двадцатипролётный рок”. Это если предположить, что такое, всё-таки, было, но в 97-м году, сорок лет спустя, мы все вспоминали эти дни и в программе “Ливерпуль Эко” процитировали Пола, который сказал: “Я играл ‘Двадцатипролётный рок’ левой рукой на гитаре под правую руку”. Но он же сказал: “Я играл ‘Двадцатипролётный рок’”. Он же не говорит, что “исполнил” всё соло на гитаре. Он только брал аккорды. А в этом нет ничего особенного. Он гитарист-левша. А в мире гораздо больше обычных гитар. Так что, если левша хочет играть на обычной гитаре, он может довольно быстро научиться брать аккорды другой рукой. И я могу это сделать. Но, опять-таки, в мире не так уж много гитаристов левшей. А Пол сказал, как это было. Он играл “Двадцатипролётный рок” левой рукой. А потом мне один человек рассказывал, он был в группе, выступавшей с ними в Париже, что Джон, со временем, тоже научился играть на гитаре Пола. Он играл на гитаре Пола левой рукой. А Пол так и говорит о том, что он тогда сделал. И это кажется вполне вероятным, ведь он не перенастраивал чужую гитару и не смог сбегать домой за своей гитарой. И вот ещё что. Пит Шоттон рассказывал, что по дороге домой с праздника, а они с Джоном жили почти рядом, они говорили об этом. Джон сказал ему: “Как думаешь, может позовём его в группу?”. В общем, полной ясности не будет никогда. (иронично) Это одна из величайших тайн в жизни».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Согласно программе, “Куорримен” должны были выступить ещё на одной сцене, вероятно, в течение получаса, начиная с 17:45, поскольку праздничные мероприятия подходили к концу, но никто не может точно вспомнить, играли они или нет».

Иен Джеймс (приятель Пола по Институту): «Я был в тот исторический день, когда Маккартни впервые встретился с Ленноном во время праздника церкви в Вултоне. Я был там вечером. Ранее в этот день Пол познакомился с Джоном. Он позвонил мне, и предложил вечером прийти в церковь, так как они (“Куорримен”) собирались там сыграть. Я приехал туда, и был представлен Джону. Мы все попрактиковались на инструментах, чтобы решить, кто что должен спеть. Принимать решение было легко. Пел тот, кто знал слова песни. Но, напрасно. Вошёл викарий и сказал, что выступления не будет. Я не помню, почему. Все решили отправиться в местный кофе-бар, и сыграть там несколько номеров. Думаю, что его владелец был родственником или другом Джона. Но к этому времени мне было уже достаточно шоу-бизнеса, и я решил пойти домой».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Джон с Питом поговорили о Поле, но я не слышал, что они говорили, потому что мы готовились к вечернему выступлению, которое состоялось в зале церкви Святого Петра, где проводят свадьбы и танцы».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «В тот день им предстояло ещё одно выступление, но только после восьми часов вечера: они были записаны мелким шрифтом выступающими во время танцев в церковном зале, расположенном через дорогу, где должны были играть в перерывах выступления оркестра Джорджа Эдвардса – небольшого танцевального коллектива, игравшего вальсы и фокстроты.

Незадолго до восьми часов вечера в зал начали неторопливо заходить жители посёлка, мужчины в костюмах и галстуках, но также в рубашках с короткими рукавами, дамы в летних платьях».

Пол: «Мы отправились на вечерний концерт, и он оказался неплох, хотя во время него чуть не вспыхнула драка. Мы услышали, что скоро явится банда из Гарстона. Я уже был не рад, что ввязался в это дело, ведь я пришёл только за тем, чтобы хорошо провести время, а попал в лапы мафии. Но всё обошлось, и я сел за пианино».

Линди Несс: «Мы жили по-соседству друг с другом, и я была одной из первых поклонниц “Битлз”. Когда мне было 10 лет, я видела, как группа выступала в церкви Святого Петра в Вултоне, где Джон познакомился с Полом. Помню, что была под большим впечатлением, потому что никогда раньше не слышала такой музыки. Родители сетовали, что мальчики были пьяны, что, вероятно, так и было!

Наблюдая за тем, как Джон выступает с остальными, я не могла не подумать с гордостью: “Это мои соседи”. Позднее я пошла посмотреть, как они выступают в “Пещере”, и меня это не впечатлило. Джон не был таким представителем рабочего класса, как он это любил представлять (прим. – в 1962 году Линди Несс подружится с Джоном и остальными участниками группы)».

Ханс Готтрфридссон: «Сохранилась плёнка с записью выступления “Куорримен” в тот исторический день. Запись была сделана на магнитофон неким Бобом Молинье. Впоследствии эта плёнка с двумя случайно записанными песнями всплыла в 1994 году и была куплена Полом Маккартни на аукционе за несколько десятков тысяч долларов. Тридцатисекундный отрывок песни “Проявляя стиль” с этой записи транслировался по радио, был записан любителями, и впоследствии получил хождение на нелицензионных изданиях».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Оркестр Джорджа Эдвардса играл во время больших танцев, мы выступали в перерыве. Один мой друг, Боб Молинье, который жил на другой от меня стороне Кингс-драйв, принёс с собой магнитофон “Грюндиг”, и он записал нас, сыгравших с дюжину номеров, это были песни “Проявляя стиль” (Putting on the Style) [Лонни Донегана] и “Малыш, давай поиграем дома” (Baby, Let’s Play House) [Элвиса Пресли]».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Боб Молинье, член библейского кружка и молодёжного клуба, записал бо́льшую часть музыки, исполняемой как танцевальным оркестром, так и скиффл-группой. Он стоял у края сцены с микрофоном в руке».

Боб Молинье: «В 1994 году, разбирая разное барахло, копившееся годами, я обнаружил плёнку, о которой и думать забыл, считая её давно утерянной. Это был шок. И сейчас, через 37 лет, слушая её, моя кожа покрывается пупырышками. В 1957 году я купил магнитофон и часто брал его с собой по разным случаям. Захватил я его и на вечерние танцы в церкви Святого Петра. На танцах играли местные знакомые мальчишки, и я услышал, как они поют песню “Давай, пойдем со мной” (Come Go With Me), которая мне очень нравилась. Записать её я не успел и записал две следующие: “Проявляя стиль” Лонни Донегана и «Малыш, давай поиграем дома” Элвиса Пресли. Запись не была качественной, и скоро всё это вылетело из моей головы».

Полицейский в отставке Боб Молинье среди памятных вещей “Битлз” (не принадлежащих ему) с катушечной магнитофонной лентой 1957 года, на которой Джон Леннон поёт с группой “Куорримен”. Фото Иэна Кука.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Это самая ранняя из известных записей Джона Леннона, и, хотя качество звука оставляет желать лучшего, а высокий сводчатый потолок зала заглушает звук гулким эхом, можно отчетливо расслышать голос Джона Леннона. И это, даже в большей степени, чем её крайне невероятное существование, является самым необычным в этой ленте: на ней безошибочно звучит Джон Леннон. Несмотря на то, что он был вдохновлён Элвисом и Лонни, он не пытается подражать их голосам или стилю, и, что ещё более поразительно, у него нет никакого псевдоамериканского или среднеатлантического акцента. Певцы всегда начинают с подражания, подражая тому, кто записал на пластинку песню, которую они исполняют. То, что Джон Леннон уже в то время обладал своим голосом, то, что его было так хорошо слышно, является признаком подлинной самобытности. У него не только отличный рок-вокал, но и искренний голос. Его голос – это то, кто он есть».

Магнитофонная лента, на которой Джон Леннон в 1957 году поёт со своей группой “Куорримен”, с упаковкой и магнитофоном, на который была сделана запись, была выставлена на аукционе “Сотбис”. Фото Иэна Кука.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «К десяти часам всё закончилось. Пол говорит, что затем он пошёл с Айвеном, Джоном, Питом и некоторыми другими в паб, где пятнадцатилетние подростки изо всех сил старались казаться взрослыми, но затем их охватил испуг, когда до них каким-то образом дошёл слух, что местный хулиган направляется к ним и собирается учинить драку. Они не стали задерживаться и спешно вернулись на Вейл-роуд, где Пол забрал свой велосипед и поехал домой на Фортлин-роуд».

Пол: «Потом я ушёл. Я чувствовал, что произвел хорошее впечатление, показав им, насколько я хорош».

Джон: «Я посмотрел на него и спросил: “Хочешь вступить в группу?”. И, по-моему, уже на другой день он сказал: “Да”, насколько я помню. В общем, потом Пол привёл Джорджа, а Джордж привёл Ринго. Хотя, конечно, я давал согласие на их приход в группу. Но единственный человек, которого я действительно выбрал своим партнёром, чей талант я признавал и с кем мне было легко, это Пол. Он умел играть на гитаре, трубе и пианино. Это ещё не значило, что у него талант, но его музыкальные умения были лучше моих. К тому времени, как мы познакомились, я умел играть только на губной гармошке и знал всего два гитарных аккорда. Я настраивал гитару, как банджо, и потому играл только на пяти струнах. Так вот, играя на сцене с группой, бренчал на пятиструнной гитаре, как на банджо, когда он вышел мне навстречу из толпы слушателей».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «“Ну, Пит, – спросил Джон, как только Пол ушёл, – что ты о нём думаешь?”.

– Мне он понравился.

– А как ты смотришь на то, чтобы принять его в группу?

– Я не против, – ответил я. – Если ты этого хочешь, и он тоже захочет, то…

Во время той первой встречи я не обратил на Пола осо­бого внимания. Он показался мне очень тихим, но ведь так всегда бывает, когда человек впервые встречается с группой незнакомых парней. Я не ревновал к нему, во всяком случае, в тот первый раз. Он был настолько моложе! Я не видел в нём будущего соперника. Мы с Джоном были самыми близкими корешами. Я всегда дружил с ним. Только из-за того, что любил его».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Джон вспоминает, что после встречи с Полом долго думал, прежде чем решиться действительно пригласить Пола в группу. Это было совершенно не похоже на него – думать вместо того, чтобы немедленно принять решение».

Джон: «Наверное, это было от того, что я был раздосадован. И это замедлило мою обычную реакцию. “Двадцатипролётный рок” в исполнении Пола жутко на меня подействовал. Он явно умел играть на гитаре. Я сказал себе: “А ведь он не хуже меня. До сих пор я был королем. А если я его возьму, что будет? Если брать его, – рассуждал я, – придётся держать парнишку в узде”. Но он был так хорош, что взять его стоило. Да ещё и вы­литый Элвис! Мне он годился по всем статьям».

Росс Бенсон (автор книги “Пол Маккартни. Личность и миф”): «Да, Маккартни был хорош, очень хорош по меркам праздника в саду приходской церкви в Вултоне, и Леннон ушёл, чтобы обдумать этот вопрос. И он принял решение, которое оказалось правильным, хотя тогда, летом 1957 года, никто и представить себе не мог, насколько правильным и значительным оно ока­жется».

Пол: «Тогда я действительно думал, что если у тебя есть гитара, то можно будет попасть в группу. Но я никогда не предполагал, что сам буду играть в группе».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «По-моему, для нас это было, в основном, развлечением. Мы делали то, что и очень многие другие. Я помню его [Пола]. Я его очень хорошо помню. Не думаю, что можно было что-то предсказать. Обычно, для этого, нужен хрустальный магический шар. Не думаю, что кто-то мог предсказать, что произойдёт с Джоном дальше. И, в общем, я не уверен, как сложилась бы судьба Джона, если бы рядом не возник Пол».

Росс Бенсон (автор книги “Пол Маккартни. Личность и миф”): «Можно выбирать друзей, но не семью, и они не выбирали друг друга, это просто произошло само по себе».

Деревянная сцена, на которой играли “Куорримен” 6 июля 1957 года, в 2002 году была разобрана и передана в специально созданную трастовую компанию, которая взяла на себя обязательства по её сохранности.

Акустическая гитара Джона Леннона “Галлотон Чемпион” в руках Джейд Уайлд – официантки ресторана “Хард-рок кафе”, перед продажей гитары на аукционе “Сотбис”, 24 августа 1999 года.

28 июня 2024 года арт-менеджер “Сотбис” позирует с банджо, на котором играл Род Дэвис в 1956-1957 годах.