20 июля 1957 г.
Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «В субботу 20 июля у двоюродного брата Колина была свадьба. “Куорримен” пригласили сыграть, но мне не разрешили пойти. Мама снова запретила. Мне кажется, что это, наверное, потому, что она что-то услышала о неприятностях на Роузбери-стрит пару недель назад. Она не хотела, чтобы шайка головорезов избила её дорогого сына! Ну, я тоже этого не хотел, но по-прежнему хотел играть с группой!».
Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Хотя мы с Джоном прекрасно уживались, у меня не было ни музыкальных способностей, ни каких бы то ни было честолюбивых целей. Видя, как быстро продвигаются дела у Джона и Пола, я имел все основания полагать, что мои дни в “Куорримен” сочтены. Но из боязни доставить Джону неприятные минуты, я не решался сказать ему об этом открыто. Кроме того, на сцене наш разговор состоял из одних остроумных реплик, и какой-то откровенный и чистосердечный разговор о моей роли в группе выглядел бы просто неуместным.
И всё же Джон прекрасно чувствовал моё состояние при выходе на сцену, не говоря уж о явной неспособности сделать нечто большее, чем просто выдалбливать метрономический ритм на моей дурацкой стиральной доске. В конце концов, он нашёл очень удачное решение, избавившее нас обоих от необходимости обсуждать эту проблему.
Эта развязка произошла после вечеринки на открытом воздухе в Токстете, уже тогда очень хулиганском районе, которую устроила тётя нашего ударника Колина Хэнтона. Выступив с “Куорримен” на импровизированной сцене – кузове грузовика – мы с Джоном пошли в дом нашей доброй хозяйки. Когда мы, к своему восторгу, обнаружили, что всех нас там ожидает неограниченное количество пива, мы с Джоном тут же решили первый раз в жизни напиться вусмерть (хотя выпить мы смогли не больше трёх-четырёх кружек на брата).
Когда вечеринка подошла к концу, мы уже сидели на полу, посреди своих инструментов и пустых бутылок. Несмотря на состояние сильного опьянения, Джон был в прекрасной форме и отпускал одну хохму за другой. Когда же я, наконец, впал в икающую истерику, он властным движением занёс надо мной стиральную доску и обрушил её на мою голову.
“Вот мы и решили нашу проблему, а, Пит?” – он всегда умел принимать быстрые решения. Деревянная рамка скиффл-доски повисла у меня на шее и слёзы от смеха с новой силой брызнули из моих глаз. Я даже не почувствовал боли, я только понял, что уничтожение моей доски, которую я, естественно, не собирался ремонтировать или заменять, наилучшим образом избавляет меня от всех дальнейших обязанностей как участника группы “Куорримен”».