2 февраля 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в городском зале «Лизерлэнд» (Litherland Town Hall, Liverpool)».

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) должна была выступить в клубе «Казанова» (Cassanova Club, London Road, Liverpool). Выступление было отменено».

«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Сэмпсон и Барлоу (Sampson and Barlow’s), отменено».

1 февраля 1961 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в клубе Джайв Хайв», Кросби (The Jive Hive, St. Luke’s Hall, Crosby)».

«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Пошел на дневную сессию, потом в Риальто попытаться сделать фотографии. Пэт подвез нас в Джайв Хайв на автомобиле».

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в зале «Хэмблтон» (Hambleton Hall, Huyton, Liverpool)».

beatlesbible.com: «В зале «Хэмблтон» группа «Битлз» выступала 25 января; 1, 8, 15 и 22 февраля; 8 и 20 марта; 20 августа; 3 и 17 сентября; 15 и 29 октября; 12 и 26 ноября; 10 декабря 1961; и 13 января 1962. Зал располагался в восточной части Ливерпуля на Сент-Дэвид Роуд (St David’s Road in Page Moss, Huyton)».

Джордж: «В клубах Ливерпуля часто вспыхивали драки – это было уже после Гамбурга, когда мы начали разъезжать по дансингам».

Пол: «Хэмблтон-Холл пользовался дурной славой из-за драк. Во время одного выступления, как только мы заиграли «Хали-Гали» (Hully Gully), слушатели направили друг на друга огнетушители. К концу песни все вымокли до нитки, пролилось немало крови».

31 января 1961 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в общественном клубе гражданских служащих Мерсисайда (Merseyside Civil Service Club, Liverpool)».

«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Гражданка, сыграли хорошо. Пошли с Ринго в «Джак». Успели на последний автобус до дома».

30 января 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в зале «Лэтхом» (Lathom Hall, Seaforth, Liverpool)».

beatlesbible.com: «В зале «Лэтхом» группа «Битлз» выступала 14 мая 1960 как «Серебряные Битлз»; 7, 20, 21, 28 и 30 января; 4, 6, 10, 11 и 25 февраля 1961. Здание было построено в 1884 году как кинотеатр и располагалось в ливерпульском районе Сифорт (Seaforth)».

(условная дата)

Полина Сатклифф: «Брат всегда волновался за меня, и ему не хотелось тащить меня с собой, усаживать рядом со сценой на заледеневшую батарею – я совсем невысокого роста, так что это хоть как-то позволяло ему приглядывать за мною. Порой он поворачивался к залу спиной, скорее, чтобы скрыть свою не слишком умелую игру на гитаре, чем показать свою крутизну. Однажды я покинула свой насест, когда один из громил «тедди» пригласил меня на танец. Он был мил и совершенно безобиден, никаких там цепей и кастетов. Когда Стюарт обернулся и не нашел меня на обычном месте, он запаниковал, но следующее, что он увидел — как «тедди» провожает меня к моему месту, мило благодарит и усаживает обратно на батарею. Я помахала Стюарту, и он немного расслабился. Для меня те времена казались вполне невинными. После выступлений Стюарт отводил меня домой, а потом шел прогуляться с Джоном и остальными. Я была слишком юна, и, помимо всего прочего, была его младшей сестрой, так что не могла быть свидетелем их прогулок. Но я могла присутствовать на концерте и потом рассказывать матери все их секреты – о том, например, что они были не только популярны, но могли сыграть и спеть песню от начала и до конца; для всей семьи это казалось большим достижением. И, похоже, это несколько утешило маму Милли. Она с опасением относилась к дружбе Стюарта и Джона, хотя находила последнего милым и довольно обаятельным. И все же ее всепоглощающим чувством был страх. Интуитивно она чувствовала, что что-то здесь не так, само чувство было необъяснимым как для нее, так и для всех нас. Моя мать была достаточно умна и опытна, чтобы заметить перемены, но это было своего рода предвидение, от которого бежали мурашки. Откуда оно пришло? Почему она боялась того, что Стюарт станет рокером?».

Синтия: «Я была с Джоном почти на всех их «гигах» и «чесах». Иногда он тоже шёл туда со страхом, потому что сара­фанное радио донесло до него, что местные «тэды» собираются устро­ить ему «облом». Их «Джуди» (подружки) стали обращать на Битлов слишком много внимания, и «тэдам» это было не по нутру. Особенно опасными точками были Батл, Лизерлендская ратуша и Гарстон. Местные «крутые ребята» ждали удобного момента, чтобы «всадить носок» в Леннона, Маккартни, Харрисона и Сатклиффа. В таких случаях «гиг» не доставлял ребятам никакой радости. Их не покидало напряжение, граничившее с паникой.

Хуже всего приходилось мне, как единствен­ной тогда женщине в битловском окружении. Фанатичные поклонницы Джона Леннона принимали меня очень не ласково. Я разрушала их мечты и фантазии. В те дни самым опасным для меня местом был дам­ский туалет. Входя туда, я всякий раз на полном серьёзе думала, что мне не выйти оттуда целой и невредимой, или, ещё хуже, что жи­вой мне вообще не выбраться. Поэтому я старалась держаться как можно более неприметно и держать рот на замке. Я дружелюбно улыбалась, а если надо было обязательно что-то говорить, пускала в ход по возможности идеальный ливерпульский акцент – чтобы они, не дай бог, не подумали, что я изображаю жз себя важную леди. Я очень боялась какой-нибудь провокации. Мне, конечно, было далеко до этиx девиц. Они могли убить меня одним взглядом. Охваченная будоражащим возбуждением «живых» выступлений, я стала постепенно погружаться в совершенно необычный новый стиль жизни».

Алан Уильямс: «Это была эра Билла Хейли и «Комет», «Рока круглые сутки» и «Джунглей школьных досок». Рок-н-ролл стал синонимом насилия, в полном соответствии с утверждениями «учёных мужей». Я уверен, что рок-н-ролл и в самом деле порождал скандалы и бунты. Музыка собирала воедино склонных к насилию молодых людей и провоцировала беспорядки на сексуальной почве. Атмосфера в этих крохотных, находившихся в муниципальной собственности танцзалах, разбросанных по всему Мерсисайду, в особенности, там, где играли ансамбли, дышала вульгарным сексом и дикими всплесками эмоций. Музыка служила катализатором. Бац! По малейшему поводу вспыхивали драки, лилась кровь, начинались избиения ногами, выбивание глаз и поножовщина. Объектами подобных атак часто становились сами музыканты.

Местные подростки, глядя, как их подружки весь вечер вешались на шею музыкантам, спешно вооружались и залегали в засаде. Самым опасным для ребят был момент, когда они уходили со сцены и направлялись к своим автомобилям. Многим из них приходилось осваивать приёмы арьергардного боя, пробивая себе дорогу к фургону, чтобы затем, на визжащих шинах, мгновенно сорваться с места.

Девчонкам музыканты представлялись парнями из другого мира, более обаятельными, возбуждающими, экзотичными и сексуально гораздо более привлекательными. Очень часто девчонки самого раннего подросткового возраста запрыгивали в фургоны, чтобы предаться сексуальным утехам с музыкантами перед тем, как последние возвращались в город. Они жаждали секса немедленно, и неважно, с одним ли из членов группы или со всем ансамблем сразу. В фургонах просто расцветала «групповуха».

Времена были действительно жестокие. Взять, хотя бы, Гарстонские Бани, известные всей округе как «Кровавые Бани». Гарстон – жестокий район, и от того, что там творилось на танцах, волосы порой вставали дыбом. Полиция и близко не подходила к этому месту. Они держались мнения, что все эти беспорядки носят эндемичный характер. Едва удерживаясь от того, чтобы не разнести этот танцзал к чёртовой матери, они были убеждены, что лучшей политикой служило полное невмешательство. Следовало предоставить этих «ублюдков» самим себе, и тогда они, может быть, поубивают друг друга.

В Гарстонские Бани на работу принимались целые взводы вышибал, которые пытались создать хотя бы видимость порядка. Они носили толстые чёрные кожаные перчатки и тяжёлые деревянные дубинки. Подростки, приходящие в «Кровавые Бани», никогда не были для них «уважаемыми клиентами». Они были врагами. Танцы в Гарстонских Банях представляли собой некий «кровавый спорт». Любой посторонний посетитель, зашедший «на огонёк», чтобы слегка развлечься, очень скоро ощущал себя «звездой» вечера, лёжа на носилках в карете скорой помощи и пытаясь сообразить, что же именно его ударило. Чем безжалостнее была драка, тем больше это нравилось местной шпане. Шайки были прекрасно организованы. Там были свои «генералы», «лейтенанты» и простые «солдаты». На танцы они приходили тактически подготовленными, экипированные словно «коммандос» или «зелёные береты» для рейда по вражеским тылам. Сначала была драка, потом танцы. Если вышибалы не пускали внутрь какую-либо шайку, стремясь предотвратить возможные беспорядки, где-нибудь на пустыре или в одном из заброшенных зданий немедленно собирался «военный совет» с членами дружественной группировки, где в подробностях отрабатывались детали предстоящей «операции».

Я был свидетелем одной из таких «военных операций». Для членов банды под названием «Тигры» вход в зал был временно закрыт после того, как один из их «солдат» запустил урной в окно в порыве подросткового энтузиазма. Другая банда, которую называли «Танками» из-за того, что они сражались сплочённой фалангой, взяла на себя задачу помочь отвергнутым «Тиграм» проникнуть в зал. Самих «Тигров» совершенно не интересовали ни сами танцы, ни даже возможность потрепаться с девчонками. Они просто хотели войти. Потому что их не пускали. Первыми явились «Танки», купили билеты, вошли внутрь и даже сделали несколько па со своими подружками. Вышибалы слегка расслабились, не забывая, однако, о предстоящем сражении с «Тиграми», которые обязательно должны были попытаться проникнуть в зал.

«Тигры» нагрянули в полном вооружении: велосипедные цепи, дубинки, ножи, опасные бритвы, ботинки с металлическими носками. Они даже не попытались «проникнуть». Они просто ринулись в атаку, вопя, как краснокожие индейцы. Первую волну нападавших вышибалы отразили. Их ряды слегка дрогнули, но держались они храбро. В этот момент с тыла на них двинулись «Танки». Девчонки с визгом разбегались с их пути. «Танки» обрушились на вышибал. Последние, видя, что их предали, что враг не только перед ними, но и сзади, героически развернулись лицом к новой угрозе. Это была тотальная, кровавая война.

Я смотрел на всё это из дверей гардеробной, как можно ниже пригнув свою ливерпульско-валлийскую башку, чтобы стать ещё незаметнее. Учтите, этим ребятишкам было не больше 14-16 лет, но они были твёрже самого твёрдого корабельного дерева. Вышибалы, атакованные со всех сторон, бросились на них со своими дубинками. Подростки достали своё оружие, и полилась кровь. У меня до сих пор звучит в ушах хруст кожи о кость от удара ботинком. Тошнотворное шлёпанье дубинок, проламывающих черепа. Перед глазами до сих пор стоят яркие брызги разлетающихся кровавых сгустков. Я заметил одного паренька, от горшка два вершка, идущего на вышибалу с ножом в руке. Вышибала взмахнул дубинкой, и паренёк рухнул на пол – его лицо превратилось в кровавое месиво. Переносица была раздроблена. Он лежал и визжал, дёргаясь во все стороны. Вперёд вылетели два парня, подхватили сражённого товарища и поволокли его из водоворота схватки в безопасное место.

В этот вечер «Тигры» и «Танки» потерпели поражение. Вышибалы обратили их в бегство, хотя и их ряды несколько поредели. «Чёрт побери!» – выругался один из вышибал. – «Это же не дети, это какие-то твари, мать их…! Что же, чёрт возьми, из них получится, когда они вырастут?!». В самом деле. Если они, конечно, будут достаточно удачливыми, чтобы дожить хотя бы до совершеннолетия.

Я вышел из танцзала и пошёл по тротуару. Впереди под фонарём стояла небольшая группа подростков. Похоже, они были из тех, кто принимал участие в сегодняшнем побоище. Я перешёл на другую сторону дороги и направился к своему запаркованному автомобилю. Только я вставил ключ в дверку, как услышал голос одного из ребят. Беда. Надо быстрее убираться отсюда. Запрыгнуть в кабину и делать ноги. По какой-то непонятной причине я решил не удирать. Я обернулся. Один из парней смотрел на меня с другой стороны улицы. «Мистер, вы не могли бы подойти и посмотреть?». «На что?» – вырвалось у меня. Я не желал ни во что не ввязываться. Естественная реакция любого городского жителя. Ничего не вижу, ничего не слышу.

Я перешёл мостовую. Под фонарём на асфальте лежал совсем юный паренёк лет четырнадцати. У него были длинные светлые волосы и ангельские черты лица. Свет падал на его нежную тонкую кожу. «Что с ним?». «Мы не знаем», – сказал парень, который заговорил со мной. – «А вы как думаете, мистер?». «Он очень плох. К тому же, без сознания. Вам лучше отвезти его в больницу». «Нет», – покачал головой вожак. – «Фараоны только этого и ждут, чтобы узнать наши имена».

Я опустился на колени и осторожно повернул голову паренька. На затылке пальцы наткнулись на что-то тёплое и липкое. Осмотрев его, я обнаружил глубокую рану у основания черепа. «Давайте отнесём его в мою машину. Я отвезу его в больницу. Он серьёзно ранен». «Я уже сказал вам, мистер, мы и близко не подходим к больницам», – нахмурился вожак. «Тогда я ничем не могу помочь». Дело оборачивалось скверно. «Я не имею медицинской подготовки. Мальчику нужен врач. Он может умереть. Вы не знаете, что именно у него повреждено. Может быть, сотрясение мозга. Никогда нельзя сказать точно при такой травме». «Хорошо, мистер, если вы ничем не можете помочь, идите своей дорогой. Спасибо. О’кей?».

Я не хотел оставлять паренька, но что я мог сделать? Вожак стаи предложил мне удалиться. Если я буду настаивать, то вполне возможно, утром на этом месте найдут моё тело, а не этого парнишки. «Ладно. Желаю удачи», – сказал я. Я вернулся к машине и завёл мотор. Они внимательно наблюдали за мной.

Я отъехал и сделал круг по кварталу, чтобы посмотреть, что они будут делать со своим раненным приятелем. Они потащили тело туда, где был вход в одно из заброшенных зданий. Они несли его по улице, словно похоронная процессия.

На следующий день я просмотрел все местные газеты в надежде найти хоть какую-то информацию о вчерашней драке или, хотя бы, сообщение о чьей-либо смерти в больнице. О смерти подростка лет четырнадцати. Ничего. Ни единого слова. Всё-таки, они были странные и ненормальные, эти ребята. В них даже было что-то от классических героев древности. Шпана, не более того. Но у них свой кодекс чести. Правда, очень жестокий кодекс».

29 января 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Касба» (Casbah Coffee Club)».

beatlesbible.com: «В клубе «Касба» группа «Битлз» выступала 29 августа; 5, 12, 19 и 26 сентября; 3 и 10 октября 1959 как «Кворримен», 17 и 31 декабря 1960; 15 и 29 января; 12, 19 и 26 февраля; 5, 12, 19 и 26 марта; 6, 13 и 27 августа; 10 и 24 сентября; 22 октября; 19 и 24 ноября; 3 и 17 декабря 1961; 7, 14, 21 и 28 января; 4, 11, 18 и 25 февраля; 4, 11, 18 и 25 марта; 1, 7 и 8 апреля; и 24 июня 1962».

«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Сходил посмотрел Адама Фэйта в Девушке ритма. Отстой (прим. – фильм «Девушка ритма» (Beat Girl) с участием актера Адама Фэйта (Adam Faith) вышел в прокат в 1960 году)».

28 января 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в зале «Лэтхом» (Lathom Hall, Seaforth, Liverpool) и в институте «Эйнтри» (Aintree Institute, Aintree, Liverpool)»

beatlesbible.com: «В зале «Лэтхом» группа «Битлз» выступала 14 мая 1960 как «Серебряные Битлз»; 7, 20, 21, 28 и 30 января; 4, 6, 10, 11 и 25 февраля 1961. Здание было построено в 1884 году как кинотеатр и располагалось в ливерпульском районе Сифорт (Seaforth).

В институте «Эйнтри» группа «Битлз» выступала 7, 13, 14, 18, 21, 27 и 28 января; 8, 10, 15, 18, 22 и 25 февраля; 1, 4, 8 и 11 марта; 21 и 28 июля; 4, 12, 18, 19 и 26 августа; 2, 9, 16 и 23 сентября; 28 октября; 11 ноября 1961; и 27 января 1962».

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в институте «Эйнтри» (Aintree Institute, Liverpool). Вечером, выступление в зале «Лэтхом», Сауспорт (Lathom Hall, Seaforth, Southport, Merseyside)».

«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Эйнтри. Купил джинсы на Эрика, 18/-. Эд отправился с нами в зал Лэтхом, сыграли хорошо, потом в Эйнтри, отыграли здорово. Большая драка. Парень выскочил на сцену, все бросались стульями, пришлось закрыть занавес. Проводил Эйлин до автобусной остановки».

27 января 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в институте «Эйнтри» (Aintree Institute, Aintree, Liverpool)».

beatlesbible.com: «В этом зале группа «Битлз» выступала 7, 13, 14, 18, 21, 27 и 28 января; 8, 10, 15, 18, 22 и 25 февраля; 1, 4, 8 и 11 марта; 21 и 28 июля; 4, 12, 18, 19 и 26 августа; 2, 9, 16 и 23 сентября; 28 октября; 11 ноября 1961; и 27 января 1962».

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в клубе “Джайв Хайв» (The Jive Hive, St. Luke’s Hall, Crosby), совместно с группой «Знаки зодиака» (The Zodiacs)».

«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «(Пт) Джайв Хайв. У Уолли грипп. Выступали Знаки Зодиака, неплохо. Ринго, Мэл и я пошли в театр Р. Дневное выступление».

26 января 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в зале муниципалитета «Лизерленд» (Litherland Town Hall, Liverpool)».

Городской зал «Лизерленд».

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в городском зале «Лизерленд» (Town Hall, Litherland)».

«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Городской зал Лизерленд, сыграли хорошо. С какими-то девушками Эйнтри. Промокли, сели в автобус до города, потом взяли такси до дома».

25 января 1961 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Выступление в ливерпульском зале “Хэмблтон”. Также выступали группы “Дерри энд Синиорс” и “Фэрон энд Темпест Торнадоз”».

прим. – концерт организовали промоутеры Уолли Хилл и Вик Энтон; в этом зале “Битлз” выступали 25 января; 1, 8, 15 и 22 февраля; 8 и 20 марта; 20 августа; 3 и 17 сентября; 15 и 29 октября; 12 и 26 ноября; 10 декабря 1961; и 13 января 1962 года.

Зал «Хэмблтон».

Сэм Лич (ливерпульский промоутер): «Билли Мэллой – участник группы “Рок Пэк” – предложил мне взглянуть на “Битлз”, которые, по его словам, в Гамбурге стали играть лучше до неузнаваемости. Билли сказал мне, что 25 января [1961 года] они будут играть в Тьюбруке в зале церкви Святого Иоанна на Уэст-Дерби-роуд, но когда я приехал, там было темно. Оглядевшись в поисках признаков жизни, я в конце концов постучала в дверь дома викария. Викарий был более чем любезен, но я был поражён тем, как высоко он о них отзывался: “Отличная компания ребят! – с энтузиазмом воскликнул он. – Мы рады видеть их здесь в любое время, когда они пожелают. Но сегодня вечером вы их здесь не найдете. Они в Хэмблтон-холле”.

Сев в автобус №75 до Пейдж Мосс в Хайтоне, я подумал, что такая похвала со стороны духовного лица была сомнительной рекомендацией для начинающих рок-н-ролльщиков.

Подходя к залу, я услышал, как изнутри доносятся звуки “Оторваться по полной” (Rip It Up) Литтл Ричарда, а мои пальцы на ногах начали подёргиваться.

Я заплатил два шиллинга и попал в самый убогий зал, который когда-либо видел. В зале почти не было света, что, несомненно, было умным ходом со стороны промоутера Боба Вулера. Дым и запах застоявшегося пота смешивались со зловонием до рвоты. Это была настоящая дыра. Мысль о том, чтобы пробыть там больше тридцати секунд, привела меня в ужас, и я повернулся к выходу.

Внезапно я услышал первые ноты увертюры к опере Россини “Вильгельм Телль”. Мне стало любопытно, почему эта разношёрстная команда тратит впустую классическую музыку, я заколебался и оглянулся на обветшалую сцену. То, что я увидел и услышал, навсегда запечатлелось в моей памяти. Динамичный голос Боба драматично воскликнул: “Это ‘Битлз’!” Распадающийся занавес разлетелся в стороны, и в мою жизнь ворвались пятеро бодрых парней, одетых в чёрное.

Леннон, широко расставив ноги и высоко подняв гитару, заиграл “Сбавь темп” (Slow Down). Затем Пол подскочил к микрофону с “Долговязая Салли” (Long Tall Sally) и начал метаться по сцене, как сумасшедший. Джордж, переминаясь с ноги на ногу и смущаясь от двусмысленных замечаний девушек, выступил со своим комичным “Генрихом Восьмым” (Henry the Eighth). Пит Бест плавно потянул микрофон на себя и вышел с песней “Спичечный коробок” (Matchbox). В отличие от него, Стюарт Сатклифф – копия Джеймса Дина – казалось, неохотно поворачивался лицом к публике и даже когда пел, стоял к ним вполоборота.

Тем не менее, все были в восторге. “Хэмблтон–Холл” заслуженно получил зловещую репутацию из-за случающихся там драк, и я уверен, что выступлению ребят способствовало напряжение, которое их окружало. Хайтоновская публика, однако, казалось, приросла к месту. Все подпрыгивали в такт музыке, но больше наблюдали, чем танцевали. Что это за новое явление? Рок–н–ролл – это музыка для развлечения. Конечно, группа была великолепна, но весь смысл был в том, чтобы заставить вас двигаться.

Но речь шла не о рок–н–ролле, а о “Битлз”. Не было слышно ни криков, ни воплей истошной брани. Никакой истерики. Все смотрели на них и, когда они заканчивали петь, сходили с ума, хлопая, свистя и требуя продолжения. Я наблюдал за их выступлением как в трансе. На мгновение я задумался, почему я ничего не слышал о них с тех пор, как они вернулись из Гамбурга несколькими неделями ранее. Но, конечно, я слёг с воспалением легких».

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Рори Сторм энд Харрикенз” выступает ливерпульском зале “Эйнтри Инститьют”».

Из дневника Джонни “Гитар” Бирна (группа “Рори Сторм Энд Харрикенз”): «Эйнтри, сыграли хорошо, хотя никогда ничего хорошего не выходило».

24 января 1961 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) должна была выступить в общественном клубе гражданских служащих Мерсисайда (Merseyside Civil Service Club, Liverpool). Выступление было отменено».

«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Гражданская служба отменено. Приехала Эйлин, побыли дома, пошли на станцию. Возвращаясь к автобусу встретил Джорджа из Битлз».

Ливерпуль, Док-Роуд, 1961 г.