29 июня 1957 г.

Из дневника Рода Дэвиса: «Сегодня днем немного посмеялись. Репетировали у нас дома, и мама дала нам чаю в саду. Мы дурачились, стоя на садовой скамейке, играя и напевая, как будто мы были в кино, и наши ближайшие соседи, мистер и миссис Рэдклифф начали бросать нам монетки через садовую ограду. Мы не были уверены, бросали ли они их нам или в нас, но всё равно поделили их между собой! Они сказали, что им очень понравилось, как мы играли, и что в следующую субботу они придут послушать нас на праздник Королевы Роз».

Айвен Вон и Пит Шоттон.

Пит Шоттон, Айвен Вон и Лен Гарри.

Пит Шоттон.

28 июня 1957 г.

Росс Бенсон (автор книги “Пол Маккартни. Личность и миф”): «В этот период Пол Маккартни несколько ослабил занятия музыкой и налёг на учебу, что позволило ему со второй попытки сдать четыре экзамена».

Майк Маккартни (брат Пола Маккартни): «Пол обошёлся без шпаргалок. Просто он всегда умело использовал ситуации и людей, что успешно делает и сейчас».

Джон Прайс (газета “Ливерпуль Эко”, 1975 г.): «Билл Кенрайт, выпускник Ливерпульского института, актёр, игравший на сценах от Королевской шекспировской труппы до Гордона Клегга в “Улице Коронации” (прим. – Гордон Клегг – персонаж британской мыльной оперы “Улица Коронации”), импресарио, который зарабатывал, терял и вновь обретал состояние на театральных постановках всего мира, сидит, ухмыляясь, в своем кабинете, размещенном высоко над лондонским Стрэндом (прим. – центральная улица Лондона).

– Помните ли вы свою старую школу?

– Да.

– Нравилась ли вам она?

– Да.

– Стала ли она примером для вашей будущей карьеры?

– Не совсем.

– Стала ли она в определённом смысле отличной академической стартовой площадкой?

– Не для меня.

– Какой она была?

– Вы либо хотели поступить в Институт, либо в “Куорри-Бэнк”. Я всегда хотел, чтобы это был Институт. У этого была своя аура.

Билл, которому сейчас 30 лет, учился в Институте в течение семи лет, начиная с 1957 года. Оглядываясь назад, он говорит, что может вспомнить почти каждый свой день. Сначала он ужасно боялся директора.

– В некотором смысле, он был впечатляющей фигурой. Он был хорош. Если у вас тысяча детей, это может превратиться в настоящие “Школьные джунгли” (прим. – фильм про молодого школьного учителя, пытающегося усмирить хулиганов в своём классе). Около года на спортивной площадке школы происходили по-настоящему ожесточенные бандитские разборки, поэтому там требовалась определённая жёсткость.

Уровень преподавания был фантастическим, особенно в шестом классе. Учителя снимали барьер и садились за парту, чтобы поговорить с нами как мужчина с мужчиной. У нас также было время для дополнительных занятий. И самое замечательное в этом было то, что у нас были всевозможные сообщества: драматическое сообщество, дискуссионный клуб – всё, что вы хотели.

В первые шесть месяцев я был в ужасе. Мне хотелось уйти из школы. Это было большое, тёмное, мрачное здание, и когда я вошёл внутрь, меня пробрала дрожь. Здание было в плохом состоянии, а некоторые парты были как из романа Диккенса. Помню, как прокрадывался тайком по утрам, а на кухне была одна женщина, которая кричала: “Ты опять опоздал, лапочка”, – и я прятался.

Пол Маккартни жил через дорогу от меня, и мы вместе ездили на автобусе. Теперь, когда мы встречаемся, мы всегда вспоминаем школу. Нам там нравилось. Для мальчиков, которые там учились, даже для тех, кто учился плохо, в Институте была невероятно семейная атмосфера.

В то время, когда я там учился, там был Питер Сиссонс из “Новости в десять”. Там был Пол Маккартни. Там был Джордж Харрисон. Полагаю, именно эта школа положила начало бит-буму в Ливерпуле. Это часть истории Ливерпуля.

Институт, как я думаю, воспитывал человека определенного типа, возможно, не самого блестящего, но важного. Он давал тебе свободу. Он не давил на тебя. Он поощрял думать и немного расширяться. Он не был шикарным учебным заведением, таким как “Куорри-Бэнк”. Там были учащиеся со всего города. Среди нас были крутые ребята, хулиганы, умники. Думаю, что именно это сочетание имело значение, и мы были очень преданы своей школе.

– Порекомендовали бы вы эту школу кому-нибудь ещё?

Кенрайт расхохотался. “Я бы сам туда вернулся. Я бы на самом деле сделал это. Я бы хотел увидеть её снова. Зайти туда и посмотреть, где я вырезал свои инициалы рядом с Полом Маккартни и Артуром Аски (прим. – английский комик и актёр). Должно быть, в этой школе есть что-то привлекательное. Прекрасные воспоминания».

Билл Кенрайт.

26 июня 1957 г.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Утром 26 июля у Джона был экзамен по рисованию, и он сказал нам, что должен был нарисовать что-нибудь на тему “путешествие”, но он, для смеха, нарисовал старого горбатого бродягу, покрытого бородавками. Не думаю, что он пройдёт свои экзамены с такими шутками. Люди, принимающие экзаменационные работы, не имеют чувства юмора».

Филип Маккиллен в роли Джона Леннона в фильме “В его жизни: история Джона Леннона”.

Джон: «Одно из наших заданий состояло в том, чтобы изобразить “путешествие”. Я же нарисовал горбуна с бородавками. Это явно не привело их в восторг».

22 июня 1957 г.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Да здравствует король Джон! Я не имею в виду Леннона! Я имею в виду Джона, короля Англии с 1199 по 1216 год. 750 лет назад король Джон даровал Ливерпулю грамоту, согласно которой он может быть городом. Поэтому, в этот день проходил целый ряд торжественных мероприятий».

Король Джон, 1199-1216.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Полагаю, организаторы хотели, чтобы все заранее знали (или предупреждали их!), какого рода музыку мы играем. Держу пари, что Джон хотел бы, чтобы там было написано “рок-н-ролльная группа”, или что-нибудь такое».

Джон: «Наше первое выступление было на Роузбери-стрит, в праздник Дня Империи».

прим. – После смерти королевы Виктории в 1901 году, её день рождения, 24 мая, стал ежегодным празднованием Дня Империи. В связи с тем, что Джон сказал, что их первое выступление состоялось в “День Империи”, то есть, 24 мая, у некоторых биографов возникли сомнения о точной дате выступления группы “Куорримен” на Роузбери-стрит, тем не менее общепринята дата 22 июня.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Чарли Робертс, приятель Колина Хэнтона, живший на Роузбери-стрит, имел какое-то отношение к организации этого праздника, и нас попросили сыграть (прим. – организацией праздника занималась Марджори Робертс – мать Чарльза)».

Чарльз Робертс (приятель участника группы “Куорримен” Колина Хэнтона): «Я родился в октябре 1939 года, и мало что могу сказать о Ливерпуле 40-х годов. Район Токстет, где я вырос, в 40-е, 50-е и 60-е годы был очень унылым и мрачным, хотя в то время это казалось вполне нормальным для нас, родившимся во время или сразу после Второй мировой войны. В тот период жизнь была простой, денег было мало, а еда распределялась по карточкам, тем не менее мы были счастливы.

Я посещал школу на Грэнби-стрит, затем перешёл в ливерпульскую школу искусств, которая находилась на Гамбир-Террас. Билл Харри, основатель известного журнала “Мерсибит”, был моим знакомым, который был на класс старше меня (если он чего-то не знает о мерсисайдской музыкальной сцене, то значит это не имеет какого-то значения). В последующие годы я работал в колледже в качестве руководителя по печати и графическому оформлению.

До открытия клуба “Пещера” в начале 57-го года единственной музыкальной сценой для меня была пара негритянских клубов в нашем районе, куда я обычно ходил с чернокожим другом. Там были танцевальные залы и тому подобное, но как только появилась “Пещера”, мы ходили туда с Колином и ребятами, иногда по пятницам, субботам (всю ночь напролет) – не так часто в воскресенье, так как некоторым из нас утром надо было идти на работу. Изначально “Пещера” был джазовым клубом. В 57-м году в окрестностях Ливерпуля было довольно много клубов, и группы обычно выступали в одном клубе, а затем переходили в другой, некоторые выступали по три-четыре раза за вечер. К середине 1957 года на смену джазу пришли блюз и скиффл, появился великий Лонни Донеган, а также замечательные Сонни Терри и Брауни Макги, с которыми мне посчастливилось познакомиться.

В начале 1957 года я зашёл к Колину Хэнтону, когда у “Куорримен” была репетиция, и именно тогда я познакомился с Джоном и остальными участниками группы. Джон, который отличался остроумием и сарказмом, часто подражал персонажам “Дуралеев”, популярного в то время комедийного радио-шоу. Мы с Джоном подружились, и я часто был на их выступлениях, репетициях, вечеринках и тому подобном.

Кстати, многие говорят, что название “Куорримен” произошло от названия школы, но я бы с этим поспорил. В то время мы все думали, что название произошло от Вултонской каменоломни. Колин Хэнтон тоже так считает.

Колин серьёзно относился к репетициям, и ему всегда приходилось прилагать усилия, чтобы добраться на репетицию со своей ударной установкой, которую он обычно привозил на автобусе. Колин постоянно репетировал дома, и его было очень хорошо слышно, когда вы приближались к его дому на Кингс-Драйв».

Чарльз Робертс: «Для этого мероприятия я нарисовал плакат. В то время я учился в ливерпульской художественной школе, практиковался рисованием плакатов, которые печатал методом шелкографии. На этом плакате написано: “Уличное празднество в субботу 22 июня, начало в 16:00. Гонки. Пластинки. Песни. Маскарадные костюмы. Лотерея. Танцы. Призы. Игры и так далее. Особый аттракцион в 17:00 ­– скиффл-группа “Куорримен”».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «По случаю праздника Роузбери-стрит была разукрашена гирляндами и фонарями, ярмарочные балаганы предлагали освежающие напитки и игры».

Роузбери-стрит во время подготовки к празднованию 750-летия основания Ливерпуля в 1207 году, июнь 1957 года.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Это была узкая улочка, вся украшенная флагами, и там было много людей».

Джон: «Праздник проходил прямо на улице».

Чарльз Робертс (приятель участника группы “Куорримен” Колина Хэнтона): «В тот день стояла прекрасная погода, и все отлично проводили время. Затем прибыли “Куорримен”, и люди пришли в восторг, потому что большинство из них никогда раньше не видели ничего подобного».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «События развивались достаточно хорошо, хотя настоящей сцены не было».

Джон: «Мы играли, находясь в кузове грузовика».

Чарльз Робертс (приятель участника группы “Куорримен” Колина Хэнтона): «В то время они были готовы бесплатно играть где угодно, потому что они делали это ради своего удовольствия. Это были просто друзья, которые развлекались. Они разместились в кузове грузовика, который подогнал Фред Тайлер. Он также подключил им акустическую систему, чтобы у них был микрофон, так что звучали они довольно громко, и это было хорошо. Простенький микрофон был установлен на платформе автомобиля и подключён к динамику на подоконнике спальни дома номер 76».

Род Дэвис: «На улице стоял грузовик для перевозки угля, а кабель для микрофона тянулся из окна ближайшего дома. Динамик стоял в окне спальной комнаты. Всё довольно примитивно, но работало вполне хорошо. У Чарли Робертса, который был напарником Колина по работе, был фотоаппарат и во время нашего выступления он сделал несколько снимков».

Род Дэвис: «Полагаю, что это самые первые фотоснимки нас как группы. Джон в центре, я же почти скрыт за его спиной. Джулия, мать Джона, купила для нашей группы несколько рубашек в клетку. К сожалению, она купила их только три, для Джона, Эрика и Лена, поэтому я остался в белой рубашке, на Колине был какой-то пуловер, а Пит был в пиджаке, потому что было немного прохладно».

Джулия Бэрд (дочь Джулии, сводная сестра Джона Леннона): «На них были рубашки разных цветов. Ковбои “Куорримен”. Джону нравились эти рубашки».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «В Великобритании тогда были очень тяжелые времена, всё вокруг было серым, и мне кажется, все носили одежду серого цвета. А потом пришло время стиляг. Я помню, как обрадовался, когда где-то купил пару ярко-розовых носков. Мне казалось, что это просто великолепно, гулять в ярко-розовых носках».

На фото справа налево: Колин Хэнтон – ударные, Эрик Гриффитс – гитара, Джон Леннон – вокал, гитара, Лен Гарри – ти-чест, Пит Шоттон – стиральная доска, Род Дэвис – банджо.

Чарльз Робертс: «По моему мнению они были великолепны, играли хорошую музыку и развлекали публику. Если сравнивать их с другими группами, то, наверное, они были не настолько хороши, но мне нравилось их слушать, и публике тоже. Я не могу вспомнить, какие песни они исполняли, но было весело. Улица была украшена флажками, мы ели бутерброды, пили напитки и хорошо проводили время.

Джон вёл себя так, как будто был уверен, что он лучше всех, а потому мо­жет позволить себе подмигивать девчонкам и острить. Быть может, именно самоуверенность Джона стала причиной того, что их выступление закончилось раньше, чем предполагалось. Днём группа отыграла первую часть выступления, и это было прекрасно, но шумное вечернее выступление привлекло толпу людей с других улиц, включая местную банду, которой не понравилось, что Леннон флиртует с их подружками».

Род Дэвис: «Вокруг было довольно много привлекательных девушек, и во время пения Джон строил им глазки. Очевидно, что это не очень нравилось их дружкам тедди-боям».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Бог его знает, чем он их разозлил. Парой песен? Впрочем, Джон всю жизнь гладил людей против шерсти. Может, там, у микрофона, он не улыбался, и оттого казался надменным? О, эта высокомерно вздернутая верхняя губа. А может, всё проще? Он ведь был жутко близорук! Он не хотел носить очки прилюдно и изо всех сил пытался рассмотреть публику, а потому любой, кто оказывался на линии его взгляда, мог бы подумать, что Леннон пристально, с вызовом смотрит именно на него. “В жизни не был крутым уличным парнем”, – скажет он в интервью для журнала “Роллинг Стоун” спустя годы. – “Я был просто мальчишкой с окраин, подражал рок-певцам. С такой-то мордой кирпичом, я как магнит притягивал к себе проблемы”. Видимо, так оно и было, потому что не всем нравилось его дерзкое высокомерие – даже когда он и понятия не имел, что проявляет его».

Колин Хэнтон: «Неожиданно я услышал разговор двух верзил, стоявших у платформы. “Давай, под­ловим этого Леннона”, – говорили они. Я сказал об этом Джону, мы спрыгнули с платформы и забежали в дом моего друга».

Чарльз Робертс: «Когда стало ясно, что возможны неприятности, ребята спрыгнули с платформы и побежали в дом моей мамы на Роузбери-стрит, 84».

Род Дэвис: «Когда мы заканчивали выступление, к нам подошел Чарли и сказал, чтобы мы быстро покинули сцену и укрылись в доме позади нас, так как компания парней с соседней улицы решила устроить Леннону хорошую взбучку за то, что он положил глаз на их девушек. Они бросали на нас злобные взгляды. Мы похватали свои инструменты, спрыгнули с грузовика, и дверь дома захлопнулась за нами. Вот так мы и сбежали».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Испугавшись этой, как он сам выразился, “банды черномазых”, Джон соскочил с платформы и укрылся со своими партнёрами в доме у Чарльза Робертса».

Род Дэвис: «Однако, банда тедди точно знала, где мы находились, и продолжала пастись возле входной двери».

Колин Хэнтон: «Эти верзилы поджидали нас снаружи, они кричали и стучали в окна».

Род Дэвис: «А мы в это время наслаждались тёмным элем, парой бутербродов и пакетом чипсов».

Колин Хэнтон: «Его мамаша усадила нас за стол и накормила нас салатом».

Чарльз Робертс: «Все они пили чай. Тем временем грузовик с ти-честом и всем остальным объехал вокруг квартала, после чего припарковался возле заднего двора дома моей мамы».

Род Дэвис: «Но после того, как мы пробыли там в течение часа или около того, а эта банда всё не уходила, мама Чарли решила позвонить в полицию. Примерно через полчаса раздался стук в дверь, и полицейский сказал, что проводит нас до автобусной остановки».

Чарльз Робертс: «В некоторых сообщениях говорилось, что приехала полиция и проводила их до автобусной остановки, но они просто пробыли в нашем доме около часа, а затем, когда все разошлись, отправились домой».

Колин Хэнтон: «Во время праздника я познакомился с девушкой, по­этому забрал свои барабаны и остался на ночь у неё, а осталь­ные ребята попросили полисмена проводить их до автобусной остановки».

Род Дэвис: «Мы вышли из дома и прошли по улице мимо этих гопников, проводивших нас злобными взглядами, но они не посмели ничего сделать, пока с нами был полицейский. Наш автобус в Вултон, № 73, отъезжал от конца улицы Роузбери-стрит, и полицейский оставался с нами до тех пор, пока не приехал автобус. Он удостоверился, что мы благополучно сели в него. Это было довольно круто! Я слышал, что Джонни Рэя и Фрэнка Синатру сопровождала полиция, но не предполагал, что это случится с “Куорримен”! Дома я не стал рассказывать маме все детали событий дня, иначе это стало бы окончанием моих отношений с “Куорримен”».

Джон: «Конечно, нам ничего не заплатили. После этого нас приглашали играть на разных вечеринках, свадьбах, иногда перепадала кое-какая мелочь, но в основном мы играли для своего удовольствия».

Чарльз Робертс: «Городской совет Ливерпуля наградил нас за лучшее оформление улицы ещё одним праздником, который должен был пройти в следующую субботу. Понятно, что “Куорримен” не улыбалась перспектива ещё одного выступления, поэтому мы пригласили джаз-бэнд “Мерсисипи”.

В тот день у меня был фотоаппарат “Кодак Брауни”, который кто-то одолжил моей маме. Я сделал много фотографий “Куорримен”, но только три из них пережили десятилетия, и сохранился только один подлинник, который теперь потемнел от времени.

Фотографии были утеряны много лет назад, когда я отнёс негативы в фотоателье для проявки. Я понятия не имею, что произошло, но они так и не нашлись. Из оставшихся пяти фотографий ещё две были утеряны, когда местная выставка “Битлз”, которой я предоставил свои фотографии, решила отправить экспозицию в Даллас, США, включая множество других предметов, взятых напрокат, и всё это было сделано без разрешения владельцев. Наш местный музыкант Майк Бирн (который организовал музей “Битлз” в Альберт-Доке) отправился в Даллас к организаторам выставки, но выяснилось, что инвентаризация там не проводилась, поэтому он не знал, что именно из наших экспонатов там должно было быть. Когда выставка закончилась, Майк собрал несколько мелких предметов для сохранности и вернулся с ними домой. Мне повезло, что я вернул три фотографии из пяти, так как другие потеряли взятые у них напрокат предметы.

Конечно следует учитывать, что когда в тот день я фотографировал, то это была всего лишь группа друзей, выступающих вживую, и в то время это не казалось мне чем-то значительным. Поэтому я никогда не проявлял к этим фотоснимкам должной осторожности. Кто бы мог подумать, какую историческую ценность они приобретут в последующие годы как самые ранние фотографии Джона и “Куорримен”, выступающих вживую?»

Тедди-бойз.

Роузбери-стрит в 2013 году.

21 июня 1957 г.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «В пятницу 21 июня Джулия, мать Джона, была на рынке “Гэрстон”, и купила для нашей группы несколько рубашек в клетку. К сожалению, она не купила их на всех, только три, для Джона, Эрика и Лена».

Джулия Бэрд (дочь Джулии, сводная сестра Джона Леннона): «Однажды мы были на рынке “Гэрстон”, когда мою маму привлек один из шумных аукционов. Продавались “лучшие за пределами Америки настоящие ковбойские рубашки”. Мы остановились, и протиснулись в толпу. Оплошность. Если только у мамы не было такого намерения. Мгновенно появился посыльный с несколькими свернутыми рубашками в цветную клетку. Пошла игра. Я стояла, разинув рот, в то время как мама купила не одну, и не две, а целых три таких рубашки. Вы можете увидеть на фотоснимках (прим. – 22 июня), что мальчики одеты в них во время праздника на Роузбери-стрит и в Вултоне. Ковбои “Куорримен”. Джону понравились эти рубашки».

19 июня 1957 г.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «9 июня [после прослушивания у Кэрролла Левиса в театре “Эмпайр”] Джон по дороге домой заглянул ко мне и сказал, что они прошли прослушивание, поэтому, мы будем играть на настоящем шоу, в среду вечером 19-го июня. Мы должны были быть там к семи вечера. К этому времени нам нужно было приложить все усилия, чтобы собрать многочисленную команду друзей и родственников, поскольку победители определялись некоей машиной под названием “Аплодисментомер”, которая, судя по всему, измеряет уровень звука, производимый аплодисментами. Поэтому потребуется много людей, чтобы произвести много громкого шума, выкриков и аплодисментов, или у вас нет никаких шансов.

Парни были достаточно любезны, чтобы позволить мне играть с ними, хотя я не смог принять участие в прослушивании [9 июня] из-за моей мамы, которая не позволяла мне играть по воскресеньям, когда состоялось прослушивание».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «По мере приближения экзаменов на “Куорримен” внезапно посыпался поток заявок. Утром в воскресенье, 9 июня, они стояли в очереди, которая извивалась вокруг “Ливерпульской империи” – вереница гитар, стиральных досок и ти-честов, владельцы которых тешились надеждой произвести впечатление на известного импресарио, создающего звёзд. Буквально, это был тот человек с сигарой, которого так хотел Джон Леннон. Как ни странно, большой поклонник Льюиса Кэрролла теперь возлагал свои надежды на Кэрролла Левиса.

На протяжении четверти века Левис был заметной фигурой в британском шоу-бизнесе, полный, седовласый канадец в сшитом на заказ костюме модельеров с Сэвил-роу, отказавшийся от карьеры эстрадного артиста (он занимался гипнозом и некромантией) и приехавший в Великобританию в середине 1930-х годов, чтобы начать организовывать гастроли с новыми талантами. Победителям его сценического шоу предлагалось участие в проходящий раз в две недели серии выступлений на “Эй-Ти-Ви”, и все отчаянно хотели предстать перед камерами – этими позолоченными воротами к богатству и благоденствию. В те первые дни существования телевидения, если вы появлялись “в ящике” в любом качестве, то мгновенно становились звездой, и после этого к вам относились уже по-другому. Люди останавливались на улице и таращили глаза, пораженные тем, что прямо у них на глазах появилась персона из телевизора. Кино было чем-то другим – чтобы сниматься в кино, нужно было быть актёром, – но на телевидение могли попасть обычные люди, и оно могло сделать их знаменитыми.

Выступления “в театре у Левиса”, как обычно, проходили дважды в неделю. В первой половине каждого представления выступали профессиональные эстрадные артисты (некоторые из них были открытиями прошлых конкурсов, которые “пробились” настолько близко к успеху), а во второй было представлено от двадцати до двадцати четырех участников местной самодеятельности, каждому из которых на сцене отводилось пара минут, чтобы воспользоваться тем, что Левис называл “шансом всей жизни”. Дважды за вечер он выбирал двух победителей, оценивая их по силе аплодисментов публики, когда в конце шоу все участники выходили на поклон. У Левиса не было технических средств для измерения этого показателя, но, благодаря своему опыту, он мог инстинктивно определить победителя. Финалисты первых пяти вечеров затем “сражались” в кульминационном шоу недели “второй тур в субботу”, победителю которого Левис обещал подняться на “ступеньку к славе” – то есть пару минут на телевидении, после чего этот исполнитель исчезал из эфира, и о нём больше никто никогда не вспоминал. Это было старое доброе мошенничество шоу-бизнеса

Летом 1957 года скиффл был чрезвычайно популярен среди начинающих звёзд. Когда “Куорримен” вошли в “Эмпайр”, Джон Леннон заполнил необходимую форму, и после долгого ожидания в зрительном зале они, наконец, вышли на эту величественную сцену, где проходили все те волшебные рождественские представления его детства. Левис сел за столик слева от сцены, Джон сказал: “Мы – ‘Куорримен’”, и через пару минут великий человек сказал: “Хорошо”, и пригласил их на шоу, которое состоится через неделю. Пока всё прошло хорошо.

Масштабная неделя поиска телезвёзд проходила с 17 по 23 июня и в точности совпала с экзаменами уровня “О”. Не сохранилось никаких списков, по которым можно было бы выяснить, кто и когда выступал, но Ричи Старки помнит, что он участвовал в конкурсе талантов в театре “Эмпайр” со скиффл-группой Эдди Клейтона. Вероятно, в конкурсе выступал ещё один коллектив – скиффл-группа “Рэвин Тексэнс”, возглавляемая Элом Колдуэллом и его приятелем Джонни Бирном. Колин Хэнтон и Род Дэвис вспоминают, что выступление “Куорримен” состоялось в среду вечером (19 июня). Вот и всё».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Мы исполнили один номер: “Нужно быть измученным человеком, чтобы спеть взволнованную песню” (прим. – строчка из песни Барла Айвза в исполнении Лонни Донегана “Блюз измученного человека” (Worried Man Blues))».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «В зале у нас было немало сторонников, хотя и не так много, как у другой группы, которой не только аплодировали чаще, но и таинственным образом дали шанс сыграть две песни».

Филипп Норман (автор книги “Кричите! Правдивая история ‘Битлз’”): «Победитель определялся по громкости аплодисментов зрителей. Группа Джона выступала против группы из Уэльса, которая прибыла с целым грузовиком поклонников».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Чтобы произвести эффект на публику, в своём выступлении эта группа использовала разные сценические приёмы, например, они бросались то в один, то в другой конец сцены, ложились на сцену и всё такое. Мы же вели себя как пуритане, стояли неподвижно и даже не улыбались».

Филипп Норман (автор книги “Кричите! Правдивая история ‘Битлз’”): «Тем не менее, “Аплодисментомер” показал, что группы “сыграли” вничью, однако, при повторном измерении громкости аплодисментов было объявлено, что группа из Уэльса победила».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «К сожалению, мы не были открыты. Должен сказать, что мы исполнили “Блюз измученного человека” достаточно хорошо, и все наши друзья и родственники аплодировали нам настолько громко, насколько это было возможно. Но нас побила скиффл-группа, которая прибыла из Северного Уэльса, Карнэрвон, я полагаю, на автобусе, который был полностью забит их друзьями. Они создали такой грохот, что “Аплодисметр” подскочил на самый верх шкалы, так что, тут ничего не поделаешь. На самом деле, они играли достаточно хорошо. Вместо того чтобы просто стоять и играть, как сделали мы, они скакали по сцене, а исполнитель на ти-чест-басе даже катался по полу во время игры, поэтому палка должна была быть как-то прикреплена к ящику, иначе он не смог бы такое сделать. Они всё равно были намного лучше нас.

Мы все были сильно расстроены, но Кэрролл Левис был тот ещё скользкий тип, и мне он совсем не нравился. Всех победителей шоу, проходивших каждый вечер в течение недели, пригласили на большой финал, который должен был состояться в субботу вечером, однако нас там, конечно же, не будет».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Группа “Куорримен” вызвала меньше аплодисментов, чем одна или две другие группы, и не была отобрана для участия в субботнем финале. Всё было кончено. Слава телезвёзд была иллюзией. Левис посоветовал им продолжать в том же духе, и всё огорчение было заглушено несколькими пинтами эля».

18 июня 1957 г.

В этот день Полу Маккартни исполнилось 15 лет. Рисунок Пола Маккартни, 1957 год.

17 июня 1957 г.

Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «17 июня по всему поселку раздавали листовки о празднике в Вултоне (прим. – состоится 22 июня). Много их мы раздали в школе. Мы были на второй строчке после “Оркестра Джорджа Эдварда” на главных танцах вечера. Они старше нас, и, конечно же, заслуживали этого, но в дневной части программы мы были размещены в самом низу! Ниже пяти других номеров программы, включая демонстрацию полицейских собак и конкурс модных платьев! Слава богу, что там не было кукольного театра, иначе в списке мы были бы и после них тоже!

Ещё одно недовольство у меня вызвало то, что они неправильно написали наше название. Мы “Куорримен”, а не “Куорри Мен”. Мы взяли наше название из строчки нашей школьной песни, в которой произносится именно “Куорримен”: “Каменотесы, ещё до нашего рождения, напрягая каждую мышцу и сухожилие…”. Хотя, как часто говорил Джон, он не верил в напряжение каких-либо мышц или сухожилий! И “скиффл-группа” не является частью нашего названия. Но, полагаю, организаторы хотели, чтобы все заранее знали (или предупреждали их!), какого рода музыку мы играем. Держу пари, что Джон хотел бы, чтобы там было написано “рок-н-ролльная группа”, или что-нибудь такое».

15 июня 1957 г.

Из дневника Рода Дэвиса (участник группы “Куорримен”): «15 июня. Много смеялись во второй половине дня. Мы практиковались с Эриком [Гриффитсом] и Микки Райсом. Джимми Хартли тоже был в качестве зрителя, как это часто бывало. У меня был с собой старый микрофон, который мы подключили к [разъёму в] задней части радиолы Эрика, и он заработал. Мы все были в гостиной, по очереди брали микрофон и выходили в соседнюю комнату. Когда в комнату ушёл Хартли, мы в шутку решили его разыграть, сказав, что его голос через микрофон звучит просто невероятно. И он на самом деле нам поверил. Он пел репертуар Марио Ланца из “Принца-студента” (прим. – американский фильм-мюзикл 1954 года), а мы все катались по полу, зажимая рты, чтобы он не услышал наш смех. В конце концов, мы признались ему, что всё это было шуткой, и он рассердился. Должен признаться, что чувствую себя немного неловко, так как он один из моих лучших друзей, и это было весьма жестоко, потому что он, очевидно, нам поверил. Тем не менее, это было очень забавно».

14 июня 1957 г.

Из дневника Рода Дэвиса (участник группы “Куорримен”): «14 июня. Сегодня вечером играли в “Бэрни” – в церковном зале Святой Варнавы на Пенни-Лейн. Шоттон, идиот, забыл принести наперстки для стиральной доски, поэтому нам нужно было спешно попытаться их найти! Конечно же, к тому времени, когда он обнаружил, что забыл их, все магазины были уже закрыты, поэтому нам пришлось заехать на Оэкдейл-роуд рядом с кольцевой дорогой, домой к моей бабушке. Когда она подошла, чтобы открыть дверь, то через стекло увидела группу парней и решила, что это какая-то банда “тедди-боев”! Однако, когда она увидела, что это был я, то пригласила нас на чашку чая, пока искала наперстки для Пита. Мы пообещали, что вечером после танцев положим их в почтовый ящик, что и сделали, так что ничего плохого не случилось».