24 мая 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Колдуэлл и его неистовые техасцы” играет в клубе “Пещера” в составе: Алан Эрнест “Эл” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни” Бирн – вокал, акустическая гитара; Реджинальд “Редж” Хейлз – стиральная доска; Спад Уорд – бас-гитара; Чарльз “Чарли” (“Чез”) О’Брайен – вокал, соло-гитара, Ричард “Ричи” Старки – ударные».

23 мая 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Колдуэлл и его неистовые техасцы” играет в клубе “Пещера” в составе: Алан Эрнест “Эл” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни” Бирн – вокал, акустическая гитара; Реджинальд “Редж” Хейлз – стиральная доска; Спад Уорд – бас-гитара; Чарльз “Чарли” (“Чез”) О’Брайен – вокал, соло-гитара, Ричард “Ричи” Старки – ударные. Также с группой выступил в качестве “гостя” их бывший участник Рой Рич».

Дэвид Бедфорд (автор публикации “Обретение Ринго – четвертого Битла”, 2020): «Каким-то образом Ричи всегда оказывался в лучшей группе Ливерпуля. Алан Колдуэлл пригласил его из “Каддиллаков” в свою группу “Неистовые техасцы” после прослушивание в марте 1959 года».

Ринго: «Когда в моде был традиционный джаз, скиффл-группы играли только в перерывах, поэтому им можно было платить немного, и, чтобы хоть сколько-нибудь заработать, приходилось давать много концертов. В Ливерпуле группы обычно выступали в клубе “Пещера”. Там было очень шумно. Когда я играл там с Рори, нас просто вышвырнули: мы назвались скиффл-группой, но Джонни Гитар (прим. – Джон “Джонни” Бирн) принёс радиоприёмник и подключил к нему гитару, и она стала таким образом электрической. Поэтому то, что мы играли, больше напоминало рок-н-ролл. За это предательство нас и вышвырнули: “Прекратите этот чертов шум!” Им хотелось услышать “Хай Лили Хай Ло” (Hi Lili Hi Lo) и тому подобные песни. Там собирались люди в мешковатых свитерах. А я в те дни носил черный вельвет, и все мы выглядели как битники».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Одно из первых выступлений Ричарда Старки с “Неистовыми техасцами” состоялось 23 и 24 мая 1959 года в клубе “Пещера”, который всё ещё оставался джазовой площадкой. Ричи навсегда запомнил это, потому что Джонни Бирн каким-то образом умудрился подключить свою гитару к радиоприёмнику. Обычно электрогитару в “Пещере” видели только в руках Сестры Розетты Тарп (прим. – американская певица, автор песен, гитаристка, достигла популярности в 1930-х и 1940-х годов с записями в жанре госпел) и других блюзовых музыкантов; в руках молодого рок-н-ролльщика этот инструмент был возмутительным».

21 мая 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Колдуэлл и его неистовые техасцы” играет в клубе “Пещера” в составе: Алан Эрнест “Эл” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни” Бирн – вокал, акустическая гитара; Реджинальд “Редж” Хейлз – стиральная доска; Спад Уорд – бас-гитара; Чарльз “Чарли” (“Чез”) О’Брайен – вокал, соло-гитара. Также в этот день выступал Джаз-бэнд Сая Лори».

18 мая 1959 г.

Синтия: «Честно говоря, не могла представить себе, что Джон когда-либо заинтересуется мной. Но всё изменилось буквально в один день, в одну минуту. Закончился урок, все уже вышли на перемену, а я стала укладывать книги в сумку. Джон сидел в паре метров от меня, как обычно, со своей гитарой, и вдруг начал играть “Правда, она хороша” (Ain’t She Sweet), вновь ставшую популярной старую песенку, которую позже “Битлз” выпустят на пластинке: “Правда, она хороша? Погляди – вон идет не спеша. Скажи мне по секрету, что девушка эта, ещё как, ещё как хороша! Ну же, правда, она недурна? Оцени же её, старина, и скажи по секрету, что девушка эта, совсем, ну совсем недурна! С такой пройтись было б не худо, о, бог ты мой, ведь это – чудо! Мила, аккуратна, стройна! Мне другая теперь не нужна. Так скажи ж по секрету: ведь девушка эта, ещё как, еще как хороша?!”. Я густо покраснела, извинилась и выбежала из аудитории, прежде чем песня закончилась. Однако я успела заметить его взгляд – он не сводил с меня глаз всё время, пока пел, – и подумала: “Неужели я тоже нравлюсь Джону?”.

Я рассказала обо всём Фил (прим. – Филлис Маккензи – близкая подруга Синтии), но та лишь подтвердила, что мы с Джоном совсем разные, и посоветовала мне не валять дурака. Она знала его лучше, чем я, поскольку они жили по соседству и часто ездили в училище на одном и том же 72-м автобусе. Фил часто приходилось давать Джону деньги, чтобы тот мог оплатить проезд, и, тем не менее, он ей нравился. Просто она считала, что мне он не подходит. Она напомнила мне о моей предстоящей помолвке с Барри, но… там, похоже, дела пошли в обратном направлении. Виделись мы всё реже и реже, я продолжала вздыхать по Джону, и занятия по каллиграфии становились для меня главным событием недели».

17 мая 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Колдуэлл и его неистовые техасцы” играет в зале на Уллет Роуд, Ливерпуль, в составе: Алан Эрнест “Эл” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни” Бирн – вокал, акустическая гитара; Реджинальд “Редж” Хейлз – стиральная доска; Спад Уорд – бас-гитара; Чарльз “Чарли” (“Чез”) О’Брайен – вокал, соло-гитара».

16 мая 1959 г.

Виолетта Колдуэлл (мать Айрис Колдуэлл): «На празднование четырнадцатилетия Айрис, как я помню, Джордж появился в совершенно новом костюме в итальянском стиле, застегнутом на все пуговицы».

Айрис Колдуэлл (сестра Рори Сторма): «Он пришел поздно вместе со своим товарищем Артуром Келли. Они оба были одеты в элегантные итальянские костюмы».

Виолетта Колдуэлл: «Как происходит в большинстве подростковых вечеринок, они устраивали игры с поцелуями, и как-то так получалось, что Джордж с Айрис всегда оказывались вместе».

Айрис Колдуэлл: «Мы расстались [с Джорджем], когда я устроила вечеринку. Он оскорбил подругу. Мы играли в игру, где все девушки были названы каким-нибудь из фруктов. Когда кто-нибудь из парней входил, мама спрашивала, что он хочет, грушу или яблоко, и та девушка, которая была этим фруктом, получала поцелуй. Джордж не посчитал свой выбор привлекательным. Когда моя мама спросила его, что он хочет, лимон или грушу, то Джордж произнёс: “Я не голоден”. Я была очень расстроена. Он обидел моих подруг. Я сказала, что больше не хочу с ним разговаривать (прим. – в декабре 1961 года Айрис Колдуэлл станет подругой Пола Маккартни)».

Луиза Харрисон (сестра Джорджа): «Айрис и Джордж были неразлучны, пока он не увлёкся музыкой, а затем его интерес к ней уступил место новой любви».

15 мая 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Колдуэлл и его неистовые техасцы” играет в мемориальном зале Дайсона, Кенсингтон, Ливерпуль, “Благотворительное шоу”, в составе: Алан Эрнест “Эл” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни” Бирн – вокал, акустическая гитара; Реджинальд “Редж” Хейлз – стиральная доска; Спад Уорд – бас-гитара; Чарльз “Чарли” (“Чез”) О’Брайен – вокал, соло-гитара».

14 мая 1959 г.

Синтия: «Вслед за волосами объектом моей яростной атаки стал гарде­роб. Долой всё прежнее барахло, даёшь чёрные вельветовые брюки и модный жакет. Хорошо! Теперь моё внимание переключилось на эти ужасные очки. Я решила: всё, больше никогда не надену их. Конечно, это решение было равносильно катастрофе. Мои художественные ра­боты стали… как бы это помягче сказать… импрессионистскими. А ежедневные автобусные поездки от центрального вокзала к кол­леджу частенько уносили меня в сторону, и я оказывалась где-ни­будь в пригороде Ливерпуля. Впрочем, были и положительные моменты. Я, например, научилась читать по губам и распознавать своих зна­комых по звуку их шагов. В общем, мне пришлось насиловать все мои остальные способности. В конце концов, я сдалась. Когда работала, надевала очки, сразу приобретая вид серьёзной учёной дамы, а в остальное время то сдёргивала их с носа, то опять цепляла их ту­да.

Во всей этой очкомании самое интересное то, что благодаря одной дискуссии по поводу очков Джон впервые обратил на меня внимание. Однажды утром сокурсники стали проверять, у кого какое зрение, и обнаружили, что у меня и у Джона почти одинаково плохое зрение. Это поразительное открытие стало для нас новой важной точкой общения и сближения. Мы обсудили это. Джон совершенно забыл наш первый разговор. Нехорошо с его стороны. Но я всё помню. Джон признался, что стесняется носить очки и даже иногда снимает их в кино.

Мы часто посмеивались над тем, как нам обоим “повезло”, и в какие неловкие ситуации мы попадали сослепу. Надо сказать, что именно это и сблизило нас, и с тех пор на уроках, вместо того чтобы заниматься, мы часто просто болтали о том о сём.

Впервые в моeй жизни я благодарила судьбу за этот недостаток. Вспоминая разные смешные случаи, связанные с нашей почти что слепотой, мы оба хохотали до упаду. Лёд был, наконец сломан.

Лёд-то был сломан, но никто из нас не решался первым бро­ситься в воду. Это было мучительно. Я стала рассеянной, не могла сосредоточиться на работе. Все мои движения были намертво привязаны к одной мысли: “Придёт он или не придёт? А если придёт – что я сделаю, что скажу?” Я мучилась ужасно и не знала, как найти выход.

Моя мама была уверена, что я подхватила какой-то недуг. Я стала плохо есть и таяла на глазах. Уходила раньше, возвращалась позже. Выдумывала нелепые отговорки: “Знаешь, ма, утром меня про­сили прийти пораньше, надо помочь установить оборудование… а вечером у меня дополнительные занятия”. А на самом деле я проводила томительнее часы, бродя по продуваемым сквозняками коридорам колледжа в надежде увидеть Джона хотя бы мельком. Филлис (прим. – Филлис Маккензи – близкая подруга Синтии) решила, что я сошла с ума. Конечно, так оно и было, но в основе та­кого необычного для меня поведения, было настоящее возбуждение от любви к человеку, которого я считала недосягаемым. Я как будто находилась на краю пропасти и ощущение этого было восхитительным. Я наслаждалась каждым его мгновением, хотя и понимала, что в этом есть что-то ненормальное.

Все эти любовные томления происходили на втором курсе. Я потратила впустую массу времени, но вскоре случилось нечто, бла­годаря чему я поняла, что объект моего внимания меня тоже заметил».

Ливерпуль, Грейт Шарлотт-стрит, 1959 г.

11 мая 1959 г.

Синтия: «Однажды, во время обеденного перерыва, я заметила, как Джон уставился на поднимающуюся по лестнице девушку с длинными светлыми волосами, в обтягивающей чёрной юбке. Джон присвистнул. “Ну, прямо Брижит Бардо!” – произнес он, обращаясь к своему товарищу. “Ну уж нет, – подумала я, – мы ещё повоюем!”. В ближайшую субботу я купила себе последнюю новинку от “Хилтон” – осветляющую краску для волос – и принялась за дело.

В понедельник я явилась в колледж блондинкой и пришла в восторг, когда Джон, увидев меня, воскликнул: «Вот вы и попались, мисс Хойлейк!». Он засмеялся, но по его взгляду я поняла, что ему понравилось».

Ливерпуль, 11 мая 1959 г.

10 мая 1959 г.

Ливерпуль, Реншау-стрит, 10 мая 1959 г.

Кофейня “Марди Гра” открыла свои двери для молодёжи из Мерсисайда 28 сентября 1957 года. Стены клуба были украшены фресками “Бит-Сити” ливерпульского художника Боба Персиваля. В клубе выступали такие ливерпульские группы, как “Битлз”, “Биг Три”, “Джерри энд Пейсмейкерс” и Силла Блэк. На снимке “Марди Гра” 10 мая 1959 года.