4 ноября 1966 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Компания «НЕМС» окончательно покинула офис на Монмут-стрит. С 1964 года основная деятельность велась в офисе на Аргайл-стрит».

beatlesbible.com: «Компания Брайена Эпстайна «НЕМС» переехала из Ливерпуля в Лондон в 1963 году, открыв офис в центре столицы на Монмут-стрит, 13. В 1964 году компания арендовала ещё несколько офисов на Аргайл-стрит, 5-6, куда постепенно перенесла свою деятельность».

Визитная карточка пресс-агента группы Тони Бэрроу.

31 октября 1966 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Шотландский музыкант Донован приехал в гости к Джорджу Харрисону, чтобы провести неделю в его доме в Эшере».

Донован Филипс Литч – шотландский музыкант, певец, автор песен и гитарист.

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «Аппаратная комната студии 1 «И-Эм-Ай», Эбби-Роуд. Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Джефф Эмерик; помощник звукоинженера: Фил Макдональд

После того как Брайен Эпстайн сказал руководству «И-Эм-Ай», что «Битлз» не будут записывать новую музыку до рождественских ярмарок, звукозаписывающая компания решила впервые выпустить в Великобритании альбом-сборник.

Альбом «Сборник старых хитов Битлз» будет выпущен 9 декабря 1966 года в моно и стерео. Так как некоторые песни не были сведены в стерео, это потребовало несколько сеансов микширования.

В этот день было сделано три стереосведения песни «Автор бестселлеров» (Paperback Writer). Также планировалось поработать над песнями «Она любит тебя» (She Loves You) и «Я хочу держать тебя за руку» (I Want To Hold Your Hand), но работа над «Автором бестселлеров» заняла весь двухчасовой сеанс, и их оставили на другое время».

«Битлз» не присутствовали ни на одной из этих сессий».

Журнал «Международные времена» с рекламой выставки Йоко Оно в галерее «Индика» с 8 по 18 ноября 1966 г.

30 октября 1966 г.

Съёмки фильма «Как я выиграл войну» в Испании.

Журнал «Обсервер», 30 октября 1966 г.

Джорджина Хауэлл (журнал «Обсервер», 30 октября 1966): «В свои двадцать лет Джейн Эшер не питает иллюзий относительно того, что она звезда, и не зацикливается на своей внешности. Она снимается в фильмах, играет в спектаклях и принимает участие в телевизионных программах с пяти лет, и у неё, возможно, одно из самых узнаваемых лиц, но она совершенно не придаёт этому значение.

Я представляла её болезненно-утончённой и меланхоличной, но в жизни она оказалась довольно высокой и весёлой. Она не удивилась, когда я спросила, настоящие ли у неё невообразимо рыжие волосы. «О, да, взгляни на моих брата с сестрой (прим. – Джейн – средняя дочь из трёх детей). У неё бледная кожа, которая идеально сочетается с рыжими волосами и веснушками. Она сама моет волосы и раз в месяц ходит в салон «Видал Сассун» в Гросвенор-Хаус, чтобы подстричь их и сделать укладку.

Со своими руками ничего особенного она не делает. «Перед стиркой я намереваюсь смазать их кремом для рук, но потом забываю».

Она только что закончила играть в «Зимней сказке» и в следующем месяце начнёт выступать в Королевском театре в Бристоле в роли Джульетты. Её сценический грим для Пердиты занимает 20 минут: «Бывало что я накладывала его за пять минут, когда опаздывала в театр». Она использует тональный крем «Лейхнер» с экстрактом персика в качестве основы, а более тёмную девятку, красновато-коричневую, для тонирования щёк под скулами; коричневый оттенок наносит под подбородком; белую подводку над и под глазами, и на скулах; Тёмно-коричневая подводка «Макс Фактор» для обвода глаз, мягкий тёмно-коричневый карандаш для век. Коричневая пудра «Лейхнер» показалась ей слишком темной для роли Пердиты, и она смешала её с тальком.

Сценический грим сделал её реалистичной в отношении обычных тональных кремов. «Я обнаружила, что большинство тональных кремов являются просто основой для того, чтобы пудра хорошо держалась на лице».

В повседневной жизни она носит очень мало макияжа. «На сцене это то, за чем можно спрятаться, но я ненавижу чувствовать себя как в маске». Она использует тональные крема «Ланком», пудру «Макс Фактор», тёмно-коричневую подводку для глаз «Макс Фактор», чёрную тушь для ресниц «Мэри Куант» (прим. – в 1966 году британский дизайнер Мэри Куант ввёл моду на нарочито большие, накрашенные несколькими слоями туши ресницы)».

29 октября 1966 г.

29 октября в перерыве между съёмками фильма «Как я выиграл войну», Фред Роббинс.взял интервью у Джона Леннона:

Фред Роббинс: Итак, нашего хорошего друга Джона Леннона подстригли. Как ощущения?

Джон: Чувствую себя достаточно комфортно. Да и не так уж и коротко.

Фред Роббинс: Сейчас ты немного похож на Боба Дилана. Не находишь? Кто-нибудь ещё говорил подобное?

Джон: Не знаю. Пара человек сказала что-то подобное из-за того, что мои волосы встали дыбом (смеётся).

Фред Роббинс: Тебе идёт, Джон. Честно. Мне кажется, к этому легко привыкнуть, не так ли?

Джон: К этому достаточно быстро привыкаешь. Полные песка и всякого мусора, знаешь ли.

Фред Роббинс: По-твоему, долго придётся их снова отращивать?

Джон: Нет. К вечеру выглядят довольно нормально, если причесать. Конечно, если получится расчесать.  Даже не подумаешь, что дело не только в открытой шее и отсутствии бакенбардов.

Фред Роббинс: Это, возможно, одно из самых необычных мест в мире. Интересно, мог бы ты описать его и сказать, где конкретно мы находимся, и что здесь происходит.

Джон: Ты спрашиваешь меня, где мы! (смеётся) Ну, насколько я знаю, мы находимся где-то в Испании. На самом деле, это могло быть где угодно. Точно так же, как… эээ… без разницы. На самом деле напоминает отвалы шлака. Как на луне – сплошная пустыня, песок, холмы и горы. Не очень приятно смотреть на всё это, но погода временами хорошая.

Фред Роббинс: Прекрасная погода. Идеальное место для съёмок. Предполагается, это где?

Джон: Северная Африка, и мне кажется, довольно похоже.

Фред Роббинс: Первая драматическая роль, Джон?

Джон: Ну, драматическая – подходящее слово (смеётся). На самом деле, первая РОЛЬ. Прежние были просто дуракавалянием.

Фред Роббинс: Как тебе это даётся? Получается?

Джон: Ну, иногда трудно (смеётся), иногда легко. Раз на раз не приходится.

Фред Роббинс: Тебе нравится? Получается, быть актёром?

Джон: Отчасти. В большинстве нехарактерных для меня случаев, трудно, знаешь, в тех, которые НА САМОМ ДЕЛЕ не в моем характере. Это нормально, но это не является для меня чем-то чрезвычайно важным.

Фред Роббинс: Но тебе это нравится? Ты хотел бы пойти дальше на этом поприще?

Джон: Думаю, что могу играть ограниченное количество ролей, потому что ограничен в своих способностях.

Фред Роббинс: Но ведь пока не попробуешь, не поймёшь.

Джон: Нет, не поймёшь. Но я не хочу пытаться состояться в кино. Это слишком публично.

Фред Роббинс: Это так. Ты знаешь, что можешь сочинить ещё до того, как напишешь?

Джон: Не думал об этом, потому что я всегда сочинял, понимаешь, для меня это естественно.

Фред Роббинс: Другими словами, играть роль, это для тебя что-то новое… как проба пера.

Джон: Да, так и есть, это проба пера.

Фред Роббинс: Очень интересно, что получится. Можешь рассказать о своём персонаже? Кого ты играешь?

Джон: Рядового по имени Грипвид. Он не особо хорош, но и не слишком ужасен. Он всё время заботится о себе. Это в нём главное.

Фред Роббинс: Какие у тебя взаимоотношения с другими занятыми в фильме?

Джон: Ну, на самом деле, никакие. В действительности, между нами нет никаких особых отношений. Мы не соперничаем, или что-нибудь в таком роде. Нам не о чем, в общем-то, говорить друг с другом. И… ну, я ординарец Майкла Крауфорда. Он офицер Гудбоди, а я его помощник. Но большую часть времени я ему не помогаю, и всякий раз пытаюсь увильнуть от этого.

Фред Роббинс: Что-то вроде персонажа, вносящего лёгкую неразбериху.

Джон: Эээ, что-то вроде этого.

Фред Роббинс: У слова «ординарец» два значения (прим. – batman – «ординарец», «денщик», другое значение слова – «Бэтмен» – человек, летучая мышь.) В Америке у нас есть телесериал… (прим. – американский телесериал 1960-х годов, основанный на комиксах компании «Ди-Си»).

Джон: (смеясь) А, знаю. У нас в Британии он тоже идёт.

Фред Роббинс: Но здесь это означает «помощник».

Джон: О, да. Это обычный армейский термин парня, который занимается тем, что заботится об офицере. Знаешь: «Да, сэр, нет, сэр, конечно, сэр».

Фред Роббинс: И ты здесь со своим старым приятелем Диком Лестером.

Джон: Да, да. Он в порядке (смеётся)

Фред Роббинс: Он определенно создал новый жанр, вместе с вами, парни.

Джон: Да нет, не он.

Фред Роббинс: Я имею в виду, вашу индивидуальность, парни, так же как его уникальность как режиссёра. В двух фильмах это был замечательный тесный союз, понимаешь. Я думаю, что это замечательно, что он дал тебе первую роль вне группы.

Джон: Ну, скорее всего я не согласился бы, если бы это был кто-то другой. Я бы сильно нервничал (смеётся). Понимаешь, с ним я могу выглядеть глупым, потому что я его знаю. Если бы на его месте был бы какой-нибудь другой режиссёр, который бы говорил мне: «Делай это или делай то», я бы сорвался.

Фред Роббинс: Что ты получаешь от этой роли, и насколько это противоположно чему-нибудь, что ты делал в прошлом?

Джон: Она абсолютно противоположна всему тому, чем я занимался в прошлом. На самом деле я просто другая личность, не имеющая ничего общего с тем, каким меня люди видели до этого.

Фред Роббинс: И это причина, почему ты согласился принять участие в фильме?

Джон: Я согласился, потому что меня заинтересовал сам фильм, и заинтересовала возможность попытаться реализовать себя в чем-нибудь ещё. Мне хотелось для разнообразия заняться чем-нибудь ещё, и так получилось, что это было как раз в то время, когда я был в соответствующем настроении.

Фред Роббинс: О чем вообще фильм… если не раскрывать сюжет.

Джон: Очень трудно сказать конкретно (смеётся) Это необычный фильм. Скажем, о людях на войне, тех, кто вместе, и кто порознь.

Фред Роббинс: Британский батальон.

Джон: Да. Но это мог бы быть батальон любой страны. Это могли быть любые солдаты, где угодно.

Фред Роббинс: Где вы снимались до этого?

Джон: В Германии. Были там две недели, снимали на территории НАТО. (протяжно) Вот так вот.

Фред Роббинс: (смеётся)

Джон: А потом мы приехали сюда.

Фред Роббинс: Получается так, что вы все, парни, решили попробовать что-то новое, как и ты, Джон?

Джон: Ну, ничего не скажу за других, но Джордж только что вернулся из Индии. Попробовал Индию на вкус (смеётся).

Фред Роббинс: Видел его на фотографии с усами. Он встречал в лондонском аэропорту своего учителя игры на ситаре.

Джон: А, да. Он приехал с ним из Индии. Это его наставник.

Фред Роббинс: Он помешан на этом инструменте, не так ли?

Джон: Да. Ну, тот парень, который его учит, один из лучших, поэтому было большой удачей, что он взял его в ученики. Он не учит кого попало.

Фред Роббинс: Вы сейчас всегда будете использовать звук ситара?

Джон: Ситар удачно прозвучал в паре случаев, но по-настоящему его не использовали. Это увлечение Джорджа.

Фред Роббинс: Он не станет обязательным инструментом в следующем альбоме или сингле?

Джон: Нет, если этого не потребуется.

Фред Роббинс: А в каких случаях он может потребоваться?

Джон: Не знаю. Когда вдруг решим: «Здесь был бы хорош ситар». Очевидно, что Джордж напишет несколько песен с использованием ситара, если почувствует что-либо подобное.

Фред Роббинс: Как приходит вдохновение, или это просто мастерство? Ты можешь сказать: «Нужно сочинить песню», и приходит вдохновение?

Джон: Ну, иногда получается и так. Бывает, что нам говорят: «Вы должны написать песню», и мы её сочиняем. Но в других случаях это не так. Бывает, что несколько дней мы просто сидим, разговариваем друг с другом, бездельничаем и ничего не делаем.

Фред Роббинс: Как была написана песня «Мишель»?

Джон: Это была идея Пола, включить несколько слов на иностранном языке, в данном случае, на французском. У него вроде была пара строчек и общая идея. Мне кажется, там было какое-то другое имя. Он просто использовал несколько французских слов, чтобы спеть эту часть (поёт, подражая французскому языку).

Фред Роббинс: (смеётся)

Джон: Он пришёл с ней и начал наигрывать, пытаясь подобрать средние восемь тактов. Понемногу мы начали подбирать мелодию, так и пошло.

Фред Роббинс: А как насчёт песни «Вчера»?

Джон: «Вчера» полностью произведение Пола. Мы только помогли закончить, собрать всё воедино, связать всё вместе.

Фред Роббинс: Было отрадно видеть, что ваши последние гастроли стали такими потрясающими, принимая во внимание то давление, которое на вас оказывалось. Я был удивлён, что они закончились так же хорошо, как проходили.

Джон: (смеясь) Я сам был этим обрадован.

Фред Роббинс: То, что случилось с вами, было просто анекдотично. Подводя итог, что ты обо всём этом скажешь, Джон.

Джон: Ну, теперь уже точно, как дурной сон. Это за пределами моего ума и вспоминается только тогда, когда где-нибудь случайно прочитаю об этом, всплывает время от времени что-нибудь, вроде: «Кардинал такой-то сказал, что всё в порядке». (смеётся) Или что-нибудь в таком роде. Но, на самом деле, это за пределами моего понимания.

Фред Роббинс: События такого рода ведут к неутешительным выводам. Такое может случиться с каждым, не только с известными людьми.

Джон: Да.

Фред Роббинс: Но что неутешительные выводы по сравнению с тем, что всё это может использоваться, чтобы причинить человеку боль.

Джон: Да, это было довольно странное зрелище. Это было ВЕСЬМА пугающе.

Фред Роббинс: Это правда, знаешь, похоже на маккартизм… (прим. – движение в общественной жизни США, сопровождавшееся обострением антикоммунистических настроений и политическими репрессиями против инакомыслящих).

Джон: Хм. Просто определенные события пробуждают определенные эмоции в определенное время.

Фред Роббинс: Когда вы собираетесь на следующие гастроли? Это известно?

Джон: Не знаю. Знаю, что будем записываться сразу же после того, как вернусь домой. И Пол только что подрядился написать музыку для фильма. Так что, полагаю, сойду с самолёта, лягу спать и… тук-тук-тук: «Вставай, надо написать несколько песен».

Фред Роббинс: Фильм не с вашим участием?

Джон: Нет.

Фред Роббинс: Очень интересно. То есть у Бёрта Бакарака появятся конкуренты (прим. – американский пианист и композитор, написавший сотни шлягеров для англоязычной эстрады).

Джон: (комично вздыхая) Самое время.

Фред Роббинс: (смеётся) Думаю, что ты прав, Джон. По-твоему, чего ждать зрителям от фильма «Как я выиграл войну»? Есть в нём то, что с нетерпением стоит ждать, кроме того, что мы увидим Джона Леннона в его первой драматической роли?

Джон: Ну, у меня роль второго плана. То, чего следует с нетерпением ждать, это замечательный фильм, я надеюсь. Пока всё идёт к тому, что он будет замечательным. Когда он выйдет в прокат, то должен быть замечательным фильмом.

Фред Роббинс: А ещё будет возможность впервые увидеть тебя с обгоревшим носом.

Джон: (смеясь) Да, будет возможность много чего увидеть впервые.

Фред Роббинс: Это интригует. Джон, мне доставляет удовольствие разговаривать с тобой снова, в таком месте, которое действительно напоминает лунный пейзаж. Меня предупреждали, что здесь пустынно, и здесь на самом деле пустынно.

Джон: Это так. Ты ещё приехал в хорошую погоду.

Фред Роббинс: Джон, твой новый образ с довольно короткими волосами… тебе доставило удовольствие то, что ты смог насладиться свободой личной жизни?

Джон: Ну, знаешь, я сходил на блошиный рынок и сделал то, что не мог себе позволить в течение долгого времени. Это было здорово.

Фред Роббинс: Тебя никто не узнал?

Джон: Эээ, один или два человека удивлённо оглянулись, но в общем-то никто не узнал. Тогда они [волосы] были ещё короче, чем сейчас.

Фред Роббинс: Они подумали, что это Боб Дилан здесь делает?

Джон: Нет, на него не было похоже, потому что они были испачканы снизу.

Фред Роббинс: Классно, время от времени иметь немного частной жизни.

Джон: Да, это здорово. Было непривычно.

Фред Роббинс: Кто-нибудь из парней прибегал к маскировке, чтобы получить возможность выбраться куда-нибудь?

Джон: Ну, я слышал что на днях Пол появился где-то в Лондоне, одетый как араб (смеётся). Не знаю, было это на самом деле, или нет. Но он как-то сказал, что единственный способ замаскироваться, это одеться как араб. Но если это был он, то его разоблачили.

Фред Роббинс: Не думаю, что теперь любой сможет узнать Джорджа с усами.

Джон: Нет, они узнают, потому что уже видели его в Индии. Есть один из снимков, который ты возможно видел, на котором его сфотографировали, когда он выходил из дверей, и у него были усы. И подпись: «Джордж Харрисон в маскировке». Наши лица помнят. Те, кто нас действительно знает, распознают лицо, даже если надеть пробковый шлём.

Фред Роббинс: Так всё и произошло, я полагаю.

Джон: Угу.

Фред Роббинс: Тебе никогда от этого не уйти, Джон.

Джон: Я разобью себе лицо (смеётся).

Съёмки фильма «Как я выиграл войну» в Испании.

Джун Роуз (Газета «Еврейские хроники», 4 ноября 1966): «29 октября открылась Неделя национальных клубов. Еврейский молодёжный клуб Ист-Финчли посетили президент Фрэнки Воан (прим. – английский певец и актёр, родился в Ливерпуле) и вице-президент Брайен Эпстайн, которые вручили памятные подарки, пообщались с членами клуба и сыграли друг с другом две звёздные партии в пинг-понг. Счёт 21-15 и 21-5 в пользу Фрэнки.

Брайен прибыл первым, приехав из США (в дороге он потерял восемь единиц багажа). Стоя на платформе с обеспокоенным видом, он почёсывал затылок и нервно вытирал лицо. Время от времени на его румяном лице эльфа появлялась жеманная улыбка.

В клубе он сказал, что «во второй раз было проще» встретиться со всеми. Закрыв глаза, нетрудно представить его старшим учеником школьного зала.

Позже я спросила его, почему он связывает себя с еврейскими молодёжными клубами.

«Для поддержания связи с прошлым и с обществом, – ответил он. – Думаю, что для молодёжи хорошо иметь место, где они могут отдохнуть от семейных обязанностей и встретиться в непринуждённой обстановке».

Фрэнки появился позже, излучая профессионализм, коренастый, крепкий, более старший по возрасту, наградив овациями призёров, чувствуя себя как дома в клубной среде.

«Он сексуальнее», – сказал один 16-летний парень, и, это несмотря на мешки под его большими налитыми кровью карими глазами. Фрэнки сексуально привлекателен, и, кажется, до сих пор сводит с ума девушек.

Став чуть более серьёзным, он сказал о том, что отдавать в жизни доставляет ему такую же радость, как и брать, и все зааплодировали. После автографов и пинг-понга (с кучей мордашек, приплюснутых к оконному стеклу) звезды уехали. Сначала Фрэнки на своём «Форд Гэлэкси», а потом Брайен на «Бентли» с шофёром.

Еврейский совет социального обеспечения получил чек для одного из своих домов для престарелых, а молодёжь увидела, как играют великие. Всё было прекрасно, все замечательно провели время, за исключением того, что возникало смутное, неприятное ощущение, что любое упоминание слова «еврейский» было, ну, довольно ненужным.

Я спросила Брайена Эпстайна, обсуждал ли он когда-нибудь вопрос об иудаизме или еврейской проблематике с «Битлз». «Наверняка что за пять лет это было», – уклончиво ответил мистер Эпстайн, добавив, что до Рождества «Битлз» запишут несколько новых песен.

Единственное еврейское занятие, которое я смогла найти в этом процветающем и популярном клубе, это то, что «Ханоар Хатциони» (прим. – молодёжное движение, основанное в 1926 году, с головным офисом в Израиле) использует эти помещения и участвует в мероприятиях (минифутбол, дзюдо, театральные постановки и т. д., в которых принимают участие несколько членов клуба), и около восьми членов клуба участвуют в программах сионистской молодёжи. А дискуссии об иудаизме, сионизме, социальных услугах, ну кому они нужны, если у вас есть звёздный пинг-понг?»

28 октября 1966 г.

Перед поездкой во Францию и Испанию в ноябре 1966 года, Пол Маккартни изменил свою внешность. Компания, специализировавшаяся на производстве париков, продукция которой использовалась во время съёмок фильма «Вечер трудного дня», сделала ему усы.

С актёром Роем Кинниром.

27 октября 1966 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Издательство «Пингвин» выпустило книги Джона Леннона в виде двухтомника».

Съёмки фильма «Как я выиграл войну» в Испании.

Фото Дугласа Киркленда.

Фото Дугласа Киркленда.

26 октября 1966 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В лондонский аэропорт из Индии прибыл Рави Шанкар. В аэропорту его встретил Джордж, одетый в индийскую одежду. Рави Шанкар, получивший европейское образование, был одет в костюм западного покроя».

Джордж Харрисон в лондонском аэропорту, 26 октября 1966 г.

Феррари 275 Джи-Ти-Би.

25 октября 1966 г.

Газета «Калгари Геральд», 25 октября 1966: «В понедельник шведские школьники в своих классах танцевали под музыку «Битлз», взбирались на парты и бросали друг в друга дымовые шашки обезумев от свободы после того, как 25 000 учителей объявили забастовку».

24 октября 1966 г.

Список актёров и технического персонала, вызываемых на съёмку 21 октября 1966 г.

22 октября 1966 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джордж и Патти возвращаются из Бомбея в Лондон».

Джордж: «Я вернулся в Англию в конце октября».

Алан Клейсон (автор книги «Великая четверка»): «Харрисоны вернулись в необычайно дождливую британскую осень – Джордж с щегольской бородкой, и оба обладающие новыми, более зрелыми доктринами и концепциями».

Джошуа М.Грин (автор книги «Здесь восходит солнце»): «Собравшимся в аэропорту журналистам, жаждавшим написать об их возвращении, Джордж сказал: «Большинство людей имеют неверное представление об Индии, которая всегда ассоциируется с нищетой, стра­данием, голодом. Но там есть нечто другое. Там люди обладают духом, красотой и праведностью. Мне кажет­ся, только в Индии можно найти людей, наделённых невероятным духовным могуществом. Именно этому я пы­тался научиться».

Джордж: «Каждый должен улучшать свою карму, чтобы избежать реинкарнации, и всякое такое».

Алан Клейсон (автор книги «Великая четверка»): «Мораль на Западе приходит в упадок, полагал он, потому что «мы не любим дисциплину, а она, как я выяснил, имеет важ­ное значение, поскольку единственный способ для индийских музыкантов стать великими – подчине­ние гуру или учителю, на которого они хотят быть похожими». Благосостояние «Битлз» было «достаточ­но высоким, чтобы продемонстрировать нам, что оно нематериально. Мы слишком заняты матери­альными вещами, но они мало что могут дать нам, поскольку являются преходящими».

В Индии Харрисоны приобщились к вегетарианству, и Джордж начал есть руками, как истинный индус. От­ныне в Кинфаунсе подавали блюда, обычные для Бенареса, но экзотичные для Эшера. Меню обычно включало пакора (пирожки с цветной капустой и горо­хом, жаренные в перетопленном масле), самоса или освящённый прасадам. На десерт можно было получить расамлай (молочная сласть) и ласси (йогурт, разведённый розовой водой)».

Нат Вейс (адвокат, близкий друг Брайена Эпстайна): «Спустя несколько месяцев [после попытки самоубийства], Брайен снова решил наложить на себя руки, но это была робкая попытка. Мне кажется, он терял веру в себя: раньше его предсказания всегда сбывались, а теперь он все чаще ошибался. К тому же, в этот период он круто торчал на ЛСД. С ним стало очень трудно работать. Я почувствовал это, когда в октябре он снова приехал в Штаты».

Ник Мейсон (ударник «Пинк Флойд»): «Лондонская свободная школа собиралась в старом доме на Тависток-Кресент в Ноттинг-Хилле, который принадлежал Роне Ласлетт – основательнице Ноттинг-Хиллского карнавала. Для выживания свободной школе нужны были деньги, а организаторы к тому же хотели учредить новостной и информационный листок, чтобы рассказать всем о новом андеграунде. Питер Дженнер и Эндрю Кинг (прим. – менеджеры «Пинк Флойд») нашли решение. Подобно всем славным сынкам викариев, они знали: чтобы раздобыть деньги, надо использовать либо тягу к висту, либо танцы. Вист не очень подходил, так что Лондонская свободная школа сняла местный церковный зал у церкви Всех Святых в Поуис-Гарденз, что в Ноттинг-Хилле, и запустила туда «Пинк Флойд Саунд» (со времени выступления в клубе «Марки» мы решили придерживаться названия группы, придуманного Сидом Барретом) в качестве музыкального сопровождения «поп-танцев».

Подобная перспектива нас, пожалуй, не сильно обрадовала: от наших новых менеджеров мы ожидали большего, нежели выступления в церковных залах. Однако, по сути, этот зал оказался для нас одной из лучших концертных точек, поскольку район Лондон-B11 стремительно утвердился в качестве центра альтернативного движения. Весь Ноттинг-Хилл стал самым интересным местом Лондона, чему способствовало множество факторов, в том числе невысокая квартплата, мультикультурные обитатели, вспышки активности вроде Лондонской свободной школы и процветающая нелегальная торговля наркотиками. Для борьбы с последней местная полиция также развила кое-какие креативные навыки, в основном связанные с фабрикацией вещественных доказательств. Это было что-то новое для интеллектуальных радикалов: не считая разгона маршей за ядерное разоружение, средние классы редко сталкивались с более темной стороной закона.

Зал церкви Всех Святых сам по себе был ничем не примечательным: высокий потолок, деревянная обшивка и помост в дальнем конце делали его двойником бесчисленных церковных зданий по всей земле. Однако намеченное событие быстро обрело индивидуальность. Аудитория порядком отличалась от любителей ритм-энд-блюза и зрителей «Вершины популярности». Помимо местной хипповой братии здесь собрались действующие или бывшие студенты, которые гордились статусом фриков. Они сидели на полу или раскачивались, размахивая руками, наглядно демонстрируя процесс, который вскоре приобретёт известность под названием «колбаситься». Они ничего не ждали и были готовы ко всему, а зачастую пребывали в настолько химически изменённом состоянии, что находили сохнущую краску не только очень интересной, но и имеющей глубокую важность. На нас эти зрители произвели просто колоссальный эффект. На все импровизационные секции они откликались настолько живо и настолько некритично, что мы предпочли расширение этих самых секций простому прогону кавер-версий.

Световые шоу играли важную роль на представлениях в церкви Всех Святых: события воспринимались как «хеппенинги», и людей поощряли в них участвовать при малейшем желании. Сначала слайды проецировала одна американская парочка, Джоэл и Тони Браун. Когда же им пришлось вернуться в Штаты, световые шоу стали уже достаточно важным элементом, чтобы Питер, его жена Суми и Эндрю сконструировали новый вариант проектора. В целях экономии и ввиду отсутствия знакомств в среде театральных осветителей, Эндрю и Питер решили не обращаться к профессиональным осветительным компаниям, а вместо этого отправились прямиком в местный магазин электротоваров и затарились там домашними прожекторами, обычными выключателями, гелями и канцелярскими кнопками – наверняка им дали скидку как оптовым покупателям. Вся эта стандартная осветительная аппаратура была смонтирована на деревянных рейках, прибитых гвоздями к поперечным планкам. Затем получившееся хитромудрое устройство было подключено к сети, и свет стал просто включаться и выключаться по мановению руки. Да, все это была чистой воды самодельщина, но для своего времени она оказалась поистине революционной – ни у одной другой группы не было подобной иллюминации.

Статья в журнале «Мелоди мейкер» от 22 октября 1966 года даёт определенное представление о нашем типичном тогдашнем концерте: «Слайды были превосходны – цветные, пугающие, причудливые, прекрасные, – однако все они казались чуть пресными в холодной реальности зала церкви Всех Святых. Психоделическая версия «Луи Луи» (Louie Louie) была вполне на уровне, но если бы члены группы смогли совместить свой электронный авангард с мелодичными и лирическими песнями – оставив штампы ритм-энд-блюза, – они смогли бы очень неплохо преуспеть в ближайшем будущем».

Наш репертуар включал всё меньше стандартов ритм-энд-блюза и всё больше песен Сида Барретта – многие из которых сформировали основу нашего первого альбома. Классика ритм-энд-блюза чередовалась с нашими более длинными композициями.

Хотя этот цикл выступлений собирал постоянную аудиторию и нас начинали идентифицировать с тем, что уже можно было определить как «андеграунд», мне кажется, что никто из членов группы не сознавал важность самого движения. Мы симпатизировали его целям, но совершенно определённо не были активными участниками. Мы наслаждались общением со многими вовлечёнными в это движение личностями – Джоном «Хоппи» Хопкинсом, Роне Ласлетт и черным активистом Майклом Эксом, – однако наш реальный интерес заключался в том, как бы встроить всё это дело в музыкальный бизнес и купить новую аппаратуру, а никак не в идеалах свободной прессы».