Интервью Фреда Роббинса с Джоном Ленноном

29 октября 1966 г.

 

29 октября в перерыве между съёмками фильма «Как я выиграл войну», Фред Роббинс.взял интервью у Джона Леннона:

Фред Роббинс: Итак, нашего хорошего друга Джона Леннона подстригли. Как ощущения?

Джон: Чувствую себя достаточно комфортно. Да и не так уж и коротко.

Фред Роббинс: Сейчас ты немного похож на Боба Дилана. Не находишь? Кто-нибудь ещё говорил подобное?

Джон: Не знаю. Пара человек сказала что-то подобное из-за того, что мои волосы встали дыбом (смеётся).

Фред Роббинс: Тебе идёт, Джон. Честно. Мне кажется, к этому легко привыкнуть, не так ли?

Джон: К этому достаточно быстро привыкаешь. Полные песка и всякого мусора, знаешь ли.

Фред Роббинс: По-твоему, долго придётся их снова отращивать?

Джон: Нет. К вечеру выглядят довольно нормально, если причесать. Конечно, если получится расчесать.  Даже не подумаешь, что дело не только в открытой шее и отсутствии бакенбардов.

Фред Роббинс: Это, возможно, одно из самых необычных мест в мире. Интересно, мог бы ты описать его и сказать, где конкретно мы находимся, и что здесь происходит.

Джон: Ты спрашиваешь меня, где мы! (смеётся) Ну, насколько я знаю, мы находимся где-то в Испании. На самом деле, это могло быть где угодно. Точно так же, как… эээ… без разницы. На самом деле напоминает отвалы шлака. Как на луне – сплошная пустыня, песок, холмы и горы. Не очень приятно смотреть на всё это, но погода временами хорошая.

Фред Роббинс: Прекрасная погода. Идеальное место для съёмок. Предполагается, это где?

Джон: Северная Африка, и мне кажется, довольно похоже.

Фред Роббинс: Первая драматическая роль, Джон?

Джон: Ну, драматическая – подходящее слово (смеётся). На самом деле, первая РОЛЬ. Прежние были просто дуракавалянием.

Фред Роббинс: Как тебе это даётся? Получается?

Джон: Ну, иногда трудно (смеётся), иногда легко. Раз на раз не приходится.

Фред Роббинс: Тебе нравится? Получается, быть актёром?

Джон: Отчасти. В большинстве нехарактерных для меня случаев, трудно, знаешь, в тех, которые НА САМОМ ДЕЛЕ не в моем характере. Это нормально, но это не является для меня чем-то чрезвычайно важным.

Фред Роббинс: Но тебе это нравится? Ты хотел бы пойти дальше на этом поприще?

Джон: Думаю, что могу играть ограниченное количество ролей, потому что ограничен в своих способностях.

Фред Роббинс: Но ведь пока не попробуешь, не поймёшь.

Джон: Нет, не поймёшь. Но я не хочу пытаться состояться в кино. Это слишком публично.

Фред Роббинс: Это так. Ты знаешь, что можешь сочинить ещё до того, как напишешь?

Джон: Не думал об этом, потому что я всегда сочинял, понимаешь, для меня это естественно.

Фред Роббинс: Другими словами, играть роль, это для тебя что-то новое… как проба пера.

Джон: Да, так и есть, это проба пера.

Фред Роббинс: Очень интересно, что получится. Можешь рассказать о своём персонаже? Кого ты играешь?

Джон: Рядового по имени Грипвид. Он не особо хорош, но и не слишком ужасен. Он всё время заботится о себе. Это в нём главное.

Фред Роббинс: Какие у тебя взаимоотношения с другими занятыми в фильме?

Джон: Ну, на самом деле, никакие. В действительности, между нами нет никаких особых отношений. Мы не соперничаем, или что-нибудь в таком роде. Нам не о чем, в общем-то, говорить друг с другом. И… ну, я ординарец Майкла Крауфорда. Он офицер Гудбоди, а я его помощник. Но большую часть времени я ему не помогаю, и всякий раз пытаюсь увильнуть от этого.

Фред Роббинс: Что-то вроде персонажа, вносящего лёгкую неразбериху.

Джон: Эээ, что-то вроде этого.

Фред Роббинс: У слова «ординарец» два значения (прим. – batman – «ординарец», «денщик», другое значение слова – «Бэтмен» – человек, летучая мышь.) В Америке у нас есть телесериал… (прим. – американский телесериал 1960-х годов, основанный на комиксах компании «Ди-Си»).

Джон: (смеясь) А, знаю. У нас в Британии он тоже идёт.

Фред Роббинс: Но здесь это означает «помощник».

Джон: О, да. Это обычный армейский термин парня, который занимается тем, что заботится об офицере. Знаешь: «Да, сэр, нет, сэр, конечно, сэр».

Фред Роббинс: И ты здесь со своим старым приятелем Диком Лестером.

Джон: Да, да. Он в порядке (смеётся)

Фред Роббинс: Он определенно создал новый жанр, вместе с вами, парни.

Джон: Да нет, не он.

Фред Роббинс: Я имею в виду, вашу индивидуальность, парни, так же как его уникальность как режиссёра. В двух фильмах это был замечательный тесный союз, понимаешь. Я думаю, что это замечательно, что он дал тебе первую роль вне группы.

Джон: Ну, скорее всего я не согласился бы, если бы это был кто-то другой. Я бы сильно нервничал (смеётся). Понимаешь, с ним я могу выглядеть глупым, потому что я его знаю. Если бы на его месте был бы какой-нибудь другой режиссёр, который бы говорил мне: «Делай это или делай то», я бы сорвался.

Фред Роббинс: Что ты получаешь от этой роли, и насколько это противоположно чему-нибудь, что ты делал в прошлом?

Джон: Она абсолютно противоположна всему тому, чем я занимался в прошлом. На самом деле я просто другая личность, не имеющая ничего общего с тем, каким меня люди видели до этого.

Фред Роббинс: И это причина, почему ты согласился принять участие в фильме?

Джон: Я согласился, потому что меня заинтересовал сам фильм, и заинтересовала возможность попытаться реализовать себя в чем-нибудь ещё. Мне хотелось для разнообразия заняться чем-нибудь ещё, и так получилось, что это было как раз в то время, когда я был в соответствующем настроении.

Фред Роббинс: О чем вообще фильм… если не раскрывать сюжет.

Джон: Очень трудно сказать конкретно (смеётся) Это необычный фильм. Скажем, о людях на войне, тех, кто вместе, и кто порознь.

Фред Роббинс: Британский батальон.

Джон: Да. Но это мог бы быть батальон любой страны. Это могли быть любые солдаты, где угодно.

Фред Роббинс: Где вы снимались до этого?

Джон: В Германии. Были там две недели, снимали на территории НАТО. (протяжно) Вот так вот.

Фред Роббинс: (смеётся)

Джон: А потом мы приехали сюда.

Фред Роббинс: Получается так, что вы все, парни, решили попробовать что-то новое, как и ты, Джон?

Джон: Ну, ничего не скажу за других, но Джордж только что вернулся из Индии. Попробовал Индию на вкус (смеётся).

Фред Роббинс: Видел его на фотографии с усами. Он встречал в лондонском аэропорту своего учителя игры на ситаре.

Джон: А, да. Он приехал с ним из Индии. Это его наставник.

Фред Роббинс: Он помешан на этом инструменте, не так ли?

Джон: Да. Ну, тот парень, который его учит, один из лучших, поэтому было большой удачей, что он взял его в ученики. Он не учит кого попало.

Фред Роббинс: Вы сейчас всегда будете использовать звук ситара?

Джон: Ситар удачно прозвучал в паре случаев, но по-настоящему его не использовали. Это увлечение Джорджа.

Фред Роббинс: Он не станет обязательным инструментом в следующем альбоме или сингле?

Джон: Нет, если этого не потребуется.

Фред Роббинс: А в каких случаях он может потребоваться?

Джон: Не знаю. Когда вдруг решим: «Здесь был бы хорош ситар». Очевидно, что Джордж напишет несколько песен с использованием ситара, если почувствует что-либо подобное.

Фред Роббинс: Как приходит вдохновение, или это просто мастерство? Ты можешь сказать: «Нужно сочинить песню», и приходит вдохновение?

Джон: Ну, иногда получается и так. Бывает, что нам говорят: «Вы должны написать песню», и мы её сочиняем. Но в других случаях это не так. Бывает, что несколько дней мы просто сидим, разговариваем друг с другом, бездельничаем и ничего не делаем.

Фред Роббинс: Как была написана песня «Мишель»?

Джон: Это была идея Пола, включить несколько слов на иностранном языке, в данном случае, на французском. У него вроде была пара строчек и общая идея. Мне кажется, там было какое-то другое имя. Он просто использовал несколько французских слов, чтобы спеть эту часть (поёт, подражая французскому языку).

Фред Роббинс: (смеётся)

Джон: Он пришёл с ней и начал наигрывать, пытаясь подобрать средние восемь тактов. Понемногу мы начали подбирать мелодию, так и пошло.

Фред Роббинс: А как насчёт песни «Вчера»?

Джон: «Вчера» полностью произведение Пола. Мы только помогли закончить, собрать всё воедино, связать всё вместе.

Фред Роббинс: Было отрадно видеть, что ваши последние гастроли стали такими потрясающими, принимая во внимание то давление, которое на вас оказывалось. Я был удивлён, что они закончились так же хорошо, как проходили.

Джон: (смеясь) Я сам был этим обрадован.

Фред Роббинс: То, что случилось с вами, было просто анекдотично. Подводя итог, что ты обо всём этом скажешь, Джон.

Джон: Ну, теперь уже точно, как дурной сон. Это за пределами моего ума и вспоминается только тогда, когда где-нибудь случайно прочитаю об этом, всплывает время от времени что-нибудь, вроде: «Кардинал такой-то сказал, что всё в порядке». (смеётся) Или что-нибудь в таком роде. Но, на самом деле, это за пределами моего понимания.

Фред Роббинс: События такого рода ведут к неутешительным выводам. Такое может случиться с каждым, не только с известными людьми.

Джон: Да.

Фред Роббинс: Но что неутешительные выводы по сравнению с тем, что всё это может использоваться, чтобы причинить человеку боль.

Джон: Да, это было довольно странное зрелище. Это было ВЕСЬМА пугающе.

Фред Роббинс: Это правда, знаешь, похоже на маккартизм… (прим. – движение в общественной жизни США, сопровождавшееся обострением антикоммунистических настроений и политическими репрессиями против инакомыслящих).

Джон: Хм. Просто определенные события пробуждают определенные эмоции в определенное время.

Фред Роббинс: Когда вы собираетесь на следующие гастроли? Это известно?

Джон: Не знаю. Знаю, что будем записываться сразу же после того, как вернусь домой. И Пол только что подрядился написать музыку для фильма. Так что, полагаю, сойду с самолёта, лягу спать и… тук-тук-тук: «Вставай, надо написать несколько песен».

Фред Роббинс: Фильм не с вашим участием?

Джон: Нет.

Фред Роббинс: Очень интересно. То есть у Бёрта Бакарака появятся конкуренты (прим. – американский пианист и композитор, написавший сотни шлягеров для англоязычной эстрады).

Джон: (комично вздыхая) Самое время.

Фред Роббинс: (смеётся) Думаю, что ты прав, Джон. По-твоему, чего ждать зрителям от фильма «Как я выиграл войну»? Есть в нём то, что с нетерпением стоит ждать, кроме того, что мы увидим Джона Леннона в его первой драматической роли?

Джон: Ну, у меня роль второго плана. То, чего следует с нетерпением ждать, это замечательный фильм, я надеюсь. Пока всё идёт к тому, что он будет замечательным. Когда он выйдет в прокат, то должен быть замечательным фильмом.

Фред Роббинс: А ещё будет возможность впервые увидеть тебя с обгоревшим носом.

Джон: (смеясь) Да, будет возможность много чего увидеть впервые.

Фред Роббинс: Это интригует. Джон, мне доставляет удовольствие разговаривать с тобой снова, в таком месте, которое действительно напоминает лунный пейзаж. Меня предупреждали, что здесь пустынно, и здесь на самом деле пустынно.

Джон: Это так. Ты ещё приехал в хорошую погоду.

Фред Роббинс: Джон, твой новый образ с довольно короткими волосами… тебе доставило удовольствие то, что ты смог насладиться свободой личной жизни?

Джон: Ну, знаешь, я сходил на блошиный рынок и сделал то, что не мог себе позволить в течение долгого времени. Это было здорово.

Фред Роббинс: Тебя никто не узнал?

Джон: Эээ, один или два человека удивлённо оглянулись, но в общем-то никто не узнал. Тогда они [волосы] были ещё короче, чем сейчас.

Фред Роббинс: Они подумали, что это Боб Дилан здесь делает?

Джон: Нет, на него не было похоже, потому что они были испачканы снизу.

Фред Роббинс: Классно, время от времени иметь немного частной жизни.

Джон: Да, это здорово. Было непривычно.

Фред Роббинс: Кто-нибудь из парней прибегал к маскировке, чтобы получить возможность выбраться куда-нибудь?

Джон: Ну, я слышал что на днях Пол появился где-то в Лондоне, одетый как араб (смеётся). Не знаю, было это на самом деле, или нет. Но он как-то сказал, что единственный способ замаскироваться, это одеться как араб. Но если это был он, то его разоблачили.

Фред Роббинс: Не думаю, что теперь любой сможет узнать Джорджа с усами.

Джон: Нет, они узнают, потому что уже видели его в Индии. Есть один из снимков, который ты возможно видел, на котором его сфотографировали, когда он выходил из дверей, и у него были усы. И подпись: «Джордж Харрисон в маскировке». Наши лица помнят. Те, кто нас действительно знает, распознают лицо, даже если надеть пробковый шлём.

Фред Роббинс: Так всё и произошло, я полагаю.

Джон: Угу.

Фред Роббинс: Тебе никогда от этого не уйти, Джон.

Джон: Я разобью себе лицо (смеётся).

 

 

 

Съёмки фильма «Как я выиграл войну» в Испании.

 

 

 

 

 

Джун Роуз (Газета «Еврейские хроники», 4 ноября 1966): «29 октября открылась Неделя национальных клубов. Еврейский молодёжный клуб Ист-Финчли посетили президент Фрэнки Воан (прим. – английский певец и актёр, родился в Ливерпуле) и вице-президент Брайен Эпстайн, которые вручили памятные подарки, пообщались с членами клуба и сыграли друг с другом две звёздные партии в пинг-понг. Счёт 21-15 и 21-5 в пользу Фрэнки.

Брайен прибыл первым, приехав из США (в дороге он потерял восемь единиц багажа). Стоя на платформе с обеспокоенным видом, он почёсывал затылок и нервно вытирал лицо. Время от времени на его румяном лице эльфа появлялась жеманная улыбка.

В клубе он сказал, что «во второй раз было проще» встретиться со всеми. Закрыв глаза, нетрудно представить его старшим учеником школьного зала.

Позже я спросила его, почему он связывает себя с еврейскими молодёжными клубами.

«Для поддержания связи с прошлым и с обществом, – ответил он. – Думаю, что для молодёжи хорошо иметь место, где они могут отдохнуть от семейных обязанностей и встретиться в непринуждённой обстановке».

Фрэнки появился позже, излучая профессионализм, коренастый, крепкий, более старший по возрасту, наградив овациями призёров, чувствуя себя как дома в клубной среде.

«Он сексуальнее», – сказал один 16-летний парень, и, это несмотря на мешки под его большими налитыми кровью карими глазами. Фрэнки сексуально привлекателен, и, кажется, до сих пор сводит с ума девушек.

Став чуть более серьёзным, он сказал о том, что отдавать в жизни доставляет ему такую же радость, как и брать, и все зааплодировали. После автографов и пинг-понга (с кучей мордашек, приплюснутых к оконному стеклу) звезды уехали. Сначала Фрэнки на своём «Форд Гэлэкси», а потом Брайен на «Бентли» с шофёром.

Еврейский совет социального обеспечения получил чек для одного из своих домов для престарелых, а молодёжь увидела, как играют великие. Всё было прекрасно, все замечательно провели время, за исключением того, что возникало смутное, неприятное ощущение, что любое упоминание слова «еврейский» было, ну, довольно ненужным.

Я спросила Брайена Эпстайна, обсуждал ли он когда-нибудь вопрос об иудаизме или еврейской проблематике с «Битлз». «Наверняка что за пять лет это было», – уклончиво ответил мистер Эпстайн, добавив, что до Рождества «Битлз» запишут несколько новых песен.

Единственное еврейское занятие, которое я смогла найти в этом процветающем и популярном клубе, это то, что «Ханоар Хатциони» (прим. – молодёжное движение, основанное в 1926 году, с головным офисом в Израиле) использует эти помещения и участвует в мероприятиях (минифутбол, дзюдо, театральные постановки и т. д., в которых принимают участие несколько членов клуба), и около восьми членов клуба участвуют в программах сионистской молодёжи. А дискуссии об иудаизме, сионизме, социальных услугах, ну кому они нужны, если у вас есть звёздный пинг-понг?»

 

 

 

Нашли ошибку в тексте или у Вас есть дополнительный материал по этому событию?



    Ваше имя (обязательно)

    Ваш e-mail (обязательно)

    Тема

    Сообщение

    Прикрепить файл (максимальный размер 1.5 Мб)