21 февраля 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Академия Трансцендентальной Медитации располагалась на высоте 150 футов над рекой Ганг и с трёх сторон была окружена покрытыми джунглями горами».

Пол Зальцман (фотограф): «Ашрам располагался на небольшом плато среди лесистых холмов».

Джордж: «Ашрам Махариши располагался на холме, откуда открывался вид на городок и реку».

Синтия: «Лагерь был расположен в лесистых предгорьях Гималаев, живописно спускающихся к берегам Ганга».

Джон: «У подножия Гималаев располагалось что-то вроде уединённого туристического лагеря».

Сьюзан Шумски (ученица и последовательница Махариши): «Академия Медитации Махариши была построена в покрытых джунглями предгорьях Гималаев на пятидесятиметровой скале, возвышающейся на восточном берегу реки Ганг. За рекой ниже по течению находилась деревня Ришикеш, святое место паломничества и пристанище йогов, аскетов, преданных Бога и нищих. Ашрам Махариши был окружен густым тиковым лесом с вкраплениями вечнозеленого розового дерева (шишам) и населен лангурскими обезьянами, слонами, тиграми, воронами, павлинами, попугаями, грифами, бурундуками, питонами и кобрами. Дальше на север возвышались зубчатые вершины Гималаев».

Нэнси Кук де Херера (учащаяся ашрама Махариши): «Комплекс был построен в 1963 году на деньги американки Дорис Дюк, наследницы одной из крупных табачных империй (которая также пожертвовала 100 тысяч долларов на развитие Академии медитации), на земле, арендованной у Лесного департамента Уттар-Прадеш».

Пол Зальцман (фотограф): «Узкая грунтовая дорога шла от ворот к задней части территории ашрама, окружённую забором из колючей проволоки, которая обеспечивала конфиденциальность ашрама».

Джордж: «Весь участок занимал восемь или десять акров».

Пол Зальцман (фотограф): «В окрестных лесах обитали павлины, и иногда один из них забредал на территорию ашрама».

Синтия: «Территория центра утопала в зарослях чудесных цветов и кустарников».

Пол Зальцман (фотограф): «Цветочные клумбы, заполненные большими красными цветами гибискуса, украшали ашрам, а несколько огородов, за которыми ухаживал старый садовник в тюрбане, снабжали нас свежими овощами».

Джордж: «Ашрам состоял из маленького бунгало самого Махариши и множества наскоро построенных хижин для приезжих с Запада».

Синтия: «Жилище Махариши было на удивление современным и хорошо оборудованным. Оно буквально утопало в цветах».

Сьюзан Шумски (ученица и последовательница Махариши): «Среди деревьев на краю утеса с видом на Ганг располагался коттедж Махариши, состоявший из небольшого конференц-зала, крошечной спальни, ванной комнаты, небольшой кухни, кабинета и веранды над кухней. Наружная лестница вела на плоскую крышу. Стены цокольного этажа были облицованы камнями Ганга. Махариши называл её своей “пещерой”».

Пол Зальцман (фотограф): «Вдоль дороги, в стороне к обрыву, за низким забором из цепей стояли шесть длинных побелённых бунгало с пятью или шестью двухместными номерами в каждом».

Сьюзан Шумски (ученица и последовательница Махариши): «Учащиеся размещались в одноэтажных бетонных бараках П-образной формы. У каждого дома было крыльцо из трёх ступеней. Крыша поддерживалась парой тонких столбов. Между домами шла грунтовая дорожка, обрамлённая побеленными камнями или кирпичами».

Синтия: «Жилые помещения представляли собой нескольких каменных бунгало, стоящих группами вдоль немощёной дороги. Их окружали цветы и кустарники, за которыми тщательно, старательно и неторопливо ухаживал садовник-индеец».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Слушатели курсов по трансцендентальной медитации жили в шести каменных коттеджах. В каждой комнате были две односпальные кровати и современные ванные комнаты, хотя водоснабжение иногда отключалось».

Синтия: «Лагерь был рассчитан на нескольких десятков учащихся, которые жили в низеньких каменных коттеджах. В каждом здании было пять комнат с автономной системой самообеспечения: ванная, электрокамин, две кровати, трюмо и стулья».

Сьюзан Шумски (ученица и последовательница Махариши): «Скудно обставленные комнаты, примерно два с половиной на четыре метра, состояли из шлакоблочных стен, цементного пола, деревянных лежаках с тонким матрацем, стеллажей, бесполезного электрообогревателя из-за перегорающих предохранителей, деревянного стола, стула и маленьких пыльных окон, затянутых паутиной. На открытом воздухе были туалеты и общий умывальник, где мы принимали холодный или чуть тёплый душ».

Синтия: «Нас с Джоном поселили в комнате, обставленной по-спартански: кровать с пологом, трюмо, пара стульев и электрический обогреватель».

Нэнси Кук де Херера (учащаяся ашрама Махариши): «Махариши заказал много специальных предметов из соседней деревни, чтобы в комнатах Битлов были зеркала, настенные ковры, отштукатуренные стены, поролоновые матрасы и покрывала. По сравнению с другими бунгало помещения “Битлз” были обустроены как дворцы».

Синтия: «Также там были бассейн, прачечная, почтовое отделение».

Джордж: «Поблизости находился ещё один большой навес, под которым Махариши читал лекции».

Синтия: «Лекционный зал под открытым небом, где нам предстояло регулярно собираться для бесед с нашим наставником. Лекторий, построенный очень добротно, тоже был частью комплекса. Это был первый учебный центр Махариши, и в то время я была восхищена предприимчивостью этого преданного своему де­лу человека».

Джордж: «Там же была общая кухня, столы и скамьи под навесом, где мы все вместе завтракали».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Завтрак с семи до одиннадцати часов утра состоял из каши, воздушной пшеницы или кукурузных хлопьев, фруктового сока, чая или кофе, тостов, мармелада или джема. За завтраком следовала медитация без каких-либо правил или расписания. Обед и ужин состояли из супа, какого-либо вегетарианского блюда, салата из помидоров и зелени, репы, моркови с рисом и картофелем на гарнир. Джон с Джорджем к этому времени уже стали вегетарианцами, так что в такой диете для них не было ничего необычного, но для Ринго специи были слишком острыми. Мэл держал запас яиц, чтобы готовить их для Ринго в жареном или варёном виде, а также в качестве омлета или как яйцо-пашот.

К своему приезду в обучении “Битлз” отставали от других учащихся на три недели, поэтому во второй половине дня Махариши давал им дополнительные уроки и читал лекции. Это происходило на открытом воздухе, иногда на плоской крыше его дома».

Мэл Эванс: «Битлы встречались с Махариши на крыше его коттеджа».

Сьюзан Шумски (ученица и последовательница Махариши): «Постоянно строящийся ашрам Махариши представлял собой лабиринт гравийных дорожек, ручьев, водопадов, деревьев, цветников и бетонных зданий, окрашенных в пастельные тона. Ашрам кишел худыми мужчинами и грязных тюрбанах и покрытых пылью и пропитанных потом дхоти (прим. – традиционная мужская одежда). Скрипучие ржавые тачки, наполненные кирпичами или цементом, и постоянный гвалт на хинди соперничали с криками животных в джунглях. Властелин своего разношёрстного королевства, Махариши управлял им, сидя, скрестив ноги, на своей оленьей шкуре, наброшенной на стул, подперев одно колено подлокотником, внимательно изучая каждый уложенный кирпич и забитый гвоздь, покрикивая и дико жестикулируя, наблюдая за всем этим цирком – безумный подрядчик, управляющий командой сумасшедших. По крайней мере, так казалось со стороны – особенно из-за ручьёв и водопадов, устроенных так, чтобы течь против силы тяжести, и прудами с наклонным уровнем, наполовину заполненными водой, тоже кажущейся наклонной».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Если день был прохладный, они шли в его бунгало, где рассаживались на подушки. Только Мэл сидел на стуле, потому что не мог комфортно сидеть со скрещёнными ногами.

«Битлз» проходили курс учителей трансцендентальной медитации. Это были 90-минутные лекции с вопросами и ответами в 15:30 и 20:30, а длительность медитации постепенно увеличивалась. Среди других учащихся были Пол Хорн, Майк Лав и Донован».

Пол: «Майк Лав был в Ришикеше. Донован тоже был там. Я помню и других людей. Там были Миа Фэрроу и её сестра Пруденс».

Филипп Донован (музыкант): «В 1968 я вместе с “Битлз” решил бежать от нашей сомнительной славы в Индию к Махариши Махеш Йоги. Мы хотели познать духовное блаженство и научиться направлять любовь и сострадание в правильное русло. “Всё, что тебе нужно, – это любовь и мантра”.

Прежде чем встретиться с Махариши, мы прочли много книг, так что интеллектуальное обоснование нам было понятно, теперь мы искали практики. Так называемые “священные растения” помо­гали, но не совсем.

Кое-кто посчитал наш отъезд бегством от суровой реальности: эскалация вьетнамской войны, убийство Мартина Лютера Кинга, советские танки в Праге, чёрный экстремизм, студенческие волнения в Париже… Ясно, что те, кто хочет простых и быстрых решений, увидели в этом элементарное потакание своим прихотям. И только мы понимали, что страдания человека рождаются внутри нас самих, поэтому мы нисколько не сомневались в правильности избранного пути.

Мы приехали туда, чтобы медитировать и познать бесконечность; мы чувствовали себя астронавта­ми, но не выходящими в безвоздушное пространство, а по­гружающимися в свой собственный Космос. Вскоре за нами последовали другие».

Синтия: «Все очень быстро свыклись с новой жи­знью и с радостью погрузились в мирное течение лекций и медита­ций».

Ринго: «Конечно, всё время шли лекции и всё такое, но эта поездка была для нас скорее чем-то вроде отпус­ка и напоминала лагерь отдыха “Батлинс”».

Гэри Тиллери (автор книги “Мистик рабочего класса: духовная биография Джорджа Харрисона”): «В учении Махариши было семь уровней сознания, курс должен был наделить студентов опытом четвёртого уровня – “чистого” или трансцендентного сознания».

Сьюзан Шумски (ученица и последовательница Махариши): «Из всех “Битлз” Джон с Джорджем были больше всего увлечены медитацией».

Питер Браун (бывший персональный помощник Брайена Эпстайна): «Между ними происходили дружеские соревнования – кто больше промедитирует, и за обедом долго спорили о том, у кого получается, а у кого нет. Казалось, что Джон полностью научился, но остальные считали, что он их дурачит и что Джордж продвинулся дальше всех».

Джон: «Джордж заметно опередил нас всех».

Сьюзан Шумски (ученица и последовательница Махариши): «”Из всех Битлов Джордж самый развитый, – сказал Махариши, – и это его последняя жизнь. Джону ещё многое предстоит пройти, и он не должен поддаваться своей слабости к женщинам, иначе это его погубит”. Когда “Битлз” были в Индии, Махариши пророчески предупредил их: “Если вы не продолжите практиковать медитацию, ваша группа распадется”».

Джордж: «Жизнь каждого человека пульсирует в своём собственном ритме, поэтому тебе дают слово или звук, называемые мантрой, которые пульсируют в этом же ритме. Используя мантру, можно проникнуть на более тонкий уровень. Мантра становится всё тоньше и прозрачнее, пока, наконец, не растворяет­ся, и тогда ты попадаешь на уровень чистого сознания».

Джон: «Джордж сам по себе не загадка для нас, но внутри себя хранит огромную тайну. И что чертовски интересно – наблюдать за ним, когда он понемногу, по капле, открывает её нам».

Сьюзан Шумски (ученица и последовательница Махариши): «“Всякий раз когда я медитирую, у меня в голове играет большой духовой оркестр, – сказал Джон. – Для творчества это здорово. Оно просто изливается!”».

Сьюзан Шумски (ученица и последовательница Махариши): «Кого из Битлов Махариши считал лучшим медитирующим? Удивительно, но это был не Джордж. Махариши сказал, что у всех “Битлз” слишком много ума, кроме Ринго, который следовал своему сердцу и чувствам».

Патти Бойд: «Вскоре Махариши отменил общие лекции, просто дав ученикам указание медитировать как можно дольше. Один из них медитировал сорок два часа подряд, а я однажды медитировала семь часов подряд».

Дженни Бойд: «Как и Патти, я тоже медитировала подолгу, но одновременно страдала от дизентерии (ошибочно диагностированной как тонзиллит). Леннон тоже чувствовал себя неважно, страдая из-за смены часовых поясов и бессонницы».

Пол Зальцман (фотограф): «1960-е годы были архетипичными. После огромных разрушений и бесчеловечности двух мировых войн в первой половине двадцатого века и возникшего вследствие этого стремления к достижению личного благосостояния и безопасности в 1950-х годах, 60-е годы стали временем огромных изменений в обществе, отмеченных глобальными социальными изменениями, углубившими противоречия между поколениями, и растущим напряжением между молодежью и правительством стран. “Старому порядку” ежедневно бросали вызов социальная и политическая активность общества, а также наркотики, рок-н-ролл и движение “свободной любви”. Как сказал Боб Дилан, времена меняются. Да, наше поколение стремилось к развлечениям, но также оно находилось в поиске смысла жизни, пытаясь создать лучший мир.

1960-е достигли апогея в 1968 году. Во всём этом было как положительное, так и отрицательное. Это началось с либерализации коммунизма “Пражской весны” в Чехословакии, за которой последовало “Тетское наступление” во Вьетнаме (прим. – общеупотребимое название первого широкомасштабного наступления коммунистических сил во время войны во Вьетнаме в 1968 году; Тетское наступление принято считать переломным моментом войны, после которого общественное мнение в США утратило веру в возможность победы во Вьетнаме) и нарастание антивоенного движения в Соединенных Штатах. В мае того же года “Парижские беспорядки” привели к тому, что сотни тысяч французских граждан вышли на улицы в ходе всеобщего восстания, начатого студентами университетов в стремлении достичь социальных и политических реформ. К августу русские танки подавили “пражскую весну”, но это была первая трещина на фасаде тоталитарного советского коммунизма, которая в конечном итоге привела к падению Берлинской стены и распаду СССР.

К 1968 году борьба за справедливость и равенство в обществе нашло своё отражение в растущей жажде к внутренней трансформации, и наше поколение погрузилось в поиск пути к самореализации. Мы искали путь к новым отношениям в обществе, более основанным на любви, чем то, в которое, как нам казалось, верило поколение наших родителей. Речь шла не только о том, чтобы найти работу и зарабатывать на жизнь. Это было также о том, чтобы жить своими чувствами; это было о честности, радости и веселье. Речь шла о мире как внутри, так и снаружи. “Битлз”, Дилан и Донован были нашими глашатаями, нашими трубадурами, зовущими нас, прокладывающих путь, в идеале, к концу патриархальности как внутри себя, так и в обществе. Это было началом движения от парадигмы, основанной на противостоянии, к парадигме, основанной на ощущении радости.

Но чего-то не хватало. В начале 1968 года, на пике своей популярности и, возможно, являясь самыми известными людьми на планете, “Битлз” отправились в Индию, к предгорьям Гималаев, чтобы найти то, чего не могли дать им ни слава, ни богатство. Они отправились туда, чтобы обрести внутренний покой. На восемь недель они исчезли в ашраме, чтобы изучать медитацию. Ни пресса, ни посетители туда не допускались.

Новаторы в музыке, теперь они стали новаторами своей духовной жизни. Для многих из нас “Битлз” были олицетворением, воплощением и архетипом западной культуры и общества, и когда они обратили свой взор на Восток, миллионы молодых людей обратили на них своё внимание, чтобы увидеть, на что они смотрят, куда идут, что делают. На Западе ашрамы были ещё малоизвестным явлением. Они были центрами духовного обучения, йоги, вегетарианства, и для поколений 60-х известие о том, что “Битлз” в Индии находятся в ашраме, вызывало любопытство у очень многих людей, ищущих в своей жизни более глубокий смысл, чем материализм может дать. “Битлз” снова были впереди.

Почему “Битлз” отправились в Индию? Из них Джордж был самым ищущим. Он был “тихим”, возможно, больше всего погружённым в себя. Он был искренним искателем, посвятившим себя поиску внутренней связи со своей собственной Божественной Природой. Эта связь – пища для души. Для этого требуется тишина. То, что они все последовали этим путём, было знаменательно. Каждый по-своему, в большей или меньшей степени, стремился уйти от своей славы, от какофонии своей перенасыщенной жизни. В поиске тишины. В поиске пищи для души. Как сказал Джордж, когда мы были в ашраме: все прибамбасы, награды и всеобщее умопомрачение: “Это не покой внутри, не так ли?” Они были там, чтобы оставаться вместе. Они были семьей.

Это было в конце 1967 года в Монреале, когда проснувшись утром я понял, что во мне есть то, что мне не нравится. Я был потрясен. Я думал, что у меня всё идет хорошо: я работал в кино, в 21 год стал телеведущим, гордился тем, что занимался регистрацией избирателей в Миссисипи напряжённым летом 65-го года. И всё же в тот момент я почувствовал пустоту внутри. Подумав об этом, я понял, что мне не хватает уверенности в себе. Мне не хватало чувства внутреннего покоя и ощущения понимания смысла жизни. В декабре того же года я собрал рюкзак и отправился в путешествие, чтобы “найти себя”. Я думал только об Индии. Это был инстинкт, внутренний голос. Я ничего не знал об Индии или медитации и понятия не имел, что “Битлз” тоже будут там.

Я попрощался со своей девушкой (мы оба были в слезах), и договорился о том, что я закончу свою работу в Национальном совете по кинематографии Канады, поработав в Индии звукооператором на съёмках документального фильма. 4 декабря 1967 года с двумя сотнями долларов и билетом в Индию, я сел в самолет, чтобы совершить своё первое путешествие за границу.

Направляясь в Индию, я был взволнован и напуган. Я понимал, что ищу что-то. Я ищу другого “себя”. Но кто этот “другой”? И как мне его найти? А что, если “он” не существует? Что тогда?

6 декабря 1967 года, приземлившись в предрассветной пыли и жаре Бомбея, мне оставалось четыре дня до своего двадцать четвертого дня рождения. До этого времени я никогда не был за пределами Северной Америки. Один, вдали от дома, я понял, что люблю свою девушку больше, чем когда-либо.

Культурный шок был сильным. Первые три дня я провёл в общежитии Армии Спасения. За доллар пятьдесят я жил в комнате, включая трёхразовое питание и чай. В первую ночь у меня украли двести долларов американскими дорожными чеками, а на следующее утро в половине шестого меня разбудило землетрясение. Тем не менее, я был поражен Индией – её богатством и бедностью. Улицы вокруг общежития воняли сточными водами, но яркие одежды, музыка, обстановка и запах благовоний были изысканны. Местные жители были удивительно гостеприимны. Если я растерянно останавливался на углу улицы в течение тридцати секунд, кто-то сразу же подходил, чтобы оказать помощь. Как правило они были очень любопытны и задавали вопросы. “Как тебя зовут?” “Сколько тебе лет?” “Откуда ты?” “Ты женат?” “Тебе нравится Индия?” Несколько раз меня приглашали в гости на чай и общение.

Через несколько дней я почувствовал, как чудесная зимняя жара Бомбея омывает моё тело. Моя шея и спина распрямились и выпрямились, плечи расправились после продолжительной сутулости. Моя грудь раздалась. Я стал ощущать себя свободным от препятствий, моё дыхание стало глубоким и расслабленным, как будто я не мог вспомнить прошлое. Я полюбил Индию в ту первую неделю именно за интуитивное, радостное чувство возвращения домой, в место внутри себя, о котором я давно забыл. Это был мой первый осознанный шаг в путешествии внутрь себя, о чём так красиво сказал Джордж Харрисон в своих песнях «Внутри тебя вне тебя» (Within You Without You) и «Внутренний свет» (The Inner Light). Всего через несколько недель и в нескольких кварталах от того места, где я остановился в Бомбее, Джордж впервые записал «Внутренний свет» (The Inner Light). Это произошло 12 января 1968 года в Бомбее, в студии “И-Эм-Ай”, и я даже представить не мог, что к середине февраля наши пути неожиданно пересекутся с ним и другими “Битлз” в Ришикеше.

Когда через несколько дней приехали кинорежиссёр “Эн-Эф-Би” и его оператор, я переехал в отель “Тадж-Махал” – лучший роскошный отель в Бомбее. Он был известен своей богато украшенной архитектурой британского владычества. Теперь я жил в роскоши на средства кинокомпании. Два дня спустя мы поехали на север, снимая прекрасные виды западного побережья Гуджарата и Раджастхана. Шесть недель спустя мы закончили съемки, и 24 января 1968 года прибыли в Нью-Дели. Там меня ждало письмо от моей подруги. Всё, что я помню, это её первая строчка: “Дорогой Пол, я ушла к Генри”. Моё сердце словно расплющило кувалдой. Внутри меня наружу рвался крик, и я боялся, что если выпущу его наружу, то утону в нём. Я едва мог дышать сквозь душившие меня слёзы. Я чувствовал себя покинутым и одиноким.

К тому же теперь я был “вычеркнут из производственного бюджета”, у меня почти не было денег. На следующий день выписавшись из отеля, я вышел на жаркое полуденное солнце и обнаружил, что вокруг слонялась толпа из тридцати-сорока журналистов. Несмотря на то, что я несколько лет работал на телевидении, освещая текущие события, я никогда не имел дела с репортёрской сутолокой. Группа журналистов, репортёров, новостных фотографов, телеоператоров и звукорежиссёров расположилась лагерем возле отеля, кого-то ожидая. Через некоторое время подъехал белый “Амбассадор” с шофером. В то время это была самая распространенная машина в Индии, и все с шумом похватали своё репортёрское оборудование. Как настоящие папарацци, они обступили машину. Объект охоты – миниатюрная, стройная, красивая молодая женщина, с трудом выбралась из машины. Когда служащие отеля сопроводили её и её подругу в холл, репортёры плотной толпой обступили их со всех сторон, выкрикивая вопросы, вытягивая вперёд микрофоны. Защёлкали фотокамеры. Я узнал Мию Фэрроу. Её многочисленные фотографии я видел в журналах, после того как когда распался её брак с Фрэнком Синатрой.

Миа явно этого не ожидала и была напугана напористостью репортёров. Двое рослых швейцаров-сикхов в накрахмаленной белой форме и малиново-красных тюрбанах преградили вход представителям прессы, а трое помощников менеджера провели Мию и её подругу через вестибюль к ожидающему лифту. Один фотограф проскользнул через боковую дверь, и когда он подбежал к Мии, окликая её по имени, чтобы она обернулась, она потеряла самообладание. Она бросилась на него, кричала и била своей сумкой. Двое охранников схватили его и вывели на улицу. Миа была готова расплакаться. Её выражение лица напоминало испуганного ребенка.

Глубоко тронутый её страданием, я купил в цветочном магазине при отеле красивый гигантский жёлтый цветок и поднялся на лифте на её этаж. Выйдя из лифта, я направился по длинному коридору к люксу Махараджи. Дверной звонок тихо прозвенел через массивные двустворчатые двери из красного дерева. Через некоторое время дверь открыла подруга, которая была с Мией. Позже я узнал, что она была её сестрой Пруденс Фэрроу. Я объяснил, что был свидетелем сцены внизу и хочу сделать добрый жест. Пруденс была насторожена, но взяла цветок, сказав, что отдаст его Мии. Когда я повернулся и пошёл обратно по коридору, она крикнула мне вдогонку: “Спасибо”.

Слоняясь по Нью-Дели, не зная, что делать, я отчаянно нуждался в чём-то, что улучшило бы моё самочувствие. Новый знакомый из Америки, Эл Брэгг, спросил меня, не хочу ли я послушать лекцию Махариши Махеш Йоги о трансцендентальной медитации. “Я готов попробовать что угодно”, – сказал я, ухватившись за шанс. В тот вечер большая аудитория университета Нью-Дели была битком набита иностранцами и индийцами, и нам пришлось втиснуться к задней стене. На сцене низкий помост был украшен цветами. Через десять или пятнадцать минут в дальнем конце зала появился невысокий странный человечек в белом хлопчатобумажном одеянии с длинными, всклокоченными седеющими волосами и бородой, и пошел по центральному проходу. За ними следовали двадцать жителей Запада, каждый из которых был в яркой индийской одежде и с гирляндами из красных, белых и оранжевых цветов на шее. Как выяснилось, они были частью группы медитирующих, направлявшихся в ашрам Махариши в Ришикеше. Когда Махариши сел, скрестив ноги, на возвышении, его последователи расселись полукругом позади него.

Махариши говорил высоким мелодичным голосом. Он рассказывал о медитации как о прямом пути к внутреннему миру и гармонии. Он сказал: “Трансцендентальная медитация естественным образом выводит ум за пределы нынешнего уровня опыта к более тонким стадиям опыта и, в конце концов, выводит его за пределы самого тонкого состояния опыта и оставляет его в состоянии чистого осознания. Он уводит ум за пределы страхов и тревог, которые нас беспокоят. Достигая областей чистого сознания, чистого бытия, мы прикасаемся к источнику блаженства и энергии”.

Всё это, по его словам, может происходить быстро и легко, без смятения ума и без отказа от каких-либо жизненных удовольствий. Я не мог в это поверить, потому что считал, что путь к внутреннему миру и гармонии лежит через борьбу. Тем не менее он был весёлым и радостным, и его смех, казалось, воплощал то, что, как он обещал, будет доступно любому через медитацию. Стоя в конце зала, я молился, чтобы он был прав.

В тот вечер я решил отправиться в его ашрам – центр духовного пристанища в Ришикеше, чтобы научиться медитации. Отвлекшись от боли, которую я чувствовал, через несколько дней я сел на поезд в вагон третьего класса и отправился на северо-восток, в предгорья Гималаев. Когда наступило утро, бледно-лиловое небо освещало лесистые зелёные склоны, возвышавшиеся по обеим сторонам железнодорожных путей, мы въехали в Дехра Дун, город, расположенный недалеко от Ришикеша и известный своими двумя элитными британскими частными школами, храмами и одной из двух железных дорог.

Проехав на мотороллере-рикше за полтора часа 43 километра по дороге на высоте 1175 футов над уровнем моря, мы въехали в Ришикеш. Величие Гималаев начинается возвышением хребта Шивалик над городом, раскинувшимся на берегу Ганга. Для восьмисот миллионов индийских индусов Ганг – это Ганга Ма, или Мать Ганг, самая священная из рек, что делает Ришикеш центром паломничества, полным храмов и мест проживания для паломников. Центры йоги, медитации и философских исследований появились здесь с древних времен. Также в нём расположено множество ашрамов, как в городе, так и на холмах вокруг, таких как ашрам Махариши Махеш Йоги.

Я не знал, что там так много ашрамов, и спросил молодого человека, знает ли он, где находится ашрам Махариши. Он не знал, но сказал, что большинство ашрамов находится за рекой. Прогуливаясь по шумному городу, проходя мимо маленьких белых храмов, садху и нищих, я добрался до купальных ступеней для паломников, или гхатов, раскинувшихся вдоль реки. Ганг текла быстро. Вода была насыщенного изумрудно-зелёного цвета, и я нанял небольшую моторную лодку, чтобы переправиться через реку. Старый лодочник направил лодку через быстрое течение по широкой траектории, доставив нас к восточному берегу реки. Приближаясь к берегу, мы прошли перед гхатами на стороне Ганги со стороны Сваргашрама. Мужчины и женщины, молодые и старые, мылись и стирали белье под ярким солнцем. Когда лодочник отчалил, он указал на юг вдоль берега реки и сказал: “Ашрам Махариши, там”.

Не зная, что я ищу, я прошел полмили по галечному каменистому берегу реки, пока не увидел небольшой знак у подножия узкой тропинки. Сделанный из грубого дерева, на нём было грубо нарисовано слово “ашрам” с маленькой стрелкой, указывающей на небеса. После кружного и крутого подъёма через лесные заросли с пятнами больших лиловых полевых цветов я достиг вершины утёса. Был ранний полдень прекрасного дня. Оттуда однополосная грунтовая дорога, пролегающая вдоль скал в нескольких сотнях ярдов от города, привела меня к ашраму.

У въезда стояла выцветшая, жёлтая, деревянная калитка. Она была заперта, и на страже стоял человек в слегка потрёпанной темно-синей куртке Неру. Он не говорил по-английски, но сделал знак кому-то внутри, и невысокий молодой человек лет тридцати с красивым светло-коричневым цветом лица и короткой темной аккуратной бородкой подошёл поговорить со мной. Он представился тихим, тёплым голосом как Рагвендра, ученик Махариши, и спросил, чем он может мне помочь. Я сказал, что несколько дней назад был на выступлении Махариши в Делийском университете и пришёл учиться медитации. Рагвендра был доброжелателен, но твёрд: “Мне очень жаль, но ашрам закрыт, потому что здесь находятся ‘Битлз’ и их жены, и они проходят курс обучения учителей медитации”. Мне было нечего терять: “Вы должны меня взять на учёбу. Я испытываю сильную эмоциональную боль”. Он задумался на мгновение, а затем сказал: “Я спрошу Махариши. Предлагаю вам попить чаю, но я могу отсутствовать два или три часа”.

Я поблагодарил его, бросил свой рюкзак и сам плюхнулся на землю. Я понятия не имел, что “Битлз” будут в ашраме, и в тот момент это не было для меня хорошей новостью. Отдыхая у калитки, я написал письмо родителям и ещё одно письмо своей уже бывшей девушке, надеясь, что она передумает. Через несколько часов Рагвендра вернулся. Опять же, он был вежливым и доброжелательным.

– Мне жаль, сказал он, – Махариши сказал: “Не сейчас”.

Он объяснил, что в ашраме было шестьдесят медитирующих со всего мира, чтобы пройти курс профессионального учителя, а из-за присутствия “Битлз” и их жён ашрам был закрыт для всех посетителей и прессы. Недолго думая, я спросил: “Можно подождать?” Рагвендра был немного ошеломлен. Он сделал паузу, как будто пытался удостовериться в серьёзности моих слов, затем сказал: “Да” и добавил, что, поскольку я проделал весь этот путь из Канады, то могу спать в одной из двух старых армейских палаток из белой брезентовой ткани, стоящих возле дорожки на полянке под старыми тиковыми деревьями. Он добавил, что накормят меня “простой вегетарианской пищей”. В каждой палатке могло разместиться около шести взрослых, но в своей я был один. В другой палатке портной из местной деревни временно устроил магазин.

Каждый день медленно переходил в следующий, и я размышлял о своём стремлении “найти себя”, но на самом деле я хотел избавиться от своих сердечных страданий. Я очень хотел, чтобы меня научили медитации. Следующие несколько дней мы с Рагвендрой часто разговаривали. Добрый, порядочный, практичный человек, в его глазах всегда светилась радость, и всякий раз, когда мы смотрели друг на друга, то не могли удержаться от улыбок. Рагвендра был брахмачарьей, или монахом-новичком, и одним из ближайших учеников Махариши. Много лет он провёл в поисках гуру, и когда, наконец, два года назад встретил Махариши, то бросил учёбу на юридическом факультете и стал одним из его ближайших учеников.

Бурные мировые события 1968 года не отразились в Ришикеше. В это же время приехала мировая пресса, чтобы узнать, что там делают “Битлз”. Каждый день прибывало от 20 до 30 человек: съёмочные группы, репортеры радио и прессы: “Би-Би-Си”, американские кабельные каналы, журналы “Тайм”, “Сэтэди Ивнинг Пост”, “Пари Матч”, “Вог”, “Стерн”, итальянское и японское телевидение и прочие. Каждый день я наблюдал, как Махариши выходил из ворот, чтобы дать пресс-конференцию и ответить на вопросы. Говоря о “Битлз”, один британский репортёр спросил меня, не думаю ли я, что они “сошли с ума”.

За воротами Ашрама я провёл восемь дней. И вот однажды в одно туманное утро ко мне вышел Рагвендра. Он сказал, что я могу войти и начать обучение медитации, и я могу приходить в ашрам, брать с собой еду, но продолжать ночевать в палатке. Моё посвящение в трансцендентальную медитацию произошло в покоях Рагвендры, и мы были там только вдвоем. Мы сели, скрестив ноги, на белые футоны на полу и начали с короткой пуджи, традиционного индуистского подношения фруктов, цветов, ткани и молитв. После того, как Рагвендра спел древние молитвы на санскрите, он назвал мне мою мантру, или заклинание, которое я буду использовать в медитации. Мантрами могут быть слова, которые теряют своё значение при повторении, но моя была просто односложной конфигурацией букв, которые при произнесении давали мягкий звук. Он научил меня, как произносить звук беззвучно, внутри, и просто легко следовать за ним, слушая его, пока он не станет тишиной; и как повторять мантру до тех пор, пока не испытаю выход за пределы нормального бодрствующего сознания. Я закрыл глаза и несколько минут попробовал произносить мантру. Рагвендра попросил меня описать, что я почувствовал, чтобы убедиться, что я правильно использую технику. Затем, напомнив мне, что мантра принадлежит мне и является тайной, он оставил меня медитировать.

Я расслабился, закрыл глаза и позволил мыслям течь естественным способом. Когда я погрузился в размышления, внешний мир, казалось, отступил. Я больше не замечал ветра в деревьях или звука далеких разговоров. Затем, как наставлял Рагвендра, я мягко заменил мысли своей мантрой. Я молча произносил свой звук и слушал его, следуя за ним. Мысли пытались вернуться, но я снова и снова заменял их своей мантрой. Я потерял чувство времени, и на мгновение в моем сознании был только звук мантры. Когда звук стих, никакие словесные мысли не заменили его, и я остался в месте без звука и мыслей. На самом деле я не осознавал этого до тех пор, пока секундой позже голос в моей голове не сказал: “Эй! Получилось!” и сразу же вернулся к сознательному словесному мышлению.

Я не заснул, но это было очень спокойное место тишины и темноты. Я не знал точно, где я находился, но понимал, что был в состоянии какого-то глубокого умиротворения. Я почувствовал прилив энергии и понял, что, должно быть, превзошел себя. Я хотел испытать это снова, поэтому продолжил медитировать ещё около получаса. Это могло длиться секунду или две, или несколько минут – я не мог этого сказать. Однако большую часть времени я просто думал о вещах, и мои мысли казались более ясными и менее путанными, чем обычно.

Когда я остановился, то подождал около минуты, медленно открыл глаза и увидел яркое послеполуденное солнце. Моим глазам потребовалось мгновение или два, чтобы привыкнуть. Крик души исчез. Страдание ушло. Я чувствовал себя новорожденным цыпленком, только что выбравшимся из своей скорлупы в совершенно новую реальность. Я пошел к своей палатке, чувствуя себя отдохнувшим, спокойным, слегка эйфоричным, возбужденным от того, что я живу. Когда я сидел, то не мог не улыбнуться дружелюбным холмам. Я почувствовал мягкую физическую вибрацию в теле и тепло в сердце. Я почувствовал новое для себя чувство единства с миром. Я понял, что по-настоящему любить другого человека – это не собственничество или контроль над другим человеком, а открытость и поддержка. Удивительно, но я почувствовал счастье за свою девушку. И я понял, что бросил её до того, как она бросила меня. Я чувствовал себя по-другому, как будто во мне изменилось что-то глубинное. Было ли это частью “поиска себя”? Было ли это тем, что я искал? И можно ли было найти это внутри меня? Это было похоже на начало нового пути, и я испытывал чувство искренней благодарности.

В ту ночь несколько часов я просидел в уединении, глядя на звёзды. Вдалеке был слышен слабый шелест деревьев, воздух наполнил сладкий аромат жасмина. Обезьяны что-то лопотали между собой, а где-то внизу в долине кричал одинокий павлин. С дальней стороны ашрама ему ответил другой. Позволив мягкому, бархатному прикосновению ночи окутать меня, я почувствовал умиротворение».

20 февраля 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Пол, Джейн, Ринго и Морин прибыли в Дели. Поскольку теперь средства массовой информации были в курсе происходящего, их приезд привлёк гораздо больше внимания. Когда они вышли из самолёта после изнурительного двадцатичасового перелёта, возле трапа их встречала съёмочная группа телевидения».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Их встретили Мал Эванс и Рагвендра из ашрама. В знак традиционного приветствия они повесили прибывшим на шею гирлянды из красных и жёлтых цветов».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Рука Ринго болела после обязательной прививки, поэтому после прибытия они отправились на поиски больницы. Их водитель заблудился и заехал в тупик. За ними следовала целая колонна машин прессы и одна из них пришла им на помощь и отвезла в больницу».

Мэл Эванс: «Ринго пожаловался: “Мэл, рука доконает меня, пожалуйста, доставь меня к врачу прямо сейчас”. Так что мы отправились на поиски врача. Наш водитель уткнулся в тупик в центре какого-то жилого района, который вскоре был заполнен автомобилями прессы, так как они следовали за нами. Пришлось им объяснить, что это прививка, которая доставляет ему проблемы. Когда мы добрались до местной больницы, я попытался договориться о срочном осмотре, но индийский врач отрезал: “У него не особый случай, подождёт в очереди”. Поэтому нам пришлось заплатить десять рупий частному доктору, чтобы услышать, что всё будет в порядке».

Пол: «Впереди сидел водитель-индеец и Рагвендра из ашрама, а мы с Джейн сидели сзади. Дорога была долгой и пыльной, а машина не самая лучшая, так что, то ещё путешествие, но замечательное и захватывающее. Помню, что они разговаривали между собой, очевидно, на индийском языке, и я начал засыпать, потому что после двух часов пути очарование туризма понемногу сошло на нет. Конечно, было очень интересно увидеть обнажённых святых и то, что никогда не увидишь, если только вы не в Сохо в поздний час, но те, кого вы обычно видите в Сохо, как правило, в дерьме и вдрызг пьяные.

Я провалился в сон, прерывистый сон на заднем сиденье. Дорога была довольно ухабистой, и ребята болтали, но в моей сумеречной зоне сна это звучало так, как будто разговаривали Ливерпульцы. Если прислушиваться, то звучит почти именно так, почти как быстрый разговорный в Ливерпуле. И я подумал: “Где я, вашу мать, нахожусь? Что происходит? А, это бенгальский язык, и всё возвращалось к реальности. “Ябба-ябба, ты что, выходишь, парень?” Это было странное пограничное состояние. И это было долгое путешествие».

Синтия: «Через четыре дня после нас приехали Пол, Джейн, Ринго и Морин, предвкушая спокойный отдых в тихой и мирной обстановке».

Джордж: «Сперва приехал Джон, за ним Пол и, наконец, Ричард с пятнадцатью шерпами, нагружёнными консервированными бобами “Хайнц”».

Ринго: «Тамошняя еда была не для меня из-за аллергии чуть ли не на всё на свете. Поэтому я тащил с собой два чемодана. Один с одеждой, другой с консервами. Еле дотащил».

Синтия: «Ринго испугавшись, что в местной столовой его будут кормить исключительно острой и перчёной едой, решил не рисковать и привёз с собой два чемодана. В одном банки с консервированной фасолью, а в другом куриные яйца».

Ринго: «У меня очень чувствительный желудок».

19 февраля 1968 г.

Синтия: «По утрам было холодно, и, поскольку тёплую одежду мы с собой не взяли, то утренние часы просиживали, завернувшись в одеяла».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Пол, Джейн, Ринго и Морин вылетели в Индию».

Фото Джорджа Строуда.

Фото Джима Грея.

Ринго: «Во время перелёта мы с Полом решили пройти весь путь до конца и стать вегетарианцами. Я буду есть яйца, но это всё. Только их из этих продуктов. Полагаю, было бы лучше назвать нас фрукторианцами, чем как-либо ещё. Мы думаем, что это намного полезнее, чем есть мясо».

Пол: «Думаю, что к 1968 году мы все психологически выбились из сил. Мы успели побывать “знаменитыми Битлами”, и это было замечательно. Мы старались не воспринимать славу слишком серьёзно, и это нам удалось, потому что мы не хотели задирать нос и быть самодовольными, но мне кажется, что все мы думали об одном и том же: “Да, быть богатым и знаменитым прекрасно, но ради чего?” Мы старались узнать о самых разных вещах, и, поскольку Джордж увлёкся индийской музыкой, у нас возникла масса вопросов: “Что хорошего в медитации? Обладают ли йоги даром левитации? Умеют ли они летать по-настоящему? Может ли заклинатель змей действительно вскарабкаться вверх по висящей из ниоткуда верёвке?” Это было любопытство в чистом виде и после знакомства с Махариши и долгих размышлений о нём мы отправились в Ришикеш».

Ринго: «Обычно если я по секрету говорю кому-то, что хочу куда-то отправиться, то оказывается, что все об этом знают. Сто человек знают этот секрет. Я понимаю, почему так происходит. Авиакомпаниям нравится, когда нас фотографируют рядом с их логотипом. В этот раз мы отправились в Дели, просто купив билеты. Когда мы сделали остановку в Тегеране,кто-то из сотрудников авиакомпании подошёл к нам и спросил: “Извините, вы из «Битлз»?” Я ответил: “Нет”, и он просто ушёл, и всё. Думаю, в Тегеране мы не слишком известны».

18 февраля 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Накануне отъезда в Индию Пол дал интервью лондонской газете “Ивнинг Стэндарт”».

Пол Солтсман: «Я прибыл в Ришикеш по поручению Канадского департамента национальной кинематографии. Услышав лекцию Махариши в Уни­верситете Нового Дели, я отправился в Ришикеш. Моя первая встреча с мистикой произошла во время про­слушивания альбома “Револьвер”, когда я услышал песню Джорджа “Люблю тебя до…” (Love You To), навеянную Индией, и партию ситара в композиции “Завтрашний день никогда не знает” (Tomorrow Never Knows). Эти композиции словно убеждали оставить все свои мысли и предаться внутреннему сияющему “Я”. Я понимал, что Битлы рассказывают о своём путешествии туда, где я ещё никогда не был, о путе­шествии внутрь самого себя, где скрыты великая любовь и знание. Я доверял им, потому что слышал их музыку и читал их интервью.

Я сидел за столиком рядом с их бунгало.

– Ты из Штатов, не так ли? — спросил Джон.

– Нет, из Канады.

– Ах, да – одна из колоний!

Мы беседовали о медитации, и я рассказал о том, как пытаюсь успокоить ум, но меня отвлекают какие-то голоса, от которых удаётся избавиться лишь сосредоточившись на мантре. Битлы понимающе кивали.

– Это не так просто, – признался Джон. – У меня в голове часто звучат разные мелодии.

Меня поразило, как серьёзно отно­сился к медитации Джордж. Он был воспитан, приветлив и абсолютно не претенциозен.

– Как давно ты играешь на ситаре? – спросил я.

– Чуть более двух лет, – ответил Джордж. – Мы снимались в фильме, и я увидел ситар, который меня заинтересовал. Но впервые услы­шал его на пластинке Рави Шанкара.

Неожиданно на стол прыгнула маленькая обезьянка, схватила кусок хлеба и убежала.

– Сейчас я немного поиграю на ситаре. Хочешь послушать?

Мы слушали с закрытыми глазами.

– Человек может достичь всего в своей жизни, – сказал Джордж. – Вот, к примеру, “Битлз”. Мы можем получить всё, что можно купить за деньги. Мы добились славы, о которой и не мечтали. Но всё это не даёт ни любви, ни здоровья, ни душевного покоя. Лишь медитация и Махариши, – сказал он, – обогатили его внутреннюю жизнь».

17 февраля 1968 г.

Синтия: «Мне очень понравилось в Индии, вдали от стресса и хлопот нашей обыденной жизни. Здесь не было никаких поклонников, толп людей, нас не поджимали никакие графики и расписания, от нас ничего не требовали и не ослепляли вспышками фотокамер. Вокруг царили мир и спокойствие, с гор веял лёгкий ветерок, наполненный ароматами цветов. Но главное, теперь мы с Джоном могли почти всё время быть вместе. Я надеялась, что мы будем вдвоём медитировать, разговаривать, ходить на прогулки, и таким образом постепенно восстановим нашу утерянную близость и взаимопонимание».

Съёмки агентства новостей “Рейтер-Франция”.

Дженни Бойд и Патти Харрисон.

16 февраля 1968 г.

Джордж: «В самолёте были журналисты, кажется, со всего мира. В течение всего времени до Дели я притворялся спящим, чтобы мне не пришлось с ними разговаривать».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В 8:15 утра Джордж, Патти, Джон, Синтия и Дженни прибыли в Дели. Мэл встретил их в аэропорту с Мией Фэрроу. К их приезду Мэл организовал три машины для 150-мильной поездки из Дели в Ришикеш».

Джон, Синтия и Миа Фэрроу.

Синтия: «Наше прибытие в Дели прошло совершенно незамеченным. Без обычной суеты и бешеной спешки нас усадили в три потрёпанных древнеиндийских такси. Это было на удивление приятно и без какого-либо стресса. Обессиленные, мы рухнули на задние сиденья отведённых нам автомобилей, окружённые таким количеством багажа, от которого лю­бой корабль непременно пошёл бы ко дну.

Мы ехали и ехали, а доро­ге, казалось, не было конца. Зато мы имели прекрасную возможность увидеть, как живут индийцы».

Джордж: «Путь от аэропорта до Ришикеша был неблизким. В то время там были только машины пятидесятых годов, такие как “Моррис-коули” или “Моррис-оксфорд”, поэтому поездка заняла четыре или пять часов».

Синтия: «Мы медленно проезжали через города и деревеньки, заполненные улыбающимися людьми в тюрбанах. Красочность и простота их жизни очаровали нас. По пыльным улочкам бродили тысячи разнообразных домашних животных. Подгоняемые местны­ми крестьянами, волы тащили за собой деревянные повозки. Казалось, время здесь остановилось. Автомобили были тут совершенно не к месту. Атмосфера восточного базара была всепроникающей. На многочисленных жаровнях аппетитно кипели индийские кушанья. Аромат экзотических пряностей щекотал ноздри. По дорогам и улочкам бродили полуголые дети, они весело улыбались и махали нам руками. Это было так чудесно!»

Ришикеш – мировая столица йоги, один из сакральных городов Индии, расположенный в предгорьях Гималаев на берегах священной реки Ганг.

Синтия: «Наконец, наше долгое, утомительное путешествие подошло к концу. Показался центр медитации. Минуя дикие джунгли с настоя­щими слонами и тиграми, мы поднялись в горы. Было холодно и влажно, поскольку заканчивался сезон дождей. Под нами Ганг бурно нёс свои воды через долины и ущелья, стремительный и полноводным от шедших последние месяцы непрерывных дождей.

После того, как мы выбрались из такси, нас проводили в жилые помещения. Они представляли собой нескольких каменных бунгало, стоящих группами вдоль немощёной дороги. Их окружали цветы и кустарники, за которыми тщательно, старательно и неторопливо ухаживал садовник-индеец».

Джордж: «Ашрам состоял из маленького бунгало самого Махариши и множества наскоро построенных хижин для приезжих с Запада».

Синтия: «Лагерь был расположен в лесистых предгорьях Гималаев, живописно спускающихся к берегам Ганга. Территория центра утопала в зарослях чудесных цветов и кустарников.

Среди собравшихся здесь были актриса Миа Фэрроу, Майк Лав из «Бич Бойз». Позже к нам также присоединился певец Донован со своим другом, коренастым парнем по прозвищу Цыган».

Джон: «Я прибыл сюда, чтобы выяснить, какую роль мне предстоит сыграть. Я хотел бы знать, как далеко я продвинусь».

Джордж: «Ашрам Махариши располагался на холме, откуда открывался вид на городок и реку».

Деннис О’Делл (продюсер фильма «Волшебное таинственное путешествие», глава «Эппл Филмз»).

Джон: «У подножия Гималаев располагалось что-то вроде уединённого туристического лагеря. Жить в нём было всё равно, что в горах, хотя над Гангом поднимались только предгорья».

Джордж: «Весь участок занимал восемь или десять акров. Там же была общая кухня, столы и скамьи под навесом, где мы все вместе завтракали. Поблизости находился ещё один большой навес, под которым Махариши читал лекции».

Синтия: «Лагерь был рассчитан на нескольких десятков учащихся, которые жили в низеньких каменных коттеджах. В каждом здании было пять комнат с автономной системой самообеспечения: ванная, электрокамин, две кровати, трюмо и стулья.

Нас с Джоном поселили в комнате, обставленной по-спартански: кровать с пологом, трюмо, пара стульев и электрический обогреватель.

Неподалёку располагался домик самого Махариши. Его жилище было на удивление современным и хорошо оборудованным. Оно буквально утопало в цветах.

Также там были бассейн, прачечная, почтовое отделение и лекционный зал под открытым небом, где нам предстояло регулярно собираться для бесед с нашим наставником. Лекторий, построенный очень добротно, тоже был частью комплекса. Это был первый учебный центр Махариши, и в то время я была восхищена предприимчивостью этого преданного своему де­лу человека.

Когда мы приехали, нас пригласили на встречу с Махариши, который выступил с речью перед многочисленной толпой людей разных возрастов, рас и вероисповеданий.

Наши коллеги-ученики прибыли со всех концов света. Среди них были актёры, художники, музыканты, бизнесмены – милые люди, увлёкшиеся призрачной идеей обрести способность лучше справля­ться с жизненными проблемами с помощью трансцендентальной медитации. Разница в возрасте не имела здесь никакого значения, и за время нашего пребывания в Ришикеше здесь возникло много дружеских связей».

Донован: «В ходе первой встречи с Махариши после прибытия в Ришикеш в комнате царила неловкая тишина, пока Леннон наконец не подошёл к Махариши и не погладил его по голове, сказав: “Хороший маленький гуру”. После этого все в комнате прыснули со смеху».

15 февраля 1968 г.

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «16:30-18:00. Аппаратная студии 3 “И-Эм-Ай”, Эбби-роуд. Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Джефф Эмерик; помощник звукоинженера: Мартин Бенджи. В этот день было сделано моносведение композиции “Леди Мадонна” (Lady Madonna)».

Джефф Эмерик (звукоинженер): «Чтобы добиться характерного звука, во время сведения мы сильно перестарались с эффектами вокала и фортепиано».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Скорее всего никто из “Битлз” на сессии не присутствовал. Было сделано восемь моно-миксов песни, пронумерованных от 3 до 10, после чего песня была готова к выпуску.

На этом этапе стереосведения не требовалось, и оно будет сделано только 2 декабря 1969 года для американского сборника “Эй, Джуд” (Hey Jude)».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джордж, Патти, Джон, Синтия и Дженни вылетели из лондонского аэропорта в Индию».

Синтия: «В феврале 1968 года мы с огромным оптимизмом отправились в индийское путешествие. Наша небольшая компания состояла из шести человек: Джордж, Патти, её младшая сестра Дженни, Джон, я и Алекс по прозвищу “Волшебник”. Пол, Джейн, Ринго и Морин должны были присоединиться к нам позднее. В конце концов, из всех Битлов только Джон и Джордж действитель­но чувствовали потребность в медитации. Когда дело касалось раскрытия тайн жизни, Джон с Джорджем были единомышленниками. Они оба, как губки, впитывали казавшиеся привлекательными новые догмы. Благодаря увлечению ситаром, Джордж обратился ко всему индийско­му и вскоре стал приверженцем индийской философии. Махариши только подлил масла в уже разгоравшийся огонь его любознательности. До своих опытов с ЛСД Джордж из них был самым нетактичным, грубым и упрямым. Конечно, он был моложе других и не так развит, как они, но с годами он очень изменился и характером, и темпераментом. Он очень быстро развивался и из бестактного парня превратился в чувствительную, думающую личность. Шероховатости сгладились, и самодисциплина стала определяющей чертой его характера.

Мы планировали провести в Индии два с половиной месяца, поэтому моя мама переехала к нам, чтобы присматривать за Джулианом. Я не любила расставаться с ним надолго, но понимала, что ему будет хорошо под опекой мамы и Дот. Мы решили, что лучше ему будет остаться в привычной обстановке, тем более что во время ежедневных многочасовых медитаций нам будет не до ребёнка».

Джордж: «Я всегда был высокого мнения о Бобе Дилане и когда поехал в Индию, то взял вместе с записями индийской музыки его альбом “Блондинка перекрашенная в блондинку” (Blonde on Blonde)».

прим. –  принято считать, что в одноимённой песне идёт речь о разрыве отношений Дилана с актрисой Эди Сэджвик, с которой у него в то время был короткий роман; название альбома “Блондинка перекрашенная в блондинку”, указывает на Эди Сэджвик, которая уже перекрасившись в блондинку, ещё несколько раз подряд перекрашивала волосы в белый цвет).

Дженни Бойд: «Когда я приехала в Лондон, Джордж спросил меня, не хочу ли я составить им компанию в поездке в ашрам Махариши в Ришикеше. К этому времени я уже больше года занималась собственными духовными исканиями, и поездка в Индию показалась исполнением мечты».

Персональный помощник «Битлз» Питер Браун, Алексис Мардас, Патти, Джон, Джордж и Дженни Бойд в аэропорту «Хитроу».

14 февраля 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Мэл Эванс собрал багаж Джорджа, Патти, её сестры Дженни, Джона и Синтии, и отправился в Дели рейсом 754 авиакомпании “Кантас”. Плата за сверхнормативный багаж составила 195 фунтов. Он отправился на день раньше, чтобы организовать транспорт для Джона и Джорджа, когда они прибудут в Дели 16 февраля».

Синтия: «Однажды в кипе писем от поклонников я наткнулась на послание от Йоко, где она писала Джону, что хочет, чтобы её книга была переиздана, и что тогда сюрреализм заставит людей изменить мир, превратив его в одну большую прекрасную игру. Также она написала, что боится не справиться с этой миссией в одиночку и просила прощения, что всё время пишет о себе и продвигает только себя (под “собой” она имела в виду своё искусство, как я понимаю). Она благодарила Джона за его терпение, добавив, что когда они не видятся, она часто о нём думает. И в завершение Йоко писала, что каждый раз, когда они прощаются, её охватывает суеверный страх, что её напористость и эгоизм могут отвратить его и они больше никогда не увидятся.

Из письма было ясно, что они общаются. Вопрос только в том, насколько близко. Я начала расспрашивать Джона, и он признался, что она постоянно ему пишет письма и открытки, но заверил, что это просто сумасшедшая художница, которая хочет, чтобы он её спонсировал: “Ещё одна психованная авангардистка, желающая срубить денег за своё дерьмо. Не обращай внимания”.

Проверить, лжёт Джон или нет, я не могла. Звучало правдиво, однако интуиция подсказывала мне, что он чего-то недоговаривает. Впрочем, я решила пока отбросить тревожные мысли, потому что мы отправлялись в Индию, и я хотела, чтобы время, проведённое там, стало для нас особенным».

13 февраля 1968 г.

Мэтт Гурвиц (автор публикации «Чудесная стена»): «13 января Джордж Харрисон записал ещё один дубль индийских раг для возможного использования в будущем».

12 февраля 1968 г.

Мэтт Гурвиц (автор публикации «Чудесная стена»): «12 января Джордж Харрисон записал четыре дубля (пятый будет записан на следующий день) индийских раг для возможного использования в будущем. В записи были использованы следующие инструменты (с вероятными исполнителями в скобках): фисгармония (Десад), таар-шехнаи (Вора), ситар (Дас), дхолак (Десад или Гхош), флейта (С.Р. Кенкаре, Хари Прасад Чаурасия) и бул-бул таранг (исполнитель неизвестен, но, возможно, Дас или Бхаттачарья)».

В феврале 1968 года Пол Маккартни приобрёл автомобиль “Ламборджини 400 Джи-Ти”. Данная модель была выпущена в Италии в 1967 году и стала одной из примерно четырёх таких машин, импортированных в Великобританию. Предположительно в 1979 году музыкант продаст машину, которая после этого будет неоднократно менять владельцев.