24 марта 1968 г.

Пол: «Как практичный человек я сразу решил, сколько времени проведу в Ришикеше».

23 марта 1968 г.

Журнал “Диск энд Мюзик Эко”, 23 марта 1968 г.: «Это символ “Эппл” – фирмы под управлением “Битлз”».

Этот логотип был разработан группой дизайнеров «Простак» и также использовался на бирках для одежды, представленной в бутике “Эппл”.

В этот день в лондонском в “Колизее Синерама” состоялся закрытый показ фильма “Вокруг света за 80 дней”. Организаторами просмотра были Элизабет Тейлор и Ричард Бартон. На мероприятии присутствовал Ринго (прим. – Ринго познакомился с Элизабет Тейлор и Ричардом Бартоном в декабре 1967 года во время съёмок фильма “Сладкоежка”). Одним из сценаристов фильма “Вокруг света за 80 дней” является Джон Фэрроу – брат Мии и Пруденс. Также среди зрителей были Майк Тодд-младший, Клинт Иствуд, Марго Фонтейн, Рудольф Нуреев, Миа Фэрроу.

После просмотра фильма в отеле “Дорчестер” состоялась вечеринка.

С Элизабет Тейлор.

Ринго танцует с Миа Фэрроу, Фото Джона Говарда.

22 марта 1968 г.

Алистер Тейлор (генеральный менеджер «Эппл Корпс», бывший персональный помощник Брайена Эпстайна): «Однажды воскресным утром я встретился со всеми “Битлз”, и мы говорили об “Эппл”, о том, как всё должно быть устроено и что мы будем делать. И вот кто-то из них сказал: “Да, я скажу вам, кого будет здорово взять. Дерек Тейлор. Наш старый приятель, Дерек”.

Дерек был тот ещё персонаж и в то время жил в Лос-Анджелесе. Битлы решили: “Дерек отлично подойдет для ‘Эппл’”.

– Да, отлично. Что нужно сделать? – спросил я.

– Ну, мы что-нибудь придумаем, – ответили они.

Итак, я позвонил Дереку и сказал ему: “Привет, здесь кое-кто хочет с тобой поговорить”.

Во время этого телефонного разговора Дерек согласился оставить Лос-Анджелес и приехать в Англию, чтобы работать в “Эппл” (прим. – 29 марта 1968 года Дерек Тейлор приехал в Лондон)».

Крис О’Делл: «На на работу в “Эппл” я попала случайно. В Лос-Анджелесе я познакомилась с Дереком Тейлором, пресс-агентом и другом “Битлз”, и он пригласил меня в Лондон.

Это было в феврале или марте 1968 года. В джинсах и толстовке я валялась на диване в своей голливудской квартире, смотрела игровое шоу по чёрно-белому тринадцатидюймовому телевизору, курила косяк и была очень сердита. Моё свидание задерживалось почти на два часа. В квартире я была одна, потому что мои соседи по комнате, школьные подруги из Тусона, ушли на вечеринку. Где он, чёрт возьми?

Когда телефон, наконец, зазвонил, было уже около десяти часов вечера, и я не стала скрывать, что сердита.

– Крис! Это Аллан. Он немного запыхался, и по фоновому шуму я догадалась, что он где-то в ресторане.

– Аллан, где ты был? – спросила я. – Ты сказал, что будешь здесь ещё два часа назад.

– Я знаю, извини, но послушай, я в гостинице “Ла Бреа” с друзьями, и тебе нужно кое с кем встретиться. – быстро заговорил Аллан. – Его зовут Дерек Тейлор, он раньше работал с “Битлз”, занимается рекламой для “Эй энд Эм Рекордз”, и, Крис, тебе просто нужно прийти сюда и познакомиться с ним.

– Я не хочу выходить. Я думала, ты придешь сюда.

Я всё ещё была сердита на Аллана и была уверена, что этот парень, Дерек, не знаком с “Битлз”. “Битлз!” Вы знаете кого-нибудь, кто работал на “Битлз”? Вероятно, это был просто один из тех людей, тусующихся на задворках, которые однажды встретили кого-то, кто когда-то знал кого-то, кто утверждал, что когда-то был лучшим другом кого-то, кто работал с “Битлз”.

– Крис, он тебе понравится.

На самом деле, голос Аллана звучал довольно взволнованно. Он почти умолял меня.

– Просто садись в машину и приезжай. Давай!

Я разрывалась между уйти или остаться. Помню, как уставилась на лампу, стоящую на боковом столике, словно надеялась на то, что она подскажет, что делать. Аллан, казалось, искренне хотел, чтобы я присоединилась к нему, и кем бы ни был Дерек, он определенно произвел на него впечатление. Я ещё никогда не видела, чтобы он к кому-либо так относился. Ладно, какого черта, как бы там ни было, это всё равно лучше, чем сидеть в квартире в полном одиночестве и жалеть себя.

– Хорошо, – сказала я. – Буду через полчаса или около того.

– Поторопись. Я буду тебя ждать, – ответил он.

Я надела расклешенные джинсы в жёлтую полоску и белый топ с пышными рукавами (Шер в те дни была моим кумиром в мире моды), подправила макияж и поехала в гостиницу “Ла Бреа” на бульваре Сансет. Мне нравился мой новый бежевый Мустанг, который я купила в Тусоне за две тысячи долларов. Мой отец подписал ссуду. Никогда не забуду то чувство, когда уезжала со стоянки в своей новой машине с опущенными стёклами и горячим воздухом пустыни, развевающим мои волосы. О, это непередаваемое чувство полной свободы!

Дорога заняла около пятнадцати минут. Уличные фонари на бульваре Сансет горели так ярко, что было ощущение дня, и в их ярком свете я почувствовала себя незащищенной и уязвимой. Может, стоило остаться дома? На самом деле, всё, чего я хотела в тот вечер, это провести время с Алланом в моей квартире: общение двух друзей без обязательств, без напряжения. Мне это нравилось. Я всегда старалась относиться ко всему легкомысленно, не усложнять отношения, хотя должна признать, что даже в двадцать лет мечтала о том, чтобы найти подходящего парня и иметь с ним отношения, которые продлятся всю жизнь. Может быть, это тот самый случай, подумала я, когда впервые кем-то заинтересовалась. Когда отношения заканчивались, несмотря на то, что это было чертовски больно, я довольно быстро шла дальше. Я плыла по течению – одно из моих сильных качеств, но иногда в моей жизни это оказывалось большой слабостью.

Я припарковала машину на заполненной стоянке и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь выкинуть из головы тревожные мысли и изобразить на лице уверенную улыбку. Мне всегда было некомфортно заходить в помещение, где была шумная вечеринка и все, казалось, знали друг друга. Никогда не зная, чего ожидать, я боялась, что не впишусь в компанию, что со мной никто не заговорит, а если и обратится ко мне, то скажу что-нибудь глупое или неуместное. Так что я научилась делать лицо, уверенно улыбаться, ходить твердой походкой с прямой спиной и высоко поднятой головой. В то время как мои внутренности дрожали, то ли от страха, то ли от волнения, я так и не поняла, я вошла внутрь.

Ресторан был тускло освещен, а массивный двусторонний камин в центре зала отделял бар от обеденной зоны. Тонкий туман сигаретного дыма тянулся к высокому потолку, комнату наполнял убаюкивающий гул разговоров, а потрескивающий огонь успокаивающе озарял пространство. Когда мои глаза привыкли к освещению, я увидела, как Аллан машет мне рукой из-за столика у камина.

– Привет, Крис, рад, что ты пришла, – сказал он, обняв меня и представив сначала двум женщинам за столом – писательнице по имени Ева и её подруге, имя которой я сразу же забыла. Всё равно я перестала обращать на них внимания, потому что не могла оторвать глаз от красивого мужчины, который отодвинул стул, ожидая, пока Аллан нас познакомит.

Он был таким, ну, таким англичанином в тёмно-синем блейзере с шелковым шарфом, свободно повязанным вокруг шеи и заправленным в рубашку с расстегнутым воротом. В одной руке он держал бокал и сигарету в другой. Аккуратно подстриженные усы обрамляли его верхнюю губу, длинные волосы, уложенные так, чтобы казаться несколько неопрятными, завивались на концах, а взор мягко и лениво был направлен куда-то вниз. Прямо как глаза Пола Маккартни, подумала я.

– Крис О’Делл, познакомься с Дереком Тейлором, – произнёс Аллан.

– Приятно познакомиться, Крис, – сказал Дерек, вставая и протягивая мне руку, всё время глядя в глаза. В этот момент я почувствовала себя самым важным человеком в мире, как будто никто другой в помещении не имел для него значения. Великолепный, одним словом. Он напомнил мне романтичного и бесшабашного Эррола Флинна.

Я села рядом с Алланом и постаралась не выглядеть так, будто нахожусь не в своей тарелке. Это явно была “своя” компания. Ева рассказывала о своём последнем писательском проекте, и, судя по всему, она была одной из тех почти знаменитостей, которые действительно знали многих известных людей. В джинсах и в струящейся шелковой блузке, с кольцами почти на каждом пальце и огромным безвкусным ожерельем, которое, вероятно, стоило целое состояние, она запрокинула голову, слегка прищурив глаза, и посмотрела на меня с высоты крутого утеса своей щеки. Я была уверена, что она почувствовала мою неуверенность, и, возможно, это приподняло её подбородок ещё немного выше.

– Какой у вас знак? – спросила она меня. Её глаза были пристальными и неулыбчивыми.

– Знак? – Я понятия не имела, о чём она спрашивала.

– Астрологический, – сказала она, ещё чуть приподняв подбородок.

Я улыбнулась, пытаясь быть дружелюбной.

– Рыбы, – ответила я.

После этого она отвернулась и до конца вечера не сказала мне больше ни слова. Как и все остальные, она сосредоточила своё внимание на Дереке, и кто мог её в этом винить? Мне нравилось, как его бровь приподнималась в весёлом изгибе, и как его струящийся, подчас неразборчивый английский акцент скрадывал то, что я назвала бы ливерпульским остроумием, которое говорит одно, а подразумевает другое, высмеивает, но не проявляет при этом откровенной жёсткости. Дерек рассказывал свои истории, создавая магию идеально подобранными словами, вовлекая в свои чары и заставляя чувствовать, что в этом мире нет лучшего места, чем находиться рядом с ним. Мы выпили, поговорили, и после трёх-четырех бокалов вина я почувствовала себя намного лучше, особенно когда Ева и её подруга поднялись, чтобы уйти.

– Срок завершения, – произнесла Ева, подмигнув Дереку.

После того, как они ушли, Дерек, Аллан и я сдвинули стулья ближе друг к другу, заказали ещё выпивку и остались до закрытия ресторана. Какая-то искра проскочила в тот вечер между мною и Дереком. Позже он сказал мне, что его привлекло то, что я показалась ему незатронутой голливудской сценой и очень невинной. Не уверена, насколько я была невинной, потому что жила в Лос-Анджелесе почти два года, и у меня уже было несколько катастрофических любовных отношений. К тому же я слишком много пила, слишком часто курила травку и открыла для себя радость амфетаминов. Но, возможно, это была своего рода юношеская наивность, которая расположила меня к Дереку, а позже и к “Битлз”, “Стоунз” и другим рок-звёздам, наряду с моей готовностью уйти в тень и позволить другим занять центральное место. Я всегда умела слушать, была старательной помощницей, которая больше всего на свете хотела, чтобы меня любили и принимали, подругой, которая делала всё возможное, чтобы сделать других людей счастливыми. С детства я научилась ставить потребности других людей выше своих собственных. Я рано поняла, что не являюсь центром вселенной, но это знание не помешало мне воплотить свои мечты.

После закрытия ресторана мы покинули гостиницу “Ла Бреа”. Дерек пригласил нас с Алланом в арендованный им дом в Лорел каньоне. Там мы сидели в гостиной и слушали, пока он скручивал косячки, его рассказ о том, как он когда-то работал в местной газете в Ливерпуле, как он бросил эту работу, чтобы стать личным помощником менеджера “Битлз” Брайена Эпстайна. После турне с “Битлз” в 1964 году Дерек переехал в Голливуд, чтобы стать пиарщиком Пола Ревира и “Рейдеров”, а затем групп “Бич Бойз”, “Капитан Бифхарт”, “Бёрдс”, Тини Тима и “Дорз”. Но теперь, сказал он, дав нам по косяку, он покидает Лос-Анджелес, чтобы приступить к новой работе в Лондоне в качестве пресс-секретаря “Эппл Корпс Лимитед”, новой компании “Битлз”. Его жена и четверо детей уже поселились в новом доме за городом недалеко от Лондона.

Это был самый крепкий косяк, который я когда-либо курила, что-то вроде гавайской штучки. Мы слушали группу “Бонзо Дог Ду Да Бэнд”, снова и снова проигрывая вступительный и завершающий треки, что приводило нас в восторг. Дерек продолжал потчевать нас историями о своей жизни с “Битлз”, а я сидела, обдолбанная, и думала: “Вот это да, вот как живут в Голливуде сливки общества”. Я чувствовала, как будто шагнула в совершенно иной мир. Что, конечно, так и было.

Вспоминая тот волшебный вечер, я задаюсь одним вопросом: что, если бы я осталась дома? У всех бывают переломные моменты в жизни, когда мы принимаем, казалось бы, тривиальное решение, которое радикально меняет направление всей жизни. На самом деле это происходит всего за секунду, а потом всё меняется.

Когда я познакомилась с Дереком, мне было всего двадцать лет, я была выпускницей средней школы с покладистым характером и стремлением угодить. У меня не было больших амбиций, хотя я и переехала в Лос-Анджелес с мечтой о том, чтобы со мной случилось что-то замечательное. Это был выбор – остаться в Аризоне и поступить в колледж (я хотела специализироваться на драматическом искусстве) или уехать из Тусона с мечтами, но без планов, и посмотреть, куда заведёт меня жизнь. Но когда я приехала в Лос-Анджелес, то поняла, что я всего лишь маленькая девочка в большом городе – одинокая, без определённой цели в жизни, неуверенная и сомневающаяся в себе, ждущая новых событий или приключений. Я была свободна быть тем, кем хотела стать, но я понятия не имела, чего именно. Тот вечер в гостинице “Ла Бреа” изменил всё, но тогда я и не подозревала, что эта случайная встреча полностью изменит мою жизнь.

– Крис, дорогая, не хочешь присоединиться ко мне и некоторым моим друзьям за ужином в “Ла Бреа”?

Я просто обожала голос Дерека с его мягким, вкрадчивым тоном и теплотой, которая, казалось, окутывает каждое слово. Я должна была признаться в том, хотя и понимала, что Дерек был на четырнадцать лет старше меня, был женат и имел четверых детей, но я была без ума от него. Меня он привлекал, но то, что он был женат, имел детей, не позволило, что бы между нами что-то случилось. Его совесть встала на пути, что меня устраивало, потому что я стала видеть в нём больше отца, чем ухажёра. Сердечный друг всегда мог бросить, но отец защищает и заступается, несмотря ни на что.

– С удовольствием! – согласилась я.

У Дерека не было машины, и он даже не умел водить, что мне показалось несколько странным. В течение следующих трёх недель я была его водителем, возила по Лос-Анджелесу, пока он улаживал свои дела перед тем как отправиться в Лондон. Я возила его на теле- и радиоинтервью, присутствовала на сеансах звукозаписи, сопровождала на встречи с юристами и продюсерами, а также составляла ему компанию на обедах, ужинах и коктейлях с такими людьми, как фолк-певец Фил Окс, сценарист Карл Готлиб, кинопродюсер Фред Рус и актриса Тери Гарр.

Всё закрутилось в бешеном, фантастическом вихре, когда одно событие следовало за другим. Я перестала ходить на работу. Первые несколько дней я звонила и ссылалась на болезнь, но через какое-то время даже перестала звонить. Всё, чего я хотела, это быть с Дереком в течение нескольких коротких недель до его отъезда. А потом я уволилась. Я была молодой и беззаботной, Дерек оплачивал мне бензин и еду, и он познакомил меня со столькими людьми из мира звукозаписывающей и развлекательной индустрии, что я решила, что без особых проблем найду другую работу. Я жила одним моментом, и этот момент был связан с Дереком.

Один вечер, всего за несколько дней до отъезда Дерека в Лондон, запомнился особенно. Я была дома и готовилась к встрече с Дереком на “Эй энд Эм Рекордз”, когда он позвонил.

– Крис, дорогая, сегодня вечером мы ужинаем с Питером Эшером, – сказал Дерек.

Питер Эшер! Я изо всех сил пыталась сдержать своё волнение. Питер Эшер, бывший участник британского дуэта “Питер и Гордон”, брат Джейн Эшер, девушки Пола Маккартни! Питер Эшер! Я подумала: “Ух ты!”.

– Хорошо, – небрежно сказала я.

Помню, каким воспитанным истинным англичанином показался мне Питер, когда промокал уголки рта белой льняной салфеткой, обсуждая с Дереком новый бизнес-проект под названием “Эппл”. У него были более рыжие волосы, чем я представляла по его фотографиям, и он носил очки в чёрной оправе как у Бадди Холли, которые могли выглядеть глупо на ком-то другом, но его делали милым и утончённым, если это вообще имеет смысл. Чопорный и вежливый, не любитель светских бесед, Питер сосредоточил большую часть своего внимания на Дереке. Я решила, что он застенчив, потому что не очень часто смотрел на меня, хотя Дерек всячески вовлекал меня в разговор. Когда Питер всё-таки повернулся ко мне, то повернулся всем телом, что показалось мне очень вежливым жестом, демонстрирующем желание уделить мне всё своё внимание.

– Да, дорогая, – сказал он мне в какой-то момент, и мне понравилось, что Питер назвал меня “дорогая”. У него была очень милая улыбка. Я потягивала вино и вежливо слушала, как двое мужчин говорили о грандиозных планах “Битлз” в отношении “Эппл”, включая отдельные подразделения для издательского дела, кино, электроники и даже бутик. Питер уже работал главой отдел артистов и репертуара “Эппл Рекордз”.

После того, как мы высадили Питера в аэропорту перед его рейсом в Лондон, Дерек произнёс удивительную для меня фразу: “Тебе следует подумать о поездке в Лондон, Крис”. Лондон? Я не совсем была уверена в том, что он имел в виду. Он приглашает меня к себе?

– “Эппл” станет грандиозной компанией, – сказал Дерек. – Знаешь, самое время присоединиться.

Я рассмеялась, обрадованная предложением “присоединиться” к “Эппл”. Я просто могу прийти и попросить работу? Дерек сказал это серьёзно? Всё казалось таким нелепым. У меня не было никаких сбережений, и я никого не знала в Лондоне, кроме Дерека, а теперь и Питера. Я не могла просто собраться и переехать в Лондон без работы и жилья, так что это была сказочная фантазия, сцена, которую я могла разыграть в уме или перед зеркалом, представляя, как я пью чай с Патти. Харрисона или болтаю с Джорджем, Ринго, Полом или Джоном в настоящем английском пабе. Но когда я слушала Дерека, то иногда даже верила, что мечта может сбыться».

Письмо-приглашение Дерека Тейлора: «Было чудесно быть здесь, это, конечно, волнительно; вы были прекрасной аудиторией, я бы хотел проводить вас домой, я бы с удовольствием отвёз вас домой, но я не могу позволить себе оплатить проезд для всех вас. Увы.

После трёх волшебных лет в пятницу, 29 марта, я должен отбыть в Англию, и, поскольку Голливуд заслуживает некоторой компенсации в виде причудливых прыжков, кутежа и твиста, а также дразнящего лукавства, которые позволили мне превратить эти три года в волшебный сад веселья и фантазий, я решил ловко воспользоваться в личных целях четвергом, март 28, и превратить его в финальную фантасмагорию тёплого, ностальгического танца.

Вы приглашены прийти с партнером, потому что вы были неотъемлемой частью веселья и неистовства, которыми мы с семьей были щедро окружены с 1965 года.

Танцы будут проходить в “Сайросе” (прим. – ночной клуб). Вы помните “Сайрос”, когда “Бёрдз” впервые вышли в эфир? Песня стала называться “Это босс” (It’s Boss), а затем “Спектрум 2000” (Spectrum 2000). Боже мой.

Сейчас он закрыт, но в четверг, 28 марта, в 20:50 он снова откроется под названием “Сайрос” – на один вечер для нас, и “Бёрдз” вернутся; теперь уже более старые “Бёрдз”, но все ещё “Бёрдз”. Дорогой невозмутимый капитан Бифхарт тоже будет там, чтобы играть и быть своим. Там будут все. Это будет прекрасный вечер, и это будет то, чего мы все заслуживаем.

Вход будет только по пригласительным билетам – красивой пригласительной карточке, которая с лёгкостью проведет вас мимо добродушных друзей/ швейцаров в униформе на вечер музыки, красок, вина и любви. Сожалею, что, отдав все свои деньги “чёрным пантерам”, фонду “Эль Монте герани”, “Друзьям лосей”, я вынужден платить по 5,50 долларов за билет, чтобы оплатить обратный перелет домой, успокоить “Пасифик Телефон” и посмотреть “Сиборд страйт”. Времени осталось немного – приглашения готовы и будут отправлены после получения вашего чека. Меня поражает дерзость всего этого, но разве это не здорово, ребята? Люблю, как всегда, Дерек Тейлор».

Крис О’Делл (сотрудница “Эппл”): «Дерек [Тейлор] организовал прощальную вечеринку, и это стоило ему целого состояния. Он выставил гостям счёт за участие в размере 5 долларов 50 центов, полагая, что это была не такая уж плохая сделка, учитывая, что она включала в себя всю еду, белое вино, которое они могли пить, а также выступление групп “Бёрдз”, “Капитан Бифхеарт” и “Хиз Мэджик Бэнд”, а также Тайни Тима. Он надеялся, что платы за вход хватит, чтобы на следующий день оплатить билет в Лондон. Он задолжал службе по внутреннему налогообложению крупную сумму, поскольку как-то забыл заплатить налоги за всё время своего пребывания в Штатах. Но многие приглашённые гости входили без оплаты, более сотни явились на вечеринку без приглашения, и Дерек купил слишком много белого вина, которое вряд ли кто-нибудь пил, потому что все они были под кайфом или под кислотой. Позднее он признался мне, что вечеринка обошлась ему в сумму более двух тысяч долларов.

“У Дерека много смелости, просить плату за вход”, – сказал симпатичный двадцати с чем-то летний парень, в джинсах и с волосами до плеч. По его прикиду я предположила, что он был из отдела рекламы или продвижения товара какой-нибудь звукозаписывающей компании. Он рассмеялся, затем, зная, что он совершает хорошую сделку, я рассмеялась тоже, он протянул мне в ладонь свои 5.50 долларов. Секретарь Дерека, Джеки, помогала мне собирать деньги около входной двери. Очередь извивалась через весь квартал, и к тому времени, когда люди попадали к нам, они были немного на взводе и готовые начать гулять.

Я была вся разряжена в шмотки, которые приобрела в маленьком магазине одежды, что на углу Сансет и Вайн. Когда я увидела мини-платье лимонно-зелёного цвета на бретельках и кружевной сеточкой над облегающим платьем, я не смогла этому сопротивляться. Новенькая пара белых туфель на высоком каблуке и длинная светлая накидка завершили наряд. Глядя на себя в зеркало, перед тем как заехать за Дереком, я не могла отделаться от мысли, что выгляжу немного похожей на Твигги – лондонскую модель, сделавшую модной “худобу”. Для меня это было хорошо, потому что независимо от того, какие я предпринимала усилия, я никак не могла набрать вес. Я всегда стеснялась своих торчащих костей.

Я пыталась сверять имена со списком гостей, но пришло так много людей, которые не были включены в список, что, в конце концов, я сдалась. Пока они были готовы заплатить 5.50 долларов, мы их впускали. Через час или около того, очередь закончилась, и я оставила Джеки возле двери, чтобы заняться отставшими. Мы, кажется, уже собрали достаточно много денег, и я хотела войти вовнутрь, чтобы погулять с Дереком и его друзьями.

Я наполнила свой бокал и пробилась сквозь толпу к Дереку, который каждому оказывал гостеприимство, рассказывая свои истории. Во время затишья в разговоре, он обнял меня и близко наклонившись прошептал на ухо: “Крис, голубушка, я принял немного кислоты. Приглядывай за мной. Не позволяй мне переборщить, хорошо?”.

Я знала, что Дерек принимал кислоту. Позже он рассказал мне, что этот наркотик изменил его жизнь и сохранил его брак, одновременно сделав истинно верующим в возможность мира во всем мире».

19 марта 1968 г.

Питер Браун (бывший персональный помощник Брайена Эпстайна): «Долгое время Джон с Джорджем оставались верными учениками Махариши, несмотря на растущий скептицизм друзей и Нила Аспинала в частности. Нил регулярно летал в Лондон, сообщая Битлам о том, как идут дела в “Эппл”. Одна из таких поездок была связана со съёмками фильма о Махариши».

Нил Аспинал: «Я встретился с ним в его бунгало. Внезапно это маленькое пугало в балахоне, которое считалось святым, начало говорить что-то о своих двух с половиной про­центах. “Постой-ка, – подумал я, – кажется, он разбирается лучше меня в том, как надо заключать сделки”. Он был себе на уме, этот Махариши.

Я навестил их в Ришикеше, но только для того, чтобы отговорить их снимать фильм. Им предложили снять фильм с Махариши. Не знаю точно, каким должен был быть этот фильм, но они заключили контракт на три фильма с “Юнайтед Эртистс”, а сняли только “Вечер трудного дня” и “На помощь!”.

Я приехал туда с Денисом О’Деллом, пробыл в Ришикеше неделю, а затем вернулся домой с Полом и Джейн Эшер. Джон и Джордж с женами остались в Ришикеше. Они вернулись позднее».

Донован в ашраме Махариши.

18 марта 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В США поступил в продажу сингл с песнями «Леди Мадонна» (Lady Madonna) и «Внутренний свет» (The Inner Light)».

Праздник красок «Холи» – ежегодный популярный индуистский фестиваль весны, иначе называемый Фестиваль красок.

Майк Лав.

17 марта 1968 г.

Стивен Дэйвис (автор книги «Время собирать камни»): «17 марта в Лондоне состоялась массовая демонстрация против войны во Вьетнаме. Как и у большинства творческих людей, война вызывала у Мика Джаггера отвращение, о чём он, начиная с 1965 года, говорил во всех своих ин­тервью. Лондонский издатель Тарик Али – член Комитета солидарности с Вьетна­мом, отличавшийся радикальными взглядами, уговорил его принять участие в ми­тинге протеста у американского посольства на Гросвенор-Сквер.

Десять тысяч человек двинулись с Трафальгарской площади, предварительно выслушав речь актрисы Ванессы Рэдгрэйв, осудившей лейбористское правитель­ство Гарольда Уилсона за пособничество правительству США в грязной войне. На холодном ветру реяли красно-синие вьетконговские флаги. Воинственно настроенная толпа прошла по Оксфорд-Стрит через Мэйфэр к “оплоту империализ­ма”. Мик и его спутники присоединились к демонстрации на Саут Одли-Стрит. Они взялись за руки с демонстрантами, позируя перед фоторепортерами, прежде чем толпа наводнила Гросвенор-сквер, где её поджидала полиция. Конные полицейские врезались в ряды людей и избили дубинками одного хиппи, пытавшегося раздавать им цветы, после чего он остался лежать на земле. Демонстранты приня­лись швырять камни в лошадей и прижигать их сигаретами. Мик тоже швырял камни, а потом бежал вместе с остальными прочь. Акция длилась всего несколько минут, после чего толпа рассеялась. Участвовавшие в демонстрации члены немец­кой антивоенной организации были разгневаны на молодых англичан за отсутст­вие у них боевого духа. Позже Мик сказал Тарику Али, что его тоже разочаровали участники движения за мир своей неготовностью к настоящей борьбе».

Патти и Синтия, кадр кинохроники. В этот день Патти Харрисон исполнилось 24 года.

Джордж c Полом Хорном – американским флейтистом, саксофонистом, композитором и продюсером; родился 17 марта 1930 года; стал практиковать трансцендентальную медитацию и был в ашраме Махариши в одно время с «Битлз»; вернувшись из Индии перешёл от джаза к музыке нью-эйдж.

Пол Хорн (музыкант): «Я начал медитировать в 1966 году, и это был главный инструмент в моей жизни, он служил мне во всех отношениях и изменил мою жизнь во всех отношениях».

Несколько фотографий этого дня будут опубликованы в апреле 1968 года в номере британского музыкального журнала “Диск энд Мюзик Эко”.

Пол Хорн (музыкант): «Заваруха началась, когда люди с курса начали приходить в ашрам просто ради того, чтобы побыть рядом с их любимой группой».

Патти держит в руках инструмент дилруб, который ей дал Пол Хорн.

На снимке слева направо: Джордж, Пол, Шах Джахан – индийский музыкант и сын индийского заклинателя Гогии Паши, Донован, Патти, Джон и Пол Хорн.

Джордж, Пол и Донован помогают Шаху Джахану, который полностью останавливает пульс у своего помощника.

На снимке слева направо: Джордж Харрисон, Патти Бойд, Джон Леннон, Ник Ньюджент, учитель музыки Аджит Сингх, Стивен Браун.

Малика Браун: «На фотографии крайний справа мой отец Стивен Браун. Он играл на дилрубе. В тот день его учитель предложил ему и его другу Нику Ньюдженту прийти и подарить инструмент Патти Бойд на её день рождения».

Рисунок Джона, который он подарил Патти Бойд на её на 24-летие. «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ПАТТИ, от Джона и Сина» (буквы J и C в именах John и Cyn перевёрнуты). На рисунке Джон Леннон изобразил предположительно себя, сидящего обнаженным в пяти разных позах со скрещенными ногами, в солнечных очках и с ожерельем из бисера.

16 марта 1968 г.

Реклама сингла с песнями «Леди Мадонна» (Lady Madonna) и «Внутренний свет» (The Inner Light) в «Рекорд Миррор» 16 марта 1968 г.

В один из дней в ашраме Махариши.

Кадр кинохроники.

15 марта 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В Великобритании поступил в продажу сингл с песнями «Леди Мадонна» (Lady Madonna) и «Внутренний свет» (The Inner Light)».

Первый тираж сингла включал в себя вкладыш, представляющий собой двухсторонний рекламный проспект размером шесть на шесть дюймов, с рекламой официального клуба поклонников «Битлз» на одной стороне, и ежемесячного журнала для поклонников на другой стороне.

Дэвид Пол (газета «Монинг Стар»): «Наверное, это их самая нетипичная запись за последние годы. И в то же время это для них так типично – делать нетипичные записи».

Джордж: «То время, что мы там жили, у многих были дни рождения».

15 марта был днём рождения Майка Лав из “Бич Бойз”. Битлы подарили Майку картину с изображением учителя Махариши Гуру Дева и спели попурри из двух песен “Спасибо Гуру Дев” (Thank You Guru Dev) и “С днём рождения Майкл Лав” (Happy Birthday Michael Love) – песню, специально написанную Джоном, Джорджем и Полом со словами: “Нам бы хотелось поблагодарить тебя, Гуру Дев, но твои дети не могут отблагодарить тебя в полной мере, Гуру Дев, Гуру Дев, Гуру Дев”. Майк Лав записал это выступление на аудио кассету и в 1976 году использовал в шестичасовом радио сериале об истории группы “Бич Бойз” – “Лучшее лето в наших жизнях”. 

Майк Лав (группа «Бич Бойз»): «Мой день рождения получился действительно захватывающим. Битлы –Ринго вернулся в Англию, но Джон, Пол, Джордж и Донован исполнили для меня песню под названием “Фонд движения духовного возрождения” (Spiritual Regeneration Movement Foundation). А в конце они сказали: “С днём рождения, Майкл Лав”. Мы были друзьями. Это было особенное время. Очень приятное».

Нэнси Кук де Херера (учащаяся ашрама Махариши): «Махариши уделял особое внимание всем знаменитостям, несмотря на моё предупреждения не подпитывать их эго».

14 марта 1968 г.

Пол Зальцман (фотограф): «В ашраме Пруденс Фэрроу погрузилась в медитацию на такие долгие часы, что не выходила из дома, чтобы поесть, так как у её двери стоял поднос с едой. Через некоторое время она оставалась в своей комнате круглосуточно. Либо она находилась в состоянии экзальтации, либо, как позже озвучил один из “Битлз”, сошла с ума. В любом случае, это стало причиной большого беспокойства, и Джордж, а за ним Джон с Полом пытались заставить её выйти. Пруденс даже не открыла дверь.

В конце концов, когда я уже покинул Ашрам, после трёх недель пребывания Пруденс в комнате, Джон и Пол взяли свои гитары и спели ей серенаду через запертую дверь и задернутые шторы, напевая песенку, которую Джон сочинил по этому случаю. Это сработало. Шторы слегка шевельнулись, и Пруденс выглянула наружу. Через мгновение легкая улыбка осветила её лицо, и в конце концов она вышла. Песня была “Дорогая Пруденс”.

Пол: «Джон написал для Пруденс песню “Дорогая Пруденс”, потому что её в какой-то момент охватила паника и она отказывалась выходить из своей хижины».

Филипп Донован (музыкант): «Песня “Дорогая Пруденс” (Dear Prudence) тоже написана на основе нового гитарного приёма, которым Джон овладел».

В один из дней в ашраме Махариши.

Нэнси Кук де Херера (учащаяся ашрама Махариши): «Однажды вечером, во время полнолуния, Махариши организовал для своих учеников круиз по Гангу на двух баржах. Путешествие началось с чтения Вед двумя пандитами, после этого музыканты достали свои инструменты. “Битлы” пели песни Донована, он в свою очередь исполнял песни “Битлз”, а Хорн играл на флейте».

13 марта 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В интервью изданию “Нью Мюзикл Экспресс” Ринго объяснил, почему он вернулся из Индии раньше остальных участников группы и рассказал об их долго откладываемом третьем полнометражном фильме».

Ринго: «Мы планируем начать съёмки в июне. В настоящее время рассматриваются сценарии. Не знаю, какой из них мы выберем, но я бы хотел, чтобы мы все сыграли более одной роли. Идеи, которые мы рассматривали для вестерна и раздвоение личности одного человека, были хороши в теории, но они просто не подходят для девяностоминутного фильма. До сих пор, кажется, никто особо не задумывался о том, чтобы рассмотреть нас как отдельных личностей, а не группу. Например, если бы мы все смогли сыграть несколько ролей, то в одном случае я мог бы появиться как шофёр, а в следующем как Кинг-Конг. Надеюсь, что никто меня не узнает».

Джон: «В Индии мы написали тонны песен. Я старался добиться того, чтобы в голове наступило полное безмолвие, и песни возникали сами по себе. Это было потрясающе! Они так и рвались наружу! Я написал сотни песен. Мне не спалось, у меня были галлюцинации, как у помешанного, я видел сны, в которых были даже запахи. Я делал перерыв на несколько часов, а потом снова уносился вдаль на три или четыре часа. Это просто способ добиться желаемого, при этом можно совершать удивительные путешествия.

Несмотря на всё, чем мне полагалось там заниматься, я написал в Индии лучшие из своих песен».

Боб Спиц (автор книги «Биография Битлз»): «Несмотря на то, что Харрисон также написал несколько новых композиций, он укорял остальных, что они не уделяют больше времени медитации».

Джон, Майк Лав, Донован.

Донован Литч (шотландский музыкант, певец, автор песен и гитарист): «Впервые с тех пор, как у “Битлз” вышла их первая успешная пластинка, Джон писал музыку не на публику, а для души. Мы оставили позади мир успеха, выпали из него и видит Бог, что нам это было необходимо. Журналисты последовали за нами и к ашраму, обосновавшись за его воротами. Но постепенно их количество уменьшалось, и мы оставались наедине со своим внутренним миром, познать который туда и приехали.

Говорят, что, когда в 1968 году я был в Индии с “Битлз”, то помог написать некоторые из песен, которые позже вошли в “Белый”, хотя моё имя не было упомянуто. На самом деле я бы не стал преувеличивать свою роль, нет. Мы все сочиняли там свои песни, но эта история возникла из-за комментария Джорджа, который однажды сказал: “Донован повсюду в ‘Белом альбоме’”. Он имел в виду, что у нас там были только акустические гитары. У Джорджа, конечно же, были и другие инструменты, индийские, таблы и всё такое. Они предназначались для Ринго.

Лично я играл там день и ночь, гитара была моей жизнью. У Пола с Джорджем тоже были гитары. Мы играли, сочиняли. Кстати, это я ещё в Индии предложил Джону сделать “пус­тую” обложку.

“Белый альбом” во многом навеян моими аку­стическими изысканиями и вокальными особенностями. Прежде всего, это относится к песням Джона. Мы там постоянно играли, поэтому, три автора песен, Джон, Пол и Джордж, постоянно слышали мой стиль фолк, с которым, возможно, не особо сталкивались до этого времени, не знали его и поэтому не играли в этом стиле.

Когда они взяли в руки гитары, то стали экспериментировать с этим стилем. Кантри-роковые вещи, которые играл Пол, а затем этот приём игры на гитаре перебором, историю, которую все уже хорошо знают и помнят, когда однажды Джон спросил меня: “Как ты это делаешь?” Он имел в виду особую манеру гитарного перебора, которой захотел научиться. К тому времени я играл перебором настолько быстро и безупречно, что даже не осознавал, что делаю это. Я имею в виду, что, когда кто-то спросил, как я это делаю, я даже не понял, о чём вопрос. Для меня такая манера игры была совершенно естественна.

Если вы автор песен, то новый стиль, аккорд или новые приёмы игры открывают новую вселенную для написания песен. Когда Джони Митчелл (прим. – канадская певица и автор песен) писала песни, она изобретала свои собственные настройки. Однажды она выпила слишком много вина, а когда на следующий день проснулась, то поняла, что накануне вечером она четыре раза перенастраивала гитару и забыла, какими были настройки. Она рассказала мне об этом. Ей пришлось приучить себя записывать новые настройки и использовать для этого магнитофон.

Стиль, которому Джон хотел научиться, был особой манерой гитарного перебора, которая называется стиль “молоток”, и он характерен тем, что четыре пальца правой руки задают основной тон, а пальцы левой руки двигаются в манере “молотка” – аккорд то ставится, то гасится. Он был изобретён семьей Картер в 1928 году; взят из стиля банджо и перенесён на гитару. Изобретателем стиля стала Ма Картер».

Холли Джордж-Уоррен (автор книги “Пионеры музыки кантри-энд-вестерн”): «Мэйбел Картер (урождённая Мэйбел Аддингтон) была американским кантри-музыкантом и одной из первых, кто начал использовать стиль “скретч Картера”, благодаря чему она превратила гитару в ведущий инструмент. Этот приём игры на гитаре был назван в её честь. С конца 1920-х до начала 1940-х годов она играла в группе “Картер Фэмили”.

Её стиль игры на гитаре представляет собой перебор пальцами, в котором мелодия исполняется на басовых струнах, в то время как ритмическая составляющая играется на высоких струнах. Этот стиль имеет сходство со стилем игры на банджо. “скретч Картера” можно услышать на первых записях семьи Картер с их первой сессии в Бристоле 1 августа 1927 года. Мэйбел также научилась блюзовой технике игры перебором у Лесли Риддла – афроамериканского гитариста, с которым она познакомилась в декабре 1928 года».

Донован Литч (шотландский музыкант, певец, автор песен и гитарист): «На Джона это не произвело никакого впечатления, но он спросил: “Ты меня научишь?” И мы начали. Джон быстро овладел перебором, всего за два дня. Мне в своё время потребовалось три дня, когда цыган по кличке Грязный Хью впервые показал мне особый способ игры на гитаре. Хью никогда не мылся и выглядел, как Распутин, и часто приговаривал: “Искусство требует жертв”.

Джону уроки игры давались легко, он был прилежен и старателен. Когда я сказал ему: “Расстроенный ум следует научить правильно менять пальцы”, он ответил: “Нахрен ум, покажи ещё раз”. Постепенно особый перебор начал получаться, и когда это случилось, улыбка победителя осветила его лицо. Довольный собой, как и все гитаристы, когда находят новый аккорд или способ, Джон сразу же на основе нового приёма начал сочинять песню. С наступлением ночи, засыпая в своем бунгало, я слышал вместе с далекими криками павлинов и рёвом слонов игру Джона на гитаре.

Освоив новый стиль, Джон сразу же написал песни “Дорогая Пруденс” (Dear Prudence) и “Джулия” (Julia) ­– в этом гитарном стиле. В результате медитации у Джона всплыли самые потаённые и печальные чувства, результатом чего стала песня “Джулия”, посвященная его погибшей матери».

Джон: «Это было замечательное место. Приятное, безопасное, все улыбались. Уже ради песен стоило побывать там, но с таким же успехом можно было пожить в пустыне или на горе Бен-Невис. Забавно было то, что хотя лагерь располагался в живописном месте и я медитировал почти по восемь часов в день, там я написал самые жалостливые песни. Когда я писал “Твой блюз” (Yer Blues), там есть строчки: “Мне так одиноко, что хочется умереть”, я не шутил. Мне и правда было тоскливо. Я старался постичь Бога, а мне хотелось покончить жизнь самоубийством».

Филипп Донован (музыкант): «Во время работы над песней “Джулия” Джон попросил помочь ему со стихами. Я был польщен предложением и был одновременно немного озадачен, потому что тема была для него очень личной. Он пытался словами выразить своё детство, которого у него не было. Тихий пляж, его держит за руку мама, он смотрит ей в глаза, такие же бездонные, как океан. Эту метафору придумал Джон. Улыбка, обдуваемая ветром – ещё одна мечта о радости, испытанной его матерью, забытые воспоминания, которые никогда не были реальностью».

Джон: «Когда мы рождаемся и лежим в колыбели, то улыбаемся, когда нам хочется улыбаться. Но первым делом мы учимся улыбаться тем, кто хочет к нам прикоснуться. Большинство матерей мучают младенцев, заставляют их улыбаться, когда им этого не хочется: улыбнись, и тебя накормят. Это не радость. Нельзя радоваться, пока не почувствуешь радость, в противном случае это притворство. Мать заставляет вас улыбаться или произносить «Харе Кришна» ещё до того, как вам станет хорошо, и вы втягиваетесь в этот процесс фальсификации своих чувств. Если вам хорошо, вы чувствуете себя хорошо, если вам плохо, вы чувствуете себя плохо. По-другому не бывает. Можно употреблять наркотики, пить, делать что угодно, но при этом вы просто подавляете свои чувства. Я не встречал ни одного человека, который бы всегда радовался. Так не бывает ни с Махариши, ни со свами, ни с кришнаитами. Это не константа. Существует только мечта о постоянной радости – по мне, так это полная чушь. Радость не бывает постоянной или абсолютной.

Боль чем-то похожа на пищу или жизнь. Боль и радость, они входят в наше тело, и, если не почувствовать и не выразить их, то мучают нас, как запор. Невозможно избавиться от этой боли. От неё нет спасения, она живёт где-то внутри нас. Она проявляется в нервозности, в том, сколько сигарет вы выкуриваете, чем занимаетесь, она заставляет вас лысеть или делает с вами ещё что-нибудь. Она проявляется в той или иной форме. От неё нельзя избавиться.

Думаю, все мы каждый день проходим через рай и ад, просто миримся с этим. Чувствовать – значит жить. Жизнь состоит из всевозможных ощущений. Каждый день одно и то же: опять рай и опять ад. Абсолютно радостных дней не бывает. Бывают более удачные и менее удачные дни, и, по-моему, каждый содержит и победы, и поражения. Это что-то вроде ин и янь, или назовите это чем угодно. Это и то, и другое».

Филипп Донован (музыкант): «Когда я вспоминаю себя с Джоном, то чувствую нежность. Когда я пишу эти строки, мурашки бегут по моей спине. Со мной дух Джона, любовь, которую я чувствовал к моему дорогому другу столько лун назад».

Во время пребывания в ашраме Махариши Джордж написал песню под названием “Дехра-Дун” (Dehra-Dun). Название песни отсылает к городу в Индии.

Майк Лав (группа «Бич Бойз»): «Нам с Джорджем [Харрисоном] нравилась индийская кухня. Мы оба любили Махариши. Он был приверженцем движения Харе Кришна. Думаю, в этом у нас было много общего».

Дженни Бойд: «Одно из моих любимых воспоминаний пребывания в Индии, когда после восхода солнца мы с Патти и Синтией сидели на крыше бунгало и слушали новые песни Джорджа, Пола и Джона».