22 сентября 1959 г.

Ливерпуль, Хагхис-стрит, 22 сентября 1959 г.

20 сентября 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Сторм энд Харрикенз” выступила в винном клубе “Лоулендс”, Ливерпуль, в составе: Алан Эрнест “Эл Сторм” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни Гитар” Бирн – вокал, акустическая гитара; Чарльз “Тай Брайен” О’Брайен – вокал, соло-гитара; Уолтер “Лу Уолтерс” Эймонд – бас-гитара; Ричард “Ринго Стар” Старки – ударные».

19 сентября 1959 г.

Энди Бабюк (автор книги “Аппаратура ‘Битлз’”): «В обновленном составе [с Кеном Брауном] группа “Куорримен” играла в клубе “Касба” каждую субботу до октября».

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Сторм энд Харрикенз” выступила в клубе “Джайв Хайв”, расположенном в зале церкви Святого Луки в Кросби, в составе: Алан Эрнест “Эл Сторм” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни Гитар” Бирн – вокал, акустическая гитара; Чарльз “Тай Брайен” О’Брайен – вокал, соло-гитара; Уолтер “Лу Уолтерс” Эймонд – бас-гитара; Ричард “Ринго Стар” Старки – ударные».

18 сентября 1959 г.

Джон “Дафф” Лоу (бывший участник группы “Куорримен”): «Я слышал, что Джон с Полом снова собрали группу, а Джордж играет в других группах. Я присоединился к группе “Хобо Рик и его городские пижоны” (Hobo Rick and His City Slickers), они играли кантри-энд-вестерн. Кажется, как-то раз с нами играл Джордж».

Пит Бест: «Поначалу клуб “Касба” был, в основном, заведением для местных жителей, но затем приобрёл такую известность, что люди стали приезжать со всего Ливерпуля и с другой стороны реки Мерси. Он не находился в центре города, это был пригород, но мы получили фантастическую известность».

Синтия: «Послушать “Куорримен” приходило до четырёхсот человек. В подвале всегда стоял неимоверный шум, все были мокрые от жары, но мы любили это место. За каждый концертный вечер ребята получали по пятнадцать шиллингов».

Пол: «И когда ремонт завершился, клуб стал нашим».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «В скором времени число членов клуба возросло до трёх тысяч. Пришлось нанять вышибалу, Фрэнка Гарнера, в обязанности которого вменялось не впускать в клуб тедди-боев».

Джордж Харрисон, Пол Маккартни, Кен Браун и Джон Леннон в клубе “Касба”. Роуг Бест датирует снимок 29-м августа, Марк Льюисон – сентябрём.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «18 сентября 1959 года для статьи о клубе “Касба” в газете “Вест Дерби Репортер” была сделана фотография группы “Куорримен”».

Справа от Джона сидит Синтия. Снимок сделан в “Радужной комнате” клуба, так как потолок комнаты был раскрашен Полом в разные цвета. Фото Дэвида Хагхса.

Пит Бест: «Это был первый снимок Леннона и Маккартни из тех, что когда-либо были опубликованы. Он появился в ныне закрытой газете “Вест Дерби Репортер”. Несколько лет спустя после публикации концертный импрессарио Сэм Лич пришёл в редакцию “Репортера” и купил этот снимок всего за пять фунтов! Девушка, улыбающаяся Полу – подружка Джона – Синтия, позже ставшая его женой».

Синтия: «Мы с Джоном часто обедали в кафе за сценой, чтобы быть подальше от посторонних глаз. Там к нам частенько подсаживались два его приятеля из школы рядом с колледжем – Джордж и Пол. Они оба бы­ли худы, и школьная форма неловко висела на них. Пола Джон знал уже давно, а Джордж появился сравнительно недавно. Они оба много и с воодушевлением говорили, только не о школе, а о музыке, о ги­тарах и последних записях Чака Берри, Бо Диддли и Бадди Холли. Пол уже сносно играл на гитаре, а Джордж с остервенением учился играть. Они появлялись, принося с собой пакетики с сухой картошкой и свой энтузиазм. Оживлённая беседа шла так долго, насколько позволяло вре­мя. Сначала я чувствовала себя среди них чужой. Я не знала почти никого, о ком они тараторили, захлебываясь от восторга. Другое де­ло, если б они говорили о Фрэнке Синатре или даже о Чайковском, но, чёрт возьми, кто такой этот Бо Диддли? Я не имела об этом да­же смутного представления. Но очень скоро они прошли со мной ус­коренный курс истории рок-н-ролла, и я многое узнала. Я узнала так же, как два студента могут прожить на 8 шиллингов в день. Я сама тратила на дорогу 2 шиллинга. А Джон всегда был на мели! Гитарные струны стоили тогда дорого, а сигареты вообще создава­ли огромную брешь в студенческом кармане, не говоря уже о вылаз­ках в кабаки. Времена были трудные, но, чёрт возьми, такие весёлые!».

Пит Бест: «Примерно в то же время, когда Джон, Джордж, Пол и Кен начали выступать постоянно в “Касбе”, меня начали привлекать к игре на барабане и цимбалах. Мой интерес к игре на барабанах начался тогда, когда я послушал записи биг-бенда. Это было до рок-н-ролла, конечно, и я посмотрел несколько ранних фильмов того времени с Джином Крупэ, который для меня был квинтэссенцией барабанщика – знаете, классный звук».

Филипп Норман (автор книги “Джон Леннон: Жизнь”): «Интерес Стю [Сатклиффа] к рок-н-роллу был чисто романтическим и зри­тельным. Он страстно желал стать участником группы – в допол­нение к собственному имиджу, который он создал. Когда Джон и Стю стали близкими друзьями, у них возникла идея каким-то образом ввести Стю в состав группы. То, что Стю ни на чём не умел играть, препятствием не считалось. Если бы он ку­пил гитару или, ещё лучше, барабаны, он наверняка научился бы играть, как и остальные трое. Но, к несчастью, Стю с его маленькой стипендией и стесненными семейными обстоятельствами не имел столько денег, чтобы пойти в музыкальный мага­зин “Хесси”».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Однако гораздо больше времени, чем на сцене, они прово­дили дома у Джорджа или Пола».

Синтия: «Часто мы отправлялись к Полу домой на Фортлин-роуд – улицу неподалеку от района Вултон, где жил Джон, чтобы ребята могли порепетировать. Джим в то время обычно находился на работе, но если он бывал дома, то всегда был рад нас видеть. Улыбаясь, он выходил к нам навстречу в рубашке с закатанными рукавами, в кухонном фартуке и с вафельным полотенцем в руке. Пока Джон с Полом и Джорджем бренчали на гитарах, сидя в гостиной, он готовил нам чай и потом, через некоторое время, приглашал всех на кухню перекусить».

Джим Маккартни: «Вся эта музыка, которой он так увлекался, никогда не интересовала меня. И Билл Хейли мне ни капли не нравился, – никакой мелодии. Но однажды я вернулся домой в половине шестого и услышал, как они играют. И тогда я понял: они научились! Это уже не шум, они научились играть по-настоящему».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Джиму хотелось теперь сидеть с ними, давать советы, под­сказывать, намекать, как он бы сыграл это на их месте в доброе старое время, когда существовала группа Джима Мака. Почему они не играют прекрасные старые мелодии, действительно прекрасные. Например, “Лестница в рай” (Stairway to Paradise)? Это же прекрасный номер! Джим рассказывал, как он руководил группой, как они преподносили свои номера. Они отвечали: “Спасибо большое, нет, не надо, лучше приготовь нам чаю, а, папа?”. Конечно, сделаю, соглашался Джим. Но если им не по душе “Лестница в рай”, то как насчет настоящих джазовых номеров, таких, как “Когда святые идут маршем” (When The Saints Go Marching In)? Он бы подсказал им, как исполнять их по-настоящему. “Нет”, – сказа­ли они, на этот раз более твёрдо. В конце концов, Джим ограничился приготовлением для них еды. После смерти жены он научился вполне сносно готовить. К своему большому удовольствию, Джим обнаружил, что если двое его сыновей, Пол и Майк, были привередами и всегда ели плохо (Пол, когда был занят, вообще отказывался от еды), то Джон с Джорджем с отменным аппетитом поглощали любое блюдо в любое время дня и ночи».

Джим Маккартни: «Я скармливал им всё, что оставалось после Пола и Майка. Кончилось тем, что я прямо говорил им: “Вот остатки, будете доедать?” Джорджа говорил, что мой десерт – самый вкусный в мире».

Пол: «Мы возвращались домой и курили. Иногда приводили с со­бой девчонок. Или сидели и рисовали портреты друг друга. Но больше всего играли на гитарах и сочиняли песни».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Принимаясь за работу, они начинали с того, что выводили: “Ещё одна оригинальная композиция Джона Леннона и Пола Маккартни”. Они исписывали блокнот за блокнотом стихами песен, которых насчитывалось уже более пятидесяти, включая “Когда мне будет 64” (When I’m Sixty Four). Ho если слова сохранялись, то мелодии менялись. Ни Леннон, ни Маккартни не знали нот. Даже после четы­рёх попыток Пол не сумел овладеть нотной грамотой, поэтому мелодии часто забывались.

Оба они приобретали все большее мастерство в игре на ги­тарах, причем не без помощи телевидения, благодаря которому осваивали приемы звёзд того времени. В субботние вечера они смотрели по телевизору передачу “Вот это да!” (прим. – британское музыкальное варьете-шоу “Oh Boy!”, которое выходило в эфир с 13 сентября 1958 года по 30 мая 1959 года на телеканале “Ай-Ти-Ви”). Это была рок-программа британского телевидения, в которой показывали высту­пления рок-музыкантов перед публикой, представляю­щей собой поколение молодых рокеров (когда Элтон Джон впервые посмот­рел эту передачу, ему тоже захотелось выступать)».

Пол: «Однажды я наблюдал, как группа “Шедоуз” аккомпани­рует Клиффу Ричарду. Я слышал, какое отличное вступление они записали к пластинке “Двигай” (Move It), но никак не мог взять в толк, как это у них получается. Посмотрел по телевизору – и всё понял! Я опрометью бросился из дома, вскочил на велосипед и помчался к Джону, захватив с собой гитару. “Понял” – закричал я, и мы, не мешкая, начали репетировать. Так мы научи­лись придавать некоторый блеск началу наших номеров. В песне “Голубая луна” (Blue Moon) я уловил и интересные гармонии».

Росс Бенсон (автор книги “Пол Маккартни. Личность и миф”): «Пол и Джон не любили Клиффа Ричарда, но Клифф был постоянным участником рок-шоу, и поэтому они достаточно много времени уделяли разучиванию его песен».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «В то время вслед за Элвисом появились и другие рок-певцы, такие, как Литл Ричард и Джерри Ли Льюис, породившие тьму подражателей в Велико­британии. Средоточием этого нового для Великобритании явления стал Лондон. Первый английский певец рок-н-ролла, вступивший на стезю американских звёзд и получивший национальное признание, был кокни (“Лондонский обыватель”) Томми Стил – он выступал в кофейных барах. Вслед за ним появился Клифф Ричард – точная копия Элвиса. Молодёжь полюбила его даже больше, чем Томми Стала.

Джон, Джордж и Пол вроде и не знали о Томми Стиле, во всяком случае, они не помнят, чтобы он произвел на них впе­чатление. Зато они люто ненавидели Клиффа Ричарда и его группу “Шедоуз”. Джон говорит, что Клифф напускал на себя вид примерного христианина, и это уже тогда бесило их. Заодно они ненавидели и те эстрадные баллады, которые продолжал петь Клифф Ричард, на манер Перри Комо и Фрэнки Воона».

Кен Браун: «Нашими самыми популярными номерами были вокальные партии Джона и Пола. Я был ритм-гитаристом. Любимым соло Джона было “Три крутых парня” (Three Cool Cats). Джон всегда был очень сдержанным. Он был одиноким юношей и редко рассказывал о своей семье, возможно, потому, что отец бросил его в детстве, а потом его мать погибла под колесами полицейской машины.

Джон, казалось, нуждался в симпатии и зависел от Синтии, девушки, на которой он позже женился. Син, очаровательная девушка с длинными светлыми волосами, каждый вечер преодолевала почти 30 миль от своего дома в Хойлейке, чтобы посмотреть, как играет Джон. Она обычно сидела у края сцены, в основном одетая в юбки и свитера, и почти не разговаривала. Она казалась очень застенчивой. Всякий раз, когда у нас был перерыв на кофе и бутерброды, Джон садился на край сцены и тихо с ней разговаривал. Иногда, во время пения, он поворачивался к ней и слегка улыбался. Джордж и Пол полагали, что это, на самом деле, немного глупо, когда пара вот так сходит с ума друг от друга.

Пол никогда особо не беспокоился о девушках, хотя все они сходили по нему с ума, особенно когда он пел романтические баллады вроде “Вокруг света” (Around The World). Джордж тоже не был в восторге от девушек, за исключением Рут [Моррисон], но он не был по-настоящему влюблен в неё, хотя, возможно, она была влюблена в него. Однажды вечером я вышел из “Касбы” подышать свежим воздухом, и увидео Рут, которая сидела на скамейке и рыдала. “Что случилось?” – спросил я, обняв её за плечи, чтобы успокоить. “Джордж не хочет ходить со мной в кино, – всхлипнула она. – Кажется, ему просто надоело”.

Я вернулся в клуб и сказал об этом Джорджу, который в перерыве сидел и пил кофе. Он просто пожал плечами и снова начал играть, ничего не сказав Рут. На самом деле, это был конец их отношений. Они всё ещё виделись, но после этого всё уже не было как прежде».

14 сентября 1959 г.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «1959/60 учебный год в Ливерпульском художественном колледже начался 14 сентября. К изумлению сокурсников у Джона и Син завязались настоящие отношения».

Синтия: «Однажды, помню, наша компания пошла “бухнуть” в местный кабачок “Йе Крэк”. Было это днём, в обеденное время. Мы там пили и веселились, как вдруг с улицы донёсся какой-то шум. Мы выскочили, что­бы посмотреть в чём дело. У кабачка остановился блестящий спортивный автомобиль-красавец, за рулём которого сидел – мы сразу узнали его – сам Джон Грегсон, звезда эстрады, экрана и “Женевьевы”. Я, конечно, растерялась и застыла на месте. Другое дело Джон. Он кинулся куда-то в сторону и пропал. Через какое-то мгновение он появился снова, держа в руках грязный рваный сапог, каковой он и вручил, довольно резво, Джону Грегсону со словами: “Позволь­те получить ваш автограф, босс!”. Джон был явно в восторге от сво­ей выходки. Просить автограф на клочке бумаги – это так банально, ему это и в голову не пришло бы. А сапог – другое дело, это так оригинально. Джон Грегсон тоже был доволен. Он залился раскатис­тым смехом, расписался на сапоге и умчался вдаль, растворившись в лучах заката. Забавный маленький эпизод, который сейчас приятно вспомнить».

12 сентября 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Сторм энд Харрикенз” выступила в клубе “Пещера” в составе: Алан Эрнест “Эл Сторм” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни Гитар” Бирн – вокал, акустическая гитара; Чарльз “Тай Брайен” О’Брайен – вокал, соло-гитара; Уолтер “Лу Уолтерс” Эймонд – бас-гитара; Ричард “Ринго Стар” Старки – ударные.

Ричи Старки отыграл первый сет, но затем, по неизвестной причине, отказался играть втором и последнем сетах и был заменен парнем по имени Алан Харди».

10 сентября 1959 г.

прим. – в этот день Синтии Пауэлл исполнилось 20 лет.

Синтия: «Длинные летние каникулы мы провели вместе, пользуясь любой возможностью погулять, поесть и поспать вместе. Когда мы познакомились, мне было девятнадцать, Джону – восемнадцать, Полу – семнадцать, а Джорджу шестнадцать лет. Встреча наша не предвещала ничего особенного. В обеденный перерыв они пришли в колледж, и Джон нас представил: “Это Пол, это Джордж, а это – Син”. Они оба сказали мне “привет”, я ответила “привет”, и – всё. Поначалу, конечно, они с любопытством поглядывали на меня, оценивая новую девушку Джона, но вскоре погрузились в гораздо более серьёзное дело – сочинение музыки».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Джон явно искал одобрения своей семьи. В какой-то момент, вероятно, ещё до конца 1959 года, он поехал с Син в Эдинбург, чтобы познакомить со своей тётей Элизабет (прим. – сестра Джулии – Элизабет “Мэтер” Стэнли, в замужестве Сазерленд), дядей Бертом (Берт Сазерленд – муж Элизабет) и кузеном Стэнли (прим. – Стэн Паркис – сын Элизабет от первого мужа Чарльза Паркиса). Они отправились автостопом туда и обратно; в Вултоне они также нашли поддержку у тёти Джона Хэрри (прим. – Харриет “Хэрри” Стэнли) и дяди Нормана, в чьем доме были не только двоюродные брат и сестра Джона (прим. – Дэвид и Лейла Берч), но и две его младшие сводные сестры, дочери Джулии (прим. – Жаклин “Джеки” и Джулия Дайкинс). Говорят, что им всем понравилась Син, а ей нравились они сами. Мими, конечно, умела придираться ко всем, кого Джон приводил домой, хотя Син была образцом хорошего поведения и вежливости.

Затем настал момент, когда познакомились Мими и Лилиан (прим. – Лилиан Пауэлл – мать Синтии). Джон и Мими отправились на поезде в Хойлейк на воскресный чай, в крошечный домик с террасой на Тринити-роуд, 18. Две пятидесятилетние вдовы, упрямые и жёсткие покровительницы, какое-то время соблюдали тактичность по отношению друг к другу, но через некоторое время перестали обмениваться любезностями, каждая обвинив детей друг друга в том, что они отвлекают их от учебы. По словам Син, ситуация настолько накалилась, что Джон выбежал из дома в слезах. По её словам, он был неспособен выносить конфликты».

7 сентября 1959 г.

Алан Клейсон (автор книги “Великая четверка”): «В сентябре Джорджу, оставленному на второй год, пришлось вернуться в школу».

Джордж: «Они попытались оставить меня на второй год, в классе, который шёл следом, чтобы я сдал экзамены в следующем году. Я пробыл в этом классе один час и подумал: “Нет уж, спасибо, я не собираюсь знакомиться со всеми этими новыми людьми и их выходками”. И я перелез через ограду, отправился в кино и не возвращался до самого последнего дня [до конца семестра], когда я заскочил за своим взысканием».

Синтия: «После каникул мы с Джоном были в колледже неразлучны».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «В сентябре, вернувшись в колледж, Джон и Синтия возобновили отношения. С “парнем из Хойлейка” она, естественно, разошлась ещё в начале романа с Джоном. Но она была красива, и другие мальчики неизбежно обращали на неё внимание. Всё было очень напряженно, как будто, завоевав её, Джон был в ужасе от мысли, что может её потерять. Он любил бросать шутливую реплику: “Я даже к зеркалу тебя ревную”. Но то, до какой степени доходил его инстинкт собственника, – это была уже не шутка. Он не только боялся, что она изменит ему с другим, он ревновал даже к её прошлому – что там ещё за Барри? Чем вы с ним занимались?»

Тельма Пиклз (бывшая подруга Джона): «Я подумала, что она ему подойдет, умерит его агрессию. Я знала, что ради него ей придется перекроить себя под Брижит Бардо».

Джордж: «Помню, Джон слегка зауважал меня с тех пор, как я подцепил одну цыпочку в колледже искусств. Она была симпатичной, в стиле Брижит Бардо, белокурой, с короткими хвостиками. Я играл в группе Леса Стюарта (я был участником двух групп одновременно; выступления случались редко, не чаще раза в месяц. Он жил на Куинс-Драйв, возле Мьюэхед-Авеню, поэтому я бывал у него, и учился музыке, надеясь заработать пару фунтов). Однажды Лес устроил у себя вечеринку, на которую пригласил и “Брижит Бардо”, и я даже потискал её немного. Откуда-то Джон узнал про это и с тех пор стал относиться ко мне уважительнее».

Джон Леннон и Синтия Пауэлл с друзьями рядом с пабом “Йе Крэк”.

Тони Кэррикер, Синтия Пауэлл, Джон Леннон с друзьями рядом с пабом “Йе Крэк”.

Тони Кэррикер и Джон Леннон.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Джон Леннон и Тони Кэррикер сблизились на основе общей любви к музыке».

Тони Кэррикер (сокурсник Джона в художественном колледже): «Поклонники раннего рока нашли друг друга, как находят друг друга наркоманы».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Тони был одним из тех энтузиастов, которые были готовы не просто покупать всё, что продавалось в местных магазинах, но и выискивать редкие пластинки. Он обнаружил, что отдел культуры американского посольства в Лондоне безвозмездно предоставлял Смитсоновскому институту и другим заявителям редкие пластинки на условиях доверительного управления. На адрес дома Тони в Уиднесе приходили пакеты с пластиками Бесси Смит, Иды Кокс, Лид Белли, Биг Билла Брунзи, Вилли Джонсона, Джона Эстеса и других, отправленных Королевской почтой; почтовые расходы на доставку были оплачены заранее».

Тони Кэррикер (сокурсник Джона в художественном колледже): «Я был помощником Джона, это были дружеские отношения, потому что у него был характер. В нём была настоящая сила природы – он боялся гораздо меньшего, чем большинство людей, у него не было социальных страхов, его не сковывали всякие глупые мелочи жизни, и он был невероятно уверен в себе и любил повеселиться. Он был очень, очень хорошим товарищем».

5 сентября 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Сторм энд Харрикенз” выступила в клубе “Джайв Хайв”, расположенном в зале церкви Святого Луки в Кросби, и в клубе “Пещера” в концерте “Всю ночь напролет”, в составе: Алан Эрнест “Эл Сторм” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни Гитар” Бирн – вокал, акустическая гитара; Чарльз “Тай Брайен” О’Брайен – вокал, соло-гитара; Уолтер “Лу Уолтерс” Эймонд – бас-гитара; Ричард “Ринго Стар” Старки – ударные».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «К этому времени “Харрикенз” стали основной группой клуба “Джайв Хайв”. Участники группы жили в районах Брод-Грин и Олд-Суон (прим. – восточные пригороды Ливерпуля), поэтому в основном они выступали к северу от города, в нескольких минутах езды на автобусе. Если они не успевали на последний автобус, то их подвозила Айрис Колдуэлл (прим. – сестра Алана Колдуэлла). Добраться домой на автобусе труднее всего было для Ричи Старки с его ударной установкой».

Ринго: «Однажды ужасным вечером, когда я вышел на своей остановке – до дома было полмили, а у меня было четыре кофра. Мне приходилось пробегать двадцать ярдов с двумя кофрами, оставляя в поле зрения два оставшихся, затем возвращаться, подбирать их и пробегать с ними сорок ярдов, ставить на землю, снова возвращаться и так далее. Это было ужасно и всё, о чём я думал, было: “Черт, мне нужна своя машина”».

29 августа 1959 г.

Синтия: «29 августа 1959 года ребята выступали на открытии клуба “Касба”».

Майк Маккартни (брат Пола Маккартни): «Спустя полгода после гибели Бадди Холли, Ричи Валенса и Бига Боппера в авиакатастрофе в 1959 году, открылся кабачок “Касба”, куда набивалось около трёхсот поклонников “Куорримен”. В тот душный августовский вечер я сбросил с себя обязанность христианина-методиста, чтобы стать свидетелем премьеры в “Касбе”».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Посетители входили в “Касбу” со стороны сада через дверь, которая вела в подвал. Наверху располагалось обширное жилое помещение Бестов: пятнадцать просторных комнат, которые, за исключением гостиной, превращенной в гардеробную, были недоступны для всех, кроме узкого круга».

Синтия: «В тот вечер в клубе собралось порядка трёх сотен человек. Я тоже была на том концерте».

Майк Маккартни (брат Пола Маккартни): «Это был ещё пахнувший краской подвал».

Филипп Норман (автор книги “Джон Леннон: Жизнь”): «Мона Бест лично участвовала в работе клуба, продавая кофе, сладости и прохладительные напитки в миниатюрном баре».

Синтия: «Она брала по шиллингу за вход, чтобы не приваживать всякое хулиганье, и подавала посетителям кофе с пирожными».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Подростки платили за вход по шиллингу и должны были стать членом клуба за полкроны в год – синие членские карточки для мальчиков и розовые для девочек. Запах свежей краски смешивался с табачным дымом, хот-догами, кофе эспрессо, кремом для бритья, лаком для волос и подростковым потом. Пластинки проигрывались на переносном проигрывателе “Дансетт”. Все восхищались оформлением клуба, особенно большим бело-красным драконом, нарисованным во всю длину чёрной стены. И ещё была группа: Джон, Пол, Джордж и Кен… группа, название которой было… Новизна названия “Джейпэйдж 3” стала неактуальной и они вернулись к “Куорримен”».

Кен Браун: «Назваться мы решили названием старой школьной группой Джона “Куорримен”».

Пит Бест: «Потом Мо спросила их, как они собираются себя назвать. Джон ответил: “Ну, у меня была группа под названием ‘Куорримен’. Как оно звучит?”. Она сказала, что звучит великолепно».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «На какое-то время Кен Браун стал участником группы, но никогда – в глазах Джона, Пола и Джорджа – он не был одним из них. Они жили на юге города, а он на севере, в Норрис-Грин; они не общались с ним, и он не был принят в их тесный круг; он был просто парнем, которого они видели, когда играли в “Касбе”, у которого был усилитель, и он позволял им им пользоваться. В основном он скромно сидел на заднем плане и наигрывал; он пел один, может быть, два номера, и главным его вкладом стала легкая, сладкозвучная баллада “Я буду с тобой во время цветения яблонь” (I’ll Be with You in Apple Blossom Time). Артур Келли (прим. – приятель Джорджа Харрисона), присутствовавший на большинстве выступлений “Куорримен” в “Касбе”, вспоминает, как Джон, Пол и Джордж “добавляли небольшие гитарные риффы к аккуратному темпу Брауна, чтобы сделать его звучание более рокерским”. Как всегда, обязанностью Артура было информировать их о том, как звучат их песни. “Я сидел и слушал, а когда они заканчивали, то спрашивали: ‘Как песня звучала? Как звучало то-то и то-то?’ Я указывал им, где они были слишком громкими или недостаточно громкими, и необходимые коррективы вносились”».

Кен Браун: «Мы немного порепе­тировали».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Перед выступлением Джон выбрал место в уютном уголке под разноцветным потолком, раскрашенным Полом. Всё, что оставалось сделать – это обсудить с Кеном Брауном то, какие песни они, скорее всего, будут исполнять, и провести небольшую репетицию. Джордж знал стиль игры Кена, а Джон с Полом видели его в квартете Леса. Хотя они и были разочарованы тем, что вместо барабанщика или бас-гитариста они получили просто ещё одного гитариста, у него был десятиваттный усилитель “Вестминстер” с тремя входами, к которым могли подключить свои новые гитары Джордж с Джоном. Пол использовал свой усилитель “Эпико”. Таким образом они стали полностью “электрической” группой».

Пит Бест: «В день открытия клуба они вышли на сцену вчетвером, но без ударника».

Синтия: «Барабанщика не было вовсе: не нашли».

Пол: «У нас было три гитары: только Джон, я и Джордж, и мы говорили: “Нам не нужен барабанщик, ритм в гитарах”».

Пит Бест: «У них не было барабанщика, но в то время это было не важно, потому что другие местные барабанщики играли на одном барабане с парой тарелок. Их роль была сведена до минимума. Это было подобно откату к скиффлу, только вместо стиральной доски использовался старый барабан. “Куорримен” стали первой группой, играющей там, так что в начале никто не говорил: “Постойте-ка, у них нет барабанщика”! И только позднее, когда другие группы начали играть там, и ты сравнивал их, это стало очевидным. Ты спрашивал себя: “Как сделать эту группу более ударной?”. Состав “Куорримен” был замечательным по вокалу и игре на гитарах, но по сравнению с другими группами проигрывал по жесткости ритма. Это был метод сравнения: ты смотришь на группы и вдруг понимаешь: “Ну, да! Барабаны!”. В те дни на большинстве американских записей, которые мы слушали, барабаны не выделялись. У них были барабанщики, которые играли щётками или их звучание просто приглушалось».

Синтия: «С ними тогда, тоже на гитаре, играл ещё один парень – Кен Браун».

Тони Кэррикер (сокурсник Джона в художественном колледже): «Кен Браун никак к ним не вписывался – он носил костюмы с широкими лацканами пастельных тонов, не очень удачно стриг волосы и носил очки. Остальные немного убавили громкость его гитары и прибавили громкости гитары Джорджа, который в тот первый вечер преподнёс всем сюрприз, потому что спел соло “Будет такой день” (That’ll Be The Day) никого не предупредив об этом. Джон был Джоном, но, на мой взгляд, самым впечатляющим из них двоих был Пол, потому что он мог петь как Литл Ричард и Пресли. Без сомнения, он был вокалистом. Он мог исполнить раннего Пресли лучше, чем кто-либо другой, за исключением самого Элвиса».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Незадолго до открытия “Касбы” Пит Бест отдыхал в международном студенческом лагере в Коломенди, Северный Уэльс, вместе с друзьями по колледжу Биллом Барлоу и Чесом Ньюби. Оба играли в клубе “Лоулендз” в группе “Бармен”. Ньюби видел, как Джордж играл с Лесом Стюартом, и теперь на него произвела впечатление группа “Куорримен”: “Они были хороши. Когда они пели на три голоса “Три крутых парня” (Three Cool Cats), то были великолепны. Хотя они играли то же, что и все остальные – Чака Берри, Бадди Холли и всё такое, – только на гитарах, без барабанов, все они умели петь”».

Кен Браун: «Нашими самыми популярными номерами были песни, в исполнении Джона и Пола. Я был ритм-гитаристом. Любимым соло Джона была песня “Три крутых парня” (Three Cool Cats), которую он исполнял, рыча в микрофон. Когда Джон начал вращать глазами во вре­мя исполнения этой песни, какой-то парень громко за­хохотал, тогда Джон не переставая играть крикнул ему: “Смот­ри, ремень на штанах лопнет, будешь так ржать”. Ну, тут уж рассмеялись все. Джон вообще никому не спускал ни слова, но я всё равно чувствовал, что он очень одинок. О своей семье он никогда не рассказывал, а его девушка Синтия уже тогда, как мне кажется, имела на него большое вли­яние».

Джерри Марсден (лидер группы “Джерри энд Пейсмейкерс”): «Я не замечал их, пока к ним не присоединился Пол. Звучали они скверно, но Пол с Джоном выделялись своим талан­том. Всё, что делал Джон, выходило по-особенному. Казалось, он впитал в себя все течения рок-н-ролла, а затем вдруг вынырнул с собственным вариантом всей этой музыки».

Синтия: «Выступление продолжалось примерно два часа и состояло из набора традиционных рок-н-ролльных хитов того времени. Молодёжи всё прибавлялось, народу набилось битком, все танцевали, так что скоро в помещении стало невыносимо жарко и душно».

Майк Маккартни (брат Пола Маккартни): «Премьера прошла прошла шикарно».

Кен Браун: «Приняли нас здорово, особенно, когда Пол спел песню “Долговязая Салли” (Long Tall Sally)».

Филипп Норман (автор книги “Джон Леннон: Жизнь”): «Они полу­чили три фунта на четверых».

Мона Бест: «Я была очень счастлива. Конеч­но, не за себя, а за Пита. У него брезжили смутные намерения за­няться шоу-бизнесом и мне подумалось, что этот клуб поможет ему приобрести некоторый опыт. Может быть он преодолеет робость, почувствует себя более уверенно».

Пол: «Люди во всем мире знают “Пещеру”, но “Касба” был тем самым клубом, в котором всё началось».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Пол вспоминал то время как “время, когда ‘Битлз’ начались’, – хотя они ещё и не обрели этого имени. “Касбу” в истории “Битлз” часто упускают из виду, а зря, ведь она настоящий моментальный снимок подростковой Британии конца пятидесятых: большой пригородный дом, некогда принадлежавший местной Консервативной ассоциации, превратился в клуб, где собиралось двести подростков, пригонявших на великах послушать местную группу, и ни алкоголя, ни наркотиков – просто кофемашина с пенным кофе, бутылки с шипучкой и чипсы. Вот там и играли “Куорримен”».

Из интервью Гэри Джеймса (classicbands.com) с Питом Бестом:

Гэри Джеймс: Как бы сложилась история “Битлз”, если бы не было клуба “Касба”?

Пит Бест: Честно говоря, не думаю, что у нас была бы история с “Битлз”. Это странно, когда задумываешься об этом. Если бы моя мать не открыла клуб “Касба”, возможно, “Куорримен” никогда бы не возродились. На том этапе Джордж уже играл в группе с Кеном Брауном. До появления “Касбы” он был вполне счастлив, играя в этой группе. Джон с Полом ничем не занимались. Именно тогда Джордж подошёл с Кеном Брауном и сказал: “Мона, я тут знаю пару парней, которые в данный момент ничем не занимаются”. Полагаю, это было ключевое слово, потому что они ничем не занимались. Так что, если бы не “Касба”, возможно, это трио, наряду с Кеном Брауном, никогда бы не собралось вместе. Возможно, это трио не уговорило бы Стью Сатклиффа присоединиться к нам в качестве бас-гитариста, потому что он был там, в “Касбе”, когда это произошло. В результате этого “Битлз”, возможно, так и не появились бы на свет, что стало бы настоящей трагедией для музыкального мира.

Гэри Джеймс: О, безусловно. В то время ты представлял, насколько исключительно талантливыми были “Битлз” и Джон с Полом в частности?

Пит Бест: Да. В то время меня не было в этой группе. Можно сказать, что я был частью рабочей группы клуба “Касба”. Моей обязанностью на открытии клуба было стоять в зале и следить за тем, чтобы всё было в порядке со звуком и оборудованием. Ну, (смеётся) даже в те дни “это” нельзя было назвать оборудованием, но всё работало нормально и не было никаких сбоев или чего-то ещё. Но когда я наблюдал за ними, то заметил то, что у них было: взаимопонимание с аудиторией, тип материала, который они исполняли, вокальные способности каждого из них. Диапазон Пола, Джона, гармонии, которые они пели, и, конечно, тот материал, который они исполняли, потому что вокалистов было трое. Было что-то, что, по сути, заставляло замереть на месте. Я видел разные группы, но это был тот самый случай, когда… да, в них было что-то особенное.

Пит Бест: «После выступления на открытии, “Куорримен” до октября играли в “Касбе” каждую субботу».

Майк Маккартни (брат Пола Маккартни): «Потом я принял участие в частной вечеринке. Мисс Бест предупредила, чтобы мы не пользовались её личными покоями. Вечеринка тоже удалась. Слушали плас­тинку Бо Дидли в стиле ритм-энд-блюз, которая заставила бы Джаггера съесть своё сердце. Танцевали, пили… Под воздействием изрядной дозы алкоголя я зашёл в комнату мисс Бест и по ошибке (меня мучила жажда) вы­пил вместо пива флакон лака для волос».

Синтия: «Именно в тот вечер я познакомилась с будущим гастрольным менеджером “Битлз” – Нилом Аспиналом. Он был другом Пита, но при этом ещё являлся любовником матери Пита и отцом его младшего брата Роуга».

Нил Аспинал: «Я познакомился с Полом, когда нам было лет одиннадцать, хотя подружились мы несколько лет спустя. С ним я учился, в средней школе. В первый год мы попали в один и тот же класс, а потом продолжили учебу на разных потоках. Джордж учился в той же школе, но был годом младше. Мы часто курили вместе за бомбоубежищем на детской площадке».

Джордж: «Я познакомился с Нилом в “клубе курильщиков” – за бомбоубежищем возле школы, где мы курили на переменах. Все годы учебы в школе я продолжал видеться с ним; к тому времени, как мы закончили школу, он жил в доме Пита Беста, том самом, в подвале которого располагался клуб “Касба”».

Нил Аспинал: «Мои первые воспоминания о Джоне, связаны с улицей Пенни-Лейн в Ливерпуле. Кажется, мы шли домой к Полу, мне было пятнадцать лет. В то время все увлекались скиффлом, мы ходили друг к другу в гости и играли на разных инструментах, но, насколько помню, никаких групп не создавали. Помню, мы вышли из автобуса на Пенни-Лейн и стали кого-то ждать. Я спросил: “Кого мы ждем?”. Тут остановился автобус, из него вышел парень в обнимку с каким-то стариком, и, разговаривая о чем-то, они пошли прочь. Через несколько минут парень вернулся, и кто-то спросил его: “Кто это был?”. “Не знаю, никогда раньше его не видел”. Это моё первое впечатление от встречи с Джоном Ленноном. Что общего у него со стариком, которого он видел впервые? Но в этом весь Джон».

Джон: «Нил был с нами с самого начала и учился в школе с Полом и Джорджем».