16 октября 1969 г.

Площадь Пикадилли в Лондоне, 16 октября 1969 года.

15 октября 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Ринго и Морин вылетели из Лондона в Лос-Анджелес».

Джон Винер (автор книги “Вместе! Джон Леннон и его время”): «15 октября был объявлен Днём вьетнамского моратория в Вашингтоне. Пит Сигер (прим. – американский фолк-певец, общественный активист) шёл во главе миллионной колонны демонстрантов, направлявшихся к монументу Вашингтона, и пел песню Джона “Дайте миру шанс”. В это время Никсон сидел в Белом доме и смотрел телевизионную трансляцию бейсбольного матча».

Пит Сигер: «Это была самая многочисленная аудитория зрителей, перед которой мне когда-либо доводилось выступать. Сотни тысяч людей – не знаю, сколько их там было. Они заполнили всё пространство до горизонта. Сам я впервые услышал эту песню за несколько дней до марша и, признаться, не придал ей особого значения. Я подумал: “Ну, песня как песня, так, ерунда какая-то – песня ни о чём”. Я слышал, как её пела девушка во время антивоенного митинга. А пластинку я не слышал. И я не был уверен, что её вообще кто-то знал. Но я всё-таки решил спеть её несколько раз, чтобы её выучили. В общем, начали мы её петь, и уже через минуту я понял, что мне подпевает всё больше и больше людей. На сцену выскочили Питер, Пол и Мэри и запели вместе со мной. Ещё через пару минут на сцене оказался Митч Миллер и стал дирижировать толпой. Я слышал, что песня звучала всё лучше и лучше. Все начали раскачиваться в такт, размахивать знамёнами, руками – сотни тысяч человек, родители с малышами на плечах. Это было потрясающее, незабываемое зрелище!».

Джон: «Я видел репортаж вашингтонской демонстрации по английскому телевидению, видел поющих людей, видел, как они пели и пели без конца. Это был звёздный час моей жизни. Я робок и агрессивен, поэтому всегда возлагаю большие надежды на то, что делаю, и в то же время боюсь, что всё это туфта. Вот так я это всё переживаю. Но в глубине души я лелеял мечту написать что-нибудь сильнее, чем “Мы преодолеем”. Я думал: “Почему никто не напишет сегодня что-нибудь подобное. Ведь это же моё дело, наше дело”».

Пит Сигер: «Бесспорно, многим тогда хотелось сказать нечто большее, чем просто “дайте миру шанс”. Но ведь, с другой стороны, история так и делается – люди приходят с разных сторон к одинаковому выводу. А его песня как раз и попала в точку, выразив общее мнение – это несомненно!»

14 октября 1969 г.

Ирина Воробьёва (автор публикации “Как возникла легенда о смерти Пола Маккартни”): «Британская версия легенды родилась раньше американской, но с меньшим количеством деталей. Слухи о смерти музыканта появились в Лондоне в 1967 году. Неизвестный источник утверждал, что Пол Маккартни погиб в аварии, а позднее его заменил двойник.

Для рождения мифа было достаточно пары происшествий. После веселого Рождества 26 декабря 1965 года Маккартни разбил свой мопед. В результате музыкант сломал зуб, а шрам на верхней губе спрятал, отрастив усы. Изменения во внешности поклонники теории выдали за доказательство, что это двойник.

7 января 1967 года “Мини Купер” Пола Маккартни попал в аварию на магистрали М1 под Лондоном. В тот вечер Маккартни в компании Мика Джаггера, Кита Ричардса, Брайана Джонса, торговца антиквариатом Кристофера Гиббса и владельца лондонской художественной галереи Роберта Фрэзера решил отправиться в дом Джаггера в Хартфордшире, а затем в особняк Ричардса в Сассексе. Пол поехал вместе с Миком на его машине. А за руль автомобиля Маккартни сел Мохаммед Хаджи – помощник Фрэзера. Он и разбил машину, а сам попал в больницу. Автомобиль с индивидуальным тюнингом был хорошо узнаваем, поэтому появились слухи. Однако эту легенду официально опроверг журнал для поклонников “Битлз”.

Американская версия мифа впервые появилась 17 сентября 1969 года в журнале Университета Дрейка. Тим Харпер, автор статьи, заявил, что о смерти музыканта ему рассказал друг, который узнал эту новость в общежитии от соседа, а тот вычитал историю в андерграундной газете. Источник слухов так и не установили, а Харпер сказал, что писал для развлечения.

Журнал “Нозерн Стар” (Университет северного Иллинойса) 23 сентября 1969 года также напечатал статью о гибели Пола Маккартни в 1966 году. По мнению автора, менеджеры боялись упустить прибыль и убедили остальных участников группы скрыть трагедию. Ключи к разгадке тайны музыканты оставляли в текстах.

К этому времени число вопросов о смерти музыканта выросло в десятки раз, отметила пресс-служба “Битлз” 11 октября 1969 года. А уже на следующий день, 12 октября 1969 года на радио Мичигана позвонил слушатель Том. В прямом эфире он рассказал ведущему Рассу Гиббу, что Маккартни мёртв и попросил включить композицию “Революция 9” с “Белого” альбома. По мнению Тома, если повторяющуюся фразу “номер девять” (number nine) прослушать в обратном направлении, то можно услышать “включи меня, мертвец” (turn me on, dead man).

Радиопрограмму слушал редактор студенческой газеты “Мичиган Дейли”. Спустя пару дней, 14 октября 1969 года, мичиганская газета пестрила заголовками “Маккартни мёртв: найдено новое доказательство”. В ней сообщалось, что музыкант погиб 9 ноября 1966 года и его заменил двойник, полицейский Уильям Кэмпбелл. Но позднее автор признался, что выдумал этого парня».

Гэри Паттерсон (автор книги “Пол Маккартни: история жертвоприношения”): «14 октября 1969 года газета “Мичиган Дейли” опубликовала сатирическую рецензию на альбом “Эбби-Роуд”, написанную студентом Мичиганского университета Фредом Лябуром, который слушал перепалку на шоу Гибба, под заголовком “Маккартни мёртв; всплыли новые доказательства”.  Обзор, написанный Фредом Лябуром, был выполнен в форме некролога и проиллюс­трирован ужасным изображением отрезанной головы Пола.

В обзоре были обнародованы различные улики, указывающие на смерть Маккартни. Лябур впоследствии признал, что многие из этих улик он выдумал, и был удивлен, когда эту историю подхватили газеты по всей территории Соединенных Штатов».

Ирина Воробьёва (автор публикации “Как возникла легенда о смерти Пола Маккартни”): «Поводом для слухов также стала обложка альбома “Эбби-Роуд”, на которой поклонники увидели тайное послание. Музыканты, переходящие дорогу, напоминают похоронную процессию: Джон Леннон в белых одеждах олицетворяет священника, Ринго Старр выглядит как агент бюро ритуальных услуг, Пол Маккартни, босой и с закрытыми глазами, похож на покойника, а замыкает шествие “могильщик” Джордж Харрисон. Номер машины на заднем плане “LMW 28IF” расшифровали так: “Linda McCartney Weeps, 28 if ” (Линда Маккартни рыдает, потому что ему могло бы исполниться 28 лет»)».

Гэри Паттерсон (автор книги “Пол Маккартни: история жертвоприношения”): «Эта история распространилась так же быстро, как пять лет назад распространилась Битломания. В песнях “Битлз” стали искать тайный смысл, считали, что это Полу, а не Тара Брауну “снесло крышу в машине”. Говорили, что если прослушать последний фрагмент песни “Земляничные поляны навсегда” (Strawberry Fields Forever), то можно услышать, как Джон уныло произносит: “Я похоронил Пола”. Выдвигались предположения, что фотография “Битлз” на обложке конверта альбо­ма “Эбби-Роуд”, где четвёрка переходит улицу, представляет собой фотографию похоронной процессии: Харрисон – могильщик, Ринго – владелец похоронного бюро, Леннон — свя­щенник, а вместо “покойного” Пола – его двойник.

На внутреннем развороте альбома “Сержант Пеппер” помещена фотог­рафия “Битлз”, снятых крупным планом в мундирах оркестра сержанта Пеппера. На левом рукаве Маккартни эмблема с буквами “Оу-Пи-Ди”. Если в Соединенных Штатах человека, ставшего жертвой несчастного случая и скончавшегося по дороге в больницу, официально регистрируют как “Ди-Оу-Эй”, (DOA, или “Dead On Arrival” – “Доставлен мёртвым”), то в Англии соответству­ющая формулировка звучит как “Оу-Пи-Ди” (OPD, или “Officially Pro­nounced Dead” – “Официально признан мёртвым”). Шев­рон с такой аббревиатурой как раз и украшает левую руку Маккартни. Позднее Пол Маккартни, отвечая тол­кователям “доказательств смерти”, объяснил эту эмбле­му на своём рукаве очень просто: “Оу-Пи-Ди” кажется, означает что-то вроде “Департамент полиции Онтарио” (Ontario Police Department).

В “Эппл” представители администрации пытались опровергнуть эти слухи, но безуспешно. Пол, уединившийся на своей ферме и не желавший, чтобы его беспокоили, не мог помочь рас­сеять эти слухи».

Ринго: «Какой-то ди-джей заметил все эти “намеки”: и босые ноги Пола (это просто), и “фольксваген-жук”. Потом, в “Волшебном таинственном путешествии” у всех у нас красные розы, а у Пола – чёрная. Всё это чепуха, но, если задаться какой-то целью, можно прийти к такому же выводу. И мы никак не могли доказать, что он жив. Мы говорили: “Как мы можем доказать, что это только слухи? Сфотографируемся все вместе!”. Но тогда нам сказали бы: “Это фотомонтаж”. Всё это выглядело глупо, и мы не тревожились. Таков рок-н-ролл. Безумие не прекращалось: мы выпустили альбом, о нас писали в газетах и говорили по телевидению. Это было событие у всех на слуху».

Джон: «Пол Маккартни не мог умереть так, чтобы об этом не узнал весь мир. Он не мог жениться тайно. Это невозможно. Стоило ему уехать куда-нибудь отдыхать – и об этом тут же узнавали все. Это просто безумие – и вместе с тем отличная реклама для альбома “Эбби-Роуд”».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Через некоторое время Дерек Тейлор стал говорить журналистам, что Пол у себя на ферме в Шотландии, но это не утолило их любопытства».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Как обычно, во всём пришлось разбираться мне – нам часто приходилось опровергать нелепые слухи. Мы отвечали на тысячи телефонных звонков. (Эти слухи до сих пор живы. О них написаны книги, есть человек, который читает о них лекции.) Но в какой-то момент даже я вдруг засомневался, насколько слухи справедливы. Это была моя обычная реакция на очередной слух: “А может, он и вправду мёртв? Откуда мне знать?”.

Так было и на поп-фестивале в Монтерее. Прошел слух, что туда приехали все четверо Битлов. Я просто отвечал: “Да, кажется, трое из них здесь, но они замаскировались – и мы не знаем, кто именно приехал”. Логика в этом была такая: если трое приехали и изменили внешность – кто может их узнать? “Но это уже другая история. Вот если бы вы спросили пораньше…”. В воздухе словно расплывается красный дым, затуманивший разум. “Так они здесь?” – “Нет, на самом деле их нет”. Это шутка. Если со всем соглашаться, всё будет в порядке.

Итак, вы утверждаете, что Пол мёртв. Но и тут появляется сомневающийся: “Но как он похож: тот же рот, те же глаза!”. И Пол воскресает. Люди поразительны. Значит, можно перевести разговор на другую тему».

Джон Кош (художественный директор “Эппл”): «До сих пор с удивлением вспоминаю возникновение слухов о том, что “Пол мертв”. Помню, как находился в офисе, когда исполнительный директор “Эппл” позвонил Маккартни, чтобы убедиться, что он на самом деле жив. “Идите нахер”, – отрезал Маккартни, повесив трубку».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Наконец я позвонил Полу по закрытому телефонному номеру и рассказал ему, что работа “Эппл” парализована тысячами звонящих, каждый из которых интересуется его здоровьем. Я спросил его, что он собирается делать со всем этим, и он ответил: “Ничего, пусть всё идет как есть”. Так я и сделал».

Пол: «В конце концов, я сказал: “Пожалуй, будет лучше подыграть им. Ведь это реклама. Тот парень без ума от нашего нового альбома, ему наплевать на то, что он говорит, вот и объясните всем по примеру Марка Твена: ‘Слухи о моей смерти сильно преувеличены’. Другого предложения у меня нет”».

13 октября 1969 г

Лэрри Монро (ди-джей радиостанции “Даблю-Эй-Би-Эхс”): «На следующий день Расс Гибб был на первой полосе “Свободной прессы Детройта” со словами: “Отправьте меня в Лондон”. Слух [о смерти Пола Маккартни], державший Энн-Арбор в течение всей прошлой недели, был на первой странице новостей в Детройте. За считанные дни этот слух распространился по всему миру».

Ринго возле штаб-квартиры Эппл на Сэвил-Роу, предположительно 13 октября 1969 года.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Пол и Линда, Ринго и Морин посетили премьеру сезона кабаре Мэри Хопкин в лондонском отеле “Савой”».

Мэри Хопкин: «Со мной заключили контракт агенты, которые вытолкнули меня на коммерческий путь. Я занималась пантомимой и кабаре, что ненавидела. Я ощущала, что это мне чуждо. Я молила бога, чтобы меня не хватил сердечный приступ. Мне хотелось провалиться под землю. Было так унизительно и я чувствовала, что Пол догадывается об этом. Но я должна была продолжать».

Газета “Дейли Рекорд” (11 октября 1969 года): «Есть множество кабаре-клубов, и когда кто-нибудь звонит в понедельник утром и предлагает вам выступить в лондонском отеле “Савой” неделю или три, вы соглашаетесь.

Если бы Мэри Хопкин позвонили по этому поводу менее восемнадцати месяцев назад, она, возможно, сообщила бы в местный отдел полиции, что на линии кто-то её разыгрывает. Сейчас она начнёт там выступать в понедельник вечером, не моргнув при этом своим валлийским глазом. Маленькая леди из Понтардаве за год, который воспринимается как глава из сказки Ганса Христиана Андерсена, возглавила афишу исполнителей кабаре.

За этот год она выпустила пластинку номер один, подписала контракт с “Битлз”, получила приглашение представлять Великобританию на песенном конкурсе “Евровидение” в Голландии в следующем году и предложение сняться в фильме стоимостью два миллиона фунтов стерлингов. Для мисс Х. наступили знаменательные дни. Трёхнедельное выступление в “Савое” состоялось после самого важного телевизионного выступления Мэри, когда Хьюи Грин (прим. – английский радио- и телеведущий, ведущий игровых шоу и актёр) впервые дал ей такую возможность.

На прошлых выходных она приняла участие в программе новой серии “Шоу Тома Джонса”, которая будет транслироваться для широкой аудитории от Сан-Франциско до Стоунхейвена. С ней были другие гости Тома, Шелли Берман и Хосе Фелисиано, и “маленькие девочки не присоединяются к такой компании за очень скромные гонорары”. Во время перерывов в записи Хосе сидел и наигрывал какие-то номера Мэри. Том сидел и смотрел выступление Мэри, которая в простом платьице и уэльском головном уборе, спокойно исполняла свои песни.

Тот, кто первым сказал этому скромному подростку: “Я могу сделать из тебя звезду, детка”, – точно знал, о чём говорил».

Газета “Обсервер” (19 октября 1969 года): «Чуть больше чем через год после окончания школы Мэри Хопкин появилась в кабаре “Савой”. Очевидно, что толпа пугает её – а кто бы не испугался? – она изо всех сил пытается своим тоненьким голоском развлечь, угодить публику. Она двигается по сцене, как будто находится на уроке в воскресной школе. Никаких откровенных шуток, никаких двусмысленных высказываний, никакого пафоса – просто грустная, романтичная маленькая девочка в новом вечернем платье, которая хочет показать себя с лучшей стороны.

По общему признанию, её лучшие качества пока не на высоте. Её голосу не хватает выразительности, диапазона и силы, и ему с трудом удается передать ту боль, которой наполнены её песни. У неё ничего не получается, и это подтверждает подозрение, что в её случае певица хороша настолько, насколько хороша песня. Но её голос обладает удивительной проникновенностью, которая при тщательной тренировке и дисциплине, несомненно, превзойдет всех её соперниц в поп-музыке. “Я хочу услышать, как она кричит”, – верно заметил Маккартни.

Когда слышишь её впервые, её робость кажется привлекательной, при втором – невыносимой. Она не любит выходить на публику не из-за недостатка опыта, а из-за боязливости. Когда она смеётся, то инстинктивно прикрывает рукой свои неровные зубы. Но кого, кроме неё, это действительно волнует? Важен голос.

Её выступление почти заглушается шумным оркестром, который с грохотом исполняет одни из самых неуклюжих оркестровок, когда-либо созданных, и чья способность играть тихо покинула этот оркестр столетия назад. Несмотря ни на что, она остаётся бесконечно женственной, с её крашеными светлыми волосами и холодными голубыми глазами. Она неловкая, застенчивая и склонна извиняться. Но она олицетворяет собой девушку, о которой трудно сказать плохое слово. “Она не такая глупая, какой кажется”, – говорит Пол Маккартни, который вместе с Твинси (Twynsy) прославил её. И что бы она ни пела, её голос всегда будет безошибочно принадлежать Мэри Хопкин.

Хотя в Понтардаве – небольшом шахтерском поселке недалеко от Суонси, нас пытались убедить, что Мэри родом оттуда, на самом деле она родилась в Истрадгинлее 19 лет назад. Гарри Секомб был родом из той же долины. Младшая из трёх дочерей мелкого государственного служащего в местном жилищном департаменте, она научилась играть на гитаре по самоучителю и выступала в местной конгрегационной церкви. “Эппл” в лице молодого Маккартни, подарила ей мировой хит “То были дни” (Those Were The Days) и заработала для неё 40 000 фунтов стерлингов, пока она, возможно, готовилась к экзамену на степень “А”.

После своего завораживающего знакомства с миром поп-музыки она сказала: “Я не хочу слишком часто общаться с ними, потому что, по-моему, они не в моем вкусе. Я ненавижу всё их притворство”. Её отношения с “Эппл” немного испортились, особенно с тех пор, как в последнее время, похоже, никто не может найти подходящий материал для её новой пластинки.

“Когда я нахожусь в Лондоне, то чувствую себя не в своей тарелке”, – признаётся она. Как она справится с ролью Элис Фитцуоррен, когда выступит в “Палладиуме” с Томми Стилом в рождественской пантомиме (прим. – в декабре 1969 года Томми Стил в роли Дика и Мэри Хопкин в роли Элис Фитцуоррен выступят в сцене “Дик Уиттингтон” в лондонском “Палладиуме”), или как она выстоит, представляя Великобританию на песенном конкурсе “Евровидение”, не знает даже Маккартни.

“Я воспитанная девочка, правда”, – сказала она искренне. Но основная бесчеловечность шоу-бизнеса в том, что он презирает подобную мягкость. Так что, в некотором смысле, если она останется в поп-музыке, то она обречена ещё до того, как начала.

Возвращаясь в Понтардаве, она по-прежнему чувствует себя самой счастливой, несмотря на “Эппл” и “Савой”. Любопытно, что первой песенкой, которую она спела, была “Бог помогает всем воробушкам”. В то время ей было шесть лет».

Мэри Хопкин в “Имбэнкмент Гарденз”, Лондон, во время трёхнедельного сезона выступлений в кабаре-театре “Савой”. Фото Дугласа Миллера, 13 октября 1969 года.

Цирк Билли Смарта устроил благотворительное представление для детей из варьете-клуба. На снимке Ринго Старр на благотворительном представлении цирка Билли Смарта в Блэкхите, Лондон.

Ответ на послание с желудями Джона и Йоко, адресованное мировым лидерам: «Канцелярия, Букингемский дворец. Уважаемый сэр, я пишу вам, чтобы подтвердить получение двух желудей от мистера и миссис Джон Леннон, которые будут представлены Е` Величеству в надлежащее время. Искренне ваш, казначей королевы».

12 октября 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «После четырёх дней пребывания в больнице, когда Джон постоянно находился рядом с Йоко, у неё случился выкидыш».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Маленькие тайные каникулы Пола на своей ферме дали убийственный побочный эффект».

Гэри Паттерсон (автор книги “Пол Маккартни: история жертвоприношения”): «Первым письмен­ным сообщением о смерти Пола, с которого, собственно говоря, и началась волна слухов, была статья, вышед­шая из-под пера Тима Харпера. Она увидела свет 17 сентября 1969 года в газете колледжа в Де-Мойн (штат Айова).

В течение нескольких последующих недель телефоны радиосту­дий плавились от нескончаемых звонков истеричных фанатов, срочно требовавших ответить на один и тот же вопрос: “Правда ли, что погиб Пол Маккартни?”».

Роберт Фонтенот (автор книги “Полная история классических битловских песен”): «12 октября 1969 года, Том Царски – студент Университета Восточного Мичигана, позвонил на детройтскую радиостанцию “Даблю-Кей-Эн-Эр” и в прямом эфире сообщил диджею Рассу Гиббу, что Пол Маккартни мёртв. Он сказал, что если прослушать в обратную сторону композицию “Революция 9”, то можно услышать подсказку, фразу “включи меня, мертвец” (turn me on, dead man). Гибб так и сделал. Слушатели были ошеломлены.

Затем Гибб и другие звонившие обсуждали этот слух в прямом эфире в течение следующего часа, в течение которого Гибб предлагал дополнительные возможные подсказки».

Диджей Расс Гибб.

Лэрри Монро (ди-джей радиостанции “Даблю-Эй-Би-Эхс”): «После ночного эфира я вернулся домой, и проспал беспокойным сном до конца дня. Потом мы с подружкой Бэмби отправились на ужин к друзьям. Меня встретили словами: “Ты слышал сегодня Расса Гибба?”. Не слышал. Я спал. Как оказалось, Гибб, который в Детройте вёл на “Даблю-Кей-Эн-Эр” воскресное шоу о рок-н-ролле со звонками от слушателей, получил звонок из университета воcточного Мичигана, по поводу этого слуха, и раскрутил его».

Из стенограммы телешоу от 22 ноября 1969 года с участием адвоката Ф.Ли Бэйли:

Ф.Ли Бэйли: Пожалуйста, назовите нам своё имя, сэр.

Расс Гибб: Расс Гибб.

Ф.Ли Бэйли: Где вы проживаете, господин Гиббс?

Расс Гибб: Детройт, Мичиган.

Ф.Ли Бэйли: Чем вы занимаетесь?

Расс Гибб: Я диск-жокей на подпольной радиостанции “Даблю-Кей-Эн-Эр”.

Ф.Ли Бэйли: Обращаем ваше внимание на 12 октября 1969 года. Господин Гиббс, были ли вы днём в эфире?

Расс Гибб: Да, сэр.

Ф.Ли Бэйли: У вас был телефонный звонок от слушателя, по поводу Пола Маккартни из группы “Битлз”?

Расс Гибб: Да, сэр. Был.

Ф.Ли Бэйли: Теперь прошу обратить внимание на эту запись, скажите, вы можете идентифицировать её?

Расс Гибб: Она похожа на плёнку, взятую из наших регистрационных записей. Мы регистрируем все наши программы.

Ф.Ли Бэйли: Воспроизвести разговор о Маккартни?

Расс Гибб: Да, сэр.

(Бэйли включает запись)

Расс Гибб: Да, привет, Том. Чем занимаешься?

Том Царски: Ээ, ну, хожу в школу…

Расс Гибб: У тебя включено радио?

Том Царски: Ну да, вроде…

Расс Гибб: Выключи его, приятель, потому что у нас помехи обратной связи.

Том Царски: Я собирался обсудить с вами смерть Маккартни. Что всё это значит?

(в это время программу Расса Гибса слушал студент второго курса Мичиганского университета, Фред Лябур).

Ф.Ли Бэйли: Могу я узнать ваше имя?

Фред Лябур: Меня зовут Фред Лябур.

Ф.Ли Бэйли: Где вы живете?

Фред Лябур: Энн-Арбор, Мичиган.

Ф.Ли Бэйли: Чем занимаетесь?

Фред Лябур: Я студент университета.

(Фред Лябур собирался написать обзор пластинок для студенческой газеты университета, но вдохновлённый тем, что услышал по радио, сел за пишущую машинку и сочинил шедевр придуманной мифологии).

Ф.Ли Бэйли: Вы тот самый Фред Лябур, который опубликовал 14 октября 1969 года в “Мичиган Дейли” статью университетской газеты, которая начиналась словами: “Пол Маккартни погиб в автомобильной аварии в ноябре 1966 года после того, как покинул студию звукозаписи в состоянии грусти и подавленности?”.

Фред Лябур: Верно. Я написал эту статью.

Ф.Ли Бэйли: Вы знали тот факт, что это правда?

Фред Лябур: Нет, не знал.

Ф.Ли Бэйли: Тогда почему вы это опубликовали?

Фред Лябур: Ну, мне нужно было… меня попросили написать отзыв об “Эбби-Роуд”, и я решил, что не хочу просто, хм, писать рецензию о нём, ну, знаете: “Пол написал эту песню, Джордж – эту”, и так далее, как делают все эти обзоры. Поэтому я решил сделать работу в символической форме, на религиозном уровне.

Группа “Лед Зеппелин” (слева направо): Джимми Пейдж, Джон Бонэм, Джон Пол Джонс и Роберт Плант за кулисами лондонского театра “Лицей” 12 октября 1969 года. Фото Криса Уолтера.

11 октября 1969 г.

Журнал “Кэшбокс” (11 октября 1969 года): «Компания “Ассошиэйтед Теливижн” (“Эй-Ти-Ви”), похоже, очень близка к полной победе в затянувшейся борьбе за контроль над “Нозерн Сонгз”. Ключевой тринадцатипроцентный пакет акций “Нозерн Сонгз”, контролируемый брокерским консорциумом “Астер”/ “Даблю-Ай-Кэрр”, был куплен компанией “Эй-Ти-Ви” по цене 40 шиллингов за акцию, что фактически положило конец надеждам “Битлз” получить контроль над своей издательской компанией. Понятно, что брокерский консорциум принял предложение “Эй-Ти-Ви”, потому что они полагали, что если бы “Битлз” предложили в ответ ещё более высокую цену и “Эй-Ти-Ви” согласилась бы продать свой пакет акций по этой цене, “Битлз” не смогли бы собрать достаточно наличных для реализации своего предложения. Между тем, 16 сентября Джон Леннон и Пол Маккартни подали судебный иск через свою компания “Маклен Мьюзик”, требуя предоставить отчёт о деньгах, которыми владеет или которые были получены компанией “Нозерн Сонгз” в соответствии с соглашением от 11 февраля 1965 года, и требуя, чтобы “Нозерн” выплатила “Маклен” половину любых денег, которые, как показала проверка, принадлежат ответчику вместе с процентами в размере 6% годовых. В соответствии с соглашением от 1965 года, все гонорары за трансляцию и выступления выплачиваются компанией “Нозерн” компании “Маклен”. “Нозерн” намерена оспорить судебный иск».

Питер Маккейб и Роберт Шонфилд (авторы книги “Сердцевина яблока”): «Аллен Кляйн обратился к “Эй-Ти-Ви” и сэру Лью Грейду (прим. – глава “Эй-Ти-Ви”) для проведения ещё одного раунда переговоров, и соглашение было найдено, но провалилось из-за препятствий со стороны Джона и Ли Истманов

Основные положения соглашения между “Эй-Ти-Ви” и “Битлз”, заключенного Кляйном, заключались в следующем: (1) “Эй-Ти-Ви” выкупит все свои акции “Нозерн” в обмен на кредитные акции и наличные деньги; (2) “Битлз” отзовут судебные иски, поданные против “Нозерн Сонгз” компанией “Маклен Мьюзик”; (3) Джон и Пол как авторы песен подпишут соглашение до 1976 года, Джордж и Ринго перейдут из “Эппл Паблшинг” в “Нозерн”, также до 1976 года; (4) “Ленмак” продаётся обратно Джону Леннону и Полу Маккартни, и (5) “Эппл” получает права на субиздание в Соединенных Штатах».

Джек Гилл (финансовый директор “Эй-Ти-Ви”): «В конце концов, мы пришли к соглашению. Это была очень выгодная сделка для обеих сторон. Основные пункты соглашения были составлены нашими юристами. Но после этого Аллен Кляйн не смог убедить Истманов и Пола согласиться, и сделка не состоялась. Джон и Ли Истманы остановили сделку. Они не позволили Полу присоединиться к соглашению, заключенному Кляйном от имени всех “Битлз”. Две группировки “Битлз” никак не могли договориться. Кляйн был очень огорчён этим, и мне его было искренне жаль, потому что частью сделки было то, что у нас были бы Харрисон и Ринго, которые в то время не имели большого значения. Конечно, Джордж Харрисон с тех пор добился большого успеха как автор песен».

Лью Грейд (глава “Ассошиэйтед Теливижн”): «Я так и не смог этого понять. [Истманы и Маккартни] были безумцами, когда отказались от акций “Эй-Ти-Ви”, учитывая, что они бы получили».

Лэрри Монро (ди-джей радиостанции “Даблю-Эй-Би-Эхс”): «Когда в субботу в полночь я приступил к работе, на столе записка от программного директора, в которой он написал, чтобы я настойчиво проталкивал тему Пола Маккартни. Число наших слушателей увеличилось астрономически, что, несомненно, оправдает себя в коммерческих продажах. Я скомкал эту записку и швырнул её через студию. Несмотря на многочисленные звонки, я начал свое шоу с дилановской “Слишком много из ничего” (Too Much of Nothing), не поставив за ночь ни одной мелодии “Битлз” и не сказав ни одного слова о Поле Маккартни».

10 октября 1969 г.

Лэрри Монро (диджей радиостанции “Даблю-Эй-Би-Эхс”): «В пятницу (10 октября) у меня в студии состоялось обсуждение с полдюжиной музыкантов Энн-Арбора, включая Стива Маккея, который впоследствии будет играть на саксофоне в группе “Командир Коди”. Мы говорили о возможности того, мог ли этот слух [о смерти Пола] быть правдой, и могла ли быть осуществлена замена Пола. Мы обсуждали доводы, проигрывали песни, которые содержали доказательства, и принимали звонки от слушателей.

Отклик был огромный. После окончания программы я пошёл домой и лег спать, пока меня не разбудил стуком в дверь один из знакомых ди-джеев. Кантри Дэн был одним из ди-джеев дневных программ, и он познакомил меня с некоторыми из своих друзей. Он сказал мне, что один из них пришёл к нему домой, чтобы послушать с ним моё шоу, которое состоялось в эту ночь. Этого друга звали Расс Апдайк. Он позвонил на шоу и говорил в эфире о Поле Маккартни. После звонка он попытался уговорить Дэна отправиться с ним на радиостанцию, чтобы примкнуть к этой группе специалистов, но у Дэна был сильный насморк, к тому же ему было нужно выходить на работу в шесть утра, и он отказался. Расс покинул квартиру Дэна и отправился на радиостанцию. Но он так никогда и не сделал задуманное. Когда он ехал на радиостанцию, какой-то пьяный водитель на скорости около 80 выскочил из-за холма по встречной полосе, и столкнулся с ним лоб в лоб. Расс скончался на месте, слушая мою радиопрограмму.

Я был подавлен. Я пошел к Майклу Эрльюину домой, и выслушал его совет. Он был астрологом и консультантом. Мои страдания усугублялись тем, что слух о смерти Пола был основан на автокатастрофе».

Из заявления Дерека Тейлора 10 октября 1969 года: «В последнее время мы получаем множество запросов по поводу сообщений о смерти Пола. Конечно, мы получали подобные вопросы в течение многих лет, но в последние несколько недель они стали поступать к нам в офис и домой днём и ночью. Мне даже звонят диск-жокеи и другие люди из Соединенных Штатов».

9 октября 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В день 29-летия Джона Йоко была доставлена в больницу Королевского колледжа в Лондоне для экстренного переливания крови, когда выяснилось, что она может потерять ещё одного ребенка. Джон всё это время оставался у её постели. Незадолго до этого они избавились от героиновой зависимости».

Лэрри Монро (ди-джей радиостанции “Даблю-Эй-Би-Эхс”): «На следующую вечер 9 октября во время моей программы, всё студенческое общежитие университета восточного Мичигана в соседнем Ипсиланти было в курсе событий, названивая на шоу. В самый разгар программы произошел сбой в системе электропитания, и общежитие погрузилось во тьму, напугав жителей и несколько встревожив меня. В этом слухе число 9 занимало немаловажное место, и сегодня было 9-е. Наш ди-джей дневного эфира, пятнадцатилетний Джим Керр (в эфире Джим Кертис), подхватил этот слух, и переговорил с управляющим радиостанции с просьбой позволить ему сделать трансатлантический звонок в Лондон, в “Эппл”. Забыв о разнице во времени, Керр наткнулся на ночного сторожа, который в ответ на вопрос, мёртв Пол, заявил, что это “бред сивой кобылы”.

После этого все наши выпуски новостей сопровождались цитированием ночного сторожа “Эппл”, и руководство рекомендовало мне довести до конца этот слух, потому что за несколько дней “Даблю-Эй-Би-Эхс” стала самой востребованной радиостанции в городе. И в самом деле, я был в эфире всего около девяти дней, и в полночь большинство слушателей Энн-Арбора настраивались на нас».

8 октября 1969 г.

Лэрри Монро (диджей радиостанции “Даблю-Эй-Би-Эхс”): «Я начал работать в эфире города Энн-Арбора 1 октября 1969 года в полночь. К концу моей первой недели мне предложили вести ночную программу на “Даблю-Эй-Би-Эхс” за 125 долларов в неделю. Журнал “Биллборд” отметил “Эй-Би-Эхс” среди лучших национальных подпольных радиостанций. В 1969-м мне было 27 лет, и я был поклонником Боба Дилана, Джоан Баез, фолка, блюза, джаза и рок-н-ролла 50-х. В нашей семье поклонником “Битлз” был мой младший брат, который был младше меня на пять лет, поэтому, когда слушатели начали звонить мне на радиостанцию и спрашивать о подсказках на костюмах в битловском альбоме, которые, вроде как, указывали на то, что Пол Маккартни был мёртв, мне было непонятно, о чём речь. У меня даже не было всех их альбомов, и на радиостанции их было всего пара штук, поэтому я пошел в “Дисконт Рекордз” на Стейт-Стрит, чтобы купить несколько их альбомов, в том числе и “Эбби-Роуд”. Там я познакомился с Джоном Петри – управляющим магазина, и попытался выторговать себе профессиональную скидку на эти пластинки, чтобы иметь возможность покупать новые записи, и обеспечить радиостанции необходимое пополнение. Во время нашей беседы Джон отметил, что пластинки “Битлз” хорошо продаются, и что покупатели интересуются их костюмами, поэтому спросил о слухе, что “Пол мёртв”, о чём я уже был наслышан от слушателей.

Всякий раз, когда я ставил в эфире “Битлз”, мне звонили по поводу смерти Пола и перечисляли доказательства этого в их песнях и костюмах на альбоме. Я встретился с ещё одним ди-джеем, Джимом Далзо, который работал на “Даблю-Эй-Эй-Эм”, и вёл программу в свободной форме андерграунда. Я специально поехал к нему, чтобы поговорить об этих слухах. Он слышал об этом и признался, что его слушатели были довольно сильны в своих доводах, обосновывающих их предположения. Не думаю, что кто-либо из нас говорил уже об этом в эфире, но слух распространился по всему Энн-Арбору. Я записал на плёнку некоторые из отрывков песен, в которых, якобы, содержались подсказки к разгадке этой тайны, и проиграл их взад-вперед, то быстрее, то медленнее, чтобы попытаться выяснить, что к чему. Как бы там ни было, всё это было странно. Я был озадачен.

Кроме трансляции записей, моя программа включала ответы в прямом эфире на телефонные звонки слушателей, и через неделю или около того я почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы попробовать принять несколько телефонных звонков. Итак, в полночь [8 октября] я объявил, что буду на линии открытой связи принимать звонки от слушателей. В Энн-Арборе было о чём поговорить. За последнее время студенты оккупировали административное здание университета Мичигана, было сожжено одно крыло университета, сериальный садист-убийца убивал студенток в Ипсиланти – районе Энн-Арбора, во Вьетнаме шла война, но все хотели говорить только о “Битлз” и этом необычном предположении о смерти Пола, что охватили Энн-Арбор. Количество телефонных звонков было ошеломляющим, и каждый звонок был по поводу Пола Маккартни. Теории были в изобилии, звонки продолжились и в следующую вечернюю программу».

Фото, предположительно, 8 октября 1969 года.

8 октября 1969 года Дэвид Уигг взял интервью у Джорджа Харрисона в лондонском офисе “Эппл”. Позже в том же месяце их беседа вышла в эфир в двух частях в программе “Би-Би-Си” Радио1. На момент интервью альбом “Эбби-Роуд” занимал первое место в чартах альбомов, поскольку был выпущен всего за 12 дней до этого.

Дэвид Уигг: «Мы встретились в лондонском офисе “Эппл”. Это было важное время для Джорджа, поскольку он оказывал сильное влияние на написание песен. Он рассказал, что песня “А вот и солнце” (Here Comes The Sun) пришла ему в голову, когда он сидел в саду Эрика Клэптона, а песня “Что-то” (Something) предназначалась Патти. Он также рассказал, что значили для него медитация и Харе Кришна, финансовые проблемы “Битлз” и как он смирился с тем, что он Битл».

Джордж: Сейчас я играю роль Битла Джорджа, и все мы играем свои роли, потому что мир – это театр, а люди – актёры. Это сказал Шекспир, и он был прав.

Уигг: Станешь ли ты потом играть другую роль?

Джордж: О, да, много ролей.

Уигг: Тебя не беспокоит такое положение вещей?

Джордж: Не беспокоит, потому что мы делаем то, что можем. Если бы даже я оставался Битлом до конца своей жизни, это всё равно лишь преходящее состояние. На самом деле мы… родились и живём для чего-то. Возможно, я родился для того, чтобы стать Битлом Джорджем. Но главное – не имеет значения, кем ты стал в этой жизни, потому что это – твоё состояние на ограниченный период времени.

Уигг: Сейчас ты доволен своей жизнью?

Джордж: Любая жизнь – это постоянное чередование взлётов и падений, только для нас, наверное, взлёты выше а падения глубже, чем у большинства других. Если возникает неудача, то она становится целой катастрофой, а если удача – то это настоящий успех. То есть в принципе чередование остаётся. И этот закон действителен для всех. Но публика склонна видеть в шоу-бизнесе только хорошие стороны; люди говорят: “О, у него столько денег, у него такой большой дом, машина и всё остальное…”, но они не понимают, что проблемы, которые приходят вместе со всем этим, также огромны. Признаюсь, что со всем, что мы получаем, с каждой сотней фунтов, которую мы зарабатываем, мы получаем и проблем на сотню фунтов – для равновесия. Это ирония судьбы, потому что у каждого из нас есть, скажем, большой дом, машина и офис, но фактически получить деньги, которые мы заработали, невозможно, так как это незаконно – просто получить заработанные деньги. “Ты никогда не даёшь мне свои деньги, только даёшь мне свои забавные бумажки” (прим. – первые строчки песни “Ты никогда не даёшь мне свои деньги” (You Never Give Me Your Money)) – мы получаем бумажки, в которых указано, сколько денег мы заработали, и прочее, и прочее, но фактически получить эти деньги невозможно.

Уигг: Ты имеешь в виду просто взять деньги, в виде банкнот?

Джордж: Да, но полагаю, что это одна из тех проблем, которые никогда не решить, или которые решить очень сложно, так что надо перестать беспокоиться об этом, ведь независимо от того, сколько у тебя денег, они всё равно не приносят счастья, и просто смириться с этим, и Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе…

Уигг: Джордж, как к тебе пришло решение записать кришнаитов?

Джордж: Я познакомился с некоторыми из Общества Кришны уже около года назад, они иногда заходят в офис “Эппл”. А о Кришне я знал ещё раньше в связи с Махариши. Что касается записи, то духовный учитель первоначально записал пластинку в Америке, она, правда, плохо продавалась, и, очевидно, кто-то просто сбежал с деньгами. Я узнал об этом. В Индии такие песнопения очень распространены. Само слово “Харе” привлекает энергию, разлитую повсюду Богом, какого бы Бога вы ни имели в виду, но в этом случае имеется в виду Кришна. Как высказывания Христа составили христианскую Библию, так и высказывания Кришны составили индийскую Библию, называемую “Бхагавад-гита”. А духовные песнопения – это просто повторение священных слов. Это то же самое, как если бы вы ходили и распевали: “Христос, Христос, Христос, Христос…”. Если повторять это достаточно долго, вы идентифицируетесь с этим, – и чем бы это ни было, вы становитесь частью этого, так что это на самом деле способ достичь единства с Богом. Это просто один из нескольких способов, наряду с медитацией, но по сравнению с медитацией более эффективный, или более быстрый, потому что музыка – это очень мощная сила, и Бог благоволит мне, когда я работаю, но он любит меня, когда я пою. То есть конечная цель и духовных песнопений, и медитации – ответ, который приходит в форме благословения. И я хочу сказать, что чем дольше вы это делаете, тем меньше вы хотите остановиться, потому что вы всё ярче и ярче чувствуете, как на вас нисходит благодать. Мне близка позиция, что если Бог существует, мы должны ощутить его. Хотя во многих конфессиях говорят: “Вы не увидите Бога, он от вас слишком далеко; просто верьте в то, что мы вам говорим, и заткнитесь”. Здесь по-другому, здесь познание Бога – это процесс фактически осознания и восприятия Бога, чего можно достичь духовными песнопениями или медитацией. И когда вы этого достигли, у вас больше нет никаких вопросов, нет необходимости спрашивать о чём-то священника, потому что вам всё ясно, вы достигли расширенного состояния сознания. Это делается не за пять минут, для этого необходимо длительное время, но это в какой-то мере похоже на песни “Дай миру шанс” и “Всё, что тебе нужно – это любовь”, потому что вы не можете достичь этого, просто повторяя “любовь, любовь, любовь” и “мир, мир, мир”. Чтобы достичь этого, нужен соответствующий способ. Ведь Христос сказал: “Приведите свой дом в порядок” и Махариши сказал: “Чтобы весь лес зеленел, каждое дерево должно быть зелёным”. То же самое и с обществом: чтобы во всём мире был мир, каждый отдельный человек должен жить в мире; этого нельзя добиться изменениями всего общества, но если каждый человек будет работать над собой и достигнет своего собственного мира, то и во всём обществе наступит мир.

Уигг: Твоё отношение к предписаниям Общества Кришны? Скажем, запрещается употребление алкоголя или наркотиков, пища допускается только вегетарианская, секс – только с целью зачатия ребёнка, и так далее.

Джордж: Ну, не допускается только запрещённый секс, а не секс вообще… Есть члены общества Махариши, которые женаты и имеют детей, и смысл запрещения – не распыляться, трахая всех подряд. Кроме того, это вносит элемент самодисциплины, потому что такие чувства, как вожделение и жадность, необходимо сдерживать. Я также сторонник вегетарианской пищи, потому что есть мясо – это очень плохо для человека.

Уигг: А как насчёт других запретов?

Джордж: Каких именно?

Уигг: Алкоголь или наркотики…

Джордж: Ну, я лично не употребляю алкоголь, возможно, по этой причине я и курил марихуану. Я имею в виду, что начал курить марихуану несколько лет назад – надеюсь, этот фрагмент не вырежут.

Уигг: Нет, я не дам его вырезать.

Джордж: Так вот, как только я начал курить марихуану, то прекратил пить. Я понял, что единственной причиной, почему я пил, было желание поймать кайф, а марихуана давала возможность войти в это состояние значительно проще и без похмелья на следующий день. Но сейчас, чтобы достичь состояния сознания, готового к духовному восприятию, которое выше нашего обычного состояния, надо иметь абсолютно чистое сознание, так что алкоголь и любые наркотики исключаются. Лично я уже давно не употребляю ничего такого. Однако и раньше я не употреблял наркотики регулярно, просто иногда знакомые угощали, но это уже другая история – и это точно вырежут… В любом случае, чтобы по-настоящему войти в состояние кайфа, необходимо очистить и сознание, и тело.

Уигг: Тебе принадлежат две из самых прекрасных песен на альбоме “Эбби-Роуд” – “Что-то” (Something) и “А вот и солнце” (Here Comes The Sun), – хотя мы привыкли к тому, что как авторы наиболее проявляют себя Леннон и Маккартни, и, конечно, на этой неделе много говорят об этих твоих композициях. Как это всё случилось? Это ведь для тебя необычно – делать такой большой вклад в альбом…

Джордж: Ну, не совсем так. На нашем предыдущем альбоме – четыре моих песни, и, по-моему, совсем неплохих. На мой взгляд, “Что-то” (Something) и “А вот и солнце” (Here Comes The Sun) также совсем неплохи. Может быть, они несколько более коммерческие, но как песни – ненамного лучше, чем мои композиции с предыдущего альбома. Вообще, я ведь пишу уже несколько лет, и у меня накопилось очень много готовых песен, записать которые я не смог убедить парней. Поэтому я сам для себя не рассматриваю эти песни как нечто сенсационное, мне ведь они уже давно знакомы, поскольку я написал их давно. Однако я рад, что публике эти песни понравились.

Уигг: То есть ты не считаешь, что поздно занялся сочинительством? Ведь эти песни – одни из самых популярных сегодня.

Джордж: Ну, что значит поздно, что значит рано?

Уигг: Просто к тебе до настоящего времени не относились как к признанному автору.

Джордж: Нет, нет. Я не был Ленноном, и я не был Маккартни. Я был самим собой. Я начал писать песни, потому что решил, что если они могут писать, почему мне не попробовать? Любой может писать песни, если у него есть в этом потребность, определённые музыкальные знания и навыки. Кроме того, с сочинением песен дело обстоит точно так же, как с написанием книг или картин, – чем больше этим занимаешься, тем лучше понимаешь, как именно делать. Я просто начал писать песни, и продолжаю это делать. Песня выходит из меня, как ей самой заблагорассудится. Некоторые из них – легко запоминающиеся, как “А вот и солнце” (Here Comes The Sun), а некоторые – нет, но для меня это просто песни, которые пишутся почти сами. Некоторые из них понравятся публике, а некоторые – нет, но для меня всё это песни, написать которые у меня возникла потребность.

Уигг: Что вдохновило тебя, скажем, на песню “Что-то” (Something)?

Джордж: Возможно, Патти. Но только возможно.

Уигг: А на самом деле?

Джордж: Я написал эту песню ещё во время записи последнего двойного альбома, и началось всё с первой строчки – “Что-то в том, как она движется”, – которая встречается в миллионах песен, то есть это вполне традиционная строчка, но мне она показалась подходящей. Обычно у меня одновременно возникают первые несколько строк и основная мелодия, затем я дорабатываю мелодию, а потом дописываю слова. Вот как было с другой песней, которую я написал, когда мы были в Индии года два назад… точнее, восемнадцать месяцев назад: я сразу написал начало, и в первой строчке уже содержалось всё, что я, собственно, хотел сказать. А затем я вынужден был дописывать слова, что было для меня более сложно. Но Джон однажды дал мне практичный совет: если берёшься за песню, попытаться закончить её за один раз, пока находишься в этом настроении. Это действительно помогает, потому что, если не закончишь песню сразу, а возвращаешься к ней потом, ты находишься уже совсем в другом настроении, и работать над ней становится гораздо сложнее. Иногда, правда, наоборот, но в большинстве случаев, если оставил работу и возвращаешься к ней – сложнее. Поэтому я стараюсь заканчивать песни сразу.

Уигг: Это первый раз, когда твоя песня выпущена на сингле “Битлз”.

Джордж: На первой стороне сингла – да. В прошлом меня осчастливили несколькими вторыми сторонами, но это впервые, когда моя песня вышла на первой стороне. Это ведь прогресс, да?

Уигг: Песня “А вот и солнце” (Here Comes The Sun) кажется более понятной, тебя, видимо, вдохновило солнце, но где она была написана?

Джордж: История её создания перекликается с историей песни Пола “Ты никогда не даёшь мне свои деньги” (You Never Give Me Your Money), потому что чем бы ты ни занимался, это отражается на тебе и влияет на тебя. Полагаю, что песня Пола отражает все эти трудности в бизнесе, через которые нам пришлось пройти, чтобы уладить проблемы. И это превратилось в песню Пола.

Уигг: То есть она была написана в насмешку или…

Джордж: Нет, не в насмешку, она была написана… просто потому, что так обстояли тогда дела, и таково было наше отношение к этому, или, в частности, отношение Пола. Песня “А вот и солнце” (Here Comes The Sun) была написана в этот же период. У нас были собрания, заседания, и так далее без конца… банки, банкиры, юристы, и всё в таком духе… контракты, акции… это было ужасно, это не то, что нам нравится. И однажды я просто не пришёл в офис. Это было то же самое, как прогулять школу. Я поехал к другу за город, был солнечный день, и я почувствовал, как уходит напряжение, накопившееся за всё это время. Это был прекрасный солнечный день, я перебирал струны гитары, – в первый раз за несколько недель, потому что всё время был так занят, – и эта песня просто появилась сама собой. Я закончил её позже, когда был на отдыхе на Сардинии.

Уигг: Как ты относишься к альбому “Эбби-Роуд”, как ты оцениваешь его по сравнению с предыдущими альбомами?

Джордж: На мой взгляд, в целом хороший альбом.

Уигг: А какие песни ты бы отметил как особенно удачные?

Джордж: В первую очередь я бы отметил песню “Потому что” (Because) – просто потому, что люблю трёхчастные гармонии, мы давно уже не делали ничего подобного. Последний раз это было на второй стороне сингла – “Оденешь ли ты сегодня красное, помнишь, что я сказал сегодня” (прим. – Джордж приблизительно вспомнил начало песни 1965 года “Да, это так” (Yes It Is), такие песни мне очень нравятся. На этом альбоме мне также нравятся “Ты никогда не даёшь мне свои деньги” (You Never Give Me Your Money), “Золотые сны” (Golden Slumbers). Пол вообще мастер на хорошие мелодии, – не знаю, откуда только он их берёт, но это просто поразительно. Мне нравится песня Ринго, она ему очень подходит, она такая весёлая, – замечательно, что Ринго записал её. Ринго обязательно должен записываться. Эта песня напоминает кантри-энд-вестерн, очень удачная мелодия, и слова мне нравятся: “Положив голову на ложе моря” (resting our head on the sea bed) и “нам было бы уютно во время шторма” (we would be warm below the storm).

Уигг: Ты думаешь, эта песня понравится детям?

Джордж: Думаю, она понравится некоторым большим детям. Некоторые из них мне говорили, что это их любимая песня на альбоме. Видишь ли, что одному не нравится, то может понравиться другому. Это приносит сложности в работе над альбомами, ведь каждый из нас испытывает различные влияния. Музыка “Битлз” всегда была очень разной, это не был какой-то один стиль. Главное – придерживаться при создании музыки высоких требований, при этом песня вовсе не обязательно должна стать хитом. Я не знаю, почему песня становится хитом, знаю только, что когда “Битлз” выпускают сингл, он становится хитом. Иногда я думаю: а если бы кто-то другой выпустил эту же вещь, но сделанную по-своему, стала ли бы она хитом? Всё это очень сложно, и я не знаю, какая песня имеет коммерческий потенциал, а какая – нет. Поэтому всегда сложно решить, какую песню выпускать на сингле. Мне нравится американский подход, когда радиостанции проигрывают целые альбомы, – там ведь, как ты знаешь, очень много независимых радиостанций, в отличие от Британии; и это нехорошо для Британии, что у нас есть только “старая добрая ‘Би-Би-Си’”, и всё. Ну, может, ещё “Радио Люксембург”, если погода не создаёт помех. Вот это мне не нравится. Это как Антимонопольный комитет, – если, скажем, “Кодак”, или кто-то другой захватывает рынок фотоплёнки, то вмешивается Антимонопольный комитет, который является государственной структурой, чтобы рынок не был монополизирован. Однако если государство захватывает рынок, кто вмешается, чтобы решить эту проблему? Британия в данном случае сама рубит сук, на котором сидит, вот что я думаю о Британии. И это на любом уровне – от сбора налогов до самой мелкой проблемы в бизнесе. Политика британского правительства, по всей видимости, – хватай сколько можешь сейчас, потому что через полгода придётся уйти. Я скажу по собственному опыту: у меня нет стимула заниматься работой, выступать на концертах или на телевидении, или делать ещё что-то, потому что за это всё равно не платят, то есть даже то, что платят, облагается таким безумным налогом, что в конце концов ещё и остаёшься должен государству, так зачем напрягаться и что-то делать? А если бы налоги уменьшили, я сделал бы в четыре раза больше, чем делаю теперь, то есть, уменьшив налоги, они получили бы от меня больше. Да, они сами рубят сук, на котором сидят, одно и то же делается всё время и в любом месте в Британии. Это меня просто бесит, кажется, вся Британия – это одна большая “Улица Коронации” (прим. – популярный английский сериал), действие которого вращается вокруг проблем простых людей севера Англии. В Америке больше населения, это значит, там больше и хороших людей, больше и плохих людей, но в целом там больше всего – можно больше услышать по радио, больше сделать и больше получить.

Уигг: Ты бы хотел, чтобы “Битлз” снова выступали на сцене?

Джордж: Не знаю, я не против концертов. Я люблю играть на гитаре в группе, и, может быть, спел бы пару песен, но мне не нравится идея турне по клубам и тому подобное (прим. – оценка предложения Пола, сделанного в попытке “вернуть группу к её корням”).

Уигг: Может ли произойти распад группы?

Джордж: Нет, ведь группа – это духовная идея, поэтому физический и духовный распад группы невозможен… во всяком случае, физический… то есть наоборот, духовный.

Уигг: И раз нет – значит, это тебя не беспокоит?

Джордж: Пойми, я ведь тоже Морж!

7 октября 1969 г.

7 октября 1969 года группа “Блайнд Фэйт” записывает песни для проекта “На бирже и на рынке я провожу все свои дни” (Exchange And Mart и Spending All My Days). В записи участвует Джордж Харрисон.

Уэйн Гоинс (автор публикации “В турне с Эриком Клэптоном” 2022): «Группа “Блайнд Фэйт”, также известная как новая команда бога гитары Эрика Клэптона, состояла из участников трёх разных групп: “Трэфик” (Джим Капальди и клавишник Стив Уинвуд), “Фэмили” (Рик Греч) и “Крим” (Джинджер Бейкер и он сам)».

Эрик Клэптон в студии “Олимпик”. Фото Барри Вентцелла.

Барри Вентцелл (фотограф): «Робин Тернер (прим. – агент по рекламе Роберта Стигвуда) из менеджмента Эрика Клэптона столкнулся со мной и Крисом Уэлчем (прим. – британский музыкальный журналист “Мелоди Мейкер”), когда мы уходили с концерта, и сказал, что нам нужно пойти в студию “Олимпик” в Барнсе, так как там какие-то таинственные персоны играют с Эриком. Мы приехали туда и обнаружили, что Джордж Харрисон, Алан Уайт и Эрик репетировали с Риком Гречем для его сольного альбома после распада группы “Блайнд Фэйт”».

Ответ на послание с желудями Джона и Йоко, адресованное мировым лидерам: «Её Величество королева просила меня поблагодарить вас за ваше послание и желуди, которые вы вложили в конверт в виде двух живых скульптур во имя мира во всем мире. Личный секретарь Ее Величества Королевы Нидерландов К.Э.Б. Роэлл».

Чек на 50 фунтов стерлингов с подписью Джона Леннона, выписан на имя “Графтон Электрикал Энд Мьюзикл Индастриез Лимитед”, 17 октября 1969 г.

Джек Рейли (режиссёр монтажа фильма Джона и Йоко “Мир в постели”): «Шли недели редактирования [фильма “Мир в постели”], а Джон и Йоко продолжали заниматься этим проектом. Обычно они приходили около 11 утра и оставались почти до полуночи. Йоко часто вспоминала два-три кадра, которые она видела раньше, и хотела добавить их в фильм, но часто их не оказывалось в монтажном ящике. После этого моя помощница искала описание в журнале регистрации, составленном при первом проявлении пленки. Рядом с написанным от руки описанием отснятого материала были проставлены номера сторон, которые соответствовали номерам сторон на негативе, которые всё ещё хранились в кинолаборатории.

Снова и снова я приходил в лабораторию в полночь или чуть позже, чтобы просить об особом одолжении – взять соответствующие негативы и проявить новые позитивные отпечатки, желательно, к полудню. Часто я спал на полу в монтажной. В то время мне было 26 лет. Всем, кто приходил и выходил из офиса, было меньше 30 лет, за исключением Йоко.

Во время монтажа выбор сцен, которые лучше всего подходили для различных пробных вариантов, был делом проб и ошибок. Сразу стало ясно, что запись песни “Дайте миру шанс” (Give Peace A Chance) станет кульминационным моментом, а телефонный разговор Джона с активистами “Народного парка” и конфронтация с Элом Кэппом станут двумя другими наиболее яркими моментами.

Что было неожиданным в кадрах фильма “Мир в постели”, так это отсутствие разговоров между Джоном и Йоко и их знаменитыми гостями. Каждый из гостей приходил с тем, что хотел сказать, но среди них не было ни Стивена Колберта (прим. – американский комик), ни Джонни Карсона (прим. – американский телеведущий), которые могли бы внести контрапункт и остроумие. Большинство гостей высказывали свои мысли, произносили свои краткие речи, но Джон и Йоко почти не откликались на них.

Проработав с Джоном и Йоко несколько недель, я пришел к выводу, что во многих отношениях они жили как в тюрьме. В отличие от президента Соединенных Штатов или премьер-министра Великобритании, они не могли получить охрану, если хотели посетить ресторан или стадион. По сути, им приходилось жить как под домашним арестом, который они сами себе организовали.

Джон и Йоко отлично ладили между собой. Они наслаждались своей детской непосредственностью и были против коммерческого искусства и истеблишмента. У неё явно был синдром дефицита внимания при гиперактивности, и временами казалось, что если она не завершит одну из своих идей за один день, то никогда не сможет вернуться к ней.

Джон был очень замкнутым человеком, ему даже не нравилось слышать свой собственный голос во время записи, и бывало он был угрюмым. Но Йоко выводила его из уныния. Это было похоже на то, как если бы она была руководителем циркового манежа, постоянно устраивая для него какое-нибудь новое представление, которого он никогда раньше не видел. Джон обожал Йоко, и я часто задавался вопросом, смог бы он прожить так долго без неё».