12 октября 1961 г.
(условная дата)
Синтия: «За две недели они [Джон с Полом] просадили все деньги, болтаясь по парижским клубам».
Хантер Дэвис: «Втроем [с Юргеном Воллмером] они просадили в парижских клубах все деньги».
Билл Харри: «Джон с Полом оставались на Мантмарте в течение недели, и планировали отправиться в Испанию, но у них закончились деньги».
11 октября 1961 г.
Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в «Джайв Хайв», Кросби (Jive Hive, St. Luke’s Hall, Crosby, Liverpool, Merseyside, UK )».
«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Джайв Хайв. Эйлин сказала Ринго, что она о нем высокого мнения».
Чезз Эйвери (beatlesource.com): «Дата этих фотографий, возможно октябрь 1961 года. Это выступление в зале Святого Луки, «Джайв Хайв». Как я понимаю, «Джайв Хайв» – это общий термин, применимый к тем местам, где исполняли живую музыку. В любом случае, это зал Святого Луки».
Алан Клейсон: «Ребята из «Ураганов» были веселые и бесшабашные, часто для смеха менялись инструментами, превращая финал номера в какофонию: их гитары ревели и визжали, а Ричи лез из кожи вон, чтобы перешуметь музыкантов и публику, вместе взятых. Чтобы восстановить порядок и дать Рори передышку, Ричи заставляли играть «Большой шум из Виннитка» (Big Noise from Winnetka). (прим. – джазовая композиция 1938 года). В течение нескольких последних минут композиции руководить сценой приходилось ему одному».
Ринго: «Публике это нравилось. Когда я закатывал барабанное соло, все они просто сходили с ума».
Алан Клейсон: «Ричарду Старки доставались незатейливые песенки вроде «Элли Оп» (Alley Oop), где не требовалось особого мастерства, чтобы покривляться и пробормотать в микрофон пару куплетов. По стандартам бельканто, у Ричи был ужасный голос, лишенный четкой дикции, красивых интонаций (так что он идеально подходил для исполнения вышеназванной вещицы), громкий и скрипучий. По мере исполнения номера Ричи орал все громче, и от этого голос, ко всему прочему, еще и садился. Когда Старки, ни с того ни с сего, затягивал «Элли Оп», срабатывал эффект неожиданности. В том, как Ричи это делал, очевидно, был свой шарм».
Ринго: «Я брал своей душевностью. Видите ли, я всегда отношусь к жизни с изрядной долей юмора и не прочь повеселиться, как только мне представляется такая возможность. Я вроде Томми Купера и Кена Додда — у меня такое лицо, что люди, глядя на него, начинают веселиться».
Силла Блэк: «Музыкальные вкусы жителей Ливерпуля несколько отличались от пристрастий всей страны. У наших групп был особенный колорит, и никто бы не посмел сказать, что мы чем-то хуже других».
Чезз Эйвери (beatlesource.com): «Этот фотоснимок я отношу к этому же дню по одной простой причине – схожести костюма Ринго, и в меньшей степени, по схожести его прически. Хотя, определенно что он мог был одет так же и в другие дни. В «Анталогии» этот фотоснимок указан как сделанный Ви Колдуэлл после выступления. Возможно, что так оно и есть, но достоверной уверенности в этом нет».
10 октября 1961 г.
(условная дата)
Джон: «До того времени, как «Битлз» хоть чего-нибудь добились, мне уже исполнилось двадцать один или двадцать два года. Но уже тогда внутренний голос твердил мне: «Слушай, ты уже слишком старый». Еще до того, как мы записали пластинку, я думал: «Ты слишком стар». Я считал, что мой поезд ушел, что хорошо, если бы мне сейчас было семнадцать, – все американские звезды были почти детьми. Они были гораздо моложе меня или Ринго. К двадцати одному году я не успел поумнеть. Помню, кто-то из родственниц объяснил мне: «Теперь твоя жизнь пойдет понисходящей». Я испытал настоящий шок. Она рассказала, как будет стареть моя кожа, и так далее».
Пол: «Я потерял интерес к Элвису после того, как он отслужил в армии. Похоже, там его сломали. И «Солдатский блюз» (GI Blues), и «Голубые Гавайи» (Blue Hawaii) звучали уже не так. Знаю, что и этот китч являлся ценностью для многих, а еще я слышал, как люди объясняли, что больше всего Элвис нравился им, когда он был толстым и обрюзгшим и жил в Вегасе, потому что в этом чувствовалось приближение срыва, боязнь какого-то события, свидетелями которого они хотели стать».
9 октября 1961 г.
Джон: «На мой двадцать первый день рождения Пол снял мне девицу, купил мне бутылку колы и гамбургер».
Пол: «У меня до сих пор сохранилось несколько фотографий от той поездки. Линде нравится снимок, на котором я сижу в макинтоше жандарма. Это отличные фотографии, но мы на них слегка переигрываем. [О шляпах-котелках] На попутках мы планировали добраться до Испании. Однажды я уже путешествовал на попутных машинах вместе с Джорджем, и мы поняли, что надо придумать какую-нибудь уловку. Нас часто отказывались подвезти, а мы видели, что парней, у которых был в запасе такой хитрый ход (например, они кутались в английский флаг), всегда подвозили. Поэтому я сказал Джону: «Давай раздобудем пару шляп-котелков». Сказалось знакомство с миром шоу-бизнеса. Мы по-прежнему носили кожаные куртки и брюки-дудочки – мы слишком гордились ими, чтобы не носить, и потому всегда были в них на всякий случай, если мы познакомимся с какой-нибудь девушкой. Ну а котелки… их всегда можно было снять. А вот чтобы нас подвозили, мы их надевали. Завидев двух парней в котелках, водители грузовиков останавливались. Срабатывало чувство юмора».
8 октября 1961 г.
Пол: «Остаток недели мы напоминали парижских экзистенциалистов. Мы ничем не уступали Жан-Полю Сартру. Это было что-то. «К черту их всех! За эту неделю я узнал столько, что смог бы написать роман». Все это запало мне в душу. Теперь я был способен на все».
7 октября 1961 г.
Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в «Мемориальном зале» Чешира (Memorial Hall, Northwich, Cheshire). Так же выступал Танцевальный оркестр Тома Николлса (Tom Nicholls Dance Orchestra)».
«Из дневника Джонни «Гитары» (группа «Рори Сторм и Ураганы»): «Норвич. Поехали в машине Ти, выступили хорошо, на обратном пути чуть не попали в аварию».
Открытка Джона Леннона.
Хантер Дэвис: «Из этой открытки, адресованной Кристин Кэрри из города Бутла, подружки Джона и Пола, следует, что они также планировали поехать в Испанию, но так туда и не добрались. Письмо Джона: «Кристин Кэри, 7 октября 1961 Милая Крис, Как видишь, я наклеил марку не с той стороны просто я с приветом. В любом случае, хочу чтобы ты была в курсе наших дел. Как ты знаешь от Пола, мы с ним в Париже недельку, потом махнем в Испанию. Париж великолепен, вот только нет тут «Рока» (разве что фиговенький «Французский Рок»). Не знаю, о чем еще написать, так что до встречи дней через 10. От Джона».
6 октября 1961 г.
(условная дата)
Билл Харри: «Потом они пошли на блошиный рынок, и купили себе одежду в стиле «модов». Юрген носил вельветовый пиджак и свитер без рукавов и воротника, и Джон захотел одеться так же».
Париж 1961 г.
Полина Сатклифф: «6 октября в своем письме Стю сообщил: «Я подготовил все свои лучшие работы для показа преподавателям. Все они лучше того, что бы я смог сделать год назад. Эту неделю я, вероятно, буду много работать, каждый день (и ночь), есть возможность заработать материально, я считаю, что студентом легко можно заработать 30 марок за три-четыре часа работы в газете. Скоро мы пришлем вам много новых фотографий. Кстати, между прочим, Джойс и Полин обещали мне регулярно писать, и я жду от них вестей.
Джойс к этому времени исполнилось девятнадцать, и у нее уже достаточно долго был постоянный парень, поэтому в письме к Стюарту она написала, что была занята. Ее жениха звали Герман, он был бельгийцем, работавший младшим инженером с нашим отцом. Их отношения развивались под одобрительное молчание родителей. Когда Стюарт узнал из письма об этом, его реакция была весьма странной, как будто у нас не было отца, и Стю взял на себя роль главы семейства: «Ты должна все обдумать, Джойс. Чувство любви очень примитивно в своей основе. Я почувствовал боль, когда мать сообщила мне, что вы были заняты. Похоже, я понял, что означает выражение: «кровь не вода». Я очень переживаю за вас. При мысли о том, что вы покинете дом, меня охватывает беспокойство за родителей: как они там будут одни в этой большой квартире с деньгами. Это опасно. Возможно, на вас эмоционально подействовали наши с Астрид романтичные отношения. Я всегда спешил и так и не узнал тебя с Полин достаточно хорошо. Сейчас я тороплюсь, и половину из того, что хочу вам сказать, упускаю. Я никогда не забуду, как однажды обжег твою ногу газовым баллоном в том бунгало. Все, что было вчера вечером, я опять забыл, о чем я хотел написать. Это было неделю назад, я не могу это закончить, так что отправлю по почте так, как есть».
Джойс попыталась вспомнить, когда Стю обжег ее ногу, но не смогла».
Хантер Девис: «Хотя Стю оставил группу, чтобы посвятить себя живописи, они с Джоном продолжали регулярно переписываться. Сначала письма состояли из анекдотов и забавных историй наподобие тех, которые Джон сочинял в детстве для своих маленьких книжек. «Дядюшка Норман только что прокатился пo собственным усам»; «P.S.: Королева Мария Шотландская была черномазая».
Джон сообщал Стю все приятные новости, рассказывал, что, в Ливерпуле, наконец, появился клуб любителей «Битлз» (У Рори Сторма уже был такой клуб). Но потом в письмах зазвучало разочарование: «Все это полное дерьмо. Я чувствую: что-то должно произойти, но когда?». Некоторые путаные послания Стю Джону занимали до тридцати страниц.
Джон стал посылать Стю и некоторые из своих серьезных стихов, которые никогда не показывал Мими. Обычно они заканчивались непристойностями или смущенными признаниями. Когда делиться было нечем, Джон исписывал страницы своих писем Стю такими стихами: «Я помню время, когда все, кого я любил, ненавидели меня, / Потому что я ненавидел их. / Ну и что, ну и что, / Какого хрена… / Я помню время, когда / Был от горшка два вершка. / Koгдa только говно воняло, а все остальное / Было красивым и благоухало. / Я не могу ни о чем вспоминать / Без печали. / Так глубоко во мне / Сидит эта печаль. / Так глубоко, что ее слезы / Превращают меня в зрителя / Собственной глупости. / И так без конца я треплюсь. / Эй, э-гей, нет, нет, нет». Стю отвечал ему из Гамбурга и писал свои письма от имени Иисуса Христа, после чего Джон немедленно перевоплотился в Иоанна Крестителя.
В известном смысле, они в действительности разговаривали сами с собой, изливали скорбь на тему окружающего мира. Джону было двадцать лет, и порой его одолевала юношеская тоска и смятение, как правило, хорошо скрываемые под личиной шумного, агрессивного лидера».
5 октября 1961 г.
(условная дата)
Бэрри Майлз: «Во время пребывания в Париже двое из «Битлз» посетили несколько рок-н-ролльных концертов, включая «Рок-шоу Джона Холидея» (The Johnny Hallyday Rock Show) в «Олимпии» (прим. – Джон Холидей выступал с 20 сентября по 9 октября) и «Рок-фестиваль» в клубе на Монмарте, с участием британского рокера Винса Тейлора (Vince Taylor)».
Тони Хэрви и Винс Тейлор в «Олимпии», 1961 г.
Билл Харри: «Будучи в Париже Пол послал мне в Ливерпуль пространное письмо, которое начиналось так: «Было 10 часов, время, когда мы вошли в парижскую «Олимпию», чтобы посмотреть «Рок-шоу Джонни Холидея». Самые дешевые места в «ле театре» были по семь и шесть пенсов, поэтому мы проследовали за женщиной с фонариком».
Очередной номер газеты «Мерси Бит».
4 октября 1961 г.
(условная дата)
Париж 1961 г.
Пол: «А потом мы встретили на улице Юргена Воллмера. Он по-прежнему занимался фотографией».
Юрген Воллмер.
Синтия: «Там они совершенно случайно встретили друзей Астрид из Гамбурга».
Билл Харри: «Стюарт Сатклифф написал Джону в почтовой открытке, что Юрген Воллмер, их друг из Гамбурга, уехал в Париж, и дал им его адрес».
Пол: «Мы сидели в барах, которые неплохо выглядели. Мы смотрели в объектив и думали: «Мы – богема, мы сидим в парижском кафе», – и чувствовали себя соответственно».
Пол и Юрген Воллмер.
«Урезанные» Пол и Джон (Пол, застегни ширинку).
Джон: «Юрген тоже носил клеши, но мы решили, что для Ливерпуля это чересчур. Мы вовсе не хотели казаться дома женоподобными, ведь в Ливерпуле наша публика в основном состояла из парней. (Мы играли рок одетые в кожу, хотя девушкам все больше и больше начинали нравиться баллады Пола.) Кроме того, Юрген приглаживал волосы и носил челку, что нам понравилось. Мы отправились к нему, и там он подстриг нас, точнее, обкорнал так, что наши прически стали похожи на его собственную».
Билл Харри: «Во время своей поездки они посетили Юргена, который написал об их визите. Он сказал, что они захотели подстричь свои волосы таким же образом, как у него. Поэтому, в своем гостиничном номере на левом берегу Сены он сделал им их первую «Битловскую» прическу».
Пол: «Он носил прическу в стиле модов. Мы попросили: «Сделай нам такие же стрижки». Мы же отдыхали, черт возьми! Мы покупали плащи и брюки, забыв об осмотрительности. Он ответил: «Нет, ребята, нет. Вы нравитесь мне как рокеры, вы отлично выглядите». Но мы просили его, пока он не сдался».
Юрген Фолмер: «Я постриг их у себя в комнате. Их прически стали такие же, как у Стю».
Пол: «Но наши стрижки получились не совсем такими, как у него. С одной стороны головы он срезал волосы сильнее, чем с другой. Чем-то это напоминало прическу Гитлера, только с более длинными волосами. Этого мы и хотели, но вышло так случайно. Мы зашли к нему в отель, и он сделал нам битловские стрижки».
Полина Сатклифф: «Джон и Пол перешли к новой прическе только в Париже, куда приехали автостопом из Англии. Девушкам, вращавшимся в круге Юргена, не нравились рокеры, и Джон с Полом решили, что, если они будут выглядеть как культурные люди, то у них появится шанс снискать расположение этих девушек».
Джон (прим.- о клевой прическе): «Gear» («клёвый») – ливерпульское выражение, произошедшее от французкого «de rigueur», что означает нечто вроде «мировой, классный».
3 октября 1961 г.
(условная дата)
Пол: «Мы побывали на Монмартре – туда мы поехали посмотреть на художников и «Фоли-Бержер». Мы видели парней, разгуливающих в коротких кожаных пиджаках и очень широких брюках. К вопросу о моде: мы поняли, чем можем поразить всех, когда вернемся. Так и вышло. Брюки парижан были до колен облегающими, а потом расширялись книзу, и внизу ширина штанин была не меньше пятидесяти дюймов, а у наших дудочек – пятнадцать или шестнадцать дюймов. (Лучше пятнадцать, но в такие штанины трудно просовывать ступни, поэтому мы останавливались на шестнадцати.) Мы увидели клеши и спросили: «Excuse-moi, Monsieur, ou (Простите, месье, где) вы их купили?». На улице мы увидели дешевую распродажу, где и купили по паре таких брюк, вернулись в отель, надели их, снова вышли на улицу – и нам стало неловко. «Чувствуешь, как штанины хлопают по ногам? По-моему, в дудочках гораздо удобнее, а тебе?». Поэтому мы бросились опять в отель, взялись за иголки, отрезали все лишнее так, чтобы довести ширину штанин до шестнадцати дюймов, и успокоились».
Монмартр 1961 г.
Юрген Воллмер: «В то время в Париже носили брюки клеш. «Битлз» всегда носили очень плотно сидящие брюки или «свободного» покроя с остроносыми туфлями или очень остроносыми ботинками. Они были «тедди-боями» английской моды, и носили черную кожу и черные джинсы. Джон с Полом захотели одеться более в парижском стиле, но они боялись выглядеть странными в своем родном Ливерпуле».
Джон Леннон в Париже, 1961 г.