3 мая 1963 г.

Джордж: «На рисунке нашего близкого друга Клауса Вурмана мы с Полом во время нашего отпуска на Тенерифе».

Клаус Вурман: «Пол с Джорджем на острове в моем маленьком спортивном автомобиле Остин-Хили-Спрайт».

Джордж пишет свое имя на капоте.

Остин-Хили-Спрайт.

Джордж: «[На Тенерифе] Я подолгу катался в машине. Мне нравились спортивные автомобили, и Клаус любезно предоставил мне свой «остин-хили-спрайт». Мы с Полом несколько раз сфотографировались в нем во время поездки к вулкану. Все вокруг напоминало лунный пейзаж, а рядом стояли телескопы и большая обсерватория».

Вулкан на Тенерифе.

На Тенерифе, на переднем плане Клаус Вурман.

2 мая 1963 г.

Дмитрий Мурашев (dmbeatles.com): «Песня «От меня тебе» (From Me To You) номер 1 (UK Record Retailer)».

Ринго: «После того как мы записали «Люби же меня» (Love Me Do), хотя и без моего участия, «Пожалуйста, доставь мне удовольствие» (Please Please Me) и «От меня тебе» (From Me To You), три наших первых сингла, мы всегда с нетерпением ждали, когда же их будут передавать по радио. Брайен предупреждал: «Начало в двадцать минут восьмого». Если в это время мы ехали в машине, мы останавливались, чтобы послушать. А еще лучше было то, что, когда наши записи перемещались на более высокое место в хит-параде, мы устраивали праздничные ужины. Если присмотреться к фотографиям «Битлз» того периода, когда мы начали записывать пластинки, становится ясно, что за первые восемнадцать месяцев мы здорово потолстели, потому что стали много есть. Тогда я и открыл для себя копченого лосося. До двадцати двух лет я ел только консервированного лосося, я до сих пор люблю его».

Джордж: «В 1963 году четыре наших песни стали хитами. Пластинки становились золотыми, едва успев выйти. Чудеса, да и только! Третий сингл – «От меня тебе» (From Me To You) – особенно важен, потому что он был важен для перспективы. Мы записали первый, «Люби же меня», который успешно разошелся. Затем нас снова пригласили в студию, и мы записали «Пожалуйста, доставь мне удовольствие», а потом альбом и, наконец, «От меня тебе», успех которого обеспечил нам известность».

Дмитрий Мурашев (dmbeatles.com): «В этот день поступил в продажу журнал «Радио Таймс» (Radio Times) с репортажем Тони Асплера о концерте «Звучание свинга 63» (Swinging Sound ’63) от 18 апреля 1963, и с фотографией кричащей от восторга Джейн Эшер».

1 мая 1963 г.

Дмитрий Мурашев (dmbeatles.com): «Альбом «Пожалуйста, доставь мне удовольствие» (Please Please Me) 6-я неделя в «Первой десятке» (UK New Musical Express)».

Дмитрий Мурашев (dmbeatles.com): «Тони Бэрроу (Tony Barrow) становится пресс-агентом «Битлз».

Тони Бэрроу: «Когда я только принял предложение работы Брайена Эпстайна [в конце 1962 г.], моей первостепенной задачей являлось узнать о битлах так много, как это было возможно, прежде чем развернуть новое  пышно названное «Отделение прессы и рекламы «НЕМС Энтерпрайсиз». Этим я занимался до 1 мая 1963 года, даты, с которой – по соглашению между ним и мной – я должен был начать работать. В качестве части выбранного мною для себя графика обучения, я наблюдал, как группа проходила через утомительную повторяющююся из раза в раз работу по созданию их второго сингла на «Парлофоне». Продвинутые технологии записи нынешних дней позволили бы им закончить эту работу вчетверо быстрее, но, в начале шестидесятых самая малейшая ошибка означала «остановку на полном ходу», возврат в самое начало и запись всей песни ещё раз. Инстинктивно я согласился с предсказанием Джорджа, что «Пожалуйста, доставь мне удовольствие» (Please Please Me) доберётся до вершины списков популярности, и я надеялся, что мы убеждены в этом не силой постоянного повторения этой мысли.

Вскоре после того, как я передал своё уведомление в «Декку», я приступил к поиску подходящего помещения для размещения моего нового пресс-офиса. Дик Джеймс знал, что один его друг, композитор и исполнитель-клавишник Джо «господин фортепиано» Хендерсон вот-вот освободит небольшую комнату возле центра лондонской Монмут-Cтрит. Я чувствовал, что её расположение на краю Ковент-Гарден и близко к Денмарк-Стрит было замечательным, а удобства были, эээ, приемлемыми. Привыкший к ценам на аренду жилья в Ливерпуле, Эпстайн пришёл в ужас от того, как мало это место предлагало нам за его деньги – полторы отчасти полуразрушенных комнаты над сомнительно выглядящем магазине с занавешенной задней комнатой, в которой продавались бывшие в употреблении секс-журналы.

Помню, я улыбнулся, когда увидел, что это здание называется «Дом быта». Было решено переехать на Монмут-Стрит, и я лишился соблазнительного света и древней кушетки, но удержал превосходный письменный стол «господина фортепиано» ручной работы, престижную штуку, в которой было встроенное коктейль-бюро. Я считал себя модным, и что у меня хороший вкус, когда я заставил свой подоконник рядом оранжевых и зелёных пластиковых цветов в горшках. Я также решил, что следую моде, наняв американца, Джо Бергмана, как первого человека в свою команду. Эпстайн сказал мне не покупать никаких высококачественных устройств, потому что он получил что-то из одного из своих магазинов в Ливерпуле. Это оказалась довольно неполноценная система низкого качества, которая стояла нетвёрдо на длинных металлических подставках, и к которой по-прежнему был прикреплён ценник «НЕМС» с надписью «УЦЕНЕНО ДО 33 ФУНТОВ».

Филипп Норман: «Одним из первых дел, порученных Тони Бэрроу, была реорганизация клуба поклонников «Битлз», которым руководила Фреда Келли из офиса «НЕМС» в Ливерпуле. Фреда уже не справлялась с просьбами о принятии в члены клуба, приходившими десятками тысяч: с мешками писем; рулонами бумаги, мягкими игрушками и другими знаками внимания, ко­торые ежедневно доставлялись в офис и к ней домой. Тони Бэрроу разделил клуб на «Северный регион», возглавляемый Фредой в Ливерпуле, и на «Южный регион», которым руково­дила с Монмут-Стрит девушка по имени Беттина Роуз. Бэрроу также придумал «Национального секретаря Энн Коллингхэм», чья факсимильная подпись появлялась во всех выпусках новостей о «Битлз». Для девушек британских островов «Энн Кол­лингхэм» была реально существующей посредницей между ними и их кумирами».

Первый лондонский офис «НЕМС» и Брайена Эпстайна на Монмут-Стрит (Monmouth Street 13). Здесь же было лондонское бюро официального клуба поклонников «Битлз».

Тони Бэрроу: «Так как я запустил в работу новый битловский пресс-офис в Лондоне, и эти четыре парня стали в нём частыми гостями. Летом 1963 года они нередко заглядывали к нам без предупреждения и приглашения с предложением поесть или выпить после работы. Обед в самую последнюю минуту. У нас был выбор из хороших ресторанов в районе Монмут-Стрит, включая превосходное французское местечко «Мон плезир» через несколько домов от офиса. Не осмеливаясь рисковать, чтобы не оказаться смущёнными, особенно перед Валери, Пол и я предпочитали более низкопробный мясной ресторан вместо того, чтобы проверять наши школьные знания французского. С точки зрения битлов, можно было быть довольным хорошо прожаренным куском филе и большой порцией жареной картошки. Джон, Джордж и Ринго также внезапно заскакивали и проводили время с девушками, которые разбирали их фанатскую почту. Джордж часто неистово флиртовал с девушками из нашей команды, и им это нравилось по-крайней мере так же сильно, как и ему в те старые добрые докомпьютерные дни!

С мужчинами и с женщинами, близкими друзьями и едва знакомыми, у Джорджа была одна любопытная привычка – подходить очень близко, даже если он начинал самую несерьёзную болтовню. Он стоял лицом к лицу, глаза в глаза, часто не более чем в нескольких сантиметрах от другого человека, и говорил всегда настолько тихо, что у свидетелей этого создавалось полное впечатление, что он делится секретной информацией огромного значения, которая требует абсолютной конфиденциальности. Но более вероятно, что он говорил о своей самой новой гитаре или следующей машине, которую ему хотелось бы купить. На сцене он обычно меньше бросался в глаза, чем Джон и Пол. Главные осветительные прожектора освещали Джона или Пола, тогда как Джордж оставался позади, в тени, прямо перед ударной установкой Ринго или рядом с одним из ведущих вокалистов. Обычно его голова была опущена, когда он играл, что заработало ему у некоторых фанатов репутацию стеснительного и угрюмого. Правда же была в том, что он был сосредоточен на своей игре.

Примерно в то время я обнаружил, что у Пола была особенная причина быть очарованным тем фактом, что мы переняли офис, который прежде занимал Джо Хендерсон. Несколькими годами ранее, когда популярность Хендерсона была на своём пике, и его сингл «Спойте вместе с Джо» располагался высоко в хит-парадах поп-музыки, Пол взял одну свою раннюю подругу по прозвищу «Хэррис», с которой он познакомился в «Пещере», чтобы лично увидеть этого клавишника в театре «Империи» на Ливерпульской Лайм-Стрит. Пол смутил свою пассию, спев к её изумлению вместе со звездой во всю свою глотку. Это было почти в конце их красивых отношений. Я и не пытался использовать это в качестве основы какой-нибудь статьи, потому что, во-первых, Брайен Эпстайн ненавидел видеть в печати что-либо о подругах ребят, а во-вторых, я не думал, что для имиджа Пола будет хорошо, если открыть, что он является тайным фанатом «господина фортепиано». «Хэррис» – настоящее имя Айрис Колдуэлл – была сестрой Рори Сторма, который был лидером ведущей мерсисайдской группы под названием «Ураганы», и, к зависти своих приятельниц по «Пещере», встречалась короткие промежутки времени с Джорджем и Полом, хотя ни те ни другие отношения не достигли серьёзной стадии. Позже Айрис вышла замуж за Шейна Фентона, рок-н-ролльщика, который в семидесятые изменил своё имя на Элвин Стардаст и имел хит №1 «Ревнивый характер».

Когда на горизонте возник Ринго, Джон, Пол и Джордж были вместе почти пять лет – особенно долгое время для лет раннего взросления. Джон был прав – Ринго освоился в роли битла, как будто он был послан на землю именно для этого, но это было поверхностное изменение, которое так и не компенсировало его позднее появление. Думаю, он старался изо всех сил преодолеть свой комплекс неполноценности, но, волнуясь, лишь делал всё хуже. Ринго обычно хранил молчание, пока кто-нибудь не заговаривал с ним. И приватно и публично остальные трое с готовностью принимали его, как равного, но всегда было подспудное чувство, к первоначальному объединению был присоединён посторонний связями, которые никогда не были настолько надёжными, как те, что связывали вместе первоначальную тройку. Ринго говаривал мне: «Я часто думаю, что делает такой оборвыш, как я, со всем этим?» Подобно остальным, Ринго был полностью оплачиваемым музыкантом, которого многие считали лучшим ударником в кругах Мерси-бита.

В отличие от других битлов, он был неспособен делиться воспоминаниями о хороших и не очень моментах самой ранней истории группы и не мог полностью включаться в разговоры о том периоде. Когда Ринго появился, совершенно новый контракт с «И-Эм-Ай» уже был на блюдечке с голубой каёмочкой. Он не застал все надежды и душевные муки, которые сопровождали шестимесячные поиски Брайена Эпстайна соглашения на запись. Вдобавок к этому было и его осведомлённость о том, что его предшественник в «Битлз» пользовался значительной популярностью среди ливерпульских фанатов.

Я обнаружил, что Ринго редко бывает инициатором разговора, если это только не было просьбой зажечь свет или чего-либо такого же банального. С другой стороны, если я пытался начать более содержательный диалог, он был полностью готов принять вызов. Я нашёл его весёлым собутыльником, и мне нравилось его сдержанное чувство юмора.

Его застывшее, неулыбающееся выражение лица часто приводило к тому, что он казался несчастным, но он настаивал, что он совершенно доволен, но он не может отвечать за выражение своего лица. Его лицо просто не выглядит счастливым: «Моё лицо может выглядеть не слишком довольным, но всё остальное от меня довольно». Как-то он сказал мне вполне серьёзно: «Я никогда не осознавал, что у меня большой нос, пока не стал известным, и один парень из «Еврейских хроник» не позвонил мне. Мне пришлось объяснить, что я не еврей». Неизбежно, Ринго получал меньше фанатской почты, чем остальные, просто потому, что фанаты чувствовали, что знают его не очень хорошо.

Джон был последним из великолепной четвёрки, кого я узнал хорошо. Сначала мне казалось невозможным установить хоть мало-мальски хорошие взаимоотношения с этим нахальным парнем, у которого было столь напыщенное мнение о себе, и, казалось, столь невысокое мнение обо мне. На протяжении нескольких месяцев со времени нашей первоначальной встречи большая часть наших словесных контактов носила односторонний характер, – Джон постоянно отпускал злые шутки на мой счет. Мне казалось, что он смеётся не вместе со мной, а приглашает остальных посмеяться надо мной. Я находил его желчный юмор ужасным, но, зная, что у его вспыльчивости короткий фитиль, и что он ловко орудует кулаками, когда ему перечат, я не осмеливался отвечать ему в том же ключе из страха вызвать в нём худшее.

Было неудобно видеть, что он обходится с чувствительным Брайеном Эпстайном настолько же плохо и даже хуже, доводя беднягу до слёз на глазах у остальных из нас. Хуже всего, что я не видел ни одной причины, которая объяснила бы его явно неприязненное отношение ко мне. Всё это делалось во имя юмора, но – как замети я – Джон был единственным, кто смеялся. Я старался изо всех сил не позволить этому испортить наши рабочие отношения, но – тогда, как я быстро привязывался к остальным, с которыми мы становились друзьями легко и непринуждённо – было невозможно прорваться через барьер, который Джон воздвиг между нами. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что этот барьер был там для защиты Джона – не оружием, а щитом, за которым он укрывался, пока изучал людей. Правдой было то, что он был неуверен в себе и во всём сомневался. Конечно же, группа знала это задолго до того, как узнал я, – возможно, именно поэтому они не обращали внимания на его отвратительное поведение и оставляли его в одиночестве расстраивать и шокировать людей. Думаю, что в глазах Джона каждый новый человек, с которым он сталкивался, был для него врагом, пока не доказывал обратного. Хвастовство и словесные оскорбления были его способом воспрепятствовать развитию каких-либо отношений, которые могли оказаться неприятными для него. Названием этой игры было «Достань другого ублюдка раньше, чем он достанет тебя»!

Его во многом не понимали, главным образом, по его собственной вине. Он выстроил кирпичную стену из чистой бравады, чтобы отгородиться, в постоянном страхе не соответствовать чему-либо. Он утверждал, что не является жестоким человеком, но я, например, находил его юмор в нескольких случаях весьма мучительным. У тех, кто был рядом с ним, от помощников и до его возлюбленных, был точно такой же суровый выбор – не обращать внимания на его внезапные приступы плохого настроения и язвительные замечания или просто оставить Леннона в покое. Он говорил то, что думал, и имел в виду то, что говорил. Затем он часто стремился к чему-то новому в страхе, что ему будет скучно. Если – как, например, я – вы находились рядом достаточно долго для этого, то вы обнаруживали, что когда он не задирался и не бушевал, Джон мог быть исключительно деликатным. В его характере присутствовала по-настоящему нежная сторона. Он был трудным для раскалывания орешком, но если вы пробивались через защитную скорлупу, то внутри прятался парень с добрым сердцем. В нём также была жилка философа. Он говорил мне: «Мы не умираем до конца, пока не умрёт самый последний человек на земле, который помнит нас». Хотя и оригинальное, но это довольно мудрое замечание. Я считал Джона запоздалым пижоном и преждевременным панк-рокером, но на протяжении моих первых лет с ним в середине шестидесятых, я не замечал никаких оснований предполагать, что в семидесятых он превратится в проповедника мира и поборника любви во всём мире».

Стивен Дэйвис: «Однажды американский продюсер Фил Спектор, изобретатель «Стены Звука», «первый магнат среди подростков», как назвал его Том Уолф, приехал в Лондон. На Эндрю Олдхэма произвел неотразимое впечатление его антураж: лимузины, телохранители, мышцы, пистолеты, но в еще большей степени — его деловая хватка. Спектор сказал Эндрю, что если тот когда-нибудь найдет группу, продюсером которой захочет стать, то должен сам записать ее и отдать запись в звукозаписывающую компанию, сохраняя за со­бой права собственности и контролируя процесс. Эндрю арендовал офис на Риджент-Стрит у агента Эрика Истона, тридцати­шестилетнего бывшего театрального органиста и ветерана различных шоу. 1 мая он взял с собой Истона в Ричмонд, чтобы показать ему «Стоунзов».

Кристофер Сэндфорд: «1 мая Джонс отправил­ся в Раднор Хаус на улицу Риджент, где находился офис Ис­тона, чтобы обсудить денежный вопрос. Переговоры длились недолго».

Стивен Дэйвис: «Они заманили Брайана Джонса на Риджент-Стрит, где он уступил им руководство группой, подписав от ее имени договор о менеджменте на три года (предусматривавший отчисление 25% всех доходов менеджерам). Вначале Истон заявил, что хочет избавиться от Джаггера, потому что тот не умеет петь. Брайан вроде бы не возражал, но Эндрю горой вступился за Джаггера, и тот остался».

Кристофер Сэндфорд: «Брайан [Джонс] покинул резиденцию импресарио с проек­том контракта и направился в ближайшее кафе, где его нетер­пеливо ожидали Джаггер и Ричардс (мнением Уоттса и Уаймена никто не поинтересовался)».

30 апреля 1963 г.

Клаус Вурман: «После завтрака мы прогулялись по Пуэрто-де-ла-Крус (Puerto de la Cruz). Джорджу захотелось купить что-нибудь из одежды, поэтому я привел его в один маленький магазинчик. За прилавком стояла хорошенькая, голубоглазая девушка, как раз во вкусе Джорджа. Он все время расхаживал мимо нее, чтобы обратить на себя ее внимание. Мы наблюдали за его попытками заигрывать с нею, и отпускали шутки. После того, как глаза Джорджа и этой девушки встретились, он осмелился заговорить с ней. И тут возникла проблема. Он не говорил по-испански, а она ни слова не знала по-английски. Джордж пытался объяснить руками и ногами, кто он такой. Но в ответ она только улыбалась, очаровательно и беспомощно. Поняв тщетность своих попыток, Джордж вытащил из своей сумки альбом «Битлз» и указал на свое лицо.

«Мио, Джорджио. Я один из Битлз». Она хихикнула. «Лос Битлз, это я. Я один из них». Джордж перегнулся через прилавок, поднеся пластинку еще ближе к ней, и говоря с ней с мольбой в голосе. Остальные покинули магазин, отпуская шуточки. «Битлз? Qué? (исп. – что?). Она не понимала, кто такие «Битлз», потому что никогда не слышала о них, и несколько раз пожала плечами. «Что, нас здесь никто не знает?», – спросил Джордж. – «Что это за планета, на которой мы приземлились?».

Выходя со мной, уже в дверях он оглянулся назад, и с грустью помахал ей. Остальные ждали нас за углом. Весь день Джордж выслушивал их дурацкие шутки. Я не думаю, что в то время Джордж, Пол и Ринго осознавали особенность того момента. Никто не спрашивал у них автограф, никто не пытался до них дотронуться, никто даже не бросал на них второго взгляда. Наоборот. Подобно случаю с Джорджем в магазине, казалось, что их раздражало то, что никто их не знал».

Пол: «Мы отправились туда [на Канары] и некоторое время пробыли там, но, к нашему огорчению, на Канарах нас никто не знал, и это было неприятно. «Вы знаете нас? Мы – «Битлз» Но нам отвечали: «Нет, никогда не слышали».

Клаус Вурман: «Но, на самом деле это был последний раз в их жизни, когда они могли жить обычной жизнью, скажем, выпить в людном месте без помех чашечку кофе. Это было в последний раз, когда кто-то мог спросить? «Битлз? Кто?».

beatlesbible.com: «30 апреля 1963 года менеджер студии «Би-Би-Си» Вернон Лоуренс (Vernon Lawrence) предложил своему начальнику, помощнику главы департамента Дональду Маклину (Donald MacLean), сделать для «Битлз» собственную серию радиопередач. Маклин идею одобрил. Было решено выпустить 4 передачи, а в случае успеха ещё 11. Бюджет каждой получасовой передачи равнялся 100 фунтам-стерлингов, и продюсеру Терри Хенебери (Terry Henebery) было поручено подготовить шоу (прим. – первая запись этой передачи состоится  24 мая 1963)».

29 апреля 1963 г.

Клаус Вурман: «Мы несколько часов просидели при свечах, обмениваясь воспоминаниями и рассказами. Когда никто уже не мог больше сидеть, не закрывая глаз, Джордж приблизился ко мне и прошептал: «Тот шикарный маленький спортивный автомобиль снаружи твой?». «Да, мой. Здорово смотрится, не так ли?». «Как ты думаешь, я могу прокатиться на нем перед сном?». Я знал, что Джордж был без ума от автомобилей и, особенно, от спортивных автомобилей. Также я знал, что Джордж был исключительно хорошим водителем, которому можно было доверить свой автомобиль даже в пять утра после двух бутылок вина. Я не мог отказать ему в просьбе и пошел с ним. И мы проездили с ним в машине до самого рассвета. Мы не сказали другу другу ни слова, слушая звук работы двигателя моего маленького «Остина», который звучал, как мне показалось, не как обычно, а очень по-другому. Казалось, что мотор даже напевал «Пожалуйста, доставь мне удовольствие» (Please Please Me) на испанском. Потом мы спокойно покатились в сторону дома. Он даже выключил фары, чтобы не разбудить соседей или наших спящих друзей. Типичный Джордж».

Автомобиль Остин-Хили-Спрайт, об этой модели упоминает Клаус Вурман.

Джордж: «[На Тенерифе] Я подолгу катался в машине. Мне нравились спортивные автомобили, и Клаус любезно предоставил мне свой «остин-хили-спрайт». Мы с Полом несколько раз сфотографировались в нем во время поездки к вулкану. Все вокруг напоминало лунный пейзаж, а рядом стояли телескопы и большая обсерватория».

28 апреля 1963 г.

Бэрри Майлз: «Джордж, Пол и Ринго вылетели в Санта-Круз, Тенерифе (Santa Cruz, Tenerife), на 12-дневные каникулы. Джон с Брайеном Эпстайном (на средства Брайена) вылетели в Торремолинос, Испания (Torremolinos, Spain)».

Ринго: «В апреле 1963 года мы с Полом и Джорджем решили отдохнуть на Тенерифе».

Письмо от Ринго Старра, Джорджа Харрисона и Пола Маккартни к Элси, матери Ринго, и Гарри, его отчиму от 28 апреля 1963:

«Дорогие Элси и Гарри, пишу это письмо в воздушном судне, это потрясающий самолет. Надеюсь детки сегодня не рядом чтобы увидеть вас в четверг или пятницу. Берегите себя. С Любовью Ричи ххх.

Дорогие Элси + Гарри, прекрасно проводим время в этом отличном самолете, скоро увидимся, так держать, Джордж хх.

Дорогие Элси + Гарри, это ваш крохотный сын, Пол, говорит, у меня тоже прекрасное время. Увидимся после, Пол хх».

Санта Круз в 1960-х.

Ринго: «Там у родителей Клауса Вурмана был дом – правда, без электричества, поэтому мы чувствовали себя представителями богемы».

Дом, где они останавливались.

Ринго: «Там я впервые в жизни увидел черный песок. Ничего подобного я никогда не встречал».

Джордж: «Я помню черные пляжи».

Ринго, Джордж и Пол возле бассейна на Лидо-де-Сан-Тельмо, Санта Круз (фото Астрид Киршер).

Клаус Вурман: «Несмотря на всю их эйфорию, выглядели они усталыми и помятыми, и явно нуждались в отдыхе. Астрид тоже волновалась. Она была еще так молода, но всегда по-матерински заботлива. И по тому, как она смотрела на парней, было понятно, что она сделает все, что в ее силах, чтобы позаботиться о них в последующие дни».

Лидо-де-Сан-Тельмо, фото 1960-е.

Бассейны Лидо-де-Сан-Тельмо, фото 1960-е.

Бэрил Эдэмс (секретарь Брайена): «Джордж был одним из моих любимых битлов. Он был очаровательным человеком. Немного поспокойнее, чем двое других, Пол и Джон. Но он хорошо вписывался в группу и был очень популярен».

Джордж: «В первый или во второй день мы с Ринго заработали солнечный удар. Помню, как меня трясло всю ночь».

Энди Бабюк: «Пока магазин «Город барабанов» готовил новую ударную установку для Ринго Старра, «Битлз» и Брайен Эпстайн выкроили время для двенадцатидневного отпуска».

Бэрри Майлз: «Джон с Брайеном Эпстайном вылетели в Торремолинос, чтобы провести отпуск вдвоем, оставив Синтию с новорожденным ребенком в Ливерпуле».

Синтия: «Когда Джулиану исполнилось три недели от роду, Брайен пригласил Джона поехать с ним отдохнуть в Испанию. Джон спросил, не буду ли я против, и я совершенно честно сказала, что нет: я была полностью занята ребенком, мне было совсем не до путешествий. С другой стороны, я хорошо знала, как Джон нуждается в отдыхе, особенно там, где его никто не знает и где можно по-настоящему расслабиться. Получив мое благословение, они уехали в двенадцатидневный отпуск».

Джон: «Мы решили отдохнуть, и я не собирался жертвовать ради ребенка отдыхом – просто мысленно назвал себя ублюдком и уехал».

Синтия: «А я осталась, держа на руках наше дитя».

Тони Бэрроу: «Во время рождения Джулиана, вместо того, чтобы остаться возле Синтии, Джон улетел в Барселону с Брайеном Эпстайном на десятидневные каникулы. Это удивило битловское окружение. Джон пресёк всю критику одним предложением: «Я просто подумал, какой же я ублюдок, и поехал». Мы знали, что Эпстайн серъёзно увлечён Джоном и что он надоедал битлу предложениями уехать с ним на выходные в Копенгаген, Амстердам и даже в Портмейрион в Уэльсе, но то, что эта пара удрала в Барселону сразу после рождения Джулиана, стало шоком. При уединении нашей собственной клики Джон часто очень открыто шутил о заигрываниях Эпстайна и о радости, которую он получал при завлекании бедного мужчины лишь затем, чтобы в одиннадцатом часу отказать ему наотрез. Джон делал абсолютно очевидным для меня, что в этом пути не было двустороннего движения, что Эпстайн ни в малейшей степени не возбуждал его сексуально и не мог».

Синтия: «Джон потом пожалел, что поехал, потому что эта поездка породила бесчисленные слухи о его отношениях с Брайеном. На него посыпались язвительные замечания, шпильки и намеки насчет его сексуальной ориентации. Все это приводило его в ярость, ведь он всего-навсего хотел провести время с другом, отдохнуть, а люди раздули из этого невесть что.

Отношения Джона и Брайена основывались на взаимном уважении и дружбе. Они искренне восхищались друг другом. Брайен видел в Джоне ум и выдающийся талант. Джон ценил в Брайене деловые способности и страстное желание добиться успеха для группы. Они могли часами разговаривать о будущем группы. Они оба мечтали, чтобы «Битлз» стали самым значимым явлением в мире после Элвиса, и готовы были горы свернуть, чтобы сделать эту мечту реальностью».

Росс Бенсон: «Об этой совместной поездке до сих пор ходит множество слухов. Конечно, Леннон не был невинным младенцем и пре­красно понимал причину интереса, проявляемого к не­му Эпстайном. Когда Брайен еще только пробивал контракт на запись грампластинок, Леннону посовето­вали согласиться на предложение Эпстайна поехать с ним вдвоем отдохнуть в Копенгаген, на что Леннон ответил: «Заткнитесь. Вы что, не видите, что он подби­рается ко мне?» Преследование со стороны Эпстайна продолжалось, и, наконец, в апреле следующего года Джон согласился поехать с ним на отдых в Барселону».

Джон: «Брайен был влюблен в меня. Но мне на это было плевать. Конечно, когда-нибудь о сексуальной жизни Брайена Эпстайна снимут очередной голливудский «Вавилон», но мне на это было плевать, плевать абсолютно».

Пол: «Брайен Эпстайн отправился отдыхать в Испанию и пригласил с собой Джона. Джон был умным парнем. Брайен был гомосексуалистом, и Джон воспользовался случаем, чтобы дать ему понять, кто в этой группе главный. Думаю, именно поэтому Джон отправился отдыхать с Брайеном. И Бог ему в помощь. Он хотел, чтобы Брайен знал, к чьему мнению следует прислушиваться. В этом заключались их взаимоотношения. Джон был прирожденным лидером, хотя никогда не говорил об этом».

Джон: «Я поехал вместе с Брайаном в Испанию. Отсюда и пошли слухи о нашей любовной связи».

Алан Уильямс: «Я думаю, что с кем-то из «Битлз» у Брайена были гомосексуальные отношения. Ведь он был гей. И это не вызывает никакого сомнения».

Джон: «Да, это почти так и было, только не совсем. До этого не дошло, но у нас были очень тесные отношения. Я знал, что он – гомосексуалист – он сам мне в этом признался. Я поехал с ним потому, что Син была беременна. Так я впервые столкнулся с гомосексуалистом, причем знакомым мне по жизни. Там было много веселых историй. Когда мы сидели в кафе в Торремолиносе, глазели на парней, а я его подзуживал: «Тебе нравится вот тот? А этот?». Я наблюдал, как Брайен цепляет парней, вот и притворился педиком – это было забавно. Происходящее мне нравилось, я все время думал: «Все это происходит со мной», – будто я был писателем. Все это выглядело почти как роман, но все-таки романом это не было. Ни в какие отношения мы не вступали. Было лишь интенсивное общение. Таким образом, сочетание нашей близости и этой поездки породило все эти слухи. Но больше не было ничего, что бы вообще могло породить эти дурацкие слухи».

Торремолинос 1960.

Торремолинос 1960.

Из интервью Джоффри Эллиса (прим. – один из служащих «НЕМС») Гэри Джеймсу:

Гэри Джеймс: Вы не придаете значения историям о физической близости между Джоном и Брайеном. Как вы думаете, у этих историй есть основание?

Джоффри Эллис: Не знаю. Конечно, были люди, кто говорил об этом. Брайен сказал мне решительно, что «нет!». Я на самом деле однажды как-то спросил его об этом. «Чем тебя привлекает Джон Леннон? У тебя было с ним что-нибудь?». И он ответил: «Абсолютно ничего». Я думаю, его тянуло к нему, но он знал, что Джону это было не по вкусу, и он его не привлекал. Так что, я не сомневаюсь в том, что между ними ничего не было.

Тони Бэрроу: «Джон сказал нам, что он знает, что Брайен влюблён в него, и что в Испании ему нравилось наблюдать, как Брайен цепляет парней в попытке заставить его ревновать».

Пит Шоттон: «Я побывал у Джона через несколько дней после его возвращения в Англию. Когда он начал восторгаться тем, как ему понравилась Испания, я не удержался и решил постебаться над ним. «И, конечно, вы с Брайеном недурно провели время?» – ухмыльнулся я и, подтолкнув его локтем, многозначительно подмигнул. Я несколько опешил, когда Джон – против ожидания – тоже ухмыльнулся. «Да, мать твою, – проворчал он, – не то, что ты, Пит!». «Что значит – не то, что я?». «А то, о чем все пи***т». «Да брось ты, Джон! Не принимай этого всерьез. Ей-Богу, я просто пошутил». «Честно говоря, Пит, – тихо сказал он, – однажды ночью кое-что все же произошло».

Улыбка мгновенно сошла с моего лица. Если бы я даже и допускал, что в этих слухах есть доля правды, я никогда не сделал бы попыток открыть ее первым. Я по-прежнему стоял за Джона, и он, конечно, знал это, и я предоставил бы остальным самим разбираться и выносить моральный приговор, даже если бы он сказал мне, что совершил УБИЙСТВО. И Джон, несомненно, поступил бы точно так же. В конце концов, такова и есть настоящая дружба.

«А случилось вот что, – пояснил Джон. – Эппи все донимал и донимал меня, и вот как-то ночью я, в конце концов, стащил свои штаны и сказал ему: «Да ради Бога, Брайен, на, е*и мою ё****ю жопу!» Но он сказал: «Честно говоря, Джон, я этим не занимаюсь. Мне это не нравится». «Ну, чего же ты тогда хочешь? – спросил я. И он сказал: «Я очень хотел бы дотронуться до тебя, Джон». Я дал ему, и он заставил меня кончить. Это – то, что было. Конец истории». «И это все? – спросил я. – Ну и что же с того? Что тут такого особенного?». «Какого х*я! Эх, бедолага – ему ох****о тяжело, что ни говори…». Под этим он имел в виду «мясников-докеров», которые несколько раз отвечали на предложения Брайена превращением его в кровавую отбивную. «Ну, а что в этом такого плохого, Пит? – риторически спросил Джон. – Ведь ничего плохого! Он просто несчастный ёб****й бедняга и ничего не может с собой поделать». «Да что ты мне объясняешь? – воскликнул я. – Я же все понимаю и не из тех, кто п****т. Что значит подобная х***я для друзей?».

После этого мы перешли на другие темы, и никто из нас никогда больше не вспоминал об этом случае. А что касается меня, то настоящим откровением для меня в тот вечер стало не то, что у Джона с Брайеном «что-то было», а то, что он продемонстрировал (правда, в своей грубой манере) такое великодушное сострадание к самому безнадежно преданному из своих поклонников».

Альберт Голдман: «Гуманист Джон Леннон, щедро предлагавший свое тело от­чаявшемуся мужчине. Трогательная картина, однако не очень правдоподобная. Гораздо более убедительным звучит то, что спустя много лет он рассказал Аллену Кляйну. «Это была единственная возможность оказывать влияние на человека, от которого зависела и наша карьера, и наша жизнь».

Росс Бенсон: «Что же касает­ся того, что в действительности произошло между ними в Испании, то Брайен говорил Питеру Брауну, что именно там на­чалась их гомосексуальная связь. Разумеется, Леннон не мог позволить себе признать, что у него были такого рода интим­ные отношения – в этом случае ему был обеспечен ярлык из­вращенца. У Питера Брауна нет никаких сомнений насчет того, что произошло между Ленноном и Эпстайном в номере гостиницы, в котором они жили вместе. «Об этом ходили слухи», – уклончиво заявляет Маккартни и ничего не добавляет к предположению, которое сразу же тогда стало предметом общих разговоров в «семье «Битлз» и за ее пределами».

Венди Хэнсон (помощница Брайена): «Брайен не сде­лал бы ничего такого, что могло бы испугать Джона. Джон бабник, а Брайен был чрезвычайно чутким че­ловеком. Он никогда не навязывался».

Хантер Дэвис: «В натуральном смысле Леннон никогда не был «голубым», возможно, он действительно занимался сексом с Эпстайном. Имел ли таковой факт место, точно неизвестно, но известно, что, по крайней мере, Леннон не имел ничего ПРОТИВ гомосексуализма. Пожалуй, это единственный вывод, который можно сделать при таком минимуме информации».

Пол: «Так возникли разговоры о гомосексуализме. Я не уверен, что между Джоном и Брайеном что-нибудь было, но мы доставили ему немало неприятностей, когда он вернулся».

Йоко Оно: «У Джона было желание спать с мужчинами, но он не решался на это из-за своей скованности. Незадолго до его гибели у нас был разговор, в котором он заметил, что не спал с мужчинами только потому, что никогда не встречал среди них кого-нибудь достаточно привлекательного. У нас был большой разговор об этом, и мы пришли к выводу, что мы бисексуальны. Но мы прячем другую свою сторону, потому что общество не одобряет подобного. Эпстайн был геем, и Джон описывал свои отношения с ним как почти любовный роман, но нереализованный. Джон рассказывал мне про это очень откровенно, и я не думаю, что у них был секс».

Кристофер Сэндфорд (журналист): «В воскресенье «Роллинг Стоунз» играли в Ричмонде перед аудиторией в 400 человек».

Рой Карр (журналист): «Одним из первых журналистов, заинтересовавшихся группой «Роллинг Стоунз», был независимый музыкальный репортер Питер Джонс».

Стивен Дэйвис (журналист): «В конце апреля 1963 года музыкальный журналист Питер Джонс расска­зал о группе «Роллинг Стоунз» своему юному коллеге Эндрю Олдхэму и настоял, чтобы тот съездил в Ричмонд и сам послушал их».

Рой Карр: «В «Кроудэдди» Джорджио Гомельский рассказал о новой группе авторитетному специалисту по ритм-энд-блюзу Норману Джоплингу, служившему в журнале «Рекорд Миррор». А тот, в свою очередь, сообщил рок-н-ролльному вундеркинду Эндрю Лугу Олдхэму о том, что Питер Джонс собирается написать для «Рекорд Миррор» восторженную статью про «Стоунз».

Стивен Дэйвис: «В принципе, девятнадцатилетнего Эндрю прельщала идея открыть вторых «Битлз», но к рассказу старшего товарища он от­несся довольно скептически. «Хорошо, — сказал Олдхэм. — Правда, я уже слышал столько новых групп, и большинство не стоят потраченного на них времени. Но если вы хотите, я съезжу и посмотрю этих ребят».

Рой Карр: «В субботу 28 апреля 1963 года Олдхэм вместе со своим боссом Эриком Истоном приехали в Ричмонд».

Стивен Дэйвис: «28 апреля Эндрю с Эриком появились в Ричмонде и вошли в клуб «Кроудэдди».

Рой Карр: «Истон был впечатлен, но вел себя сдержанно. Олдхэм же был ошеломлен. По словам Джорджа Мелли, «он смотрел на Джаггера, как Сильвестр на паштет из дичи».

Эндрю Олдхэм: «Запинающийся бит, вызывающий ассо­циации с сексом, сразу же заставил мое сердце пуститься в танец. Не успев переступить порог клуба, я уже понял: это то, что мне нужно. Мик и Крисси Шримптон, бурно выяснявшие отношения на ал­лее, смотрелись восхитительно, и у меня возникло ощущение, будто должно про­изойти нечто очень важное. Я сразу же почувствовал импульс, исходящий от них. Моя первая реакция: «Это именно то, что нужно». Я ощутил, что они — настоящее чудо… И вдруг до меня дошло, в чем их секрет. Они были воплощением секса».

Стивен Дэйвис: «Джорджио Гомельски был в это время в Швейцарии на похоронах отца. По­сле выступления Эндрю подошел к Мику и Кейту».

Кристофер Сэндфорд: «И предложил себя в качестве менеджера группы».

Стивен Дэйвис: «В разговор тут же вмешался Брайан Джонс, объявивший себя лидером группы. Эндрю принялся красочно расписы­вать, как он сделает их еще более великими, чем «Битлз». Он использовал амери­канский сленг, утверждал, что знаком с Филом Спектором, легендарным продюсером и первым юным миллионером в мире поп-музыки.

Энд­рю, с подкрашенными глазами и приятными манерами, то и дело повторявший «друзья» и «дорогие мои», заворожил их. Он весьма непочтительно и цинично от­зывался об индустрии звукозаписи, создав у них (ложное) впечатление, будто так же сильно, как и они, любит блюз и ритм-энд-блюз, и сказал, что им нужно срочно записываться и выработать стиль, противоположный стилю «Битлз». «Пусть они вы­глядят прилизанными и добропорядочными,— отозвался на это Кейт, — а мы бу­дем выглядеть неряшливыми и порочными».

Кристофер Сэндфорд: « «Дело, — горделиво заявил Олдхэм, — возьмет в свои руки мой партнер Эрик Истон. Он уже довольно пожилой (ему це­лых 35 лет) органист и импресарио».

27 апреля 1963 г.

Бэрри Майлз: «Выступление в мемориальном зале победы (Victory Memorial Hall, Northwich, Cheshire)».

beatlesbible.com: «Это было четвертое выступление группы в этом зале. Другие выступления состоялись 23 июня, 15 сентября и 1 декабря 1962, 6 июля и 14 сентября 1963».

«Пожалуйста, доставь мне удовольствие» (Please Please Me) занимает 27 строчку хитпарада в канадской провинции Альберта.

26 апреля 1963 г.

beatlesbible.com: «В этот день в продажу поступила версия альбома «Пожалуйста, доставь мне удовольствие» (Please Please Me), записанная в режиме стерео (PCS 3042). Монофонический альбом поступил в продажу 22 марта».

Неизвестно, какой был тираж первого выпуска альбома в стерео, но все экземпляры этого тиража имеют только два варианта кода оттиска: 1G/1R или 1R/1G. Поэтому полное число экземпляров первого тиража альбома в стерео не может превышать 600 штук. Правда некоторые эксперты считают, что было отпечатано 900 или даже 1000 экземпляров. Первый тираж имеет надпись «Эрнест Дж. Дэй и Ко» (Ernest J.Day & Co) на ламинированной обложке, с крупным словом «стерео». В правом нижнем углу конверта указан фотограф: «Фото Ангуса Макбина».

Первый тираж имеет черную наклейку на диске с золотой печатью и широкой шапкой «стерео» ниже логотипа «Парлофон».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Выступление в концертном зале города Шрусбери (Music Hall, Shrewsbury)».

beatlesbible.com: «Это было второе и последнее выступление группы в этом зале. Организатором этого выступления (как и 14 декабря 1962) был промоутер Льюис Бакли (Lewis Buckley)».

Марк Хэйярд (журналист): «За кулисами концертного зала Шрусбери, 26 апреля 1963 г. В те дни это были выступления в небольших залах, без костюмерных и, часто, без горячей воды».

25 апреля 1963 г.

Фото Энди Райта (Andy Wright).

Зал «Фэрфилд», фото ноябрь 1962.

Зал «Фэрфилд» 1962/1963.

Кройдон, Джордж-Стрит и зал «Фэрфилд» (справа), фото 1960-е.

Бэрри Майлз: «Выступление в зале «Фэрфилд», Кройдон (Ballroom, Fairfield Hall, Croydon). Это был четвертый [после 7 марта, 19 и 24 апреля] из шести концертов, озаглавленных как «Витрина Мерсибита» (Mersey Beat Showcase), организованных под эгидой «НЕМС». Также выступали группы «Джерри и Лидеры» (Gerry & The Pacemakers), «Билли Дж. Крэмер и Дакоты» (Billy J Kramer and the Dakotas) и «Большая тройка» (The Big Three)».

beatlesbible.com: «Договоренность с промоутером Джоном Смитом о проведении этого концерта была достигнута еще в январе 1963. В тот момент времени ни одна из принимающих участие в концерте групп не пользовалась большим спросом, поэтому Смит привлек к выступлению певца Джона Лейтона, который и возглавлял афишу. Однако в этот день Лейтон был болен, и его выступление было отменено».

Ринго Старр сидит за ударной установкой группы «Билли Дж. Крэмер и Дакоты», фото Дэвида Магнуса (David Magnus).

Энди Райт (Andy Wright): «В то время мне было 15 лет. Мне разрешили подождать за кулисами. Они только что закончили, и поэтому, надо полагать, были немного изнуренными. Мы подняли театральные сиденья, и я быстро сделал пару фотографий. Думаю, что они хотели поскорее добраться до своей раздевалки. У меня было только 12 кадров на пленке, а она была тогда очень дорогой. Фотоснимок всех четверых за кулисами был последним снимком».

beatlesbible.com: «Группа выступит в этом зале еще один раз 7 сентября 1963».

Миссис Кирби берет интервью у Джона и Ринго за кулисами зала «Фэрфилд», фото Энди Райта.

24 апреля 1963 г.

Дмитрий Мурашев (dmbeatles.com): «Альбом «Пожалуйста, доставь мне удовольствие» (Please Please Me) – 5-я неделя в «Первой десятке» (хит-парад «Нового Музыкального Экспресса», Великобритания)».

Хит-парад «Нового музыкального экспресса» от 24 апреля 1963: Песня «От меня тебе» (From Me To You) занимает первую позицию, песня «Как ты это делаешь?» (How Do You Do It?) в исполнении группы «Джерри и Лидеры» занимает вторую строчку (прим. – 11 апреля эта песня возглавляла чарт).

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Выступление в танцевальном зале «Величественный», Финсбери Парк, Лондон (Majestic Ballroom, Finsbury Park, London). Это был третий [после 7 марта и 19 апреля] из шести концертов, озаглавленных как «Витрина Мерсибита» (Mersey Beat Showcase), организованных под эгидой «НЕМС». Также выступали группы «Джерри и Лидеры» (Gerry & The Pacemakers), «Билли Дж. Крэмер и Дакоты» (Billy J Kramer and the Dakotas) и «Большая тройка» (The Big Three). Аудитория составила 2000 человек».

beatlesbible.com: «Все выступавшие на концерте группы были подопечными Брайена Эпстайна».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «18 апреля Джорджио Гомельский организовал встречу репортера «Новостей Джаза» Питера Клейтона с группой «Битлз», чтобы обсудить один кинопроект, которым, как надеялся Гомельский, он будет управлять, а Клейтон в нем будет сценаристом. Перед концертом Питер Клейтон еще раз встретился с группой, чтобы обсудить идеи предполагаемого художественного фильма».

Питер Клейтон: «Этот фильм так и не был снят из-за произошедшего случая во время встречи Джорджио Гомельского и Брайена Эпстайна. До сих пор помню Брайена, прижатого к кирпичной стене в пожарном проходе. Одной рукой Джорджио оперся на стену, как будто он хотел ограничить свободу Эпстайна, в то время как другая его рука дико жестикулировала, как будто он был сумасшедшим. Было ясно, что этот парень рассказывал Эпстайну, какая у нас была блестящая идея, и также очевидно было то, что Брайен был в ужасе и совершенно сбит с толку поведением Гомельского. Посмотрев на то, как Гомельский, захлебываясь, по уши заговорил Эпстайна, я понял, что они никогда больше не встретятся».

Чезз Эйвери (beatlesource.com): «Фотограф Питер Басси (Peter Bussey)».

(условная дата)

beatlesbible.com: «В апреле 1963 года Брайен Эпстайн посетил магазин «Город барабанов» (Drum City,), чтобы найти замену ударной установке Ринго «Премьер».

Энди Бабюк (автор книги «Аппаратура Битлз»): «Двумя лондонскими музыкальными магазинами, в которых частенько можно было увидеть «Битлз», были «Город звука» (Sound City) и «Город барабанов» (Drum City). Оба магазина принадлежали Айвору Эрбитеру».

Магазин «Город барабанов» в 1963 г.

beatlesbible.com: «Айвор Эрбитер родился в 1929 году Бэлхэме на юге Лондона. Он ремонтировал саксофоны, работал внештатным барабанщиком, а в конце 1950-х открыл специализированный музыкальный магазин на Шафтсбери-Авеню под названием «Город барабанов». Это был первый магазин в Лондоне, специализировавшемся на барабанах».

Айвор Эрбитер (владелец магазина): «Магазин «Город барабанов» тогда был довольно-таки новым для Англии, и он в какой-то степени копировал американскую идею магазина, специализирующегося на барабанах».

beatlesbible.com: «Он также открыл магазин по продаже гитар «Город звука», в котором «Битлз» в 1963 году приобрели большую часть своего оборудования».

Джерри Эванс (менеджер музыкального магазина «Город барабанов»): «Впервые я узнал о «Битлз», когда они появились возле магазина в автофургоне. Возможно, это было в 1962-м, когда они впервые приехали в Лондон».

Энди Бабюк (автор книги «Аппаратура Битлз»): «Особенно впечатлил Джерри Эванса тот факт, что у автофургона были боковые окна и проигрыватель в машине – и то, и другое нехарактерное и дорогостоящее дополнительное оборудование по тем временам для автофургона группы. В небольшом грузовичке смогли уместиться четверо «Битлз», дорожный менеджер Нил Аспинал, а также все их оборудование, включая сценические костюмы».

Джерри Эванс: «Они зашли в магазин посмотреть, и мы узнали, что они из Ливерпуля приехали записать демонстрационную запись или что-то вроде этого. Парни, интересовавшиеся ударными – Нил Аспинал и Ринго Старр, зашли в «Город барабанов» на 114 Шэфтесбери-Авеню, а остальные, которым были интересны гитары, отправились в «Город звука». Потом большей частью их будет посещать дорожный менеджер Мэл Эванс, но поначалу музыканты сами заходили в магазин и выбирали себе оборудование».

Энди Бабюк (автор книги «Аппаратура Битлз»): «Где-то в конце апреля Ринго Старр и Брайен Эпстайн зашли в магазин «Город барабанов», чтобы подобрать новое оборудование для ударника группы».

Джерри Эванс: «Старр хотел черную ударную установку. Первоначально он собирался приобрести комплект «Триксон», но так как у нас не было такого инструмента соответствующего цвета, я показал ему «Людвиг» с черно-бежевой перламутровой отделкой, и он сказал: «О, это то, что нужно»».

Уильям Людвиг (бывший президент и владелец компании): «Мы отправили Айвору Эрбитеру образец черно-бежевого перламутра, около шести дюймов в длину и три дюйма в ширину – новая отделка, предлагаемая «Людвигом». Ринго заметил образец на столе Айвора, и спросил: «Что это? Хочу такой цвет. Ударную установку «Премьер» с такой отделкой». «Такой на установке «Премьер» нет», – отвечает Айвор. – «Только на Людвиге». Тогда Ринго говорит: «Ну, тогда воспользуемся Людвигом, потому что мои друзья используют Людвиг. У меня будет черно-бежевая перламутровая установка Людвиг».

Айвор Эрбитер (владелец магазина): «Основным нашим направлением были барабаны «Триксон», но мы пытались наладить продажи и «Людвига» тоже. Мы только недавно начали предлагать барабаны этой марки. Да второй мировой войны эта фабричная марка была очень известна, и на этом рынке к ней был определенный интерес со стороны профессионалов».

Энди Бабюк (автор книги «Аппаратура Битлз»): «Фирма «Людвиг» возникла в 1909 году, когда немецкие иммигранты из Чикаго Уильям и Теобальд Людвиги основали компанию «Людвиг и Людвиг». Одной из их ранних нововведений была педаль для басового барабана».

insurgent.ru: «Играть джаз на тогдашних ударных установках было непросто. Для игры на басовой бочке музыканты использовали педаль, изобретенную еще в 1885 году Дж. Олнеем. Она была неудобной, поскольку колотушка, которая била в барабан, не возвращалась в исходное положение самостоятельно. Неудобство такого приспособления сподвигло братьев Людвиг на создание собственной педали. Новая деревянная педаль, сконструированная Уильямом и Теобальдом, без преувеличения, повлияла на дальнейшее развитие музыки в целом. Изобретение Людвигов обладало поднятым валом, системой прямого привода и возвратной колотушкой».

Энди Бабюк (автор книги «Аппаратура Битлз»): «С возникшим в 1929 году экономическим кризисом, братья «Людвиг» продали свой бизнес и основали новую собственную компанию «Даблви-Эф-Эл»».

insurgent.ru: «В 1930-х годах фирме «Людвиг и Людвиг» пришлось затянуть пояс, как и многим другим предприятиям в период Великой депрессии. Чтобы спасти компанию, было принято решение слиться с другим производителем инструментов, компанией «Си-Джи Конн». Уильям не мог смириться с таким положением, и ушел из фирмы, основав собственное предприятие «Даблви-Эф-Эл»».

Энди Бабюк (автор книги «Аппаратура Битлз»): «В середине 1950-х годов они выкупили название «Людвиг» и вскоре заняли лидирующие позиции среди производителей ударных музыкальных инструментов в растущем мире рок-музыки – их громкий, сочный звук барабанов отлично подходил для новой музыки».

insurgent.ru: «Только в 1950-х, когда музыкальная индустрия оправилась после трудного военного периода, «Людвиг и Людвиг» смогли отделиться от компании «Конн» и продолжить развиваться самостоятельно. С тех пор, а именно с 1955 года, фирма стала называться «Людвиг». Продажи вновь стали расти, вернулся и Уильям Людвиг, объединив свою фирму с компанией брата».

Энди Бабюк (автор книги «Аппаратура Битлз»): «В начале 1960-х «Людвиг» производил самые востребованные в мире ударные установки».

Джерри Эванс: «После того, как Ринго выбрал «Людвиг», Эпстайн захотел увидеться с владельцем магазина, Айвором Эрбитером».

Энди Бабюк (автор книги «Аппаратура Битлз»): «Офис Айвора Эрбитера располагался на Джеррард-Стрит, всего в двух шагах от магазина «Город барабанов».

Айвор Эрбитер: «Однажды мне позвонили из магазина и сказали, что там некто по имени Брайен Эпстайн с барабанщиком. По-видимому, Эпстайн хотел приобрести для него барабаны. Он был из группы, которая довольно успешно выступила в Германии. Думаю, они хотели заключить сделку. Поэтому в магазине их направили в мой офис. Там был этот барабанщик, Ринго-Шминго или как его там. Я решил помочь, потому что в то время мы собирались продвигать продукцию «Людвиг». (смеется) Вы могли взять барабаны на целый день».

Джерри Эванс: «Брайен сказал ему, что его группа будет наилучшей, и ему нужно для них новое оборудование. Эрбитер ответил, что он может обеспечить их всем необходимым».

Айвор Эрбитер: «Сначала я попытался сбагрить им установку «Триксон». Но помню, что Ринго посмотрел на мой стол, а там у меня лежали образцы цветов. В этот момент мы еще не обсуждали марку барабанов. Ринго сказал: «Мне нравится этот цвет». Мы как-то не сильно углубились в то, что это за барабаны и как они звучат. Они выбрали «Людвиг» только из-за цвета, и я заключил с Брайеном какую-то сделку».

Джерри Эванс: «Таким образом, они заключили сделку, и заменили устаревшее оборудование на новое. Поскольку Эрбитер был заинтересован, это был план по стимулированию сбыта его товаров».

Айвор Эрбитер: «Кажется, за барабаны они заплатили сколько-то, может, стоимость плюс пять процентов, что-то вроде того. У нас в наличии была эта ударная установка».

beatlesbible.com: «К счастью, в магазине в наличии была ударная установка «Людвиг Даунбит» за 238 фунтов стерлингов в соответствующей отделке.

Эпстайн не хотел платить за барабаны, но Эрбитер отказал ему взять их за так. Они переговорили и, в конце концов, Эрбитер согласился обменять эти барабаны на старую потрепанную установку «Премьер». Эрбитер сказал Эпстайну, что он хотел бы, чтобы название «Людвиг» осталось на басовом барабане, так как он недавно заключил договор на распространение продукции этой компании. Эпстайн согласился, но попросил также разместить на нем название «Битлз»».

Уильям Людвиг (бывший президент и владелец компании): «Затем Эпстайн говорит: «Постойте-ка, группа не называется «Людвиг», она называется «Битлз». Где будет название «Битлз»? Так как наверху название «Людвиг», я хочу на этом месте «Битлз», и покрупнее». Что ж, Айвор не хотел упустить эту сделку, и он сказал: «Хорошо, мы поместим тут что-то вроде этого».

Айвор Эрбитер: «В то время я, конечно же, ничего не знал о «Битлз». В те дни каждая группа собиралась стать великой. Мы подыскивали тех, кто мог бы пользоваться нашим брендом для продвижения продукции, поэтому я старался быть максимально отзывчивым. Логотип «Людвиг» появился там из-за меня. Я хотел, чтобы он там был для рекламы, и, по-моему, Брайен сказал: «Давайте поместим на барабан и это название». Определенно, что они не предоставили нам этот эскиз, и определенно, что это мы разработали стиль написания логотипа «Битлз».

Уильям Людвиг (бывший президент и владелец компании): «И Айвор набросал логотип «Битлз», тот, что существует и сегодня. Он самолично взял лист канцелярской бумаги, вычертил круг и создал логотип «Битлз» с большой буквой «Б» и смещенной вниз буквой «Т», который и стал официальным фирменным знаком группы, известный во всем мире».

Айвор Эрбитер: «У нас был художник-оформитель по имени Эдди Стокс, который обычно оформлял в «Городе барабанов» все наши барабаны. Обычно он приходил в магазин. Было довольно удивительно, что одна рука у него была сухая, размером всего в половину от обычной. Чтобы не упасть, он держал палку. Я сказал ему, что нам нужно поместить тут название «Битлз» для господина Эпстайна».

Джерри Эванс (менеджер музыкального магазина «Город барабанов»): «Тот логотип «Битлз», который мы знаем сегодня, со смещенной вниз буквой «Т», был создан в нашем магазине Эдди Стоксом, художником-оформителем, который обыкновенно оформлял для нас поверхности басовых барабанов. Как правило, он приходил во время обеденного перерыва, потому что работал прямо на месте. Айвор Эрбитер набросал эскиз логотипа «Битлз» на листе бумаги, а Эдди переложил его набросок на поверхность барабана.

Было три или четыре варианта, и они остановились на том, со смещенной вниз буквой «Т». Эдди сделал это в моем присутствии. Он нарисовал его от руки на том первом барабане, что мы им поставили. По-моему мы добавили 5 фунтов стерлингов за эту художественную работу. И когда сегодня я вижу этот логотип со смещенной вниз буквой «Т», то жалею, что не зарегистрировали его тогда. Магазин «Город барабанов» воплотил в жизнь идею Айвора Эрбитера, и очевидно, что если бы у магазина не было бы Эдди, то этот логотип никогда бы и не появился».

Уильям Людвиг (бывший президент и владелец компании): «И все, что Айвор когда-либо получил с разработанного логотипа, было только то, что он продал им эту ударную установку».

Силла Блэк (на фото слева) за разговором с подругой в клубе «Пещера», фото Джона Прэтта, 24 апреля 1963.