2 сентября 1970 г.

Билл Харри (автор книги “Энциклопедия Пола Маккартни”): «В альбом Джо Кокера “Бешеные псы и англичане” (Mad Dogs And Englishmen), вышедший 2 сентября, вошла его версия композиции Пола “Она вошла через окно ванной” (She Came In Through The Bathroom Window)».

Мэтт Гурвиц (автор публикации “Создание альбома ‘Всё должно пройти’”, 2021): «После попытки добавить наложенные партии на восьмидорожечную запись в студии на Эбби-Роуд, выяснилось, что процесс довольно трудоёмок и требует частого перезаписывания треков. Джордж решил передать свои записи Кену Скотту – ранее работавшим звукоинженером “И-Эм-Ай”, который к тому времени перешёл в студию “Трайдент”. В этой студии были шестнадцатидорожечные магнитофоны, что позволяло Скотту просто копировать восьмидорожечную запись с бобин “Эбби-Роуд” на дорожки с 1 по 8 (что он и сделал 2 сентября), а ещё восемь дорожек были доступны для дополнительных наложений. Ему помогал Дэйв Корлетт. Работа в студии “Трайдент” продолжалась со среды 2 по субботу 12 сентября».

Кен Скотт (звукоинженер “Трайдент”): «В большинстве наложений использовались как ведущий вокал, так и вокал второго плана, а также различные гитарные партии. Джордж исполнил все вокальные партии. Мы записывали несколько партий вокала второго плана, и он добавлял ещё одну, пока я их записывал – сводил нескольких вокальных треков в один, чтобы можно было записать следующие дополнительные партии. Мы просто продолжали в том же духе, записывая несколько треков и каждый раз сводя их.

Вопреки некоторым историям, любимые друзья Джорджа из Харе Кришна не пели. Они только приносили ему еду.

В композиция “Что такое Жизнь” (What Is Life) с наложениями получилась довольно необычная ситуация. Помимо струнных, некоторых гитарных партий, ведущего вокала Джорджа и вокала второго плана, мы попытались записать больше духовых инструментов. Там была музыкальная линия, которую Джордж хотел выделить. Сначала мы попробовали это с Бобби Кизом и Джимом Прайсом, но показалось, что это не то, что нужно. И Джордж подумал, что было бы лучше, если бы мы использовали классических музыкантов. Итак, у нас были труба-пикколо и гобой, но получилось так же плохо. Так что на самом деле эти наложения так никогда не были использованы, но они сохранились в многодорожечной записи».

1 сентября 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «Во вторник 1 сентября двадцатилетний Бретт Лэйджерс предстал перед судом по обвинению в незаконном нахождении на территории дома Пола на Кавендиш-Авеню в Сент-Джонс-Вуде. Магистрат Мэрилебона оставил его под стражей до 8 сентября. Мужчина без определенного места жительства протестовал против его содержания под стражей, заявив: “Я член религиозной секты, известной как ‘Международное общество сознания Кришны’”».

30 августа 1970 г.

Билл Харри (автор книги “Энциклопедия Пола Маккартни”): «30 августа Пол планирует новый сольный проект, который намерен реализовать в Нью-Йорке, и начинает бронировать студию для сессий».

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В конце месяца, чувствуя себя очищенными и приободрёнными, Джон и Йоко покинули Институт первичной терапии Артура Янова и направились в Нью-Йорк».

Джон: «Я полагаю, что в начале этой терапии люди очень удивляются, что узнают о себе всё. В этой фазе думают, что об этом определённо ещё никто ничего не слышал. Это – гарантированное безумие, потому что ты переживаешь то, чего никто и не переживал. Я, как и преж­де, нахожу терапию великолепной и очень не хочу, чтобы из неё опять получилось что-то вроде большого дела Махариши. Это [первичная тера­пия] было самым важным в моей жизни после рож­дения и встречи с Йоко».

Из интервью Артура Янова журналисту “Моджо” Джону Харрису, 2000 год:

Джон Харрис: В какой степени иммиграционные власти США повлияли на прекращение лечения Джона?

Артур Янов: Однажды Джон сказал: “Мы должны уехать из страны”. Иммиграционные службы и, как он думал, Никсон, преследовали его. Он спросил: “Не мог бы ты отправить со мной терапевта в Мексику?” Я ответил: “Мы не можем этого сделать, Джон”. У нас было слишком много пациентов, о которых нужно было заботиться. По сути они прекратили терапию, как только она началась. Мы только начинали.

Джон Харрис: Не прошло и двух лет после выхода альбома “Джон Леннон/Пластик Оно Бэнд”, как Джон вернулся в Лос-Анджелес в наихудшем состоянии – употреблял наркотики и выпивал…

Артур Янов: Что ж, меня это не удивило. Мы вскрыли его, но у нас не было времени собрать его заново. Я сказал ему, что он должен закончить это, но… Я забыл, что произошло потом… он уехал в Нью-Йорк, так что это было невозможно. Так было бы с любым пациентом. Джон был гением, но всего лишь ещё одним пациентом. Мы заботимся обо всех, кого лечим, и очень стараемся никого не отпускать слишком рано. Он был гением. У него было такое восприятие – он мог видеть людей насквозь, что мне редко доводилось видеть.

Джон Харрис: После выхода альбома “Джон Леннон/Пластик Оно Бэнд” (прим. – в декабре 1970 года) вы обнаружили, что ваше имя стало модным?

Артур Янов: Да. Джон хотел поместить объявление в “Сан-Франциско Кроникл” с текстом: “Вот оно: Первичная терапия”. Я сказал ему: “Я не хочу, чтобы ты это делал. В долгосрочной перспективе терапия гораздо важнее, чем ‘Битлз’ и я думаю, что она должна быть самостоятельной”.

29 августа 1970 г.

Билл Харри (автор книги “Энциклопедия Пола Маккартни”): «29 августа журнал “Мелоди Мейкер” опубликовал письмо Пола, в котором он заявляет о том, что “Битлз” больше никогда не соберутся вместе».

27 августа 1970 года Пол Маккартни дал короткое интервью газете “Дейли Экспресс”, в котором заявил: “‘Битлз’ больше не соберутся вместе ни по финансовым, ни по каким-либо другим причинам. Причина должна быть совершенно ясна каждому”.

Два дня спустя, в выпуске журнала “Мелоди Мейкер” от 29 августа 1970 года, в разделе “Почта” появилось письмо от Пола. В нём он повторил свою позицию о том, что с “Битлз” покончено, не оставляя сомнений в том, что распад был окончательным.

Пол (“Мелоди Мейкер”, 29 августа 1970 г.): «Я просто хочу, чтобы все четверо собрались и подписали бумагу о том, что всё кончено, и мы хотим разделить деньги поровну. Но Джон не хочет этого. Все полагают, что я виновник, но это не так. Я просто хочу выйти из игры. “Помогать хромой собаке перелезать через забор” – как ещё можно назвать надоедливые рассказы, которые вот уже целый год тоскливо путешествуют по страницам вашей газеты? Мой ответ на вопрос: “Хотят ли ‘Битлз’ снова объединиться?” – нет. Пол Маккартни».

Письмо сопровождалось рисунком Пола, на котором изображена улыбка.

Джон (“Мелоди Мейкер”, ответ Джона Полу): «В миллионный раз спрашиваю, как с налогами? Конечно очень хорошо играть “своего в доску честного парня Пола” в “Мелоди Мейкер”, но ты прекрасно знаешь, что мы не могли подписать эту бумагу. Если виновник не ты (как ты говоришь), какой же хрен притащил нас в суд и растрезвонил всё на людях?»

Журнал “Рекорд Миррор”, (29 августа 1970 г.): «На этой неделе слух о примирении Джона Леннона и Пола Маккартни облетел мир популярной музыки и породил ощущение, что “Битлз” могут снова собраться вместе как записывающая группа. Однако, хотя для “Битлз” было бы коммерчески целесообразно оставаться звукозаписывающей группой, в “Рекорд Миррор” понимают, что Пол Маккартни настолько непреклонен в своей позиции по отношению к Аллену Кляйну, что не может заставить себя отступить, кроме как при условии, что Кляйн больше не будет участвовать в управлении делами “Эппл”. Близкие к “Битлз” люди, похоже, полагают, что слух чрезмерно оптимистичен. Отвечая на вопрос о возможном примирении Джона и Пола, Питер Браун (исполняющий обязанности пресс-секретаря “Эппл”) и Нил Аспинал каждый сказал следующее: “Я не знал, что они расстались!” Но факт остается фактом: они по-прежнему не сходятся во мнениях относительно управления финансовыми делами “Битлз”».

26 августа 1970 г.

Дэвид Фрике (автор публикации “Последняя поездка Джими”, 2010): «Вечером 26 августа 1970 года Джими Хендрикс вошел в парадную дверь дома 52 на Западной 8-й улице в нью-йоркском районе Гринвич-Виллидж и оказался в раю. “Электрическая Леди” была собственной студией звукозаписи гитариста, и он лично контролировал многие психоделические детали в оформлении интерьера, например, роспись эльфийской женщины за пультом космического корабля. В этот вечер была официальная вечеринка в честь открытия студии. Гости, включая гитариста Джонни Винтера, Йоко Оно и барабанщика группы “Флитвуд Мэк” Мика Флитвуда, наслаждались японской кухней в студии “А” (прим. – автор не упомянул Джона Леннона, была ли Йоко Оно на этой вечеринке без него? Согласно Киту Бэдману Джон и Йоко покинули Институт первичной терапии Артура Янова и направились в Нью-Йорк 30 августа)».

Джим Фарбер (автор публикации “Его дух витает повсюду”, 2024): «Эдди Крамер знает, что это звучит глупо, но всякий раз, когда его спрашивают, что такого особенного в студии “Электрическая Леди”, которую Джими Хендрикс поручил ему создать в 1968 году, он даёт один и тот же ответ: “Это вибрации. Каждый раз, когда я захожу сюда, то чувствую их”, – сказал он, сидя в аппаратной студии. – “Он в стенах. Он в коридоре. Дух Джими витает повсюду”.

“Если вы хотите верить, что всё дело в ощущениях, прекрасно”, – говорит Джон Сторик, архитектор, разработавший дизайн студии, который сидит рядом с Крамером во время их разговора. – “Но это ещё не все. Здесь также заслуга науки”.

В начале 1969 года гитарист был на седьмом небе от счастья после выхода своего двойного альбома Страна Электрической Леди (Electric Ladyland), блокбастера № 1, который мгновенно стал эталоном для рок-поколения. Во всяком случае, его успех только усилил стремление Хендрикса создавать как можно больше новой музыки.

“В Нью-Йорке Джими джемовал в любой студии, которая попадалась ему под руку”, – говорит Крамер, который был звукоинженером гитариста, начиная с его дебютного альбома, вышедшего в 1967 году. – “Ему нравилось создавать новые звуки. Он едва мог сдерживать себя, так торопился выплеснуть всё это наружу. И слава богу, что он это делал, потому что то, что он создал тогда, легло в основу всей музыки, которую мы собирались записывать дальше”.

Звуковое творчество Хендрикса не ограничивалось студией. Он также джемовал, казалось, со всеми музыкантами в округе в поисках нового вдохновения и взаимодействия. Чтобы сконцентрировать такие джем-сейшны, он решил открыть свой собственный клуб, где мог бы играть перед публикой в любое время и с кем угодно. Он обосновался на месте только что закрытого клуба “Поколение” (The Generation) на 8-й улице, где в прошлом выступал с такими звёздами, как Би Би Кинг и Слай Стоун. В то время на этой улице преобладали модные магазины и обувные лавки, хотя всего несколькими домами дальше располагался ещё один известный клуб – “Бон Суар”, где начинала свою карьеру Барбра Стрейзанд. Образцом для подражания, который Хендрикс выбрал для своей сцены, был недолго просуществовавший авангардный клуб “Серибрам”, расположенный в Сохо. Репортер “Нью–Йорк таймс” попытался описать этот клуб в статье 1968 года, написав, что он “говорит о древнем человеческом желании избавиться от сознания, подключиться к какому-то теплому большому ‘Иному’, вернуть себе неизбирательное блаженство детства, чтобы – одним словом – наэюзюкаться”.

Чтобы быть уверенным, что у него всё получится, Хендрикс нанял того же парня, который проектировал “Серибрам” – двадцатидвухлетнего Джона Сторика, недавнего выпускника архитектурного факультета. Единственное указание, которое он дал ему, заключалось в том, чтобы выкрасить всё в белый цвет и придать помещению больше чувственности, без резких углов.

Гитаристу понравилось оформление, придуманное Сториком, но идея о клубе отпала сразу после того, как Крамер предложил музыканту и его менеджеру, что студия была бы гораздо более разумным вариантом использования пространства. Несмотря на то, что клуб “Серибрам” привлекал к себе внимание, он становился убыточным. В то время “Джими тратил на студийное время более 200 000 долларов в год”, – говорит Крамер. – “Я сказал: ‘Давайте построим для вас лучшую студию в мире, где вас никто не потревожит, пространство, похожее на утробу матери, где вы сможете чувствовать себя как дома’. Он и его менеджер (Майкл Джеффри) посмотрели на меня и сказали: ‘Хорошая идея’”».

Студийное помещение располагалось под кинотеатром.

Джим Фарбер (автор публикации “Его дух витает повсюду”, 2024): «В то время как Крамер отвечал за звуковые характеристики помещения, Сторик был нанят для разработки дизайна, что оказалось более сложной задачей, чем он предполагал вначале. “Всего, что мы знаем сейчас о студиях, тогда ещё не было”, – говорит Сторик. – “Не было никакого описания, которому ты мог бы следовать”.

В то время, по словам Крамера, крупнейшие “студии представляли собой ужасные коробки. Это были унылые места для записи музыки. Даже мысль о том, чтобы поставить в студии диван или растение, никому не приходила в голову”.

Более того, операторские комнаты, как правило, были небольшими и предназначались для продюсера, а не для исполнителя. “В то время музыкант просто приходил в студию, записывал свои дубли и уходил”, – говорит Крамер. – “Они не заходили в аппаратную, потому что не продюсировали свои собственные записи”.

Идея “Электрической Леди” заключалась в том, чтобы изменить баланс руководства в студии, поставив исполнителя во главе, что было новаторской идеей того времени. “В то время музыканты редко имели собственные студии”, – говорит Крамер. – “Эта идея намного опередила своё время”.

В отличие от обычных холодных студийных помещений, “Электрическая Леди” была тёплой, уютной и, по указанию Хендрикса, наполненной женственными изгибами стен, которые дополнительно смягчались ковровым покрытием, чтобы пространство казалось расширяющимся и объемлющим. То, что в пространстве не было колонн, помогло усилить ощущение потока. Цвет также был важен для гитариста. Несмотря на то, что он попросил Сторика сделать стены белыми, он хотел, чтобы на них можно было проецировать все цвета радуги, создавая постоянно меняющееся настроение. Цвета выполняли не только визуальную функцию, но и звуковую. “Когда Джими говорил: ‘Эй, чувак, добавь мне зеленого’ или ‘Добавь мне фиолетового’, это был код”, – говорит Крамер. – “Я знал, что когда он говорит ‘зеленый’, это означает больше реверберации. ‘Красный’ означал больше искажений. Возможность ручкам настройки присвоить разные цвета, чтобы соответствовать тому, о чём он думал, было великой удачей”.

Форма помещения и потолок также имели новаторский эффект. Поскольку помещение было расположено под кинотеатром с полом, который шел под уклон, потолок в студии также был скошен. Чтобы усилить эффект, Сторик поместил на потолке изображение в виде летающей тарелки. Он считает, что именно форма, а не что-либо другое, стало главным преимуществом “Электрической Леди” в плане звука. “Настоящая магия этого помещения – это потолок”, – говорит Сторик. – “Я думал, что форма будет поглощать средние и высокие частоты. Я и не подозревал, что на самом деле мы создали мембранный поглотитель низких частот. Именно благодаря этому помещение стало отличным местом для рок-н-ролла”».

Джим Фарбер (автор публикации “Его дух витает повсюду”, 2024): «Однако при его строительстве студии создатели столкнулись с целым рядом препятствий, самым тревожным из которых был уровень грунтовых вод от ручья Минетта, который протекал чуть ниже уровня земли, что приводило к серьёзным подтоплениям. На поиск способа справиться с этим ушли месяцы, в результате чего проект в какой-то момент был остановлен, а бюджет увеличен. В итоге строительство студии заняло в два раза больше времени, чем ожидалось – целый год, с мая 1969 года по весну следующего, что обошлось в 1 миллион долларов. Актуальность вопроса усугублялась тем фактом, что студия не является собственником помещения, которое занимает. По сей день владельцы платят арендную плату. “Возможно, это самая худшая сделка с недвижимостью в истории Нью-Йорка”, – шутит Сторик. Но для Хендрикса это того стоило. Как только он смог начать работать в студии, “он стал таким счастливым, каким я его когда-либо видел”, – говорит Крамер. – “Он был полностью в своей стихии”.

Вечеринка в честь открытия студии состоялась 26 августа 1970 года».

19 августа 1970 г.

Поклонница: «Когда Кэти М., Дж.Ф. и я отправились в Лондон в июле 1970 года, мы все очень сомневались, что сможем увидеть Пола, но планировали встретиться с ним несмотря ни на что!

Прохладным утром в среду, 18 августа, мы отправились из Лондона в Шотландию. Видели бы вы нас – мы выглядели так, как будто не спали несколько недель, но в воздухе витали надежда и волнение, поэтому мы всё равно отправились в путь.

Когда мы прибыли в аэропорт Глазго, у меня мурашки побежали по всему телу, однако мы ещё не знали, сколько часов нам предстоит провести в пути. От аэропорта до автовокзала было полчаса езды на такси, плюс пять с половиной часов езды на автобусе до Кэмпбеллтауна. На автовокзале возникла забавная ситуация. За стойкой стоял молодой билетёр, и когда мы ответили, что хотим поехать в Кэмпбеллтаун, он посмотрел мне прямо в глаза и сказал: “Американцы едут в Кэмпбеллтаун только для того, чтобы увидеть Пола!!!” Мое лицо вспыхнуло, я спросила, как он это узнал. Он ответил, что многие иностранцы едут туда по той же причине. Мы также с удивлением узнали, что стоимость проезда составляет 58 шиллингов и поняли, что денег на расходы остаётся всё меньше и меньше. Отправление было через три часа, поэтому мы решили прогуляться по Глазго – неухоженному портовому городу. Понятно, что мне он не понравился, но я была очень удивлена, увидев в самом центре города “Вулворт” (прим. – международная сеть розничной торговли)! Жаль, что у меня не было больше денег, потому что трикотаж там стоил очень дешево. Часы показались днями, но наконец автобус тронулся, и мы отправились в путь!

Холмистые пейзажи захватывали дух, особенно пурпурные горы на заднем плане с видом на озеро Лох-Ломонд, где обитает знаменитый монстр (прим. – как и озеро Лох–Несс, озеро Лох–Ломонд также имеет своё мифическое существо).

Когда наконец мы добрались до пункта назначения, то испытали огромное облегчение, но не могли поверить, что находимся в знаменитой деревне Кэмпбеллтаун! Из Лондона я забронировала номер в отеле “Аргайлл”, но, поскольку у нас оставалось всего по 63 доллара на каждого, мы не могли позволить себе остановиться там на две ночи, как планировали.

Будучи очень уставшими после долгой поездки, прежде чем заселяться в наш отель, мы решили найти другую гостиницу в этом районе. Мы нашли один из них, но нам сказали, что все номера заняты, впрочем, мы можем вернуться на следующий день, и тогда для нас будет номер. Женщина спросила, не хотим ли мы переночевать в её гостиной, но мы побоялись, что будем слишком навязчивы.

Мы прошли несколько кварталов до нашего отеля и зарегистрировались (все смотрели на нас так, словно знали, зачем мы здесь). В этот момент у нас с Кэти от волнения немного закружилась. Думаю, Пол так на нас подействовал. Как бы то ни было, в тот вечер мы рано легли спать, потому что нам предстоял важный день.

На следующее утро нас разбудил петух. Мы встали и направились в главный обеденный зал. Мы пришли туда первыми. Мы умирали с голоду, но еда была отвратительной, поэтому мы взяли с соседних столиков несколько булочек и хлеб, и запихали их в свои сумки. После этого мы поднялись наверх, собрали свои вещи и проверили, всё ли в порядке. Мы собрались в комнате Кэти, но всё ещё не знали, где находится ферма Пола. Было около девяти часов утра. Собрав вещи, мы спросили мистера Эшли, как проехать к ферме Пола. Он дал нам карту и сказал (предупредил), что идти придётся долго (около восьми миль), но нам было всё равно. В этот момент я уже была готова отступиться, но благодаря подбадриванию Кэти мы отправились в путь, поднимаясь и спускаясь с больших холмов.

Пройдя примерно два часа, мы заметили вдали ферму, похожую на ферму Пола (судя по фотографиям), но от работников фермы мы узнали, что до фермы “Хай Парк” ещё два часа ходьбы!

Было около половины первого, когда мы, наконец, добрались до развилки, о которой упоминал мистер Эшли. Видимо, вид нашей троицы не понравился местным коровам. Это была самая странная вещь, которую я когда-либо видела – все коровы буквально пялились на нас. Неподалеку работали двое мужчин, и они помахали нам, как бы говоря: “Давайте, ферма Пола в той стороне”. Я вся дрожала от волнения. У меня в голове проносилось множество мыслей, например, что сделает Пол, увидев, что мы “вторглись” в его личное пространство.

Мы дошли до фермы “Лоу Парк”. Соседи Пола – Макдугаллы. От лондонских девочек мы услышали много странных историй о нём. Когда мы подошли к его ферме, Макдугалл встретил нас с дробовиком в руках. Можно ничего не говорить о том, как мы были напуганы. В тот момент мы были буквально на грани нервного срыва. Макдугалл был пьян и грязен, а рядом с ним была его чумазая жена. Мы сказали им: “Здравствуйте”. Он посмотрел на нас как какой-нибудь “пират” и спросил, что мы здесь делаем. Мы попытались объяснить, что хотим подарить Полу подарки, но нас грубо прервали его слова с сильным шотландским акцентом: “Да, все так говорят”. Я уже начала немного сердиться, потому что все мы хотели увидеть Пола, а не болтать с пьяным фермером. Задав нам ещё несколько вопросов, он, наконец, пропустил нас, и теперь мы вступали на землю Пола!

К этому времени мы уже боялись собственную тень, не говоря уже об овцах. Теперь мы все молчали. Полагаю, все вспоминали, как впервые увидели Пола. Сегодня был бы мой второй раз.

Наконец мы добрались до вершины холма и увидели внизу ЕГО ферму. Я была очень удивлена, увидев её. Как Пол мог жить в таком захудалом месте, как это».

Поклонница: «Когда мы подошли к воротам с надписью: “Держите ворота закрытыми”, то подумали, стоит ли нам подходить к дому и стучать? Вспоминая сейчас, я смеюсь над тем, как мы, должно быть, выглядели. Должно быть, мы были похожи на трусливого льва, Железного Дровосека и Страшилу, которые отправились по дороге из жёлтого кирпича, чтобы увидеть Великого волшебника страны Оз! Опустив головы, мы направились к дому. Я была первой, кто увидел возле дома пару грязных ботинок.

ЭТО БЫЛ ПОЛ! Клянусь, я бы никогда не узнала его, если бы не его глаза. Я поприветствовала его очень мягким: “Привет, Пол”, и он поздоровался с нами, и прежде чем мы успели сказать что-нибудь ещё, он сказал нам (заметьте, очень вежливо): “Вы же знаете, мне не нравится, когда сюда кто-то приходит!” Я объяснила ему (в этот момент выглядело так, как будто это я возглавляю нашу группу): “Пол, нам очень жаль, но мы просто должны были увидеться с тобой перед отъездом в Штаты”. После этого Пол спросил: “А откуда вы родом?” Мы хором пропели “Нью-Йорк”. Пол слегка улыбнулся, и тогда я вышла вперёд и сказала: “Вот, Пол (протянув ему подарки), это для тебя. Мы хотели купить Линде цветы, но у нас совсем нет денег”. И тут я разглядела его как следует. Его волосы были коротко подстрижены, он был небрит, на нём была голубая фланелевая рубашка, красный пуловер без рукавов, очень мешковатые брюки заправлены в большие сапоги. Но мы всё равно любим Пола.

Когда появилась внушительного вида Марта, всё внимание переключилось на неё. Она решила, что я – её первая цель, и прыгнула прямо на меня. На мне была юбка, а это худшее, что можно надеть, отправляясь на ферму. Пол продолжал пялиться на мои ноги – не то чтобы я была какой-то Лиз Тейлор, но я смутилась. Затем Марта решила подружиться с Кэти и попыталась прыгнуть на неё. Кэти спряталась за Джей (которая стояла в изумлении), и я прошептала Кэти (мне показалось, что это был шепот): “Не бойся!” Пол ответил: “Она (Марта) вас не боится!” Я улыбнулась Полу, и он в ответ уставился на меня. В этот момент наше внимание привлёк дом. Появилась Линда. Я испугалась, что она начнёт на нас кричать. Пол повернулся к ней, кивнул головой, давая понять, что она может вернуться в дом, и сказал: “Все в порядке!” Затем повернулся к нам и одарил нас ещё одной своей знаменитой полуулыбкой. Тогда Джей спросила, дома ли Мэри. Пол ответил Джей простым “Да”. Когда Джей спросила, можем ли мы её увидеть, то ответил простым “нет” (он не был недоброжелательным, он был по-прежнему милым).

Затем Кэти спросила, собирается ли он вернуться в Лондон. Как ни странно, Пол спросил нас: “Вы были возле дома?” Я не знаю, чем это закончилось, но я был рад, что это произошло. Затем я спросила Пола, продолжает ли он писать. Пол посмотрел на меня немного растерянно, и Джей сказала: “Пол, ты же… пишешь!” Пол посмотрел на меня “сексуально” и ответил: “Я всегда пишу”.

Я спросила: “Пол, ты не будешь возражать, если мы сделаем снимок?” Он ответил: “только один”. Джей спросила, может ли Линда тоже сфотографироваться, и Пол ответил: “Я не позирую”. Итак, мы все одновременно его сфотографировали. Я чуть не стукнулась лицом по фотоаппарату, так чертовски нервничала».

Поклонница: «К сожалению, нам не о чем было говорить. Мы продолжали смотреть друг на друга, и после долгой паузы Пол произнёс: “Ну… всего хорошего”. Мне так хотелось подойти к нему и обнять, и я хотела сказать ему, как сильно я его люблю. Конечно, я этого не сделала.

Когда мы пошли обратно по грязной колее, нам хотелось обернуться и помахать, но мы так нервничали, что не стали этого делать. Работники Пола отвезли нас в деревню. Я не могу описать, как люблю его, может быть, это и называется любовью…».

15 августа 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «15 августа газета “Мелоди Мейкер” опубликовала результат встречи журналиста Криса Чарлсуорта и представителя “Эппл” Питера Брауна в офисе на Сэвил-Роу:

“Мелоди Мейкер”: Есть ли ещё какие-нибудь неизданные записи [“Битлз”]?

“Эппл”: Нет. Даже если бы они были, они бы никогда не были изданы. Группа всегда очень внимательно относится к тому, чтобы соответствовать современным вкусам.

“Мелоди Мейкер”: Есть ли планы на запись альбома [“Битлз”] в будущем?

“Эппл”: Никаких планов нет.

“Мелоди Мейкер”: Есть ли какие-нибудь планы относительно каких-либо выступлений?

“Эппл”: Совсем нет. У нас нет планов на какие-либо концерты или турне.

“Мелоди Мейкер”: “Битлз” распались как группа?

“Эппл”: На этот вопрос я не могу ответить.

4 августа 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «Во вторник 4 августа пресс-служба “Эппл” в Лондоне закрылась, а двое оставшихся сотрудника уволились. Отныне единственной задачей “Эппл Корпс Лимитед” был сбор постоянно растущих гонораров “Битлз” и решение многочисленных нерешенных проблем группы».

Крис О’Делл (сотрудница “Эппл”): «Время шло, а атмосфера в “Эппл” становилась все хуже. Самого Кляйна мы редко видели. Я смогла как следует его рассмотреть, только когда увидела фото в газетах».

2 августа 1970 г.

Билл Харри (автор книги “Энциклопедия Пола Маккартни”): «2 августа Пол и Линда отправились на Шетландские острова в отпуск, который продлится до 20 августа (прим. – Шетландские острова – архипелаг на северо-востоке Шотландии)».

прим. – 10 апреля 1970 года газета “Дейли Миррор” на первой странице поместила заголовок: “Пол уходит из ‘Битлз’”. В тот же день Пол Маккартни, Линда и их дочери Хизер и Мэри уехали из Лондона в Шотландию, где оставались до августа 1970 года. Со 2 по 20 августа они отдыхали на Шетландских островах.

Пол: «Я уехал в Шотландию на некоторое время, потому что просто не мог смириться с тем, что нахожусь в Лондоне, с музыкальным бизнесом и людьми, которые спрашивали: “Когда ты собираешься встретиться с ребятами, Пол?” Это был главный вопрос. Это всё равно, что спрашивать разведённую пару, когда они собираются снова сойтись. Вам просто невыносима мысль о возвращении к женщине, с которой развёлся.

Встречи, которые в то время проходили в Лондоне, были очень напряженными. Это действовало мне на нервы. Я только что женился на одной очаровательной девушке, у которой был отличный свободный дух, но мне приходилось ходить на эти ужасные встречи, испытывая огромное давление со стороны бизнеса. Я не мог понять, что делать.

Однажды мы [с Линдой] решили: “Давайте просто не будем ходить. Это всё решит”. Поэтому мы бойкотировали встречи и отправились в Шотландию, где у меня была ферма, и проводили время там. Мы подумали: “Отлично, по крайней мере, нам не нужно проявлять инициативу”. Это было похоже на каникулы хиппи. Это дало нам возможность общаться с нашими юными членами семьи, которых мы в то время воспитывали.

Это был способ сбежать. Мы отправились туда и делали то, чего ни у кого из нас раньше не было возможности делать. Линда выросла в богатой нью-йоркской семье, но любила природу и животных, поэтому свободная жизнь была ей по душе. Долгие годы я был Битлом – это было как раз то, ради чего в офисе покупали рождественскую ёлку. Так что простые удовольствия – купить свою рождественскую ёлку и принести её домой – были тем, чего у нас никогда не было. Это был наш шанс, и мы очень обрадовались ему. Я своими руками мастерил мебель, потому что у нас не было кровати для Мэри, нашей новорождённой малышки. На самом деле, это были не самые лучшие образцы мебели, но мне нравилось проявлять немного изобретательности, а Линда мне очень помогала. Это было очень раскрепощающе, потому что ни у кого из нас не было возможности жить абсолютно свободно и делать именно то, что мы хотели. Нам пришло время освободиться. Это было что-то вроде коммуны, которые в то время была в моде, и в конце концов мы нашли время воплотить эту идею в жизнь.

Обычный день проходил так: встаю, завтракаю с семьей, а потом, возможно, иду в свою маленькую студию. У меня всегда была небольшая четырёхдорожечная студия. Это по-настоящему дисциплинирует, когда записываешься на всего четыре дорожки, потому что либо должен точно знать, что делаешь, либо должен начать подбирать треки.

То, что случилось с “Битлз”, было очень сковывающим, и было очень тяжело, поэтому мы с Линдой сбежали с детьми, но проблемы с бизнесом никуда не делись. Так что, думаю, я просто пытался уйти от этих мыслей. У меня была свобода пить, когда мне захочется.

Как только стало ясно, что мы больше не “Битлз”, я просто замкнулся в себе и это стало настоящей проблемой. Было очень трудно внезапно перестать быть “Битлз”, после того как вся твоя жизнь, за исключением детства, была связана с участием в этой очень успешной группе. Я подумал: “К чёрту всё это! Я даже не встаю, не звоню, не ставлю будильник”. Я начал пить, не брился, мне было просто всё равно, как будто в моей жизни произошла большая трагедия, и я горевал. Так оно и было. Я думал: “Это конец для меня как певца, автора песен, композитора”, потому что мне не с кем было этим заниматься, если только я не придумаю другой способ.

Я был невыносим. Не знаю, как кто-то мог жить со мной. Впервые в жизни я, по моим собственным словам, оказался на помойке. Какой-нибудь безработный мог бы сказать: “Эй, у тебя есть деньги. Всё не так плохо, как у меня”. Но для меня это не имело никакого отношения к деньгам. Это было просто чувство, ужасное разочарование от того, что я больше никому не нужен. Это было ошеломляющее чувство пустоты, которое просто охватило мою душу, и это было так. Я никогда раньше такого не испытывал. Изредка наркотики давали о себе знать – один или два раза они катались по ковру, но я смог выбросить их из головы. В данном случае, с окончанием “Битлз”, я впервые в жизни по-настоящему завязал. До тех пор я был самоуверенным болваном. Это был первый раз, когда я получил серьёзный удар по своей уверенности в себе. Когда умерла моя мать, не думаю, что моя уверенность пострадала. Это был ужасный удар, но я не чувствовал, что это моя вина. Это плохо отразилось на Линде. Ей пришлось иметь дело с парнем, который не особенно хотел вставать с постели, а если и вставал, то очень скоро хотел вернуться в постель. С каждым днём мне хотелось пить всё раньше и раньше, и я не видел смысла бриться, потому что куда было идти? И вообще, я был довольно мрачный. Я перестарался, в общем, дошёл до того, что Линда была вынуждена сказать: “Послушай, тебе стоит остыть”. Она сказала: “Перестань, так больше продолжаться не может, ты же понимаешь. Всё в порядке. Ты либо прекратишь заниматься музыкой, либо тебе лучше заняться ею”».

Линда: «Я была очень напугана. Я не хотела сдаваться, но всё было так безнадёжно, бессодержательно, и я должна была справиться со всем этим в одиночку. Выбора не было. Я должна была попытаться. У нас было двое детей, мы были женаты всего год, а мой муж не хотел вставать с постели. Он слишком много пил. Он говорил мне, что ощущает себя бесполезным. Я понимала, что он мучает себя, винит себя в расколе группы, и я была уверена, что он сможет преодолеть это, но если он не поверит в себя, что я смогу сделать? Я могла только попытаться, это всё, что я могла сделать».

Кит Бэдман (автор книги “‘Битлз’ не под запись”): «Говорят, что Пол, живя на своей шотландской ферме, сказал: “Джон Леннон, Джордж Харрисон и Ринго Старр – самые честные и искренние люди, которых я когда-либо встречал. Я не против того, чтобы дружить с ними, мне это нравится, и я не против того, чтобы быть связанным с ними музыкально. Они мне нравились как партнеры, и мне нравилось быть в их группе. Но, прежде всего, мы должны изменить наши деловые отношения ради нашего собственного здравомыслия. Только если мы будем полностью свободны друг от друга в финансовом отношении, у нас когда-нибудь появится шанс вернуться друг к другу”».

Пол Маккартни, Линда, Хизер и Мэри, и их собака Марта, прибыли в аэропорт Уик рейсом авиакомпании “Логанэйр” с Шетландских островов. Фото Роберта Макдональда.

Пол: «Мы были в Шотландии и решили съездить на Шетландские острова, поэтому погрузились в “Лендровер” с двумя детьми, нашей английской овчаркой Мартой и целой кучей вещей на заднем сиденье, а сверху поставили горшок Мэри.

На второй день мы добрались до небольшого порта под названием Скрабстер в верхней части Шотландии. Когда мы попытались сесть на большой автомобильный паром, то встали в очередь, но опоздали на две машины и пропустили его. Мы подумали: “Не беда. Мы действительно не хотели плыть на этом большом лайнере – штуковине массового производства. Давайте победим этот лайнер, но мы отказались от этой затеи и вместо этого решили прокатиться на одной из маленьких рыбацких лодок.

Итак, я обошёл несколько лодок, но они не направлялись на Оркнейские острова, так что я подошёл к одной, с люком, где спали внизу. Из-за двери доносился запах сна. Сначала шкипер сказал “Нет”, тогда я сказал, что за это ему заплатят тридцать фунтов, и после этого они сказали, что возьмут нас. Это было фантастическое маленькое судно под названием “Энтерпрайз”, а капитана звали Джордж. Мы подняли все наши вещи на борт, но был отлив, и нам пришлось опустить Марту в большой рыболовной сети. Собралась небольшая толпа, и мы помахали ей на прощание.

Когда мы вышли, шкипер налил нам пива, и Линда, стараясь быть как все, сделала глоток и передала его мне. Ну, не стоит пить перед трудным переходом на Оркнейские острова. Младшую, Мэри, вырвало прямо на Линду, и на этом все закончилось. Меня уже подташнивало, и я галантно прошёл на нос лодки, держась за мачту. Подошёл шкипер, и мы начали непринужденный разговор, но мне было не до этого. Он уловил это, указал на рыболовные корзины и сказал: “Делай это там”. Нам всем было нехорошо, но в итоге мы оказались на Оркнейских островах и полетели самолетом на Шетландские острова, это было здорово».

1 августа 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В августе в перерыве между сессиями записи альбома “Всё должно пройти” (All Things Must Pass) в студии на Эбби-Роуд Ринго и Джордж записали специально для Джона песню, посвященную его 30-летию».

Оксфорд-Стрит, Вест-Энд, Лондон, август 1970 г.