5 августа 1967 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джордж, Патти, Нил Аспинал и Алексис Мардас посетили сессию записи Аллы Рахки, после чего отправились на улицу Ольвера пообедать с Дереком Тейлором и его семьей».

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Суббота, 5 августа. Утром мы пошли в студию, расположенную напротив школы Рави Шанкара, чтобы посмотреть запись дуэта Аллы Рахки и барабанщика группы «Саус Индиан». Их композиция займёт целую сторону альбома. Для второй стороны альбома был записан вокалист «Саус Индиан», использующий свой голос как инструмент.

Джордж был очень рад, когда ему предложили написать аннотацию для другой индийской пластинки, которая будет записываться здесь же на этой неделе, Ашишем, сыном Али Акбар Хана.

Потом мы встретились с Дереком Тейлором, его женой и кучей их детей и посетили с ними Ольвера-Стрит в историческом центре Лос-Анджелеса (прим. – Ольвера-Стрит – колоритная улица в центре исторического района Эль Пуэбло де ла Рейна де Лос-Анджелес). Это самая старая часть Лос-Анджелеса».

Аттракцион для туристов на Оливера-Стрит, Лос-Анджелес, фото 1960-х.

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Улица сохранила свой исторический облик, включая первые каменные дома Калифорнии. На улице играют местные группы и здесь множество маленьких киосков, предлагающих сувениры, изготовленные в Гонконге!»

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «На Ольвера-Стрит в одном из колоритных ресторанчиков мы отведали мексиканскую еду, купили несколько замечательных мексиканских картинок, нарисованных на бархате. На одной из них печальный старый клоун в потрёпанной шляпе отрывает лепестки большого цветка. На другой изображен бой матадора с большим зелёным быком. Джордж купил себе пеструю безрукавку, после чего оставил нас с Алексом и поспешил к Рави Шанкару, чтобы забрать купленный им ситар».

Интервью Майка Хеннеси с Брайеном Эпстайном, опубликованное в «Мелоди Мейкер» 5 августа 1967):

Майк Хеннеси: Ваше недавнее признание в том, что вы принимали ЛСД, было раскритиковано некоторыми людьми как безответственное, поскольку оно может побудить молодых людей попробовать этот наркотик. Что вы об этом думаете?

Брайен Эпстайн: Позвольте мне рассказать предысторию. Однажды в субботу мне позвонил Пол и сказал, что он признался прессе, что принимал ЛСД. Меня это очень обеспокоило. В ту ночь, кажется, я не смог уснуть, и думал об этом весь следующий день. В понедельник я вернулся в Лондон, зная, что мне придётся прокомментировать признание Пола. В конце концов я решил признаться, что тоже принимал ЛСД. Этому было несколько причин. Одна из них, безусловно, чтобы облегчить Полу ситуацию. Люди не очень-то любят оставаться наедине с проблемами, и мне не хотелось быть нечестным и хранить молчание по этому поводу, тем более что, по моему мнению, в галлюциногенных наркотиках много положительного.

Общественность склонна полагать, что хиппи Сан-Франциско грязные и несчастные, но на самом деле они гораздо лучше тех, кто управляет нашей страной. Делая своё признание, я также обратил внимание на то, что ни Пол, ни я не являемся сторонниками широкого применения ЛСД всеми без исключения. Мы выступили с заявлением по этому поводу. Так что моё намерение состояло в том, чтобы до некоторой степени и предупредить, и сделать признание. Есть ещё одно обстоятельство. Мы хотели помочь ситуации с «Роллинг Стоунз». Очень жаль, что они стали козлами отпущения.

Майк Хеннеси: Что заставило вас принять ЛСД?

Брайен Эпстайн: Я слышал о нём много хорошего и у меня было достаточно полное представление, чтобы понимать, что я делаю. Я тоже много об этом читал.

Майк Хеннеси: Вы принимали его до того, как это сделали Битлы?

Брайен Эпстайн: Нет, но мы очень близки между собой и влияем друг на друга. Мы все пятеро родом из Ливерпуля и жили в нескольких сотнях ярдов друг от друга. На самом деле наш круг шире, потому что Нил, Мэл, Алистер Тейлор и Питер Браун тоже оттуда родом.

Майк Хеннеси: Сколько раз вы принимали ЛСД?

Брайен Эпстайн: Около пяти раз за последние четырнадцать месяцев.

Майк Хеннеси: Будете ещё принимать?

Брайен Эпстайн: Не знаю.

Майк Хеннеси: Вы стали употреблять наркотики из-за того, что почувствовали в них потребность?

Брайен Эпстайн: Нет, это был эксперимент.

Майк Хеннеси: Вы когда-нибудь курили марихуану?

Брайен Эпстайн: Да, время от времени. Я считаю, что травка, марихуана или гашиш – называйте это как угодно – без сомнения менее вредны, чем, скажем, алкоголь. Полагаю, что существует ужасное непонимание марихуаны и её последствий. Так как слишком многие утверждают, что она вредна, то этот вердикт принимается без обсуждений. А ещё наркотики связывают с поп-музыкой. Я думаю, что со временем отношение общества к лёгким наркотикам должно измениться. Есть параллель с гомосексуализмом, когда он был смертным грехом. Не глупо ли всё это время ждать, пока примут закон о реформе?

Майк Хеннеси: В таком случае поддерживаете ли вы принятие нового законопроекта, который легализует гомосексуальные отношения между взрослыми по обоюдному согласию?

Брайен Эпстайн: Конечно! В действительности, я уверен, с этим согласны большинство людей. В настоящее время немного судебных преследований за гомосексуальные преступления.

Майк Хеннеси: Возвращаясь к вопросу о лёгких наркотиках, не думаете ли вы, что существует опасность того, что люди, которые распространяют марихуану, также часто продают такие тяжёлые наркотики, как героин и кокаин, попытаются склонить своих клиентов к приёму более дорогих тяжелых наркотиков, вызывающих привыкание?

Брайен Эпстайн: Чаще всего опасность несут законы, регулирующие лёгкие наркотики. Но такая опасность есть даже у алкоголиков, которые переходят на тяжёлые наркотики. Тем не менее я полагаю, что в данном случае опасность минимальна. Никто из моих знакомых, кто курит марихуану, не интересуется более тяжёлыми наркотиками. Они, безусловно, осознают связанную с этим опасность.

Майк Хеннеси: Когда вы принимали ЛСД и курили марихуану, не было страха, что можете стать зависимым?

Брайен Эпстайн: Опасения были, но я рискнул. Это был просчитанный риск. Но опять же я никоим образом не пристрастился к алкоголю и редко курю сигареты.

Майк Хеннеси: Вы знаете, что приём ЛСД может иметь чрезвычайно разрушительные, а иногда и смертельные последствия?

Брайен Эпстайн: Это правда, что ЛСД действует на разных людей по-разному. Допускаю, что у кого-то были плохие последствия. На днях вечером по телевидению была ужасная программа, в которой группа так называемых экспертов наговорила об этом наркотике много чепухи. Людей, перенесших неудачный опыт, очень мало, и уж точно не так много, как людей, умерших от злоупотребления алкоголем. В любом случае мы не знаем подробностей этих ситуаций. Возможно, они смешали алкоголь с ЛСД. Я определенно не чувствовал, что хочу взлететь или спрыгнуть с карниза.

Майк Хеннеси: А что вы чувствовали?

Брайен Эпстайн: Ощущения слишком яркие и личные, чтобы передать их словами. Иногда я выпивал слишком много и на следующее утро чувствовал себя ужасно. Но у меня никогда не было состояния похмелья после курения марихуаны или приёма ЛСД. Думаю, что ЛСД помог мне лучше узнать себя, и я полагаю, что это помогло мне стать менее раздражительным.

Майк Хеннеси: Неуравновешенность – один из ваших недостатков?

Брайен Эпстайн: Да.

Майк Хеннеси: А какие ещё?

Брайен Эпстайн: Ну, чаще всего я корю себя за то, что вспыльчив и время от времени придирчив. Когда я груб с кем-то или придирчив, то мне требуется несколько дней, чтобы перестать об этом думать.

Майк Хеннеси: Какие недостатки в других людях вам не нравятся больше всего?

Брайен Эпстайн: Не люблю невежество, мелочность и предвзятость. С другой стороны, у меня нет неприязни к самовлюблённым людям. Полагаю, что я справился со своим весьма большим эго, поэтому отношусь очень снисходительно и терпимо к погружённым в себя людям. Таких людей много и некоторые из них очень талантливые и умные. Думаю, что это тот недостаток, к которому следует быть терпимым. Также я не люблю диктаторство и сам никогда не пытался диктовать своим артистам, хотя знаю, что вызываю у них некоторое уважение.

Отношения между менеджером и артистом основаны на взаимной зависимости, и, по моему опыту, одни из самых безукоризненных отношений, которые у меня когда-либо были, это те, что существуют между мною и «Битлз». Если бы я был властным или диктаторским, они бы никогда не приняли меня, и всё было бы по-другому. Нужно предоставлять свободу. В определенных ситуациях вас легко могут поставить на место, и вы понимаете, что тактичность очень важна. Если болтать попусту без какого-либо эффекта, то ясно, что нужно менять подход.

Майк Хеннеси: Поспособствовали ли Битлы тому, чтобы вы спустились с небес на землю?

Брайен Эпстайн: Да, они на меня повлияли, и думаю, что я повлиял на них. Они, в конце концов, «Битлз». Полагаю, что, вероятно, ЛСД также уменьшил мое эго.

Майк Хеннеси: Несколько лет назад вы как-то сказали мне в интервью, что вам очень хотелось найти какое-нибудь творческое занятие. Вы всё ещё чувствуете разочарование по этому поводу?

Брайен Эпстайн: Что бы ни происходило за это время, я научился жить с мыслью, что я менеджер «Битлз». В определенном смысле я творческий человек, но самое большое событие в моей жизни – это «Битлз». Я преодолел чувство разочарования, но Битлы всегда стараются вовлечь меня в то, что они делают. И они вовлекают меня. Они хотели, чтобы я присутствовал на телеэкране, но я хотел видеть, как это покажут, поэтому меня там не было. Я до сих пор очень нервничаю под телекамерами.

Майк Хеннеси: Чего вы больше всего боитесь в жизни?

Брайен Эпстайн: Одиночества. Надеюсь, что никогда не буду одинок, хотя в определённой степени человек сам обрекает себя на одиночество.

Нат Вейс (адвокат, близкий друг Брайена Эпстайна): «Ради “Битлз” Брайен был готов на всё. Он мог отдать за них жизнь – собственно, так оно и случилось. Когда Пол Маккартни публично объявил о том, что принимает ЛСД, Брайен тут же объявил, что и он тоже принимает этот наркотик, этим он хотел сказать Полу: “Я – с тобой”. Фактически он принимал ЛСД задолго до “Битлз”. Помню, как они расспрашивали его об этом – что он чувствовал, на что это похоже… В этой области он шёл впереди них».

4 августа 1967 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джордж, Патти, Нил Аспинал и Алексис Мардас посетили концерт Рави Шанкара в “Голливудской чаше”».

Родни Бингенхаймер (американский диск-жокей рок-станции «Кей-Эр-Оу-Кью» с 1976 по 2017 год): «Мы встретились с Джорджем в «Голливудской Чаше» на концерте Рави Шанкара. Я был там со своим другом Эдом Караеффом, который был профессиональным фотографом. Джордж подошёл и сел рядом со мной. Был я, Джордж и Патти, и нам никто не мешал, не ослеплял фотовспышкой. Тем не менее Эду удалось каким-то образом сфотографировать нас с Джорджем, не используя вспышку, с открытой диафрагмой. Хотя было очень мало дневного света, и он сделал это украдкой, даже не глядя в объектив, к счастью фотография получилась!»

Джордж и Родни Бингенхаймер во время выступления Рави Шанкара в «Голливудской Чаше», фото Эда Караеффа.

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Пятница, 4 августа. Сегодня в девять вечера в «Чаше» четырёхчасовой концерт Рави. С ним было много его лучших учеников. Изумительный вечер музыки. Сперва мы смотрели выступление Бисмиллу Хана и его музыкантов. Бисмилла играл на индийской флейте «шенаи». Остальные музыканты – его ученики – пытались играть с ним до тех пор, пока его музыка не стала настолько быстрой, что они были вынуждены остановиться!

Потом пришел барабанщик из «Саус Индиан», играющий на инструменте «мриданга». Это своего рода классический барабан, по которому ударяют с обеих сторон.

Потом вышел Али Акбар Хан и его сын Ашиш. Они играли на небольших барабанах «сароды».

Непосредственно перед самим Рави на сцену вышла исполнительница на табле и учитель Алла Рахка, барабанщица Рави Шанкара, которая в последнем часе программы осталась на сцене, чтобы аккомпанировать ситару Рави.

Надеюсь, что я всё изложил верно. Когда я писал этот дневник, то всё время уточнял у Джорджа».

Родни Бингенхаймер (американский диск-жокей рок-станции «Кей-Эр-Оу-Кью» с 1976 по 2017 год): «Потом была вечеринка в доме Рави, много индийцев, много благовоний. Многие курили марихуану, но тогда травка не считалась наркотиком.

На вечеринке Джордж рассказал, что скоро выйдет ещё один альбом “Битлз”».

3 августа 1967 г.

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Однажды в начале августа мы с Джоном сидели на полу в позе лотоса и болтали о разных пустяках, когда он вдруг спросил: «Ну, так когда ты переезжаешь в Лондон?»

– Что ты имеешь в виду? – не понял я. – Я в Лондон не переезжаю.

– Тогда быстро переезжай, – твёрдо сказал он.

– Да ты задолбал! Зачем мне переезжать?

– Чтобы работать в «Эппл», зачем же ещё.

– А что мне делать в «Эппл»?

– А что хочешь, Пит. Переезжай сюда жить, и мы будем чаще видеться.

– Конечно, звучит здорово, – сказал я. – Но мне нужно подумать.

– Да хрена тут думать! – воскликнул Джон. – Собирай манатки и переезжай».

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Около одиннадцати утра я, Джордж и Алекс отправились в школу Рави Шинкара, а Патти и Джони [Митчелл] пошли осматривать достопримечательности».

Патти: «Пока Джордж был занят, к нам приехала Джони Митчелл (прим. – канадская певица и автор песен) и пригласила нас потусоваться. Она была замечательной и весёлой. Мы пошли с ней в студию, принадлежавшую одному её другу, где она пела и играла с другими музыкантами».

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Завтра вечером Рави выступает в “Голливудской чаше”, поэтому сегодня утром у него состоялась пресс-конференция. Вся местная пресса и радио знали о приезде Джорджа. Конечно, во время пресс-конференции все налетели на него с вопросами: “Как вы относитесь ЛСД? Где вы остановились?”»

Газета радиостанции «Кей-Эр-Эл-Эй»: «Приезд в Лос-Анджелес Битла, который учится играть на ситаре у знаменитого индийского музыканта, собрал пресс-конференцию в музыкальной школе Шанкара в Голливуде. Сидя со скрещенными ногами рядом со своим музыкальным наставником, Джордж рассказал журналистам, почему он начал учиться играть на ситаре.

– Мне просто понравился этот инструмент. Главная причина в том, что это струнный инструмент. Индийская музыка позволяет Богу проявить себя духовным образом. Это заставляет ещё раз осознать, что Бога можно воплотить в звуке. Музыка ситара на 100 процентов духовна.

Я хочу прикоснуться к индийской музыке и использовать её в нашей среде, но я не мастер игры на ситаре. Если бы я мог правильно сидеть и играть на ситаре должным образом, то я так бы и делал. Я не ожидаю, что стану блестящим ситаристом. Для этого мне пришлось бы сосредоточиться только на игре на ситаре, но есть много всего другого, чем я хочу заниматься.

Общение с прессой неизбежно перешло от ситара к более насущным темам, таким как призыв в армию.

– Призыв в армию – это ужасно. Всё, что связано с оружием, ужасно. Это пустая трата времени. Если человек хочет пойти добровольцем, это его дело, но никого нельзя заставлять убивать насильно.

Затем был задан такой вопрос: «Являются ли заглавные буквы композиции «Люси в небе с алмазами» очевидной отсылкой к ЛСД?

– Это означает ЛСД, если вы хотите, чтобы это было так. Каждый всё интерпретирует по-своему. Это проблема во всём мире. Мы не предполагали, что это может означать ЛСД, пока кто-то не сказал нам об этом.

После этого Джордж объяснил, что идею песни подал Джону Леннону его маленький сын, рассказавший о девочке в школе. Затем он перешёл к своим планам на будущее.

– Всё, что я знаю, это то, что буду оставаться собой. Я не знаю, куда я иду. Что-то другое в жизни имеет надо мной больше власти.

Джордж сказал, что «Битлз» когда-нибудь снимут ещё один фильм.

– У нас есть контракт на сьёмки ещё одного фильма, но когда и как, зависит только от нас.

Когда кто-то спросил Джорджа, что «Битлз» думают о наркотиках – имея в виду их поддержку легализации марихуаны, – он ответил просто: «Это зависит от того, что вы называете наркотиком».

Однако Джордж отверг идею о том, что «Битлз» должны анализировать то, что они поддерживают, поскольку они влияют на очень многих людей.

– Все эти разговоры о влиянии «Битлз» на людей – полная ерунда. Всё зависит от самого человека. Если он хочет, чтобы на него влияли – это его выбор.

На вопрос о том, изменится ли когда-нибудь он или «Битлз», Джордж сказал: «Некоторые люди думают, что этого не нужно делать. Но весь смысл жизни в переменах. Успех дал мне все материальные блага, всё, в чём я нуждаюсь, и я понимаю, что мне нужно что-то нематериальное».

Джордж указал, что его интерес к индийской музыке и культуре является частью его усилий по изучению нематериальных аспектов жизни».

Фото Эда Караеффа.

Фото Билла Керби.

Равин Шанкар: «Хотя «Битлз» – это поп-музыка, они очень искусные и выдающиеся музыканты. Джордж мой хороший ученик».

Лос-Анджелес, 1967 год. Фото Чарльза Роткина.

Родни Бинджнеймер (американский диск-жокей рок-станции «Кей-Эр-Оу-Кью» с 1976 по 2017 год): «Вы бы поверили своим глазам, если бы увидели Джорджа Харрисона, стоящего в одних трусах в витрине магазина на одной из самых оживленных улиц Голливуда? Поверили бы вы в то, что Джордж Харрисон покупает апельсиновый напиток в уличном ларьке? Поверили бы вы в то, что Джордж Харрисон пытается включить музыкальный автомат в голливудском кафе, и понимает, что не знает, как это сделать? Так вот, всё это произошло на самом деле, и случилось это в самый обычный день.

Впервые я познакомился с «Битлз», когда они играли в «Коу Пэлэс» в Сан-Франциско. В то время я встречался с дочерью промоутера, парня, который организовал концерт «Битлз» в «Коу Пэлэс». Она провела меня за кулисы.

Я не видел их больше до августа 1967 года, когда Джордж прилетел на концерт Рави Шанкара в «Голливудской чаше». Некоторое время Джордж учился у Рави Шанкара игре на ситаре. В этом году Пэндаджи (так ученики Рави Шанкара его называют) переехал в Голливуд, чтобы основать свою музыкальную школу.

В честь Джорджа школа Киннара провела специальную пресс-конференцию. Я был на пресс-конференции Рави Шанкара, и на самом деле там было довольно скучно. Я был там с Эдом Караеффом, который фотографировал, и Эрлом Ли, который был фотографом журнала «Тин».

После пресс-конференции мы с Джорджем пообщались, и он спросил меня: «Знаешь, где можно сделать какие-нибудь классные покупки?». Я сказал, что знаю, и мы договорились, что встретимся позже».

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «После пресс-конференции мы с Джорджем отправились в магазин с названием «Звёздное время». Там, и ещё в одном месте, мы приобрели кучу рубашек и прочих вещей, а также несколько обувок, типа мокасин, и классных афиш».

Родни Бинджнеймер (американский диск-жокей рок-станции «Кей-Эр-Оу-Кью» с 1976 по 2017 год): «В то время голливудская жизнь была совсем не такой, как сейчас. Куда ни глянь, на всех улицах люди гуляли сплошной стеной. Музыканты и подростки тусовались вдоль и поперёк бульвара Стрип. Кафе-мороженое, ночные клубы, это было похоже на подростковый Лас-Вегас, 24 часа!

Мы все сели в маленький двухдверный «Корвейр» (прим. – марка автомобиля «Шевроле»), которым управляла секретарша Джерри Хопкинса, автора книг об Элвисе и Дэвиде Боуи (прим. – Джеральд Хопкинс – американский журналист и автор первых биографий Элвиса Пресли и Джима Моррисона).

Сперва мы посетили мужской магазин Фреда Сигэла. Джорджу там понравилось почти всё, и к тому времени, когда мы из него выходили, он приобрел примерно на две сотни долларов причудливых солнечных очков, брюк с рисунками «Пейсли» (прим. – набивные и тканые рисунки, имитирующие узоры кашмировых шалей) и прочих вещей. Я купил ему очки, которые вы можете увидеть на фото, когда он их примеряет. Они сделаны из велосипедных отражателей, и когда вы через них смотрите, они видятся как мешанина маленьких частиц всех цветов, как в калейдоскопе».

Родни Бинджнеймер с Джорджем.

Родни Бинджнеймер (американский диск-жокей рок-станции «Кей-Эр-Оу-Кью» с 1976 по 2017 год): «Во время нашей поездки он спросил меня о группе «Римейнз» (прим. – участвовала в американском турне «Битлз» 1966 года). Они играли у «Битлз» на разогреве. Спросил: «Чем они сейчас занимаются, Родни?» Поинтересовался, что с ними случилось. По радио звучали «Дорз».

Поговорили о его визите сюда. Он собирался пойти на концерт Рави Шанкара, затем хотел поехать в Сан-Франциско к Дженни – сестре Патти.

Самой Патти в тот день с нами не было. Она пошла по своим магазинам, а мы пошли по своим. Но она была на концерте Рави Шанкара.

Это был первый приезд Джорджа без остальных «Битлз». Точнее, это был его второй раз, но он впервые побывал в Америке без «Битлз» до того, как они вообще приехали в Америку. Он тогда их опередил (прим. – Джордж приезжал в США в конце 1963 года).

Почувствовав, что проголодались, мы сделали остановку возле «Бройлер Хэвен». Джордж не ест мяса по религиозным убеждениям, поэтому он заказал бутерброд с сыром. Потом он спросил у меня, из чего делается шоколадный солод, прежде чем решил заказать его. До этого он его никогда не пробовал. С бутербродом подали картофельный салат, и он не знал, что с ним делать. До этого времени он ни разу не ел картофельный салат! Он положил его на бутерброд и съел. Хочу это попробовать когда-нибудь, потому что ему на самом деле, кажется, понравилось, даже после того, когда я объяснил, как это следует есть.

В одном из мест он решил включить музыкальный автомат, но у него были только английские монеты, поэтому я достал четвертак. Я показал, как он включается и одновременно дал маленький урок относительно мелких разменных американских монет. Он выбрал песню «Зажги мой огонь» (Light My Fire) группы «Дорз» (прим. – вышла в качестве сингла в апреле 1967 года), песню «Ночи Сан-Франциско» (San Francisco Nights) группы «Энималз» (прим. – вышла в качестве сингла в августе 1967 года) и песню «Слишком сильное давишь» (Pushin’ Too Hard) группы «Сидз» (прим. – вышла в ноябре 1965 года).

Это было, на самом деле, забавно. До этого он много раз был в Соединенных Штатах, но всегда после того, когда стал Битлом. Ну а когда вы Битл, для вас уже всё подготовлено, и вам вообще не нужно ничего делать. Независимо от того, в чём вы нуждаетесь, оно загадочным образом появляется. В той поездке Джордж обнаружил, что он на самом-то деле вообще ничего не знает об Америке. Он не знает американскую еду, деньги или развлечения, и вы всё это ему объясняете. Это было так, как если бы это была его самая первая поездка в какую-нибудь страну, и ему нужно было впервые обо всём узнать. Он не знал, как сделать в ресторане заказ и сколько что-либо стоит (в первой половине дня он истратил американские деньги, и ему пришлось уговаривать владельцев магазинов взять британскую валюту).

После того, как мы поели, мы снова возобновили наш поход по магазинам, направившись к бульвару Санта-Моники в красно-коричневой «Монзе». Если вы ездили в августе по Голливуду, и вам показалось, что видели Джорджа Харрисона в четырёхдверной «Монзе» с наклейкой поп-фестиваля в Монтерее на бампере, то вы не ошиблись. Это на самом деле был он.

Пока мы ехали до следующего магазина, Джордж рассказывал о том, насколько для него всё было необычно. Люди его узнавали, но не превращались в преследующую толпу. Он всё время повторял, насколько замечательные вокруг люди, потому что они понимали, что он хотел немного побыть обычным человеком и совершать обычные поступки.

Всякий раз, когда кто-либо подходил к нему, то был очень вежлив, но чаще всего, когда его узнавали, то просто приветственно махали рукой или улыбались, а потом продолжали заниматься своими делами. Он сказал, что расскажет всё Полу, Джону и Ринго, чтобы они приехали в Голливуд, потому что здесь можно хорошо провести время.

Мы буквально объехали весь город, весь Голливуд и, конечно же, зашли в психоделический магазин Джерри в Вествуде. Он тогда назывался «Штабом». Джордж скупил там всё. Он купил всевозможные украшения из бисера, бусы, причудливого вида мундштуки-защепки для сигарет с марихуаной. Именно там он купил солнцезащитные очки в форме сердца: «Вот, попробуй это на Джордже!» Они были в золотой оправе. Он купил и круглые очки, несколько штук.

В комнате черного света Джордж совершенно потерял контроль. Черный свет на самом деле багрянистого цвета, который заставляет предметы сиять, как если бы они были наэлектризованы, если бы они были покрыты специальной краской. Джордж купил все черные постеры, что были в ассортименте у хозяина магазина, и несколько черных огней. Он взял около тридцати фланелевых пелёнок и психоделический битловский постер. Он хотел купить для Джона висящий на стене костюм супермена, но владелец магазина отказался его продавать.

Затем мы прошли вверх по улице в место под названием «Сат Пуруш», где «Строуберри Аларм Клок» (прим. – американская психоделик-поп группа) сделали обложку своего альбома (прим. – магазин «Сат Пуруш» располагался на бульваре Вествуд в Вествуде, Калифорния).

Ну, знаете, где парни слоняются в этих своеобразных шмотках Неру (прим. – жакет Неру – вид пиджака, созданный в Индии в 1940-е годы). Джордж купил там кучу вещей в стиле Неру, рубашки с лентами и тому подобное. Это была индийская одежда.

В «Сат Пуруше» Джордж начал примерять на себя практически всё. В одних трусах оббегал весь магазин – он даже вошел в витрину в исподнем, чтобы примерить обувь! Это было довольно смешно! Именно там Джорджа видели за стеклом в одних трусах, но проходящие мимо люди даже не догадывались, что это был он! Хотя ему было не всё равно, что он стоял у окна в нижнем белье.

Возле магазина на тротуаре сидели люди, и Джордж вышел к ним и присел рядом на некоторое время. Они разговаривали, а вокруг гуляли люди, некоторые из них узнавали Джорджа, некоторые нет, но все вели себя совершенно спокойно.

Потом мы подъехали к уличному ларьку «Орандж Джулиус» на бульваре Санта-Моника (прим. – американская сеть магазинов фруктовых напитков; работает с конца 1920-х годов; известна особым напитком «Орандж Джулиус», представляющим собой смесь льда, апельсинового сока, подсластителя, молока, яичного порошка и ванильного ароматизатора). Джорджа впервые в жизни попробовал этот апельсиновый напиток, и он ему очень понравился».

Родни Бинджнеймер (американский диск-жокей рок-станции «Кей-Эр-Оу-Кью» с 1976 по 2017 год): «Затем мы продолжили путь к «Звёздному времени» – магазину на бульваре Санта-Моника, где, наверное, продавалась самая модная одежда в городе. Джордж хотел просто купить всё в магазине, но, в конце концов, остановился на нескольких рубашках с лентами (прим. – рубаха, украшенная лентами, традиционный элемент костюма американских индейцев), подобных той, что Ларри, владелец, разработал специально для Экспедиция Льюиса и Кларка (прим. – Экспедиция Льюиса и Кларка в 1803-1806 годах – первая сухопутная экспедиция через территорию США от атлантического побережья к тихоокеанскому и обратно). Они ему очень понравились.

Потом мы поехали ко мне домой, где разговаривали некоторое время. Он пригласил меня поехать с ним в Сан-Франциско, но я не мог. Он пообещал скоро вернуться, чтобы мы смогли добыть кое-какой руды, разрабатывая её вместе. Только подумайте, у нас впереди ещё вся остальная часть Калифорнии, чтобы ее обойти!

Потом мы зашли к ним домой на улице Блю-Джей».

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Вечером мы послушали лекцию по истории индийской музыки, которую читал Рави, а потом с Дереком Тейлором отправились на сессию звукозаписи «Мэмэс Энд Пэпэс».

В студии у одного из музыкантов была фантастическая гитара – первый опытный образец или что-то довольно специфическое. Не скажу, что в ней такое особенное, потому что договорился о том, чтобы несколько таких гитар сделали для «Битлз» (одна из них будет версией бас-гитары), и это, как предполагается, большой секрет! Была уже ночь, но Джордж не смог устоять, чтобы не попробовать тсс-вы-не-знаете-что-это-за-гитара».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «В последние месяцы жизни Брайена Эпстайна нам было очень трудно с ним общаться и в рабочее время, и вне. Его исполнительные секретарши, помощники и прислуга приносили от его имени всевозможные извинения, но мы знали, что они выгораживают своего начальника, на которого больше нельзя было полагаться. Он демонстрировал все признаки безумия, отправившись на планету с названием «Эпстайн» – странное и поразительное место где-то на краю вселенной или даже за её пределами, где все обязанности отсутствовали, где не было ничего реального, где не о чем было беспокоиться, а развлечения продолжались семь дней в неделю двадцать четыре часа в сутки».

Один из знаменитых львов Ландсира на Трафальгарской площади покрыт покрывалом для фильма Йоко Оно, известного как «Мероприятие Обёртывания», 3 августа 1967 года. Фото Найджела Хартнагса.

Йоко Оно: «Это мероприятие обёртывания на Трафальгарской площади. Тогда это было дерзко. Теперь выглядит достаточно банально».

Делия Дербишир (английский музыкант и композитор электронной музыки): «Я познакомилась с Йоко Оно через Дэвида Форхауса (прим. – классический бас-гитарист с опытом работы в области физики и электронной инженерии) и в 1967 году записала музыкальный трек для двадцатиминутного фильма Йоко Оно «Мероприятие Обёртывания». Я написала этот саундтрек, пока она спала на полу у меня дома. Это было звуковое сопровождение к короткометражному фильму, в котором демонстрировались кадры обёртывании львов на Трафальгарской площади. Это был хэппенинг».

2 августа 1967 г.

Йоко Оно: «Фотография, где я вышла на демонстра­цию с букетом цветов, на следующий день попала в газеты».

Синтия: «В газете «Таймс» появилась статья по поводу фильма Йоко «Задницы» – бесчисленное количество голых задниц круп­ным планом. Утром за завтраком Джон показал мне статью: «Син, ты только посмотри. Всё это, конечно, шутка, не иначе. Но, боже, что будет дальше?» Мы рассмеялись. «Безумие какое-то. У неё, наверно, крыша съехала».

Мне оставалось только согласиться. То есть тогда он считал её ненор­мальной, и я с этим согласилась. Я не поклонница кон­цептуального искусства. Когда смотрю на какие-то вещи, то хочу понимать, что это. Мы тогда ещё ничего не смыслили в авангардном искусстве или концептуализме. Газета отправилась в мусорную корзину».

Йоко Оно: «Успех фильма «№ 4» дал мне возможность снимать другие картины. Менеджеры различных крупных кинокомпаний с готовностью соглашались встретиться и обсудить возможность фи­нансирования следующего фильма. Мне и в голову не приходило, что кому-то из них просто хотелось взглянуть на это странное явление под названием Йоко Оно. «Неужели она действительно женщина?»

Один американский кинодеятель решил, что я одна из тех девушек, снимавшихся в фильме, и что режиссёр просто послал меня раздобыть деньги. «Это я режиссёр», – сказала я. «Нет, нет! Это невозможно». В 1967 году его слова должны были звучать как комплимент. Пока он собирался угостить меня вином, я быстро ушла.

Другим препятствием для меня было нежелание раскрывать перед потенциальными продюсерами свои кинематографические замыслы из страха, чтобы они не были восприняты неправильно. Мои опасения имели под собой почву, потому что один журнал уже хотел заказать мне порнографическую версию фильма о ягодицах. А одна американская кинокомпания спросила, не сделаю ли я такой же фильм о грудях трёхсот шестидесяти пяти женщин. Я не собиралась так деградировать».

Из интервью Скотта Макдональда с Йоко Оно:

Йоко: Потом появился какой-то продюсер из Голливуда, сказал, что хочет купить фильм и показать его в Америке. Ещё он хотел, чтобы я сняла 365 грудей, а я ответила, что уж если снимать грудь, то я буду снимать одну грудь, понимаете, буду снова и снова заполнять экран одной грудью, но, по-моему, это для него было не­достаточно эротично. Он думал об эротике, а я дума­ла о визуальных, графических понятиях. Это совершенно разные вещи. Я была слишком горда, чтобы снимать две груди. (Смеется.) По-моему, была попытка отправить фильм о ягодицах в США, но его быстро конфиско­вала цензура.

Скотт Макдональд: На таможне?

Йоко Оно: Да.

Скотт Макдональд: На звуковой дорожке прозвучали слова, что вы собирались снять в разных странах версии этого фильма, и заканчивается фильм словами «Продолжение следует». Было это намёком на какой-то замысел снять ещё фильмы или существова­л конкретный план сделать продолжение этой картины?

Йоко Оно: Понимаете, во всех моих фильмах есть концептуальная сторона. У меня есть сценарии, и я охотно показываю их в надежде, вдруг кому-то захочется экранизировать какой-нибудь из них. Это было бы замечательно. Должна сказать, что большинство сценариев представляют собой просто что-то вроде указаний. Они не были реализованы.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джордж, Патти, Нил и Алекс посетили музыкальную школу Рави Шанкара».

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Спал допоздна, а потом прошёлся по магазинам. Затем все вместе отправились в музыкальную школу Рави Шанкара».

beatlesbible.com: «Шанкар открыл в Лос-Анджелесе филиал Музыкальной школы Киннара в мае 1967 года».

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Посмотрели, как в огромном классе Рави учит индийской музыке человек пятьдесят учеников, представляющих собой довольно разношёрстную толпу людей в возрасте от 16 до 30 лет.

Некоторое время мы смотрели, как Элла Рахка – один из музыкантов Рави Шанкара, играющий на инструменте табла, давал урок, после чего пообедали с Шанкаром на Сансет Стрип».

В 1965 году Джон купил для Мими дом в Пуле – курортном городке на южном побережье Великобритании, в графстве Дорсетшир, на берегу пролива Ла-Манш, в обширной бухте Пул-Бей.

Джон и Синтия в Пуле с семьёй Питера Сандемана.

Питер Сандеман: «Джон был моложе меня на пару лет и не совсем относился к тем людям, что мне нравились, но моя жена Памела, которая тогда была моей девушкой, обожала «Битлз». Первая строка песни «Люси в небе с алмазами»: «Представьте себя в лодке на реке» – это из того времени, когда мы с Джоном дружили, плавая на моем маленьком крейсере, фотографируя на реке».

Ник Черчилль (журнал «Дорсет Лайф», 2006): «Когда Джон не отдыхал на пляже или не отдыхал на террасе с видом на гавань, он любил морские прогулки и совершал путешествие вверх по реке Фром в Уэрхэм на маленькой лодке, принадлежащей соседу, Питеру Сандеману, домовладелица которого сказала Мими, что у него есть лодка, которой Джон может пользоваться».

Питер Сандеман: «Однажды мы пошли вверх по реке Фром к месту под названием Уэрхэм, где зашли в паб. Мы обедали, и примерно минут через сорок хозяйка заведения спросила: «Вы Джон Леннон?» Он ответил отрицательно, и она сказала: «Ну, вы похожи на него, и все посетители думают также». Мы обернулись, посмотрели в окно и увидели, что на улице люди кричат нам, и подумали: «О, только не это». Так что Синтия и моя тогдашняя невеста пошли и приготовили лодку, а затем мы с Джоном запрыгнули в лодку. Когда мы отплывали, поклонники пытались преследовать нас вплавь! Это был единственный раз, когда я столкнулся с Битломанией. Джон начал извиняться, потому что думал, что поклонники повредят лодку. Он сказал, что мог бы купить эту лодку, а я мог бы стать её капитаном. Он даже предложил мне один из дисков, которые висят на стене дома, но я отказался. Он был классным парнем. Мне кажется, что он был счастлив и печален одновременно. Доволен своей жизнью и опечален тем, что не мог ею распоряжаться в полной мере».

Золотые диски Джона Леннона на стене в доме Мими, фото Дэвида Старка.

Хантер Дэвис (автор книги «Авторизованная биография Битлз»): «Мими, навер­ное, оказалась единственной, чьё отношение к Джону нисколько не изменилось. Она обходится с ним, как и прежде, в то время как другие едва ли не преклоняются перед своими сыновьями-героями. Мими всё так же недовольна манерой Джона одевать­ся, его видом, как и в те времена, когда ему было четырнадцать лет. Она выговаривает Джону, если он слишком поправляется, и не позволяет сорить деньгами. «Он совершенно бесхарактер­ный в отношении денег. Любой может обобрать его. Щедр до глу­пости. Я ему всегда об этом говорю».

Другие родители никогда не осмеливаются критиковать своих детей.

Мими недовольна речью Джона. «Бормочет что-то невнят­ное, – утверждает Мими, – никогда не заканчивает фразу. И при этом говорит всё хуже и хуже. Я вообще иногда не понимаю, что он хочет сказать. Перескакивает с одного на другое».

Она видит его нерегулярно, но он всегда присылает ей из-за границы смешные письма с маленькими рисунками на конверте, специально для неё. Она бережно хранит их в письменном столе. Когда Джон навещает её, он перерывает всё вверх дном, просто чтобы посмотреть, что она делала, пока его не было. У нее хра­нятся все книжки, которые он сочинял в детстве, и Мими часто перечитывает их.

– Это совершенно то же самое, что он потом издавал. Вся­кие каракули, как я их называла. Раньше-то он лучше писал. Я до сих пор умираю со смеха, когда читаю некоторые его стихи.

Окружающая роскошь почти не повлияла на образ жизни Мими. Она говорит, что с удовольствием отказалась бы и от это­го шикарного дома, и от славы Джона, лишь бы только он снова стал её малышом.

– Я отдала бы два миллиона фунтов, если бы можно было вер­нуть прошлое. Конечно, я эгоистка. Мне он всегда представляется маленьким мальчиком. Я знаю, это глупо. Но ничто не срав­нится с теми радостями, которые он приносил мне в детстве.

Мими, конечно, хотелось бы видеть Джона чаще, но она ни­когда в этом не признается, никогда не будет «виснуть на нем».

– Он не виноват, что я вдова. Для молодого человека нет ничего хуже, чем чувствовать на себе какую-то обузу. Он должен жить своей жизнью. Ему надо думать о своей жене и семье. Он знает, что я здесь, и навещает меня, когда может. Летом он просидел у меня на крыше четыре дня. Я только и де­лала, что бегала вверх-вниз с разными напитками. Джон не выставляет своих чувств напоказ. Никогда. Но однажды вече­ром он сказал, что хоть и не приезжает ко мне каждый день или даже раз в месяц, но всегда думает обо мне, где бы он ни на­ходился. Для меня это очень важно.

Дом Мими в Борнмуте стоит на самом берегу моря – очень светлый, сверкающий в лучах солнца, окружённый великолепным садом, лестница из которого спускается прямо на пляж.

Ни фасад, ни задняя стена дома с улицы совершенно не видны. Заглянуть в жизнь Мими можно только летом, когда на­чинается навигация. Теплоходы проплывают мимо её дома, и она слышит, как в мегафон объявляют: «А вот этот дом с поло­сатыми занавесками принадлежит Джону Леннону. Женщина, которая там сидит, – Мими». Услышав это в первый раз, она настолько рассвирепела, что подбежала к самому берегу и закри­чала: «Заткнитесь!» В ответ на теплоходе рассмеялись.

В остальном жизнь её течет совершенно спокойно. Правда, поклонники стащили несколько фонарей, стоявших перед домом. Иногда они пытаются сфотографировать её или дом, но не более того. Номер телефона и адрес в справочниках не зна­чатся».

1 августа 1967 г.

Джордж: «Лето 1967 года стало для нас летом любви. Тогда проводились музыкальные фестивали; повсюду, куда мы приезжали, люди улыбались, сидели на лужайках и пили чай. Большинство этих фестивалей были дрянными, их хвалили только в прессе. Но одно было ясно: мы чувствовали, что настроены на одну волну и с нашими друзьями – людьми в Америке, хотя они находились от нас в тысячах миль. Но это было не важно, ведь мы с ними были настроены на одну волну».

Ринго: «Разумеется, сцена происходящих событий была не столь уж и мала – Англия, Америка, Голландия, Франция, – но речь идёт о крупных городах. У меня в Уэйбридже работал один художник, Пол Дадли. Когда он приходил ко мне, то надевал бусы и афганскую жилетку, но если отправлялся на север Англии, то переодевался в цивильный коричневый костюм. Власть цветов была не так заметна, скажем, в Олдхэме или Брэдфорде и почти отсутствовала в Ливерпуле. Но я чувствовал, что она распространяется по всему миру».

Пол: «1967 год был счастливым для нас временем. Я помню наш успех, когда мы появлялись в лондонских клубах, ходили по магазинам, гуляли по Кингс-Роуд, Фулхэм-Роуд, ездили в Челси и Мейсонс Ярд, где находилась галерея «Индика» и книжный магазин. Почти все дни были солнечными, мы носили яркую одежду и маленькие солнцезащитные очки. Всё остальное было музыкой. Может быть, название «лето любви» звучит слишком беспечно, но то лето и в самом деле было счастливым».

Синтия: «Лето 1967 года стало свидетелем появления Битлов-философов. Регулярное потребление наркотиков открыло их тела и души для нового, космического сознания, далёкого от имиджа ранних «Битлз», символом которого была песня «Она любит тебя».

Джон был убеждён, что каждый должен испытать радость познания этой жизни, установив контакт со своим Я, ощутив принад­лежность своего тела и души к всеобщему космическому Универсуму. Он как будто открыл для себя новую религию. Да это и была религия, только познаваемая искусственными, меняющими сознание средствами. Это напоминало мне диснеевский фильм о природе, где снятые рапидом кадры показывают процесс роста и цветения. Артистические и творческие таланты Битлов расцвели как раз вот таким «рапидом». Психоделические и галлюциногенные свойства ЛСД были ими абсорбированы и направлены в музыку. Из слов и музыкальных звуков они создавали теперь красочные фантастические картины. Как музыкант и артист, Джон нашёл ЛСД полезным и творчески стимулирующим. Он был весь захвачен яркими образами-открытиями, являвшимися ему во время наркотических путешествий. Джон как будто снова превратился в маленького мальчика, бурно радующегося жизни и любви. Открыв шлюзы своего сознания, он вырвался из плена, в котором оказался благодаря славе. Было удивительно приятно наблюдать за происходившими в нём переменами. Раздражительность и нервозность уступили место любви и пониманию. Павлин распустил своё роскошное оперение: консервативные костюмы и галстуки уступили место ослепительным краскам разноцветных одеяний. Молодёжь как бы сбрасывала с себя старую шкуру, отбрасывая прочь годы подавленных эмоций и навязанных правил. Не прилагая никаких усилий, «Битлз» и «Роллинг Стоунз» стали во главе этой революции».

Карнаби-стрит, лето 1967 года.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джордж, Патти, Алекс Мардас и Нил Аспинал вылетели из Лондона в Лос-Анджелес».

Джордж: «В августе, через пару месяцев после поп-фестиваля в Монтерее, мы поехали в Америку».

Пол: «В тот год Джордж съездил в Сан-Франциско».

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Мы вылетели из Лондона в Лос-Анджелес самолетом полярной авиации. Мы, это Джордж с Патти, наш типа гений в электронике, приятель по прозвищу Волшебный Алекс, и ваш покорный слуга.

Харрисоны путешествовали как «Господин и госпожа Вейс». Так получилось, что это было имя человека, который должен был нас встретить и сопровождать в Калифорнии. Я имею в виду Ната Вейса – менеджера группы “Сёркл” и управляющего в Нью-Йорке корпорацией, известной как “Немперор Эртистс”.

Первой проблемой по прибытию стало отсутствие одного моего жизненно-важного чемодана, оставшегося в шести тысячах миль от нас в Лондоне».

Газета «Кей-Эр-Эл-Эй», 26 августа 1967: «Битл Джордж Харрисон в сопровождении своей жены Патти в наряде хиппи, напоминающим одежду американских индейцев, прибыл в международный аэропорт Лос-Анджелеса. «Немного по делам и для развлечения». Самого молодого участника «Битлз» встречала группа из примерно трёхсот поклонников и нескольких журналистов.

Джордж признался, что у него нет планов на длительное пребывание в Лос-Анджелесе: «Я рассчитываю пробыть здесь не более пяти дней. У меня нет никаких планов, просто приехал, чтобы побыть немного в спокойствии. Знаете, я хочу повидаться с несколькими друзьями и некоторыми людьми. Это единственное, ради чего я здесь. И ещё несколько дел, касающихся бизнеса».

На вопрос, почему «Битлз» решили отказаться от гастролей, Джордж ответил: «Достаточно трудно объяснить это в нескольких словах. Есть много того, что нам нравится. Видите ли, мы взрослеем как физически, так и умственно, и нам нужно расти, а гастроли слишком однообразны. Думаю, многие это понимают. Сейчас у нас больше возможности экспериментировать с музыкой и в целом заниматься намного большими делами, что мы всегда хотели.

Знаете, чтобы сделать что-то новое, нужно от чего-то отказаться, а гастроли были тем, от чего мы получали меньше всего удовольствия, потому что они стали слишком утомительными. С ними было связано слишком много политики, в то время как всё, что мы на самом деле представляем, это всего лишь популярная группа, которая поёт для поклонников. Но стало слишком много политики, которая, знаете, в итоге привела нас к решению отказаться от гастролей».

Один репортер сказал, что ходят слухи о том, что «Битлз» собираются выпустить новый альбом со «старым битловским звучанием», однако Джордж опроверг этот слух, заявив: «Мы всегда пытались развиваться, так что всё, что я могу сказать, это то, что не знаем, каким будет наш следующий альбом. Но что бы мы ни делали, мы стараемся изо всех сил».

Недавно Харрисон вместе с другими тремя «Битлз» подписал петицию к правительству Англии, призывающую к легализации марихуаны. Петиция была также подписана шестьюдесятью одним гражданином Великобритании и адресована министру внутренних дел Рою Дженкинсу. Публикация на правах рекламы появилась на странице лондонской «Таймс». Когда его спросили, почему он поддерживает легализацию марихуаны, Харрисон ответил: «Думаю, что если кто-то может купить ящик виски «Джонни Уолкер» и выпить его, и это будет полностью в рамках закона, тогда, полагаю, что любой у себя дома в частном порядке должен иметь право курить марихуану. Знаете, я думаю, что марихуана не вреднее обычного табака или алкоголя, чая или кофе, или чего-либо в этом роде. Всё это наркотики, стимуляторы, понимаете. Дело в том, что следует определить, что является просто стимулятором, а что заставляет физическое тело жаждать этого. Нельзя марихуану приравнивать к героину. Я думаю, что употребление марихуаны растет во всём мире. Не только в Америке и Великобритании. Везде. И это не только марихуана, знаете ли. Марихуана – это то, что подхватило общество, но проблема не в ней. Дело в том, что молодёжь хочет от жизни чего-то большего, чем что-то материальное, что они получают от общества. Они ищут чего-то большего, и это естественная часть происходящей эволюции».

Ожидается, что во время пребывания в Лос-Анджелесе Харрисон посетит концерт Рави Шанкара в Голливудской Чаше».

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «В Лос-Анджелесе было ещё только утро, когда из аэропорта мы направились в дом, который арендовали на неделю».

Патти: «Мы арендовали дом на улице Блю-Джей».

beatlesbible.com: «Аренда дома была организована Брайеном Эпстайном, который позвонил адвокату «Битлз» Роберту Фицпатрику, чтобы узнать, можно ли сдать дом в аренду. Фитцпатрик убедил владельца дома, ещё одного адвоката в сфере развлечений по имени Людвиг Гербер, одолжить Харрисону его резиденцию в Лос-Анджелесе. Людвиг Гербер был бывшим полковником армии США, много лет занимавшийся делами джазовой певицы Пегги Ли. Он также был кинопродюсером и юристом».

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Дом принадлежал одному адвокату, который в это время отдыхал на Гавайях. Это был небольшой, но очень красивый и компактный дом с небольшим овальным бассейном, расположенный на голливудских холмах Голливуда на улице под названием «Проезд голубой сойки». Разве названия не могут быть живописными?

Долгий перелёт всех утомил, но Патти достаточно долго не ложилась отдохнуть, чтобы позвонить своей сестре Дженни, которая жила в Сан-Франциско на западном побережье».

Джошуа М.Грин (автор книги «Здесь восходит солнце»): «Сестра Патти – Джени и её муж, ударник Мик Флитвуд, жили недалеко от Хейт-Эшбери».

Дженни Бойд: «Я начала общаться с «Битлз» ещё с того времени, когда Патти стала встречаться с Джорджем. Мы часто ходили вместе в популярные ночные клубы Лондона».

Джордж: «Дженни Бойд – сестра Патти, в то время жила в Сан-Франциско, и она решила вернуться в Англию. Мы должны были повидаться с ней. Мы, это Дерек и Нил, не совсем волшебный Алекс, я и Патти».

Стив Тёрнер (автор книги «Запись трудного дня»): «Дерек Тейлор, бывший сотрудник пресс-службы «Битлз», который в то время работал в Лос-Анджелесе, должен был их навестить».

Нил Аспинал (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Джейн сказала, что вылетает к нам. Джордж позвонил нашему хорошему другу Дереку Тейлору, которому пришлось записать подробную инструкцию, как к нам добраться».

Дерек Тейлор (пресс-агент «Битлз» в 1964 году): «Джордж позвонил и сказал: «Мы здесь».

– Где? – спросил я.

– Проезд голубой сойки, – ответил он.

– Где это? – уточнил я.

– Не знаю. Где-то на холмах.

– Неважно, – сказал я. – Спрошу у полицейского. Их вокруг много.

Я отправился на их поиски, и пока он ждал, пытаясь акклиматизироваться, то сел за орган в холле и начал: “Пожалуйста, не задерживайтесь… Мои друзья заблудились… Лос-Анджелес в тумане… Они спросят у полицейского… Там много людей, у кого можно спросить”».

Джордж: «Дерек Тейлор задерживался. Он позвонил и сказал, что опаздывает. Я объяснил ему по телефону, что дом находится на улице Блю-Джей, и он ответил, что сможет его найти. Если что, то спросит у копов. Так что я ждал его и ждал. Из-за полёта я чувствовал себя очень усталым, но не хотел ложиться спать до его прихода. Был туман, и он всё опаздывал и опаздывал. Чтобы не заснуть, забавы ради, чтобы скоротать время ожидания, я написал песню о том, как ждал его на улице Блю-Джей. Там в углу стоял маленький орган «Хэммонд», на который я не сразу обратил внимание, так что я поигрался на нём, и появилась эта песня».

Дерек Тейлор (пресс-агент «Битлз» в 1964 году): «К тому времени, когда я добрался до них, песня была фактически полностью написана. Конечно, я чувствовал себя очень неловко, потому что меня ждали страдающие от смены часовых поясов люди, а я опоздал на встречу с ними часа на два».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «В доме до сих пор хранится орган «Хэммонд», на котором Джордж написал песню, хотя владелец сказал, что “когда он в последний раз его включил, то из него пошёл дым”».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «В 2012 году дом был выставлен на продажу по цене 4 599 000 долларов. Неплохо для “небольшого арендованного коттеджа”».

Джок Маклин (дорожный менеджер «Битлз» в США): «Когда Джордж приехал в Калифорнию, мне поручили забрать певца и автора песен Гарри Нильсона – многообещающего нового артиста в те дни, и отвезти его на встречу с мистером Харрисоном в дом, который он снимал, на улице Блу-Джей-Уэй в Голливудских холмах. Ходили разговоры о том, что мистер Нильсон, возможно, присоединится к зарождающейся компании «Битлз».

Джордж говорил о том, как замечательно всё это будет, пытаясь убедить Гарри присоединиться к компании. Всё было замечательно, пока Гарри не сказал: «Единственное, я не думаю, что мною мог бы управлять гей». Разгневанный мистер Харрисон дал мне знак, после чего Гарри сразу же был вынужден покинуть дом. Джордж, как и все «Битлз», безмерно поддерживал Брайена. Для них он был мужчиной».

Джон Лар (автор книги «Навострите уши: биография Джо Ортона»): «Через несколько месяцев сценарий фильма «На пределе», предназначенного «Битлз», вернули Ортону без каких-либо комментариев, хотя ему хорошо заплатили».

Из дневника Джо Ортона: «Сценарий вернули без объяснений, почему. Никакой критики сценария, и, судя по всему, у Брайена Эпстайна тоже нет комментариев. Ну и хер с ними».

Пол: «Причина, почему мы не приняли сценарий «На пределе», состояла не в том, что он был слишком сложным для понимания, и всё такое. Мы не взяли его, потому что он был гейским. Мы не были геями, а в нём на самом деле всё было об этом. В целом он был довольно простым. Брайен был геем, так что он и гомосексуальная тусовка могли бы оценить его, и мы не были против геев – просто мы, «Битлз», не были геями».

Том Бонд: (автор публикации «За кулисами, лучшие фильмы, которые никогда не снимались»): «Свингующие шестидесятые, возможно, были эпохой свободной любви, но следует помнить, что это не была свободная любовь для всех, особенно для лондонского сообщества гомосексуалистов. Гомосексуальные отношения были уголовным преступлением вплоть до августа 1967 года, когда в парламенте был принят Закон о сексуальных преступлениях, и очевидно, что даже самые либеральные члены британской творческой революции испытывали некоторые опасения по поводу слишком близкого общения с такой успешной творческой личностью, как с геем Ортоном».

Йоко: «Как только фильм «Задницы» был завершен, его запретили для публичного показа».

Дезмонд Моррис (директор лондонского института современного искусства 1967-1968): «Йоко пришла ко мне в Институт современного искусства, которым я тогда заведовал. Молодая художница и скульптор, она пыталась добиться признания и, зная, как нелегко пробудить интерес к своим работам, хотела, чтобы я, глава института, организовал показ её последнего авангардистского фильма. Назывался фильм просто: «Йоко Оно, № 4». Как и все её ра­боты, он был вопиюще провокационным, и очень немногие согласились бы уделить ему время. Но наш институт для того и существовал, чтобы поддерживать самых отъявленных провока­торов в современном искусстве, и я обещал сделать всё возможное, чтобы ей помочь».

Йоко: «Тогда было сделано заявление, что я и две тысячи молодых лондонцев устроим демонстрацию перед цензорским бюро с требова­нием разрешить демонстрацию фильма».

Дезмонд Моррис: «Не без труда мы договорились о показе фильма в одном из общественных кинотеатров лондонского Вест-Энда».

Альберт Голдман (автор книги «Жизни Джона Леннона»): «1 августа, благодаря специальному разрешению, выданному Советом Большого Лондона, в «Джейси Татлер» состо­ялась премьера фильма Йоко Оно «Фильм номер 4 (Задницы)», сборы от которой пошли в пользу Института современного искусства».

Йоко Оно: «В конце концов я получила «добро» цен­зора, и мы показали фильм. В то утро я стояла там вместе с Тони, моим тогдашним мужем, и дочерью Кёко. Тони нес её на плече, а у меня в руках был букет прекрасных желтых нарциссов. Когда мы пришли, там не было никого, кроме журналистов. «А где все? Мы слыша­ли про две тысячи», – спросили журналисты. «На­верное, ещё спят», – ответила я. Они рассмея­лись. Я попросила, чтобы цветы передали лорду «X», который был цензором моего фильма.

Мы втроём и журналисты подождали какое-то время, потом от цензора пришла девушка и предложила мне подняться с ней. Когда я вошла в кабинет, он уже был украшен присланными мною цветами. Дверь закрылась перед носом любопытных улыбающихся сотрудников. Мне предстояла беседа наеди­не. Никаких обещаний не было дано, но у меня зародилась надежда, что лорд «X» пересмотрит своё решение».

Дезмонд Моррис (директор лондонского института современного искусства 1967-1968): «Когда зрители обнаружили, что фильм Йоко Оно состоит исключительно из демонстрации с очень близкого расстояния трёхсот шестидесяти пяти пар голых ягодиц (по пятнадцать секунд на каждую пару), в зале нача­лась чуть ли не гражданская война. Вид нескончаемой череды мерно колыхав­шихся задов действовал завораживающе.

Когда на огромный экран выплыла тридцать шестая пара ягодиц, один из зрителей, не в силах больше себя контроли­ровать, прыгнул на сцену и принялся ласкать огромные выпуклости, что маячили на экране. Это был незабываемый вечер. Анализируя сейчас работы Йоко шестидесятых годов, начинаешь понимать, что она лет на тридцать опередила своё вре­мя. Представления и инсталляции, что она устраивала, не находили понимания у тех, кто видел их тогда, а когда в де­вяностые этот жанр стал флагманом современного искусст­ва, её работы так и остались во многом недооцененными».

Из интервью Скотта Макдональда с Йоко Оно:

Скотт Макдональд: Полнометражный вариант фильма «№ 4 (Задницы)» всё ещё поражает.

Йоко Оно: Думаю, что понимание обществом этого фильма определялось тем, что тогда происходи­ло в мире вообще и в мире кино в частно­сти. На самом деле это очень интересный фильм. Как-то я написала о том, что любой фильм стоит «похоронить» лет на пятьдесят. Фильмы – они как вино. Если любой, да­же непритязательный фильм, предать забвению на пятьдесят лет, то после этого времени он становится интересным. Достаточно даже просто идущих людей в кадре: история придаёт всему необыкновенный вес.

Скотт Макдональд: Когда вы снимали свой фильм, одна только мысль показать множество задниц была совершенно возмутительной. Это ведь та часть тела, которая не слишком ценится и не вы­ставляется напоказ. Теперь всё изменилось. Теперь вид ягодиц, по крайней мере, некоторых, стал привычным. В этом фильме меня порадовало то (может быть, потому что у меня всегда был какой-то комплекс неполноценности по пово­ду собственных ягодиц), что за всё то время, пока идёт фильм, посмотрев на сот­ни других, понимаешь, что на экране нет ни одной идеальной задницы, которая сгодилась бы для рекламы джинсов. Понимаешь, что у всех она не идеальна. Думаю, сегодня фильм произвел бы столь же сильное впечатление, как тогда, хотя и в другом смысле.

Йоко Оно: Видите ли, этот фильм не только о задницах, но и о том ритме, которого тогда не было в кино, даже в авангардистском. Это нечто новое, но я помню один прекрасный фильм, где статичная камера снима­ла стену всё более и более крупным планом…

Скотт Макдональд: «Длина волны» Майкла Сноу?

Йоко Оно: Именно так, Майкл Сноу. Невероятно пре­красный фильм, настоящая революция. Фильм о задницах – это нечто другое, но, полагаю, он не менее революционен. Он о ритме, о движе­нии. Ритм в этом фильме сопоставим с рит­мом в рок-музыке. Его до появления рока не было даже в мире музыки. Он больше других напо­минает биение сердца. Потом, в 1970-м году, я попыталась ещё раз ухватить его в картине «Вверх по ногам в беско­нечность», но в «№ 4» получилось намного лучше. Может быть, дело в яго­дицах. В этом фильме присутствует первичная энергия.

Скотт Макдональд: Вы что-то отбирали или использовали весь отснятый материал? Действительно их было триста шестьдесят пять?

Йоко Оно: Нет, не отбирала. Задниц было меньше трёхсот шестидесяти пяти. Отправной точкой для всех моих фильмов служили очень наглядные понятия. Я имею в ви­ду, что в фильме «№ 4» существует мно­го уровней воздействия. Один из них политиче­ский, но изначально мне просто хотелось заполнить экран каким-то одним предметом, чем-то, что постоянно было бы в движении. Во всех известных мне фильмах я ни разу не видела, чтобы ка­кой-то предмет постоянно заполнял собой экран. Всегда есть фон. Вот я и подумала, что если полностью убрать фон, то можно достигнуть эффекта, что движется весь экран. Мне просто хотелось испы­тать это ощущение. А ещё мне показалось, что движение четырех зон задницы должно завладеть вниманием.

Альберт Голдман (автор книги «Жизни Джона Леннона»): «Несмотря на суровые выступления критиков, «Фильм № 4» оставался гвоздем сезона, сначала в «Джейси Татлер», а затем в кинотеатре «Тайм» недалеко от Бэйкер-Стрит».

Йоко Оно: «Йонас Мекас (прим. – американский поэт и кинорежиссёр, один из лидеров «нового американского кино» и родоначальник нью-йоркского киноавангарда) однажды сказал, что если все зрители ушли с вашего представления, значит, вы достигли успеха или что-то в этом роде. В мире авангарда многие из нас разделяли это чувство. Это означало, что вы не пали настолько, чтобы развлекать зрите­лей, но предприняли успешную попытку пробудить в них сильные ощущения, к которым они не были готовы. Вопрос стоял так: искусство против раз­влечения.

В этой традиции снят фильм о ягодицах. Я не думала, что он станет так популярен. Наверное, он пришёлся по душе англичанам, потому что они любят пародию. Почти каждый день какая-нибудь английская газета отпускала шуточку в адрес кар­тины. Часть моих серьёзных друзей-авангардистов решила порвать со мной отношения, сочтя, что я продалась.

Фильм стали называть «Задницы», но вообще-то его название «Фильм № 4». «Почему «№ 4»? «О чём фильмы 1, 2, 3?» – обычно спрашивали жур­налисты. «Фильмов № 1, 2, 3 нет, мне просто понравилась цифра 4», – отвечала я в таких случа­ях.

– Почему ягодицы трёхсот шестидесяти пяти человек? – был другой типичный вопрос.

– А кто считал? Если вы, так вам это­го делать не следовало.

– А что же нам следовало делать?

В разных уголках земли «Фильм № 4» вы­зывал в основном смех у людей, большинство из которых его даже не видели. Они хихикали уже от одной мысли о нём. Позднее я узнала, что хихикали даже за железным занавесом. Не удивительно, что друзья-художники порвали со мной от­ношения. Фильм противоречил понятию об искусстве как таковом. Но самым большим снобом была всё-таки я. Всему миру, включая авангард, я говорила: «А ну вас!» Я будто испытывала со­стояние сильной наркотической эйфории, но одно­временно и чувство одиночества».

31 июля 1967 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Пол, Джейн, Джон, Синтия, Джулиан, Паула Бойд и Алексис Мардас вернулись из Афин в Лондон».

Фото Джорджа Строуда.

Пол с газетой «Ивнинг Стэндард»: «Стоунзов не посадят в тюрьму».

Фото Виктора Бойтона.

Хантер Дэвис (автор книги «Авторизованная биография Битлз»): «Из Греции Джон с Полом вернулись разочарованными, так как стоявшее тогда у власти правое правительство попыталось использовать их ви­зит с целью привлечения туристов. Греческий проект лопнул, как, впрочем, и многие другие сумасбродные идеи, которые посещали «Битлз» в последние два года. Как-то Джон совсем было собрался отправиться на своем трей­лере в Индию, хотя машина еле-еле справлялась с поездками в Уэйбридже. Он, Син и Джулиан будут жить прямо в нём, мечтал Джон, а Энтони будет тянуть их на “Роллс-ройсе”».

Мэл Эванс: (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «У Алексиса времени было, только чтобы бросить в багаж свежий комплект белья и во вторник отправиться в Лос-Анджелес с Джорджем, Патти и Нилом».

Фото Пэтти Эмерсон.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Ринго записал прощальное послание на пиратской радиостанции «Радио Лондон», которое в последний раз вышла в эфир».

прим. – в 1967 году в Великобритании был издан «Акт о противозаконности морского вещания», по которому подвергались уголовному преследованию на территории королевства все те, кто помогал пиратам, запрещалось любое сотрудничество с ними, все радиоведущие оффшорных радиостанций лишались какой-либо возможности работать в будущем в Великобритании. Большинство морских радиостанций прекратило своё существование.

Сева Новгородцев (радиоведущий музыкальной программы «Би-Би-Си»): «Через пять дней в день закрытия станции послание Ринго будет передано в эфир».

Пэтти Эмерсон (поклонница из Мичигана): «Понедельник 31 июля 1967 года был лучшим днём в моей жизни. В этот день я встретилась с Джорджем Харрисоном. С Венди и Бетти мы запланировали экскурсию в Эшер на достаточно короткое время. Все Битлы были в Афинах и надо было нас видеть, когда мы прочитали, что днём ранее Джордж и Патти вернулись в Лондон!

Мы прибыли к дому Джорджа приблизительно в десять тридцать, сфотографировали и засняли на кинопленку дом, а затем робко приблизились к входной двери, и я попыталась снять через почтовую щель в двери. Беттс с Венди увидели, что внутри кто-то есть. Я робко постучалась, и Патти откликнулась за дверью. Мы спросили о Джордже, как прошли каникулы в Греции. Она только что встала и не была одета, поэтому дверь не открыла. Она сказала, что нам следует вернуться днём. Мы спросили, не будет ли Джордж против, и она ответила: «О, нет!». Она была очень с нами любезна.

Тогда мы отправились к Джону, где наткнулись на пристальный взгляд садовника. Мы сфотографировали и сняли на кинокамеру дом. Садовник сказал нам, что Джона нет дома, поэтому я оставила для Джона свою книжку со стихами. Как выяснилось позже, в тот вечер Джон был дома, но садовник сказал нам неправду!

Потом мы оставили Джона и направились к Ринго. Когда мы начали пробираться к заднему двору через цветочную стену, какая-то женщина наверху постучала в окно, показывая нам, чтобы мы ушли. Так мы и сделали.

В Эшере мы пообедали, а потом около половины четвёртого вернулись к Джорджу. Находясь возле дома, мы увидели, как Джордж прошел мимо окна, услышали, как он кашлял и как зазвонил телефон. Потом мы услышали бой часов, отбивавших полчаса. Прочитав надпись: «Нажмите на звонок», я нажала, и на пороге появился Джордж. Я не испугалась, но сказала: «Хотите, чтобы я вскрикнула», не найдя сказать ничего более умного.

Джордж ответил глубокомысленно и серьёзно: «Не хочу заставлять вас делать что-либо». Это сработало. Я больше не думала о нем, как о Джордже Харрисоне, известной личности, но как друга, которым он был. Он разговаривал с нами около сорока пяти минут о религии, любви, жизни, музыке – обо всём. Он сказал, что ему понравилось говорить с нами. Я подарила ему бусы.

Я не встречала человека, столь умного и понимающего. У него, казалось, был ответ на что угодно. А ещё он был очень забавным. Он засмеялся, когда я сказала ему, что собираюсь на следующий день домой рейсом «Ти-Даблви-Эй». На следующий день я узнала, что он вылетел из Лондона в Штаты в то же самое время рейсом компании «Пан-Ам». А ещё он порекомендовал мне прочитать книгу «Автобиография Йоги».

Входная дверь его дома просто невероятная! На ней небольшие вырезки, такие как: «Вы хотите играть, как профи?», «Те, кто входят, должны остерегаться» и «Парадная дверь». Его гостиная – это то, что я бы назвала индийским модерном. В какой-то мере это так и есть! На софе большой белый игрушечный мишка, а вокруг множество прекрасных вещей. Ещё меня удивило развешанное белье. Наверное, у них нет сушилки.

Не могу передать, насколько милым был Джордж. Он разговаривал с нами, как со старыми друзьями. Он дал мне возможность понять так много о мире. Никогда его не забуду и того, что он дал мне. Я люблю его так же, как он любит меня и всех остальных в этом мире. Он на самом деле такой. Это не просто то, что он говорит. Он верит в это и разговор с ним позволил мне понять его.

Когда мы собрались уходить, он сказал: «Увидимся, да!?», и он имел в виду именно это. Так и будет. Может, в следующем году, я надеюсь, потому что я должна снова увидеть этого замечательного человека!».

Пэтти Эмерсон с Джорджем.

Стивен Дэйвис (автор книги «Время собирать камни»): «31 июля суд удовлетворил апелляцию Мика Джаггера и Кита Ричардса. Зал судебного заседания был битком набит подростками в майках с надписями «Роллинг Стоунз» и порт­ретами музыкантов. По просьбе судьи Мик попросил поклонников не шуметь. Обвине­ние Мика осталось в силе, но его освободили условно. С Кита обвинение было полностью снято под радостные крики поклонников, от которых едва не посыпалась штукатурка со стен здания суда. Кит, болевший в тот момент ветрянкой, вынуж­ден был ожидать вердикта в соседнем помещении. Он тут же улетел обратно в Рим, чтобы быть рядом с Анитой».

Кит Ричардс: «Этот полицейский налёт стал серьёзным препятст­вием в нашей музыкальной карьере. Всё, что происходило потом, измотало меня морально и ощутимо облегчило мой банковский счет. Это стоило мне целого со­стояния! А эти ужасные люди в сером, которые только и мечтают, чтобы упечь те­бя за решетку. Мы лишились из-за них кучи денег».

Стивен Дэйвис (автор книги «Время собирать камни»): «Апелляция Роберта Фрэзера была отклонена, он остался в тюрьме и в итоге лишился своей художественной га­лереи».

Мик Джаггер на пресс-конференции в Сохо после рассмотрения его апелляции, 31 июля 1967 года.

Реклама фильма Йоко Оно: «Фильм со многими счастливыми задницами».

30 июля 1967 г.

Интервью Никоса Масторакиса для журнала «Современные ритмы», июль 1967:

Никос Масторакис: Вы действительно хотите купить остров, который, как мы знаем, вам предлагают?

Пол: Нет, нам не разрешат купить остров.

Джон: Но, может быть, мы купим немного моря! В Лондоне нам его так не хватает.

Никос Масторакис: Что насчет распада группы?

Пол: История старая и это неправда. Мы просто решили прекратить выступления. Продолжаем записывать пластинки и появляться на телевидении.

Джон: Группа не распалась. Здесь мы все вместе проводим свои каникулы.

Никос Масторакис: Пол, ты женишься на Джейн?

(вопрос задается чуть громче, и Джейн улыбается из окна машины)

Пол: Я буду тусоваться с остальными…

(улыбка Джейн становится шире)

Никос Масторакис: Почему вы перестали гастролировать?

Пол: Потому что они нас утомили. Ситуация стала такова, что из-за такого количества выступлений мы перестали жить дома. Теперь будем только записываться.

Джон: Нам доставляет удовольствие в конце напряженной недели возделывать свой сад.

Никос Масторакис: Кто из вас двоих пишет тексты и музыку?

Джон: Мы оба. Иногда текст пишет Пол, иногда я.

Пол: Иногда музыку пишет Джон, иногда я.

Кит Ричардс и Мик Джаггер с режиссером Питером Уайтхедом во время съемок клипа «Мы любим вас» (We Love You) в Лондоне, 30 июля 1967 года.

Молодые люди возле бутика «Камердинер лорда Киченера» на Карнаби-стрит, июль 1967 года. Фото Майкла Путланда.

Установка вывески над бутиком «Лорд Джон» на Карнаби-стрит, июль 1967 года. Фото Майкла Путланда.

Фотографии сессии в Санни-Хайтс впервые были опубликованы в Англии 4 августа 1967 года. Фото Джона Келли.

Хантер Дэвис (автор книги «Авторизованная биография Битлз»): «Ринго живёт совсем рядом с Джоном, на той же частной территории в Уэйбридже в Суррее. У него тоже большой дом и в том же псевдотюдорском стиле. Он построен в 1925 году и на­зывается «Солнечные высоты». Ринго купил его за 37 000 фунтов и вложил в него ещё 40 000, чтобы устроить всё по своему вкусу. У Ринго нет бассейна, как у Джона или Джорджа, зато у него гораздо больше земли с множеством деревьев и кустарников. Дом примыкает к территории клуба «Сент-Джордж Хилл Голф Курс». Ни Ринго, ни Джон не вступили в клуб и никогда не со­бирались это делать. Но когда они въехали в свои новые дома, один из газетных репортёров спросил хозяев клуба, могут ли Битлы стать его членами. «Нет, – ответили ему, – очень большая очередь». Ринго заявил, что он в любом случае не хочет вступать в клуб – лень туда ходить.

Ринго истратил кучу денег, чтобы сделать ландшафт своих владений разнообразным и изысканно красивым. Из больших французских окон главной гостиной открывается вид на распо­ложенный амфитеатром парк с кирпичными террасами, ручей­ками и живописными дорожками. По обе стороны амфитеатра шумят дубравы, и всё это принадлежит Ринго. На одном дереве сооружен домик для детских игр.

Некоторые новшества Ринго, в частности круглая стена по­зади дома, обошлись, к его величайшему изумлению, в 10 000 фунтов. Как и все «Битлз», он никогда не спрашивает о цене за­ранее, что, конечно, открывает широкие перспективы перед ис­полнителями его проектов. Не то чтобы они обязательно стара­ются содрать с «Битлз» подороже. Они просто предлагают самые дорогие товары и самые дорогие услуги.

– Гуляя в саду, – говорит Ринго, – я часто задаю себе во­прос: что здесь делает такое ничтожество, как я? Но потом это проходит. Понемногу привыкаешь. Уже готов сцепиться с лю­бым, кто хочет тебя ободрать.

Главную гостиную в доме Ринго, хоть и немного темноватую, так как она выходит на террасу, можно, пожалуй, считать самой красивой из всех гостиных «Битлз». Она элегантно обстав­лена. Толстый коричневый уилтонский ковёр застилает всю ком­нату. Этот ковёр, сделанный на заказ, стоит целое состояние. Теперь, вспоминая, сколько он заплатил за него, Ринго вздраги­вает. Ему не хочется впредь выкладывать такие деньги – вдвое превышающие сумму, которую нормальные люди платят, поку­пая дом, а не ковёр.

Одна из комнат – бар, отделанный под старину, с элемен­тами кича, но там попадаются и подлинные вещицы. Тут же висит кобура от ковбойского пистолета, подаренная хозяину Элвисом.

По всему дому разбросаны Золотые диски и прочие награды, но не слишком много. В комнате Ринго есть несколько книжных полок, но нельзя сказать, чтобы они были набиты кни­гами до отказа. В основном это зачитанные карманные книжки, несколько новых, но тоже прочитанных, книг по индийской религии и совсем новёхонькие, которые явно не брали в руки, – это томики по истории и Диккенс. Из всех «Битлз» только у Джона книжные полки выглядят нормально.

Две комнаты отданы в распоряжение Ринго под его игруш­ки. Они очень дорогие, особенно киноаппаратура, кинокамеры и разного рода оборудование, связанное с ними. Ринго снял не­сколько великолепных и весьма своеобразных фильмов, хотя он страшно стесняется показывать их и не слишком высоко ценит. Он сделал двадцатиминутный цветной фильм, который состоит в основном из крупных планов глаз Морин, сопровож­дающийся электронной музыкой. В этом фильме есть такая сце­на: машина мчится по шоссе Ml, и из её окна камера на бешеной скорости снимает фары встречных автомобилей. Есть и другой прекрасный кусок, снятый с качелей, когда Ринго, взлетая вверх и опускаясь вниз, снимал дом и сад. Ринго делает фильм от начала до конца сам – снимает, монтирует и доводит работу до конца. Он пользуется при съемках первоклассной аппаратурой и добивается интересных результатов.

Ещё он занимается живописью, но не слишком увлеченно. Его жена Морин часами корпит над очень сложными декоратив­ными узорами. Один из них Морин сделала на основе символа «Сержант Пеппер», выложив его из сотен и сотен блесток. На эту работу у неё ушло чуть ли не шесть недель – в ту пору Морин ждала Джейсона.

У них есть няня и уборщица, но, подобно Джону и Син, Ринго и его семья живут собственной жизнью в глубине дома. На первый взгляд их никто не обслуживает. Морин готовит для Ринго сама. Но в отличие от жилища Леннона весь дом Старра имеет обжитой вид.

Когда Ринго не работает, они с женой с удовольствием за­нимаются домом. Как и у Джона, здесь постоянно включён те­левизор, даже если никого нет в комнате; у них много пластинок. У телеэкрана Ринго и Морин проводят массу време­ни. У них шесть телевизоров. Лежа на диване в гостиной, Ринго, переключает программы с помощью пульта дистанцион­ного управления.

Когда по радио или телевидению передают песни «Битлз», Ринго улыбается или кивает, – конечно, если он не один. Джону и Полу это как будто вообще безразлично. Джордж не смотрит телевизор и не слушает песен.

– Сам-то я не ставлю наши песни. Это Морин иногда слуша­ет. Она поклонница «Битлз» и Фрэнка Синатры. Когда-то, стоило услышать по радио нашу песню, мы устраивали праздник.

Я не страдаю от поклонников. Мы теперь так популярны, что это не имеет значения. Бывает, критики выбранят пластинку, а люди получают от неё удовольствие.

Пока ты подбираешься к вершине, все тебя поддерживают. Но коли уж ты добрался, обязательно попытаются тебя оттуда скинуть. Если в аэропорт нас придут встречать тридцать чело­век, люди скажут: да, маловато, видно, им уж конец приходит. Ждут, что всё будет так же, как во время гастролей. «Ах, Битлз? – считают они. – Значит, вокруг должны быть миллионы».

Как и остальных «Битлз», Ринго смешат поиски скрытого смысла в их песнях, особенно когда за это берутся американцы.

– Там без этого не могут. На десять наших парней у них наберет­ся сто исследователей. Ищут всё время что-то эдакое».

29 июля 1967 г.

Пол Теннант (группа «Фоукэл Пойнт»): «Снова студия. Для сессии мы позаимствовали гитары у Битлов. Просто потрясающе».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джордж, Патти и Мэл Эванс вернулись из Греции, чтобы подготовиться к поездке в Лос-Анджелес».

Мэл Эванс (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Мы вернулись в Лондон. Джордж с Патти хотели вернуться немного раньше, чтобы собрать вещи для поездки в Калифорнию».

Джордж: «Это была отличная поездка».

29 июля 1967 года в “Александра-Пэлэс” состоялся международный фестиваль Любви.

В отличие от “14-часового разноцветного сна” 29 апреля 1967 года, одновременно играла только одна группа, поскольку акустика зала оставляла желать лучшего. Фото Майкла Путланда.

Выступление Эрика Бёрдона и группы «Энималз». Фото Майкла Путланда.

Группа «Туморроу» своё выступление начала с исполнения композиции «Земляничные поляны навсегда» (Strawberry Fields Forever).

Артур Браун – один из пионеров ярких сценических шоу, активно использовал специфический яркий макияж и огненные спецэффекты, самый известный из которых – горящие конструкции на голове.

На сцене группа «Пинк Флойд».

Слобжин, Климовицкий («Пинк Флойд: Архитекторы звука»): «Когда подошло время выступления «Пинк Флойда», выяснилось, что Сид куда-то пропал. В конце концов, Джун Болан обнаружила его в артистической уборной, где он сидел совершенно неподвижно и пустыми глазами смотрел прямо перед собой. Тогда Баррета так и не удалось привести в чувство. Джун и Роджер подхватили его под руки, повесили на шею гитару и в таком виде вывели на сцену, где он молча простоял всё выступление, периодически извлекая из инструмента дисгармоничные аккорды, не имевшие никакого отношения к тому, что играли остальные. В тот вечер группе, которая получила гонорар авансом, пришлось спасаться бегством».

28 июля 1967 г.

Мэл Эванс (для ежемесячного журнала поклонников «Битлз»): «Следующие дни были посвящены плаванию, отдыху и солнцу. Каждый вечер после захода солнца мы собирались на палубе и пели до двух-трёх часов ночи. Джордж играл на гавайской гитаре укулеле, Джон брал греческую гитару, и мы пели странные индуистские песнопения снова и снова в течение нескольких часов подряд!».

Кадры кинохроники.

Пол Теннант (группа «Фоукэл Пойнт»): «Мы отправились в Лондон».

Дэйв Слейтер (бас-гитарист «Фоукэл Пойнт»): «Мы все приехали в Лондон. Нас пятеро плюс дорожный менеджер по имени Брайан Руни. До этого я никогда с ним не встречался. Мы арендовали фургон, положили в него нашу одежду, гитары и собаку Теда – бог знает, как мы всё туда вместили, а потом сказали: «Нам нужен дорожный менеджер», хотя на тот момент не отыграли ни одного выступления. Кто-то сказал: «Я знаю одного дорожного менеджера, и он живет недалеко отсюда». Мы постучали в дверь, открыла его сестра.

– Брайан дома? – спросили мы.

– Да, сейчас позову, – ответила она.

День был в самом разгаре. Он встал с постели, и у нас состоялся разговор.

– Мы только что собрали группу под названием «Фоукэл Пойнт», мы собираемся записываться в «Эппл», не хочешь стать нашим дорожным менеджером?

– Хорошо, дайте мне пять минут.

Он просто надел футболку и сел в фургон! На самом деле он добился в жизни большего успеха, чем мы все. После «Фоукэл Пойнт» он перешёл к «Прокул Харум», затем с Ринго Старром уехал в Америку, где они основали компанию под названием «Риччи Руни Энтерпрайсез», потом стал работать на Донну Саммер.

Когда мы поехали в Лондон записывать демо, Терри Доран сказал: «Приезжайте в дом Джона Леннона в Уэйбридже, графство Суррей. Я вас встречу, и вы там переночуете. Его сейчас нет в стране». Итак, мы приехали туда уже поздно вечером, в полной темноте. Терри там не было. Однако нашему барабанщику за считанные секунды удалось проникнуть в дом! Когда мы вошли туда, это было похоже на пещеру Аладдина. Позвонил Мик Джаггер, спросил Джона. Наконец появился Терри и извинился. Когда я впервые его увидел, на нём был светло-зеленый костюм и стрижка под Боба Дилана. Очень энергичный, весь такой жизнерадостный.

Мы провели там ночь, слушая музыку. В то время вышел «Сержант Пеппер», и мы слушали разные версии с разной последовательностью треков.

Брайена Эпстайна я так ни разу и не увидел. Он умер до того, как я попал в группу.

Так получилось, что мы не подписали контракт с «Эппл Рекордз» – тогда они её ещё не создали. Это было буквально начало. Мы были первыми артистами, подписавшими контракт с издательством «Эппл» (прим. – «Эппл Мюзик Лимитед» была зарегистрирована в качестве юридического лица 18 июля 1967 года)».

27 июля 1967 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Музыкальное издательство «Кей-Пи-Эм Мюзик» обратилось к «Северным песням» с претензией, заявив, что авторские права на мелодию «В настроении» (In The Mood) были нарушены из-за включения нескольких тактов в окончание песни «Битлз» «Всё, что тебе нужно – это любовь» (All You Need Is Love)».

Джордж Мартин (музыкальный продюсер «Битлз»): «Когда песня подходила к концу, звук стихал, и я спросил их: «Как вы хотите её закончить?».

– Делай абсолютно всё, что хочешь, Джордж, – ответили они. – Добавь любые мелодии, которые тебе нравятся, и просто обыграй их.

Мелодии, которые я выбрал, включали фрагменты из «Марсельезы», двухголосной инвенции Баха, «Зеленых рукавов» и небольшого отрывка из композиции «В настроении» (In The Mood). Я соединил их вместе в немного разных темпах, чтобы они оставались отдельными произведениями. К сожалению, впоследствии меня ждал неожиданный финал. Мне платили кругленькую сумму в пятнадцать фунтов за аранжировку музыки и написание фрагментов для концовки, и я выбрал мелодии, полагая, что все они не защищены авторскими правами. Большое моё заблуждение. Выяснилось, что, хотя авторское право на саму мелодию «В настроении» не распространяется, её аранжировка Гленном Миллером – нет.

Я взял аранжировку, а не саму мелодию, и в результате руководство «И-Эм-Ай» потребовало отчислений. Битлы, я полагаю, совершенно справедливо сказали: «Мы не собираемся отказываться от своих авторских отчислений». Поэтому, Кен Ист, который к этому времени стал управляющим директором «И-Эм-Ай Рекордз», подошёл ко мне и сказал: «Послушайте, Джордж, вы сделали эту аранжировку. Они ждут за это денег».

– Вы, должно быть, сошли с ума, возразил я. – За эту аранжировку я получил пятнадцать фунтов. Вы хотите сказать, что я должен выплатить эти чёртовы авторские права из своих пятнадцати фунтов?

Его ответ был коротким и однозначным. «Да». В конце концов, конечно, «И-Эм-Ай» пришлось заплатить издателям».

Гиоргос Санидас (автор публикации «Битлы в Скиатосе»): «Чтобы осуществить свою мечту купить остров, 25 июля они сели на зафрахтованную роскошную яхту, в которой было 24 места и экипаж из 8 человек. Их круиз включал в себя обход Аттики и Эвбейского залива с направлением на север к Скиатосу (прим. – Аттика – юго-восточная область Центральной Греции, соединительное звено между Балканским полуостровом и Архипелагом; Южный Эвбейский залив – южная часть большого двойного залива между Центральной Грецией и островом Эвбеей; Скиатос – небольшой остров в Греции, в Эгейском море, самый западный из островов архипелага Северные Спорады). В своем путешествии, как было написано, они нашли два острова, которые буквально очаровали их: Агиа Триада около Эретрии и Цугрия около Скиатоса (прим. – остров на юго-восток от острова Скиатос)».

Газета «Македония», 9 августа 1967: «26 июля на острове Скиатос состоялся единственный концерт группы «Битлз» в Греции, пусть и неофициально. Тем не менее, когда «Битлз» на арендованной яхте прибыли на Скиатос, они вызвали ажиотаж со стороны греческой молодёжи. В гавани и на набережной всё пришло в движение. Горячие поклонники на лодках начали кружить вокруг яхты, препятствуя движению кораблей, выпрашивая у косматых музыкантов хоть волосок на память. Но Битлы на палубу не выходили.

Четыре часа поклонники пребывали под юлианским солнцем, как вдруг внутри яхты послышались звуки музыки. Это пели и играли «Битлз». Неистовые гулкие ритмы, истерические крики, столпотворение. А потом на набережной в полдень молодежь начала танцевать под звуки музыки и голосов «Битлз». Весь пляж превратился в танцплощадку. Ни сотрудники администрации порта, ни полиция не смогли остановить этот коллективный танец. Единственное, что им удалось сделать, это не допустить группе поклонников проникнуть на яхту. Это было коллективное помешательство, так характерное для нашего времени».

Кадры кинохроники.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Битлы отправились осматривать остров Лесло, где планировали построить свою коммуну».

Джордж: «Кто-то сказал, что нам следует вложить немного денег, поэтому мы подумали: «Ну, давайте купим остров». Мы просто поедем туда и выберем.

В конце концов мы высадились на небольшой пляж с деревней, но как только мы сошли на берег, пошёл дождь. Началась гроза, засверкали молнии, а единственным строением на острове был маленький рыбацкий домик. Поэтому мы бросились к нему: «Простите нас, сквайр. Вы не возражаете, если мы войдём и переночуем в вашем коттедже?

Остров был покрыт крупной галькой, но Алекс [Алексис Мардас] сказал: «Это не имеет значения. Сюда придут военные, соберут их и унесут». Но мы поднялись на яхту и уплыли, и больше никогда не думали об острове».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «После целого дня изучения острова, планирования того, где будет располагаться студия звукозаписи, и кто на каком острове будет жить, Алистеру Тейлору было поручено вылететь в Лондон и договориться о его покупке.

По закону «Битлз» должны были купить специальные экспортные доллары, а затем обратиться к правительству за разрешением их потратить. В конце концов Алистер Тейлор получил разрешение, но к тому времени к этой идее все потеряли интерес, и ему сказали продать остров правительству. Тем временем курс изменился, поэтому «Битлз» получили от сделки прибыль в размере 11 400 фунтов стерлингов».

Джордж: «Это был единственный раз, когда «Битлз» заработали на коммерческом проекте. Чтобы совершить покупку, мы обменяли деньги на международные доллары или другую валюту. Затем, когда деньги поменяли обратно, обменный курс вырос, и мы заработали около двадцати шиллингов или около того».

Ринго: «Это ни к чему не привело. Мы не купили остров и вернулись домой. Мы поехали в отпуск с грандиозными идеями, но так их и не реализовали. Ещё мы собирались купить деревню в Англии – с рядами домов с четырех сторон и зелёной зоной посередине. У каждого из нас должна была быть своя сторона».

beatlesbible.com: «Согласно документам, хранящимся в Национальном архиве Англии, центральным островом был Эгос, хотя острова с таким названием, похоже, не существует. Судя по всему, он был окружен пятью небольшими безымянными прибрежными островами, на которых у «Битлз» должны были быть построены отдельные виллы. В некоторых источниках центральный остров носит название Лесло, хотя никаких упоминаний о таком месте не существует».

Гиоргос Санидас (автор публикации «Битлы в Скиатосе»): «Битлы захотели купить Цугриа – остров, расположенный напротив Скиатоса, расположенный от него всего в десяти минутах езды. Это красивый остров, напоминающий острова Карибского моря: пляжи с белым песком и песчаные дюны, экзотические уголки и тропические цветы.

Остров Цугриа (у которого был владелец) стоил 12,5 миллионов драхм, но Министерство сельского хозяйства запретило продажу, чтобы не потерять остров для туризма. В конце концов, как сказал Ринго Старр: “Раньше нам удавалось отправляться в отпуск с грандиозными идеями, но мы так и не реализовали их”».

Газета «Македония», 29 июля 1967: «Битл Пол Маккартни сказал: «Мы хотели его купить, но нам его больше не продают. Нам сказали, что в Греции больше нельзя продавать большие участки земли».

Из интервью Никоса Масторакиса для журнала «Современные ритмы», июль 1967:

Никос Масторакис: Вы действительно хотите купить остров, который, как мы знаем, вам предлагают?

Пол: Нет, нам не разрешат купить остров.

Пол: «Вероятно, лучший способ не покупать греческий остров – это ненадолго туда съездить. Хорошо, что мы этого не сделали, потому что любой, кто попытается реализовать эту идею, в конце концов поймёт, что всегда будут споры, всегда кто-то должен мыть посуду и будет чья-то очередь чистить уборные. Не думаю, что кто-то из нас об этом задумывался».

Гиоргос Санидас (автор публикации «Битлы в Скиатосе»): «Продажа не состоялась (по бюрократическим и не только причинам), но легенда осталась».