2 октября 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Запись песни “Зайка” (Honey Pie)».

Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи Битлз”): «16:00-3:30. Студия “Трайдент”. Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Барри Шеффилд.

Записав днём ранее ритм-трек, группа добавила дополнительные наложения: Пол Маккартни свой вокал, Ринго Старр несколько ударов по тарелкам, а Джон Леннон короткое, но эффективное гитарное соло».

Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «Пол записал свой вокал на пятую дорожку, Джон сыграл соло на электрогитаре в инструментальной части песни на шестую дорожку вместе с некоторыми аутентичными партиями тарелок Ринго; затем Джон добавил вторую партию электрогитары во вступительном куплете на восьмую дорожку».

Джордж: «В песне “Зайка” Джон сыграл блестящее соло – оно звучало в стиле Джанго Рейнхардта (прим. – французский джазовый гитарист-виртуоз) или кого-то в этом роде. Это был один из тех случаев, где ты просто закрываешь глаза и случайно попадаешь в нужные ноты; звучит как маленькое джазовое соло».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В этот день Джордж присоединился к записи группы “Крим”, чтобы добавить вокал второго плана и ритм-гитару в песне “Значок” (Badge), которую он написал вместе с Эриком Клэптоном (прим. – по другим данным, это произошло 21 ноября 1968 года)».

прим. – Название песни было принято после того, как Клэптон неправильно прочитал рукописный текст Харрисона, в котором было написано слово “мост” (bridge).

Джордж: «Я помог Эрику написать песню “Значок” (Badge). Каждый из участников группы “Крим” должен был сочинить песню для “Прощального альбома”, а у Эрика не было ничего. Мы работали, сидя друг перед другом, и я записывал текст песни, а когда дошли до середины, я записал слово “мост” (bridge). Эрик прочитал его вверх тормашками, и разразился смехом: “Что ещё за Значок?”, спросил он. Потом зашёл подвыпивший Ринго, и выдал, что это строчка о лебедях, живущих в парке.

В то время нашими звукозаписывающими компаниями не разрешалось упоминать наше участие в альбомах друг друга (прим. – из-за контрактных обязательств, на альбоме Харрисон был указан как Л’Анджело Мистериозо (L’Angelo Misterioso) – что-то вроде таинственный незнакомец Лос-анджелеса)».

Алан Клейсон (автор книги “Великая четверка”): «Распад группы “Крим” в ноябре 1968 года не станет неожиданностью для Джорд­жа Харрисона, который сам попал в подобный творческий ту­пик в 1965 году. “Крим” планировали выпустить прощальный аль­бом “До свидания”. Львиную его долю должны были составить концертные записи с последнего амери­канского турне, хотя каждый член трио согласился представить новые композиции. Сочинительство да­валось Клэптону не так легко, как бас-гитаристу Дже­ку Брюсу и барабанщику Джинджеру Бейкеру. Эри­ка поджимало время, так как его товарищи по группе уже закончили свои композиции, и он, решив, что находит­ся с Джорджем уже в достаточно близких отношени­ях, обратился к нему за помощью. Джордж откликнулся на просьбу Клэптона, поскольку искренне симпа­тизировал ему. У них было много общего, вплоть до манеры одеваться».

Джордж: «Эрик не был лидером по натуре, как и я. Мне всегда требуется человек, вдохновляющий меня на что-то».

Джинджер Бейкер (ударник группы “Крим”): «Это была моя группа. Я её основал и платил по 20 фунтов стерлингов за репетиции. Я пригласил Пита Брауна, чтобы он написал нам текст для нашей первой песни.

Мы договорились всё делать вместе, но мои предложения отвергались. В конце концов до меня дошли слухи, что они хотят найти нового ударника. Не знаю, почему до этого не дошло. Часто я напивался, чтобы продолжать с ними работать. Всё это было отвратительно».

Эрик Клэптон (гитарист группы “Крим”): «Семь лет я непрерывно выступал и решил немного отдохнуть. За последние два года я многое испытал и пережил, и мне хотелось вернуться к исполнению блюза. Я устал от поп-музыки и мне надоел статус поп-звезды. Это не для меня. Я остаюсь и всегда буду блюзовым гитаристом».

1 октября 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Запись песни “Зайка” (Honey Pie)».

Ирина Левонтина (автор статьи “Зайка моя!”): «Вдумываясь в значение слов любви, можно заметить, что они группируются вокруг трёх идей. Некоторые прямо указывают на соответствующее чувство: любимый, желанная, любовь моя, радость моя, счастье моё, ненаглядная и тому подобное. Другие основаны на идее ценности и уникальности объекта чувства: дорогой, единственная, бесценный, золотой, сокровище моё, золотце. Вспомним также замечательное лесковское “Изумруд ты мой брильянтовый!” Третья группа слов указывает на приятность, симпатичность объекта чувства. Это не только слова типа хорошая или сладкий, но и множество более изысканных определений. Так в суровой англосаксонской культуре используются выразительные гастрономические обращения: honey (медовый), sweetie pie (буквально – сладкий пирожок) и sweetheart (буквально – сладкое сердце.) Характерны сравнения с разными симпатичными существами или предметами – отсюда всевозможные зайки и киски, а также ласкательные обращения типа малыш, маленький, детка и тому подобное: существо небольшого размера и юного возраста вызывает симпатию».

Статья “Английский русским языком”: «В английском языке существуют уменьшительно-ласкательные слова, которые выражают нашу привязанность, ласку и нежность по отношению к любимому человеку. Одними из таких выражений в английском языке являются производные от названий сладостей. Они могут состоять как из одного слова, так и являться составными. Например: Honey (зайка, милый, дорогой) – honey pie, honey bunny, honey baby».

Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи Битлз”): «16:00-3:30. Студия “Трайдент”. Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Барри Шеффилд».

Джон: «Песня была полностью написана Полом».

Пол: «Мой отец всегда исполнял мелодичные старые песни, подобные этой, и они мне нравились. Мне нравятся мелодии старых песен, да и тексты тоже. Такие старомодные тексты, например, когда женщина поёт о мужчине и говорит что-то вроде: “Я хочу, чтобы его инициалы были на моей монограмме”. Понимаете, о чём я? Знаете, были хорошие тексты и просто хорошие мысли, которые в наши дни нечасто услышишь. Поэтому мне бы очень хотелось быть автором 1920-х годов, потому что мне нравится эти штуки… ну, знаете, носить цилиндр, фрак и что-то вроде того, чтобы приблизиться к этому. Такие мелодии мне нравятся, так что просто я здесь делаю вид, что живу в 1925 году.

Нам с Джоном очень нравился мюзик-холл, то, что американцы называют водевилем. Я слышал много такой музыки, когда рос на шоу “Группа Билли Коттона” (прим. – воскресная радиопрограмма “Би-Би-Си” с 1949 по 1968 год) и слушал всё такое, что передавали по радио. Я также был поклонником таких людей, как Фред Астер. Одной из моих любимых его песен была “Щека к щеке” (Cheek To Cheek) из фильма “Цилиндр” (Top Hat), которую я слушал на старой пластинке на 78 оборотов. Мне очень нравится этот стиль старого шансонье, этот странноватый приторный голос, которым они пели, поэтому “Зайка” (Honey Pie) была одной из таких песен, в которой я написал о воображаемой женщине за океаном, на киноэкране, которую звали “Зайка”. Так что, это ещё одна из моих воображаемых песен.

Фред [Астер] меня в некоторой степени вдохновляет. Иногда, когда я пою, чтобы добиться такого “тоненького” голоска, я притворяюсь им. Это помогает мне достичь совершенно особенного образа. Я определенно думал о Фреде и обо всём мире кино, когда писал песню “Зайка”. Я влюбился не только в Фреда, но и во всех других прекрасных певцов, которых слышал в детстве. “Зайка” – это возврат к 1930-м или даже 1920-м годам, эпохе эмансипе и Голливуда (“Ты стала легендой киноэкрана”)».

She was a working girl,  Она была работающей девушкой,

North of England way,  На севере Англии,

Now she’s hit the big time,  Теперь она добилась большого успеха,

In the U.S.A.  В США.

And if she could only hear me,  И если бы только она могла услышать меня,

This is what I’d say.  То я бы ей сказал.

Honey pie, you are making me crazy,  Зайка, ты сводишь меня с ума,

I’m in love but I’m lazy,  Я влюблён, но я ленив,

So won’t you please come home?  Не могла бы ты вернуться домой?

Oh honey pie, my position is tragic,  Ох, зайка, моё положение трагичное,

Come and show me the magic,  Приди и покажи мне волшебство,

Of your Hollywood song.  Твоей голливудской песни.

You became a legend of the silver screen,  Ты стала легендой киноэкрана,

And now the thought of meeting you,  И теперь от мысли встречи с тобой,

Makes me weak in the knee.  У меня слабеют колени.

Oh honey pie, you are driving me frantic,  Ах, зайка, ты сводишь меня с ума,

Sail across the Atlantic,  Переплыву через Атлантику,

To be where you belong.  Чтобы быть там, где ты находишься.

Honey pie, come back to me.  Зайка, вернись ко мне.

Ooh, yeah,  О, да,

I like it like that, oh ah.  Мне это нравится, ох, ах.

I like this kind of hot kind of music,  Мне нравится такая заводная музыка,

Hot kind of music,  Такая заводная музыка,

Play it to me, play it to me, Hollywood blues.  Сыграй мне, сыграй мне, голливудский блюз.

Will the wind that blew her boat,  Будет ли ветер, который унёс её лодку,

Across the sea,  Через море,

Kindly send her sailing back to me.  Благожелательным, чтобы она приплыла обратно ко мне.

Honey pie, you are making me crazy,  Зайка, ты сводишь меня с ума,

I’m in love but I’m lazy,  Я влюблен, но я ленив,

So won’t you please come home.  Так не могла бы ты вернуться домой?

Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «29 мая 1968 года песня “Зайка” была записана в демоверсии в доме Джорджа с неполным текстом, что указывает на то, что Пол, несомненно, начал писать её, вернувшись 26 марта домой из Индии. К 1 октября, когда группа приступила к записи, текст был написан полностью.

В демоверсии есть различные отличия в тексте и аранжировке, наиболее заметным из которых является отсутствие вступительной части (“Она была работающей девушкой”). Первый куплет в том виде, в каком мы его знаем (“сводишь меня с ума” – making me crazy), отсутствует в демоверсии; первый куплет здесь – это то, что мы знаем как второй куплет (“положение трагичное”). Третий куплет финальной версии – это второй куплет демоверсии (“сводишь меня с ума” – driving me frantic), за которым следует первая мелодическая вставка, хотя он ещё не совсем подготовил текст (поёт “ла, да, да, да, ди, ди” в конце). Затем Пол поёт куплет “сводит меня с ума” (driving me frantic) и сразу переходит к сольной части, напевая мелодию “да, да, да” и так далее.

Затем следует вторая мелодическая вставка, которая в конечном итоге такая же, как в финальной версии, но с небольшим отличием в тексте: “унёс её лодку в море” (blew her boat away to sea) вместо “через море” (across the sea). После этого Пол повторяет куплет “положение трагичное” (position is tragic), за которым следуют два сольных куплета с различными наложениями вокала Пола, прежде чем он внезапно завершается. Интересно, что в версии этого демо, представленной на “Антологии 3”, вырезаны среднее соло, вторая мелодическая вставка и третий куплет, тогда как полное демо присутствует в издании “Белого альбома”, посвящённого 50-летнему юбилею».

Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи Битлз”): «В этот день был записан ритм-трек: Пол Маккартни играл на фортепиано, Джон Леннон на электроритм-гитаре, Джордж Харрисон на шестиструнной бас-гитаре “Фендер VI” и Ринго Старр играл кистями на барабанах».

Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «Каждый из этих инструментов записывался на отдельную дорожку восьмидорожечной ленты».

Журнал для поклонников “Битловская книга”, № 64, ноябрь 1968: «В начале октября Джим Уэбб – известный американский автор песен, нанёс краткий визит в студию во время сессии записи “Битлз”. Пол хотел, чтобы Джим написал один или два номера специально для первого альбома Мэри Хопкин на лейбле “Эппл”, продюсированием которого Пол занят в данный момент».

Джимми Уэбб (американский автор песен, композитор и певец): «Харви и [глава “Эппл Рекордз”] Рон Касс пригласили меня на сессию “Битлз”. Я сел на ближайший рейс “Пан-Ам” и вылетел в Лондон.

Я не знал, что “Битлз” очень не любят посторонних в студии, хотя такое отношение мне очень даже понятно. Пока мы с Харви шли по узкому переулку королевы Анны в поисках неприметного входа в студию “Трайдент” на Уордур-стрит, я едва мог поверить в нашу удачу.

Мы нажали кнопку звонка и в окне над нами появилась фигура. “Кто?” – раздался оклик. Харви представился. Крепкий молодой человек в джинсах и мятой футболке впустил нас без каких-либо препятствий. Если не считать весёлой музыки, слабо доносившейся из-за двери перед нами, в холле не было никаких признаков жизни. Ни поклонниц, ни охранников, ни администратора, только бесстрастный молодой человек, проводивший нас по коридору, увешанному наградными дисками. Казалось, мы долго шли на звук музыки, в которой недоставало низких частот, напоминающей какое-то эхо из другой эпохи.

Зайка, моё положение трагичное,

Приди и покажи мне волшебство,

Твоей голливудской песни.

Мы зашли в аппаратную, и я плюхнулся на чёрный кожаный диван, сев как можно дальше от всех присутствующих. После некоторого колебания Харви сделал то же самое. Дело в том, что при посещении съёмочной площадки, студии записи или появлении за кулисами, важно как можно меньше привлекать к себе внимание. Ничто так не действует мне на нервы, как чьё-то непрошеное мнение или даже случайный шум какого-нибудь посетителя. Поэтому я молчал и старался как можно больше наблюдать и запоминать на тот случай, когда мне, возможно, захочется об этом рассказать.

Прямо передо мной находилось широкое окно, которое есть в большинстве студий. Было видно, что сама студия находилась этажом ниже аппаратной. Я не имел никакого представления о том, что происходило внизу в студии, хотя слышал трёп с характерным ливерпульским акцентом самых известных голосов в мире. После одного из дублей “Битлз” начали обмениваться мнениями.

Они совещались с седовласым джентльменом, сидевшим за пультом, причём слово “джентльмен” вполне ему соответствовало, потому что, начиная с его внешности, он не мог быть никем иным. Он стоял, говоря тихо, но твёрдо, излучая уверенность и авторитетность. Он был высоким, почти долговязым, но его осанка была прямой и благородной. Он был человеком поразительной внешности. Итак, это был Джордж Мартин. Я почти ожидал увидеть толстого, лысеющего, неотесанного и потеющего продюсера, но этот человек выглядел так, как будто вышел из актёрского состава фильма “Облик грядущего” Александера Корды.

Во время записи никто не обращал никакого внимания на моё присутствие, поэтому я набрался смелости встать. Теперь мне стала видна таинственная нижняя комната студии. Слева за фортепиано сидел Маккартни в джинсах, футболке и свитере со свободным воротом. Казалось, он сочинял текст по ходу дела и часто останавливал дубли. Линда Истман сидела позади него на скамейке у фортепиано, как пассажир мотоцикла, крепко обняв его за шею и положив подбородок ему на плечо. Я был поражен тем, что он вообще мог играть или петь с такой существенной обузой, но он выглядел необычайно весёлым, постоянно смеялся и шутил. Нарочито банальная песня продолжалась:

Зайка, ты сводишь меня с ума,

Я влюблен, но я ленив,

Так не могла бы ты вернуться домой?

В правой части студии моим глазам предстала ещё одна картина. Джон Леннон, скрестив ноги на манер йога, сидел на ковре с замысловатым индийским рисунком. Он сидел спокойно и по большей части молча, держа на коленях акустическую гитару, которая, по-видимому, была “Мартин Д-18”. Иногда он подыгрывал Полу, а иногда нет. Рядом сидела Йоко Оно, поддерживая его, время от времени целуя или поигрывая его волосами, иногда кладя правую руку ему на плечо. Вокруг них полукругом горели свечи и благовония, создавая впечатление импровизированного алтаря.

Стоя между двумя коллегами и их подругами, Джордж Харрисон неуверенно перебирал струны бас-гитары на тонком, как спагетти, ремешке, и, казалось, находился вдали от двух других.

А где четвёртый? Не было никаких признаков барабанов, но я слышал, как они отстукивали в двухтактном ритме, с высоким хэтом и большим барабаном. Голос Ринго был отчетливо слышен на студийных мониторах.

– Как долго мне ещё здесь оставаться? – раздался его голос. – Эй? – жалобно спросил он. – Меня кто-нибудь слышит?

Правда состояла в том, что никто, похоже, не обращал на него никакого внимания. Он находился в будке с барабанами прямо под аппаратной, своего рода камере без окон, где коротал часы, изолированный от контактов с кем-либо.

Расположение участников группы в студии показалось мне несколько странным. Ни одна американская группа не стала бы играть без зрительного контакта с барабанщиком, которого, несмотря на унизительные подшучивания об обратном, часто считали самым ценным из участников. В расположении бывших “шваброголовых косматиков” можно было увидеть достаточно очевидный символизм.

После нескольких прослушиваний трека, который, казалось, был сосредоточен в первую очередь на фортепиано Пола, Мартин и Маккартни решили, что пришло время прослушать записанный материал, и участники группы разошлись в разные стороны. Джона пригласили на прослушивание, но он отказался.

– Я останусь здесь с барабанами, – угрюмо ответил Ринго на приглашение.

После небольшой задержки Линда и Пол со смехом ворвались в аппаратную. Харрисон последовал за ними. Помощник звукоинженера повозился с несколькими бобинами, и вдруг показалось, что зазвучал совершенно другой трек, в котором много электрогитар.

– Всем привет, хочу, чтобы вы познакомились с Томом Даудом из “Атлантик Рекордз” – объявил Пол, и я уставился на дверь аппаратной, ожидая увидеть легенду звукозаписи и продюсера из “Атлантик Рекордз”. Но в дверь так никто не вошёл. Джордж Мартин протянул мне руку приветствия. В растерянности я встал с дивана.

– Джимми, – сказал я Джорджу Мартину, который улыбнулся мне с сочувствием и некоторой жалостью.

– Итак, Том, – произнёс Маккартни слишком громко и прямо мне в лицо, – фантастика, ты такая легенда и всё такое! Хочешь послушать трек?

– Джимми, – сказал я, протягивая ему руку, но Пол это проигнорировал.

– Послушай, Том, – он прошёл, кивнув второму инженеру, который нажал кнопку, после чего с необычайно высоким уровнем громкости зазвучало гитарное соло, что, как я узнал, было обычным для группы делом. Джордж Мартин в конце концов потерял на этом слух. Я нервно стоял рядом с ним, но, будучи привыкший слушать аналитически, сразу же оценивал качество игры. По оригинальности и мощному исполнению это было превосходно.

– Итак, Том, что ты думаешь об этом дубле?

– Очень хорошо, – сказал я, – но я не…

– Хорошо, тогда у меня есть ещё один дубль… – Он кивнул второму инженеру, и в крошечной комнате загремело другое гитарное соло. Я снова автоматически сосредоточился на выступлении. Он не получит от меня банальный ответ.

– Тоже очень хорошо, – честно признался я. – Изумительно.

– Какой бы ты выбрал, Том?

Все остальные в комнате, Харрисон, Харви, Мартин и инженер по балансировке Барри Шеффилд, стояли и просто смотрели на меня. Я был сбит с толку. Действительно ли Пол Маккартни думал, что разговаривает с Томом Даудом? Если так, то он был под кайфом от какого-то очень хорошего дерьма. Если бы он знал, что разговаривает со мной, он бы меня по-королевски развлёк.

– Я бы не стал принимать такое решение за тебя, Пол, – произнёс я, начиная злиться.

– Ну, – засмеялся он как сумасшедший придворный шут, – думаю, нам лучше вернуться к работе.

Они постояли и ещё пару раз прослушали “Зайку”. Больше моего мнения не спрашивали. Потом они толпой спустились вниз, и только Джордж Харрисон, проходя мимо меня, остановился и сказал: “Фантастическая аранжировка в “Парке Макартура”, Джим”. Он улыбнулся и тепло пожал мне руку (прим. – “Парк Макартура” (MacArthur Park) – песня Джимми Уэбба). Они вышли из аппаратной, я тоже. Выйдя на улицу Харви последовал за мной по переулку.

– Что, чёрт возьми, всё это значило? – Харви, казалось, был искренне сбит с толку.

– Пол звонил мне и просил написать песню для альбома Мэри Хопкин, – сказал я.

– И?

– Думаю, мне следовало быть немного усерднее, – смиренно ответил я. Только этим я мог объяснить причину такого странного театра. С тех пор мы с Полом никогда не были теми, кого можно было бы назвать друзьями».

Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи Битлз”): «Было записано две кассеты репетициями и дублями, лучший из которых получил номер один.

В конце сессии было создано рабочее моносведение, предположительно для того, чтобы Джордж Мартин мог подготовить партитуру для саксофона и кларнета».

Фото Линды Истман.

30 сентября 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Официальная биография “Битлз” Хантера Дэвиса была опубликована в Великобритании издательством “Уильям Хайнеманн Лимитед”».

Хантер Дэвис (автор книги «Авторизованная биография Битлз», 1968): «Все четверо “Битлз” прочитали эту книгу. Джордж пожаловался, что я недостаточно полно затронул духовную сферу и индийский мистицизм, поэтому я возразил: “Ну, это же биография группы. Это не только твой взгляд на эту тему”. Полу понравилось, Ринго понравилось, и Джону понравилось, и они настояли на том, чтобы никаких изменений не было.

Когда я закончил книгу, самым важным стало то, что мне не хотелось её заканчивать. Мне очень понравилось брать интервью у “Битлз”. Мне хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Я работал над книгой восемнадцать месяцев и решил, что пора заканчивать. Причина была в том, что она всё время изменялась. Каждый день, когда я встречался с Битлами, они отрекались от того, что говорили вчера. Их взгляды постоянно менялись. Взгляды “Битлз” постоянно менялись. По моему соглашению с Брайеном Эпстайном они, “Битлз”, должны были прочитать книгу, чтобы внести какие-либо фактические исправления. Но, конечно, Брайен был уже мёртв. Это означало, что его мать, Куини, унаследовала мой контракт. В первом варианте у меня было, что Брайен гей, но его мать это отрицала. Я понял, что Брайен был геем, потому что это была одна из самых интересных ситуаций с “Битлз”: как школьник, любивший классическую музыку и посещавший Королевскую академию драматического искусства, стал по-настоящему очарован “Битлз”. Моя теория заключалась в том, что именно Джон, двигающийся на сцене, привлек его, и Брайен, грубо говоря, в конце концов признал это, но я не смог выразить это прямо. Я использовал фразу “одинокий гей”.

Те немногие, кому я рассказал об идее написать их биографию, сначала сказали: “И чё? О них написано всё, что кто-то хотел бы узнать. И вообще, они скоро сойдут на нет”. Как мы, поклонники группы, понимаем, мы многого не знаем, но в ноябре 1966 года, когда я начал писать их биографию, многие думали именно так. Они прекратили гастроли. Никто не знал, в каком направлении они будут двигаться. Не было никаких признаков, что появится “Сержант Пеппер”. Меня, как поклонника, это не беспокоило. Я просто хотел узнать больше, чем мог прочитать из книг и литературе о Битломании.

Всё началось в тот день, когда я познакомился с Полом. Однажды, будучи журналистом, я брал у него интервью, и всё прошло хорошо. Позже я вернулся уже в другом качестве, чтобы попросить его написать музыку для фильма, в котором я участвовал. Именно благодаря разговору об этом – он ответил отказом – я задал ему вопрос: раз и навсегда, не лучше ли было бы, если бы кто-нибудь всё это записал, прежде чем об этом забудут? Он ответил: “Отлично”, но он был всего лишь одним из четырёх. Мне пришлось обратиться к Брайену, но он сказал, что я должен обратиться в письменном виде.

Я даже не подозревал, что если бы даже я случайно подружился с кем-нибудь из них, то это бы мне не помогло. Пол всегда был восприимчивым человеком, к которому можно было обратиться с просьбой, и, прежде всего, тем, кто хотел добиться результата. В то время я также не знал, что Брайен делал всё возможное, чтобы больше всего угодить Полу. Причины этого достаточно деликатные и непростые, но это всё есть в моей книге.

После непродолжительного разговора я подписал с “НЕМС” контракт на написание книги. Это будет моя книга, написанная так, как я хочу, но они должны будут её прочитать и внести какие-то “разумные предложения”. Умная формулировка.

Так называемой “авторизованной” биографией она стала немного позже. Звучит как версия короля Джеймса, но издателям такая формулировка нравится. Полагаю, это оказывает впечатление на книжных торговцев, которым, в конце концов, приходится продавать книги. Преимущество быть авторизованным, помимо, конечно, того, что они уделили мне сотни лет своего времени, заключалось в том, что все родители, друзья и деловые партнеры, которые до сих пор ничего ещё не сказали, были достаточно любезны, чтобы рассказать мне всё, что я хотел знать.

Я начал с того, что просмотрел сагу в хронологическом порядке, исследуя последовательность событий. Например, я посетил школу “Кворрибэнк” прежде, чем Художественный колледж. В каком-то смысле этот метод мне помог. Я не обращался к роли Брайена Эпстайна, пока не дошёл до того периода, когда он появился в их жизни, хотя встречался с ним постоянно. Мы время от времени разговаривали о сегодняшних днях, но я был так занят соблюдением правильной последовательности, что не зафиксировал столько его размышлений, сколько мне хотелось бы до того, как произошла ужасная трагедия. Это была трагедия для всех. Я выражаю ему свою признательность. Эта книга посвящена ему.

Примерно шесть месяцев ушло на то, чтобы собрать достаточное количество начального материала, выведать его у мам, пап, родственников, друзей на улице и в школе, прежде чем перейти к главному действию и четырём главным героям. Несмотря на то, что я такой умный и думающий, и что мне есть что рассказать, чтобы им не было слишком скучно из-за необходимости снова говорить о том, каково это быть Битлом, часто случалось, что я обнаруживал, что им не хочется о чём-то рассказывать. Что касается Джона, то у него часто бывали такие дни, когда он вообще ничего не говорил. Я приезжал в Уэйбридж, и часами проводил время в молчании. Обычно это молчание происходило в бассейне, так что всё в порядке. Что касается Ринго, то частенько он решал, что чувствует себя Ричи и хочет играть в снукер, а не говорить о том, каково это быть Ринго.

Джордж, бывало, говорил, что он хочет немного попрактиковаться в игре на ситаре, и это займет несколько часов. Даже когда у него был обед, а я собирался продолжить за столом, он доставал портативный магнитофон и слушал упражнения на ситаре, которые Рави Шанкар специально для него подготовил. Теперь я могу спокойно написать без ошибок “Рави Шанкар”, так что время не было потрачено зря.

Из всех них Пола было труднее всего задержать на какое-то время. Джон, Ринго и Джордж в конечном итоге уделили много времени и сделали всё возможное, чтобы рассказать мне то, что я хотел знать. И всё же бо́льшую часть времени я, вероятно, проводил в доме Пола. Отчасти это произошло потому, что это их лондонское место встреч, особенно во время работы, но главным образом потому, что мне удавалось общаться с Полом совсем недолго, временами почти на бегу, подстраиваясь к тем моментам, когда у него было время и настроение.

С ними всеми многое приходилось делать буквально на ходу, поэтому магнитофон не всегда был удобен, тем более что я предпочитаю блокнот и свою собственную стенографию, печатая текст каждый вечер по горячим следам, пока колорит встречи ещё был в моей голове. В любом случае, молчание Пола означало, что пришло время вывести Марту на прогулку. Мы мчались, проносясь мимо поклонников возле его дома и направлялись в Примроуз-Хилл. Когда я был с ним, то в Примроуз-Хилл к нему ни разу не подошли поклонники, что говорит о их недостаточном чувстве географии или чего-то такого.

Но я был очень впечатлен, даже поражён поклонниками и их невероятным терпением, часами слонявшимся вокруг дома Пола или студии “И-Эм-Ай”. Когда приходил кто-то из “Битлз”, не было ни истерик, ни криков. Заметив Битлов, после нескольких восклицаний они просто молча смотрели издалека. Реакция людей среднего возраста показалась мне гораздо более непривлекательной. В поезде до Бангора (во время первого появления с Махариши) они постоянно врывались к Битлам и настойчиво требовали автографы, как будто это была обязанность участников группы.

В книге я сосредоточился на всём, что привело к появлению Битломании, и на всём, что произошло потом. В течение этих семи лет их настойчивость была невероятной. Всё это началось как детское увлечение и превратилось в долгий и утомительный процесс, когда они отчаянно пытались добиться успеха и быть замеченными. В книге есть интересное письмо Пола, написанное им в те ранние годы, полное лжи и преувеличений, адресованное неизвестному журналисту с просьбой написать о них. Я даже не подозревал, что так долго им приходилось прилагать столько усилий, наполовину веря распространённому мнению, что они были своего рода недолговечным феноменом, к которому успех пришел легко. Думаю, что даже они забыли некоторые детали.

Не думаю, что я каким-то образом преуменьшил заслугу Брайена в их успехе, но я был поражён, обнаружив, насколько популярными они были в Ливерпуле задолго до того, как стали знаменитыми, без менеджера, без рекламы и без какого-либо упоминания в прессе. Всё, что действительно произошло, когда они стали знаменитыми, так это то, что ситуация с Ливерпулем была повторена в мировом масштабе.

Ещё одна интересная мысль заключается в том, что к 1962 году тот, кого считали самым умным Битлом, умер. Настоящие поклонники понимают, о каком человеке идет речь. Остальным придется прочитать книгу.

Когда я приступил к работе, то обнаружил, что у меня есть полмиллиона слов записей, чего достаточно для шести книг. Я сократил первый черновик до четверти миллиона. После этого он постепенно сократился до того, что есть сейчас, почти 400 страниц, что всё ещё довольно увесисто, если подумать, как, без сомнения, подумают не поклонники. В конце концов, в бит-группе всего четыре парня.

Я всё время пытался избегать фатального поклонения героям и подавлять свои предубеждения, но уверен, что они проникли повсюду.

Когда книга была закончена, никаких споров по поводу “разумных предложений” с нашими четырьмя героями уже не было. Вечером Джон получил рукопись, на следующий день проснулся, в один присест её прочитал и сказал, что мог бы прочитать больше. Ринго потребовалось немного больше времени, так как он читает медленно. (Он говорит, что отсутствовал, когда в школе проходили правописание.) Джордж был единственным, кто предложил сделать несколько изменений, и всё это было разумно, поскольку многое из того, что я написал о его религиозных взглядах, радикально изменилось за эти восемнадцать месяцев. Полу, тому, кто помог начать всё это, казалось, требовались недели за неделями, чтобы закончить. В конце концов у него не появилось никаких существенных предложений, но у меня осталось такое ощущение, что вместо того, чтобы читать книгу, он, должно быть, выводил Марту на продолжительные прогулки.

Закончив книгу, самое сложное теперь – это отвечать тем, кто спрашивает, какие они в жизни. Либо это выходит необъективно, либо приходится просто повторять то, что об этом уже сказали остальные. Мэл дал лучший ответ. Он говорит, что его любимый Битл всегда тот, с кем последним он общался.

Как личности они обыкновенные люди, и это, пожалуй, их самое хорошее качество. Последние восемь лет я был профессиональным интервьюером так называемых известных людей, и их самая отличительная черта заключается в том, что они думают, что они неординарные. Они позиционируют себя, постоянно играя свою роль. У “Битлз” ничего такого нет. Однажды Пол с Джейн пришли ко мне в гости на чай, а потом он выскочил за сигаретами. Он пошёл в кондитерскую и купил себе сигареты. Конечно, это совершенно обычное дело, но он сделал это именно так, без всякой показухи. Все они сразу же заставляют всех чувствовать себя непринуждённо в своём присутствии, просто оставаясь самими собой.

Их семейная жизнь, несмотря на некоторое внешнее сумасшествие, вполне себе обычна. Джон и Ринго живут дома почти как Энди Кэпп (прим. – персонаж рабочего класса одноименного британского комикса). У Джорджа и Пола есть привычки среднего класса уроженцев юга, хотя они оба совершенно бесклассовые. На ужине Джордж с удовольствием съел свой рататуй (прим. – традиционное овощное блюдо прованской кухни), но Ринго спросил: “Это что? Где печеная фасоль?”.

Но когда они вместе, в них появляется что-то особенное, что трудно определить. Когда они работают, то между ними происходит почти химическая реакция, появляется что-то такое, что исключает всех остальных, даже их жен.

Но, пожалуй, больше всего меня впечатлила их увлечённость. У них есть почти всё, что этот мир может дать. Они могли отстраниться от дел в 25 лет или просто заниматься тем же самым в своё удовольствие. Я имею в виду не только их музыку. Мы все знаем, как у них всё складывается. Но во всех своих интересах они постоянно в движении. Например, существует мнение, что Махариши появился, чтобы заполнить их пустые умы. Напротив, они его активно искали.

“Эппл”, пожалуй, лучший пример такой увлечённости. Им не обязательно вкладывать в это столько усилий. Это всё для них новое, сложное, беспокойное, и публика готова подвергнуть критике любой их промах, но у них откуда-то есть эта энергия и воображение, которые ими движут. Как говорит Джордж в книге: “Они ещё ничего не сделали!”»

Приглашение на официальное открытие студии “Эппл” на Сэвил-Роу, 30 сентября.

28 сентября 1968 г.

Газета “Мелоди Мейкер”, 28 сентября 1968: «Следующий альбом “Битлз” будет состоять из двадцати четырёх песен и двух пластинок. Таков план “Эппл рекордз”, которая 16 ноября выпустит следующую пластинку группы в виде специального двойного альбома. Пока обложка двойного альбомов не имеет названия. На этой неделе принимается решение о маркетинге двойного альбома и цене, а также окончательное решение по оформлению обложки.

Дерек Тейлор из “Эппл” сказал нам в понедельник следующее: “Это впервые, когда в Великобритании выйдет двойной альбом”. Он описал содержание альбома, который будет включать две дюжины треков, как: “Очень разнообразный, на любой вкус. В нём большое разнообразие звуков: от простых баллад под аккомпанемент акустической гитары до мощного оркестрового звучания как в “Эй, Джуд”. Есть также хард-рок-н-ролл, тяжёлые и легкие номера и некоторые стандарты”, – сказал он. – “Джон и Пол написали большую часть материала, и Пол, похоже, сейчас пишет по песне в неделю. Есть также пара номеров Джорджа и один Ринго, хотя он также поет и в паре других”.

“Битлз” всё ещё продолжают работать над альбомом в студии».

Газета “Нью Мюзикл Экспресс”, 28 сентября 1968: «Следующий альбом “Битлз” должен представлять собой гигантский двойной релиз из двадцати четырёх треков, который будет выпущен на лейбле “Эппл” 16 ноября. Название ещё не установлено, но Джордж Харрисон нам сообщил, что среди номеров будут некоторые из его собственных композиций и ещё одна композиция Пола. Это произведение Маккартни “Сын матери-природы” (Mother Nature’s Son), в котором Пол играет на гитаре, но частично под аккомпанемент духовых инструментов.

Существует вероятность, что предстоящий долгожданный альбом “Битлз” – первый следующий после “Сержанта Пеппера” – может стать релизом “два по цене одного”, но это представитель “Эппл” подтвердить не смог.

Новому альбому присуще более тяжёлое звучание, чем раньше, и, по словам Джорджа Харрисона, большинство номеров намного проще, так как они вернулись к составу: гитара, бас и ударные.

Решение о названии альбома “Битлз”, а также о дизайне обложки принималось, когда “Нью Мюзикл Экспресс” уже вышел в печать на этой неделе».

26 сентября 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В этот день “Эппл” забронировала Королевский Альберт-холл на несколько дней в декабре, планируя совместное выступление “Битлз” с другими артистами “Эппл”, такими как Мэри Хопкин и Джеки Ломакс».

Журнал для поклонников “Битловская книга”, № 63 октябрь 1968: «После исполнения композиций “Эй, Джуд” (Hey Jude) и “Революция” (Revolution) в киностудии “Туикенхэм” и трансляции по телевидению в цветном режиме, “Битлз” загорелись идеей снять или записать на видео полнометражное телешоу.

В отличие от фильма “Волшебное Таинственное Путешествие”, в котором использовались пение и музыка, которые они заранее записали на плёнку в студии звукозаписи, формат телешоу, который задумали мальчики, будет включать в себя съёмку реальных выступлений перед приглашенной публикой. Как и в случае с видеозаписью “Эй, Джуд”, аудитория может быть значительной.

Другими словами, цель заключается в том, чтобы показать по телевидению то, что можно было бы приравнять к концерту “Битлз”, но вместо того, чтобы аудитория ограничивалась несколькими тысячами в одном театре или на стадионе, телевизионная программа может быть доступна для показа по всему миру.

Комментирует пресс-секретарь “Битлз” Тони Бэрроу: “Это правда, что новый взгляд ещё раз доказывает, что ребята не против идеи давать сценические выступления как таковые. Это не значит, что они собираются снова начать гастролировать, но я вижу, как они играют где-нибудь, например, в Королевском Альберт-Холле и других крупных площадках, где они могут использовать действительно хорошие звуковые системы”».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Моносведение композиций “Счастье – это тёплое оружие” (Happiness Is A Warm Gun), “Стеклянная луковица“ (Glass Onion) и “Я буду” (I Will)».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «19:00-1:30. Аппаратная студии 2 “И-Эм-Ай”, Эбби-Роуд. Продюсер: Крис Томас; звукоинженер: Кен Скотт. Джордж Мартин находился в отпуске.

Было сделано моносведение трёх песен “Белого альбома”, а также композиции “Что нового Мэри Джейн” (What’s The New Mary Jane), которая так и не была выпущена.

Первой песней была композиция “Счастье – это тёплое оружие” (Happiness Is A Warm Gun). Днём ранее было подготовлено два мономикса, и в этот день ещё десять, под номерами 3–12. Согласно студийной документации было принято решение сократить название песни с “Счастье – это тёплое оружие в твоей руке” до “Счастье – это тёплое оружие”. Во время сведения туба и орган были приглушены. Вокал Джона в куплете “Мне нужна доза…” (I need a fix…) впервые прозвучал одновременно с соло-гитарой Джорджа, при этом вокал был приглушён чтобы подчеркнуть соло-гитару.

Композиция “Что нового Мэри Джейн” (What’s The New Mary Jane) была записана 14 августа 1968 года Джоном Ленноном, Йоко Оно и Джорджем Харрисоном. Хотя песня считалась претендентом для включения в “Белый альбом”, она оставалась в архиве “И-Эм-Ай” до выхода “Анталогии 3” в 1996 году.

Было сделано два моносведения “Что нового Мэри Джейн”, а затем по два моносведения композиций “Я буду” (I Will) и “Стеклянная луковица“ (Glass Onion).

Второй моно-микс “Я буду” будет выпущен на “Белом альбоме”. К вокалу Пола Маккартни был применён эффект искусственного двойного наложения, чтобы сделать звучание более насыщенным».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки “Битлз”»): «Джон Леннон решил, что песне “Стеклянная луковица“ всё ещё нужно что-то добавить и решил, что звуковые эффекты её улучшат. Для этого он скомпилировал дома звуковые эффекты из четырёх различных элементов и принёс их в студию для включения песню. Четырёхдорожечная запись на первой дорожке содержала телефонный звонок, вторая – одну ноту органа, третья – футбольного комментатора “Би-Би-Си” Кеннета Уолстенхолма, кричащего “Это гол!” снова и снова под шум ликующей толпы на заднем плане, а на четвёртой дорожке был записан звук разбиваемого окна. Во время сведения эти эффекты добавлялись время от времени».

Фото Линды Истман.

Пол с резистивно-ёмкостным генератором Ти-Джи-150.

Кен Скотт, Джон Леннон, Алексис Мардас («Волшебник Алекс»).

С Крисом Томасом.

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «Примерно через три с половиной месяца после первого исполнения песни “Чёрный дрозд” (Blackbird) Алистеру Тейлору, Пол сделал импровизированное исполнение песни перед несколькими поклонницами, собравшимися возле его дома. Одной из них была Марго Стивенс, которая вместе со многими другими девушками регулярно собиралась у офиса “Эппл” на Сэвил-Роу, а также возле дома Пола в Сент-Джонс-Вуде».

Марго Стивенс (поклонница): «Нас там было несколько человек. Мы чувствовали, что что-то должно произойти, потому что Пол не загнал “Мини” внутрь, как обычно, а припарковал возле тротуара. А потом они с Линдой прошли мимо нас. Они вошли внутрь, а мы стояли снаружи, наблюдая, как в доме то тут, то там зажигается и гаснет свет. В конце концов свет зажегся наверху дома в так называемой “Безумной комнате”, где он хранил все свои музыкальные инструменты и игрушки. Пол открыл окно и окликнул нас: “Эй, вы ещё здесь?”. “Да” – ответили мы. Должно быть, в тот день он был очень счастлив. Он сел на подоконник с акустической гитарой и спел нам, стоящим внизу в темноте, песню “Чёрный дрозд”».

25 сентября 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Завершение записи песни “Счастье – это тёплое оружие” (Happiness Is A Warm Gun)».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «19:00-6:15. Студия 2 “И-Эм-Ай”, Эбби-Роуд. Продюсер: Крис Томас; звукоинженер: Кен Скотт; помощник звукоинженера: Майк Шиди. Джордж Мартин находился в отпуске.

На этом этапе песня называлась “Счастье – это тёплое оружие в твоей руке” (Happiness Is A Warm Gun In Your Hand).

В этот день состоялись две отдельные сессии, на каждой из которых продолжилась работа над песней “Счастье – это тёплое оружие”. Первая сессия прошла с 19:30 до 5 утра. Накануне было решено, что 53-й дубль был лучшим исполнением основной части песни, но в целом лучшим был 65-й, поэтому обе части были соединены вместе; склейку можно услышать на 1 минуте 35 минуте в финальной версии песни. Отредактированному дублю оставили номер 65.

Затем на шестую дорожку был записан ведущий вокал Джона, дополненный его монологом из 50-х “Когда я держу тебя в своих руках…” (When I hold you in my arms…), который напоминает басиста Билла Рида из хита группы “Даймондз” 1957 года “Голубка” (Little Darlin). Вокал Джона был записан с двойным наложением. Вокал второго плана Пола также был записан на шестую дорожку. На восьмую дорожку Пол добавил вторую басовую партию. На седьмую дорожку были записаны различные наложения: Джон на органе в первой части песни, Джордж, играющий на “фузз-гитаре” во время фрагмента “Мне нужна доза” (I need a fix), Ринго на тамбурине и хай-хэте во время части “Мать-Настоятельница…” (Mother Superior…) и Пол на фортепиано во время финального куплета. Пятая дорожка содержала вокал второго плана Джона, Пола и Джорджа в заключительной части песни, во время которой Пол и Джордж исполняют высокие партии, а Джон басовую партию.

Также была записана туба, которая случайно оказалась в студии, на которой, предположительно, играл Пол Маккартни, но она не была включена в окончательные миксы, как и орган с фортепиано.

На этом запись песни завершилась. Вторая сессия прошла в аппаратной комнате с 5 до 6 утра, во время которой было сделано два моносведения. Стереосведение будет сделано 15 октября».

7-дюймовая односторонняя ацетатная пластинка с песней (рабочее название) “Счастье – это тёплое оружие в твоей руке”.

Линда: «В сентябре 1968 года Пол неожиданно позвонил мне и спросил, не хочу ли я приехать в Англию. Он сказал, что “Битлз” записывают альбом и что мне нужно просто приехать. Я всё ещё старательно сохраняла свою независимость, поэтому подождала некоторое время, и только потом купила билет и села на самолет до Лондона. Я просто хотела посмотреть, что произойдёт.

Вечером, когда я приехала, то сразу же направилась к Полу домой, и когда под утро он вернулся, то сказал, что они только что записали песню Джона под названием “Счастье – это тёплое оружие” (Happiness Is A Warm Gun), от которой он был в восторге».

Пол: «Она приехала в тот день, когда мы записали песню “Счастье – это тёплое оружие”».

Линда: «С тех пор я стала довольно регулярно появляться в студии на Эбби-Роуд, где они записывали “Белый альбом”. На тот момент я была всего лишь девушкой Пола и не хотела слишком сильно вмешиваться в их дела. Я была очень застенчивой и не хотела, чтобы про меня думали, что я этим пользуюсь. Вот почему я никогда не фотографировала столько, сколько могла бы».

прим. – в начале сентября Пол Маккартни пригласил Линду Истман приехать к нему в Лондон. Они познакомились в мае 1967 года в Лондоне и сблизились в июне 1968 года в Лос-Анджелесе.

24 сентября 1968 г.

День рождения Линды Истман. В этот день ей исполнилось 26 лет.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Продолжение записи песни “Счастье – это тёплое оружие” (Happiness Is A Warm Gun)».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «19:00-2:00. Студия 2 “И-Эм-Ай”, Эбби-Роуд. Продюсер: Крис Томас; звукоинженер: Кен Скотт; помощник звукоинженера: Майк Шиди. Джордж Мартин находился в отпуске.

На этом этапе песня называлась “Счастье – это тёплое оружие в твоей руке” (Happiness Is A Warm Gun In Your Hand).

Днём ранее группа записала сорок пять дублей ритм-трека. В этот день они записали ещё двадцать пять (дубли 46–70): Джон Леннон играл на электрогитаре и пел ведущий вокал, Джордж Харрисон на другой электрогитаре, Пол Маккартни на басу и Ринго Старр на барабанах».

Кевин Хоулетт (радио-продюсер “Би-Би-Си”, автор аннотации к 50-летию выхода “Белого альбома”): «Во время записи Джон начал беспокоиться о своём пальце: “Я уже играю с волдырём. Когда он лопнет, я больше не смогу играть”, – предупредил он после 65-го дубля. “Пожалуйста, Боже, пусть волдырь продержится, чтобы я мог играть”, – умоляюще восклицает он после 67-го дубля».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «В конце концов было решено, что 53-й дубль был лучшим исполнением основной части песни, но в целом лучшим был 65-й, поэтому обе части будут отредактированы вместе во время следующей сессии; склейку можно услышать на 1 минуте 35 секунде в финальной версии песни».

Кевин Хоулетт (радио-продюсер “Би-Би-Си”, автор аннотации к 50-летию выхода “Белого альбома”): «В конце концов, было решено принять прагматичное решение – соединить две четырёхдорожечные ленты вместе, чтобы получить лучший результат. Дубль 53 использовался до 1 минуты 34 секунды, затем заключительная часть дубля 65 продолжалась до окончания композиции».

Мэри Хопкин: «Помню, как однажды пришла в студию на Эбби-Роуд на сессию записи песни “Счастье – это тёплое оружие”. Джон сидел и играл эту песню. Думаю, я простояла там около часа, прежде чем запись действительно началась. У Джорджа была красивая акустическая гитара, инкрустированная перламутром, и я сказала ему, что у него потрясающая гитара. Через некоторое время он внезапно встал и покинул студию. Примерно через час он вернулся, никому не сказав ни слова. Позже появился Мэл [Эванс], сказал: “Мэри, пойдем со мной” и вывел меня из студии. Там, на стойке регистрации, лежала прекрасная акустическая гитара “Рамирес” – инструмент высшего класса и очень дорогой. Это был подарок от Джорджа. Целый час он искал по городу новую гитару для меня и не сказал ни слова. И только позже мне представилась возможность поблагодарить его. Джордж хороший человек».

Мэл Эванс (1968): «Мэри пришла на одну из сессий, и Джордж внезапно решил подарить ей гитару. Когда он вернулся с ней в студию, то, должно быть, немного стеснялся сам подарить её. Поэтому, когда мы уходили, гитару подарил я, просто сказав Мэри: “Это подарок от Джорджа”. Она не cмогла вымолвить “спасибо”, но её улыбка шириной в шесть футов, казалось, сказала всё».

23 сентября 1968 г.

Джордж Ганби (автор книги “Привет-Прощай: история мистера Фиксита”): «Утро понедельника наступило для Алистера Тейлора слишком быстро. Он пришел в офис рано и уже уладил большинство дел к тому времени, когда в середине дня появился Пол. Он сел и спросил, как поживает Лесли. “Хорошо”, – ответил Алистер.

– Ты рассказал ей о песне? (прим. – “Долгая и извилистая дорога” (The Long And Winding Road))

– Нет. Я не мог рассказать о ней должным образом.

– Ну, теперь можешь – сказал Маккартни с широкой улыбкой. Из-под пальто он вытащил ацетатную пластинку и положил её на стол перед Алистером. “Это пятничная запись… Это для Лесли”.

– Ты мог этого не делать. Большое спасибо.

– Дай мне мусорное ведро и ножницы, – попросил Пол. Когда Алистер протянул их ему, Маккартни вытащил из кармана бобину с магнитной лентой. “Это запись пятницы”, – сказал он, взял ножницы и разрезал её на мелкие кусочки, которые упали в мусорное ведро.

– Теперь у тебя единственная в мире копия этой записи, – сказал он широко улыбаясь.

– Большое спасибо, – ответил Алистер.

– Это мой способ сказать спасибо, – сказал Пол, собираясь выйти из офиса.

– Только, как она называется?

– “Долгая и извилистая дорога”, – ответил Маккартни».

Грейл Маркус: «Первая полоса 22-го номера журнала «Роллинг Стоун» вы­звала шок: 23 сентября 1968 года на прилавках киос­ков и магазинов были выстав­лены номера с изображением абсолютно голых Джона Леннона и Йоко Оно. Фото было позаимствовано из фотосессии к альбому «Неоконченная музыка No.1 – Два девственника», и на снимке Йо­ко с Джоном оглядывались на­зад, стоя спиной к камере. Из-за этой обложки в Сан-Франци­ско был арестован уличный тор­говец газетами, выставивший экземпляр на самое видное мес­то. Кончилось тем, что началь­ник почтового отделения, отве­чавший за доставку «РС» подписчиcкам, отказался распространять номер. Так же поступил и один из бостонских дистрибьюторов «Роллинг Стоун». Тем не менее, имен­но 22-й выпуск получил награду «Best In Show» за революционное дизайнерское решение. Одним из экспертов в этом конкурсе был Роберт Кингсбери — позд­нее он станет арт-директором журнала и заложит основу сов­ременного «Роллинг Стоун». До при­хода Кингсбери у обложек жур­нала не было четко выражен­ной концепции».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Запись песни “Счастье – это тёплое оружие” (Happiness Is A Warm Gun)».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «19:00-3:00. Студия 2 “И-Эм-Ай”, Эбби-Роуд. Продюсер: Крис Томас; звукоинженер: Кен Скотт; помощник звукоинженера: Майк Шиди. Джордж Мартин находился в отпуске».

Пол: «Одна из моих любимых песен».

Джон: «Песню сочинил я. Ещё одна из моих любимых. Название я позаимствовал из американского журнала, где была реклама оружия: на его обложке было изображение дымящегося пистолета. У меня уже были две первые части песни, когда в середине ле­та Джордж Мартин принес в студию журнал. Это было какое-то обозрение вооружения. Название статьи, которую я так не прочитал, было: “Счастье – это ещё неостывшее оружие в твоей руке”. Я взял это оттуда. Я воспринял это как идею счастья после того, как застрелил кого-то, или какое-то животное».

Пол: «В журнале говорилось: “Готовьтесь к долгому жаркому лету”. Речь шла об оружии, ну, знаете: “Приходи и купи прямо сейчас!” Это был американский оружейный журнал, и, знаете, идея “приходите и покупайте своё смертоносное оружие” была отвратительной. Но там была такая важная строчка, что Джон в некотором роде как бы взял её и использовал в качестве припева. Это совершенно не серьёзно. Это просто слова, и я думаю, если бы вы решили действительно обвинить его в этом, сказав: “Готов ли ты умереть за эти слова?”, то уверен, что он бы не стал этого делать. Это хороший текст, и я бы заступился за него перед любым, кто этим обеспокоен. Это просто хорошая поэзия.

Эта песня очень похожа на “Продолжение истории о Бангало Билле” (The Continuing Story Of Bungalow Bill), высмеивая всех тех, кто на самом деле думает, что счастье – это тёплое оружие».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки “Битлз”»): «Журналом, о котором идет речь, был майский выпуск “Американского стрелка” 1968 года, в котором была статья под названием “Счастье – это тёплое оружие”. В этой статье, написанной Уорреном В. Херлихи, рассказывается о гордости автора за своего восемнадцатилетнего сына Джона, который стреляет из оружия с семи лет. “За эти годы мой ребенок совершил убийства, от которых любой ветеран-стрелок посинел бы – не от холода, а от зависти”, – написал Херлихи. В статье была фотография, на которой молодой Джон в одной руке держит винтовку, а в другой за шею мёртвого фазана, с подписью: “Херлихи съели фазана после первой охоты молодого Джона на дичь”. Фраза в журнале на самом деле была юмористической, но мрачной версией фразы из мультфильма “Человечки” – “Счастье – это теплый щенок”».

She’s not a girl who misses much,  Она не из тех девушек, кто упустит своё,

Do do do do do do, oh yeah.  Ду ду ду ду ду ду, о да.

She’s well-acquainted with the touch of the velvet hand,  Ей хорошо знакомо прикосновение этой бархатной руки,

Like a lizard on a window pane,  Подобной ящерице на оконном стекле,

The man in the crowd with the multicolored mirrors,  Мужчина в толпе с разноцветными зеркалами,

On his hobnail boots,  На своих подкованных сапогах,

Lying with his eyes while his hands are busy,  С ложью в глазах, пока руки заняты,

Working overtime.  Сверхурочной работой.

A soap impression of his wife which he ate,  Мыльный отпечаток своей жены, который он съел,

And donated to the National Trust.  И пожертвовал в Национальный фонд.

I need a fix ’cause I’m going down,  Мне нужна доза, потому что я иду на дно,

Down to the pits that I left uptown,  На дно ям, что оставил на окраине,

I need a fix ’cause I’m going down.  Мне нужна доза, потому что я иду ко дну.

Mother Superior jumped the gun,  Мать-Настоятельница поторопилась,

Mother Superior jumped the gun,  Мать-Настоятельница поторопилась,

Mother Superior jumped the gun,  Мать-Настоятельница поторопилась,

Mother Superior jumped the gun,  Мать-Настоятельница поторопилась,

Mother Superior jumped the gun,  Мать-Настоятельница поторопилась,

Mother Superior jumped the gun.  Мать-Настоятельница поторопилась.

Happiness is a warm gun (bang, bang, shoot, shoot).  Счастье – это тёплое оружие (бах, бах, стреляй, стреляй).

Happiness is a warm gun, momma (bang, bang, shoot, shoot).  Счастье – это тёплое оружие, мама (бах, бах, стреляй, стреляй).

When I hold you in my arms (ooh, oh, yeah).  Когда я держу тебя в своих руках (ох, ох, да).

And I feel my finger on your trigger (ooh, oh, yeah).  И чувствую свой палец на твоём спусковом крючке (ох, ох, да).

I know nobody can do me no harm (ooh, oh, yeah).  Я знаю, что никто не сможет причинить мне вред (о, о, да).

Because.  Потому что.

Happiness is a warm gun, yes it is (bang, bang, shoot, shoot).  Счастье – это тёплое оружие, да, это так (бах, бах, стреляй, стреляй).

Happiness is a warm, yes it is, gun (happiness, bang, bang, shoot, shoot).  Счастье – это тёплое, да это так, оружие (счастье, бах, бах, стреляй, стреляй).

Well, don’t you know that happiness is a warm gun momma?  Ну разве ты не знаешь, что счастье – это тёплое оружие, мама?

(Happiness is a warm gun, yeah)  (Счастье – это тёплое оружие, о да)

Джон: «Все говорили, что речь идет о наркотиках, но это больше о рок-н-ролле, чем о наркотиках. Это своего рода история рок-н-ролла. Не знаю, почему все решили, что речь идет об игле с героином. Я всего один раз видел, как кто-то делал что-то иглой, и мне совсем не понравилось за этим наблюдать».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки “Битлз”»): «Многие слушатели в то время с подозрением относились к упоминанию наркотиков в тексте песни “Счастье – это тёплое оружие”, даже настаивая на том, что само “тёплое оружие” имеет отношение к игле, используемой для инъекции героина (прим. – gun – одно из значений – шприц для инъекции наркотика). Джон на протяжении многих лет подчеркивал, что в песне нет абсолютно никакого намека на наркотики. “Говорили, что речь идет о наркотиках, но это не так”, – заявил он. – “Никто мне не верит, но речь шла об оружии, а не о героине или чем-то ещё. В те дни я понятия не имел о героине. Я с ним не сталкивался и не знал никого, кто бы имел к нему отношение или принимал его. Эта песня была ещё одной, которую запретили на радио – сказали, что она о употреблении наркотиков. Но она вообще не о “Г””.

Пол: «Джон увлекался более тяжелыми наркотиками, чем мы, поэтому в его песнях стало больше упоминаний о героине. До этого момента мы довольно мягко и косвенно упоминали марихуану или ЛСД. Теперь Джон начал говорить о дозах и обезьянах (прим. – have a monkey on – пристраститься к наркотикам), и это была более сложная терминология, которую мы не понимали. Мы были разочарованы тем, что он пристрастился к героину, потому что не понимали, как ему помочь. Это был трудный период для Джона, но часто такие напасти и безумие могут привести к хорошему искусству, как я думаю, так оно и было в его случае».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки “Битлз”»): «Как свидетельствует приведенная выше цитата Пола, Джон к тому времени действительно употреблял героин, очевидно, в виде таблеток или порошка, а не в виде инъекций, и этот факт мог быть причиной того, что Джон всегда настаивал на том, что песня не о наркотиках, а “тёплое оружие” означает оружие, а не инъекцию героина. Намёк был сексуальный, а не связанный с наркотиками.

Тот факт, что песня “Счастье – это тёплое оружие” по крайней мере частично о наркотиках, и что Джон полностью осознавал это с самого начала, подтверждается сохранившимся документом – это лист с текстом песни, который Джон разделил на три части. Первую часть он называет “Грязный старик”, а третью часть “Стрелок (сатира на р-н-р 50-х)”. Интересно, однако, что Джон называет среднюю часть песни “наркоша” (the junkie)».

Стив Тёрнер (автор книги «Запись трудного дня»): «Первая часть песни была написана последней. Этот раздел появился во время “ночи кислотного трипа” с Дереком Тейлором, Нилом Аспиналом и Питом Шоттоном в доме, который Тейлор снимал у Питера Эшера в Ньюдигейте недалеко от Доркинга в Суррее».

Джон: «Образы, упомянутые в песне, я придумал, когда был в гостях у Дерека Тейлора вместе с Нилом Аспиналом и Питом Шоттоном. Мы приняли кислоты, а потом все по моей просьбе начали произносить всё, что приходило им в голову. Сперва я задумался, как назвать действительно умную девушку. Дерек вспомнил ливерпульское выражение “Она не из тех девушек, кто упустит своё”».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «У нас был кислотный трип. Джон сказал, что написал половину песни и хочет, чтобы мы подбрасывали фразы, а Нил будет их записывать. Прежде всего, он хотел подобрать описание действительно умной девушки, и я вспомнил фразу моего отца: “Она не из тех девушек, кто упустит своё”. Конечно, как похвала звучит так себе, но в те дни Мерсисайде это было лучшее, что вы могли получить».

Джон: «Фраза: “Она не из тех девушек, кто упустит своё” была расплывчатым описанием, связанным с Йоко сразу после первой встречи с ней».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Затем я рассказал историю о парне, с которым мы с моей женой Джоан познакомились в отеле “Каррик Бэй” на острове Мэн. Как-то поздно вечером мы выпивали в баре, и один местный парень, который любил тусить с отдыхающими и говорить с ними по душам, внезапно произнёс: “Знаете, мне нравится носить перчатки из кротового меха. Они вызывают у меня какое-то необычное самоощущение, когда я гуляю со своей девушкой”. Затем он добавил: “Не хочу вдаваться в подробности”. Ну, мы и не стали. Но это дало строчку: “Ей хорошо знакомо прикосновение этой бархатной руки”».

Джон: «Потом он предложил “мужчину в толпе”, “Национальный фонд”, “ящерицу на оконном стекле”. Ящерица на окне значила для него очень быстрое движение».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Затем была фраза “подобной ящерице на оконном стекле”. Для меня это было символом очень быстрого движения. Когда мы жили в Лос-Анджелесе, нередко в окне можно было увидеть быстро улепётывающих крошечных ящериц.

“Мужчина в толпе с разноцветными зеркалами на своих подкованных сапогах”, – я прочитал в газете о футбольном фанате “Манчестер Сити”, арестованном полицией за то, что у него были зеркала на носках его ботинок, с помощью которых он подглядывал под юбки девушек. Мы подумали, что это невероятно сложный и довольно корявый способ удовлетворения низменных страстей, но для ритма добавили “разноцветные зеркала” и “подкованные сапоги” – небольшая поэтическая вольность.

Фрагмент: “С ложью в глазах, пока руки заняты сверхурочной работой” возник из другой вычитанной ситуации, в которой мужчина в плаще с искусственными пластиковыми руками, которые он клал на прилавок в магазине, настоящими руками под плащом воровал товары и складывал их в сумку на поясе.

Не знаю, откуда взялся “мыльный отпечаток своей жены”, но то, что он что-то съел, а затем пожертвовал это “Национальному фонду”, возникло из его разговора об ужасах прогулок в общественных местах Мерсисайда, где вы постоянно натыкались на подтверждение того, что люди гадили в кустах и заброшенных бомбоубежищах. Поэтому пожертвовать то, что вы съели, в “Национальный фонд” (прим. – британская организация, отвечающая за охрану памятников истории и уникальных ландшафтов Англии) – это “испражняться на земле общего пользования, принадлежащей Национальному фонду”».

Из интервью Джона Леннона журналу “Плейбой”:

“Плейбой”: А как насчёт каламбура сексуального характера: “Когда ты чувствуешь мой палец на своём спусковом крючке” (When you feel my finger on your trigger)?

Джон: Ну, это было в начале наших отношений с Йоко, и я был тогда очень повёрнут на сексе. Когда мы были не в студии, то лежали в постели.

“Плейбой”: Что означает фраза “Мать-Настоятельница поспешила” (Mother Superior jumps the gun)?

Джон: Я неформально называю Йоко “мать” или “мадам”. Остальное ничего не значит. Это просто её образ.

Джон: «Однажды в машине Йоко о чём-то разглагольствовала, и я сказал: “ Мать-Настоятельница снова поторопилась”, потому что она всегда была на шаг впереди. Так что это действительно о Йоко.

Фрагмент в конце: “Стреляй, стреляй, бах-бах” был вместо “Shoop shoop, doowah, doowah” (прим. – shoop – совокупляться; doowah – doo (женские гениталии) wah (ваа)). Поскольку песня была про оружие, мы спели “Стреляй, стреляй, бах-бах”. Мы были в восторге, когда я всё это делал. “Когда я держу тебя в своих руках”, – это очень смешно».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Когда Джон соединил всё это вместе, получилась череда образов, полное смешение красок».

Джон: «Потом я всё это зарифмовал и получился такой рок-н-ролльный “Я – морж”. Это были разные фрагменты песен, которые я написал вместе и соединил в одно целое. Прямо как коллаж, а не альбом типа “Пеппера”. Всё это было сделано в одной песне и проходит через все стили рок-н-ролла. Мне это нравится. Думаю, что это превосходная песня. Мне нравится всё то, что в ней происходит. Я собрал три части разных песен. Казалось, в ней пронизаны все виды рок-музыки».

Пол: «В ней отличный вокал, хороший текст, и это очень интересная песня, потому что в ней сильно меняется темп; это довольно сложная композиция. Очень Ленноновская».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки “Битлз”»): «Зерно песни “Счастье – это тёплое оружие” пустило корни в индийском Ришикеше весной 1968 года, когда “Битлз” учились у Махариши и практиковали Трансцендентальную Медитацию. Бо́льшая часть песни была написана уже после того, как Джон вернулся домой, но элементом, с которого она начинается, была характерная игра пальцами, которой Джона научил Донован и/или его друг Цыган Дэйв. В этой композиции Джон использует тот же стиль игры на гитаре, как в “Дорогая Пруденс” (Dear Prudence) и “Джулия” (Julia).

Песню можно разделить на три отдельные части, вторая из которых была первой. Она была представлена группе 28 мая 1968 года в доме Джорджа во время записи демонстрационных версий. На демоверсии Джон поёт под аккомпанемент акустической гитары время от времени испытывая трудности со сменой аккордов. В какой-то момент он даже восклицает: “О, чёрт, неправильный аккорд”.

Песня включает в себя раздел песни “Мне нужна доза… Мать-Настоятельница”, и это всё, что у него было на тот момент. Судя по демо-записи, песня изначально включала небольшой раздел, содержащий слова: “Йоко Оно, о нет / Йоко Оно, о да”, которые в конечном итоге были исключены».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «Было записано 45 дублей песни под рабочим названием “Счастье – это тёплое оружие в твоей руке” (Happiness Is A Warm Gun In Your Hand)».

Крис Томас (ассистент независимой звукозаписывающей компании “Эйр” Джорджа Мартина): «Было записано очень много дублей. Мы даже шутили на эту тему: “Дубль 83”».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «Джон Леннон играл на электрогитаре и исполнял ведущий вокал, Джордж Харрисон играл на электрогитаре, Пол Маккартни на бас-гитаре и Ринго Старр на барабанах».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки “Битлз”»): «Ритм-электрогитара Джона записывалась на третью дорожку, а его ведущий вокал на пятую; соло-гитара Джорджа с фузз-эффектом на четвёртую; бас-гитара Пола на первую и барабаны Ринго на вторую».

Марк Льюисон (автор книги «Сессии записи Битлз»): «Различные изменения темпа и музыкального размера привели к ряду сбоев. На плёнке записано множество дискуссий между участниками группы и звукоинженерами о том, как играть сложные изменения музыкального размера или сравнение сложности одних частей песни с другими.

На следующий день они запишут ещё 25 дублей».

Расписание резервирования музыкального инструмента “Меллотрон” в студии “И-Эм-Ай” на Эбби-Роуд группами “Битлз” и “Пинк Флойд”.

22 сентября 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В этот день “Эппл” объявила, что следующий альбом “Битлз” будет состоять из двадцати четырёх песен и двух пластинок».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки “Битлз”»): «Несколько разных художника подготовили свои варианты обложки. Одна из идей заключалась в том, чтобы сделать её прозрачной, и когда пластинка будет извлечена, то будет видна цветная фотография. Другой вариант представлял собой рисунок водной глади с изображениями лиц Битлов на склоне утеса, напоминающего гору Рашмор. Ещё одним предложенным вариантом была картина художника Джона Бирна».

Джеффри Джулиано (автор книги «Битлз своими словами»): «Первоначальное рабочее название “Белого альбома” было “Кукольный дом” – название известной пьесы норвежского драматурга Генрика Ибсена XIX века. Кроме того, иллюстрацию для обложки “Кукольного дома” подготовил знаменитый художник Джон Патрик Бирн. Однако рабочее название было изменено, когда 19 июля 1968 года британская прогрессив-группа “Фэмили” выпустила свой дебютный альбом с аналогичным названием “Музыка в кукольном доме”. Двенадцать лет спустя это изображение вновь появится в качестве обложки сборника “Баллады ‘Битлз’”».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки “Битлз”»): «Желая сделать что-то более художественное, Пол обратился за советом к Роберту Фрэзеру, который предложил ему встретиться с Ричардом Гамильтоном, которого считают изобретателем поп-арта».

Пол: «Роберт спросил: “Как насчет Ричарда?” Я был знаком с его творчеством, знал, что именно делает современные дома такими разными, такими привлекательными, поэтому сказал: “Посмотрим, как пойдет дело. Ему может не понравиться эта идея”. Но Ричард заинтересовался, так что я воодушевился и подумал, что с ним было бы неплохо это сделать. Потому что, хотя я и восхищался Робертом, не мог просто верить ему на слово».

Ричард Гамильтон (художник): «Я впервые встретился с Полом Маккартни в офисе “Эппл” на Сэвил-Роу, чтобы понять, чего от меня ждут».

Пол: «Я пытался заинтересовать его, изложил, что у нас есть. У нас выходил альбом, но не было для него названия. Я сказал ему, что хотел бы, чтобы он поработал над обложкой».

Ричард Гамильтон (художник): «У альбома не было названия, поэтому я предложил назвать его просто “Битлз”. Альбом “Сержант Пеппер” был назван в честь вымышленной группы, поэтому хорошей шуткой было снова назвать двойной альбом в честь как бы вымышленной группы “Битлз”».

Пол: «Ричард спросил: “Выходил ли когда-либо альбом под названием “Битлз”, поэтому я обратился к “И-Эм-Ай”, и мне ответили: “Нет. Был альбом ‘Встречайте Битлз!’, представивший ‘Битлз’ в Америке, но альбома под названием ‘ Битлз’ никогда не было”. Поэтому он предложил: “Давайте назовем это так”. Это и есть официальное название “Белого альбома”.

Он предложил: “Давайте назовем его ‘Битлз’, и сделаем его белым, совершенно белым”. Я ответил: “Ну, не знаю”. Это отличная идея как концепция, но мы выпускаем альбом. Это не произведение искусства для какой-нибудь элитной галереи, это нечто большее. Я понял суть. Это хорошая идея, но для того, кем мы были и кем являемся для публики, она не совсем подходит, потому что мы же не совсем пустое пространство, белая стена, “Битлз”. Кто-то должен на неё поссать или испачкать яблоком, чтобы она стала Битловской, потому что белая стена – это слишком по-немецки и непостижимо для нас».

Джон Келли (фотограф): «Идея белого альбома принадлежала мне. В то время я занимался модой и разными модными штучками, и мне очень нравился белый цвет. Различные оттенки белого. Я даже сделал рождественскую открытку, которая была полностью белой, а текст матовый, который можно было прочитать только если держать его под определенным углом. Это был мой белый период, и Джон Леннон тоже очень любил белый цвет. В тот период он носил всё белое. Мне пришла в голову идея сделать обложку белой. Битлам эта идея понравилась».

Ричард Гамильтон (художник): «Пол Маккартни попросил, чтобы оформление альбома максимально контрастировало с буйством красок “Сержанта Пеппера”».

Пол: «Мы только вышли из психоделического периода. Мы покинули оркестр сержанта Пеппера и теперь шли в новых направлениях без карты».

Ричард Гамильтон (художник): «Поскольку обложка “Сержанта Пеппера” была очень перенасыщенной, я решил сделать её очень сдержанной, почти скудной. Я хотел, чтобы дизайн обложки напоминал концептуальное искусство – новое направление в современном искусстве того времени. Пол не стал меня переубеждать, поэтому я предложил простой белый альбом; если бы он показался слишком чистым и пустым, то, возможно, мы могли бы нарисовать на нём круглое коричневое пятно, чтобы оно выглядело так, как будто это след кофейной чашки, но это сочли слишком легкомысленным.

Чтобы сделать отсылку к эмблеме “Эппл”, Пол предложил ударить яблоком по поверхности листа бумаги, чтобы на нём осталось пятно, такое очень бледное светло-зеленое пятно с небольшим количеством мякоти. Но поскольку это было слишком сложно напечатать, от этой идеи пришлось отказаться».

21 сентября 1968 г.

Журнал “Мелоди Мейкер” (21 сентября 1968 г.): «Группа “Битлз”, выступление которой можно будет увидеть в программе “Вершина популярности” в четверг вечером и в программе “Время Блэкбёрна” в субботу, возможно выступит в прямом телеэфире.

Как сообщалось в нашем прошлом выпуске, группа начала скучать по выступлениям перед публикой. Как нам сообщил пресс-агент группы Тони Бэрроу: “Они поняли, что могут спокойно выступать на телевидении – например, как это было с исполнением песен ‘Эй, Джуд’ и ‘Революция’. Они смогут исполнить, возможно, 10 или 12 номеров”.

Место проведения шоу – будь то телестудия или театр – ещё предстоит определить, и Тони Барроу подчеркнул, что на данном этапе это всего лишь идея. Тем не менее вполне вероятно, что группа выступит на телешоу, а потом, возможно, в какой-то форме вживую».

Барон Вулман (фотограф журнала “Роллинг Стоун”): «Осенью 1968 года я приехал в Лондон, чтобы сфотографировать группу “Ху”, которая записывала свою рок-оперу “Томми”. Журнал “Роллинг Стоун” воспользовался возможностью, чтобы взять короткое интервью и сфотографировать Джорджа Харрисона. Я встретился с ним в лондонском офисе “Эппл”. Когда он приехал, то удобно разместился на диване и начал читать книгу Боба Дилана “Не оглядывайся назад”. Я хотел было попросить Джорджа позировать мне, но решил не нарушать его спокойную задумчивость».