17 июля 1960 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «Группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Пулели, в танцевальном зале «Рок-н-Калипсо» дома отдыха «Батлин» (Rock ‘n’ Calypso Ballroom, Butlin’s Holiday Camp, Pwllheli, North Galles).

Состав группы: Эл Колдуэлл (он же Рори Сторм), Джонни Берн (он же Джонни «Гитара»), Ти Брайен, Уолтер «Уолли» Эймонд (он же Лу Уолтерс), Ричард Старки (он же Ринго Старр)».

16 июля 1960 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «Группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Пулели, в танцевальном зале «Рок-н-Калипсо» дома отдыха «Батлин» (Rock ‘n’ Calypso Ballroom, Butlin’s Holiday Camp, Pwllheli, North Galles).

Состав группы: Эл Колдуэлл (он же Рори Сторм), Джонни Берн (он же Джонни «Гитара»), Ти Брайен, Уолтер «Уолли» Эймонд (он же Лу Уолтерс), Ричард Старки (он же Ринго Старр)».

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Серебряные Битлз» в зале «Гросвенор», Лискэрд (Grosvenor Ballroom, Grosvenor Rd, Liscard, Wallasey, Cheshire)».

thebeatleschronology.com: «В этот день за барабанами с ними играл Норман Чепмен».

15 июля 1960 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «Группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Пулели, в танцевальном зале «Рок-н-Калипсо» дома отдыха «Батлин» (Rock ‘n’ Calypso Ballroom, Butlin’s Holiday Camp, Pwllheli, North Galles).

Состав группы: Эл Колдуэлл (он же Рори Сторм), Джонни Берн (он же Джонни «Гитара»), Ти Брайен, Уолтер «Уолли» Эймонд (он же Лу Уолтерс), Ричард Старки (он же Ринго Старр)».

(условная дата)

Эдди Дизен (Eddie Deezen, блоггер): «В июле, на третьем месяце у Дот Рони случился выкидыш – и свадьба с Полом расстроилась. Она была отменена. Дот никогда не забудет Пола, принессшего ей охапку цветов, и утешавшего ее после выкидыша».

Дороти «Дот» Рони: «Казалось, что он был немного расстроен, но в глубине души, скорее всего, он чувствовал облегчение. Оглядываясь назад, я тоже. Глядя на то, что стало c Полом после того, как «Битлз» стали знаменитыми, я знаю, что у нас никогда ничего бы не получилось».

14 июля 1960 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «Группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Пулели, в танцевальном зале «Рок-н-Калипсо» дома отдыха «Батлин» (Rock ‘n’ Calypso Ballroom, Butlin’s Holiday Camp, Pwllheli, North Galles).

Состав группы: Эл Колдуэлл (он же Рори Сторм), Джонни Берн (он же Джонни «Гитара»), Ти Брайен, Уолтер «Уолли» Эймонд (он же Лу Уолтерс), Ричард Старки (он же Ринго Старр)».

Ринго: «Каждую неделю в «Батлинз» приезжал полный автобус девчонок, а мы знакомились с ними: «Знаешь, я ведь играю в здешней груп­пе». Для знакомств это был настоящий рай. В конце недели были слезы и расставания, а потом приезжал новый автобус. В некотором смысле этим нас и привлекал рок-н-ролл».

Айрис Кэлдуэлл (сестра Рори Сторма): «Я помню, что он [Ринго] был очень популярен у девушек, живших в лагере. Им всем нравилась его седая прядка в волосах, хотя Ринго ее ненавидел».

Ринго: «Конечно, главная причина заключалась в том, что мне хотелось играть, но в «Батлинз» было невозможно не радоваться жизни. В конце концов, я поселился с одной парикмахершей в фургоне. Это была взрослая жизнь. Все отдыхали. То же самое происходит и сейчас, только все ездят в Бенидорм».

13 июля 1960 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «Группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Пулели, в танцевальном зале «Рок-н-Калипсо» дома отдыха «Батлин» (Rock ‘n’ Calypso Ballroom, Butlin’s Holiday Camp, Pwllheli, North Galles).

Состав группы: Эл Колдуэлл (он же Рори Сторм), Джонни Берн (он же Джонни «Гитара»), Ти Брайен, Уолтер «Уолли» Эймонд (он же Лу Уолтерс), Ричард Старки (он же Ринго Старр)».

(условная дата)

Алан Уильямс: «Через три дня ребята [группа «Дерри и Сеньоры»] уже ехали в Гамбург. Всё было решено простым рукопожатием. Я доверял Бруно, и Бруно доверял мне.

Поездка не обошлась без приключений. У ребят не было разрешений на работу в Германии. Пограничники вместе с иммиграционной службой сняли их с поезда на границе Голландии и ФРГ. Ребята оказались в ветхом помещении вокзала вместе со своими пожитками, инструментами, почти без денег, в своих сценических костюмах. Большую часть ночи они провели, устроившись на скамейках для пассажиров, дрожа от ночной прохлады и на все лады проклиная как Аллана Уильямса, так и Бруно Кошмидера.

Парни заявили чиновникам, что они студенты, отправляющиеся на каникулы и захватившие инструменты, чтобы устроить вечеринку для своих приятелей. Чиновники лишь раз взглянули на Гови и Дерри, после чего выложили всё, что они об этом думают, перекроив на немецкий лад популярную поговорку, что если они – студенты, то пограничники – сёстры Эндрюс!

К сегодняшнему дню кости ребят давно бы уже побелели на скамейках этого вшивого вокзала, благодаря «заботам» пограничников, если бы не Гови, который заставил всю компанию вывернуть карманы. Оказалось не слишком много, однако, достаточно, чтобы дозвониться ко мне в «Джак». Ох, уж этот телефон «Джака». Если бы я с самого начала подключил к нему магнитофон, он бы мог написать свою собственную книгу. «Эй, парень», – голос Гови на линии срывался. – «Мы в заднице, Эл! Жуткая история! Ты должен нам помочь!». «Господи, боже мой, что опять случилось, Гови?». «Мы застряли на границе с Германией. Нас сняли с поезда, и теперь мы торчим здесь, парень! В милях от того места, куда направлялись!». «Чёрт побери, Гови, что я могу сделать здесь, в Ливерпуле?».

Что же я мог сделать? Я бешено размышлял, сидя в окружении человеческих отбросов Ливерпуля и бутеров с ветчиной. Надо связаться с Бруно Кошмидером и подключить его к делу. Я знал, что у него большие связи в полиции Гамбурга (и всей Германии тоже, как выяснилось!). «Сидите на месте, Гови. Не вздумайте куда-то исчезать! Сейчас я позвоню Бруно. Он поможет. Он должен помочь!». Были ли в моём голосе нотки отчаяния и паники, спросите вы? Да, были.

Я позвонил Бруно в Гамбург. Он сказал, чтобы я не волновался. Он всё устроит. То, что для меня выглядело полной катастрофой, его, как я понял, совершенно не обескуражило. Бруно потянул за нужные ниточки. Пограничники вмиг заулыбались и отнеслись к ребятам с искренним радушием. Группу пропустили в Германию. Путь в Гамбург был открыт. Путь к успеху тоже. Дерри Уилки и «Сеньоры» прибыли в Гамбург поздно вечером и с ходу очутились на сцене. Они были издёрганы, измотаны, небриты и грязны.

Дерри схватил микрофон, и зал взорвался рок-н-роллом. Злые, усталые и голодные, ребята перевернули «Кайзеркеллер» вверх тормашками. Ливерпульский бит прибыл в Гамбург во главе с темнокожим пареньком с Карибских островов. Гамбург и завсегдатаи клуба никогда не слышали и не видели раньше ничего подобного. Слухи о новом развлечении из Ливерпуля (Англия) немедленно разнеслись по всему городу. Выручка заведения резко поползла вверх.

Дерри Уилки и «Сеньоры» за одну ночь стали знаменитостями. Их обожали, перед ними заискивали, их баловали, почти боготворили. Девочки вешались им на шею. Каждый вечер в баре «Кайзеркеллера» устраивалось нечто вроде королевского приёма. Ребята перестали покупать себе выпивку. В этом больше не было нужды. Каждый раз, когда они спускались в зал, среди клиентов находилась улыбающаяся немецкая физиономия, жаждущая наполнить их стаканы. Это было словно возвращение потрёпанной шайки пилигримов-паломников, с трудом пробравшихся через пустыни, горы и глубокие реки к земле обетованной.

Возможно, это всё выглядит слишком банально. Как в дешёвом кинофильме. Но именно так всё и происходило. Гамбург распахнул свои неуклюжие пьяные объятия и доброе сердце перед ребятами из Ливерпуля. Это было великое время. В жизни каждого из нас когда-нибудь наступает пора ностальгии, когда мы, оглядываясь назад, говорим: «Сынки, это были лучшие дни нашей жизни!». Ерунда! Ирония состоит в том, что тогда вы этого просто не осознаёте. Мы всегда живём в ожидании лучших времён. И не понимаем, что лучшие времена всегда с нами и вокруг нас.

Бруно был вне себя от счастья. Мало того, что он вернул назад старых клиентов, так он ещё сумел заманить к себе и целую кучу новых. Дерри и мальчики стали настоящими королями Репербана. Дерри практиковал нечто вроде акта любви с микрофоном. Шнур он использовал в качестве бича. Его музыкальное и сексуальное неистовство заводило аудиторию до отказа. Он был экзотичной и эротичной фигурой – стройный, невероятно симпатичный, бешено сексуальный. Том Джонс по сравнению с Дерри выглядел сексуальным уродом!

Немцы тогда всё ещё кичились своей арийской кровью. Они гордились своей блондинистостью, красотой и чистотой нации. Дерри же доставлял им некое странное вуайеристское наслаждение. В нём смешивалась первобытная, животная жажда жизни и грубая агрессивность Мерсисайда. Это был темнокожий сексуальный дьявол. Немцы были очарованы Дерри и его музыкой. Они содрогались в искупительном оргазме наслаждения, ощущая греховность и необычность того, что подстёгивало их восторг.

Бруно Кошмидер знал, когда приходила пора брать быка за рога. Он хотел ковать железо, пока горячо. Он хотел ещё. И из того же источника. А источник был единственный – Ливерпуль. А парнем, который владел этим источником, был не кто иной, как Алан Уильямс, ваш покорный слуга!

В этот вечер мы снова услышали таинственного барабанщика. «Вот он опять», – поднял голову Леннон, когда мы стояли в дверях «Джака». – «Слушайте, парни!». Мы замерли и вновь услышали барабанные дроби и трели. Он играл ещё лучше, чем предыдущей ночью. Мы снова попытались его выследить. Честно говоря, здесь бы здорово помог звуковой сканер. А так мы могли полагаться всего лишь на пять комплектов довольно ненадёжных собственных ушей.

Потом мы увидели свет в окошке верхнего этажа в здании Национального кассового центра, почти напротив «Джака». «Эй, посмотри, Эл», – сказал Джордж Харрисон. – «Вон там, наверху свет. Это он. Готов поспорить. Мы его нашли!». Крича, как сумасшедшие, мы запрыгали перед Национальным кассовым центром, на первом этаже которого располагался магазин. «Эй, ты, там!» – заливался Пол. – «Эй, барабанщик, выходи!». Никакой реакции. Игра продолжалась. Джон и Джордж заорали в два голоса: «Эй, эй, эй! Вы-хо-ди! Выходи, кто бы ты ни был!». «Эл, иди, постучи в дверь!» – сказал Джон.

Я забарабанил в дверь, а «Битлз» продолжали орать в освещенное окошко. Это сработало. Барабаны смолкли. Окно растворилось, и на фоне света показалась чья-то голова. Лица не было видно. «Эй, что там происходит?!». Парень явно принял нас за шайку взломщиков, пытающихся ворваться внутрь. Если мы не будем осторожны, он позвонит в полицию, и мы нарвёмся на крупные неприятности. «Пойманы на месте преступления в попытках ворваться в Национальный кассовый центр». Газеты бы нас не пожалели. «Всё в порядке, парни», – повернулся я к «Битлз». – «Прекратите орать! Я сам с ним поговорю». Я поднял голову. «Послушайте, мы – музыканты, и нам нужен барабанщик. Вы не могли бы к нам спуститься. Мы хотим с вами поговорить». Голова кивнула. «О’кей. Сейчас я спущусь».

В фойе эхом зазвучали шаги, и дверь открылась. Вот он. Наш таинственный барабанщик со Слэйтер-Стрит. Высокий, симпатичный парень, около шести футов и двух дюймов ростом. Голос тихий и приятный. «Знакомься, это – «Битлз». Они – бит-группа, и у них нет постоянного барабанщика. Что ты об этом думаешь? Не хочешь с ними поработать?». «Ты замечательный музыкант!» – сказал Джон Леннон. Остальные шумно выразили своё согласие с Джоном. «Ты классный, парень!». «Здорово!». «Клёво!». Он был обескуражен и польщён.

Он не работал в Национальном кассовом центре. Он занимался изготовлением рам для картин по индивидуальным заказам и иногда подрабатывал реставратором. Звали его Норман Чэпмен. Барабаны были его хобби, и он никогда не играл на сцене. От барабанов много шума, и он чрезвычайно раздражает некоторых людей, неспособных отличить барабанную дробь от обычной оружейной. Норман приволок свою ударную установку на рабочее место и после того, как все расходились по домам, брал в руки палочки.

«Вы и вправду считаете, что я хорошо играю?». «Можешь не сомневаться!». «Ты лучший из всех, кого мы слышали, парень!». «Мы уже говорили тебе. Мы считаем, что ты нам подходишь». «Мы называемся «Битлз». Мы играем по всему Мерсисайду». «Меня зовут Алан Уильямс, и я их менеджер. Ребята зарабатывают до десяти фунтов за вечер. Ты будешь получать равную долю. Тебя это устраивает?». «Господи, конечно! Деньги это всегда хорошо. Барабаны чертовски дороги. Я смогу выплатить долги за свою установку. Вы можете на меня рассчитывать!».

Джордж: «Я хорошо его помню. Норман Чэпмен. Здоровенный такой парнишка. Очень неразговорчивый. Правда. Он, по-моему, со мной и словом-то не перекинулся. Но барабанщик он был отличный, это точно!».

Ринго: «Ребята рассказывали мне, что у них был барабанщик, которого они как-то услышали на улице, когда он в одиночку играл соло на ударных. Они были очень высокого мнения о нём и считали его настоящим профессионалом».

12 июля 1960 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «Группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Пулели, в танцевальном зале «Рок-н-Калипсо» дома отдыха «Батлин» (Rock ‘n’ Calypso Ballroom, Butlin’s Holiday Camp, Pwllheli, North Galles).

Состав группы: Эл Колдуэлл (он же Рори Сторм), Джонни Берн (он же Джонни «Гитара»), Ти Брайен, Уолтер «Уолли» Эймонд (он же Лу Уолтерс), Ричард Старки (он же Ринго Старр)».

(условная дата)

Алан Уильямс: «Битлз» по-прежнему были без барабанщика. Они оттачивали своё мастерство и профессионализм, но всё это было впустую. А вокруг стояло лето. Солнце светило круглые сутки, и даже грязная Слэйтер-Стрит была пропитана ароматом ласковых морских бризов. Если бы вы прогулялись вниз по Болд-Стрит к кафе «Кардома», ещё одному заведению, где тусовались «Битлз», вы бы задохнулись от сладковатого запаха огромного количества цветочных букетов на уличных лотках. Жаркие дни сменялись ленивыми и прохладными ночами. Вся Англия грелась на солнышке и мурлыкала, очарованная восхитительной погодой.

Посетители «Джака» сутками напролет созерцали длинные пурпурные облака, нарезанные лоскутками острыми краями соседних крыш. «Битлз» тоже сидели в зале, чувствуя, что дела – дрянь и с беспокойством спрашивая, когда же они, чёрт побери, поедут в Гамбург. «Нельзя же ехать в Гамбург без барабанщика», – пожимал я плечами. Они мрачно соглашались. Ну, почему я никак не найду им подходящего барабанщика? Барабанщики, это как драгоценные камни. Особенно, если это хорошие барабанщики. Трудно стать барабанщиком, если постоянно не упражняться в этом деле. Нечто среднее между атлетизмом и искусством.

Как-то вечером я стоял в дверях «Джака», наслаждаясь тёплыми сумерками приближающейся ночи. В густеющем пурпурном небе стыдливо красовалась бледная серебристая луна. Где-то на Мерси включил сирену лайнер. Мимо в направлении Болд-Стрит протопала толпа ночных гуляк, выкрикивая приветствия. На другой стороне улицы располагался ряд небольших магазинчиков и контор, занимавших первые этажи старинных, тихонько ветшавших зданий. Внезапно, откуда-то с той стороны, до меня донёсся звук барабана. Барабан в ночи. Пульсирующий ритм. Настоящее соло на ударных!

Я стоял и вслушивался в темноту. Барабанщик начал рассыпать дроби и трели. Неплохо. Я послушал ещё. Совсем неплохо! Чертовски неплохо! Кто же этот таинственный ночной барабанщик? Я вернулся в «Джак» и позвал «Битлз». «Идите сюда, ребята. Я хочу, чтобы вы кое-что послушали». «Битлз» высыпали на улицу. «Слушайте! Слышите?». Они тоже услышали одинокого барабанщика. «А этот парень совсем неплох!». «Классно!». «Кто он?». «Алан, найди его!».

Ха, найди его! Было бы отлично. Но я никак не мог определить, откуда же доносится звук барабанов. Откуда-то напротив. Но откуда? «Ребята, может, вы сами попробуете его обнаружить?». Мы зашагали по улице, время от времени колотя в двери. Джон стукнул в одну из дверей, и из окна второго этажа высунулась разгневанная физиономия. «Какого дьявола?! Что вам нужно, эй, вы, там внизу?». Джон заорал в ответ: «Эй, дружище, это не вы стучите на барабанах?». «Я, что, похож на того, кто умеет стучать на ваших долбаных барабанах?!». Джон хмыкнул. «Насколько я могу отсюда снизу судить, вряд ли вы вообще умеете на чём-то играть!».

Физиономия скрылась, и окно захлопнулось. Джон, наверное, рехнулся. Совсем с ума сошёл! А если этот тип вызовет полицию? «Где ты, барабанщик?!» – заорал Пол. Соло на ударных прекратилось. Может быть, он услышал наши крики? Нет, он начал снова. Играл он великолепно! Но где же, где же этот ночной барабанщик?

Стюарт вышел вперёд. «Мистер Барабанщик, откликнетесь! Выйдите к нам!». Ответа не было. Соло продолжалось. Большинство магазинчиков и контор закрывались в пять вечера. Обычно там оставались лишь один-два человека в качестве ночных сторожей, либо те, кому удавалось снять полуобвалившуюся комнату в этих грязных  и дешёвых особняках. Игра снова прекратилась. Мы ждали, затаив дыхание на самой середине улицы, разведя во все стороны свои антенны. Но в тот вечер он больше себя никак не проявил. Может быть, мы услышим его на следующий вечер? Этот парень нам бы очень пригодился. Настоящий профессионал, помешанный на барабанах. Он вполне мог бы стать участником группы. Он мог бы стать одним из «Битлз», если бы удалось его найти.

«Классный барабанщик, этот парень», – вздохнул Джон Леннон, когда мы возвращались в «Джак». «Потрясающий!» – согласился Пол. «Он лучший из тех, кого я слышал», – сказал Джордж. Стюарт был тоже полон энтузиазма. «Занятно, Алан, не правда ли? Этот парень, барабанящий в своё удовольствие где-то на чердаке, да ещё и ночью. Это так поэтично». «Да», – кивнул я. – «Было бы ещё поэтичнее, если бы нам удалось его найти».

11 июля 1960 г.

Бэрри Майлз: «По понедельникам «Серебряные Битлз» играют в клубе Алана Уильямса «Джаккаранда»».

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «Группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Пулели, в танцевальном зале «Рок-н-Калипсо» дома отдыха «Батлин» (Rock ‘n’ Calypso Ballroom, Butlin’s Holiday Camp, Pwllheli, North Galles).

Состав группы: Эл Колдуэлл (он же Рори Сторм), Джонни Берн (он же Джонни «Гитара»), Ти Брайен, Уолтер «Уолли» Эймонд (он же Лу Уолтерс), Ричард Старки (он же Ринго Старр)».

10 июля 1960 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «Группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Пулели, в танцевальном зале «Рок-н-Калипсо» дома отдыха «Батлин» (Rock ‘n’ Calypso Ballroom, Butlin’s Holiday Camp, Pwllheli, North Galles).

Состав группы: Эл Колдуэлл (он же Рори Сторм), Джонни Берн (он же Джонни «Гитара»), Ти Брайен, Уолтер «Уолли» Эймонд (он же Лу Уолтерс), Ричард Старки (он же Ринго Старр)».

(условная дата)

Ринго: «Мы постоянно работали, каждую неделю у нас менялись слушатели. В таком месте [лагерь «Батлинз»] мы еще никогда не выступали. Стояло лето, в Ливерпуле нас ничто не держало. Жизнь в тамошних клубах оживала зимой. Рори был настоящим спортсменом. За барабанами стояло пианино, и в финале Рори забирался на него, танцевал шейк, а потом прыгал через мою голову. Это было потрясающе. А мой любимый номер назывался «Пока все танцуют» (Whole Lotta Shakin’ Goin’ On). Мы играли с Рори по мно­гу часов, у каждого, поэтому были сольные номера. Я пел «Халли Галли», «Твист эгейн», вещи из Рэя Чарлза и других».

Айрис Кэлдуэлл (сестра Рори Сторма): «Рори дал ему [Ринго] возможность исполнять в концертной программе свой номер, назвав его «Время Ринго Старра». Ринго пел песни «Спичечный коробок» (Matchbox) и «Парни» (Boys)».

Алан Клейсон: «К концу сезона, когда Ринго подлечил голосовые связки, три вещи в его ис­полнении пользовались оглушительным успехом; среди них был номер (написанный в нетрудной для него тесситуре, который он обычно горланил под ак­компанемент «буап-ду-уап» остальных участников команды) под названием «Парни». Иногда Ринго пел «Тебе семнадцать» (You’re Sixteen) из репертуара Джонни Бернетта, но значительно реже, поскольку песню чаще исполнял сам Сторм».

9 июля 1960 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «Группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Пулели, в танцевальном зале «Рок-н-Калипсо» дома отдыха «Батлин» (Rock ‘n’ Calypso Ballroom, Butlin’s Holiday Camp, Pwllheli, North Galles).

Состав группы: Эл Колдуэлл (он же Рори Сторм), Джонни Берн (он же Джонни «Гитара»), Ти Брайен, Уолтер «Уолли» Эймонд (он же Лу Уолтерс), Ричард Старки (он же Ринго Старр)».

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Серебряные Битлз» в зале «Гросвенор», Лискэрд (Grosvenor Ballroom, Grosvenor Rd, Liscard, Wallasey, Cheshire)».

Рик Хэрди (он же Рик Ричардз, группа «Джетс»): «В субботу, 9 июля мы начали выступать в клубе Экхорда (который мы назвали «Топ Тен»). С этого времени у Экхорда был весь этот бизнес, а у Кошмидера никого не осталось. Я очень сочувствую Кошмидеру. В печати на него вылили много клеветы, что, на мой взгляд, несправедливо. Он создал всю эту гамбургскую сцену для выступлений, платил группам хорошие деньги (намного больше, чем получали немецкие музыканты), а теперь другие пожинали плоды его усилий. Кошмидер не мог себе позволить, чтобы его клуб оставался пустым, и он снова отправился в Лондон, в кофе-бар «Ту айс». Здесь впервые Кошмидер познакомился с ливерпульским «так называемым» антрепенером Аланом Уильямсом, встреча с которым оказалась исторической. По случайному совпадению в тот вечер Алан Уийльямс привез ливерпульскую группу под названием «Дерри и Сеньоры» на прослушивание в «Ту айс», и он убедил Кошмидера взять их в качестве замены нас в «Кайзеркеллере».

Группа «Джетс» на сцене гамбургского клуба «Топ Тен»: Пит Уортон (Pete Wharton) – бас, Колин Милэндер (Colin Melander) – гитара, Тони Шеридан (Tony Sheridan) – гитара, Рик Хэрди (Rick Hardy) – гитара. Июль 1960 г.

thebeatleschronology.com: «Алан Уильямс привез в клуб «Ту айс» группу «Дерри и Сеньоры», чтобы разыскать Ларри Парнса, который отменил свое соглашение относительно участия «Дерри и Сеньоров» в поддержке одного из его артистов. Когда Алан Уильямс и «Дерри и Сеньоры» прибыли в «Ту айс», то они, по случайному стечению обстоятельств, встретились там с Бруно Кошмидером. Последний подыскивал там группы, поскольку Тони Шеридан ушел в конкурирующий клуб».

Алан Уильямс: «В Лондон мы отправились в автофургоне. Мы орали всю дорогу, бросая вызов всему миру вообще и Лондону в частности. Большой Город не страшил нас. Нет, сэр! На самом деле нам, конечно же, было немного не по себе. «К чёрту!», «Плевать!», – орали мы, пересекая добрую старую Англию. Мы возьмём этот город за уши и вытрясем золото у него из карманов. «Мы не вернёмся назад, пока чего-нибудь не добьемся!» – сказал Дерри, выбрасывая недокуренную сигарету из окна фургона. «Эй, парень», – недовольно заворчал один из музыкантов, провожая взглядом гаснущий в высокой траве окурок, – «На хрена было выбрасывать такой жирный бычок? Я мог бы пару раз затянуться. У меня даже заначки нет!». «Оставь, кореш», – пожал плечами Дерри, – «Однажды мы все станем богатыми!». «Точно! Богатыми, как Креозот!» – ухмыльнулся я, вертя баранку.

Мы посмеялись и стали обсуждать программу выступления. Нас занимали вещи, которые удавались ребятам лучше всего. Которые понравились бы Томми и другим «акулам» шоу-бизнеса, случись им оказаться в этот момент в «Ту айс». Мы все разом приободрились. Мы излучали оптимизм. Хорошие времена уже замаячили на горизонте. Мы притормозили у придорожного ресторанчика и вошли внутрь. Банковать пришлось мне. У ребят в карманах не было ни пенни. Я пошарил за пазухой и вытащил смятую пятёрку. Купив четыре пачки сигарет, я роздал их ребятам. Потом заказал бармену дюжину кружек пива. Коктейль из «Гиннеса» и крепкого или слабого пива. Приятный напиток. Гарантия, что вы всегда удержитесь на своих ногах. Когда пятёрка была истрачена, мы вывалились на дорогу и вновь рванули по автостраде навстречу Лондону и «Ту айс».

Джордж: «Он [Уильямс] отвез их в клуб «Ту айс» (где когда-то выступал Томми Стил)».

Алан Уильямс: «По прибытии Томми оказал нам очень радушный приём. «Привет, Алан! Привет, парни!». «Послушай, Томми», – сказал я, – «это Дерри Уилки и «Сеньоры». Толковые ребята и неплохие музыканты. Могут они подняться на сцену? Они ищут работу. Дай им шанс». «Конечно, Алан, какие могут быть вопросы! Пусть выходят сегодня вечером. Пусть выходят прямо сейчас. В любое удобное время! Пусть проходят прямо на сцену. Как говорится, твои друзья – мои друзья!». Ребята не верили своему счастью. Они будут играть в знаменитом «Ту айс»! Может быть, хорошие времена уже близко?! Выходит, это всё была не простая болтовня, чтобы лишь поднять их настроение?

Ребята затащили инструменты на сцену и начали играть. Дерри был в прекрасной форме, и вскоре зал просто обезумел. Он – классный шоумен, этот Дерри, и знает, как расшевелить публику. Он привнёс в биг-бит первобытную дикость джунглей. Я не знаю никого, кто бы мог оставаться спокойным, когда Дерри выходил на сцену. Это физиологически невозможно. Дерри, Дерри, где ты теперь? Последний раз я слышал о нём в семьдесят первом, когда он сидел в тюрьме где-то в Риме за бродяжничество. Он много месяцев провёл за решёткой и слал оттуда безумные письма. Надеюсь, сейчас он уже на свободе, поскольку, по моему разумению, этот парень не способен совершить ничего плохого за всю свою жизнь.

А пока Дерри и «Сеньоры» разносили на мелкие кусочки кафе под названием «Ту айс». Такого здесь никогда ещё не слыхивали. Ребята были что надо – дерзкие, властные, неотразимые, естественные и неудержимые. Можно было ощутить электрический заряд, пробегавший по телам аудитории. Биг-бит и джунгли. Прямо с берегов старой грязнухи Мерси. Страшно было подумать, что этим парням приходилось подбирать и хранить окурки.

Я стоял рядом с Томми, и меня распирало от гордости. К нам подошёл парень и тронул меня за руку. Он сильно смахивал на педика. У него были очки и фингал под глазом. «Эй», – сказал он, – «вы знаете что это за ансамбль?». «Конечно. Это мой ансамбль. Я их менеджер. А в чём дело, дружище?». Я решил, что это агент, собирающийся сделать мне выгодное предложение. «Они – просто класс!» – расплылся в улыбке Фингал. «Вы – антрепренёр?» – спросил я. «Нет, я просто посетитель. Но я чувствую талант, стоит мне его услышать. Можете не сомневаться, эти парни не просто талантливы. Они – настоящие звёзды!». «Согласен».

Итак, этот тип всего лишь хотел выразить мне своё восхищение. Гм, в большом городе никогда не помешает иметь побольше союзников. Тем временем новый приятель не умолкал. «Видите вон того типа за столиком там, в углу?» – указал он куда-то в полумрак. «Да ни черта я там не вижу». «Этот тип заговорил со мной по-немецки. Я немного говорю по-немецки. Он вообще не знает ни слова по-английски. Так, отдельные фразы. Он сказал, что он антрепренёр из Германии. Или владелец клуба. Что-то в этом роде. Он послал меня спросить, не мог бы он поговорить с кем-нибудь об этом ансамбле, о Дерри и его ребятах, или как они там называются?».

Вот оно. Клюнуло! Волшебство «Ту айс» сработало и для нас. Ура! «Вы не знаете, кто он? Немец, говорите?». Я сразу вспомнил о своей неудачной поездке в Гамбург. Я долго потом приходил в себя. Впрочем, Германия была в этом не виновата. Я посмотрел в угол. Я различил только неясный силуэт. Какой-то хлюст, пришедший поразвлечься и выпить пивка.

Я неторопливо подошёл к столику и спросил: «Эй, мистер, это не вы хотели поговорить об ансамбле?». Этот тип поднял голову и… будь я проклят, если это был не кто иной, как Бруно Кошмидер собственной персоной! Бывший цирковой клоун из Гамбурга, владелец ночного клуба под названием «Кайзеркеллер». Круг замкнулся. Это судьба. Мог ли я сомневаться в звёздах после этой встречи? Мне кажется, все мы движемся по одним и тем же рельсам, по непрерывным и сложным траекториям, теряя, и вновь обретая друг друга. Как сказал кто-то из великих, мир тесен. Если продолжаешь двигаться, добавлю я».

Филипп Норман: «Как оказалось, Кошмидер был очень впечатлен визитом Уильямса в его заведение, его непонятными записями на пленке и рассказом о рок-группах, лучших, чем Элвис. Вскоре после бесславного возвращения Уильямса в Ливерпуль герр Кошми­дер решил посетить Англию и послушать эти чудесные группы. Как и следовало ожидать, он посетил не Ливерпуль, а Лондон и знаменитое кафе, в котором они теперь и встретились».

Аллан Уильямс: «Он [Кошмидер] считал, что они [ливерпульские группы] настолько хороши, то непременно должны быть в Лондоне, а не в каком-то северном порту или где-то на севере».

Филипп Норман: «Кошмидер уже однажды побывал в этом кафе и заключил соглашение с певцом Тони Шериданом. Шеридан был одарен­ным певцом, от которого временно отвернулась удача. Его появление в «Кайзеркеллере» вызвало такой ажиотаж, что Бруно Кошмидер решил уволить своих индонезийских подражателей Элвиса и окончательно перейти на английский рок-н-ролл. По­этому он и оказался снова в знаменитом кафе – в надежде заполучить какую-нибудь английскую группу».

Алан Уильямс: «Ба, Бруно!» – вскричал я, обнимая его узкие плечи. – «Бруно! Этого не может быть!». Мы встретились, словно братья после долгой-долгой разлуки. Бруно в «Ту айс»! В это невозможно было поверить!

Бруно заговорил о чём-то по-немецки, вставляя в речь отдельные английские слова, что, вероятно, было результатом уроков, которые ему давал его официант-полиглот. Тот самый, что был у нас переводчиком в Гамбурге, и до которого нам с Бруно обоим было далеко. Единственное, что я понял, это то, что Бруно восхищён ансамблем Дерри. И «Битлз». Он не забыл, как я распинался насчёт своих мальчиков. Выручило нас то, что у Бруно везде были знакомства. Были у него друзья и в Сохо. Он послал гонца в соседнее кафе под названием «Рай и Ад». Посланник вернулся вместе со своим приятелем, неким Штайнером, который там работал. Штайнер прекрасно говорил на обоих языках. Контакт был установлен. Мосты наведены.

«Они как «Битлз»? – спросил Бруно, указывая на Дерри и «Сеньоров». «Да нет же. Их нельзя сравнивать. Но они – две классные группы». Видать, слово «Битлз» крепко засело в голове у Бруно. Ха, в Гамбурге из меня получился неплохой коммивояжёр! «Я ждал, когда ты пришлёшь мне кассеты», – сказал Бруно через Штайнера. – «Но их всё не было, и я решил, что ты обо мне забыл». «Ни в коем случае! Но ты же знаешь, что такое клубный бизнес? Постоянные проблемы и прочее. Всё это засасывает». «Йа», – сказал он. Он всё понимает. Он не обижается. Но, к делу.

«Когда от тебя больше не было никаких известий, я решил сам приехать в Англию и поспрашивать о тебе и твоих ливерпульских ансамблях. Сначала я отправился в Лондон, узнать, как обстоят дела, и что новенького появилось на музыкальной арене. Мне посоветовали зайти в «Ту айс», и вот я здесь. И ты здесь. Невероятно! Дикая случайность. Возможно, это знак судьбы». «Ты прав, кивнул я. Возможно, это и в самом деле знак судьбы. Главное, чтобы этот знак оказался хорошим».Сегодня я оглядываюсь назад. Мне до сих пор всё это кажется сном. Я с трудом верю, что всё так и случилось. Один шанс из миллиона!

«Я спросил об Аллане Уильямсе и «Битлз». Я думал, ты должен быть известной личностью, здесь в Лондоне. Но никто никогда о тебе не слыхал, если не считать Томми Литтлвуда». Странным образом в голове у Бруно перемешались Ливерпуль, Лондон и «Битлз». Казалось, его не обескураживало то, что между этими двумя городами пролегла пара сотен миль. К чёрту, это не столь уж важно! Важно то, что его заинтересовали мои мальчики.

Выяснилось, что Бруно как-то услышал Тони Шеридана, действительно прекрасного исполнителя и гитариста (позже Шеридан запишет несколько пластинок с «Битлз»), и сумел переманить его в «Кайзеркеллер». Это принесло огромные прибыли заведению. Впрочем, как всякий талантливый исполнитель и истинный артист, Тони был совершенно непредсказуем в своих высказываниях и поступках. Как и сам Бруно Кошмидер. Ничего удивительного, что их союз не мог долго оставаться прочным. Коса нашла на камень. Тони разорвал контракт в «Кайзеркеллером» и к вящей обиде Бруно ушёл к его конкурентам в соседний клуб «Топ Тен». Он забрал с собой и огромную толпу своих поклонников. Старина Бруно оказался у разбитого корыта. Сел в лужу, как мы говорим. Его звезда начала клониться к закату. Не говоря уже об ущербе для его торгового бизнеса. Вот он и примчался в Лондон в отчаянных поисках того, кто мог бы привлечь денежных клиентов назад в «Кайзеркеллер». Тут-то мы и встретились с ним в «Ту айс».

Представьте себе цепочку событий. Если бы Ларри Парнс не отменил свои гастрольные планы… Если бы Гови и Дерри не вознамерились покалечить Парнса, а заодно и меня… Если бы я не оказался в «Голубом ангеле»… Если бы в тот момент, когда я болтался в лапах у Гови в нескольких дюймах от пола, мне не пришла в голову безумная идея отправиться в Лондон к Томми Литтлвуду… Впрочем, можно продолжать до бесконечности.

Итак, Бруно сидел в глубокой луже. Поток наличности превратился в тоненькую струйку. Ему срочно нужны были новые таланты. У меня таковые имелись – Дерри и «Сеньоры» и «Битлз». «Поговорим о деле», – сказал я, и наш разговор продолжился. «Я могу забрать Дерри и этих парней?». «Конечно, можешь!». Я был рад, что нашёл работу Дерри и «Сеньорам» настоящую работу и сбросил этот тяжкий груз со своих плеч. Некогда было даже подписать контракт».

Гови Кэйси (группа «Дерри и Сеньоры»): «Это было в 1960-м. Мы отправились в «Кайзеркеллер». Там уже играла группа, Тони Шеридана. Но он перебрался в клуб «Топ Тен», это был новый клуб. Бруно Кошмидер, владелец «Кайзеркеллера», искал группу. Особенно, ту группу, в которой был саксофонист и чернокожий вокалист. Так случилось, что в это время мы были в Лондоне, и выступили в кафе-баре «Ту айс», которое тогда было довольно известным местом в Британии. Он тоже был там. Он увидел нас, и тут же нас ангажировал. Мы были первой ливерпульской группой, игравшей в Гамбурге».

Джордж: «Бруно Кошмидер пригласил [группу «Дерри и Сеньоры»] в свой клуб «Кайзеркеллер» в Гамбурге».

thebeatleschronology.com: «Бруно Кошмидер подписал контракт с группой «Дерри и Сеньоры», и с 31 июля они должны были начать выступать в клубе «Кайзеркеллер».

Аллан Уильямс: «Поэтому три дня спустя группа была уже на пути в Гамбург».

8 июля 1960 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «Группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Пулели, в танцевальном зале «Рок-н-Калипсо» дома отдыха «Батлин» (Rock ‘n’ Calypso Ballroom, Butlin’s Holiday Camp, Pwllheli, North Galles).

Состав группы: Эл Колдуэлл (он же Рори Сторм), Джонни Берн (он же Джонни «Гитара»), Ти Брайен, Уолтер «Уолли» Эймонд (он же Лу Уолтерс), Ричард Старки (он же Ринго Старр)».

(условная дата)

Боб Вулер: «Я ди-джействовал в танцевальном зале «Холиок» (Holyoake Hall, Wavertree, Liverpool), недалеко от Пенни-Лейн в Ливерпуле, и на ав­тобусной остановке встретил двух подростков. Они не­сли гитары. Мы вместе ожи­дали автобус. Я спросил, кто они такие, сказал, что работаю через дорогу в танцевальном зале «Холиок», и могу помочь им там выступить… Это были Джордж Харрисон и Пол Маккартни. Они сказали, что не могут сейчас принять предложение, так как у них нет барабанщика. Это была наша первая встреча».