24 декабря 1961 г.

Полина Сатклифф: «Я запомнила это Рождество очень хорошо, потому что оно было тяжелым для нашей семьи. Нам хотелось устроить в этот день для матери праздник, с елкой и подарками.

Мы обожали нашего отца и он отвечал нам тем же. У него не было плохих отношений с Стю, просто он часто и по долгу отсутствовал дома. Всякий раз, когда Стю и отец оказывались оба в городе, они старались обязательно увидеться. Но в это Рождество Стю не смог приехать.

На Рождество отец всегда дарил подарки. В тот год он был добрым Санта Клаусом, еще более добрым щедрым, чем прежде. Отец умел хорошо готовить и когда он был дома, он как правило покупал продукты и готовил еду, а я выполняла роль посудомойки.

Мать была обеспокоена здоровьем Стю. Противоречие между оптимистическим диагнозом врачей и пессимистичным состоянием здоровья ее сына не могло ее успокоить. Видимо нервы ее были уже на пределе.

Обычно к Рождеству почтальон приносил поздравления и посылки с подарками. От Стю и Астрид пришел пакет с рождественскими подарками. Почтальон принес его перед завтраком. В пакете была коричневая замшевая сумочка для матери, серый свитер для отца и несколько пар чулок от Диора для нас с Джойс. Внезапно мать закричала: «Мой сын умирает». Она кричала снова и снова, сорвав его картину со стены. Я бросилась к ней, пытаясь ее удержать и стала звать на помощь отца. Отец выскочил из кухни, а мы с матерью ударились головами и упали на ковер. Из ссадины потекла кровь. Отец охватил нас руками, мать затихла и заплакала. Мать тихо произнесла: «Разве вы не видите, что наш сын умирает?». Тут она увидела, что у меня течет кровь и начала помогать мне справиться с кровотечением. Когда с этим было улажено, она вновь произнесла: «Никто не замечает, но посмотрите, он умирает».

Возникло ощущение вины, но что я могла сделать? Мне было только семнадцать и только в январе должно будет исполниться восемнадцать. У меня не было своих денег, я не могла поехать в Германию и выяснить, что происходит со Стюартом».

Эти часы мистер Эпстайн подарил Питу Бесту в 1961 году на Рождество. Пит Бест лично подтвердил, что такие же часы, в сопровождении карточки мистера Эпстайна с поздравлениями, были подарены каждому из битлов. Местонахождение трех остальных пар часов неизвестно. На карточке, подписанной для Питера Брайеном, значится: «Питу – мой маленький вклад в то, чтобы вы все успевали вовремя, счастливого Рождества».

23 декабря 1961 г.

Бэрри Майлз: «Ночное выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера» (Cavern Club, Liverpool), совместно с джаз-бэндом Мики Эшмена ( The Micky Ashman Ragtime Jazz Band), группами «Ремо Фо» (The Remo Four), «Джерри и Лидеры» (Gerry & The Pacemakers), «Искатели» (The Searchers) и джаз-бэндом «Праведники» (The Saints Jazz Band)».

(условная дата)

Синтия: «Между мной и Джоном все было хорошо, но времени на то, чтобы побыть вместе, оставалось все меньше и меньше. В течение дня я была занята учебой и преподавательской практикой, а вечерами Джон обычно играл в клубах. Я старалась не пропускать его концерты, и мы встречались после моих занятий, перед выступлением. Чаще всего мы сидели где-нибудь в кафе или пабе и болтали. А иногда ходили на какой-нибудь фильм: нам нравилось кино, и мы смотрели все, что могли».

Синтия: «С подругами по художественному колледжу. Июнь 1961 года, мне двадцать один. Слева направо: Фил, Энн Мэйсон, Аннет и Дженни».

21 декабря 1961 г.

Бэрри Майлз: «Дневное выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера» (Cavern Club, Liverpool)».

Полина Сатклифф: «21 декабря Стю снова написал матери: «Всю неделю стоят холодные дни. Неприятно. Через небольшие речки перекинуты специальные грязные мостики, очень неудобные для прогулок. Вам, наверное, здесь не понравилось бы, если бы вы приехали сейчас – холодно и неуютно. Но это не так важно, так как я чувствую себя хорошо. Я даже поправился, это можно увидеть на фотографии. В апреле мы с Астрид собираемся посетить Париж. Я хочу взять с собой несколько картин и попробовать выставить их на выставке.

Сейчас здесь нет ничего, что пробудило бы вдохновение. Чувствую, что стал вялым. Паолоцци вернулся назад в Англию и многие в классе вынуждены будут теперь зализывать раны до его возвращения. Тут нас всего двое или трое, кто действительно работают. В настоящее время я заканчиваю скульптуру, которую начал на этой неделе. Но конечно жду с нетерпением писем от отца и Полин».

Письмо, отправленное Брайеном Эпстайном Питу Бесту 21 декабря 1961 года с пожеланиями к Рождеству и Новому Году.

20 декабря 1961 г.

Бэрри Майлз: «Вечернее выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера» (Cavern Club, Liverpool), совместно с группами «Незнакомцы» (The Strangers) и «Марк Питерс и Циклоны» (Mark Peters & The Cyclones)».

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в клубе «Джанго», Ланкашир (Club Django, Queen’s Hotel, Southport, Lancashire)».

(условная дата)

Пол дю Нойер (журналист): «Напротив мэрии Ливерпуля (это с ее балкона «Битлз» в 1964 году приветствовали растущую на глазах толпу) угнездился, почти незаметный с улицы, очаровательный викторианский пассаж. Как-то раз, исследуя его магазинчики, я набрел на старомодное ателье («Можем похвастаться качеством Сэвил-Роу по ливерпульским ценам»). Решил зайти просто так, а в результате заказал костюм. К моему восторгу мерку с меня снял портной самого Брайена Эпстайна — Уолтер Смит. Именно он шил битлам их первые концертные костюмы.

Уолтер рассказывает, что молодой бизнесмен и франт Брайен Эпстайн облюбовал ателье, где он тогда работал, в 1961 году. На примерки приходил по средам во второй половине дня, когда его магазин «НЕМС» не работал. Однажды Брайен объявил, что стал менеджером рок-группы — портные остолбенели: в то время это казалось совершенно нелепым занятием. Да и название у группы было вульгарное (Уолтер вначале думал, что оно пишется Beetles — «Жуки»)».

Джулия Бэрд (сестра Джона): «Брайен лез из кожи вон, чтобы заполучить для них контракт».

Филипп Норман: «Брайен не видел никаких трудностей в том, заключить для «Битлз» контракт на грамзапись. Как рознич­ный торговец, он находился в постоянном контакте с основными лондонскими компаниями, такими, как «Декка», «И-Эм-Ай», «Филипс» и «Пай». Все они имели неплохой бизнес на его «Лучшей коллекции грампластинок на Севере». Какая-нибудь из них определенно будет только рада оказать услугу такому и надежному покупателю, каким является «НЕМС».

Хантер Дэвис: «Магазины предприятия «НЕМС» пользовались хорошей известностью у отделов сбыта различных фирм грамзаписи, поскольку постоянно заказывали у них большие партии пластинок. Эпстайн строил свою долговременную стра­тегию на отличных деловых связях фирмы отца с этими производствами. На гербовой бумаге с фирменным знаком он послал им письма, в которых просил допустить опекае­мую им группу к пробным записям. Брайен мог позволить себе иной раз прибег­нуть к своим связям, и они сра­батывали».

Тонни Бэрроу: «Эппи (прим. – Брайен Эпстайн), будучи директором магазина грампластинок, подчеркнул, что самым важным для него было добиться для группы контракта с компанией звукозаписи. Музыканты были такого же мнения; несмотря на полную неизвестность группы за пределами Ливерпуля и Гамбурга, они надеялись, что Брайен использует свои связи с ведущими компаниями звукозаписи Лондона и устроит им контракт как можно скорее».

Джон: «Запись пластинки – это было самое важное для любой группы. Те, кто записывал пластинки, были звёздами. На афише театра «Империя» в Ливерпуле, рядом с именем любого певца – звезды концерта указывалось что-нибудь вроде: «Записывается для Декка» или «Звезда Эйч-Эм-Ви Рекордз». Если твоя пластинка выходила, ты становился чем-то вроде голливудской звезды. Твоё имя всё время звучало на Радио-Люксембург, Джек Джексон проигрывал в своей программе твои записи, а Артур Хоу отправлял тебя в турне с Билли Фьюри и Адамом Фэйтом. Поэтому главная причина, почему мы хотели принять Брайена нашим менеджером, – это чтобы он устроил нам контракт с хорошей компанией звукозаписи».

Алистер Тейлор: «Когда Брайен начал работать с ними [с «Битлз»], у них еще не было ни одного стоящего контракта со звукозаписывающей компанией. Ни одного. И то, что было, почти ничего не стоило. Сколько стоила пластинка? Что-нибудь в районе половины пенса старыми деньгами. Простите, но кто знал, что они так раскрутятся? В те дни знаком качества был лейбл фирмы грамзаписи, не важно, какой. Но нужно было сделать хотя бы какую-то запись, и тогда ты мог легко сказать: «У меня есть сингл!».

Джон: «Брайен бывал повсюду, всем льстил и всех очаровывал, особенно газетчиков – все они были высокого мнения о нем. Попытки сделать рекламу были азартной игрой. Мы увивались вокруг хозяев местных газет и музыкальных изданий, уговаривая их написать про нас, потому что нам это было необходимо. Естественно, мы стремились предстать перед ними в наилучшем свете. Мы прилично выглядели, встречаясь с репортерами, даже самыми заносистыми, которые не скрывали, что делают нам одолжение. И мы подыгрывали им, соглашаясь, что они оказали нам любезность, побеседовав с нами. Конечно, с нашей стороны это было лицемерием».

19 декабря 1961 г.

Бэрри Майлз: «Дневное выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера» (Cavern Club, Liverpool)».

(условная дата)

Синтия: «Я познакомилась с Брайеном вскоре после того, как они подписали контракт. Он был любезен, вежлив, с образцово правильной речью и очень мне понравился. Брайен принял меня как подругу Джона, но предупредил, что лучше их девушкам не мелькать на публике. Я нисколько не стремилась греться в лучах славы. Меня вполне устраивало место в тени, лишь бы быть рядом с Джоном.

Мы тогда не задумывались ни о том, что Брайен — гей, ни о том, что он еврей по национальности. А ему, должно быть, приходилось несладко: в шестидесятые годы гомосексуалисты вынуждены были держать свою ориентацию в тайне. Их называли извращенцами, к ним относились с недоверием и неприязнью — существовало множество предрассудков на сей счет. В некоторых статьях того времени утверждается, что якобы Брайен был влюблен в Джона и именно поэтому согласился стать менеджером «Битлз». Я ни на секунду в это не верю. Между ними были добрые отношения. Но Брайен заботился о каждом из ребят и желал успеха всей группе, искренне веря в то, что они представляют собой уникальное явление.

За следующие несколько месяцев они с Джоном очень подружились. Джон считал Брайена деловым и целеустремленным человеком, который знает, чего он хочет, и уже поэтому заслуживает доверия. Они часто встречались у Брайена дома и обсуждали, каким путем должна идти группа и чего им для этого не хватает».

18 декабря 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера» (Cavern Club, Liverpool)».

Себастьян Лесни (журналист): «18 декабря 1961 года Рон Уайт сообщил Эппи, что в настоящее время у «И-Эм-Ай» нет возможности начать отношения с «Битлз».

Тонни Бэрроу: «Перед самым рождеством 1961 Брайен получил письмо от директора «И-Эм-Ай» по маркетингу Рона Уайта, который информировал, что провёл совещание с продюсерами фирмы по поводу «Битлз». Далее он писал: «У нас достаточно групп такого рода, так что заключение контрактов с подобными исполнителями было бы в настоящее время нецелесообразным». Это была типичная отписка, очень похожая по форме на те, которые рассылала и «Декка». Такие выражения, как «группы такого рода» и «подобные исполнители», включались в стандартное письмо-отказ, чтобы не трудиться описывать качества каждого отдельного исполнителя или группы. Это письмо испортило Брайену рождество, и, таким образом, он уже потерял надежду на заключение контракта с «И-Эм-Ай».

Когда я решал [осенью 1962-го], принимать ли приглашение Брайена Эпстайна работать в «НЕМС Энтерпрайсиз», у меня появился один напрашивающийся вопрос к нему: почему он пошёл в «И-Эм-Ай», самую престижную и успешную из фирм звукозаписи в этом бизнесе не вначале его поисков, а в конце? Он покраснел и заставил меня поклясться сохранить это в тайне, сказав, что это не должно никоим образом просочиться в прессу, но он был в «И-Эм-Ай» незадолго до того, как пришёл, чтобы увидеться со мной в «Декке», ещё в декабре 1961 года. «И-Эм-Ай» было его первым выбором. Прождав какое-то время их решения, и так ничего и не дождавшись, он двинулся в моём направлении, в качестве своего следующего порта захода. Вскоре после того, как Эпстайн встретил меня, он получил письменный отказ от «И-Эм-Ай». В письме, датированном 18 декабря 1961 года, которое я позже видел, Рон Уайт, начальник отдела маркетинга «И-Эм-Ай», говорил Эпстайну, что у компании «в данным момент достаточно групп такого рода на контракте». Вычеркнув свой первый выбор компании звукозаписи, Эпстайн почувствовал себя вправе искать дальше и обратиться к другим потенциальным продюсерам. В тот момент он и договорился со мной встретиться в «Декке».

Брайен никогда публично не говорил о первом отказе «И-Эм-Ай» битлам в декабре 1961 года. Большинство людей всегда считало, что первой попыткой Эпстайна в его поиске контракта на запись была «Декка». На самом деле, у «И-Эм-Ай» имелось даже ещё больше оснований отреагировать столь же негативно. Всё, что Эпстайн предоставил «И-Эм-Ай», это записи, сделанные в Германии для «Полидор», когда битлы работали в одной студии Гамбурга с певцом Тони Шериданом весной 1961 года. Они были совершенно нехарактерны для поздних работ «Битлз» – они были наняты в Гамбурге в основном для роли сессионных музыкантов и подпевающих певцов. Лидера одного немецкого ансамбля и продюсера звукозаписи Берта Кэмпферта, прежде всего, интересовал Шеридан как сольный записывающийся артист. Он посмотрел одно выступление «Битлз» в клубе «Топ Тен», и решил, что они вполне подойдут в качестве аккомпанирующего ансамбля Шеридана для его сессий звукозаписи в «Полидор».

Бэрри Майлз: «Компания «И-Эм-Ай Рекордз» написала Брайену Эпстайну, что они отклоняют его предложение на подписание контракта, но приложили английский перевод их немецкого контракта с Бертом Кемпфером, который он дал им, чтобы пояснить их текущие обязательства».

17 декабря 1961 г.

beatlesbible.com: «В декабре Брайен Эпстайн пригласил известного в Ливерпуле фотографа Альберта Мэрриона (Albert Marrion), специализировавшегося на съемках свадебных процессий, чтобы он сделал несколько профессиональных снимков группы для будущей рекламной кампании. По телефону Брайен объяснил Мэрриону, что ему нужны фотографии группы. Мэррион, конечно же, предположил, что Брайен имел в виду какую-то свадебную церемонию. 17 декабря «Битлз» и Брайен Эпстайн прибыли в студию Мэрриона, располагавшуюся в доме 268 по Уоллеси-Виллдж (268 Wallasey Village, Wallasey, Merseyside)».

Альберт Мэррион: «Эта фотосессия была сделана для [Брайена] Эпстайна в качестве дружественного жеста против воли моего партнера. Сначала я попросил своего партнера Герберта Хьюза (Herbert Hughes) провести эту фотосессию, но он наотрез отказался, не желая иметь ничего общего с бит-группой.

И вот настало воскресное утро, и четверка «Битлз» прибыла в мою студию. Я и по сей день помню эти кожаные штаны и куртки, свитеры поло, и замшевые туфли. Перед нашей встречей Брайен поговорил с ними, чтобы они проявили к этому более серъезное отношение. Время от времени Джон Леннон высовывал свой язык и отпускал остроту. На протяжении большей части фотосессии Джон с Полом шутили и смеялись. Джордж Харрисон был тих, а Пит Бест вообще почти не разговаривал. Это был проливной дождь, и Леннон начал меня раздражать. У меня на лбу была лысина, и Леннон неоднократно назвал меня «кучерявым». Я сделал около тридцати фотоснимков, но часть забраковал, оставив только шестнадцать, потому что на многих из них Леннон и Маккартни дурачатся и портят весь вид».

Пол: «Когда мы познакомились с Брайеном Эпстайном, мы еще носили кожу. Но когда появились наши первые фотографии, мы услышали: «Пожалуй, кожа придает вашему имиджу чрезмерную жесткость».

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Касба» (Casbah Coffee Club, West Derby, Liverpool)».

beatlesbible.com: «В клубе «Касба» группа «Битлз» выступала 29 августа; 5, 12, 19 и 26 сентября; 3 и 10 октября 1959 как «Кворримен», 17 и 31 декабря 1960; 15 и 29 января; 12, 19 и 26 февраля; 5, 12, 19 и 26 марта; 6, 13 и 27 августа; 10 и 24 сентября; 22 октября; 19 и 24 ноября; 3 и 17 декабря 1961; 7, 14, 21 и 28 января; 4, 11, 18 и 25 февраля; 4, 11, 18 и 25 марта; 1, 7 и 8 апреля; и 24 июня 1962».

(условная дата)

Тони Бэрроу: «Мона проявляла всё больший интерес к общему управлению их делами, заказу для их выступлений в «Касбе» и во множестве других мест, ссужала им деньги, позволяла им хранить сценическое имущество в клубе и вела себя, как их наперсница.

Когда  на горизонте возник Брайен Эпстайн, его появление создало потенциально опасный треугольник, с ним в одном углу, Моной Бест в другом, и битлами в третьем. Эпстайн признавался мне позже, что он считал это прямой угрозой своему контролю над группой, но всё равно согласился встретиться с ребятами на домашнем поле Моны, в «Касбе», для их первого досконального обсуждения вопросов управления. Даже если бы Эпстайн занял менее собственническую позицию по поводу его управления «Битлз», ему было бы трудно работать с полной энтузиазма и амбиций матерью Пита, дышащей ему в затылок».

16 декабря 1961 г.

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в зале «Пэлейс», Олдершот (Palais Ballroom, Aldershot)».

beatlesbible.com: «В следующую [после 9 декабря] субботу в танцевальном зале «Пэлейс» играли «Рори Сторм и Ураганы». Это было второе из пяти субботник шоу, организованных Сэмом Личем. На этот раз «Новости Олдершота» разместили объявление, и пришло 210 человек, но Лич решил, что проблем слишком много, и отменил оставшиеся три шоу.

Билл Харри: «На следующей неделе Сэму удалось разместить рекламу в газете «Новости Олдершота», и 210 молодых людей заплатили по 5 шиллингов – плата за то, чтобы увидеть «Рори Сторм и Ураганы». Несмотря на обещающую перспективу, Сэм отменил три оставшихся мероприятия».

Бэрри Майлз: «Вечернее выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера» (The Cavern), совместно с джаз-бэндом «Белые орлы» (The White Eagles Jazz band)».

(условная дата)

Лемми Килмистер (музыкант, группа «Моторхэд»): «Мне повезло видеть их выступления в ливерпульском клубе «Пещера» еще в самом начале их карьеры. Они были забавны, улыбались во время пения и постоянно хохмили. Они были веселыми парнями. Они вполне могли бы сделать карьеру комиков. И они играли на странных гитарах, которые никто из нас прежде не видел. У Джона был «Рикенбекер», у Пола – этот бас в форме скрипки. Мы все тогда играли на «Стратокастерах». Я хочу сказать, что тогда «Страт» был для музыканта пределом желаний, а «Гибсонов» вообще ни у кого не было. А Джордж, я уверен, играл на модели «Хофнер Фьючрама», храни его Господь. Позже у него было несколько гитар «Гретч». Всё это было что-то! Эти поразительные парни с длинными волосами и забавными гитарами, и они позировали в рубашках с расстёгнутыми манжетами! А все остальные носили эти ужасные, строгие костюмы, замуровывая себя в удушающие итальянские жакеты на десяти пуговицах. Так что такая мода была настоящим откровением.

К тому же «Битлз» были крутыми парнями. Брайен Эпстайн пригладил их для массового потребления, но они были далеко не слюнтяи. Они были из Ливерпуля, который, как Гамбург или Норфолк, штат Вирджиния, был крутым портовым городом, где все эти докеры и моряки могли в любой момент отделать любого, кто вздумает игриво подмигнуть им. Я помню один концерт Битлз в «Пещере». Это выступление состоялось сразу же после того, как Брайен Эпстайн стал их менеджером. Все в Ливерпуле знали о том, что Эпстайн голубой, и какой-то пацан из зала крикнул: «Джон Леннон – гребаный педрила!». И Джон – который никогда не носил очки на сцене – снял с себя гитару, спустился в толпу и крикнул: «Кто это сказал?», на что этот парень ответил: «Ну, я, мать твою». Джон подошел к нему и Ба-Бах!, продемонстрировал ему «ливерпульский поцелуй», врезав ему – дважды! Парень упал, весь в крови, соплях и зубах. Затем Джон вернулся на сцену. «Кто-нибудь ещё?» – спросил он. Тишина. – «Ну, хорошо. А теперь «Другой парень» (Some Other Guy)».

Синтия: «Ходили слухи, что Джон и Брайен состояли в гомосексуальной связи. Нет ничего, что было бы так далеко от правды. Джон был на все сто процентов гетеросексуален. Более того, как многие его ровесники, он впадал в ужас от одной только мысли о гомосексуализме».

Джереми Паскаль: «Пик популярности традиционного джаза пришелся на зиму и весну 1961-1962. В этот период Кенни Болл и Эйкер Билк имели чудовищные хиты: с «Подмосковными вечерами» под названием – «Полночь В Москве» (Midnight In Moscow) и «Странник На Берегу» (Stranger On The Shore). Оба попали в «десятку», причем вещь Билка, его собственная композиция, написанная для многосерийного телефильма, дошла до №1 и продержалась в хит-параде 39 недель. Обе композиции пересекли Атлантику и имели там еще больший успех («Странник» повторил свое британское достижение, а «Вечера» дошли до №2). С тех пор ни Боллу, ни Билку не удавалось упрочить свои позиции в Штатах. В Англии на смену буму на традиционный джаз шел более устойчивый биг-бит, пришедший в Америку лишь спустя несколько лет. Там все еще держался тин-поп, и с конвейера сходили все новые и новые изящные «звездочки» и все новые и новые модные танцы».

15 декабря 1961 г.

Бэрри Майлз: «Дневное выступление группы «Битлз» в клубе «Пещера» (The Cavern), и вечернее выступление в танцевальном зале «Башня» (Tower Ballroom, New Brighton, Wallasey), совместно с группами «Кэсс и Казановы» (Cass & The Cassanovas) и «Большая тройка» (The Big Three)».

(условная дата)

Питер Браун: «С тех пор как Эпстайн связался с «Битлз», все окружающие заметили в нем разительную перемену. По вечерам его элегантные костюмы исчезали в шкафу, а на смену им появлялись черные водолазки и черная кожаная куртка – наряд, имитирующий одежду битлов. Брайену трудно было найти менее подходящую одежду, поскольку его элегантность и лоск откровенно проступали сквозь эту маскировку под подростка. Через какое-то время он попытался и причесываться под битлов, но понял, что за его спиной смеются. Он развозил ребят на своей машине на работу якобы по обязанности, но на самом деле просто таскался с ними всюду, очарованный их миром.

В один из вечеров он узнал, откуда битлы черпают такую, казалось бы, неистощимую энергию. Их пристрастие к амфетамину не прошло после возвращения из Гамбурга, и все, кроме Пита Беста, принимали сильные дозы этих таблеток, покупаемых на черном рынке. Потеряв надежду быть принятым на равных в их среду, Брайен тоже начал вместе с ними употреблять эти таблетки. Куини не могла не заметить, что, когда он поздно возвращается домой, у него глаза становятся остекленевшими и он все время облизывает губы».

Хантер Дэвис: «Однако самая большая заслуга Брайена состоит в том, с какой молниеносной быстротой преобразились под его руковод­ством «Битлз», как они научились вести себя на сцене, подавать свою музыку. От Брайена они впервые узнали, что такое дис­циплина. Брайен забрал у Пита Беста все ангажементы и поставил их на твердую организационную основу. Он добился того, что каж­дый член группы твердо знал, когда и где он играет».

Джон: «Пока он не появился, мы предавались мечтаниям. Толком не знали, что мы делали. Положение ценных указаний на бумагу сделало все это официальным. Брайен пытался очистить нас внешний образ. Он сказал, что нас никогда не пустили бы в приличное место. Он сказал нам, что джинсы не очень-то элегантны и что, возможно, что нам следовало бы носить обычные брюки. Но он не хотел, чтобы мы в одночасье стали выглядеть консервативными. Он позволил нам иметь свое чувство индивидуальности».

Брайен: «Я ведь не изменил их. Я просто сконцентрировал то, что уже было в них заложено. Выявил индивидуальности. На сцене от них шли флюиды, которые не поддаются определению. Но эти флюи­ды испарялись из-за того, что они ели, курили, жевали и болтали с первыми рядами».

Джон: «Мы уважали его взгляды. Мы перестали жевать на сцене булочки с сыром и бутерброды с джемом. Мы уделяли гораздо больше внимания тому, что мы делали. Делали все возможное, чтобы быть вовремя. И мы привели себя в порядок, в том смысле, что носили костюмы вместо неопрятной старой одежды».

Хантер Дэвис: «Инструкции Брайена были великолепно отпечатаны на ма­шинке, чаще всего на листах с его собственным вензелем, изящ­но выполненным типографским способом из двух букв – «Б. и Э.». Он ненавязчиво учил их модно, со вкусом одеваться, во время выступления не курить, не жевать резинку и не есть».

Пит Бест: «Он сказал, что мы должны поработать над нашей про­граммой и каждый раз во время выступления исполнять наши лучшие номера, а не то, что нам в голову взбредет. Объяснил, что нет смысла острить и обмени­ваться хохмами с ребятами, которые сидят в первых рядах, потому что сидящие сзади представления не имеют, что происхо­дит впереди, – ведь в зале сидит не меньше 700 – 800 человек. Программу мы теперь строго разрабатывали, безо всякого дуракаваляния. Мы стали больше обращать внимания на то, что делаем. Все вдруг стали стараться быть пункту­альными».

Джон: «У нас была масса идей. Все наши ранние сценические прикиды, до Брай­ена, были результатом того, что я учил­ся в художественном училище. Длин­ные волосы тоже было принято там носить, и черное, и джинсы в обтяж­ку, словом, все, что мы на себе таскали на сцене. Мы выглядели сценично, от­личаясь но виду от других команд, которые больше смахивали на клерков или докеров. Мы даже походили на студентов, которыми не были, мы же еще учились в школе тогда. В этом был какой-то крутой шик, а тут еще и классный менеджер с хорошо подве­шенным языком. Просто шикарно».

Из интервью с Тони Шериданом:

Шеридан: Он [Брайен] видел не только деньги, которые, возможно, могла принести эта группа. Он питал особые чувства к юношам, прежде всего к Джону. Это была любовь или что-то вроде влюбленности.

Вопрос: Вы намекаете на гомосексуальность Эпстайна?

Шеридан: Да, но там скорее речь шла об эстетике. У Эпстайна было очень тонкое чутье. Он любил Леннона не как сексуальный объект. Он уважал, ему были близки его интересы. Так что все тут было неоднозначно. Эпстайн хлопотал о выступлениях за пределами Ливер­пуля. Он строго следил за тем, чтобы все сроки неу­коснительно соблюдались, побуждал Джона не играть толь­ко то, к чему лежала душа в данный момент, а следовать четко составленной программе и исполнять только лучшие номера. Он приучал их к интенсивным репетициям, требо­вал расширения репертуара. И в то же время в музыкаль­ные дела он никогда не вмешивался, позволяя им там де­лать все, что они хотели.

Вопрос: Вы полагаете, они с легким сердцем оставили свое бунтарство?

Шеридан: Определенно, нет. Но интуиция подсказа­ла им, что Эпстайн – толковый малый и зря слов на ветер не бросает. Их честолюбие, желание забраться на самый верх славы побудило их пойти на компромиссы. Но когда они появлялись перед поклонниками в «Пещере», то опять становились мятежными пар­нями из Ливерпуля, жесткими рокерами. Бунтарский дух не умер, Джон Леннон всегда оставался бунтовщиком. С Полом Маккартни – другое дело, тот перестал бушевать еще в детстве. У Джона, напротив, оно было тяжелым. У него сложился другой характер, в силу которого он просто не мог подчиняться и приспосабливаться. Любому давлению он оказывал сопротивление. Шесть лет школы, сразу после это­го – гимназия, и всегда – униформа. Причем не только сна­ружи, но и внутри. Тетя хотела подтолкнуть Джона к друго­му делу. Но мятежность была для Леннона больше, чем внешняя поза. Был момент, когда Джон надеялся, что тетя воспримет его дело как профессию – ведь уже существовал контракт, гарантирующий очевидные доходы. Но он ошибался.

Джон: «Брайен пытался руководить нами, но мы его не особенно слушались. Так продолжалось почти неделю, и в результате мы сказали, что не будем работать с ним. Но он не сдался, просто приходил и твердил: «Подстригайтесь так-то, а одежду носите такую-то» – и так далее. Почему все считают, что Брайен Эпстайн подобрал нас и сделал из нас людей? Ведь он и других подбирал, а ничего из них не вышло. Это не он нас нашел, это мы позволили ему найти нас. Когда Брайен взялся за нас, первым делом он сказал: «Все, ребята, меняйте одежку, – мы тогда носили джинсы и кожаные куртки – Вам нужны приличные костюмы и галстуки». А вы думаете, мы не хотели приличные костюмы? У нас ведь на них просто денег не было. Впрочем, если бы Брайен заставил нас нарядиться хоть в водолазные скафандры, я все равно бы не протестовал».

Джордж: «Брайан потратил уйму времени, чтобы сдвинуть нас с мертвой точки. Он верил в нас с самого начала».

Джон: «Мы считали Брайена экспертом, потому что у него был магазин. Всякому, у кого есть магазин, живется неплохо. И машина, и большой дом. Наплевать, кому все это принадлежит – самому человеку или его отцу: мы думали, что это имущество Брайена».

Брайен: «У меня были деньги, машина, магазин грампластинок. Думаю, все это сыграло не последнюю роль. Да и я им понра­вился. Для, меня же самым привлекательным в «Битлз» было яв­ное наличие у каждого из них яркой индивидуальности – это были личности, и личности невероятного обаяния».

Джордж: «Брайен учил нас поведению на сцене. Мы стали следить за тем, как мы одеваемся, мы стали кланяться зрителям после, каждого номера, мы обрезали торчащие концы гитарных струн. В те, времена гитарные струны стоили недешево, поэтому, когда они рвались, их снимали, связывали узелком и натягивали снова. Все эти хвосты, свисавшие, с конца грифа, выглядели неопрятно, поэтому Брайан посоветовал: «Обрежьте их, приведите гитары в порядок – это поправится широкой публике». Поначалу эти советы вызывали протест. Что касается струн, совет Брайена означал, по существу, что надо снимать струну целиком и заменять ее новой, а это отнимало много времени. И поклоны. Джон кланялся, но нехотя. Он размахивал руками, всегда острил специально для нас. Мы понимали, почему он это делает, смеялись, но, думаю, до зрителей смысл происходящего не доходил».

14 декабря 1961 г.

(условная дата)

Хантер Дэвис: «Брайен решил создать новую компанию, занимающуюся де­лами «Битлз», и назвал ее «НЕМС Энтерпрайзиз» (Предприятие НЕМС) – в честь мага­зина пластинок».

Брайен: «Очень удачное решение. Конечно, я мог бы руководить ими просто под названием «НЕМС», без «Энтерпрайзиз». Но через несколько лет, когда мы продали магазин «НЕМС», это могло бы оказаться поводом для больших осложнений».

Хантер Дэвис: «Клайв, брат Брайена, стал его партнером в «НЕМС Энтер­прайзиз».

Брайен: «Отчасти я решился на это потому, что мне нужны были деньги, но не только: я надеялся заинтересовать Клайва, сделав его своим помощником».

Росс Бенсон: «Рекс Мейкин был обескуражен. Семейный адвокат пытался выяснить у своего клиента, который торговал мебелью и грампластинками, что тот понимает в ме­неджменте поп-групп. В ответ он, конечно, услышал, что ничего не понимает. Однако это обстоя­тельство не остановило Эпстайна».

Брайен: «Мейкин, который знал меня многие годы, сказал: «О, да, еще одна идея Эпстайна. Сколько времени потребуется прежде, чем ты потеряешь интерес в ней?». Правдивые слова, но они задели меня, так как вопреки всему я чувствовал, что буду с «Битлз» всегда».

Хантер Дэвис: «Следующая, третья поездка «Битлз» в Гамбург была запланирована задолго до появления Брайена Эпстайна. Прежде чем группа уехала оттуда в последний раз, Питер Экхорн из «Топ Тен» и несколько других менеджеров отправились в Ливерпуль и поисках талантов. «Битлз» обещали Питеру Экхорну снова выступить в его клубе, но, когда тот приехал в Ливерпуль, чтобы обсудить с ними детали будущих гастролей и заодно поискать новые группы, он обнаружил, что делами «Битлз» ведает теперь Брайен Эпстайн».

Брайен: «Одним из моих самых ранних чувств в отношении их работы было то, что им так плохо платили. Они зарабатывали 75 пенсов за вечер в «Пещере» и это было больше общепринятого у Рэя Макфолла. Позднее я узнал, что он [Рэй] был инициатором увеличения их оплаты потому, что тоже чувствовал, что они [«Битлз»], являются нечто большим, чем просто та­лант».

Питер Экхорн: «Брайен запросил гораздо больший гонорар, чем было до­говорено».

Хантер Дэвис: «В результате Питер Экхорн возвратился в Гамбург с ударником – это было все, чего он смог добиться. Ударник, Ринго Старр, предназначался для участия в концертах Тони Шеридана. Шло время, и новые владельцы гамбургских клубов стали делать «Битлз» более выгодные предложения. Одно из них, исхо­дящее от Манфреда Вайслидера, открывшего в Гамбурге клуб «Звезда», Брайен принял. Этот новый клуб должен был стать и больше, и лучше всех остальных. Вайслидер предлагал ребятам по 400 марок в неделю на каждого, то есть примерно по 40 фунтов. «Топ Тен» давал около 300 марок еженедельно. Это были прекрасные условия, но несколькими месяцами ранее Брайен уже отстаивал еще более выгодную сделку, не­посредственно в Ливерпуле. Как только Эпстайн стал менедже­ром «Битлз», он сразу же постановил, что группа будет играть не меньше чем за 15 фунтов в вечер».

Очередной выпуск газеты «Мерси Бит» от 14 декабря 1961 г.

Билл Харри (о рекламах Джона на станицах «Мерси Бит»): «Боб Вулер был диск-жокеем в клубе «Пещера», но кроме «Пещеры» представлял «Битлз» и на других многочисленных площадках. Боб считает, что представил «Битлз» перед публикой почти 400 раз. Хотя представлял их он один раз, в институте «Эйнтри».  В одном из своих шуточных объявлений Джон единственный раз в печати упомянул Боба как Битла, кроме самих реальных Битлов. Остальные объявления были пародиями на типичные объявления музыкантов, размещаемых на страницах «Мерси Бит» в то время. В номере от 14 декабря его [Джона] объявления были следующими: «Счастливого Рождества – Юрген». «Привет от Нормана Леннона Воллмера». «FROLICHE FUSSBODEN – герр Воллмер (прим. – FROLICHE искаженный немецкий fröhliche – «Веселого»), FUSSBODEN – FUSS – суета, BODEN – одетый». «Доброе утро, Юргров, от Джорджа».