17 ноября 1959 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В этот день в ливерпульской художественной галерее Уокера открылась вторая международная выставка Джона Мурса. Джон Мурс был выходцем из богатой ливерпульской семьи, нажившей состояние на футбольном тотализаторе и владевшей фирмой по доставке товаров почтой».

Галерея Уокера.

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Выставка Джона Мурса была одной из самых представитель­ных не только в Мерсисайде, но и во всей Британии».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «К этому времени Стюарт Сатклифф полностью посвятил себя творчеству. Это был период “приёма заявок” на Вторую выставку Джона Мура в Ливерпуле, которая проходила в художественной галерее Уокера в течение двух месяцев, начиная с 17 ноября; Род (прим. – Род Мюррей – друг Стю Сатклиффа) и Стюарт представили свои работы. Абстрактная работа Стюарта представляла собой абстракцию угловатых форм и цветов, нарисованную на двух досках».

Артур Баллард (преподаватель Ливерпульского художественного колледжа): «Он работал на больших холстах, которые теперь вышли из моды. Он был невысок, поэтому ему приходилось буквально подпрыгивать с кистью в руке, чтобы достать до верха холста».

Филипп Норман (автор книги “Кричите! Правдивая история ‘Битлз’”): «Дважды в неделю Артур Баллард покидал колледж на Хоуп-стрит, чтобы руководить индивидуальным обучением сту­дента, которого он считал наиболее одарённым из своих учеников. Этот студент – бледный невысокий паренёк по имени Стюарт Сатклифф – отказался работать в колледже. Баллард навещал его, прихватывая с собой вис­ки “для подкрепления” полбутылки шотландского виски. Обучение заключалось в бе­седах, во время которых Сатклифф не переставал работать».

Род Мюррей: «Одному богу известно, сколько различных форм и стилей перебрал Стюарт, прежде чем нашёл свой собственный стиль – абстрактный. Стюарт был невероятно плодовит. Ему можно было просто сунуть листочек бумаги и сразу же получить его обратно, но уже с рисунком. Если ему попадал в руки рулон бумаги, он мог моментально его разрисовать. Для соседа по квартире это было весьма неудобно. Довольно быстро Стюарт мог нарисовать картину в стиле Модильяни или Сезана. Не думаю, что его очень интересовала музыка. Его увлекало искусство, женщины, а потом курение, алкоголь, чревоугодие. И где-то там, в конце, была музыка».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Стюарт назвал своё произведение “Летняя картина”, и на неё оказал влияние парижский художник-абстракционист Серж Поликофф. Работа была принята, хотя было использовано только одно из двух полотен».

Род Мюррей (друг Сью): «Стюарт работал над огромной картиной, которая состояла из двух деревянных щитов. Мы работали на Бэкстрит-стрит, а галерея Уокера находилась на другом конце города. Мы отнесли половину картины к магазину Джексона, расположенному напротив [клуба] “Джакаранда” – магазин был организатором выставки: художники приносили туда свои работы, а те отправляли их в галерею. На обратном пути, чтобы забрать вторую половину, мы остановились в “Крэке” (прим. – паб “Йе Крэк” на Райс-стрит) и, в общем, так и не вернулись к Джексону».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Выставка Мурса, получившая беспрецедентный призовой фонд и рецензии в национальной прессе и на радио “Би-Би-Си”, стала крупнейшей в Великобритании. В пяти залах галереи Уокера из двух тысяч представленных работ было выставлено 157 произведений искусства – от живописи до скульптур. Только десять процентов художников были из Мерсисайда, и Стюарт Сатклифф был единственным студентом. Его картина была выставлена рядом с работами Генри Мура, Барбары Хепворт и Виктора Пасмора. Ожидалось, что за два месяца выставку увидят более пятнадцати тысяч человек. Посетителями выставки в том числе стали Джон Леннон и тётя Мими. Гордость Джона за своего друга была так велика, что, когда они отправились на выставку Мими получила наставление о том, что она должна “хорошо выглядеть”».

Мими: «Джон ворвался ко мне и воскликнул: “Ты даже не представляешь себе, что это такое – выставка Мурса! Ты обязательно должна пойти и увидеть её. И оденься понарядней”».

Филипп Норман (автор книги “Кричите! Правдивая история ‘Битлз’”): «Работа Стюарта была одна из многих абстрактных работ на выставке, и Мими была озадачена. “Что это?” – спросила она, и Джон воскликнул: “Как ты можешь говорить такое, Мими?” Ударив себя в грудь, он сказал: “Искусство рождается здесь”».

“Летняя картина”, Стюарт Сатклифф, 1959 г.

Мими: «На следующее утро Джон зашел за мной, и мы отправились в галерею Уокера. Он крепко взял меня под руку и провёл мимо всех экспонатов в дальний зал, где на стене висела огром­ная картина. На ней были изображены жел­товато-коричневые треугольники».

Пол: «Стю рисовал в стиле Николаса де Сталя, своего любимого художника. Его картины были в основном абстракциями. Нам казалось, что он просто выдавливает на холст немного краски и слегка её размазывает».

Мими: «“Ну, как?” – нетерпеливо спросил меня Джон. “Джон, что это?”, – шепотом спросила я. Тут он издал какое-то нечленораздельное рычание, подхватил меня за ло­коть и быстро вывел на улицу. “Если ты и дальше собираешься задавать мне такие глупые вопросы, то тебе лучше пойти домой, понимаешь, быстренько пой­ти домой, давай двигай”. После этих слов он резко развернулся и умчался назад в галерею. Чувствуя себя, как побитая собака поджавшая хво­ст, я медленно поплелась домой. Мне было обидно, потому что я люблю хорошую живопись и разбираюсь в ней, а тут…  карти­на была такая большая, что я не смогла найти в ней начало».

Галерея Уокера в 1941 году.

15 ноября 1959 г.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «На протяжении четверти века Кэрролл Левис был заметной фигурой в британском шоу-бизнесе, полный, седовласый канадец в сшитом на заказ костюме модельеров Сэвил-роу, отказавшийся от карьеры эстрадного артиста (он занимался гипнозом и некромантией) и приехавший в Великобританию в середине 1930-х годов, чтобы начать организовывать гастроли с новыми талантами. Победителям его сценического шоу предлагалось участие в проходящий раз в две недели серии выступлений на “Эй-Ти-Ви”, и все отчаянно хотели предстать перед камерами – этими позолоченными воротами к богатству и благоденствию. В те первые дни существования телевидения, если вы появлялись “в ящике” в любом качестве, то мгновенно становились звездой, и после этого к вам относились уже по-другому. Люди останавливались на улице и таращили глаза, пораженные тем, что прямо у них на глазах появилась персона из телевизора. Кино было чем-то другим – чтобы сниматься в кино, нужно было быть актёром, – но на телевидение могли попасть обычные люди, и оно могло сделать их знаменитыми.

Выступления “в театре у Левиса”, как обычно, проходил дважды в неделю. В первой половине каждого представления выступали профессиональные эстрадные артисты (некоторые из них были открытиями прошлых конкурсов, которые “пробились” настолько близко к успеху), а во второй было представлено от двадцати до двадцати четырех участников местной самодеятельности, каждому из которых на сцене отводилось пара минут, чтобы воспользоваться тем, что Левис называл “шансом всей жизни”. Дважды за вечер он выбирал двух победителей, оценивая их по силе аплодисментов публики, когда в конце шоу все участники выходили на поклон. У Левиса не было технических средств для измерения этого показателя, но, благодаря своему опыту, он мог инстинктивно определить победителя. Финалисты первых пяти вечеров затем “сражались” в кульминационном шоу недели “второй тур в субботу”, победителю которого Левис обещал подняться на “ступеньку к славе” – то есть пару минут на телевидении, после чего этот исполнитель исчезал из эфира, и о нём больше никто никогда не вспоминал. Это было старое доброе мошенничество шоу-бизнеса».

Тим Флетчер (автор публикации “‘Лунные псы’ отправляются в Манчестер”, 2002): «“Джонни и Лунные псы” – название, взятое Джоном Ленноном, Полом Маккартни и Джорджем Харрисоном в 1958 году для участия в конкурсе талантов Кэрролла Левиса “В поисках звезды”. В связи с этим историческим событием они отказались от своего обычного названия “Куорримен”. Неясно, почему название было изменено перед этим прослушиванием, однако есть два наиболее вероятных объяснения. В конце лета 1958 года “Куорримен” потеряли двух своих участников, Лена Гарри и Даффа Лоу, и, возможно, это был шанс начать всё сначала. Более того, это был второй раз, когда они участвовали в этом конкурсе: первый раз это было в 1957 году в театре “Эмпайр” в Ливерпуле, когда они не смогли пройти предварительное прослушивание, необходимое для получения возможности выступить перед аудиторией. Новое название, возможно, стёрло бы плохое впечатление о нём в сознании аудитории.

По воле случая или таланта, со второй попытки у “Джонни и Лунных псов” получилось несколько лучше, они прошли предварительное прослушивание и выступили на сцене Ливерпульского театра “Эмпайр”, а также показали достаточно хороший результат, чтобы пройти в финал, который проходил на Ардвикском ипподроме в Манчестере. Они выступали там, но не выиграли конкурс, который дал бы им право участвовать в телешоу Кэрролла: шоу оценивалось по результатам “хлопометра”, который регистрировал громкость аплодисментов за каждый номер, во время которого участники давали краткое резюме своего выступления. “Джонни и Лунные псы” пропустили это событие, так как им пришлось покинуть театр, чтобы успеть на последний поезд обратно в Ливерпуль, и можно предположить, что без их присутствия аплодисменты были несколько приглушёнными.

Это краткое изложение истории, рассказанное самими “Битлз” и многочисленными биографами, кажется бесспорным. Однако дата выступления (и даже год, 1958 или 1959) являются предметом обсуждений. Как житель Манчестера, я заинтересовался их визитом в мой родной город и решил провести небольшое исследование Ардвикского ипподрома (который был снесен в 1964 году) в местной справочной библиотеке, чтобы узнать, можно ли пролить какой-либо свет на дату их выступления. Результат моего исследования не является убедительным на сто процентов, но убедительно свидетельствует о том, что “Джонни и Лунные псы” появились на последнем из двух вечерних шоу в понедельник, 24 ноября 1958 года, вопреки распространённому предположению, что это было в воскресенье, 15 ноября 1959 года. В любом случае, это определённо было не воскресенье: Англия в те дни была более богобоязненной страной, и театры, кинотеатры и магазины по воскресеньям были закрыты для посетителей, хотя пабы, конечно, были открыты!

Манчестерский ипподром, Ардвик. Это величественное здание было открыто 18 июля 1904 года как театр “Ардвик Грин Эмпайр”, а в 1935 году было реконструировано и переименовано в “Новый манчестерский ипподром” после закрытия первого манчестерского ипподрома на Оксфорд-стрит. В этом заведении проходили самые разнообразные развлекательные мероприятия, включая, но не ограничиваясь ими: комедии, цирк, мюзик-холл, выступления певцов и музыкальных групп, пантомимы, мюзиклы и даже стриптиз! Ларри Адлер, Макс Уолл и Джо Лосс были одними из бесчисленных знаменитостей, которые там выступали.

“Ипподром” находился менее чем в миле от Манчестерского вокзала “Пикадилли”, откуда ходили поезда до ливерпульской станции Лайм-стрит, так что, если “Джонни и Лунные псы” были бедны, они могли дойти до “Ипподрома” пешком. Действительно, некоторые историки “Битлз” упоминают, что “Джонни и Лунные псы” рано ушли после своего выступления, поскольку не могли позволить себе переночевать в Манчестере. “Ипподром” располагался на углу Гайд-роуд и Ардвик-Грин, напротив кинотеатра “Апполло” (был построен в 1938 году и сейчас является одним из лучших рок-залов Манчестера). Многие местные жители думают, что “Апполло” раньше был “Ипподромом”, но это были отдельные площадки.

К 1959 году у него возникли проблемы, и он был временно закрыт на пять недель, вероятно, из-за слишком высокой конкуренции. Манчестер был крупным городом с десятками подобных заведений, и рост числа владельцев телевизоров был причиной падения посещаемости. 22 апреля 1961 года он окончательно закрылся: планировалось вновь открыть его как боулинг-развлекательный комплекс, но в 1964 году произошел пожар, который серьёзно повредил здание, и осенью 1964 года оно было снесено. Территория больше никогда не застраивалась, это по-прежнему асфальтированный участок земли с проволочным забором по периметру и рекламными щитами. Я, должно быть, проезжал мимо него тысячу раз, так и не узнав, что здесь когда-то стояло здание.

Кэрролл “мистер Создатель звёзд” Левис, родившийся в Канаде, был теле- и радиоведущим, который вел теле- и радиошоу под названием “Поиск звёзд” (или, возможно, “Поиск звезды”). Он также был организатором гастрольного сценического шоу, которое само по себе приносило прибыль и помогало в поиске талантов для телешоу. Театральное шоу постоянно гастролировало по стране, обычно устраивая по два вечерних представления с понедельника по субботу в течение недели в хорошо зарекомендовавших себя театрах крупных городов. По воскресеньям театры обычно были закрыты для публики, но проводились частные прослушивания, чтобы отобрать актёров, достаточно хороших для выступления перед публикой в течение следующей недели.

Формат шоу состоял сначала из шести или семи профессиональных “разогревающих” выступлений (певцы, комики, акробаты и так далее), за которыми следовал антракт, а затем сам конкурс талантов. Исполнялось пять или шесть номеров, а затем результат определялся с помощью “хлопометра”, который измерял громкость аплодисментов за каждый номер после того, как участники кратко рассказывали о себе. Выступления длились почти два часа, и хотя Кэррол Левис, похоже, не присутствовал на каждом из них лично (за дело брался ведущий), иногда их представляли знаменитости. Шоу 1958 года в Манчестере представила Джеки Коллинз.

Победителям предоставлялся шанс принять участие в телевизионных или радиошоу, но сначала они должны были пройти ряд местных и региональных отборочных туров и финалов. “Джонни и Лунные псы”, например, не выиграли конкурс в ливерпульском театре “Эмпайр”, но выступили достаточно хорошо, чтобы пройти в региональный финал в Манчестере, как, очевидно, и Билли Фьюри.

Манчестерская справочная библиотека содержит список шоу, проходивших на Ардвикском ипподроме с 1904 по 1961 год. В этой обширной базе данных представлены шоу Кэрролла Левиса за несколько недель:

С понедельника 9 апреля по субботу 14 апреля 1956 года;

С понедельника 26 августа по субботу 1 сентября 1957 года;

С понедельника 24 ноября по субботу 29 ноября 1958 года;

С понедельника 16 ноября по субботу 21 ноября 1959 года.

В архиве хранятся оригинальные афиши (рекламные постеры) и программы сотен шоу, включая все перечисленные шоу Левиса Кэрролла. Ни в одном из них не перечислены участники шоу талантов по отдельности. Каждое шоу было особенным, поэтому в них не указано, когда выступали “Джонни и Лунные псы”. Это могло произойти на любом из двенадцати концертов в течение нескольких недель осенью 1958 или 1959 года. Стало очевидно, что по этим записям невозможно определить год, в котором появились “Джонни и Лунные псы”. Возможно, “Лунные псы” выступали вместе с другим артистом, чей год или выступление, возможно, были задокументированы. Но сначала обзор событий того дня, исследованных Марком Льюисоном.

В своей превосходной “Полной хронике ‘Битлз’” Марк Льюисон приводит следующий отчет об их попытках принять участие в конкурсе талантов Кэрролла Левиса.

Воскресенье, 9 июня 1957 года. “Куорримен” (Джон Леннон, Пол Маккартни, Джордж Харрисон и, предположительно, Джон Лоу и Колин Хэнтон) пришли на прослушивание в шоу “мистера создателя звёзд” Кэрролла Левиса – “Поиск телезвёзд” в ливерпульском театре “Эмпайр”. Это прослушивание должно было проходить в закрытом режиме, на нём присутствовали только исполнители, подающие надежды, и официальные лица шоу, перед которыми стояла задача отобрать тех, кто, по их мнению, был достаточно талантлив, чтобы привлечь внимание аудитории. “Куорримен” были признаны недостаточно талантливыми! Поэтому они не появились на самом шоу, которое проходило два раза в неделю с понедельника 17 по субботу 23 июня 1957 года.

Воскресенье, 11, 18 или 25 октября 1959 года “Джонни и Лунные псы” (Джон, Пол и Джордж) приняли участие в закрытом прослушивании для участия в шоу талантов в ливерпульском театре “Эмпайр”. Предположительно, театр использовался для закрытых прослушиваний в течение нескольких воскресений (когда он был закрыт для публики) перед самым шоу, и неизвестно, на какое воскресенье они были запланированы. Но они прошли!

Понедельник, 26 октября – суббота, 31 октября 1959 года. Шоу Кэрролла Левиса “В поисках телезвезды” дважды за вечер проходило в ливерпульском театре “Эмпайр”. “Джонни и Лунные псы” появились хотя бы раз, а может, и чаще, если бы не нехватка талантов. Они не выиграли, но заняли достаточно высокое место, чтобы пройти квалификацию на региональный финал, который состоится в Манчестере двумя неделями позже.

Воскресенье, 15 ноября 1959 года “Джонни и Лунные псы” отправляются в Манчестер, чтобы выступить на манчестерском “Ипподроме” в Ардвике. Несмотря на то, что они выступили хорошо, они не могли позволить себе остаться на ночь в Манчестере и были вынуждены уехать, чтобы успеть на последний поезд в Ливерпуль, прежде чем измеритель аплодисментов “хлопометр” определит результат, и они не выиграли.

Вопросы, возникшие из анализа Льюисона. То, что временные рамки, о которых говорит Льюисон, являются сомнительными, основано, по крайней мере, на четырёх замечаниях, сделанных в отношении истории “Лунных псов”.

1) По воскресеньям театры были закрыты для публики. По этой причине в воскресенье, 15 ноября 1959 года, на манчестерском “Ипподроме” не могло состояться представление перед публикой. Формат в Манчестере был таким же, как и в Ливерпуле: два вечерних шоу с понедельника по субботу, и странно, что Льюисон ссылается на публичное шоу в воскресенье. Возможно, в тот день театр и использовался для частных прослушиваний, но “Джонни и Лунные псы” уже прошли свои частные и публичные прослушивания в Ливерпуле. Во всех отчётах указано, что они выступали перед публикой на концерте, который, должно быть, состоялся с понедельника по субботу.

2) На шоу в манчестерском “Ипподроме” Джон Леннон был без гитары, о чём свидетельствуют Пол и Джордж. Маккартни и Харрисон также публично заявили, что на этом шоу Джон украл гитару! В октябре 1959 года он был с гитарой “Хофнер Клаб 40”, о чём свидетельствуют фотографии, сделанные вскоре после открытия клуба “Касба”. Если “Лунные псы” действительно играли в ноябре 1959 года, почему Джон не взял эту гитару? Кроме того, есть фотографии, на которых Джон запечатлён со своей новой гитарой “Хофнер Клаб 40”, купленной в магазине “Хесси” в Ливерпуле 28 августа 1959 года. Тётя Джона, Мими, внесла залог в размере 17 фунтов стерлингов за покупку в рассрочку, согласно книге “Аппаратура ‘Битлз’” Энди Бабюка. Вероятной причиной приобретения группы стало открытие кофейного клуба “Касба”, которым руководила мать Пита Беста – Мона, в котором группа “Куорримен” без барабанщика (Джон, Пол, Джордж и Кен Браун) отыграла семь субботних вечеров подряд, пока не рассталась из-за ссоры по поводу оплаты. Фотография появилась в местной газете, и её можно точно датировать примерно годом открытия “Касбы”.

3) Может показаться невероятным, что Джон мог какое-то время обходиться без гитары. Однако Маккартни и Харрисон на протяжении многих лет указывали, что это было так в течение короткого периода времени, во времена “Лунных псов”. В конце 1958 года, вскоре после шоу талантов, он был запечатлен без гитары. Это было сделано в день свадьбы Гарри, старшего брата Джорджа, в субботу, 20 декабря 1958 года. Поиск по доступным фотографиям показал, что эта фотография, скорее всего, единственная сохранившаяся фотография “Джонни и Лунных псов”. B хотя это не является доказательством того, что у Леннона не было гитары в день свадьбы, можно утверждать, что если бы она была, Леннон позировал бы с ней.

4) В книге Энди Бабюка “Аппаратура ‘Битлз’” Грэм Нэш (позже участник групп “Холлиз” и “Кросби, Стиллс, Нэш и Янг”) вспоминает, как выступал в “Ипподроме” в том же шоу, что и “Джонни и Лунные псы”. Примечательно, что он упоминает, что также выступал Билли Фьюри из Ливерпуля (позже ставший главной британской поп-звездой).

“Итак, мы отправились на концерт в Манчестер, и на этом концерте совершенно неизвестных талантов были мы с Аланом, с которым позже мы основали “Холлиз”, парень по имени Фредди Гэррити, который позже стал Фредди из “Фредди и Мечтатели”, один из первых английских рокеров по имени Билли Фьюри и “Джонни и Лунные псы” – ливерпульская группа из трёх человек, которая исполнила песню Бадди Холли. Они мне понравились, потому что исполнили песню Бадди Холли, а мы, конечно же, любили Холли, и вскоре назвали нашу группу в его честь. У “Лунных псов” была шероховатость. Они выглядели так, словно им было наплевать на то, что о них скажут”.

Интервью с Джорджем Харрисоном в “Нью Мюзикл Экспресс” от 16 августа 1963 года, похоже, подтверждает это. “Помню, как мы с Полом играли на гитарах, а Джон просто пел без какого-либо инструмента. В те дни мы были в восторге от Бадди Холли, выступали с такими номерами, как ‘Обдумай это’ (Think It Over) и ‘Это так просто’ (It’s So Easy). Мы, конечно, немного посмеялись. Мы выступали в Манчестере на шоу Кэрролла Левиса ‘Открытия’, и Билли Фьюри был на первом прослушивании. Тогда он был Рональдом Уичерли, и он спел ‘Марго’ (Margot) для своего номера. Полагаю, что в то время мы были ‘Джонни и Лунные псы’. Знаете, нас оценивали по аплодисментам публики, но нам пришлось успеть на поезд домой ещё до конца шоу. Мы так и не узнали, выиграли или нет! Но Билли прошёл прослушивание, я это помню”.

Биография Билли Фьюри подтверждает, что он выступал на шоу Кэрролла Левиса в ливерпульском театре “Эмпайр” в конце 1958 года, а затем, вероятно, вышел в региональный финал в Манчестере. Примерно в то же время он был “найден” Ларри Парнсом и приглашен в гастрольное шоу Ларри. Вскоре после этого он подписал контракт с лейблом “Декка Рекордз” и выпустил следующие четыре сингла:

8 января 1959 года – “Возможно, завтра” (Maybe Tomorrow) / “Собираюсь написать письмо” (Gonna Type A Letter) – №18 в британских чартах;

28 мая 1959 года – “Марго” (Margo) / “Не стучись в мою дверь” (Don’t Knock Upon My Door) – №28 в британских чартах;

16 сентября 1959 года – “Ангельское личико” (Angel Face) / “Время пришло” (Time Has Come);

10 ноября 1959 года – “Моя рождественская молитва” (My Christmas Prayer) / “Последний поцелуй” (Last Kiss).

Последние два сингла не попали в чарты, но первые два сделали Билли Фьюри кумиром подростков в Великобритании. К 1959 году он был хедлайнером в “Аполло” и других подобных заведениях, и ему, конечно, не нужно было участвовать в региональном конкурсе талантов.

Главный успех Фьюри в чартах пришёл позже, и больше всего его помнят по песне “На полпути к раю” (Half-way To Paradise), которая придала ему в Великобритании почти статус Элвиса Пресли. Конечно, в 1960 году он снова попал в историю с “Битлз”, когда они с Ларри Парнсом посетили Ливерпуль, чтобы прослушать различные местные группы в качестве аккомпанирующей для Фьюри. “Битлз” не прошли отбор, но отправились в турне по Шотландии, аккомпанирую Джонни Джентлу – ещё одного артиста “конюшни Парнса”. Затем они отправились в Гамбург, а остальное уже история.

В попытке ещё раз установить связь между Билли Фьюри и “Лунными псами” было решено заглянуть в архив “Вечерних новостей Манчестера”. В подшивках газет хранится огромное количество информации о Манчестере. После беглого ознакомления стало очевидно, что пресса посещала каждое шоу в городе в первый вечер понедельника каждой недели. Но для начинающего историка это гораздо больше. Во вторничном выпуске газеты “Манчестер Ивнинг Ньюс” был опубликован краткий обзор каждого шоу. В городе было много шоу, и большинство из них каждый вечер проходили в одном и том же формате, поэтому в обзоре любого шоу можно было бы описать их все. Каждое шоу талантов Кэрролла Левиса отличалось от других конкурсантов, поэтому мы получаем обзор только того шоу, на котором присутствовал рецензент.

Я не мог скопировать обзоры, но есть некоторые интересные сходства между обзором журнала “Мен” о конкурсе талантов в понедельник, 24 ноября 1958 года, и комментариями Грэма Нэша в книге Энди Бабюка “Аппаратура ‘Битлз’”. Нэш утверждает, что на шоу выступали он и Аллан Кларк (как “Рикки и Дэйн”), Фредди Гэрритти (позже Фредди из “Мечтателей”), Билли Фьюри и “Джонни и Лунные псы”.

“Мен” утверждает, что “в четырёх из пяти номеров играли рок-н-ролльщики, бренчавшие на гитарах с усилителями” – может ли это быть чем-то большим, чем простое совпадение? В обзоре шоу журнала “Мен”, опубликованном в понедельник, 16 ноября 1959 года, ссылаются на прошлогодний обзор и отмечают, что “в этом году только одиночное выступление рок-н-ролла поразило слух”. Никоим образом не является окончательным, но статистически более вероятным кажется, что “Джонни и Лунные псы” были среди “прочёсывания” 1958 года, и, возможно, их видел репортёр “Мен” в понедельник, 24 ноября 1958 года. Поскольку известно, что им пришлось уехать раньше, чтобы успеть на последний поезд до Ливерпуля, и они не могли позволить себе переночевать в Манчестере, возможно, в тот вечер они появились на более позднем из двух концертов: более ранний закончился достаточно быстро, чтобы они успели на поезд домой.

Аргументы в пользу выступления “Лунных псов” в 1958 году. Есть два основных аргумента в пользу гипотезы о том, что “Джонни и Лунные псы” появились на шоу Кэрролла Левиса в 1958 году, а не в 1959-м.

Начнём с того, что в архивах “Вечерних новостей Манчестера” есть подтверждение того, что Билли Фьюри выступал с ними на Ардвикском “Ипподроме”, которое можно датировать 1958 годом. Более того, дополнительная информация показывает, что Джон Леннон не играл на гитаре в конце 1958 года, но не в конце 1959-го. На основании этой информации можно сделать вывод, что выступление группы “Джонни и Лунные псы” состоялось на одном из шоу, проходивших дважды в неделю на “Ипподроме” в течение недели с понедельника 24 по субботу 29 ноября 1958 года, а не в 1959 году, как считалось ранее.

Дополнительные данные из обзоров “Вечерних новостей Манчестера” подтверждают это, и есть вероятность, что датой их появления было шоу в 20:40 вечера в понедельник, 24 ноября 1958 года, из-за сходства между обзором этого шоу в журнале “Мен” и рассказом Грэма Нэша.

Тем не менее дата выступления группы “Джонни и Лунные псы” (и даже год, 1958 или 1959) являются предметом гипотез и предположений. Результаты моих исследований не являются убедительными на сто процентов, но свидетельствуют о том, что выступление группы “Джонни и Лунные псы” состоялось на одном из шоу, проходивших дважды в неделю на “Ипподроме” в течение недели с понедельника 24 по субботу 29 ноября 1958 года, а не в воскресенье, 15 ноября 1959 года».

14 ноября 1959 г.

Синтия: «До романа с Джоном я была добросовестной студенткой и прилежно выполняла все задания. Однако он был очень требовательным любовником и настаивал на том, чтобы его я ставила превыше всего – учёбы, моих друзей и даже моей мамы. Немудрено, что через некоторое время я стала учиться всё хуже и хуже, хотя, конечно же, по-прежнему старалась держаться на плаву.

До меня у Джона было немало девушек, но ни с одной из них он не встречался так долго, как со мной: наши отношения были для него первым серьёзным опытом. Обычно, если мы собирались сходить в паб во время обеденного перерыва, он настаивал на том, чтобы в этот день мы в колледж уже не возвращались, и тогда, особенно если было тепло, мы садились на паром и отправлялись на другой берег Мерси, в Нью-Брайтон, где находилась увеселительная ярмарка. Неподалеку от неё, в приморских песчаных дюнах, мы занимались любовью, не обращая внимания на песок и порывы холодного ветра. Когда мы плыли на пароме назад, песок, казалось, был везде – на зубах, в волосах и в одежде; мы хихикали, украдкой поглядывая на других пассажиров: знали бы они, что мы только что вытворяли!

Как правило, я шла на поводу у Джона. Нам было весело вместе, наше взаимное притяжение не ослабевало, и он постоянно выдумывал для нас новые эскапады. Однако иногда между нами возникали и трения, особенно в связи с тем, что он позволял мне возвращаться домой только самой последней электричкой, где-то около полуночи. Я понимала, что мама беспокоится, и переживала из-за того, что ей, ещё не свыкшейся с одиночеством после смерти папы, приходится подолгу ждать меня. Кроме того, мне не хотелось совсем уж запускать домашние задания. Джону до всего этого не было никакого дела. Если я пыталась уехать домой пораньше, он тут же закатывал скандал: ему нужно было, чтобы я оставалась с ним как можно дольше: с самого начала наших взаимоотношений передо мной стоял выбор – либо он, либо всё остальное.

Иногда Джон по-настоящему пугал меня своими вспышками гнева; я почти физически ощущала, как он разрывает меня на части. В такие минуты его, казалось, полностью оставлял разум, и он закатывал мне настоящую истерику. Своими жесткими аргументами Джон подминал под себя мою нехитрую защиту, и я тут же сдавалась. Добившись желаемого результата, он опять становился самим собой – предупредительным и любящим.

Джон был насквозь противоречивым и непредсказуемым и хотел, чтобы я ежедневно доказывала ему, что он для меня – всё. Он страшно ревновал меня к моим сокурсникам, к моей ближайшей подруге Фил и даже к учёбе, когда я вдруг осмеливалась провести вечер за учебниками, готовясь к занятиям, вместо того чтобы посвятить время ему. При этом, несмотря на его внешнюю агрессивность и проявления бешеной ревности, мне всегда хотелось его оберегать; в моих глазах он был заблудшей душой, и я стремилась окружить его пониманием, заботой и любовью, стараясь облегчить его внутреннюю боль и страдания.

В колледже у меня было несколько поклонников, хотя сама я об этом и не подозревала, пока Джон не указал мне на них. Он ревновал к любому парню, который осмеливался приблизиться ко мне, предупреждая каждого подобного “героя”, что от меня следует держаться подальше. Вскоре после того, как мы начали встречаться, один из наших друзей-студентов устроил у себя вечеринку. Гремела музыка, все пили пиво и сидр, в общем, было довольно весело – до тех пор, пока один сокурсник, кажется, со скульптурного отделения, не пригласил меня танцевать. Не успела я ответить, как исполненный ярости Джон набросился на него. Тот был рослым, крепким парнем и легко, одной рукой удерживал нападавшего на безопасном расстоянии от себя, но Джона пришлось оттаскивать от него всем скопом. В конце концов, мы кое-как его успокоили. Ошеломленный беспорядком, который он невольно спровоцировал, парень извинился перед Джоном и вскоре ушёл.

Меня такие слишком уж бурные проявления его характера очень расстраивали; Джону не стоило беспокоиться, так как у меня и в мыслях не было когда-либо изменять ему. Я много раз пыталась убедить его в своей верности, но это ничего не меняло: он моментально приходил в бешенство, когда кто-то обращал на меня внимание, пусть даже с самыми невинными намерениями.

Как бы мы этого ни хотели, нам никогда не удавалось провести вместе целую ночь: нам просто было некуда пойти. При каждом удобном случае Джон уговаривал Стюарта освободить для нас его комнатушку на пару часов, чтобы мы могли побыть наедине и заняться любовью. Когда же комната была недоступна, Джон нередко упрашивал меня сделать это “по-быстрому” где-нибудь в тёмной аллее городского парка или на задворках заброшенного склада. Но, как бы сильно я ни любила его, мне не очень-то нравились такие “перекусы на бегу”, поэтому большей частью мы просто обнимались и целовались везде, где только могли.

Порой требовательный, непредсказуемый и даже пугающий, Джон вместе с тем был романтиком. Эта сторона его характера раскрывалась передо мной всё чаще, по мере того как мы глубже и ближе узнавали друг друга. Он писал любовные стихотворения на обрывках бумаги и передавал их мне, когда мы встречались в колледже».

13 ноября 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Сторм энд Харрикенз” выступила в клубе Студенческого союза (учебное заведение и город не установлены), в составе: Алан Эрнест “Эл Сторм” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни Гитар” Бирн – вокал, акустическая гитара; Чарльз “Тай Брайен” О’Брайен – вокал, соло-гитара; Уолтер “Лу Уолтерс” Эймонд – бас-гитара; Ричард “Ринго Стар” Старки – ударные».

11 ноября 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Сторм энд Харрикенз” выступила в клубе “Джайв Хайв”, расположенном в зале церкви Святого Луки в Кросби, в составе: Алан Эрнест “Эл Сторм” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни Гитар” Бирн – вокал, акустическая гитара; Чарльз “Тай Брайен” О’Брайен – вокал, соло-гитара; Уолтер “Лу Уолтерс” Эймонд – бас-гитара; Ричард “Ринго Стар” Старки – ударные».

7 ноября 1959 г.

В 1996 году на аукционе “Кристи” была выставлена на продажу гитара Джорджа Харрисона “Хофнер Клаб 40”. В каталоге также был опубликован данный снимок с сопровождающей подписью: «Шестнадцатилетний Джордж Харрисон играет с Эдди Седжвиком (бас-гитара) и неустановленным барабанщиком на вечеринке по поводу двадцатиоднолетия Дэвида Минчеллы в Кооперативном зале на Райс-лейн, Ливерпуль, в субботу 7 ноября 1959 года».

Деймон Минчелла (сын Дэвида Минчеллы): «Семья моего отца была родом из Фрозиноне, что недалеко от Монте-Кассино. Когда мой дедушка и его семья приехали в Ливерпуль, там уже был целый клан Мингелла (наша фамилия Minghella была написана с ошибкой, как Минчелла, с буквой “с”, а не “g”). Энтони Мингелла – кинорежиссёр, был троюродным братом моего отца. Они покинули Италию из-за бедности; в то время в поисках лучшей жизни отправлялись в такие “золотые” места, как Ливерпуль, Ньюкасл и остров Уайт.

Мои родственники сошли с корабля в Ливерпуле примерно в преддверии Первой мировой войны. Мой дедушка, Арнесто, вырос в бедном доме в Ливерпуле, так как его отец, Анджело, ушёл воевать за Италию во время Первой мировой войны, а его мама не могла позволить себе заботиться о нём. Мой отец родился незадолго до Второй мировой войны.

В детстве я не особо интересовался музыкой. Меня больше интересовала моя собака, то, чем занимались мои друзья, фильмы о войне и футбол. Мама с папой постоянно слушали пластинки “Битлз” (моя мама училась в школе с Джорджем Харрисоном, но никогда не придавала этому большого значения)».

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Сторм энд Харрикенз” выступила в ливерпульском клубе “Пещера” (концертная программа “Всю ночь напролет”), в составе: Алан Эрнест “Эл Сторм” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни Гитар” Бирн – вокал, акустическая гитара; Чарльз “Тай Брайен” О’Брайен – вокал, соло-гитара; Уолтер “Лу Уолтерс” Эймонд – бас-гитара; Ричард “Ринго Стар” Старки – ударные. Также выступали джазовые группы “Четверка Сая Лори”, “Боб Уоллис и джазмены Сторивилла”, “Джазмены Уолл-Сити”».

6 ноября 1959 г.

Спенсер Ли (радиоведущий “Би-Би-Си”, автор публикации “Пэдди Делани: швейцар клуба “Пещера” в период его расцвета в шестидесятые годы”, 2009): «Патрик Делани родился 5 октября 1931 года в Ливерпуле. Во времена расцвета клуба “Пещера” первым человеком, которого вы бы увидели, был так называемый “вежливый гигант” Пэдди Делани, стоявший в дверях. Он начал работать в “Пещере” в качестве швейцара в 1959 году».

Пэдди Делани (швейцар клуба “Пещера”): «Я пришёл в “Пещеру”, чтобы поддержать своего шурина, Криса Келли. Ему было восемнадцать лет и он был поклонником джаза. Он сказал: “Вышибалы работают в клубе по пятницам, можешь прийти туда в среду?”. Я работал в Локарно дежурным администратором, у меня был вечерний костюм с пуговицами и запонками – в танцевальном зале “Мекка” нужно было одеваться должным образом. Крис сказал мне, чтобы я оделся на своё усмотрение, поэтому я принарядился, надев шёлковый шарф и тёмно-синий макинтош. Я думал, что это будет приличное место и оделся с шиком. В те дни у меня было три костюма. Я надел один из них с нейлоновой рубашкой, галстуком-бабочкой и бриллиантовыми запонками.

Я добрался до центра города, но не мог найти Мэтью-стрит, пока мне не показали, где находится эта улица. Я три раза прошёл по Мэтью-стрит, прежде чем обнаружил “Пещеру”. Я ожидал увидеть широкую улицу и клуб с приглушенным светом и коврами. Наконец я заметил тёмный узкий дверной проём; из подвала слышался звук. В дверях стоял молодой студент, и я спросил: “Это ‘Пещера’?”, и он ответил: “Да, мы вас ждем”. Он провёл меня вниз по ступенькам. Там танцевали, размахивая руками, и я решил не снимать свой макинтош, так как без него выглядел бы похожим на архиепископа».

Спенсер Ли (радиоведущий “Би-Би-Си”, автор публикации “Пэдди Делани: швейцар клуба “Пещера” в период его расцвета в шестидесятые годы”, 2009): «Клуб “Пещера”, располагавшийся в центре Ливерпуля в подвале склада на Мэтью-стрит, был открыт в 1957 году как джаз-клуб. Два года спустя его новый владелец Рэй Макфол взял на работу Делани, бывшего гвардейца, который работал в ливерпульском танцевальном зале “Локарно”. Первоначально Делани получал за свою работу 1 фунт стерлингов за вечер, но вскоре Макфол увеличил его до одного фунта и десять шиллингов.

Как рассказал мне Пэдди Делани: “Однажды я прочитал в ‘Ливерпуль Эко’ о неприятностях с тедди-боями и понял, что там следует навести порядок. Я сказал Рэю Макфолу, что могу навести порядок, но это займет три месяца и мне понадобится больше людей. Моим главным правилом было то, что если кого-то изгнали из клуба, то это на всю жизнь. Слишком многие клубы разрешали таким людям вернуться, скажем, через неделю, а потом проблемы начинались снова. Однажды мне сломали челюсть, потому что кто-то напал на меня сзади, но потом я отправил пятерых из них в больницу”.

Делани выполнял свою работу очень эффективно: он знал, как разрешать споры и как мирно выпроваживать нарушителей спокойствия. Однажды он раскритиковал меня за то, что я назвал его вышибалой. “Никогда не называй меня так, – сказал он. – Я всегда думал, что людям свойственно всё людское, и они платят хорошие деньги за то, чтобы прийти и посмотреть выступление, а также что за это мне платят зарплату. В наши дни парень, который никогда не надевал вечерний костюм, считает, что такая работа – это его право навалять любому, кто просто скажет слово не к месту”.

Клуб располагался в помещении подвала и в нём был только один вход (с невероятно крутыми ступенями), он часто был переполнен до отказа. С его ужасной вентиляцией и кошмарными туалетами это, несомненно, создавало угрозу для здоровья и безопасности посетителей, но никто не жаловался.

Кумиром Делани был Эл Джолсон (прим. – американский эстрадный певец, киноактёр и шоумен), и он часто исполнял свои песни в ливерпульских пабах и клубах.

“Раньше мне нравилось выходить на сцену, пока группы собирали своё оборудование, чтобы исполнить несколько песен. Одним из моих самых больших поклонников был Джордж Харрисон. Он часто сидел в зале и слушал меня”».

Мэтью-стрит в 1960-х.

Пэдди Делани у входа в клуб “Пещера”.

5 ноября 1959 г.

Синтия: «Моменты любви и счастья чередовались со сценами ревности и ма­ленькими ссорами. Непредсказуемые словесные и физические выпады Джона продолжались, особенно когда он был пьян. Его мучили глубоко въевшиеся душевные раны, но неистощимый юмор присутствовал неизмен­но. Вот типичный пример. Направляясь к Мими мы обычно садились на второй этаж автобуса, на заднее сидение, потому что Джон не мог обойтись без сигарет. Однажды прямо напротив, спиной к нам, сел лысый человек – какой-нибудь простой работяга, ехавший домой после тяжёлого трудового дня и, наверное, мечтавший об ожидавшем его дома рагу из барашка с овощами. В руках он держал свежий номер “Ливерпульского Эко”. Джон, не меняя выражения лица, стал ти­хонько щекотать ему лысину. Он тут же отдёргивал руку, как толь­ко ничего не подозревающий работяга собирался почесать раздра­жавшее его место. Это продолжалось довольно долго. Лицо его крас­нело всё больше и в конце концов побагровело. Он совсем потерял покой, разнервничался, уронил газету на пол, но всё ещё ни о чём не подозревал. А преступник сохранял полное спокойствие, его ли­цо не выражало никаких эмоций. Даже когда бедняга обернулся в тщетной попытке обнаружить причину раздражавшего его дискомфортa, Джон просто повернул голову к окошку и стал что-то насвистывать, как будто ничего, кроме открывавшегося из окна вида, его не интересовало.

Что касается меня, то я просто сгорала от стыда. Лицо моё покрылось всеми цветами радуги, по нему градом катился пот. Всё мое сочувствие было на стороне невинной жертвы. Когда мы, наконец-то, сошли с автобуса, у меня вырвался вздох облегчения. Но преждевременно. На улице Джон открыл второе отделение своего концерта, как бы для того, чтобы развлечь всех, кто был в автобусе. С ним произошла гротесковая метаморфоза. Он вдруг превратился в хронического калеку, нижняя челюсть его опустилась, а лицо приняло идиотское выражение. У Джона была потребность шокировать людей, вызывая у них отвращение к себе, и в таких случаях он действи­тельно меня шокировал. Конечно, когда рядом были друзья, он был в центре внимания, апеллируя к садистской грани их характеров. И хотя юмор Джона вызывал во мне страшно неловкое чувство, он де­лал это так тонко, что чаще всего предмет насмешек не догадывал­ся, что над ним издеваются. Так что никто не обижался – ну, а жи­знь, поэтому, никогда не была скучна».

Рисунок Синтии.

4 ноября 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Сторм энд Харрикенз” выступила в клубе “Джайв Хайв”, расположенном в зале церкви Святого Луки в Кросби, в составе: Алан Эрнест “Эл Сторм” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни Гитар” Бирн – вокал, акустическая гитара; Чарльз “Тай Брайен” О’Брайен – вокал, соло-гитара; Уолтер “Лу Уолтерс” Эймонд – бас-гитара; Ричард “Ринго Стар” Старки – ударные».

3 ноября 1959 г.

Мона Бест: «Пит, мой старший сын, проявлял всё больший интерес к музы­ке, наблюдая, как играют другие».

Пит Бест: «Нашествие музыки скиффл, влияние школьных друзей, открытие “Касбы” и возможность постоянно видеть группы, играющие в клубе, натолкнули меня на мысль: “Да, было бы неплохо стать барабанщиком”. До этого я видел ударников на концертах Кокрэна и всех больших звёзд, выступавших в театре “Эмпайр”. Но даже тогда, когда я смотрел выступление шоу-звёзд, я всегда был сконцентрирован на том, что делает барабанщик. Мне казалось, что это даст мне силу.

Когда я начал слушать музыку, у меня появилась привычка отбивать ритм руками. Поэтому мне стали говорить: “Посмотри, ты же играешь руками”. Я начал баловаться бонгами и друзья стали говорить: “Почему бы тебе не попробовать сыграть что-нибудь?”. А когда школьные друзья попросили меня поиграть с ними, они сказали: “Ты будешь барабанщиком”.

Я взял за правило разговаривать с барабанщиками, которые приходили в “Касбу”, спрашивая: “Что вы освоили в самом начале?”. Они советовали ритм-барабан. А следующим шагом были тарелки. Когда я освоился с тарелками и ритм-барабаном, то подумал: “Круто – глупо останавливаться на достигнутом”.

Потом я увидел полную ударную установку и захотел уйти от ритм-барабана и тарелок. Я становился всё более амбициозен. Это проявилось тогда, когда я сказал Мо и отцу: “Есть ли шанс доукомплектовать мою ударную установку?”. И они ответили: “Если это то, что ты на самом деле хочешь делать – мы не возражаем”.

Мы пошли к мистеру Свифту, который в то время занимался ударными инструментами в музыкальном магазине Рашворта, когда он ещё располагался на Лондон-роуд. Он порекомендовал “Премьер”: “Хорошая установка, хороший звук, с ней у тебя всё будет в порядке”. Я взглянул на неё и сказал: “Когда я могу прийти и забрать её?”.

Родители выписали чек, как было принято в те дни, и мистер Свифт сказал, что нужно оформить некоторые бумаги. Пару дней спустя мы приехали на такси и забрали установку. Мы привезли её домой и установили на втором этаже в комнате, где хранились все мои вещи. Я собрал установку и начался “бум-бум-бум”. Вот, вкратце, как я связался с барабанами – наблюдая за ударниками плюс то, что мне говорили: “Этот инструмент создан для тебя, потому что у тебя врождённое чувство ритма”.

Билл Харри (студент Ливерпульского художественного колледжа, редактор газеты “Мерси Бит” с 1961 года): «[После ухода из “Куорримен”] Кен Браун предложил Питу сформировать новую группу и начать играть в клубе на постоянной основе».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Когда Кен Браун расстался с “Куорримен”, они с Питом решили создать новую группу. Разу­меется, при активной поддержке миссис Бест».

Синтия: «В конце концов Пит Бест тоже решил создать свою группу. Он приобрёл ударную установку и вместе с Кеном Брауном, который к тому времени покинул “Куорримен”, собрали группу “Блэкджекс”».

Мона Бест: «Я помню, как Кен Браун сказал Питу: “Послушай, Пит, а почему бы нам не организовать свою группу?”»

Хантер Дэвис: «Кен и Пит нашли еще двоих ребят и назвали себя “Блэкджекс”».

Билл Харри: «Они назвали себя “Блэкджекс” – так называлась первая группа Джона Леннона, хотя и всего неделю. Браун играл на ритм-гитаре, Чарльз Ньюби был ведущим гитаристом, Билл Бэрлоу играл на бас-гитаре, а Пит Бест – ударником».

Пит Бест: «Я же тогда увлекался скиффлом с моими школьными приятелями Чесом Ньюби и Билли Бэрлоу. После того как открылась “Касба”, появились реальные перспективы, потому, что у нас был свой клуб и помещение для репетиций».

Пит Бест: «Так в 1959-м я начал играть со школьными друзьями из Коллегиэйт в своей маленькой группе “Блэкджекс”. Мы решили: “Давайте соберём свою маленькую рок-группу”. Это были Чес, Билли, я и Кен, который сначала играл с “Куорримен”, но после ухода из группы присоединился к нам. Когда настал момент выбирать название, мы решили, что оно должно хорошо звучать. Я думал, что мы возьмём его из какой-нибудь американской комедии или чего-то подобного».

Синтия: «Они стали постоянной группой клуба “Касба”, а “Куорримен” выступали там лишь от случая к случаю».