4 мая 1961 г.

Бэрри Майлз: «Группа «Битлз» выступает в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

Бруно Цериотти (Bruno Ceriotti, историк): «В этот день группа «Рори Сторм и Ураганы» (Rory Storm And The Hurricanes) выступает в Институте, Чешир (Institute, Hinderton Road, Neston, Wirral Peninsula, Cheshire)».

Письмо Пола Маккартни из Гамбурга: «Четверг 4. Дорогая Дот + Марджи, как видите, мы получили ваше письмо. Мы здесь хорошо проводим время, но еда немного смешная, хотя она нормальная, как только к ней привыкаешь. Стю еще не женат, хотя может жениться в июне, в британском консульстве. В любом случае скажу ему, что вы его поздравляете и все такое… У вас все еще сохранились свитера с надписью «Битлз»? Бьюсь об закат, вы по-прежнему их не надеваете. Вечером в клуб пришла одна из самых больших рок+рольных звезд Германии (Здесь он так же известен, как в Англии Клифф [Ричард]) по имени Томми Кент, и он сказал, что мы лучшая группа из тех, что он когда-либо слушал. Надеюсь, что он это и имел в виду.

Мы получили предложение отправиться в Испанию и Австрию, но не знаем, собиремся ли туда вообще. Мы, вероятно, еще больше соскучимся по дому + возвращению в Ливерпуль. Еще раз спасибо за письма. С наилучшими пожеланиями – Пол (Битлз)».

Томми Кент.

прим. – Томми Кент, в то время, записывался на гамбургской студии «Полидор» и хорошо знал продюсера Берта Кемпферта. Томми Кент порекомендует ему Тони Шеридана и «Битлз», после чего Берт Кемпферт с женой посетят «Топ Тен» и послушают «Битлз».

Из интервью Джеймса Ливи с Яном Олофссоном (Jan Olofsson):

Джеймс Ливи: В Гамбурге в 1962 году (прим. – ошибка по поводу года) ты провел несколько ночей в постели Стю Сатклиффа.

Ян Олофссон: Совершенно верно. Мне было 16 лет, я ночевал в подъездах и выпрашивал еду у хозяев кафе. К этому времени Стюарт [Сатклифф] переехал из грязной комнатки над гамбургским клубом «Топ Тен» к своей подруге Астрид. В то время у меня никогда не было денег. Некоторое время обо мне заботилась пара проституток, так как они считали меня сладким мальчиком. Потом, когда я познакомился в клубе «Топ Тен» с «Битлз», они позволили мне иногда ночевать в их комнате. Я ни разу не видел их на сцене трезвыми. После выступления мы продолжали выпивать в небольшом баре поблизости, где работала Астрид. В то время я сдружился и с другими британскими группами. Потом в Гамбурге у меня установился контакт с одним продюсером звукозаписи, и я проталкивал своих новых друзей, и особенно «Битлз».

Джеймс Ливи: Не ваш ли это друг познакомил «Битлз» с Бертом Кемпфером из «Полидора»?

Ян Олофссон: Да. Он был близким другом Тони Шеридана, и сделал пару записей с группой «Братья Бит» (Beat Brothers), как они тогда назывались, аккомпанируя для Тони. Я установил с ними прекрасные дружеские отношения на личностном уровне и, полагаю, что они высоко оценили тот факт, что я пытался помочь им подписать контракт на запись пластинки. Они зарабатывали двадцатку в неделю, а я сидел без гроша, и повсеместно подрабатывал мытьем посуды. «Битлз» играли в клубе «Топ Тен» до четырех утра, и у них был огромный запас пива, переданного из зала, поэтому каждую ночь они переправляли мне множество бутылок. Я горжусь тем, что был первым шведом, который познакомился с ними и признал их талант, хотя в то время и не представлял, что их музыка изменит мир. Я не видел никого до и после, кто бы так же завоевывал аудиторию, как они, за одним, возможно, исключением. 10 июня 1972 года в Мэдисон-Сквер Гарденс я смотрел выступление Элвиса Пресли, и слезы наворачивались на глаза, по сентиментальным причинам. Элвис был первым, кто в 1957 году пробудил во мне интерес к рок-н-роллу.

3 мая 1961 г.

Бэрри Майлз: «Группа «Битлз» выступает в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

Стю Сатклифф, фото 1961-1962 г.

2 мая 1961 г.

Бэрри Майлз: «Группа «Битлз» выступает в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

Выступление в клубе «Топ Тен», апрель-май 1961 г. Фотограф Герд Минграм (Gerd Mingram). 

Джордж: «В клубе «Топ Тен» по вторникам устраивали конкурсы талантов. Зрители выходили на сцену и пели, а нам приходилось аккомпанировать им. Какое-то время мы занимались и этим, причем доводили людей до точки, абсолютно изматывая их.

Помню, однажды появился тип, который играл на саксофоне. В то время мы плохо разбирались в музыке, знали только названия нот. Он заиграл на саксе, а мы начали подыгрывать ему, а затем решили приколоться. Кивнув друг другу, мы вдруг резко сменили тональность, продолжая играть, как ни в чем не бывало. Саксофонист не понял, что произошло, но попытался подстроиться под нас. Потом мы прошептали друг другу: «Си-бемоль», – и снова сменили тональность. Мы изводили того парня, а он отчаянно пытался понять, в какой же тональности мы играем, и тщетно подстраивался под нас.

Иногда немцы выходили на сцену и пытались петь вещи Литтл Ричарда или Чака Берри, не зная слов. Они помнили звучание слов, но не понимали их смысла, особенно если речь шла о таких песнях, как «Вперемешку» (Tutti Frutti). К тому же немецкий язык не годился для рок-н-ролла, поэтому пение больше напоминало истерику. Самым забавным и достойным упоминания был такой случай: мы по-прежнему играли песни с последних пластинок, в том числе «Меня всего трясет» (Shakin’ All Over) Джонни Кидда и «Пиратов», и там были такие слова: «Мурашки по спине, дрожь во всем теле» (Shivers down my backbone, shaking all over…), а немцы думали, что мы поем «Пошли его в Ганновер» (Schick ihn nach Hannover) – это означает то же самое, что и английское «пошли его в Ковентри», то есть, куда подальше».

1 мая 1961 г.

Бэрри Майлз: «Группа «Битлз» выступает в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

30 апреля 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

Чез Эйвери (beatlesource.com): «В своем письме от 30 апреля 1961 г. Стюарт написал своей матери, что он уходит из группы».

Письмо Стю Сатклиффа: «30 апреля. Милая мамочка. Как ты там, как семья, надеюсь, у вас все в порядке, как ты писала в своем письме. С А. Уильямсом вышло недоразумение, и я думаю, что мог бы подарить ему несколько из моих последних замечательных картин. Я был под впечатлением, как он созерцал маленькую выставку, устроенную в его новом клубе. Я напишу ему и снова дам ему пояснения. Я был так рад тому, что ты приятно провела время с отцом, и благодарен тебе за его адрес, но кажется почти невозможным собрать что-либо существенное в плане почтовых марок, чтобы отправить тебе, но я буду писать. Последние две недели я провел, сочиняя письмо для [неразборчиво] в колледже. Он должен был получить его и теперь я надеюсь, что он ответит. Мне до сих пор немного грустно от того, что вы думаете, что я внес беспорядок в свое будущее, но во всем этом для меня есть нечто по-настоящему стоящее – это моя любовь к Астрид, которая не знает границ, и ее любовь ко мне. Я совершенно уверен, что начну в сентябре преподавать, и надеюсь, что точно определюсь с этим в ближайшие 2 или 3 месяца.

Вкладываю немного денег, но не могу послать много, так как выплачиваю банку 8 фунтов плюс 12 в колледж, в котором я одолжил три года назад и забыл об этом + гитару и усилитель.

Жаль, что тебе не понравилась эта фотография. На самом деле я еще не сделал, но очень трудно делать двойные портреты, но, не обращай внимания. Вскоре папишу еще, с любовью от меня и Астрид всем домашним. Твой сын Стюарт хххх (прим. – «хххх» – люблю и целую много раз)».

Юрген Воллмер: «Было ясно, что сердце Стю уже не лежало к музыке. Я уверен, у него уже не было никакого желания быть рок-н-рольщиком. Когда он был на сцене, казалось, что его мысли были где-то в другом месте. Единственное, что его удерживало в группе, была дружба с Джоном. Я помню, как Пол и Джордж время от времени критиковали игру Стю, возможно он действительно играл не очень хорошо, но мне трудно судить об этом. Хотя я и люблю рок-н-ролл, но я не музыкант, чтоб оценить уровень его игры».

Пол: «Любому было понятно, что он не умеет играть. Он убирал звук усилителя и просто создавал какой-то ба­совый шум. Большей частью он даже не знал, в какой тональности мы играем».

Астрид: «Когда ссорились Стю и Джон, было заметно, какая взаим­ная привязанность существует между ними. Но когда ссорились Пол и Стю, можно было сказать, что Пол его ненавидит».

Джон: «Мы обращались с ним иногда ужасно. Особенно любил поиздеваться над парнем Пол. Потом я не раз объяснял Стю, что, если говорить серьезно, мы вовсе не относились к нему плохо».

Тони Шеридан: «Он выглядел немного странно, невысокий парень с удивительно большой бас-гитарой. Стюарт не имел способностей к игре на гитаре и пению, хотя, возможно, из него мог бы получиться ударник. Возможно, в настоящее время, с современным техническим оснащением, он смог бы стать музыкантом, но тогда…».

Полина Сатклифф: «Я предполагаю, что Пол ревновал Стю к Джону, так как Стю появился позже, но занял более высокую позицию в группе».

Пол: «Оглядываясь назад, я думаю, что это была своего рода ревность к тому, что Стю был другом Джона».

Полина Сатклифф: «Таким образом, недостаточно хорошая игра Стю на бас-гитаре начинала создавать все больше и больше проблем для группы. Пол сказал мне: «К тому времени мы могли бы пройти любое прослушивание и, думаю, отыграли бы достаточно хорошо, если бы не игра Стю – он тормозил нас. Фактически это было то же самое, что происходило с Питом Бестом. Джордж тоже не очень жаловал Стю. Иногда они дрались».

Джордж: «Частенько мы дрались со Стю, но, несмотря на это, мы были больше друзьями до самой его смерти. Я думаю, что наши стычки происходили из-за того, что он не был хорошим музыкантом, и это меня раздражало. Он был с нами только потому, что Джон уломал его купить бас-гитару. Стю больше был нашим художественным руководителем, нежели музыкантом. Каким-то невероятным образом Стю стал все больше походить на окружающих нас немцев, поэтому не только из-за Астрид наше отношение к нему стало меняться».

прим. – Стю покинет группу к окончанию срока выступления группы «Битлз» в клубе «Топ Тен».

29 апреля 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

28 апреля 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

Фрэнк Кэйяцу: «В конце каждой недели группе давали на подпись квитанцию на получение зарплаты, написанную от руки, которую они были обязаны подписать, чтобы получить причитающиеся им выплаты. Данная квитанция является одной из тринадцати (в общей сложности «Битлз» выступали в клубе «Топ Тен» в течении 13 недель), и относится к периоду с 22-го по 28 апреля 1961 года. В соответствии с контрактом, каждый участник группы получал 35 дойчмарок в день, или 245 в неделю».

27 апреля 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

Энди Бабюк: «[На снимке] Тони Шеридан (справа) играет на электро-акустической гитаре «Мартин Д-28Е» (Martin D-28E electric-acoustic guitar)».

Энди Бабюк: «Во время совместных выступлений с «Битлз» в Гамбурге Тони Шеридан использовал несколько совершенно разных гитар: электро-акустическую «Мартин Д-28 К»; две «Гибсон ЕС-175с», первую с одним звукоснимателем, вторую с двумя, и обе с рычагом тремоло «Брисби». 175-я модель была электрогитарой с пустотелым корпусом, почитаемой джазовыми исполнителями за прекрасное звучание и легкую пригодность к игре».

Выступление «Битлз» с Тони Шериданом в клубе «Топ Тен», апрель-май 1961г. Фотограф Эллен Пиел (Ellen Piel).

Тони Шеридан: «Мы с «Битлз» были на сцене каждый вечер, долгие часы, немногочисленные гитары передавались по кругу. Предполагаю, что я заразил их своей тягой к насыщенному звуку и его качеству, нежели к внешнему виду гитар. Имел обыкновение убиваться за хорошие гитары. Для меня гитары были чем-то большим. У меня было немного больше денег, видите ли, поэтому я мог привозить такие хорошие инструменты, как «Гибсон». В Гамбурге обычно мы приобретали наши гитары через магазин «Стейнвей». Это было единственное место, расположенное близко, в центре города, и единственное место, где можно было заказать гитары из Штатов. Это было очень хорошо известное место, очень респектабельное, и в первую очередь известное продажей фортепиано».

Энди Бабюк: «В связи с продолжающейся нехваткой гитар американского производства в среде британских музыкантов, «Гибсон ЕС-175с» Шеридана вызвал настоящий переполох».

Тони Шеридан: «Мой 175-й, а я все еще им владею, часто использовался Джоном и Джорджем на сцене во время наших совместных выступлений в Гамбурге. Им всегда доставляло удовольствие сыграть на хорошей гитаре, а не на том хламе. Никогда не понимал Джона, игравшего на «Рикенбэккере» с жестяным звучанием. Я ненавидел этот долбаный инструмент! Он просто не звучит надлежащим образом. Я ему так и сказал. Но им нравилось играть на моем «Гибсоне», и даже на «Мартине». Когда ночь затягивалась, в ранние предрассветные часы мы обычно сидели на сцене. Иногда мы больше не могли встать, просто из-за усталости и пары кружек пива или от чего угодно. Мы сидели и играли на этих больших гитарах и настроение успокаивалось. Вследствие этого, я думаю, они начали писать много баллад».

Пол: «Оказавшись в Гамбурге без инструмента, я был вынужден сесть за пианино».

Пол: «В Гамбурге гитара «Розетти Лаки 7» служила мне верой и правдой почти месяц, пока не износилась. Она отлично, даже роскошно выглядела дня три, а потом краска начала трескаться, а сама гитара – разваливаться – от влажности, пота и оттого, что ее постоянно ударяли».

Энди Бабюк: «Его «Розетти» начала разваливаться, возможно, из-за чрезмерной нагрузки на ее гриф, оказываемой тяжелыми басовыми струнами».

Пол: «В конце концов, я разбил ее – первые предвестья будущих [группы] «Ху»! Как-то на нетрезвую голову я ее разбил, и ей пришел конец. Она все равно не продержалась бы долго, поскольку была дрянной. Думаю, ее с самого начала сделали с тем расчетом, чтобы она развалилась. Наглядный пример изделия, рассчитанного на короткий срок годности».

Энди Бабюк: «Ранее Маккартни говорил, что у него не было особого желания избавляться от «Розетти», но у него не осталось выбора, когда она была разнесена вдребезги».

Пол: «В один прекрасный день я ее бросил. Она не была уж совершенно не годной, но я не считал, что ее стоило чинить. Поэтому мы все – Джордж, Стю, Пит и Джон, особенно Джон, оттянулись, разбив ее вдребезги, прыгая на ней. Немного безумно, я полагаю. Но нам иногда нужно было избавиться от нашей накопленной энергии, и в то время это казалось вполне очевидным. Я не мог позволить себе купить новую гитару, поэтому я стал штатным пианистом. Нет, я не умел играть, но я знал несколько аккордов, а остальные парни решили, что им в группе нужен пианист, поэтому в течение нескольких недель я крушил фортепиано в гамбургском клубе «Топ Тен». Таким образом, я повернулся спиной к аудитории, играя на фортепиано, и это было единственным, что я мог, пока у меня не было новой гитары».

Энди Бабюк: «Так как группе был избыток гитаристов, Маккартни решил переключиться на фортепиано.

Пол: «Оказавшись в Гамбурге без инструмента, я был вынужден сесть за пианино, которое стояло на сцене в «Кайзеркеллере» (прим. – за давностью лет Пол не точен в названии клуба). До сих пор я стоял лицом к залу, поэтому воспользовался предлогом, чтобы сесть к нему спиной и просто уйти в музыку, а это было неплохо. Я начал играть такие песни, как «Пусть солнце больше никогда не увидит, как ты плачешь» (Don’t Let The Sun Catch You Crying), со второй стороны пластинки Рея Чарльза. Этот краткий период стал для меня приятным; по-моему, мне удалось немного улучшить свои навыки игры на фортепиано. В конце концов, я стал играть на пианино лучше, чем другие ребята в то время, по одной простой причине: у меня не было гитары. Акустическая гитара – мой инструмент, поскольку с нее я начинал. Но потом я прошел через «Розетти Лаки 7» и пианино».

26 апреля 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

25 апреля 1961 г.

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Битлз» в клубе «Топ Тен» (Top Ten Club, Reeperbahn)».

С.К.Мур (S.K.Moore, журналист): «Весной 1961 в гамбургском клубе «Тот Тен» «Битлз» выступали в качестве аккомпанирующей группы вокалистам Тане Дэй (Tanya Day) и Бади Бриттену (Buddy Britten)».

Джордж: «В «Топ Тен» мы подыгрывали уйме разных певцов».

С.К.Мур (S.K.Moore, журналист): «В то время у Рига Калверта (Reg Calvert) был заключен контракт на поставку британских групп в немецкие ночные клубы. Среди этих исполнителей были и Таня Дэй с Бади Бриттеном. Когда Бади вернулся из Германии, он предложил Ригу подумать насчет того, чтобы стать менеджером группы «Битлз», но тот отказался, сказав, что не хочет заниматься нечёсаной ливерпульской группой. Какая ошибка».

Памятные вещи, связанные с посещением Брайена Эпстайна звукозаписывающей компании «Дойче Граммофон» в Гамбурге в апреле 1961 года. Во время этого визита Брайен познакомился с Бобом Боустом (Bob Boast), который был менеджером в лондонском магазине «Эйч-Эм-Ви» (прим. – их следующая встреча произойдет 8 февраля 1962 года, когда Брайен зайдет в этот магазин, чтобы сделать копии с «декковских» плёнок «Битлз»). На снимке рекламная пластинка с буклетом, посвященному визиту директоров британских магазинов грампластинок Ганновера и Гамбурга с 24 по 26 апреля 1961.

Коллективный снимок всех представителей делегации, включая Брайена Эпстайна и Боба Боуста (задний ряд справа).

Брайен Эпстайн и Боб Боуст на брту прогулочного судна во время посещения в Гамбурге звукозаписывающей компании «Дойче Граммофон» в составе британской делегации.

Говард Боуст (сын Боба Боуста): «Брайен Эпстайн познакомился с Бобом в апреле 1961. В то время Брайен был молодым управляющим малоизвестного музыкального магазина в Ливерпуле. Мой отец был управляющим престижного магазина «Эйч-Эм-Ви» на Оксфорд-Стрит в Лондоне. Они встретились в Гамбурге на курсах повышения квалификации для директоров магазинов грампластинок. В течение нескольких дней Боб и Брайен провели вместе довольно много времени, посещая различные учебные занятия днем, и культурно-развлекательные мероприятия вечером. У них были схожие взгляды об индустрии звукозаписи, и они хорошо поладили. Тем не менее, когда их визит закончился, они разошлись, и мой отец больше не вспоминал о своем новом знакомом».