9 июля 1970 г.

Интервью Ринго Старра Дэвиду Уиггу в июле 1970 года:

Ринго: Мы по-прежнему хорошие друзья и хорошие музыканты, которым нравится играть вместе.

Уигг: Это прекрасно, что вы вновь – хорошие друзья…

Ринго: На самом деле мы всегда были хорошими друзьями. У нас просто были небольшие трения. Но мы не прекращали общаться друг с другом.

Уигг: … несмотря на “холодную войну”.

Ринго: Это никогда не было так серьёзно, как это было раздуто прессой. По крайней мере, мы никогда не прекращали считаться друг с другом.

Уигг: Вы общаетесь по телефону…

Ринго: И по телефону, и лично. Я встречался со всеми, потому что живу в Англии, то есть здесь я виделся с Джорджем и Полом, а в Америке – с Джоном. Джон и Пол не встречались между собой, но только потому, что находятся в разных концах света, но уверен, если бы Джон был здесь, то они виделись бы, и все мы виделись бы.

Уигг: Я вот сейчас подумал, что если кому-то и удастся вновь собрать “Битлз” вместе, то только тебе.

Ринго: Ну, и они все говорят то же самое, не знаю почему, может быть, потому, что я такой славный.

Уигг: Вероятно, в этом что-то есть. На твой взгляд, ты смог бы добиться воссоединения?

Ринго: Нет, это зависит только от всех четверых, никто из нас не сможет сделать этого в одиночку. Раньше Пол был тем, кто поддерживал нас как группу. Он звонил – а Джон в этот момент отдыхал где-нибудь в саду – звонил и говорил: “Давайте запишем альбом!”, и мы соглашались, потому что, собственно, ничем важным не были заняты. Шли и записывали альбом. То есть на самом деле это он был тем, кто добивался деятельности от группы.

Уигг: Ты хотел бы вернуться к работе в группе?

Ринго: Ну, гастролировать я бы не хотел. Но вот записываться всем вместе мы бы смогли.

Уигг: Почему ты против гастролей?

Ринго: В этом случае мы должны были бы выступать в гриме и ботинках на высоких каблуках! Но я не собираюсь сбривать свою бороду, в лучшем случае готов покрасить её в золотой цвет.

Уигг: Тогда ты станешь живой легендой.

Ринго: Да.

Уигг: Тем не менее было бы очень здорово, если бы вы воссоединились.

Ринго: Это похоже на бывших звёзд мюзик-холла, пытающихся возобновить карьеру. Но у них ничего не получится. То есть ответа на такие вопросы не существует.

Уигг: Ну, вопрос вообще не стоит о том, сможете ли вы это сделать. Публика готова принять вас. Вопрос в том, что все вы идёте сейчас в разных направлениях.

Ринго: Да, но ведь мы прекратили гастроли именно из-за альбомов, потому что не могли воспроизвести их звучание на сцене. Поэтому, если бы мы воссоединились, мы точно так же не смогли бы воспроизвести звучание нового альбома на сцене. За исключением только случая, если бы этот альбом был записан очень просто, четырьмя участниками группы без особых эффектов.

Уигг: На твой взгляд, есть перспективы вашего воссоединения?

Ринго: На этот вопрос нет ответа.

Уигг: Всё в руках божьих?

Ринго: Ну, боги – это мы. Все – в лучшем случае.

Уигг: Ты устал от вопросов о воссоединении “Битлз”?

Ринго: Нет.

Уигг: Я спросил, потому что меня самого об этом постоянно спрашивают.

Ринго: Я понимаю. Если тебя об этом постоянно спрашивают, представь, сколько людей спрашивает меня! Спрашивают абсолютно все. Но никто из нас четверых по отдельности не сможет ответить на этот вопрос, вот в чём дело, а вместе мы не собирались, чтобы обсудить запись, так как у нас были некоторые творческие разногласия. Однако нам удалось их преодолеть.

Уигг: Какие творческие разногласия?

Ринго: Ну, послушай все наши альбомы. Просто послушай, и увидишь, в каком направлении каждый из нас двигается. А теперь нам будет нужно снова сплавить всё это в одном тигле.

Уигг: По-твоему, твоя карьера в шоу-бизнесе будет удачной?

Ринго: Я сам и есть шоу-бизнес. Моя карьера в шоу-бизнесе вне группы уже является самой удачной. Мне нравится работать в различных областях. Просто это непривычно для меня – быть на переднем плане, ведь я столько лет был в группе позади солистов, а теперь сам солист, пою и танцую. Мне надо к этому ещё привыкнуть.

Уигг: Ты брал уроки танцев?

Ринго: Ну, один урок, когда мне было лет восемь. Это была чечётка. Мы с другом пошли в кружок танцев, ещё в Ливерпуле. Но там было столько девочек, что мы сбежали. С тех пор я пытаюсь к этому вернуться. В восемь лет, если тебя окружает много девочек, тебе это неинтересно. Лишь когда тебе исполняется девять, ты начинаешь понимать, что это вовсе не так уж плохо!

Уигг: Оглядываясь назад, какой момент в карьере “Битлз” тебе вспоминается прежде всего?

Ринго: Ну, начало всегда оставляет самые яркие воспоминания, это песня “Люби же меня” (Love Me Do), добравшаяся до 47-го места. Это для меня было невероятным событием. То, что вышла наша пластинка, что у нас теперь есть этот кусок пластика. Затем, наше выступление в “Палладиуме”, это осталось в памяти как следующий этап, совершенно особенный. Америка – это ещё один этап, тоже особенный. Было много этапов, но первый кажется мне самым важным, и это песня “Люби же меня”. Это было для меня важнее, чем когда песня “Пожалуйста, доставь мне удовольствие” (Please Please Me) заняла первое место. Тот факт, что мы записаны на этом куске пластика, был на самом деле невероятным событием. После того, как прошли уже годы с момента, когда мы начали играть.

Уигг: Когда ты оглядываешься на то время, что ты думаешь о нём? Было ли это время самым удивительным в твоей жизни?

Ринго: Это было и худшим, и лучшим временем моей жизни. Это было лучшим временем, потому что мы играли хорошую музыку и были счастливы, и это было худшим временем, потому что гастроли никогда не доставляют удовольствия. Играть на сцене всегда было удовольствием, но всё, что связано с турне, особенно для таких звёзд, какими были мы… Это было постоянной гонкой без перерывов: то журналисты, то люди, пытающиеся пробраться к нам в комнату… “задержаны двадцать пять человек, пытавшихся забраться по отвесной стене…”, всё это не было особенно приятно. Хотя сами концерты – это другое дело, мы выходили на сцену с удовольствием. Напрягала только суета вокруг всего этого. Если бы это продолжалось, я точно сошёл бы с ума. Я также считаю, что если ты слишком много времени проводишь в турне – а в те времена мы играли всего по двенадцать песен – ты выдыхаешься как музыкант. И это становится заметно, когда начинаешь чувствовать себя хуже, и выступления становятся хуже. Но никому не было до этого никакого дела. Никто даже не пытался понять, как прошёл концерт. Мы играли одну и ту же программу в двух городах: в одном городе – в хорошем настроении, в другом городе – в плохом настроении, но реакция публики в обоих случаях была совершенно одинаковой. Никто не видел разницы, кроме нас самих.

Уигг: То есть вы стали чувствовать себя как бы не в своей тарелке?

Ринго: Перестаёшь понимать, что делаешь. Играешь абсолютное дерьмо, а публика аплодирует стоя. А это нехорошо.

Уигг: Ненормально?

Ринго: Нет, ни в коем случае.

7 июля 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В Ливерпуле мать Джорджа – Луиза Харрисон, умерла от рака».

Джошуа Грин (ученик основателя Международного общества сознания Кришны Бхактиведанты Свами Прабхупады): «Когда все остальные вышли из палаты, Джордж ре­шил почитать матери из Бхагават-Гиты. Через некоторое вре­мя она перестала его узнавать, теряя сознание. Он закрыл книгу, наклонился к её уху и начал тихо повторять святые имена. Так, в присутствии сына и под звуки молитвы Луиза отдала Богу свою душу.

Сразу после смерти матери Джордж предложил одному своему брату переехать в “Фрайар-Парк” и стать управляющим его поместья. Другому брату, Питеру, он предложил возглавить команду ботаников и садовников, работавших на территории парка. Обратившись к Богу, Джордж не отвернулся от своей семьи: смерть матери сплотила их, и они вновь потянулись друг к другу как в детстве».

“Сожалеем о твоей маме. С любовью Джон + Йоко”.

Шрила Прабхупада (письмо Ямуне и Гурудасу, Лос-Анджелес, 7 июля 1970 г.): «Мои дорогие Ямуна и Гурудас. Пожалуйста, примите моё благословение. Я очень благодарен вам за то, что вы прислали мне Джаганнатха-Прасадам пера (прим. – освящённая пища). Это очень вкусная сладость, поэтому вы научитесь искусству её приготовления. Я думаю, её купили в каком-нибудь индийском магазине. Но вам стоит попробовать приготовить её самостоятельно. Я надеюсь, что подготовка к Ратха-Ятре завершена, и шествие получилось грандиозным и великолепным. Ранее Шьямасундар написал мне, чтобы я принял участие в фестивале Ратха-Ятры, но с тех пор я ничего о нём не слышал. Где он сейчас? У Джорджа [Харрисона] или в другом доме? Недавно я получил письмо от Мукунды, но от Шьямсундера я не получал никаких писем. Я очень рад узнать, что вы независимо друг от друга повторяете мантры из “Иша-упанишад” и “Бхагавад-Гиты”. Вот они поют эти мантры на улицах во время Санкиртаны (прим. – Санкиртан – санскритский термин, которым в Международном обществе сознания Кришны называют два основных вида проповеднической деятельности: распространение среди публики религиозной литературы за денежные пожертвования и совместное воспевание мантры “Харе Кришна” в общественных местах), и люди очень хорошо откликаются. Надеюсь, это письмо вы получите в добром здравии.

С наилучшими пожеланиями, Бхактиведанта Свами Прабхупада».

6 июля 1970 г.

Мэтт Гурвиц (автор публикации “Создание альбома ‘Всё должно пройти’”, 2021): «К выходным Джордж понял, что его мать, Луиза, умирает (прим. – 4 июля Джордж уехал в Ливерпуль), и разрешил своим друзьям из “Дерек энд Доминоз” воспользоваться студией, чтобы в последний раз поработать над песней “Скажи правду” (Tell The Truth)».

Джошуа Грин (ученик основателя Международного общества сознания Кришны Бхактиведанты Свами Прабхупады): «Даже абсолютно свободному существу прихо­дится иметь дело с материальными реалиями, и в том году мать Джорджа, Луиза, вновь попала в больницу с рецидивом раковой опухоли. Вслед за ней в ту же боль­ницу попал и его отец, Гарольд, с язвой желудка. Джордж поймал себя на том, что бегает из одной больничной палаты в другую, делая вид перед каждым из родителей, что с другим всё в порядке.

Ощущение своей беспомощности перед болезнью и страданием любимых им людей отразилось в его музыке. В песне “Глубокая грусть” (Deep Blue) он говорит, что необходимо ухаживать за “уставшими телами”, которые полны болезни и страдания, и обращался к Богу за помощью, просил Его излить Свой свет. В июле здо­ровье Гарольда улучшилось, и он вернулся домой, но в состоянии Луизы не было улучшения. Джордж, его сестра Луиза и два брата сидели у постели матери».

Журнал “Браво”, 6 июля 1970 г.

5 июля 1970 г.

Мадхудвиша Дас (последователь “Международного общества сознания Кришны”): «Шрила Прабхупада назвал Сан-Франциско “Новый Джаганнатха-Пури”. Преданные со всего света хотели посетить Ратха-Ятру (прим. – Ратха-Ятра – один из главных праздников в вайшнавской традиции индуизма; Ятра – санскритский термин, которым в индуизме называют паломничество в святые места), потому что там присутствовал Шрила Прабхупада. Ни в Австралии, ни в Токио, ни в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке Ратха-Ятра не проводилась. Поэтому приехали люди со всего мира, это была великая возможность для преданных собраться вместе и отпраздновать фестиваль вместе со Шрилой Прабхупадой. Это был самый большой фестиваль когда либо проводившийся “Международным обществом сознания Кришны” в его первые дни, Ратха-Ятра 1970 года».

Нара Нараяна Дас (последователь “Международного общества сознания Кришны”): «Джаянанда проделал огромную работу в продвижении фестиваля. Город оказал полное сотрудничество, объявив 5 июля днем Ратха-Ятры в Сан-Франциско. Реклама была повсюду – в газетах, на радио, на телевидении. Постеры были размещены на автобусах, огромные баннеры развернуты над главными магистралями. В день перед фестивалем Джаянанда был занят на кухне, занимаясь приготовлением прасада. Его друзья с рынка фруктов и овощей с удовольствием пожертвовали бананы, яблоки и мешки картофеля».

Акути Дас (последователь “Международного общества сознания Кришны”): «Та Ратха-Ятра была, пожалуй, самой пышной. Там была длинная комната, полностью заполненная розами. На то, чтобы связать их, у нас ушло 18 часов. У нас даже не был гвоздик. Все гирлянды были сделаны из роз, которые пожертвовал Джаянанда. Прасад был фантастический благодаря его друзьям-непреданным, пожертвовавшим для Господа Джаганнатхи. Он был вовлечен во всё. Повсюду было изобилие. Больше я никогда такого не видела. Это была самая экстатичная Ратха-Ятра, на которой я когда бы то ни было присутствовала.

Брахмананда только что прибыл из Японии с двадцатью экземплярами свеженапечатанной книги “Кришна”».

Брахмананда Дас (последователь “Международного общества сознания Кришны”): «Я получил книгу “Кришна” напечатанную в Японии в “Дай Ниппон”. Это была первая книга с цветными иллюстрациями. Это было что-то особенное. Окно в Духовный мир».

Риктананда (последователь “Международного общества сознания Кришны”): «К полудню, перед тем как преданные собрались, Вишнуджана собрал столько хиппи с легендарного угла улиц Хайт и Эшбэри, сколько мог. Как только мы начали воспевать, оказалось, что всё общество Хайт-Эшбэри, воспевает вместе с нами, заполняя улицы и все кварталы вокруг, а также крыши и эркеры. За пятнадцать минут атмосфера стала очень бурной, так как Вишнуджана вовлёк тысячи людей в экстатическое пение и танцы. Никто не мог расслышать даже собственный голос. Около полудня маха-мантра привела нас к месту начала фестиваля.

Прабхупада поручил Вишнуджане научить преданных Нрисимха молитвам, очевидно, предвидя определенные трудности. Собрав всех вместе, Вишнуджана начал следовать мелодии и словам. Несмотря на непрекращающийся дождь и леденящий холод, преданные ​​с энтузиазмом, пели молитвы Нрисимхе рядом с гигантской колесницей. Киртан быстро возвысил, забирая всех с платформы телесного холода».

Брахмананда Дас (последователь “Международного общества сознания Кришны”): «Я сам, Гаргамуни и другие не хотели, чтобы Прабхупада пришёл на фестиваль Ратха-Ятры. Дело в том, что мы получили угрозы. “Черные Пантеры” прислали записку: “Мы нападем на вашего гуру, если вы проведете этот фестиваль”, и это были очень реальные угрозы. Поэтому мы были напуганы. И мы сказали Прабхупаде, что ему не следует ехать на фестиваль, но Прабхупада не мог такого принять. Во-первых, его не волновали никакие угрозы. Во-вторых, это было немыслимо, если бы Прабхуда не пошёл на Ратха-ятру и он настаивал на том, чтобы пойти, а я настаивал на том, чтобы он не ходил. Итак, Гаргамуни сел за руль. Он вёл машину очень медленно и ехал окольным путем, чтобы приехать на фестиваль как можно позже.

Прабхупаду провезли по парку, и он вышел на небольшом расстоянии перед колесницами. Вокруг него тотчас образовался огромный круг людей, и вся процессия остановилась.

Прабхупада лёг на асфальтовую дорогу и предложил дандаваты Господу Джаганнатхе. Поднявшись, он начал радостно танцевать, прыгать и кружиться в своём ярком шафрановом дхоти».

Гоур-Хари Дас (последователь “Международного общества сознания Кришны”): «Все были заняты служением, и я был ответственным за приготовление прасада, чтобы накормить около пяти – десяти тысяч людей, возможно даже больше. Я никогда прежде не готовил для такого количества людей, но в те дни мы могли бы взобраться на Эверест и не устать.

Энергия Прабхупады давала столько силы движению, что какое-бы служение нам не давали, мы легко его выполняли. Это был пир, который и требовал Прабхупада. Там было столько прасада, нам пожертвовали грузовик арбузов, так что в конце мы перестали нарезать арбузы и просто начали давать целые арбузы, чтобы их могли взять домой или раздать.

Как только люди вошли в аудиторию, их встретили Вишнуджана и его группа, воспевающие Харе Кришна. Когда вошел Шрила Прабхупада, хиппи бросились к его ногам. Даже Прабхупада был немного обеспокоен этим. Он поднялся на сцену, и Вишнуджана представил его публике.

Прабхупада начал воспевать “ванде хам…” аккомпанируя себе только с помощью каратал и, как только перешёл к Панча Таттве, вступили мриданги (прим. – мриданга – в индуистской религиозной традиции гаудия-вайшнавизма почитается как один из восьми священных музыкальных инструментов). Вишнуджана подпевал в свой микрофон. После повторения молитвы Панча Таттве три раза Прабхупада перешёл к Харе Кришна. И Вишнуджана начал играть на фисгармонии. Толпа начала втягиваться и постепенно ответ от неё стал возрастать, распространясь эхом по всему залу. Но через три с половиной минуты Прабхупада остановил киртан и начал говорить».

Нарада Муни Дас (последователь “Международного общества сознания Кришны”): «Шрила Прабхупада оглядел толпу хиппи и улыбнулся. Затем он сказал: “Я пришёл, чтобы превратить хиппи в хэппи (прим. – хэппи – счастливые)”. Это вызвало в толпе среди преданных трансцендентный рёв, и все были сметены этой волной экстаза, которая исходила из самого сердца Шрилы Прабхупады. Танцы продолжались в течение многих часов. Вишнуджана воспевал и внезапно замер, и затем воскликнул: “Пойте и танцуйте! А когда устанете, почтите прасад! А затем снова приходите и воспевайте ещё!” И это всё продолжалось в течение многих часов».

Данавир (последователь “Международного общества сознания Кришны”): «Вишнуджана вёл киртан на протяжении четырёх часов не останавливаясь. Это был восхитительный киртан, наполненный гармонией. Хиппи были полностью поглощены ей. Они танцевали и затем шли вкушать прасад. Некоторые из них падали, так как многие были под действием наркотиков. Но затем поднимались и вновь шли петь и танцевать. Это продолжалось около четырёх часов».

Риктананда (последователь “Международного общества сознания Кришны”): «Лидеры забыли назначить ответственных за уборку площадок, и Вишнуджана согласился возглавить ряд преданных, чтобы очистить хорошую четверть холодного, открытого всем ветрам пляжа от выброшенных после прасада тарелок, стаканов, ложек и салфеток. Он оставался там так долго, пока не убедился, что весь мусор – и это было очевидно, так как я тоже был частью команды по уборке – не был убран в мусорные корзины.

Хотя фестиваль и начался с угрожающей записки, но закончился в потрясающей атмосфере Вайкунтхи. Ратха-Ятра 1970 года – самый большой фестиваль, когда бы то ни было проводившийся “Международным обществом сознания Кришны” с момента его создания».

4 июля 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В субботу 4 июля Джордж Харрисон прервал работу над альбомом “Всё должно пройти” (All Things Must Pass) и уехал в Ливерпуль, чтобы навестить свою больную мать Луизу.

Между тем, в этот день песня Джорджа “Что-то” (Something) получила награду “Айвора Новелло” за “Лучшую песню года в музыкальном и лирическом плане”».

3 июля 1970 г.

Мэтт Гурвиц (автор публикации “Создание альбома ‘Всё должно пройти’”, 2021): «Продолжение записи сольного альбома Джорджа Харрисона. Остаток недели был потрачен на запись наложений. 3 июля в студии 3 был записан финальный дубль песни “Что такое Жизнь” (What Is Life) – дубль 42, на котором Джим Прайс и Бобби Киз с эффектом двойного наложения записали свою духовую партию».

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В пятницу 3 июля трёхдневный фестиваль мира и поэзии, который должен был начаться в этот день в “Моспорт-парке” в Торонто, о котором Джон и Йоко объявили на пресс-конференции в Онтарио 17 декабря 1969 года, не состоялся».

Джон Брауэр вместе с Джоном Ленноном и Йоко Оно планировал провести “Фестиваль мира в Торонто” в “Моспорт-парке” 3 июля 1970 года, но столкнулся с многочисленными препятствиями, и когда ему было отказано в получении необходимых разрешений, план рухнул. В рассекреченных документах, опубликованных в 2007 году, в отчете федеральной полиции Канады от 30 декабря 1969 года говорится, что канадская служба безопасности начала слежку за Джоном и Йоко после того, как они объявили о своих планах провести Фестиваль мира.

После этого Брауэр приступил к реализации планов по проведению фестиваля в Монктоне под названием “Фестиваль земляничные поляны”, но уже без Джона и Йоко. И снова вмешались местные политики, поэтому Брауэр перенес место проведения обратно в “Моспорт-парк” в Онтарио, только на этот раз он назвал это мероприятие чемпионатом по мотогонкам с “некоторыми современными развлекательными элементами”. Фестиваль рекламировался в Канаде как “Первая ежегодная гонка за кубок “Строуберри”. Чтобы избежать пристального внимания общественности и политиков, музыкально-развлекательный аспект мероприятия был преуменьшен в рекламе, и фестиваль не вызвал большого интереса.

Когда выяснилось, что основной целью мероприятия были не мотогонки, а фестиваль рок-музыки, генеральный прокурор Онтарио Артур Уишарт подал иск о запрете проведения фестиваля, сославшись на соображения здравоохранения и общественной безопасности. 6 августа, когда до выхода на сцену первого номера оставалось всего несколько часов, судья Верховного суда Кейт отказался вынести судебный запрет, и фестивалю было позволено состояться.

В отличие от Канады, в США “Фестиваль земляничные поляны” широко рекламировался как трехдневный фестиваль рок-музыки под лозунгом “Любовь, солнце и звук”. В результате, множество зрителей было с северо-востока Америки. В конце концов организация, отвечающая за проведение гонок, отозвала мотогонщиков с соревнований, поэтому спортивная часть мероприятия так и не состоялась, хотя несколько мотоциклистов всё же проехали обязательный круг в соответствии с местным законодательством.

Фестиваль рок-музыки “Земляничные поляны” прошёл на гоночной трассе “Моспорт-парке” в Боуманвилле, провинция Онтарио, Канада, примерно в ста километрах к востоку от Торонто, с 7 по 10 августа 1970 года. Аудитория фестиваля составила 75 000-100 000 человек.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «Лечение Джона у Артура Янова продолжалось. В этот период он записал несколько демо-версий песен, которые позже войдут в альбом “Джон Леннон/Пластик Оно Бэнд” (John Lennon/Plastic Ono Band).

Не получив ответа от Аллена Кляйна на письмо Ли Истмана от 15 июня, Пол решил написать Джону в Лос-Анджелес и спросил его о роспуске “Битлз”, на что Джон ответил: “Я рассмотрю это только после того, как Джордж и Ринго выскажут своё мнение”».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «В течение лета-осени 70-го года Пол и Истманы продолжали вежливо интересоваться, не согласятся ли остальные “Битлз” отпустить Пола. Главной проблемой ликвидации партнерства были непомерные налоги, которые нужно было бы заплатить, если бы активы “Битлз” были разделены. Истманы точно не знали, о какой сумме идёт речь, потому что Кляйн якобы не давал им доступа к бухгалтерским документам. “Мне плевать на налоги, – сказал Пол, – но я не хочу, чтобы мной управляла ‘Эй-Би-Кей Компани’ (прим. – компания Аллена Кляйна). Будет странно, если на моих альбомах будет написано ‘Эй-Би-Кей Компани’, хотя Кляйн не является моим менеджером”.

Однажды Пол небрежно сказал Кляйну: “Или я разрываю мой контракт, или подаю на тебя в суд”. На Кляйна подавали в суд уже сорок с лишним раз, и он только посмеялся.

Пол ещё раз попытался поговорить с каждым из “Битлз” лично, но Джон с Джорджем не хотели его слушать. Он пригласил Ринго в свой дом на Кавендиш-Авеню, чтобы тот ещё раз сыграл роль арбитра. “Поймите, – сказал Пол, – речь идет не о вас, просто я не хочу иметь ничего общего с Кляйном. Вся проблема в нём”. “Дело не в одном Кляйне, – возразил Ринго, – дело ещё и в Истманах”. Тут у Линды началась истерика, и Ринго прикусил язык. Каждый раз, когда Ринго пытался защитить Кляйна, Линда ударялась в слёзы. Они запутались в спорах, и встреча не принесла никакого результата.

После этого Пол написал длинное письмо Джону, в котором просил его согласиться на формальный распад. В ответ он получил картинку со словами “когда и как?”. Пол ответил: “Нужно подписать бумагу, в которой написано о разделе ‘Эппл’. Почему? Потому что нашего партнерства больше нет”.

Джон ответил почтовой открыткой. В ней говорилось: “Не мешкай. Пусть остальные распишутся, и тогда я подумаю”».

30 июня 1970 г.

Мэтт Гурвиц (автор публикации “Создание альбома ‘Всё должно пройти’”, 2021): «Во вторник, 30 июня, продолжилась запись песни “Заурядный” (Run Of The Mill) и совершенно новой версии “Искусство умирать” (Art Of Dying)».

Джон Леки (звукоинженер “И-Эм-Ай”): «Предыдущую сессию мы провели в студии 2, а когда вернулись в студию 3, все заметно оживились. Мы записали две песни, и это была довольно интенсивная сессия».

Мэтт Гурвиц (автор публикации “Создание альбома ‘Всё должно пройти’”, 2021): «Наконец-то после 61 дубля песня “Заурядный” (Run Of The Mill) была признана законченной.

На протяжении всех сессий в студию приходили разные гости, и в этот день появился не кто иной, как молодой Фил Коллинз, пожелавший внести свой вклад».

Джон Леки (звукоинженер “И-Эм-Ай”): «Помню, как уже поздно вечером кто-то сказал: “О, пришёл барабанщик”, а мы с Филом Макдональдом подумали: “Боже, у нас ещё один барабанщик?” Нас успокоили: “Нет, нет, он только сыграет на конгах”».

29 июня 1970 г.

Чек на сумму 83,10 фунтов стерлингов с подписью Пола Маккартни, подлежащий оплате Национальному фонду, 29 июня 1970 года (прим. – Национальный фонд охраны исторических объектов и памятников природы). Примечательно, что дом его детства на Фортлин-Роуд, 20, в настоящее время является собственностью Национального фонда и с 1995 года находится под управлением благотворительной организации по охране природы.

28 июня 1970 г.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В июне Ричард Лестер посетил лондонскую киностудию “Туикенхэм”, чтобы посмотреть фрагменты из фильмов “Вечер трудного дня” (A Hard Day’s Night) и “На помощь!” (Help!). К своему ужасу, он обнаружил, что весь отснятый материал, не включённый в оригинальные фильмы, был “выброшен на свалку” в соответствии с политикой студии, согласно которой “отснятые кадры хранятся в течение “пяти лет после завершения работы над оригинальным фильмом”».

Из интервью Ричи Йорка (прим. – редактор журнала “Роллинг Стоун” в Канаде) с Джоном Ленноном, опубликовано 28 июня 1970 года:

Ричи Йорк: В последнее время ты говорил, что “Битлз” в музыкальном плане уже не та группа, какой она была два или три года назад, что сейчас вы все занимаетесь совершенно разными направлениями, например, Йоко и то, чем вы занимаетесь. На самом деле, вы практически все конкурируете друг с другом.

Джон: Да, но дело в том, что из-за того, что на альбоме нет достаточно места, нам нужны другие выходы, и я использую группу “Пластик Оно Бэнд”. Джордж использует всё, что угодно, у Ринго в запасе есть альбом, а Пол записывает “Мэри Хопкинс” или кого-то ещё, что он сам решает. Мы все ещё можем выпускать продукцию “Битлз” – прямо сейчас, я просто не знаю. Но нам нужно больше места, а “Битлз” слишком ограничены. Вот в чём проблема.

Ричи Йорк: Когда вы работаете над новым альбомом “Битлз”, сколько песен пишешь ты лично, и сколько из них вы бы использовали в итоге?

Джон: Вероятно, по семь или восемь треков в каждом, а в альбоме всего четырнадцать треков, так что можешь себе представить, каково это. Поэтому нужно выбрать те, которые больше всего нравятся, или те, которые легче всего донести до других. В этом-то и проблема.

Ричи Йорк: Тебе не нравится написать песню и не иметь возможности записать её сразу же?

Джон: Я этого не выношу. Я не выношу, когда песни годами валяются без дела. Это просто раздражает меня и, думаю, всех нас. Я записал с ними [композицию] “Революция 2” (Revolution 2) – ту, что на альбоме, – и “Революцию 9”, но они исчезли, а я хотел выпустить их синглом, потому что это была революция, и было много волнений, и я хотел выпустить их побыстрее. Но остальные вернулись из отпуска и сказали, что, по их мнению, это не коммерчески, или недостаточно хорошо, или что-то в этом роде. И мы ждали, ждали и получили “Эй, Джуд” (Hey Jude), но у нас было бы и то, и другое, если бы мы не ждали.

Это такие события, которых я не могу дождаться. Они разрешили мне выпустить “Балладу о Джоне и Йоко”, но я хотел, чтобы это была новость, а не что-то вроде фильма о событии. Я хотел, чтобы было снято видео о том, как это происходило, и это действительно так. Я не могу ждать. Я предложил “Битлз” выпустить [песню] “Холодная индейка” (Cold Turkey), но они не были готовы записать сингл, поэтому я записал его как группа “Пластик Оно Бэнд”. Мне всё равно, под каким названием она выйдет, главное, чтобы она вышла.

Ричи Йорк: Ты когда-нибудь думал о том, чтобы написать песни для других исполнителей в качестве другого возможного решения?

Джон: Нет, не специально для них, потому что, если я пишу особенно хорошую песню или ту, которая мне нравится, я хочу записать её сам. Но я часто думаю о том, чтобы подарить кому-нибудь песню, которая мне нравится, или что-то в этом роде, но обычно у меня не хватает на это времени. Но дело в том, что ремиксы на все наши песни так же важны, как и их написание.

Ричи Йорк: Когда вы собираетесь записывать новый альбом “Битлз”, испытываете ли вы сильное волнение по этому поводу? Это былое волнение всё ещё присутствует на сессиях?

Джон: Да, конечно, конечно. Каждый раз, когда приходишь в студию, внутри всё переворачивается с ног на голову… нервы, включается свет и всё такое. Каждый раз это всё та же борьба и та же радость.

Ричи Йорк: Складывается впечатление, что ты самый активный из “Битлз”, в то время как остальные вполне довольны тем, что всё происходит спокойно.

Джон: Это не всегда так, только в данный момент, потому что я активно участвую в борьбе за мир. В течение пары лет Пол был тем, кто подталкивал нас быть вместе. Говорил: “Давайте, будем записываться”, а мы отвечали: “Да ладно, нам что-то не хочется”, и всё такое. Теперь у меня есть ещё что-то, кроме записи, и это делает меня активным. Я стал терять интерес к тому, чтобы просто записывать музыку “Битлз”, и, думаю, мы все теряли к этому интерес, но Пол проделал хорошую работу, удерживая нас вместе в течение нескольких лет, пока мы были в некотором роде в нерешительности относительно того, что делать дальше. И я понял, что нужно делать, и на самом деле это не обязательно было делать с “Битлз”. Это могло бы быть с ними, если бы они захотели. Но оказалось, что я не мог дождаться, когда они решат, что такое мир или что-то в этом роде, возьмут на себя обязательства, точно так же, как в песнях, поэтому я пошёл дальше, и мне бы хотелось, чтобы они ко мне присоединились.

Ричи Йорк: Ты когда-нибудь пытался вовлечь их в борьбу за мир?

Джон: Сначала я немного попытался, но, думаю, это было слишком похоже на нас с Йоко, на то, что мы делаем, и на то, как мы пытаемся привлечь их к себе, и, думаю, они отреагировали. Я слишком часто доставал их, так что я действительно оставляю их в покое. Может быть, они придут, виляя хвостами, а если нет, то удачи им.

Ричи Йорк: Если говорить о шестидесятых, что приходят на ум?

Джон: Я не думаю об этом. Полагаю, что шестидесятые были для меня, ну, не знаю, двадцатилетием с небольшим, а пятидесятые были старыми добрыми временами, когда я был подростком. Вот чем они являются лично для меня. Я не слишком задумываюсь об этом; я не думаю о том или ином десятилетии, пока меня не начинают спрашивать.

Ричи Йорк: А как насчет новых проектов, группы “Пластик Оно Бэнд”, Джона и Йоко, “Битлз”?

Джон: Ну, следующее, что вроде как готово, – это следующий “чудаковатый” альбом Джона и Йоко, одна сторона его – смех, а другая – шепот, во всяком случае, пока. У нас были Джон, Йоко и несколько звукоинженеров – те, кто работал в “И-Эм-Ай” в то время – и парень, который записывал наши пластинки в “Эппл”, и лучший битловский суперинженер “И-Эм-Ай”, и мы нацепили забавные носы и всё такое, мы кайфовали и смеялись трек за треком. И, конечно, все ребята, даже те, что работали на нас, но были из “И-Эм-Ай”, мы как бы внедрились к ним и забрали всех, кто нам нравился, молодежь, все они выкрикивали свои шутки (прим. – сессия 4 декабря 1969 года). Я просто кричу, когда слышу эти шутки. Это похоже на то, как когда-то у “Битлз” были такие шутки. У всех бывает такое чувство юмора, если ты с ними долго общаешься, так что мы как бы рассылаем эту шутку, хотя это шутка каждого из нас. И это заставляет смеяться, понимаешь.

А потом мы начали нашептывать отрывок, который написала Йоко. Ты нашёптываешь что-то одному человеку, а он должен передать это другому, и к тому времени, как услышанное вернется, оно уже будет полной чушью. Йоко делала это в театре, и там было около двухсот или трехсот человек, и они шепотом передавали это по всему театру, и в конце к ней подошёл парень, чтобы пересказать это, после того это перешло на балкон и вернулось вниз, и она сказала: “Не говори мне”. Так что, это был крик. И мы говорили шепотом на сессии, и они снимали, как мы это делаем. Мы просто начали кричать, знаешь ли.

Люди просто не могли собраться с мыслями. Они не могли даже перешептываться, так много смеялись. Так что это действительно заставляет хихикать. Первый год начнется со смеха.

Материал “Битлз” уже в продаже. Он выйдет в феврале. “Вернись” (Get Back). И у меня есть пара песен, которые я попробую записать синглами для “Пластик Оно Бэнд”. Я продолжаю пытаться закончить те, что у меня есть, когда у меня появляется возможность, потому что я продолжаю писать одну строчку, которая всегда захватывает меня, потому что я не могу забыть её и постоянно возвращаюсь к ней. В общем, у меня есть шесть или семь песен, которые я мог бы назвать песнями, и ещё шесть или семь, в которых есть одна-две строчки или идея. Но сейчас, когда всё это происходит, время подходит к концу. Но я сделаю это, всё нормально, потому что мне нравится записываться. Это то, что мне нужно.

Ричи Йорк: После недели, проведенной в Канаде, и встреч с Трюдо и Манро, что ты думаешь о результатах?

Джон: Ну, встречи, конечно, стали действительно стоящим делом. В любом случае, это было стоящее дело, но там было около трёх человек, которые были большим событием: одним был Дик Грегори, другим – Трюдо, третьим – Манро, и ещё люди из комиссии по борьбе с наркотиками. На самом деле это около четырёх. Мы почувствовали, что установили контакт с Истеблишментом, и было удивительно обнаружить, что они были откровенными людьми. Конечно, считать, что весь истеблишмент – это одно большое существо, – это снобизм, как будто это то же самое, что считать, что все евреи такие, а все чернокожие такие. Мы все виноваты в этом. Эти люди стараются, и они управляют очень большой машиной, и у них много вторых пилотов, и они должны быть очень осторожны в том, как они это делают. Но это, безусловно, даёт нам надежду на то, что есть откровенные люди, которые пытаются общаться с нами и с молодежью. Они на самом деле хотят знать, но не уверены, как к нам подступиться, поэтому мы должны протянуть руку помощи, когда они начнут пытаться протянуть свою. Никаких компромиссов, но, знаешь, это общение.

Ричи Йорк: Вы говорили министру здравоохранения Манро, что вас немного беспокоит то, что общение с представителями так называемого истеблишмента может показаться некоторым молодым людям унизительным, и что вас беспокоит опасность этого.

Джон: Дело было не столько в том, что мы волновались, сколько в том, что мы это осознавали. Это похоже на то, как когда “Битлз” покинули Ливерпуль. Некоторые думали, что мы продались, покинув Ливерпуль или хотя бы один конкретный клуб – “Пещеру”. Это сработало даже на уровне танцевальных залов. Если мы уходили из одного танцевального зала, чтобы играть в другом, то теряли нескольких человек. И поэтому, когда мы покинули Ливерпуль, мы потеряли нескольких, но приобрели гораздо больше. А когда мы покинули Лондон и Англию – мы потеряли нескольких в Англии, потому что они решили, что мы продались Америке. Так что я знаю, что это произойдет. Но мы как раз на подъеме – Джон, Йоко и всё, что связано с движением за мир, – мы собираемся покинуть Англию и только что снялись в “Шоу Эда Салливана”, и это только начало первого учебного года.

Ричи Йорк: Уверены ли вы в том, что новый год, Первый год, станет позитивным годом для мира?

Джон: Да, ну, как будто мы думаем, что это десятилетие было позитивным, а не депрессивным. Это десятилетие музыки, поколения, свободы и осознанности, джаза, мораториев, Вудстока, острова Уайтс и всего остального. Это только начало. Всё, что мы должны делать, – это сохранять надежду. Потому что без этого мы погрузимся на дно.

Джон в июне 1970 года.

27 июня 1970 г.

Крис Хаски, Мишель Руппли (“Дискография кантри-музыки”): «Студия “Мьюзик Сити Рекордерс”, Нэшвилл, Теннеси. Продюсер: Джек Дрейк.

18:00-21:00. Запись песен “Самая быстрорастущая сердечная боль на Западе” (Fastest Growing Heartache In The West), “Тихое возвращение домой” (Silent Homecoming) и “Отдых неудачников” (Loser’s Lounge).

22:00-01:00. Запись песен “Я бы не хотел, чтобы с тобой было по-другому” (I Wouldn’t Have You Any Other Way), “Киска-Киска” (Coochy-Coochy) и “Безумие в Нэшвилле” (Nashville Freakout).

Ринго Старр – вокал, Джерри Кеннеди – гитара, Джерри Рид – гитара, Дэвид Кирби – гитара, Пит Дрейк – слайд-гитара, Бен Шефеле – до́бро, Рой М. “Джуниор” Хаски-младший – бас-гитара, Бадди Харман – барабаны, Доминик Джозеф Фонтана – ударные, Чарли Дэниелс – скрипка, Джордж Ричи – фортепиано, группа “Джорданейрс” (Гордон Стокер, Рэй Уокер, Хойт Хокинс, Нил Мэтьюз)».

Гитарист Джерри Шейк с шестиструнным басом и Ринго Старр с акустической гитарой в последний день записи, 27 июня, 1970 года. На заднем плане тенор-пианист Гордон Стокер, баритон Хойт Хокинс, тенор-гитарист Нил Мэтьюз и бас-гитарист Рэй Уокер.

На заднем плане Доминик Джозеф Фонтана.

Роберт Родригес (автор книги “Сольные годы ‘Битлз’, 1970-1980”): «На треке “Я бы не хотел, чтобы с тобой было по-другому” (I Wouldn’t Have You Any Other Way) Ринго Старр спел дуэтом с Джинни Кендалл».

Тим Гианни (автор публикации “Нэшвилл Старр – Когда Ринго приехал в город”, 2008): «Поскольку на этих сессиях за ударными сидел Фонтана, нигде на альбоме нет Ринго Старра за барабанами. Он взял в руки палочки только во время музыкальной импровизации после сессий».

Чарли Маккой (мультиинструменталист в стиле кантри): «В конце концов, после того как мы закончили запись, Ринго сел за барабаны и заиграл, и все к нему присоединились. Мы просто включились в ритм. Он играл гораздо лучше, чем у меня сложилось впечатление, когда я просто слушал пластинки “Битлз”».

Доминик Джозеф Фонтана (ударник): «Я думаю, что один из джемов длился восемнадцать минут. Второй длился около двадцати минут. Что меня поразило, он [Ринго] никогда не отклонялся от заданного темпа. У него было лучшее чувство ритма, которое я когда-либо слышал в своей жизни. Я никогда в жизни не слышал, чтобы кто-то играл так уверенно. Он один из лучших барабанщиков. Некоторые говорят, что он мало что делал. Ну, ему и не нужно было много делать. Он играл в устойчивом ритме. Он был связующим звеном для “Битлз”. Он собирал их воедино. Это то, что им было нужно. В этом весь секрет игры на барабанах. Если вы хотите сделать что-то необычное, то сделайте это. Если нет, просто играйте в такт.

Во время джема он играл на барабанах, а я играл на тамбурине, клавесинах, маракасах. Мы просто играли что придётся. Когда мне надоедало играть на одном инструменте, я брался за другой. Это продолжалось и продолжалось, и все играли».

Чарли Дэниелс (гитарист): «Оглядываясь назад, не думаю, что это был тот взрывной альбом, которого хотели [руководители “Эппл”]. Уверен, что они хотели, чтобы он разошелся многомиллионным тиражом. Но это было не в традициях “Битлз”, то, что делали Джордж и другие ребята. Вместо этого это был полноценный кантри-альбом. И как таковой он помог узаконить музыку кантри в мире рока».

Ринго: «Это были пара дней, проведенных с хорошими музыкантами, которые работали над хорошими песнями, исполняя блюз. Нэшвилл был очень добр ко мне».

Слева направо: Чарли Дэниелс, Дэйв Кирби, Чак Ховард, группа “Джорданейрс” (Гордон Стокер, Хойт Хокинс, Нил Мэтьюз, Рэй Уокер), Чарли Маккой, Соррелз Пикард.

Средний ряд: Ларри Кингстон, Джерри Кеннеди, Джерри Шок, Джордж Ричи, Гровер “Коротышка” Лавендер.

Передний ряд: Jim Buchanan, Рой Хаски-младший, Пит Дрейк, Ринго Старр, Доминик Джозеф Фонтана, Бен Кейт.

Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В субботу 27 июня поклонники “Битлз” бросились прочёсывать лондонские музыкальные магазины, прочитав в музыкальной прессе сообщение о том, что в некоторых музыкальных магазинах можно найти высококачественный стереоальбом под названием “Вернись в Торонто” (Get Back To Toronto), выпущенный лейблом “Ай-Фи-Пи Рекордз”. Нелегально выпущенная пластинка содержала альтернативные записи с сессий “Вернись” (Get Back) 1969 года, в том числе неизданные треки “Тедди-Бой” (Teddy Boy) и “Прогулка” (The Walk), а также рождественские послания и пожелания мира от Джона и Йоко».

Сторона “А”:

1. “Послание мира” (Peace Message), 5:31 / “Вернись” (Get Back), 3:07;
2. “Тедди-Бой” (Teddy Boy), 5:56;
3. “На обратном пути домой” (On Our Way Back Home) – она же “Мы вдвоём” (Two Of Us), 0:09, 3:43;
4. “Всё, чего я хочу – это ты” (All I Want Is You) – она же “Выискивать мелочь” (Dig A Pony), 4:05.

Сторона “Б”:

1. “У меня такое чувство” (I’ve Got A Feeling), 2:56;
2. “Пусть будет так” (Let It Be), 4:00;
3. “Не обмани моих ожиданий” (Don‘t Let Me Down), 3:53;
4. “Милая и прелестная девушка” (Sweet And Lovely Girl) – она же “Блюз для тебя” (For You Blue), 2:56;
5. “Вернись” (Get Back), 2:52;
6. “Когда ты идёшь” (When You Walk), 0:55 / “Рождественское послание” (Christmas Message), 6:06.

прим. – “Когда ты идёшь” (When You Walk) – кавер-версия хита Джимми Маккракена 1958 года “Прогулка” (The Walk).

Технически, первым американским бутлегом “Битлз” стал альбом 1964 года под названием “Оригинальные лучшие хиты” (The Original Greatest Hits), который был выпущен лейблом “Грейтест Рекордз” в Нью-Йорке. Золотая обложка с четырьмя безликими косматыми прическами, списком песен на обороте и без какого-либо упоминания исполнителя. Пластинка продавалась в легальных магазинах розничной торговли, но как только выяснилось, что она нелегальная, то быстро исчезла с рынка.

В “золотой век” виниловых бутлегов, который начался в 1969 году и продолжался до 1970-х, первый такой альбом “Битлз” назывался “Kum Back”. Появившийся в конце 1969 года, он состоял из ранней версии альбома, которая первоначально должна была называться “Вернись” (Get Back), но в итоге появилась в сильно изменённом виде под названием “Пусть будет так” (Let It Be). Как и у большинства ранних бутлегов, обложка была белой, с простым штампом названия на обложке, без упоминания автора.

За исключением первого и последнего треков, “Вернись в Торонто” (Get Back To Toronto) имеет то же содержание, что и “Kum Back”. Добавленные треки были записаны в передаче “Би-Би-Си”, во время которой Джон Леннон объявил о нескольких проектах “Война окончена” и фестивале мира в Торонто 1970 года – отсюда и название этого бутлега – и трек рождественского послания “Битлз” с пластинки для поклонников клуба.

Существует как минимум три разные обложки альбома “Вернись в Торонто” (Get Back To Toronto). Белая, вероятно, является оригинальной. На двух других обложках белый фон с красным принтом и светло-голубой фон с преимущественно чёрным принтом. Обе обложки идентичны, с надписью: “Вернись в Торонто” вверху, знаком мира под заголовком слева и чем-то похожим на здание справа. Вероятно, есть и другие варианты, и есть даже бутлег-диск с “бонус-треками”.