31 декабря 1970 г.
Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В этот день Ринго устроил новогоднюю вечеринку в клубе Ронни Скотта в Лондоне. Во время празднования он присоединился к звёздной музыкальной импровизации, в котором приняли участие Чарли Уоттс (ударные вместе с Ринго), Эрик Клэптон, Бобби Киз (саксофон), Клаус Вурман, Морис Гибб (оба – басисты) и Джорджи Фэйм (орган). Все собравшиеся пили шампанское до раннего утра 1971 года».
Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «31 декабря Пол начал разбирательство в Высоком суде Лондона, чтобы завершить процесс роспуска “Битлз”».
Пол (1971): «Много лет назад был заключен партнерский контракт, который на десять лет объединил нас как группу. Всё, что кто-либо хотел сделать – выпустить альбом, что угодно – он должен был получить разрешение других. Из-за того, кем мы были тогда, никто из нас даже не заглянул в него, когда мы его подписывали. Мы подписали его в 67-м, и открыли в прошлом году. Когда мы начали расходиться, мы обнаружили этот контракт, который связывал нас на десять лет, и он должен был действовать ещё пять лет. Мы подписали его, а потом забыли об этом. Мы обнаружили этот контракт, который связывал нас на десять лет. Так что это: “О боже, о боже, о черт возьми”, знаете ли. Кляйн настаивал на том, чтобы мы придерживались этого контракта, и именно поэтому мне пришлось подать в суд на остальных, потому что я не мог подать в суд на Кляйна.
“А теперь, ребята, мы можем его расторгнуть, пожалуйста?” Но проблема в том, что остальным троим посоветовали его не расторгать. Им сказали, что если они его расторгнут, то это будет иметь для них серьёзные последствия. Однако, на мой взгляд, дело в том, что это стало выглядеть как голосование “три против одного”, что на самом деле и происходило на нескольких деловых встречах. Соотношение было три к одному. Вот так Аллен Кляйн стал менеджером “Эппл”, чего я не хотел. Но им не требовалось моё одобрение».
Эйдриан Синклер, Аллан Козинн (авторы книги “Наследие Маккартни: Том 1: 1969–73”): «С мая 1970 года Пол Маккартни проводил время в Шотландии. В июле Джон Истман, брат Линды и юрист Пола по вопросам бизнеса, вместе со своей женой приехал навестить Пола и Линду в Шотландии, чтобы обсудить варианты, которые были у Пола, чтобы избавиться от влияния Аллена Кляйна [в частности] и “Эппл” [в целом] на его личные проекты».
Пол: «Мы снова начали обсуждать иск, снова и снова. Я понял, что не собираюсь от него отказываться. Из моего последнего телефонного разговора с Джоном [Ленноном], я думаю, что он видит это именно так. Он спросил: “Ну, и как ты выберешься?”
Мой юрист, Джон Истман, хороший парень, он видел, в каком положении мы оказались, и сочувствовал нам. В Шотландии мы разговаривали с ним, прогуливались по холмам, совершали длительные прогулки. Помню, как мы решили, что должны подать иск. Мы стояли на большом холме, с которого открывался вид на озеро, – день был довольно погожий, но немного прохладный, – и задавались вопросом. А есть ли другой выход? И в конце концов решили: “Да, мы должны это сделать”. Единственной альтернативой было семилетнее партнёрство – ещё семь лет в той же колее.
Единственным для меня способом спасти “Битлз” и “Эппл” было подать в суд на группу. Если бы я этого не сделал, всё принадлежало бы Аллену Кляйну. Единственный способ, который у меня был, чтобы вытащить нас из этого – это сделать то, что я сделал. Я сказал: “Что ж, я подам в суд на Аллена Кляйна”, но оказалось, что я не могу этого сделать, потому что он к этому не причастен. “Ты должен подать в суд на ‘Битлз’”. Можете себе представить, как это было ужасно, и у меня наступил тяжкий период. Я очень много пил и делал слишком много всего подряд. Это было безумие, но я знал, что это единственное, что можно было сделать, потому что я ни за что не смог бы сохранить это для себя, потому что я ни за что не стал бы так усердно работать всю свою жизнь и видеть, как всё это исчезает как дым. Я также знал, что, если мне удастся сохранить это, я сохраню это и для них [остальных участников группы]. Потому что они собирались всё отдать. Им нравился этот парень, Кляйн, но я сказал: “Он грёбаный идиот”. “О чем ты говоришь? Он опытный!”. Джон сказал тогда ставшую известной фразу: “Тот, кто настолько плох, не может быть совсем плохим”. А я продолжал: “Джон, он может… потому что он грёбаный идиот”. Но Джон был очарован им, пока это у него не прошло.
Если вы почитаете об этом, то увидите, что наступил тот момент, когда все парни ополчаются против [Кляйна], но я должен был это сделать [первым]. Так что, полагаю, что из-за того, что я сделал это, меня считали парнем, который развалил “Битлз”, ублюдком, который подал в суд на своих товарищей. И, поверьте, я повёлся на это. И это самое странное. Это было настолько распространённым мнением, что в течение многих лет я почти что винил себя за это. Я понимал, что это было глупо, но, думаю, это породило множество людей, которые думали обо мне как о “тупом ублюдке”».
Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Большую часть ноября и декабря Пол провёл в своём доме на Сент-Джонс-Вуд, размышляя, хочет ли он судиться с остальными “Битлз”. Он хотел судиться только c Кляйном, но добраться до него можно было только через остальных. Он думал: “Я не могу так сделать. Я не могу судиться с моими друзьями. Это погубит мою репутацию. Меня будут считать негодяем. Не могу я с ними судиться”. Но он смог. И он сделал это в канун Нового года. 31 декабря 1970 года Джону, Джорджу и Ринго были вручены повестки, и в верховном суде начались слушания».
Пол: «Но дело не в мальчиках. Дело не в остальных троих. Полагаю, мы четверо по-прежнему очень хорошо относимся друг к другу. Не думаю, что между нами существует вражда, во всяком случае, с моей стороны. Совсем недавно я разговаривал с остальными, и, судя по всему, никто из них не высказывался в таком тоне. Так что это вопрос бизнеса. Это Аллен Кляйн. В начале 69-го Джон взял его бизнес-менеджером и хотел, чтобы остальные тоже сделали это. В этом-то и заключалось наше непримиримое разногласие.
В двух словах, этот парень пришёл, чтобы ограбить “Битлз”. Некий американский менеджер грабил “Битлз”. И я заметил грабителя. Больше никто этого не сделал. Этот парень им очень понравился, и они пригласили его. У меня был выбор: арестовать грабителя или позволить ему вынести всё из дома. Мне нужно арестовать этого парня, иначе в доме ничего не останется.
Я действительно считал, что от Кляйна нужно избавиться, потому что видел, что он не приносит нам никакой пользы. В первый год руководства, он получил от нас пять миллионов долларов, и хотел большего, а я просто пытался бороться за нас. Я говорил: “Не отдавайте ему двадцать процентов, дайте пятнадцать. Мы – нехилая группа”, а они отвечали: “Да ладно, ты должен дать ему двадцать”. Всё это стало настолько безумным, что я решил подать в суд на Аллена Кляйна. Поэтому я собрал всех своих адвокатов и сказал: “Я должен уйти. Мы должны это сделать, иначе он получит всё, ради чего трудились я и остальные”. Вот как я это себе представлял.
Затем юристы взялись за дело и сказали: “О, о, мы не можем подать в суд на Аллена Кляйна”. Я спросил: “Почему?”, а они ответили: “Он не участвует ни в одном из соглашений. Тебе придётся подать в суд на ‘Битлз’”. Я сказал: “Но я не могу этого сделать. Я ни за что не смогу этого сделать”.
Всё лето, проведенное в Шотландии, я боролся сам с собой, стоит ли мне делать что-либо подобное. Это было убийственно. Всё лето у меня сводило живот. Я пытался придумать, как подать в суд на Аллена Кляйна, как подать на бизнесмена в суд. Но иск можно было подать только против остальных троих».
Ринго: «Пол прислал к нам человека с целой кучей бумаг, потому что собирался подать на нас в суд. Я был расстроен главным образом потому, что это было как раз перед Рождеством. Мы созвонились и поужинали у него дома, и каждый раз, когда я пытался заговорить об этом, уговорить его не подавать в суд, Линда начинала плакать. Он выводил Линду из комнаты, и мы начинали всё сначала. В итоге ничего не было решено. Я не хотел, чтобы на меня подавали в суд. Я никогда не хотел враждовать с Полом».
Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «Судебное предписание, выданное канцелярией: “Заявление о том, что партнёрская деятельность, осуществляемая истцом и ответчиками под названием “Битлз Энд Компани” и оформленная в соответствии с договором о партнёрстве от 19 апреля 1967 года, заключённым между сторонами, должна быть расторгнута”.
В иске Пола также содержится требование о назначении управляющего для “Эппл” до тех пор, пока дело не будет урегулировано, и о том, чтобы Аллен Кляйн был официально обвинён в неправильном управлении средствами “Эппл”.
Джордж и Ринго не стали комментировать действия Пола».
Пол: «Что касается меня, то я хочу расторгнуть это соглашение. Полагаю, что с группой покончено. Мы расстались, и всё, что мы когда-либо заработали, теперь должно быть поделено. Они с этим не согласны. Они считают, что всё должно продолжаться в соответствии с планом. Но если они трое захотят, то смогут сегодня написать небольшой лист бумаги, в котором будет сказано, что меня освободят. Это всё, чего я хочу!».
Из интервью Пола Маккартни журналу “Моджо”, 2004 год:
“Моджо”: Ты как-то сказал, что сожалеешь в жизни только о том, что распад “Битлз” стал таким горьким.
Пол: Возможно, после этого мы о чём-то и пожалели. Но, да, то, как мы расстались, достойно сожаления. Я всегда говорил, что “Битлз” должны были закончить в облаке дыма, с волшебными мантиями и конвертами, набитыми деньгами. К сожалению, этого не произошло. Джон всегда говорил об этом в терминах брака и развода, на что это и было очень похоже. Без сомнения, тот период был самым ненормальным в моей жизни. Пришел Аллен Кляйн и был готов возглавить “Битлз” так же, как он возглавил “Стоунз”. Я чувствовал себя так, словно попал в западню. Если остальные трое хотели, чтобы над ними взяли бразды правления, это их дело. Но я не хотел, чтобы мною управлял этот парень. Хуже всего было, когда я понял, что единственный способ избавиться от Аллена Кляйна – это подать в суд на “Битлз”. Я не хотел этого делать. Но чем сильнее становился Кляйн, тем более неизбежным это становилось. Это было всё равно что подать в суд на свою семью или на своих лучших друзей. Можно себе представить, каково это было. Но у меня был выбор: оставить всё, как есть, или пойти ко дну. Если бы я этого не сделал, “Битлз” были бы полностью захвачены этим парнем.
Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «К этому времени общее состояние четырёх участников “Битлз”, за исключением компании “Эппл”, составляло 738 000 фунтов стерлингов. Из этой суммы 678 000 фунтов стерлингов должны быть уплачены в виде подоходного налога».
Пол (1 января 1971 года): «Мне нравится Джон. Между нами есть разногласия, но они не такие уж и серьёзные. Я просто хочу выбраться из этой ловушки. Я хочу расторгнуть партнерство с “Битлз”. Полагаю, оно перестало быть рабочим партнерством восемь месяцев назад. Я ушёл в июне. Год назад мы с Джоном прекратили писать песни, но сотрудничество с “Битлз” должно продлиться ещё семь лет, и именно поэтому я хочу уйти сейчас. Остальные трое могли бы прямо сейчас сесть и письменно оформить мой выход из группы, и я был бы вполне доволен. Я мог бы забрать свои деньги и уйти. Не знаю, о какой сумме идёт речь, но я не хочу, чтобы Аллен Кляйн был моим менеджером. Что касается моего будущего, я просто собираюсь писать песни, и они будут лучше, чем когда-либо. Сейчас у меня готов к выпуску новый альбом».
Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «В тот же день я подписал заявление об уходе. Пол просил меня не делать этого, потому что я оставался в “Эппл” последним представителем старой гвардии, но я уже не мог ему ничем помочь. Мой уход был всего лишь делом времени. Меня давно уже приглашал Роберт Стигвуд, и от меня давно хотел избавится Кляйн. Он давно бы уже уволил и меня, и Нила Аспинала, если бы “Битлз” закрыли на это глаза, как они сделали с Алистером Тейлором. Однако мы были незаменимы в фирме, к тому же мы с Нилом оставались последней нитью связывающей их с Ливерпулем. В довершение всего за последний год “Эппл” так изгадилась, что я искал предлог, чтобы уйти. Заявление было всего лишь формальностью.
Нил Аспинал был сам не свой когда начался процесс. Невозможно было представить Нила без “Битлз”. Он был похож на человека, который сорвался с недосягаемой вершины и падая не мог достичь земли. Сначала он перестал приходить в офис и говорил что у него отпуск. В 1968 году он женился на Сюзи Оринстайн, маленькой привлекательной американке, и вскоре стал отцом троих детей, так что дома дел у него было предостаточно. Однако Нилу скоро наскучила семейная жизнь и он начал ходить в гости к “Битлз” почти каждый день. На какое-то время он обосновался у Джорджа, снимая экспериментальные фильмы и неожиданно наткнулся на новую задачу. Долгие годы он собирал документальные съёмки “Битлз”, большая часть которых была неизвестна публике. Теперь он хотел сделать из этого фильм. Это была его лебединая песня, Нил целыми днями находился за монтажным пультом, вспоминая свою юность на маленьком экранчике. Работа эта заняла несколько лет, и фильм увидели только друзья Нила.
Нилу регулярно платили жалованье. Он заслужил это, и, хотя Джон Пол, Джордж, и Ринго могут возразить, Нил был таким же Битлом, как любой из них. И вот теперь всё закончилось, каждый из них остался цел и невредим и как личность и как музыкант. Нил Аспинал остался в заточении как сотрудник “Эппл” которая стала третьеразрядной фирмой грамзаписи и существовала только для того, чтобы стричь купоны с бесконечных переизданий “Битлз”. Как говорил Нил: “Я смотритель на кладбище”».
Журнал “Мелоди Мейкер”, 9 января 1971 года: «Решение Пола Маккартни распустить “Битлз” официально положило конец слухам о том, что самая успешная поп-группа в мире когда-либо снова запишется или выступит вживую. Читатели “Мелоди Мейкер” узнали новость непосредственно от Маккартни, когда он лично написал нам в августе, заявив, что группа больше никогда не будет играть вместе.
В прошлый четверг Маккартни подал иск, а также уведомление о ходатайстве, которое будет представлено судье канцелярии в Высоком суде 19 января. Крайне маловероятно, что Битлы лично будут присутствовать на этом слушании.
Пол добивается постановления на назначение судебного исполнителя, чтобы партнеры “Битлз Энд Компани” передали все документы и бухгалтерские книги судебному исполнителю, а также требует судебное предписание о финансовом отчете о сделках и трансакциях между самими партнерами и судебное предписание о том, чтобы судебный исполнитель получил право составлять актировать счета с момента их создания.
Неопределённость формулировок судебного иска и уведомления о ходатайстве не позволяет ни одной из сторон, участвующих в деле, прокомментировать это дело. “Эппл” не сделала никакого заявления, как и пресс-атташе Лес Перрен, представляющий интересы Джона Леннона, Джорджа Харрисона и Ринго Старра. Адвокаты Маккартни также не пожелали выразить свою точку зрения.
Однако один независимый юрист сказал нам следующее: “Это похоже на простое дело о расторжении партнерских отношений, скорее на ликвидацию компании. Суд решит, кто и что должен получить, когда судебный исполнитель ознакомится с финансовыми документами. В случае с ‘Битлз’ это будет довольно долгим и запутанным делом, потому что их дела довольно обширны. Первое слушание – это что-то вроде формальности, когда Маккартни попросит назначить арбитражного управляющего. Если не будет возражений, будет назначен специалист, который представит суду отчет о своих выводах. Это может занять значительное время. Сами ‘Битлз’ не обязаны присутствовать в суде. Они могут быть представлены адвокатами”.
Кажется ироничным, что окончательный распад группы произошёл в то время, когда их сольные альбомы так хорошо продаются, особенно в Америке. Представитель “Эппл” неохотно сказал: “Продажи в Штатах примерно такие же хорошие, как и в 1965 году”.
В американском чарте альбомов тройной альбом Джорджа Харрисона “Всё должно пройти” (All Things Must Pass) занимает первую строчку, а сольный альбом Джона Леннона – третью. У Харрисона также есть лучший сингл с песней “Мой дорогой Господь” (My Sweet Lord).
Компания “Эппл Корпс Лимитед” также упоминается в качестве ответчика по иску Маккартни. Основанная в 1968 году, организация “Эппл” потратила 500 000 фунтов стерлингов на организации своей штаб-квартиры на Сэвил-роу в Мэйфэре. Даже сегодня редко можно не увидеть полного надежды поклонника “Битлз”, сидящего на ступеньках перед зданием».
Журнал “Кэшбокс”, 23 января 1971 года: «Новый год начался с окончательного и неопровержимого подтверждения того, что “Битлз” больше не являются единым целым. Пол Маккартни подал в Высокий суд иск о роспуске “Битлз Энд Компани”, созданной в апреле 1967 года, и “Эппл Корпс”. Он хочет получить полный отчет о счетах и активах и разделить их на четыре части между собой и тремя другими бывшими коллегами по группе. Известно, что вскоре после смерти их менеджера Брайена Эпстайна, Битлы чаще противостояли друг другу, чем сходились во взглядах. Разумеется, Маккартни хотел, чтобы преемником Эпстайна в их управлении стал Ли Истман, ныне его тесть, но Джон Леннон, Джордж Харрисон и Ринго Старр отклонили его выбор в пользу Аллена Кляйна. Это решение вызвало у Маккартни беспокойство, и Леннон подробно рассказал о своём изменившемся отношении к остальным участникам группы в недавнем интервью, опубликованном в андеграундном журнале.
Говорят, что дружба и женитьба Леннона на Йоко Оно также оказали разрушительное воздействие на эту четверку, и довольно печальным концом самого впечатляющего и легендарного поп-партнерства двадцатого века, вероятно, станет затяжная и ожесточенная судебная тяжба. Точное финансовое положение “Битлз” и “Эппл Корпс” еще не установлено, но некоторые источники оценивают его в сумму, превышающую сорок миллионов фунтов стерлингов. Эксперты в таких вопросах уже отмечали, что в случае раздела активов между четырьмя сторонами налог на прирост капитала, скорее всего, окажет серьёзное влияние на каждую долю, если не будет найдена какая-либо удовлетворительная формула, позволяющая обойти этот возможный риск».
Пол (журнал “Лайф”, 16 апреля 1971 года): «Вся эта история с “Битлз” – как будто это было много лет назад – больше всего напоминает о далёком прошлом. И в этом весь смысл. С “Битлз” действительно покончено, и теперь каждый из нас остался в одиночестве, проживая свою жизнь так, как он сам выбирает. Я думаю, что пока “Битлз” были на сцене – я не могу подобрать другого слова – пока они только выступали, не было и речи о том, чтобы какие-то обычные разногласия нам мешали, потому что у нас было взаимопонимание. Мы как супружеская пара. Когда мы начинали, мы все стремились практически к одному и тому же. Полагаю, что на самом деле проблемы начались, когда мы перестали стремиться к тому, к чему стремились ранее, и это началось, по-моему, с того, что мы прекратили гастролировать в 1966 году. Во время работы над “Белым альбомом” Ринго покинул группу, заявив, что ему не удается “достучаться” до нас. Но он вернулся через два дня. К тому времени, когда мы записали “Эбби-Роуд”, мы с Джоном открыто критиковали музыку друг друга, и я чувствовал, что Джону не очень-то интересно играть то, что он не написал сам. Когда мы записывали альбом “Пусть будет так” (Let It Be), Джордж ушёл из-за ссоры, возникшей после исполнения некоторых песен, и сказал, что покидает группу. Через несколько дней у Ринго дома состоялась встреча, и он согласился вернуться, по крайней мере, до тех пор, пока запись не будет закончена.
Так что я почувствовал, что грядет раскол. А Джон всё твердил, что в музыкальном плане мы стоим на месте. Однажды ночью – это было осенью 69-го – мы с Линдой лежали и разговаривали об этом, и я подумал: “Вот по чему я скучаю, и по чему они тоже скучают – по выступлениям”. Потому что на самом деле мы уже давно ни для кого не играли. А для того, чтобы стать по-настоящему хорошим музыкантом, необходим постоянный контакт с людьми. Человеческие качества. Поэтому у меня возникла идея играть на деревенских концертах в залах, которые вмещают пару сотен человек. Пусть кто-нибудь забронирует зал и развесит плакаты, скажем, с надписью: “Рикки и Редстрикс, субботний вечер”. И мы просто приедем туда на автобусе, люди придут, и мы будем там. Я думаю, это было бы здорово. Но Джон сказал: “Ты ненормальный”.
В то время вещь Джона сыграли для двухсот тысяч человек, потому что он был на большом фестивале или что-то в этом роде. И он захотел это сделать. И теперь я понимаю, что он думал. Я понимаю, как Джон видит прогресс. Иногда я смотрю на это по-другому.
Мы разговаривали в офисе “Эппл”. Ринго был там – он согласился – и, возможно, Джорджа там не было. И тогда Джон сказал: “В любом случае, я ухожу из группы”. Он сказал: “Я хочу развестись”. Он буквально так и сказал: “Я хочу развестись”. И впервые за всё время он сказал это искренне. И это поразило всех. Мы поняли, что этому великому событию, частью которого мы были, больше не суждено продолжаться. Это был удар. Такое поражает любого, независимо от того, что это такое. Это как окончание школы, тебе это нравится, а потом это становится ударом. Или что бы это ни было для вас. Для нас самым важным были “Битлз”.
Жизненный путь Битлов был похож на то, как маленький ребенок входит в большой мир, входит в него с друзьями и покоряет его полностью. И это было невероятно. Невероятный результат. Поэтому, когда возникла идея расстаться, не думаю, что кто-то из нас захотел это принять. Это был конец легенды, даже в наших собственных представлениях. В конце концов, Мэрилин Монро начала верить, что она Мэрилин Монро. Теперь я понимаю, какими должны были стать “Битлз” – я говорю это от своего имени. В своём понимании мы были “Битлами”, и в какой-то степени мы все ими остаёмся. Оглядываясь назад, я думаю, что то, что сказал Джон, было круто. Он сказал нам: “Послушайте, всё вроде бы складывается как надо”. И теперь я согласен. Мы только что записали альбом, который должен был называться “Вернись” (Get Back), а на обложке была бы фотография, на которой мы были сфотографированы точно в такой же позе, как и на нашем первом альбоме, который мы записали, – все надписи и фон были воспроизведены в точности. Итак, Джон сказал: “Это идеальный круг, понимаете”. Полагаю, то, что сделал Джон, было потрясающе с точки зрения: “Ладно, мы собираемся идти каждый своим путём”. Невозможно оставаться на протяжении столь долгого периода времени так связанными друг с другом, как мы, если только не жить в одном доме. С тех пор передо мной встал вопрос о том, чтобы жить своей собственной жизнью, что стало для меня первым настоящим открытием за долгое время – и это совпало с моей встречей с Линдой. Итак, в начале 1970 года я позвонил Джону и сказал ему, что тоже ухожу из “Битлз”. Он ответил: “Хорошо! Значит, нас двое, кто принял это психологически”.
Я на самом деле полагаю, что если бы это зависело только от нас четверых, если бы мы были совершенно свободны, мы бы пошли на разрыв – ненавижу этот мрачный термин – на следующий день после того, как Джон сказал, что уходит. Мы бы собрали свои пожитки – это мои туфли, это мой мяч, это твой мяч – и разошлись. И я по-прежнему утверждаю, что это единственный способ пойти и сделать это, независимо от того, насколько это связано с бизнесом. Но, конечно, мы не четверо приятелей. Мы – часть большой бизнес-машины. Несмотря на то, что “Битлз” на самом деле прекратили своё существование, то, что связано с “Битлз” продолжает жить – альбомы переиздаются, треки объединяются в разных формах, и выходят видео. Вот почему мне пришлось подать иск в суд, чтобы распустить “Битлз”, чтобы сделать на деловом уровне то, что мы должны были сделать на уровне четырёх приятелей. Я понимал, что это просто должно произойти. На пресс-конференциях нас часто спрашивали: “Что вы будете делать, когда этот пузырь лопнет?” Когда я на днях разговаривал с Джоном, он сказал что-то вроде: “Ну, пузырь скоро лопнет”. И я ответил: “Он уже лопнул. В этом-то всё и дело. Вот почему я должен был это сделать, почему я должен был обратиться в суд. Ты же не думаешь, что мне на самом деле нравится заниматься подобными вещами. Мне пришлось это сделать, потому что пузырь лопнул – во всём, кроме бумаги. Это единственное, что нас сейчас связывает”.
Дело в том, что много лет назад был заключен партнёрский контракт, который объединил нас как группу на десять лет. Всё, что кто-либо хотел сделать – выпустить альбом, что угодно – должен был получить разрешение других. Когда мы его подписывали, из-за того, какими мы были тогда, никто из нас даже не взглянул на него. Мы подписали его в 67-м и обнаружили в прошлом году. Мы обнаружили этот контракт, который связывал нас на десять лет. Так что это “О боже, о боже, о черт возьми”, знаете ли. “А теперь, ребята, мы можем его расторгнуть, пожалуйста?” Но проблема в том, что остальным троим посоветовали его не расторгать. Им сказали, что если они расторгнут соглашение, то это будет иметь для них серьёзные последствия. Однако, на мой взгляд, дело в том, что это стало выглядеть как голосование “трое против одного”, что на самом деле и произошло на нескольких деловых встречах. Соотношение было три к одному. Вот так Аллен Кляйн стал менеджером “Эппл”, чего я не хотел. Но им не требовалось моё одобрение.
Знаете, дело не в мальчиках. Дело не в остальных троих. Я думаю, мы четверо всё ещё очень хорошо относимся друг другу. Не думаю, что между нами существует вражда, во всяком случае, с моей стороны. Совсем недавно я разговаривал с остальными, и, судя по всему, с их стороны ничего такого не прозвучало. Так что это вопрос бизнеса. Это Аллен Кляйн. В начале 69-го Джон принял его на должность бизнес-менеджера и хотел, чтобы остальные тоже сделали это. В этом-то и заключалось непримиримое разногласие между нами.
Клейн не заслуживает доверия. Он из Нью-Йорка. Он говорил: “Чего вы хотите? Я куплю это для вас”. Я думаю, что на самом деле я не хочу много говорить об этом, но это всплывёт, потому что нам нужно было как бы задокументировать всё это для этого дела. Нам пришлось поссориться, чего я, честно говоря, не хотел. Всё лето, проведенное в Шотландии, я боролся сам с собой, стоит ли мне делать что-либо подобное. Это было убийственно. У меня всё лето сводило желудок. Я пытался придумать, как подать в суд на Аллена Кляйна, как подать на бизнесмена в суд. Но иск можно было подать только против остальных троих.
Сначала я решил: “Нет, я не могу этого сделать. Мы будем жить с этим”. Но все эти мелочи продолжали происходить, такие пустяки по сравнению с тем, что произошло, но такие вещи, которые… ну, например, вышел мой альбом “Маккартни”. Мы с Линдой полностью его подготовили – запись, обложка, реклама – всё было представлено звукозаписывающей компании. Затем начали появляться небольшие рекламные объявления. Внизу было написано “На ‘Эппл Рекордз’”, и это было нормально. Но кто-то пришёл и написал “Компания, управляемая ‘Эй-Би-Кей Компани’”. Это компания Кляйна, и она не имеет никакого отношения к моему альбому. Это похоже на то, что Кляйн взял на себя часть прав на мой альбом.
Возможно, это звучит мелочно, но я могу привести и другие примеры подобного рода. В том-то и дело, что всё это постоянно происходило, заставляя меня чувствовать себя младшим сотрудником звукозаписывающей компании, как будто Кляйн – это босс, а я – никто. Но я старший по положению. Я считаю, что мое мнение не менее важно, чем чье-либо другое, особенно когда это касается меня. И это эмоционально. Ты чувствуешь, что у тебя нет никакой свободы. Я понял, что рано или поздно мне придётся постоять за себя, иначе меня раздавят. Доход от альбома Маккартни по-прежнему поступает в “Эппл”, но мы с Линдой – единственные, кто участвовал в записи. У Джона вышла новая пластинка с песней “Власть народу” (Power to the People). В ней есть строчка, как бы призывающая правительство: “Дайте нам то, что у нас есть”. А для меня “Эппл” – это как правительство. Отдайте мне то, что принадлежит мне.
Мы снова начали обсуждать иск, снова и снова. Я понял, что не собираюсь от него отказываться. Из моего последнего телефонного разговора с Джоном [Ленноном], я думаю, что он видит это именно так. Он спросил: “Ну, и как ты выберешься?”
Мой юрист, Джон Истман, хороший парень, он видел, в каком положении мы оказались, и сочувствовал нам. В Шотландии мы разговаривали с ним, прогуливались по холмам, совершали длительные прогулки. Помню, как мы решили, что должны подать иск. Мы стояли на большом холме, с которого открывался вид на озеро, – день был довольно погожий, но немного прохладный, – и задавались вопросом. А есть ли другой выход? И в конце концов решили: “Да, мы должны это сделать”. Единственной альтернативой было семилетнее партнёрство – ещё семь лет в той же колее.
И я изменился. Самое забавное в этом то, что, я думаю, во многом моим переменам помог Джон Леннон. Я как бы подхватил его инициативу. Джон сказал: “Послушай, я больше не хочу продолжать так дальше. Это будет так”. И я подумал: “Это здорово”. Мне понравилось, что он это сделал, и я сделаю это применительно к себе. Он дал добро. В Англии, если партнёрские отношения не складываются успешно – как и брак, который не сложился, – у вас есть все основания для их расторжения».
Из интервью Ринго Старра с Эллиотом Минцем, 1976 год:
Эллиот Минц: По словам Джорджа и Джона, всё закончилось на альбоме “Пусть будет так” (Let It Be).
Ринго: Так и было. Это потому, что Джордж ушёл. Джордж ушёл во время записи “Пусть будет так”.
Эллиот Минц: Джордж сказал, что причина, по которой он ушёл во время записи “Пусть будет так”, заключалась в том, что он почувствовал, что у “Битлз” появилась пятая участница – Йоко Оно.
Ринго: Это было одной из составляющих для всех нас. Помню, что был в шоке из-за Йоко. Мы вчетвером многое пережили вместе и были очень близки… бо́льшую часть времени. Мы не всегда были близки. Не знаю. Полагаю, что мы в некотором смысле были очень привязаны друг к другу. Жены и подруги никогда не приходили в студию. Так было, когда мы были вместе. И вот появилась Йоко. И это было прекрасно для отношений Джона. Мы все поздоровались с ней, потому что она была с Джоном. Но потом она стала сидеть в студии за его усилителем. Я имею в виду, они были потрясающей парой. По-моему, они подходят друг другу. Так что, мы все стали немного со странностями, и однажды мне стало интересно, что происходит. Я спросил Джона: “Что происходит? Вы всегда вместе. Ты меня немного пугаешь. Что происходит?” И он рассказал мне, что они собираются делать, так что после этого я успокоился. Я вроде как сказал: “Ну что ж. Ладно, он хочет cделать это именно так. Меня это устраивает”. А потом я как-то совсем расслабился в присутствии Йоко.
Эллиот Минц: Но была ли Йоко единственным источником разногласий, или были другие факторы, которые способствовали распаду группы?
Ринго: В те дни Джордж обретал бо́льшую самостоятельность. Он писал больше песен и хотел, чтобы всё шло по его сценарию, но, когда мы только начинали, всё в основном шло по плану Джона и Пола. Понимаешь, потому что они были авторами песен. Полагаю, с Полом было… Джордж обретал независимость, и Пол уже не так сильно доминировал над ним, как раньше. В конце концов, когда Пол указал Джорджу, как играть соло, Джордж ответил: “Я гитарист. Я буду играть соло”, и он всегда так делал, понимаешь. Думаю, это было ещё одним фактором, потому что Джордж ушёл после большой ссоры с Полом. Он (Пол) говорил что-то вроде: “Я написал песню. Я хочу, чтобы она звучала так”, так раньше это было. “Я написал песню. Дайте мне то, что вы можете дать”. А ещё… к тому времени мы были женаты, у нас были семьи, и все хотели заниматься чем-то своим. Я хотел сниматься в кино и всё такое. Так что я не думаю, что только Йоко разобщила нас. Также… мы были вместе так долго. Мы просто жили каждый своей жизнью, понимаешь. Я не могу назвать какую-то одну причину, из-за которой мы расстались. Пришло время, и мы разошлись. Они хотели разойтись больше, чем я. Я бы остался в группе.
Эллиот Минц: В тот момент ты был готов подождать ещё пару лет?
Ринго: Я бы так и сделал, если бы всё уладилось само собой. Хотя, знаешь, я бы не стал продолжать.
Эллиот Минц: В тот момент ты тоже был готов идти своим путём?
Ринго: Да. Мне было бы легче, если бы мы вернулись к ситуации, когда мы были вчетвером – все за одного, один за всех – вместо того, чтобы каждый за себя. Это было больше похоже на то, что каждый за себя… или для себя. Включая и меня. Я тоже хотел заниматься чем-то другим. Но мой настрой был малозначимым по сравнению с ними.
Пол: «Я думаю, что “Битлз” были, в общем и целом, счастливой и успешной группой. Четыре парня покинули Ливерпуль, выбрались из денежной ловушки рабочего класса и преуспели. Всё было на подъеме, но затем, ближе к концу шестидесятых, из-за наркотиков и прочего, всё пошло на спад.
В конце концов, я решился на это, но это вызвало настоящую неприязнь между “Битлз”. Это вызвало неприязнь в обществе, потому что всё, что увидели люди, это как я подаю в суд на “Битлз”. Я не мог объяснить людям, почему. Полагаю, теперь люди это понимают. Но в то время это был сущий кошмар.
Я изо всех сил старался в прессе сказать, о, бла-бла-бла, я не мог подать в суд на Аллена Кляйна, бла-бла-бла. Это было дерьмовое для меня время. Единственным вариантом было либо позволить ему всё забрать, и мы все просто плыли бы вместе с ним, но правда в том, что он был законченной дрянью. Он сказал, что со мной всё в порядке: “Не волнуйтесь, Маккартни меня любит”. И я понял, что ненавижу этого ублюдка. Он был мошенником, и я это видел. И чтобы избавиться от него, мне пришлось подать на ребят в суд. Это было худшее время в моей жизни, на самом деле, и худшее время во всех наших жизнях. Всё пошло наперекосяк. Это была битва, и я просто пытался спасти наше состояние для всех нас.
Люди говорят: “Жаль, что такая хорошая история закончилась так печально”. Я тоже так думаю. Очень жаль. Я люблю волшебные сказки. Мне бы очень хотелось, чтобы “Битлз” растворились в маленьком облачке дыма, а мы четверо просто остались бы в волшебных мантиях, и каждый держал в руках конверт с нашими достижениями. Но ты понимаешь, что находишься в реальной жизни и не можешь отделить прекрасное от прекрасного».
Джон: «Это просто естественно, это не такая уж большая катастрофа. Люди продолжают говорить об этом, как о конце света, но это всего лишь рок-группа, которая распалась, в этом нет ничего значительного. Всегда есть старые записи, если хочется предаться воспоминаниям».
