17 мая 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В Великобритании поступил в продажу альбом “Макгоу энд Макгир” Роджера Макгоу и Майка Макгира, спродюсированный Полом Маккартни.

Выход альбома был отмечен небольшой вечеринкой, во время которой присутствующим были подарены экземпляры альбома с приложенным к нему пресс-релизом, написанный Дереком Тейлором в “психоделическом” стиле: «Привет. Спасибо, что пришли на обед. Это очень мило с вашей стороны. Мы ваши друзья. Итак, что вы хотите узнать об этом? «Ну, конечно, – можете сказать вы, – откуда мы знаем то, что хотим узнать; конечно, вы, наверное, лучший эксперт в этом. После всего сказанного и сделанного, что ещё нужно узнать?»

Много предположений, потому что никто не знает, что кто-то хотел бы узнать. Нет. Давайте угадаем. Смотрим ниже. «Отче наш, все восьмерки, 88…». Мы уже запутались. Этот подход психиатры называют “созданием лабиринта”, “постановкой проблемы” или “созданием кризиса”, применяемым для того, чтобы найти решение или линию выхода. Теперь, некоторые имена. Джейн и миссис Эшер, Уильям Ай Беннет (Даблви Ай Би), Спенсер Дэвис (есть), Барри Фантони, Майк Харт, Джими Хендрикс, Вера Кантрович, Гэри Лидс, Дэйв Мейсон и Кэрол, МАЙК МАКГИР, РОДЖЕР МАКГОУ, Джон Мэйолл, Пол Маккартни, Джон Митчелл, Зут, Грэм Нэш, Вив Принс (да), Энди Робертс, Принц «Стас» де Рола, Пол Сэмвелл-Смит, Мартин Уилкинсон.

Что их объединяет? Что нет? Все они прекрасны. Двое сегодня здесь заглавными буквами. Они записали альбом. Он у вас в руках или под рукой. Они – это “Скэффолд”. (Заглавными буквами выделил я, не они. У Макгира и Макгоу нет эго). Остальные – друзья. Друзья. Друзья, которые так или иначе внесли свой вклад в альбом, большой или не очень большой. Во всяком случае, все они приходили в студию, пели, играли, внесли какую-то осязаемую помощь или просто махали руками, чтобы создать в воздухе некую благотворную (мы имеем в виду, конечно, благотворную) турбулентность.

Макгир и Макгоу родом из Ливерпуля. Они поэтичные, весёлые, заинтересованные и открытые люди.

Но, послушайте, мы собрались здесь, не так ли? В подобных обстоятельствах, кому нужен пресс-релиз? Разве у нас не языка, чтобы сказать об этом. Вы добры. Спасибо. Дерек».

Ричи Антербергер (автор аннотации к переизданию альбома “Макгоу энд Макгир”): «Загадочная смесь поп-рока, поэзии, комедии и малой толики психоделии, альбом “Макгоу энд Макгир”, тем не менее, оказался незамеченным после выхода весной 1968 года. Присутствие некоторых крупнейших рок-звёзд той эры не сильно помогло, поскольку контрактные сложности препятствовали тому, чтобы их участие было указано на обложке в то время. Более сорока лет спустя состоялся первый американский релиз альбома на компакт-диске, который должным образом подтвердил присутствие Пола Маккартни и Джими Хендрикса среди нескольких других знаменитостей.

Сердцем альбома, однако, во многом был дуэт Роджера Макгоу и Майка Макгира – они с Джоном Горманом сформировали в Ливерпуле комедийную группу “Скэффолд”. После получения более широкого признания, как постоянные участники телевизионного шоу “Гэзетт”, они перешли к записи причудливой “комедийной поп-музыки”, как проект “Парлофон” в 1966 году с Джорджем Мартином в качестве продюсера. После пары малоуспешных синглов поэт Макгоу и Макгир (Майк Маккартни – младший брат Пола) начали работу над собственным “ориентированным на поп-музыку и поэзию” альбомом.

“Скэффолд” стали известными в Великобритании, как объясняет Роджер, благодаря своему “успеху в качестве по существу эксцентричной комедийной группы, тогда как до этого мы играли в основном в театрах как трио устной поэзии/сатиры. Эта пластинка была в некотором смысле возвратом к нашим поэтическим корням, но Джон, который был в значительной степени комическим актёром, задействован не был”. Майк добавляет: “Джон был комиком; ты просто смотрел на него и уже смеялся. Мы думали: следует ли нам попробовать сделать что-то другое?”

Когда 18 июня 1967 года начались сессии, отмечает Майк, “это был просто отбор идей для песен, что было сделано мной в сотрудничестве с Роджером Макгоу. Я не думаю, что тогда у нас было название для этого”. Аккомпанировал им в студии битловского издателя Дика Джеймса старший брат Майка – Пол, который в тот самый день праздновал свой двадцать пятый день рождения при самых беспокойных обстоятельствах. “В тот день наш малыш обмолвился, что он подмешал немного ЛСД в напиток и выпил его, – вспоминает Майк. – Так что мировые медиа ждали, когда мы покинем его дом в Лондоне. Поскольку наш малыш подвергся воздействию ЛСД, все медиа наблюдали за этим развратным наркоманом и его младшим братом – ‘ха, попался!’ И направляют свои камеры.

Мы оба закрыли свои окна. Внезапно поклонники оттолкнули медиа с пути, чтобы добраться до своего идола и – что очевидно – его красивого брата, и эти подаренные цветы засыпали машину. Тогда медиа думают: ‘О, мой бог, мы не можем использовать ни одну из этих видеозаписей’ – из-за этого преклонения, всех этих детей, которые любят этого человека, употребляющего наркотики ублюдка. Они хотели, чтобы это был хмурый, помешанный на ЛСД наркоман. И прекрасно, когда жизнь взяла верх, потому что это был его день рождения”.

В то время как сессии продвигались на производственных площадках Дика Джеймса, в студии “Ди Лейн Ли” и в других местах Лондона (Майк считает, что некоторые, возможно, были также проведены на Эбби-роуд), масса прославленных рок-звёзд заглядывала, чтобы помочь. Среди участников, хотя они не были указаны на обложке при начальном релизе, были Пол Маккартни, Джими Хендрикс, Грэм Нэш, Дэйв Мэйсон из группы “Трэффик”, Гэри Лидс из “Уолкер Брозерс”, бывший участник группы “Претти Синг” Вив Принс и бывший участник группы “Ярбёрд” Пол Сэмвелл-Смит. Девушка Пола Макартни, Джейн Эшер, спела бэк-вокал и даже привела с собой свою маму.

“Кто был в городе, просто случайно заглядывали, – говорит Майк. – Мы все подписали контракты [с различными лейблами], и это было словно навсегда, действительно на всю жизнь и за её пределами. Мы говорили звукозаписывающим компаниям и адвокатам: ‘Отвалите. Мы друзья. Будут проблемы, если мы поставим наши имена, но мы делаем это, нравится это вам или нет’. Вот почему все эти прекрасные люди пришли, и вот почему это была такая свобода, отсутствие барьеров, особенно с нами. “Скэффолд” не играли на музыкальных инструментах, так что мы полностью положились на братьев и друзей, которые могли сыграть музыкальную составляющую того, что мы пытались сделать. Они могли помочь нам, они могли сделать то, что мы не могли сделать”.

Роджер взял на себя основную ответственность за слова, а Майк – за музыку, с некоторым взаимообменом функциями.

Хотя продюсерами были указаны “Все Мы”, эти обязанности были на самом деле разделены между несколькими из товарищей. Если его брат Пол был там, вспоминает Майк: “то продюсером был он, потому что я сидел на полу. Если наш малыш не делал этого, тогда приходилось делать мне. Я, который рос вместе с музыкальным братом и видел большую часть того, что он делал, сам многому научился тому, чего хотел. Если я был в студии, а нашего малыша там не было, Пол Сэмвелл-Смит [позже продюсировавший Кэта Стивенса и Карли Саймон] мог помочь. Он был великолепным слушателем, очень хорошим продюсером”.

Даже по стандартам такой смелой эры в поп-музыке, альбом “Макгоу энд Макгир” был необычайно неординарной вылазкой, особенно в своей комбинации поп-музыки с частичным акцентом на речь и поэзию. “Хорошо сделать нечто уникальное, – полагает Майк. – Вы ничего не продаёте, вы не придерживаетесь формата. Вы свободны. Сержант Пеппер – хороший пример; у него настоящий свет и настоящая тень. Мне всегда нравилось это в жизни. Если я делаю выставку своих фотографий, мне нравятся чёрно-белые и цветные, большие и маленькие снимки. Я просто люблю контрасты. У меня была «Мистер Тикли» (Mr. Tickle), просто глупая небольшая история, а потом «Жёлтая книга» (Yellow Book), а затем стихи, которые были в равной степени значимы, как нам казалось. Совсем другие и совсем некоммерческие. Но это было отчасти революционно”.

Слабое фортепиано на «Мистер Тикли» (Mr. Tickle) случайно донеслось из соседней комнаты, где Пол Маккартни импровизировал на этом инструменте. Майк поведал: “Звукоинженер сказал: ‘Ох, извините, другой микрофон был включен, так что оно на треке, который вы только что записали’. Фортепиано подошло под темп рассказа, так что я сказал: ‘чтоб тебя, давай так и оставим’”.

В «Так много» (So Much) также была потенциально хитовая жизнерадостная поп-музыка, которая только выиграла от гармоний Пола Макартни и гитары Джими Хендрикса. После того, как Хендрикс поместил отпадное психоделическое соло на свой первый слой при наложении, Майку пришлось сообщить своему брату в аппаратной, что “он, на самом деле, вступил не в том месте. В конце концов, Джими делал всё, сидя на полу, а я – на ковре, постукивая по колену Джими Хендрикса и сообщая ему, когда вступать с соло”. Сравнив первый тейк с более приглаженным – если не сказать своевременным, – Майк согласился, что нужно использовать первый, но в ответ от оператора ленты услышал: “Других треков не осталось. Я всё стёр. Единственный, который у нас есть, – это последний”. Когда Пол его спросил, хочет ли он пойти и попросить Джими сделал ещё одно такое же соло, как на первом тейке, Майк ответил: “Нет, нет. Это нормальное. Возьмём его”.

Хендрикс получил свой шанс высоко вывесить свой чудаковатый флаг, издавая резкий раздражающий звук своего эффекта вау-вау на психоделическом посвящении «Бывший учащийся художественной школы» (Ex Art Student). “Я думаю, что Дэйв Мэйсон был на ситаре, Джими на вау-вау гитаре и Уиб Беннетт на флейте, всё свободно плавало, – утверждает Майк. – Это была свободная форма, вроде джазовой, рок-джаза в отдельных фрагментах. Потому что не было никаких барьеров. Люди могли экспериментировать. В своей собственной музыкальной шкатулке им приходилось быть «Битлз», им приходилось быть «Трэффик», им приходилось быть Джими Хендриксо, звучать знакомо. В это же время, у нас было дозволено всё”.

Для Макгоу “Продюсирование Маккой «Лето с Моникой» (Summer With Monika) (которая также пробилась в печатной форме в сборник стихов 1968 года с тем же названием) было главным моментом этой работы”. Хотя “Скэффолд” записали другой трек из этой пластинки, «Ты помнишь» (Do You Remember), для небольшого хитового сингла 1968 года, и Макгоу, и Макгир предпочитают версию на своём альбоме. “Если бы её выпустили, она бы имела успех, по-моему, – полагает Майк. – Потому что фортепиано нашего малыша было очень сильным. Кстати, он исполнил там вокал второго плана. Если вы послушаете, то там поют два брата”. Но она не могла быть выпущена синглом из-за “контрактов или что бы то ни было, так что нам пришлось сделать её заново в студиях на Эбби-роуд”.

Несмотря на аннотацию на конверте пластинки, написанную Хантером Дэвисом (прим. – Дереком Тейлором), и то, что “Мелоди Мейкер” выбрал её поп-альбомом месяца, пластинка привлёкла мало внимания. К тому времени, когда он вышел, взошла звезда “Скэффолд” с британским хитом топ-5 «Большое спасибо» (Thank U Very Much), и Макгоу с Макгиром сосредоточат свою звукозаписывающую активность на этой группе в течение последующих нескольких лет. Пластинка “Макгоу энд Макгир”, однако, остаётся основным моментом их звукозаписывающей карьеры, имея ничем не скованное происхождение, что, по словам Майка, “было очень синонимично с 60-ми”».

В период с 15 по 18 мая 1968 года фасад бутика «Эппл» был выкрашен в белый цвет.

Мэри Хопкин: «Примерно через два дня кто-то позвонил и сказал: “Да, мы хотели бы подписать с вами контракт”. Так что я снова поехала в Лондон, и Пол сказал: “У меня есть песня, которая может тебе подойти. Я нашёл её много лет назад и отдал Доновану, но из этого ничего не вышло. Потом я отдал её группе “Муди Блюз”, она им понравилась, но снова ничего не получилось. Я искал для неё подходящее исполнение”. Затем он исполнил песню под названием «Вот это были деньки» (The Were The Days). Мне она сразу понравилась, но я должна сказать, что мне, вероятно, в то время понравилось бы всё, что он бы мне сыграл! Многие думают, что Пол написал эту песню, но это не так. Так или иначе, через пару недель мы её записали, а через пять недель после выхода пластинки в сентябре 1968 года, я стала номером один».

Пол: «Я встретился с Мэри и понял, что у неё и в самом деле чудесный валлийский голос с очень красивым тембром. И выглядела она неплохо с гитарой в руках.

Однажды в ночном клубе я услышал песню «Вот это были деньки». Её пела американская пара, немного подражавшая Нине и Фредерику. Эта песня запомнилась мне, и я сразу понял, что она станет хитом. Этой переделанной русской народной песней они закрывали своё выступление. Я попросил кого-то в офисе: «Постарайтесь разыскать эту песню». Удалось найти и песню, и исполнителей. Мэри записала её с нашей помощью, и песня стала известным хитом».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В этот день Джордж, Патти, Ринго и Морин присутствуют на Каннском кинофестивале во время мировой премьеры фильма “Чудесная стена”».

Джордж: «Фильм “Чудесная стена” вышел намного позже записи музыки к нему и, кажется, вскоре был забыт. Ринго был со мной на его премьере в Каннах. Я вспомнил об этом потому, что вышел компакт-диск, и я прочитал аннотацию к нему, написанную Дереком. Сам я ничего не помнил, пока не увидел фотографию, на которой мы сняты вместе с милой девушкой Джейн Биркин, той, что снималась в фильме».

Алан Клейсон (автор книги «Великая четверка»): «Фильм “Чудесная стена” исчез с экранов вскоре после свое­го выхода в 1968 году. Для обычного кинозрителя это было слишком, хотя и не в такой степени, как в случае с «Волшебное таинственное путешествие». Этот фильм лишь время от времени показывали в кинематографичес­ких клубах и художественных центрах. Его просмотр являлся скорее интеллектуальной обязанностью, нежели развлечением».

Фото Шарля Бибера.

Обадия Джонс (автор публикации “С каждой ошибкой”, 2022 г.): «После премьеры две пары (прим. – Джордж, Патти и Ринго, Морин) отправились на побережье, чтобы посетить вечеринку в ресторане “Пиньята” в Фаброне, на окраине Ниццы. Вечеринку устроил французский музыкальный продюсер Эдди “Барклай” Руо в честь своего артиста Джонни Холлидея. (Джон и Пол посетили концерт Джонни Холлидея в Париже в октябре 1961 года, во время поездки на день рождения Джона). Тридцатидвухлетний французский фотограф Шарль Бибер случайно оказался рядом и не поверил своим глазам, когда около трёх часов ночи мимо него в ресторан вошли двое из “Битлз”. На вечеринке было многолюдно, и Битлы задержались всего на полчаса или около того. Чувствуя, что возможность вот-вот ускользнет от него, Бибер воспользовался случаем, чтобы сфотографировать уходящие пары. Что произошло дальше, не совсем ясно. Бибер обвинил Джорджа в том, что он намеренно подставил ему подножку, в результате чего тот упал, поцарапал колено и ему пришлось наложить семь швов. Джордж, несомненно, был возмущён тем, что во время его праздничного вечера на Французской Ривьере его ослепила вспышка, но версия Бибера была явно преувеличена, чтобы оправдать его в последующем судебном процессе. Действительно, к январю следующего года уже ходили слухи, что Джордж “бросился на него, толкнул в спину, а затем подставил ему подножку, так что он упал, разбил камеру и получил травму колена, после чего ему потребовалось лечение в больнице” (прим. – газета “Ивнинг Стандард”, 21 января 1969 года). Это правда, что Джордж был известен своей грубостью по отношению к тем, кто вторгался в его личную жизнь, но кажется маловероятным, что он стал бы так агрессивен из-за такого тривиального случая. Судя по всему, изначально жалобу на этот инцидент подал даже не Бибер, а его друг-юрист Ривуар. Бибер не считал, что у него достаточно финансовых ресурсов, чтобы нанять адвоката против одного из самых известных поп-звёзд на планете».

Марио Брун (журнал “Ницца-монинг”, 20 ноября 1968 года): «Потенциальный клиент для исправительного учреждения Ниццы: один из “Битлз”, Джордж Харрисон. В это с трудом верится, но это правда: один из “Потрясающей четверки” едва не оказался в суде Ниццы. Виновный: Джордж Харрисон, гитарист легендарной группы, в которую он вдохнул частички индийской духовности. Жертва: Шарль Бебер, репатриант из Алжира, ставший фотографом в Ницце. Харрисон против Бибера: матч начат».

Шарль Бибер (фотограф): «Я увидел Джорджа Харрисона и его жену. Я начал снимать. Они зашли внутрь, но людей там было так много, что они сразу вышли наружу. В тот момент, когда я подбежал к ним, он пнул меня по ноге и я упал. Когда я поднялся на ноги, то попытался его ударить. Я понимал, что это Джордж Харрисон, но он не знает, что меня зовут Бибер! Моя жена сказала мне: “Нет!”. Если бы не она, то я разбил бы ему голову».

16 мая 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В этот день зарегистрирована компания “Эппл Менеджмент Лимитед”».

В период с 15 по 18 мая 1968 года фасад бутика «Эппл» был выкрашен в белый цвет.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Утром Джон с Полом прибыли в Лондон».

Фото Кэти Бакинхэм.

Кэти Бакинхэм: «В этот день в аэропорту Лондона я ждала возвращения мужа из поездки в Америку. Я взяла фотоаппарат только потому, что планировала сфотографировать его возвращение на родину. На пленке оставался только один кадр, но до прибытия самолёта мужа я увидела Пола Маккартни и Джона Леннона. Так что я поступила так, как поступил бы любой разумный человек – использовала последний кадр, чтобы их сфотографировать».

Фото Джорджа Страуда.

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Только когда Син уехала в Италию, Джон принял окончательное решение расторгнуть их брак. Но даже тогда он не смог решиться сообщить ей об этом сам. Напротив, как это уже было пятью годами раньше, когда он вместе с остальными заставил Брайена Эпстайна выгнать из “Битлз” Пита Беста, Джон решил отправить с этим сообщением кого-нибудь другого, а именно – меня.

– Пошел ты на хрен! – сказал я ему по телефону. – Я не собираюсь ехать в Италию и делать за тебя грязную работу, которую, как ты сам знаешь, черт тебя дери, ты должен сделать сам.

Произнесено это было в шутливом тоне, но, тем не менее, Джон всё понял. Вместо меня полетел Волшебный Алекс».

Джон: «Мне было слишком страшно расставаться с “Битлз”, что я решил сделать, как только мы перестали ездить в турне. Неосознанно я искал, куда уйти, но мне не хватало смелости покинуть эту лодку самому, и я по-прежнему сидел в ней. А потом я познакомился с Йоко и влюбился. О господи, такого со мной ещё не бывало. Это круче, чем успешный альбом, это лучше золота, лучше чего угодно.

Ради встречи с Йоко стоило выдержать все испытания. Если бы мне пришлось ещё раз пережить всё, что случилось в моей жизни, – трудное детство, трудную юность и безумную жизнь с “Битлз”, – а потом, наконец, встретить Йоко, это стоило бы повторить.

Такой любви я ещё не знал, она поразила меня настолько, что я решил развестись с Син. Но не думайте, что это было опрометчивое решение. Я много думал о нём и обо всех последствиях. Некоторым моё решение может показаться эгоистичным. Ну а я так не считаю. Думаете, ваши дети поблагодарят вас, когда им исполнится восемнадцать? Разве не лучше дать детям возможность расти в нормальной обстановке?

Мой брак с Син не был несчастным, но он представлял собой обычную супружескую жизнь, в которой ничего не происходит и которую мы всё-таки продолжали вести. Обычно такую жизнь ведёшь, пока не встретишь человека, который вдруг воспламенит тебя. С Йоко я впервые познал любовь. Наше влечение поначалу было духовным, но потом появилось и физическое. И то и другое – неотъемлемая часть союза.

Рядом с Йоко я стал свободным. Её близость сделала меня целостным человеком. Без неё я был только половинкой. Мужчина без женщины – только половина человека. До встречи с Йоко мы были половинками. Есть старая легенда о том, что все люди – половинки, а их вторые половинки – на небе, в раю, на другом конце Вселенной или их собственные отражения в зеркале. Но мы и вправду были половинками друг друга, а вместе стали целым.

Йоко научила меня обращаться с женщинами. Я привык, чтобы мне служили, как Элвису и множеству других звёзд. Мне всегда прислуживали женщины, будь то тетя Мими – Господи, благослови её! – или другие. Просто женщины, жены, подруги. Проснувшись после пьянки, ждешь, что какая-нибудь подружка по колледжу приготовит тебе завтрак. Ты знаешь, что вчера она тоже перебрала, вы вместе были на вечеринке, но вдруг оказывается, что женщине положено стоять по другую сторону прилавка. Это был приятный опыт, я ценю всё, что женщины сделали для меня. Но об этом я никогда даже не задумывался.

С Йоко всё было иначе. На “Битлз” ей было наплевать: “Что такое ‘Битлз’, черт возьми? Я – Йоко Оно! Относись ко мне, как ко мне”. Со дня нашей встречи она потребовала от меня равного времени, пространства и прав. Я не понимал, о чём она говорит. Я спросил: “Что тебе нужно – контракт? Ты получишь всё, чего захочешь, но не жди ничего от меня, не надейся, что я изменюсь”.

– Дело в том, – ответила она, – что мне здесь нет места. Рядом с тобой никому не хватит места. Всё вращается вокруг тебя, в этой атмосфере мне нечем дышать.

Я благодарен ей за науку. Я привык, что газеты первым читаю я, а после этого их может забирать кто-нибудь другой. Мне и в голову не приходило, что кто-то может захотеть просмотреть газеты первым. Думаю, это и губит таких людей, как Пресли. Королей всегда убивают придворные, а не враги. Король перекормлен, у него передозировка, он избалован, он привязан к престолу. Большинству людей, оказавшихся в таком положении, так и не удается пробудиться. Они умирают либо ментально, либо физически, либо и так, и этак. А Йоко избавила меня от такой смерти.

Вот каким стал конец “Битлз”. Не потому, что Йоко расколола нас, а потому, что она показала мне, что значит быть Битлом Элвисом, быть окруженным прихлебателями и рабами, которые заинтересованы только в том, чтобы всё оставалось как прежде. Она говорила мне: “А король-то голый”. Никто прежде не осмеливался сказать мне такое.

Между нами установились отношения учителя и ученика. Этого люди не понимают. Она учитель, а я ученик. Я знаменит, мне полагается всё знать, но всему, что я знаю, меня научила она.

Когда я познакомился с Йоко, это было так, как бывает, когда знакомишься со своей первой женщиной и бросаешь приятелей по бару, перестаешь играть в футбол и бильярд. Как только я нашел ту самую женщину, то потерял интерес к ребятам, стал считать их просто давними друзьями. Знаете песню: “Звон венчальных колоколов разрушил мою прежнюю компанию”. Со мной это случилось после того, как в возрасте двадцати шести лет я встретил Йоко. Так всё и вышло. С прежней компанией было покончено в тот же момент, как я познакомился с ней. В то время я этого не сознавал, но произошло именно это. Как только я встретил её, с ребятами было покончено. Но эти ребята были знаменитостями, а не просто парнями из бара.

Йоко действительно заставила меня увидеть самого себя. Она влюбилась не в Битла, не в мою славу. Она полюбила меня самого, и это событие стало для меня самым главным в жизни. Это было ни с чем не сравнимое ощущение.

Свобода находится в разуме. Обычно, когда возникает пара, мужчине положено где-то бывать и работать, а женщине – бывать в других местах, и, по-моему, это не идет на пользу взаимоотношениям. Просто так жили мы все. Возможно, в прошлом супруги работали вместе или поблизости друг от друга. Она копала картофель, он косил сено, или делал ещё что-нибудь, или они вдвоем отправлялись охотиться. Но я не понимаю, почему мы должны расставаться, особенно если мы можем работать вместе и у нас общие интересы. Я не альпинист, она не археолог. Наши интересы совпадают, и это помогает нам.

Нет ничего важнее того, что происходит между двумя людьми, потому что двое влюбляются, двое производят на свет детей. Как правило, мы не влюбляемся в двух человек сразу. Такого со мной никогда не случалось. Неразборчивость в связях – это для молодёжи. Я прошел через всё это – и что толку? Всё это не давало мне удовлетворения и не принесло мне ничего. Это всё равно, что еда: она нужна человеку, но одной её слишком мало. Необходимо и что-то другое».

Джордж и Патти вылетели во Францию на Каннский кинофестиваль.

Фото Джорджа Страуда.

С актрисой Джейн Биркин.

Фото Коха Хасебе.

С Джейн Биркин.

Фото Ринго Старра.

15 мая 1968 г.

С 15 по 18 мая 1968 года фасады бутика «Эппл» были покрашены в белый цвет. Фото Питера Кинга.

В одном из интервью Пол Маккартни признался, что в 1968 году ему предложили сыграть роль Ромео в постановке “Ромео и Джульетта” режиссёра Франко Дзеффирелли, но он отказался. На снимке Пол с Джоном беседуют с Франко Дзеффирелли.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Ринго и Морин вылетели во Францию на Каннский кинофестиваль».

Ринго и Морин в аэропорту «Хитроу» перед вылетом в Ниццу.

Прибытие в Ниццу.

Джон, Пол, Алексис Мардас и Нат Вейс.

Лайза (поклонница): «Кто-то сказал, что 15 мая Джон с Полом вернутся в Англию, поэтому мы ждали их выхода возле дома Ната Вейса. И вот в конце дня вышли Джон с Полом. Пол был впереди. Толпа поклонниц слетела с катушек. Я бросилась к Полу, и он улыбнулся мне, усаживаясь в автомобиль. Я повернулась, чтобы найти Джона, и увидела, что у него было очень злое выражение лица. Может с похмелья? Без разницы, не важно. Я бегу прямо к Джону и кричу: «Джон, Джон, помнишь меня? Помнишь меня?». Он бросил на меня такой взгляд, как будто его уже достали все эти фанатские штучки. Однако, как бы то ни было, я была на седьмом небе от счастья. Потом Джон сел в лимузин, и они уехали. Мы все запрыгнули в такси и последовали за ними в аэропорт имени Кеннеди, но не смогли за ними удержаться».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Нат Вайс отвез Джона, Пола и «Волшебного» Алекса в аэропорт, чтобы они вылетели обратно в Лондон. Также в машине была Линда».

Линда: «Мы немного пообщались в машине. Я сидела с кофром фотоаппарата между Джоном и Полом».

Из интервью Леннона Питеру Маккейбу и Роберту Шонфелду:

Маккейб и Шонфелд: Вы довольно долго общались с Линдой.

Джон: Мы все были с ней в хороших отношениях.

Маккейб и Шонфелд: Когда ты её встретил впервые?

Джон: Сразу же после пресс-конференции на презентации «Эппл» в Америке. Мы ехали в аэропорт, а она оказалась в одной машине с нами. Она не показалась мне привлекательной. Я ещё удивился: чего ради Пол посадил её в машину. Но она села в машину, фотографировала.

Линда: «В аэропорту я сделала множество фотографий».

Линда: «Один из снимков Джона был помещён на обложку журнала “Ай”, но в зале ожидания “Пан-Ам” было плохое освещение».

В руках Пола большой каталог выставки из Музея современного искусства в Нью-Йорке: 294 чёрно-белых иллюстрации произведений сюрреалистического искусства – живопись, графика, скульптура, инсталляции, выставки и другие работы. Среди художников: Марсель Дюшан, Матта, Миро, Дали, Дельво, Эрнст, Беллмер, Ман Рэй, Пикабиа, Поллок, Раушенберг, Массон, Оппенгейм, Магритт, Пенроуз, Трова, Танги, Бретон, Колдер, Джокометти, Дюбюффе, Джозеф Корнелл, Христо, де Кирико, Колдер и другие. Включает хронологию сюрреалистического движения, библиографию. Мягкая обложка. 251 страница. Уильям С. Рубин, ДАДА СЮРРЕАЛИЗМ И ИХ НАСЛЕДИЕ, первое издание, 1968 год.

Нат Вейс (адвокат, деловой партнёр “Битлз”): «Я посоветовал Линде поехать вслед за Полом. Она сказала: “Я поеду в Англию, но не для того, чтобы с ним спать”. Ну и, ясное дело… Самое неприятное – это то, что, выйдя замуж, она отвернулась от всех и перестала замечать старых друзей».

Ричард Адлер (гитарист группы “Танджерин Паппитс”): «После их отъезда Нат Вейс вернулся в свою квартиру».

Нат Вейс (адвокат, деловой партнёр “Битлз”): «Как оказалось, мальчики были опрятными. Леннон меня очень удивил – он был очень аккуратным, складывал свои полотенца. Пол тоже был опрятным, но от него это естественно было ожидать».

Ричард Адлер (гитарист группы “Танджерин Паппитс”): «Открыв дверь шкафа, он обнаружил сюрприз. На внутренней стороне дверки шкафа была огромная надпись: “Натаниэль, конечно, с любовью Пол Маккартни и Джон Леннон”. Это самый большой из известных автографов Джона Леннона и Пола Маккартни.

В конце года Джордж Харрисон тоже останавливался в квартире Ната, когда был в Нью-Йорке. Чтобы не отстать от своих коллег, он оставил на дверке этого шкафа надпись: “Нату, королю и королеве «Фух». С любовью от Джорджа Харрисона 30.11.68”.

Упоминание Джорджем “Фух” относится к песне Брута Форса (сценическое имя Стивена Фридланда), подписавшего контракт с “Эппл”. Песня “Король Фух” (The King of Fuh) представляет собой историю о монархе в стране Фух, которого неоднократно называли “Королем Фух”. Джон Леннон восхищался этой песней, как и Джордж Харрисон, который приобрел трек и добавил в композицию струнные инструменты в исполнении Лондонского филармонического оркестра в аранжировке Джона Бархэма. Вскоре стало очевидно, что ни “И-Эм-Ай”, ни “Кэпитол Рекордз” не будут распространять сингл, поэтому 16 мая 1969 года “Эппл Рекордз” выпустила сингл в количестве 1000 экземпляров (каталожный номер Эппл 08).

Также дверку Ната подписал Амхет Эртеган, который был президентом “Атлантик Рекордз”: “Моему дорогому Нату. Он не только Любовь, он ещё и твоё свидание. Амхет”.

Кроме того, на дверке также оставили свои автографы Джеймс Тейлор, Карли Саймон, Кэт Стивенс и, я думаю, Джон Маклафлин. Есть ещё несколько автографов, но я не уверен, чьи они. Я сделал этот снимок в 1969 году, и на нём трудно различить надписи».

Нат Вейс рядом с дверью шкафа.

14 мая 1968 г.

Лайза (поклонница): «Благодаря нашему неофициальному клубу поклонников мы выяснили, что отель “Сент-Риджис” был всего лишь прикрытием. На самом деле Джон с Полом жили в квартире Ната Вейса на Ист-стрит. Когда об этом стало известно, мы начали собираться возле его дома – типовой высотке с консьержем. Проявив изобретательность, мы выяснили в справочной домашний номер Ната Вейса и сразу же позвонили. Кто-то поднял трубку и положил рядом с телефоном. Мы оставались на линии и слушали, как Джон с Полом разговаривают с кем-то в комнате. Мы не могли расслышать, о чём они говорили, но узнали голоса Джона и Пола. Боже мой! В течение долгого времени мы передавали трубку по кругу! Кто-то из нас крикнул в трубку, чтобы привлечь их внимание. Представляю себе, как это выглядело со стороны: кучка девушек, пытающихся слушать в трубку телефона-автомата».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джон и Пол дали пресс-конференцию в отеле “Американа” на западе Центрального парка».

Джон, Пол, глава «Эппл Филмз» Деннис О’Делл, глава «Эппл Рекордз» Рон Касс, Брайан Льюис (помощник Денниса О’Делла). Фото Дона Полсена.

Фото Лесли Сэмуэльса.

Пол: «В мае мы с Джоном поехали в Нью-Йорк, чтобы объявить, что «Эппл» начинает работу: «Присылайте нам свои нераскрытые таланты». Мы хотели начать с грандиозной презентации, но у меня были какие-то странные ощущения, и я очень нервничал. У меня была нешуточная паранойя. Не помню, курил ли я в то время травку, но для меня такое состояние было очень необычным.

Помню, как сидел там и давал интервью. У Джона был значок водителя автобуса или перфекта, и с ним всё было нормально. Линда была там и фотографировала, а потом я спросил у неё: «Разве ты не заметила, что я нервничал?», но она ответила, что всё было в порядке. По какой-то причине из-за всего этого я чувствовал себя очень некомфортно. Может быть, это было потому, что мы обсуждали непривычную для себя тему. Мы разговаривали с такими изданиями, как журнал «Форчун» (прим. – известный американский деловой журнал), и они брали у нас интервью как у серьёзных деловых людей, которыми мы не являлись. Мы не занимались бизнес-планированием. Мы всего лишь дурачились и весело проводили время».

Джереми Паскаль (автор книги «История рок-музыки»): «Это начинание было абсолютно в духе того идеалистического времени и неудивительно, что “Битлз” его осуществили. В 60-е годы в Англии было возможно всё, что угодно. Оставалось лишь сожалеть о том, что Лондон двадцатого века не был Флоренцией пятнадцатого столетия, а “Битлз”, как меценаты, всё же не могли сравниться с Медичи!

Проект “Эппл” свидетельствовал о новом образе мышления рок-звёзд и о том, как они теперь оценивали себя и своё место в мире. Разумеется, компания “Эппл” была обречена на неудачу. Идея была грандиозной, но ни сами “Битлз”, ни их сотрудники не имели понятия о том, чего они, собственно, хотят и как этого добиться. “Эппл” и её социально-художественные замыслы были порождением 1967 года – года любви и прекрасных грёз».

Фото Дона Полсена.

Вопрос: Зачем вы сегодня здесь?

Джон: Вот для этого.

(смех)

Вопрос: Вы об этом расскажете?

Пол: Да.

Вопрос: Что здесь происходит?

Джон: А на что это похоже?

(смех)

Вопрос: Похоже на цирк.

Джон: Ну, знаешь, а что ТЫ здесь делаешь?

(смех)

Вопрос: Что такое «Эппл», Джон?

Джон: Это бизнес, связанный с пластинками, фильмами и электроникой. И в качестве побочной деятельности, как это называется… производство или как-то так. Но мы хотим создать такую систему, при которой людям, которые просто хотят снять фильм…

(пауза)

…о чём угодно, не нужно становиться на колени у кого-то офисе. Возможно, у вас в офисе.

Вопрос: Не могли бы вы быть немного более конкретным…

Джон: Нет.

Пол: Мы хотим помогать людям, но не благотворительностью или обычным меценатством. Мы находимся в счастливом положении, потому что больше не нуждаемся в деньгах. Скажем, впервые боссы занимаются этим не ради прибыли. Если вы придете ко мне и скажете: «Мне приснился такой-то сон», то я отвечу: «Здесь столько-то денег. Иди и воплоти это». Мы уже купили все свои мечты, так что теперь хотим поделиться этой возможностью с другими.

Джон: Целью этой компании не является груда золотых зубов в банке. Это мы уже сделали. Это скорее способ, чтобы увидеть, можем ли мы на самом деле добиться свободы творчества в рамках бизнес-структуры.

Вопрос: Если у подростков есть своя группа или эта группа считает, что у них есть что-то стоящее, какой лучший способ вы бы им порекомендовали, чтобы связаться с вами, чтобы вы могли послушать их материал?

Пол: Просто возьмите адрес и отправьте на него. Вот и всё. Просто отправьте материал в “Эппл” на Бейкер-стрит в Лондоне.

Вопрос: Его прослушают?

Пол: Да.

Вопрос: Это здо́рово.

Пол: Также они получат ответ.

Фото Элиотта Лэнди.

Вопрос: Прибыли «Эппл Корпс» куда будут направлены? И откуда появилось такое название?

Джон: Ну, это просто, как назовём? «Яблоко». Суть в том, чтобы делать то, что я сказал, по-деловому, но бизнес и удовольствие могут существовать вместе.

Вопрос: Это ваша первая поездка в Нью-Йорк за четыре года. Можно ли сказать, что ваша популярность несколько снижается?

Джон: Мы не думаем об этом в таких терминах.

Вопрос: Джон, в пресс-релизе сказано, что вы планируете снять фильм «Испанец в работе» (прим. – название книги Джона).

Джон: Да. Местами эта книга тяжелая для чтения. Зависит от того, какое у вас настроение.

Вопрос: Мне это нравится, но хотелось бы понять, есть ли у вас какие-нибудь идеи о том, как вы планируете это снимать?

Джон: Ну да, но не то, чтобы я смогу объяснить, правда. Мне просто нужно… снять фильм по двум книгам. (смеётся) И как это сделать, я не знаю. Но я сделаю это. Не могу точно сказать, как я это сделаю. У меня нет его на бумаге, знаете ли.

Вопрос: «Битлз» снимают ещё один фильм?

Джон: Мы не знаем, когда его сделаем, но это будет где-то в начале следующего года.

Вопрос: Можете вы сказать, что альбом «Волшебное таинственное путешествие» лучше или хуже, чем альбом «Сержант Пеппер»?

Джон: Видите ли, это не альбом. Это здесь он вышел как альбом, но это была просто музыка из фильма.

Вопрос: Кто-нибудь купил фильм здесь?

Джон: Понятия не имею. Нам всё равно.

Вопрос: Ваше отношение к тому, что фильм «Волшебное таинственное путешествие» подвергся критике?

Джон: Я бы сказал, что это не имеет значения. Да, это есть, но это не имеет большого значения, знаете ли. Вот почему его сейчас не показывают, в этом причина. Вот почему люди этого не видят.

Пол: Знаете, они были им разочарованы.

Вопрос: Для этого есть причина? Есть основание для этого?

Пол: Видите ли, они ожидали сусальное рождественское шоу, потому что его показывали на Рождество, а как вы знаете, он сильно отличается от этого, так что мы их немного шокировали.

Джон: Я не вижу для этого веских причин. Они решили, что мы вышли из своей традиционной роли, понимаете. Им хотелось бы, чтобы мы и дальше оставались в картонных костюмах, в которые они нас одели.

(смех)

Вопрос: В каких ролях они хотят, чтобы вы оставались?

Джон: В тех, что у них есть. Какой бы у них ни был образ, они будут разочарованы, если мы его не реализуем. А мы никогда этого не делаем, поэтому всегда много разочарований.

Вопрос: Планируется ли показ «Волшебного таинственного путешествия» в Америке?

Джон: Да. Поставим на улицах проекторы с экраном.

(смех)

Дерек Тейлор: Скоро состоится специальный показ на телевидении?

Джон: Не знаю.

Пол: Возможно. Вполне возможно, Дерек.

(смех)

Джон: Но мы собираемся записать альбом, так что не знаем, что будет, пока это не закончим.

Вопрос: Вы думаете о том, чтобы провести турне, снять фильм или что-то особенное здесь, в Соединенных Штатах?

Джон: Вполне возможно. Почему бы и нет, за исключением того, что мы живём там, понимаете.

Вопрос: Ну, вы могли бы приехать.

Джон: Да, конечно. (усмехаясь) Но стоит ли оно того, знаете ли.

Вопрос: Планируете ли вы открыть в США сеть магазинов одежды «Эппл»?

Джон: Никаких планов, о которых я бы знал.

Вопрос: Считаете ли вы себя законодателями моды для молодого поколения в том, что вы делаете, или это происходит само собой?

Пол: Мы сами следим за тенденциями. Я думаю, это у всех так. Не знаю, кто НАЧИНАЕТ тренды. Это вообще всегда кто-то другой.

Вопрос: Вы определенно укрепили некоторые тенденции, которые подхватили, вне зависимости от того, вы их начали или нет.

Пол: Ну, да. Это то, что мы делаем. Это то, что происходит. Они усиливаются, но они уже существуют.

Вопрос: Что означает «Я – морж», основной смысл?

Джон: Это означает всего лишь, что я – морж… или Я БЫЛ, когда говорил это, понимаете.

(смех)

Вопрос: Вы упомянули, что работаете над новым альбомом. Считаете ли вы, что альбомы в целом всегда должны выражать цельную идею или это могут быть просто песни группы?

Пол: Это всегда соответствует конкретному моменту, понимаете, но это может быть как угодно. Это может быть просто одна длинная композиция или миллион коротких… знаете, как получится. Обычно это около четырнадцати песен средней продолжительности.

Вопрос: Вы слышали какой-нибудь из альбомов Джими Хендрикса?

Пол: Он великолепен.

Джон: Да.

Вопрос: Вы видели его выступления?

Пол: Да. Он ни с чем не сравним.

Вопрос: Почему Битлы занялись медитацией?

Джон: Потому что это кажется правильным, ну, знаете, как чистка зубов. У этого есть какой-то конечный результат. Думаю, что с Махариши мы ошиблись, но в этом учении есть доля правды.

Вопрос: Что вы имеете в виду, что ошиблись с ним?

Джон: Мы совершили ошибку.

Вопрос: Как вы думаете, другие люди совершают ошибку, приходя к нему сейчас?

Джон: Это их дело.

Вопрос: (задает вопрос не в микрофон)

Джон: Мы – люди.

(смех)

Джон: Вот и всё, знаете ли.

Пол: Мы думали, что в нём есть нечто большее, чем оказалось на самом деле, понимаете, но он всего лишь человек. Какое-то время мы думали, что это не так. Мы думали, что он, э-э…

Вопрос: Есть ли у вас другие новые философские лидеры?

Джон: Нет.

Пол: Нет.

Джон: (шутливо) Я сам.

Фото Элиотта Лэнди.

Вопрос: Джордж и Ринго относятся к Махариши так же, как и вы оба?

Джон: Да, да. Как правило мы всё начинаем и заканчиваем вместе. Я имею в виду, с некоторой свободой действий. Так что да.

Вопрос: Битлы всё ещё медитируют?

Пол с Джоном: Да.

Джон: Время от времени.

Пол: (усмехаясь) В данный момент.

(смех)

Вопрос: Ваше отношение к группе «Мозерс Оф Инвеншин»? прим. – американская рок-группа Фрэнка Заппы; вышедший в 1968 году альбом «Мы всего лишь здесь за деньгами» был пародией на «Сержант Пеппер».

Пол: Думаю, с ними всё в порядке.

Вопрос: Какое отношение «Битлз» имели к созданию чудесных фэнтезийных персонажей в «Жёлтой подводной лодке»?

Пол: Небольшое. Их создал действительно хороший художник по имени Хайнц [Эдельманн].

Вопрос: Что было такого в сценарии мультфильма «Жёлтая подводная лодка», что заставило вас предпочесть его сценариям, которые ранее вы отвергали?

Джон: Мы не видели сценарий, но рисунки хорошие.

Вопрос: Будете ли вы ещё выступать на публике?

Джон: Не знаю.

Пол: Возможно.

Вопрос: Планируете ли вы вернуться сюда в качестве группы?

Джон: Не планируем. Мы приехали не планируя заранее. Мы занимаемся своими делами и не планируем приезжать как группа. Теперь у нас нет менеджера и нет никакого планирования.

Пол: Неупорядоченность.

Вопрос: Планируете ли вы петь на французском или на любом другом языке, кроме английского?

Джон: У нас нет таких планов. Однажды мы спели «Она любит тебя» (She Loves You) на немецком языке, и на этом, я думаю, всё.

Пол: После этого хитом стала английская версия.

Вопрос: Когда вы сейчас приехали в Нью-Йорк, вы столкнулись с такой же истерией, что сопровождала вас в предыдущие разы?

Джон: Ну, я видел, что что-то происходило в аэропорту. Вы не хуже меня видели, что я был вынужден протискиваться. Ощущается одинаково, будет это пять подростков или пять тысяч. Такая же атмосфера.

Вопрос: Мистер Леннон, кажется, что среди студентов в Германии, Франции и Соединенных Штатах происходит брожение, но не в Англии.

Джон: Да, что-то происходит, но мы просто немного более непритязательные.

Пол: У нас это тоже происходит, но они делают это по-английски, как бы то ни было.

Вопрос: У вас есть предположения, почему это так?

Джон: Нет, но они дают нам какую-то подсказку. Я не уверен. Что-то происходит, но «я не знаю, что это такое, мистер Джонс», как-то так.

Вопрос: Почему «Битлз» никогда не были политизированы?

Джон: Вы имеете в виду, почему мы не вступили ни в один из клубов?

Вопрос: Нет.

Джон: Об этом уже было много сказано. Если есть что-то конкретное, спрашивайте.

Вопрос: Ну, а как насчет войны во Вьетнаме?

Джон: Мы выступили против этого много лет назад. Где ты был?

Пол: Во Вьетнаме?

Вопрос: Я слышал, что вы в Нью-Йорке из-за судебного процесса.

Джон: Чепуха. Знаешь, мы здесь, чтобы поговорить о яблоках.

Вопрос: Правда, что Ринго хочет сыграть в бродвейской постановке?

Джон: Он снимается в Национальном театре Англии. Я не знаю, что там происходит!

Вопрос: Согласно пресс-релизу, «Эппл» будет заниматься производством мультфильмов, телепрограмм и рекламных роликов. Что будет делать ваша компания, чего сейчас мы не видим по телевизору?

Джон: (обращаясь к Полу) Мы не знаем, не так ли?

Пол: Нет.

Джон: Мы ещё не начали.

Пол: Мы приехали сюда только для того, чтобы составить план, так что мы ещё не слишком много об этом знаем. Когда-нибудь мы вам об этом тихонечко расскажем, знаете, дадим вам старую программу.

Вопрос: В пресс-релизе говорится, что вы учредили фонд для благотворительности определённых направлений деятельности. Можете пояснить?

Джон: Знаете, это фонд не для какой-то конкретной благотворительности. Но есть какой-то способ сделать что-то, например, создать фонд, чтобы заплатить тому, кто хочет снять фильм о стакане на столе. Есть способ сделать это. Что ж, мы узнаем и сделаем это.

Вопрос: Использовались ли какие-либо изобретения Алекса в ваших записях?

Джон: Нет, но, возможно, будут на нашем следующем альбоме.

Вопрос: Почему в песне «Леди Мадонна» вы вернулись к биту почти в стиле Мерси?

Джон: Потому что так захотелось.

Пол: Здесь нет ничего такого, вот и всё. Запись, как и любая другая, ощущалась бы так же мелодично.

Вопрос: Говоря о политике, что вы думаете о Либерийском движении за освобождение?

Джон: Ничего об этом не слышал. Но удачи им!

Вопрос: Что вы думаете о том, что происходит в Колумбийском университете?

Пол: А что там происходит?

Джон: Они бастуют, но то же самое происходит и в других местах. Что-то происходит!

Вопрос: Для современной молодежи сейчас являются ли наркотики более важными, чем четыре года назад?

Джон: Не знаю, чем она занимается. Не имею представления.

Пол: Наверное, примерно так же, как раньше. Может быть, немного меньше.

Вопрос: Можете ли вы дать нам некоторое представление о капитализации «Эппл»?

Джон: Нет. Мы можем руководствоваться только здравым смыслом и иметь нужных людей, чтобы справиться с тем, что называется капитализация.

Пол: Что это значит? Капитализация?

Вопрос: Сколько денег вы вкладываете?

Джон: Не знаю, и это смешно!

Пол: Подробности мы сообщим в другой раз, потому что ещё не знаем.

Вопрос: Говорят, что вы собираетесь заключить сделку с крупной американской корпорацией на прокат фильмов. Повлияет ли это на ваш выбор материала?

Пол: Нет.

Джон: Все наши сделки будут краткосрочными. Мы обязательно получим то, что хотим. В противном случае мы не будем этого делать. Что ж, убедимся.

Вопрос: Я хотел бы спросить вас о фонде искусств «Эппл».

Джон: Это не об искусстве! Кто так упростил?

Пол: Это простой способ снять фильм. Скажем, кто-то хочет снять такой фильм, как снял Энди Уорхол об Эмпайр Стейт Билдинг. Большинство людей не захотели бы финансировать его, потому что он не будет коммерчески выгодным. Что ж, если вы финансируете его через фонд, то он не обязательно должен быть коммерческим. Вот и всё.

Вопрос: Вы выделяете что-то вроде стипендии «Битлз»?

Пол: Да, но не нужно это так называть! Звучит просто ужасно! Мы просто выделяем средства.

Джон: Посмотрим, что получится.

Пол: Ну, если мы кому-то выделим средства, это тоже будет в некотором роде коммерческим предприятием, потому что потом этот кто-то снимет для нас ещё один фильм!

Вопрос: Будет ли «Эппл» также заниматься карьерой новых талантов?

Джон: Мы на это надеемся. Группы, актёры, кто угодно.

Вопрос: Вы откроете школу в Лондоне?

Пол: Ну, есть такая идея. Всё, что нам нужно сделать сейчас, это встать на ноги. Тогда то, что последует, будет естественным прогрессом.

Вопрос: Планируете ли вы, чтобы поисковики или ваши представители ездили и искали новые группы?

Джон: Нам нужно будет это выяснить, как это делается, или как хотелось бы это сделать, и нужно ли это делать именно так. Потом видно будет.

Пол: Скажем, уходя, оставляйте кассеты у двери!

Вопрос: Возможно ли, что «Эппл» что-то будет делать с тем, что происходит на радио?

Джон: Британское радио, да?

Вопрос: На радио.

Джон: Радио, да.

Пол: Это ещё хуже!

Джон: Знаешь, на радио стоит обратить внимание. Там много чего можно сделать.

Пол: На данный момент мы занимаемся четырьмя вещами. Мы ещё не дошли до радио, но может быть.

Вопрос: Ваши пластинки до сих пор запрещены в Южной Африке?

Джон: Думаю, да. Ну, я имею в виду, что ещё ждать от Южной Африки?

Вопрос: Джон, планируете ли вы ещё писать книги?

Джон: Я этого не планирую, но у меня есть разные обрывки со словами.

Вопрос: Есть ли у каждого из участников группы какие-то особые интересы в «Эппл»?

Джон: Ну, это может получить такое развитие. Пока ничего не запланировано.

Вопрос: Будет ли сложно после «Сержанта Пеппера» записать что-то лучше?

Пол: Да, это будет сложно!

Джон: Но не сложнее, чем это было ранее.

Пол: Ну, всё получится. Не стоит волноваться.

Вопрос: Когда будет следующий альбом?

Пол: Не знаю.

Джон: Начнем, когда вернёмся.

Вопрос: Как бы вы описали своё психическое состояние прямо сейчас?

Джон: Это зависит от того, что вы имеете в виду.

Пол: Расслабленное.

Вопрос: Где вы планируете построить новую студию звукозаписи?

Джон: Это будет в подземелье нашего офиса.

Вопрос: Кто её проектирует?

Джон: Алекс из отдела электроники.

Вопрос: Сколько будет дорожек? Восемь или двенадцать?

Джон: О, миллионы. Миллионы. Одна дорожка для каждого пальца.

Вопрос: Почему вы выбрали название «Эппл»?

Джон: А как вы выбрали имена для своих детей?

Пол: Это просто название.

Джон: Я имею в виду, в этом нет ничего особенного.

Пол: Буква «А» для «apple». Это очень просто, знаете ли!

Джон: Яблоко для учителя.

Вопрос: Будет ли кто-нибудь из трёх джентльменов, сидящих рядом с вами, контролировать производственные расходы?

Джон: Да, вроде как, но последнее слово за нами.

Вопрос: Вы получите деньги?

Пол: Да. Видите ли, мы ещё ничего не знаем о бизнесе, поэтому они им занимаются, и у них это хорошо получается. Всё, что мы делаем, это подходим к этому с позиций здравого смысла.

Вопрос: Где ещё двое «Битлз»?

Джон: Без понятия.

Пол: Наверное, ещё спят. В Англии.

Вопрос: Каковы ваши планы по открытию клуба в Нью-Йорке?

Джон: Не знаю. Никаких реальных планов нет.

Вопрос: А как насчет слухов о том, что вы собираетесь купить «Генерейшн»? (прим. – ночной клуб, позже – студия звукозаписи Джими Хендрикса, купившего клуб в 1968 году).

Джон: А что о нём? Я не слышал об этом клубе до этого воскресенья!

Вопрос: Будут ли все четверо «Битлз» владеть 100% акций «Эппл»? Будете ли вы равноправными партнерами?

Джон: Да.

Вопрос: Считаете ли вы, что некоторые из ваших песен влияют на умы молодого поколения?

Джон: Ну, знаете, все песни влияют на умы. Все вместе. Всё влияет на всё. Моя любимая группа Нилсона.

Гарри Нилсон (музыкант): «В начале 1968 года, когда уже вышел мой первый альбом [в декабре 1967 года], я всё ещё работал в компьютерном центре одного из банков. Но у меня был маленький офис в звукозаписывающей компании «Эр-Си-Эй». Однажды, когда я находился в этом офисе, кто-то позвонил мне и сказал, что “Битлз” организовали пресс-конференцию по поводу создания своей фирмы “Эппл” и что в ответ на прозвучавший там вопрос, кто их любимый певец, они назвали моё имя. Дерек Тейлор привёз мой альбом в Англию и дал послушать Джону [9 февраля]. Говорили, что они якобы слушали его 34 часа подряд на берегу какого-то озера, находясь под влиянием ЛСД».

Вопрос: Не могли бы вы прокомментировать настроение молодежи во всем мире, протестное движение и то, что происходит?

Пол: Все хотят знать, что происходит, но в данный момент этого не знает никто.

Джон: Правильное движение или неправильное, это лучше, чем отсутствие движения.

Вопрос: У вас есть какая-то конкретная причина, по которой вы собираетесь сегодня вечером появиться в «Вечернем шоу» (прим. – шоу Джонни Карсона)?

Джон: Не знаю, как это получилось.

Пол: Кажется, мы просто уже были там ранее.

Вопрос: Я только хочу спросить, как вы!?

Пол: Очень хорошо! Эй, а вы как!?

Вопрос: На высоте!

Пол: Рост выше шести футов?

Линда: «Я фотографировала, и мы с Полом разговорились. Он сказал: “Мы уезжаем, дай мне свой номер”, и я помню, что написала его на чеке».

Лилиан Роксон (журналист, подруга Линды): «До этого Пол никогда особенно ею не восхищался. Да и ей больше нравился Джон. Она говорила, что Джон её возбуждает».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Также Джон с Полом записали интервью с Митчеллом Краузе для “Даблви-Эн-Ди-Ти” – некоммерческой программы “Ньюсфронт” на 13-м канале».

Митчелл Краузе: У нас два участника знаменитого квартета «Битлз», автор текстов Джон Леннон и композитор Пол Маккартни. Они приехали в нашу страну с кратким деловым визитом. Как вы думаете, что больше всего способствовало вашему феноменальному, беспрецедентному успеху? Что главное?

Джон: Хм, Бог?

Пол: Соглашусь с этим.

Митчелл Краузе: Так много было уже сказано, что вы стали основоположниками общего направления, и что это движение, которое существует сегодня, весь этот психоделический мир во всех средствах массовой информации…

Пол и Джон: (смеются)

Митчелл Краузе: …что-то восходит к тем ранним дням, когда вы встали на этот, как говорят некоторые, усеянный камнями путь?

Джон: Мы всего лишь часть всего этого, что бы это ни было.

Пол: Мы этого не устанавливали. Мы просто движемся вместе с ним.

Джон: Понимаете, мы часть этого.

Митчелл Краузе: Но вы были далеко впереди, как многие говорят.

Джон: В каком-то смысле. Всегда есть кто-то, кто немного впереди.

Митчелл Краузе: Что привело вас на этот путь в первую очередь? Что привело вас в эту среду?

Пол: Прогресс. Просто естественный прогресс по мере того, как всё меняется. Знаете, всё меняется. Тут ничего не поделаешь. И мы просто (смеется) шли вместе с ним, пока всё менялось. И вот мы здесь!

Митчелл Краузе: Миллионы молодых людей, которые сейчас выросли, я полагаю, начали с вами несколько лет назад. Говорят, что на них глубоко и навсегда повлияло то, что вы сделали. Это так?

Джон: Да, в некоторых случаях это будет правдой.

Пол: Да, и нас это тоже касается. Они повлияли на нас.

Джон: Я так тебе скажу, что на меня постоянно влияет Элвис Пресли. На меня постоянно влияет тот, кто влияет на тебя.

Пол: (шутливо) Шрамы тому доказательство.

Митчелл Краузе: Возвращаясь к началу 1960-х, когда вы впервые добились выдающегося успеха. Тогда мир был совсем другим – мир популярной музыки и мир молодежи был не таким, как сегодня, не так ли?

Джон: Был, но это всего лишь изменение. Всё меняется. Тогда всё было другим, так что в этом нет никакой конкретики. Всё постоянно меняется. Поэтому мы не можем прокомментировать, почему в 1933 году люди предпочитали белые брюки. Об этом и говорить нечего, но это было.

Пол: (шутливо обращаясь к Джону) Заканчивай импровизацию! Давай ближе к сценарию!

Митчелл Краузе: Да, теперь мы должны вернуться к ‘копированию’.

(смех)

Митчелл Краузе: Но изменения, которые произошли в те годы. Как бы вы описали вид перемен? Было ли это пробуждением спящего великана? Мы говорим о молодёжи, и мы говорим о том, что так много пробудилось на сцене жизни для молодежи.

Пол: Знаешь, я имею в виду, что никто из нас не понимает, что это такое. Не думаю, что кто-то понимает, что это такое. И это просто… это жизнь, понимаешь. Начинаешь понимать, что ты растёшь. Мы начинали в кожаных куртках, играли на гитарах. И прошли много этапов, пока не пришли сюда. И это всё, что мы можем сказать об этом. Я не знаю, что произошло. (смеётся) Тут не скажешь точно, как это случилось.

Джон: Как ты можешь так говорить?

Вопрос: Как вы думаете, семь, восемь, девять, десять лет назад молодёжь были менее пробуждённая?

Джон: Думаю, что с каждым поколением молодёжь становится всё более осведомлённой. Не знаю, закончится ли это в какой-то момент и вернётся ли к началу. Но, похоже, что всё идёт именно так – к большей осознанности.

Митчелл Краузе: Всё время новые впечатления?

Джон: Ну, конечно.

Пол: Они более осведомлены, но никто не уверен, что именно они осознают. Но они осознают это (смеется), что бы это ни было. (пауза) Знаете, это одна из тех вещей, которые нельзя объяснить словами, потому что это касается того, что вы не можете потрогать. (про себя) Заканчивай импровизацию. Ближе к сценарию.

Митчелл Краузе: «Похоже, многие пожилые люди считают, что сегодняшняя молодёжь, а я полагаю, что пожилые люди это чувствуют, всегда бунтует против старшего поколения. Но этот бунт зашел намного дальше, чем это происходило раньше.

Джон: Да.

Пол: Ага.

Джон: Ты знаешь, каким будет следующий.

Митчелл Краузе: Они восстанут против вас.

Джон: Это зависит от того, во что мы превратимся.

Митчелл Краузе: Во что ты собираешься превратиться?

Джон: Ну, если мы останемся такими, какие сейчас, это может быть неплохо. Но мы должны прогрессировать и по-прежнему иметь возможность общаться с детьми, если это изменение так важно, как могло бы быть. Но если это не так, это снова то же самое (шутливо ведущему) А что у вас?

Митчелл Краузе: Хороший вопрос. (пауза) Но когда вы вырастаете из возраста двадцатилетних… Как скоро это произойдет для вас обоих?

Джон: Мне двадцать семь.

Пол: Двадцать пять.

Митчелл Краузе: Вам ещё предстоит пройти долгий путь, но по сравнению с теми ранними годами вы говорите о себе в некотором смысле как о убелённых сединами стариках.

Джон: (усмехаясь) Это только то, как ты это слышишь.

(смех)

Митчелл Краузе: Вы заработали так много денег и добились такого успеха в таком раннем возрасте. Вас это беспокоит?

Джон: Это не беспокойство, это просто… Это спасло нас от траты наших жизней на достижение этого.

Пол: Ага. Просто наша ситуация очень сжата и ускорена. Она ускорена…

Джон: Мы выбрали современную форму успеха.

Пол: …очень быструю, потому что в одну секунду мы просто делаем “это” с “такой-то суммой” денег. В следующую секунду… люди обычно тратят на это всю жизнь… всё это было внезапно, просто получили. И нам ничего не пришлось для этого делать.

Джон: За исключением работы, знаешь ли.

Пол: Нам пришлось поработать, сочинять песни, записываться и всё такое, но для нас это было ни на что не похоже. И это невероятно, потому что это заставляет задуматься. (смеется) А ещё сделало богатыми.

Джон: Это один из способов. Есть много профессий на выбор, и ты выбираешь одну. Все хотят что-то получить или сделать что-то тем или иным способом. И мы выбрали современный способ сделать это, потому что очевидно, мы не хотели тратить свою жизнь на то, чтобы попасть в никуда.

Пол: Это похоже на то, как если бы можно было принять таблетку, чтобы стать знаменитым и богатым, то многие бы это сделали. И у нас было что-то вроде этого.

Митчелл Краузе: Вы действительно хотели этого… вы хотели разбогатеть?

Пол и Джон: Да.

Джон: Вы просто хотите этого, чем бы ни занимались. Заканчиваете школу или что-то в этом роде, и хотите добиться этого. Так что вы выбираете свою область, и добиваетесь этого или нет. Но делайте это, и если не получилось, то только потому, что ничего не делали. Таким образом, мы были в состоянии понять, что не стоит тратить свою жизнь на поиски… пытаться получить машины и лайковые перчатки.

Митчелл Краузе: Теперь, когда вы заработали так много денег, из вашей музыкальной карьеры исчезло удовольствие?

Пол и Джон: Нет.

Джон: Ничего такого.

Пол: Видишь ли, ты задаешь вопросы, которые довольно серьёзны. Ты не спрашиваешь нас, э-э, скажем, где мы подстригаемся. Не стоит ожидать улыбчатых ответов, когда задаешь серьёзные вопросы.

Джон: Тебе нужны ответы. Ну, знаешь, мы тебе отвечаем.

Пол: Как мы это видим.

(пауза)

Пол: (шутливо) Это не очень ясно…

Митчелл Краузе: Теперь, когда вы обладаете таким огромным влиянием, которое, очевидно, распространяется на весь мир, есть ли у вас особое чувство относительно того, что вы хотите сделать с таким могуществом?

Джон: Просто, что бы это ни было, попытаться направить это на что-то хорошее, если сможем. Это единственный смысл делать что-либо. Итак, у нас есть этот механизм, и мы постараемся использовать его во благо, а не только для того, чтобы просто им обладать.

Пол: Знаешь, у каждого, своя жизнь, и в ней нужно делать выбор. И нам, внезапно разбогатевшим и ставшими знаменитыми, возможно сделать что-то, у нас есть выбор либо делать то, что делает большинство людей, которые пытаются заработать всё больше и больше денег, стать всё более и более богатыми и знаменитыми, либо попытаться сделать что-то, что будет полезно. Это немного похоже на благотворительность, но, очевидно, это то, что мы выбрали, потому что это лучше. И это может быть в долгосрочной перспективе…

Джон: Может быть, и хорошо.

Пол: Может быть, и хорошо.

Митчелл Краузе: Давайте остановимся на молодёжи и на тех областях, в которых, по вашему мнению, наиболее плодотворно можно попытаться помочь. Как это связано с реальным миром, каким вы его видите, с вопросами войны и мира, семьи и страны?

Джон: Все проблемы относительны. Так что к этому так и следует относиться. Всё относительно друг друга. Война (пауза) и овощи. Потому что есть относительность и абсолют. Вот как это соотносится.

Пол: (смеется) Отлично, Джонни.

Митчелл Краузе: Некоторым людям сложно вас интерпретировать.

Джон: Ну, если они не могут это интерпретировать, может быть, они сделают это позже… или придут к своим собственным выводам. Я так думаю.

Пол: (обращаясь к Джону) А что ты думаешь о молодёжи?

Джон: Ну… я думаю, что они молоды, понимаешь, и пытаются что-то выяснить. Вот и всё.

Пол: Кажется, они пытаются остановить войны и всё такое.

Джон: И это прекрасно.

Пол: Просто похоже, что все пытаются остановить все эти убийства и войны.

Джон: Это хорошая мысль.

Пол: Звучит хорошо. Может быть, эти попытки и глупые, но это может быть на благо!

Митчелл Краузе: Это может не сработать.

Пол и Джон: (насмешливо фыркают)

Митчелл Краузе: Слово «анархия» использовалось для описания некоторых…

Джон: Ну, я полагаю, что этот элемент всегда будет, потому что, когда они смотрят на это так, как они видят став анархистом: «Что мы можем со всем этим сделать?» Я имею в виду, что действительно можно сделать, кроме как носить значок или встать и кричать. Так что здесь выбор между криком или «пусть всё идет своим чередом». Но это группа людей, которая будет существовать вечно, но на самом деле они ничего не делают.

Пол: Каждому нужен кто-то, кто сказал бы: «Вот как вы это сделаете. Это то, что мы хотим, чтобы вы сделали», понимаете. Дело в том, что было бы здорово, если бы мы знали, как вы это сделаете. Мы делаем предположения, но они не всегда истинны. На самом деле они часто ошибаются, потому что есть множество фальшивых институтов, утверждающих: «И вот как вы это сделаете!» Никто больше не может им верить. Так что было бы неплохо для всех, чтобы кто-то просто пришел и сказал…

Джон: Ну, это должен быть Иисус, Будда, или кто-то в этом роде.

Пол: Ага.

Джон: Но, кажется, их сейчас нет.

Митчелл Краузе: Основная идея здесь в том, будете ли вы вовлечены или останетесь в стороне, включены в процесс или выключены. Как вы к этому относитесь?

Джон: Мы считаем, что следует включиться и начать сидячую забастовку. Изменить это, понимаешь.

Пол: (шутливо) Присоединяйся… как-нибудь.

Митчелл Краузе: Когда вы вовлечены в процесс, вы имеете в виду участие в истеблишменте и институтах?

Джон: Ну, изменить их, потому что, если их не изменить, то они навсегда останутся такими же. Так что единственное, что нужно сделать, это попытаться их изменить, но не заменять другим комплектом твидовых костюмов «Харрис». Просто полностью их изменить. Но как это сделать, мы не знаем.

Пол: Есть много способов, но тот, который мы выбрали на данный момент, – это просто попытаться заняться бизнесом, чтобы мы могли пойти к «ним», понимаете, ко всем этим большим боссам во всех этих больших компаниях и разговаривать с ними так, как будто мы… (смеется)

Пол и Джон: Одни из них!

Джон: Конечно, мы не из них, так что посмотрим, что получится.

Пол: Мы, на самом деле, не такие, но у нас есть люди, которые делают это для нас. И это немного отличается от ситуации хиппи, потому что люди думают: «О, они не мылись и у них длинные волосы. О, это отвратительно». И люди не общаются с ними, потому что им не нравится их внешний вид или что-то в этом роде.

Джон: Мы собираемся упаковать мир в новую коробку.

Пол: Мы пытаемся добраться до людей, которые вроде как контролируют ситуацию, и сказать им: «Давайте, исправьте это. Не облажайтесь».

Митчелл Краузе: Вы поехали в Индию и провели время с Махариши, который, как вы сказали, оказал большое влияние на ваше мировоззрение. Не могли бы вы пояснить, как он изменил вас?

Джон: На самом деле мы полагаем, что Махариши для нас стал ошибкой. Мы не думаем, что медитация была ошибкой, но я считаю, что у нас сложилось ложное впечатление о Махариши, как у многих складывалось ложное впечатление о нас. Но то, что мы делаем, происходит публично, так что это немного другая ситуация.

Митчелл Краузе: Каково было ваше первоначальное впечатление?

Джон: Мы думали, что он был кем-то другим, чем оказался на самом деле.

Пол: Мы думали, что он волшебный, понимаешь, потому что в нём что-то такое есть. И у него что-то вроде, не знаю, огонька в глазах. И вы просто думаете, что он…

Джон: Мы искали кого-то вроде него, и, вероятно, спроецировали это на него.

Пол: Ну да, так или иначе, это было как раз подходящее время. Были мы, ожидавшие кого-то… появления великого мага.

Джон: Ждали гуру, и он пришел.

Пол: И он пришел. Он появился и говорил обо всём этом. У него были замечательные ответы, потому что он говорил: «Вы можете разобраться в себе». Так что можно успокоиться, просто делая простые вещи. И это работает, эта часть. Это действительно работает.

Джон: Но с другой стороны, он даёт рецепт от чего-то, а затем создает такие ситуации, для лечения которых опять даёт рецепты.

Пол: Но похоже на то, что важнее сама система.

Митчелл Краузе: Своего рода малая толика истеблишмента в Махариши?

Джон: Что-то вроде.

Пол: Он в порядке, но система важнее. Если люди смотрят Махариши или смотрят нас, они не думают о системе, не думают о том, о чём она.

Митчелл Краузе: Он заставил вас отказаться от наркотиков.

Джон: Не он. Мы перестали принимать наркотики за пару месяцев до того, как встретились с ним. И это было просто… В газетах писали: «О! Соедините это вместе, у нас есть заголовок». Но это неправда.

Митчелл Краузе: Вы поняли, что наркотики больше не нужны для того, чем вы занимаетесь?

Джон: Э-э, не знаю. Я не делаю никаких заявлений о том, что я собираюсь делать в течение следующих шестидесяти лет или что-то в этом роде, потому что я больше не знаю. Никогда наперёд не знаешь, есть только туманная цель.

Пол: Во всяком случае, не сейчас.

Джон: Бесполезно говорить: «Я никогда не буду принимать наркотики» или «Я буду принимать наркотики», потому что это неизвестно.

Митчелл Краузе: После того, что вы пережили, вы думаете, что молодые люди, которые являются вашими поклонниками, которые боготворят вас, должны попробовать то же самое?

Джон: Нет. Мы не даем инструкций о том, как жить. Единственное, что мы можем делать, поскольку мы на виду у публики, – это признавать то, что мы делаем. Если они используют нас в качестве ориентира, то они сами могут судить, что происходит с нами, с Махариши, с наркотиками, со всем, что мы делаем. И мы можем только пытаться делать то, что считаем правильным для нас, и поэтому мы надеемся, что это будет правильно и для них.

Пол: Однажды какой-то парень спросил меня: «Ты принимал ЛСД, Пол?» И я ответил: «Да». И это было только потому, что я просто хотел быть с ним честным. Других причин не было. Я не хотел распространяться об этом или что-то в этом роде. Я не пытался ничего сделать, кроме как ответить на его вопрос. Но так случилось, что он был репортером, а я – Битлом. Так что это получило огласку.

Джон: И это была его ответственность, или ответственность его газеты и его телеканала.

Пол: В том-то и дело, что он тут же заявил: «О, это ответственность этого человека. Он по сути сказал, что все подростки должны принимать ЛСД». А я этого не говорил. Я просто сказал: «Да, я принимал это. Хорошо, я признаюсь в этом».

Митчелл Краузе: Как вы думаете, пресса искажает многое из того, что вы говорите?

Пол и Джон: Да!

Джон: Не думаю, что где-то есть хотя бы какая-то правда о том, что вообще происходит.

(смех)

Митчелл Краузе: Вообще без всяких исключений?

Джон: Правды нет нигде. Единственная правда в газете – это название газеты. И я не говорю, что они преднамеренно плохие или что-то в этом роде, просто они не могут это контролировать, потому что система не позволит правде выйти наружу.

Пол: Ага.

Джон: Значит, с системой что-то не так.

Пол: Я хочу сказать, что это… это довольно обычное интервью. Довольно скучное. За исключением одной или двух мелочей, которые попадут в заголовки.

Митчелл Краузе: Конечно, те, кто смотрит телевизор, это увидят.

Джон: Телевидение немного лучше, но оно всё ещё находится под влиянием системы, которая на самом деле не позволяет правде выйти наружу.

Митчелл Краузе: Ну, сейчас вы говорите то, что думаете, и люди слышат то, что вы говорите.

Джон: Может быть, только в этот момент. Если мы говорим правду, какой мы её понимаем, но в целом, я имею в виду… Ты говоришь, что правда всё время выходит наружу? Не знаю. Ты так думаешь? Ты пытаешься, да, ты пытаешься, но у вас по-прежнему существует система, которая ограничивает и запрещает людям высказывать своё мнение. Я имею в виду, что мы можем сейчас высказывать своё мнение об этом. Но будут наложены ограничения. И правила…

Пол: Хм.

Джон: …которые должны охранять то или иное. Но эта защита мешает… она имеет побочный эффект. И выбор заключается в том, где провести черту.

Пол: Это похоже на то, что если бы вы задали кому-то из нас вопрос, и ответ был бы непристойным…

Джон: То есть цензор.

Пол: Есть предел тому, куда можно зайти.

Джон: Мы не можем рассказать о занятии любовью с кем-то, потому что система этого не позволит. Вы не можете просто рассказать об этом. Вот где система.

Митчелл Краузе: Одним из самых больших споров в вашей стране в последнее время был вопрос расовой интеграции и прекращения иммиграции, а также просьба некоторых из ваших небелых снова вернуться домой. Вас, несомненно, спрашивали об этом.

Джон: Нет.

Митчелл Краузе: Как вы думаете, это та политика правительства, которую вы хотите видеть в своей стране?

Джон: Мы сеем то, что пожинаем, как бы то ни было. И Британия платит за то, что она сделала со всеми этими странами. И говорить: «Держитесь подальше», это как лаять во дворе, потому что всё, что случится, произойдёт именно так.

Пол: Просто какой-то парень однажды сказал в своей речи…

Джон: Он сказал то, что многие думали.

Митчелл Краузе: Многие в Ливерпуле и других местах, которые вы хорошо знаете, явно одобряют то, что он сказал.

Джон: Конечно.

Пол: Ага.

Джон: Потому что эти люди повсюду. Вот почему правительства у власти.

Пол: Ты знаешь этих людей, они ничего не понимают. Они просто ненавидят.

Джон: Потому что им тоже ничего не сказали.

Пол: Такие люди говорят: «Я белый, а он чёрный». Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Они просто его ненавидят.

Джон: И он не воспитывался по-другому.

Пол: Знаешь, они не знают ничего, кроме этого, так что они должны согласиться с этим парнем, который говорит: «У нас здесь опасная ситуация».

Джон: И они проголосовали за него, и он просто заставляет их чувствовать себя хорошо. И он говорит им: «Вы правы! Вы понимаете, что происходит. Вы дали мне власть». Но они не знают, что он знает немного больше, что происходит. Поэтому он у власти. Но он не собирается рассказывать им, что происходит, потому что хочет остаться у власти. Потому что если бы они знали, то не поставили бы его у власти, был бы кто-то другой.

Пол: Но в Англии не так плохо, как здесь.

Джон: Наверное, да, но это просто другое…

Пол: Я так не думаю.

Митчелл Краузе: Вы говорите о расизме?

Джон: Ну, тогда будет.

Пол: Я не думаю, что это так уж плохо, судя по тому, что я видел. Это может быть, потому что в Англии это более скрыто.

Джон: Могло быть и хуже.

Пол: Это может быть и хуже, да. Но там просто нет цифр.

Джон: Ну, это так. Англия такая большая, и Америка такая большая.

Пол: (шутливо усмехаясь) В Англии намного хуже!

(смех)

Джон: (смеясь) Нет, он пошутил.

Митчелл Краузе: (смеясь) Правда?!

Джон: Он меняет своё мнение.

Митчелл Краузе: Вопросы цвета кожи, молодёжи и людях, которые следуют за вами… Это не имеет никакого значения в сознании многих ваших молодых последователей?

Пол: И это хорошо. Большинство людей не… Похоже, у пожилых людей действительно тараканы в голове.

Джон: Да, музыканты и их среда обычно не зависят от того, на какой улице ты живешь. Я имею в виду, что они разбираются в этой ситуации, как только встречают других музыкантов. Потому что имеет значение музыка. Нет общего знаменателя для общества, такого как музыка или что-то ещё, чем они занимаются.

Пол: Если кто-то умеет играть на гитаре, неважно, какого цвета у него руки.

Джон: Но это также не имеет значения для плотника, каменщика и всех остальных профессий.

Пол: Но я имею в виду, что все это и так знают. Их всего несколько… Я не знаю, кто эти люди, которые…

Джон: (с усмешкой) Это те, кто голосует за тех людей.

Пол: (с усмешкой) Знаешь, вокруг полно забавных людей, которые все портят.

Джон: Таких много.

Пол: Давай найдем этих людей.

Митчелл Краузе: Конечно, есть люди, которым не нравятся длинные волосы…

Джон: Ну, понятно, что эти люди больны! Мы все можем быть больными. Но их проявление болезни довольно ужасно, на самом деле. Это пугает.

Пол: В Англии был случай, когда ребенок пошёл к парикмахеру, потому что его дядя сказал: «Иди и подстригись». И вот он пошел и немного подровнял волосы, потому что у него они были довольно длинными, и ему это нравилось. И он вернулся чуть-чуть подстриженный. Но его дядя, его опекун, разозлился, потащил обратно в парикмахерскую и там его постригли. Парнишку коротко постригли, и он очень расстроился из-за этого. А наутро его нашли на железнодорожных путях. Не было никакой необходимости его стричь.

Джон: Придавать стрижке такое важное значение – это безумие.

Митчелл Краузе: Кто-то, вероятно, говорит вам: «Почему бы вам не подстричься? Вы носите такие прически, чтобы просто отличаться от других?

Пол: Нет, это как: «Почему бы не ходить с длинными волосами?»

Джон: Мы знаем, что нам нравится в этом отношении. Мы доставляем себе удовольствие. И какое это имеет отношение к (пауза) какому-то одноглазому мужчине.

(смех)

Джон: (смеясь) Каждому знаком такой человек с одним глазом, который всегда сидит сзади…

(смех)

Джон: …и спрашивает, почему у тебя длинные волосы!

Пол: (смеется) Да, но все эти разговоры о волосах и цвете кожи… Это то, что многих раздражает.

Джон: Но они же имеют свои убеждения, не так ли?

Митчелл Краузе: А как насчет королевы и членов королевской семьи в Британии? Это причина раздражения?

Джон: Это не причина раздражения, но я хочу сказать… Представь, что тебя так воспитывали две тысячи лет. Ты, должно быть, довольно причудливый. И им должно быть трудно пытаться быть простыми людьми.

Не знаю, сможет ли кто-нибудь из них когда-нибудь это сделать, потому что я плохо их знаю. Но таких людей жалко, потому что они такие же, как все, только хуже! А знают ли они, что происходит, или нет, это уже другой вопрос.

Пол: У них, наверное, есть что-то своё внутри замка.

Джон: Это очень странная жизнь, не так ли. Я имею в виду, это ещё одно проявление сумасшествия.

Пол: Вы на самом деле не разговариваете с ней, потому что она королева. Так же, как вы не разговариваете с президентом Джонсоном. Вы только пожимаете руку и участвуете в разговоре с ними.

Джон: И если они верят в то, что они королевские особы, то это объект шуток. Если они в это верят…

Пол: Это безумие.

Джон: …ну, знаешь, они могут так продолжать. Потому что просто очень странно думать, что ты королевская особа.

Пол: Они, наверное, замечательные и человечные, и у них просто своё особое положение.

Джон: Один или два из них, может быть… (смеясь) более пяти миллионов.

Пол: И это очень трудная работа.

Митчелл Краузе: Как вы думаете, всё должно закончиться?

Джон: Ну, я этого не знаю. Но это очень дорого.

Пол: (смеется)

Джон: На самом деле это приоритеты, не так ли?

Митчелл Краузе: Говорят, что вы обладаете огромным влиянием. Вы сами однажды сказали об этом в очень спорном замечании, что вы более популярны, чем Иисус, и вам пришлось давать комментарий по этому поводу.

Джон: Ага.

Пол: Королева чокнутая – неплохой вариант.

Митчелл Краузе: Да, это тоже не так уж плохо.

Пол: (шутливо) Ещё один заголовок, вырванный из контекста!

Митчелл Краузе: Соединенные Штаты пострадали от войны во Вьетнаме, и мир этим обеспокоен. Каково ваше мнение о войне?

Джон: Это ещё одна часть безумия. Всё это часть одной безумной ситуации, которое происходит. В этом нет ничего другого… никаких причин, просто безумие.

Пол: Знаете, кто бы ни был прав, и кто бы не был виноват, всё равно то, что там происходит, нехорошо.

Митчелл Краузе: Поскольку вы не дипломаты, позвольте мне попросить вас вмешаться в американскую политику в качестве нашего заключительного вопроса. У нас много кандидатов…

Пол и Джон: Мы мало что знаем об этом.

Митчелл Краузе: Вы знаете имена…

Джон: Нет.

Митчелл Краузе: Вы слышали имена…

Джон: Не совсем.

Пол: (шутливо) Эйзенхауэр?

Митчелл Краузе: (смеется)

Джон: Мы слышали о ком-то вроде Кеннеди, и мы встречались с человеком по имени Грин, который продавал пластмассовые цветы, чтобы попытаться заставить людей проголосовать за него, что, в любом случае, является хорошим признаком того, кем он является. Но мы мало что знаем об остальных.

Пол: (показывая символ мира) Голуби.

Джон: Голуби и оливы.

(смех)

Джон: Как бы там ни было, я бы выбрал голубя. Но я имею в виду, что это может оказаться безумным голубем. Это риск, на который следует пойти.

Митчелл Краузе: Вы не готовы взять на себя ответственность?

Пол: Да, конечно. Давай, спрашивай.

Митчелл Краузе: Вы бы выбрали Маккарти или Кеннеди?

Джон: Голубя.

Митчелл Краузе: Хамфри, Никсон или Рокфеллер?

Джон: Голубь.

Пол: Да. Знаешь, это слишком сложно, потому что мы не знаем, кто они такие, эти люди. Мы видим их фотографии в газетах, но мы не знаем, что они делают на самом деле.

Митчелл Краузе: А как насчет Гарольда Уилсона? (прим. – член парламента от Мерсисайда и тогдашний премьер-министр)

Джон: Да! А что он делает?!

(смех)

Джон: Я имею в виду, чем они все занимаются? В том-то и дело.

Митчелл Краузе: Позвольте мне задать последний вопрос. Что вы делаете, когда говорите об истеблишменте и пытаетесь поставить что-то на его место… когда вас не устраивает…

Джон: Мы все также являемся частью этого. Я имею в виду, что истеблишмент абстрактен и всё такое прочее. Мы все являемся его частью.

Так что в любом случае изменить его просто, если думаете, что можете. Это всё, что можно сделать.

Митчелл Краузе: Господа, большое спасибо.

Джон: Всего хорошего.

Пол: Тебе спасибо.

Джон Винер (автор книги «Вместе! Джон Леннон и его время»): «В Нью-Йорке Джон с Полом дали интервью, в котором Джон наконец-то более или менее подробно сформулировал свою пока ещё весьма туманную политическую позицию. На вопрос о его отношении к войне он ответил: “Да это просто безумие! Это очередное проявление безумия нашего времени. С войной надо кончать. Я не вижу никакой другой причины для войны, кроме умопомешательства”. Хотя Джон не стал вдаваться в политический анализ войны, он твердо заявил о своих взглядах, и газеты поспешили предать их гласности, набрав такие заголовки, как: “Леннон называет войну безумием”».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Вечером они появились на телеканале “Эн-Би-Си” в программе “Сегодня вечером”. Ведущий этого шоу Джонни Карсон отсутствовал, поэтому интервью вёл Джо Гараджола».

Дэнни Филдс (автор книги “Линда Маккартни – портрет”): «Пол с Джоном приехали в Нью-Йорк главным образом для того, чтобы рекламировать компанию “Эппл” на шоу Джонни Карсона, и появление в его программе было самым важным событием в их официальной повестке. По иронии судьбы, в тот вечер, когда они должны были появиться в программе, Джонни Карсон не вёл свое собственное шоу, и Битлы были вынуждены общаться с одной из самых больших посредственностей в истории телевещания по имени Джо Гараджола. Ещё хуже было присутствие Таллулы Бэнкхед, выпивающей американской актрисы с баритоном, которая постоянно говорила Джону и Полу, какие они красивые».

Нил Аспинал (управляющий директор «Эппл Корпс Лимитед»): «Кажется, именно в тот раз Джон сказал: “Мы лишь немного раскрутим волчок и посмотрим, что будет дальше”. Именно так всё и вышло с компанией “Эппл”».

Очевидец (для журнала «ТинСет», август 1968): «Пока оркестр “Эн-Би-Си” исполнял утонченные версии их композиций “Элеонор Ригби” и “Вечер трудного дня”, мы ждали появление Битлов. Меня не оставляла мысль, а чего именно мы ждём. С того момента, когда утром я узнал, что Джон с Полом будут на шоу “Сегодня вечером”, я услышал всевозможные предположения о том, каким образом они там появятся. “Это будет клип «Леди Мадонна»”, – уверял меня сомневающийся Томас. Другие предположения включали в себя их интервью, снятое на плёнку в номере отеля, повторный показ заезженного клипа “Земляничные поляны”, какие-нибудь их высокопарные заявления и даже исполнение дуэтом одного из старых хитов.

“Возможно, что они будут просто беседовать”, – предположил ещё один поклонник. Мои размышления были прерваны восторженными криками. Да, безусловно “Битлз” слишком великие для этого шоу, а вернее, для любого шоу. Музыка стихла и ведущий шоу произнес: “Дамы и господа, Битлы Джон Леннон и Пол Маккартни”.

Джозеф Гараджола: Дамы и господа, Битлы Джон Леннон и Пол Маккартни!

(восторженные крики и аплодисменты аудитории)

Очевидец (для журнала «ТинСет», август 1968): «Заполненная аудитория, а точнее, все поклонники “Битлз” в стране, затаили дыхание, когда из-за занавеса размашистым шагом вышли Джон с Полом. Они заняли свои места рядом с бывшей спортивной звездой Джо Гараджола, заменившего Джонни Карсона.

Аплодисменты были бурные с довольно большим количеством громких приветственных возгласов, которые продолжались в течение двадцати пяти секунд – очень долго для телевидения.

Битлы, закончив с рукопожатиями, молча сели, выглядя немного растеряно. Джон теребил свои волосы. Пол старался выглядеть беззаботным, но бузуспешно из-за сменяющейся череды выражения его лица, как будто он сел на большой гвоздь. Никто не произносил ни слова. Ведущий прочищал горло и что-то отхлебывал из высокого стакана.

Пауза затянулась. Программу смотрят миллионы телезрителей. Дело дрянь, ситуация безнадежная, но Битлы взяли инициативу в свои руки. Пол прервал затянувшуюся паузу, улыбнувшись: “Так, о чём это мы…”. Джон заметно расслабился и уставился в телекамеру».

Джозеф Гараджола: Добрый вечер, добрый вечер. Хочу спросить вас вот о чём. Как вы сюда добрались? Не из Англии, а из отеля, окружённого толпой?

Джон: Ээ, автомобилем.

Джозеф Гараджола: Автомобилем. Были какие-нибудь проблемы?

Джон: Нет, нет. Всё под контролем. (шутливо) Ну, а как ты, Джонни?

Джозеф Гараджола: Ну, полагаю, что у вас весь день были интервью. Есть ли какой-нибудь вопрос, который вы хотели бы услышать здесь…

Джон: Чем вы тут занимаетесь?

(смех)

Пол: Хм, а где Джонни?

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Джон с Полом были разочарованы, когда узнали, что постоянного ведущего шоу Джонни Карсона заменил бывший бейсболист Джо Гараджола. Он был приятным простым парнем, которому очень льстило общество Битлов, но ему было сложно взять себя в руки».

Джозеф Гараджола: Где он? В Гэторсбурге?

Эд Макмэхон: В Гэторсбурге!

Джозеф Гараджола: Прекрасный город.

Таллула Бэнкхед: Могу я задать вам, большим любимцам всего мира, вопрос? Два других джентльмена… из вас четверых… они всё ещё в Индии?

Джон: Нет, они в Англии.

Таллула Бэнкхед: Хочу спросить вас кое о чем, потому что хотела бы научиться медитации, но я не… я не знаю, как вы это делаете. Хотелось бы узнать.

Джон: Ну, вам нужно отправиться в Индию и узнать.

Таллула Бэнкхед: Ну, я не собираюсь заходить так далеко.

Джон: Ну, хорошо.

(смех)

Пол: Тогда забудьте об этом.

Таллула Бэнкхед: Если это займёт много времени, то ничего не получится, я не смогу учиться там.

Джон: Ну, нельзя научиться плавать, оставаясь на суше, не так ли? Или если у вас нет бассейна.

Таллула Бэнкхед: О, милый, я могу держаться на поверхности выпрямившись. Не глупи.

(смех)

Джозеф Гараджола: У меня возникло ощущение, что здесь два разных диалога!

Пол: Да, верно, да. Сегодня у нас были небольшие затруднения. Мы дали интервью одной образовательной программе. И тот парень начал задавать нам вопросы, которые были достаточно серьёзными. Так что пришлось выбирать, отшучиваться или отвечать серьёзно.

Джозеф Гараджола: И как же вы поступили?

Пол: Мы были достаточно серьёзными.

Джозеф Гараджола: (шутливо) Вы? Серьёзными?

Пол: Да. Мы как бы делали вид (комично откашливается). Мы были не слишком серъёзными, просто делали вид.

Джозеф Гараджола: Послушайте, весь этот…

Пол: Лучше расскажите нам какой-нибудь анекдот!

(смех)

Джозеф Гараджола: Честно говоря, я почти не знаю анекдотов, может вы мне расскажите какой-нибудь?

Джон: Мы не знаем ни одного.

Таллула Бэнкхед: Мне кажется, что они очень серьёзные парни.

Пол: Именно. Мы такие.

Джон: Мы их не запоминаем.

Джозеф Гараджола: Не хотели стать комиком?

Джон: Нет.

Джозеф Гараджола: Во многом вы такие и есть.

Джон: Ну…

(смех)

Очевидец (для журнала «ТинСет», август 1968): «Затем Таллула Бэнкхед пустилась в долгие рассуждения о телефонном звонке из Лондона, как она обожает “Битлз” и тот удивительный для неё факт, что Пол был единственным Битлом, не состоящем в браке. Потом Джо перешёл к теме отношении в группе. Это было настолько скучно, что можно было уснуть».

Джозеф Гараджола: Вы четверо, в неформальном общении, также близки, или…

Пол: Да.

Джон: Мы хорошие друзья.

Джозеф Гараджола: Ваши дома достаточно близко друг от друга?

Джон: В пределах двадцати миль друг от друга.

Джозеф Гараджола: Если бы вы не занимались музыкой, если бы у вас так сложилось, как вы считаете, чем бы вы занялись?

Джон: Ну, не знаю. Фильмы.

(Пол расслабленно откинулся назад)

Джозеф Гараджола: (после паузы) Как на счёт вас, Пол. Я не испортил вам настроение, нет?

Пол: Нет. У тебя отлично получается. Но, хм…

(смех)

Пол: Так, чем бы я хотел заниматься?

Джон: Полицейским.

Пол: (обращаясь к Джону) Нет. Не полицейским.

(смех)

Пол: Эээ, я не знаю. Я почти собрался стать учителем, но это осталось неосуществлённым. К счастью.

(звучит музыка рекламной паузы)

Джозеф Гараджола: А теперь…

Джон: А теперь слово нашему местному жеребцу (прим. –  в английском языке слова «жеребец» и «станция» созвучны).

(смех)

Джозеф Гараджола: …слово нашей местной станции! Послушайте, Пол, вы сказали то, во что мне трудно поверить. В воскресенье вы были в Центральном парке и вас никто не узнал?

Пол: Да, так и есть. Да.

Джозеф Гараджола: Вы просто там гуляли? Прогуливались? С вами не было полиции?

Джон: Нет, мы просто вышли в парк. Мы часто так делаем. Если об этом никто не узнает заранее, то нас не будут там ждать. Все будут видеть в нас обычных людей с длинными волосами, которые прогуливаются как все другие с длинными волосами.

(смех)

Джозеф Гараджола: Как долго вы будете в Нью-Йорке?

Пол: Три дня.

Джон: Три, это включая сегодня?

Пол: Три дня.

Джон: А мы даже не загорали.

Пол: Этого было достаточно, на самом деле (смеется).

Джозеф Гараджола: Когда вы приезжаете в город… Во время гастролей вы посетили множество городов. Сколько из них вам удалось посмотреть? Полагаю, как правило это бейсбольный стадион и гостиница.

Джон: Вы уловили вибрации. Мы ничего не видели.

Пол: Номер в отеле.

Джон: Наше убежище в каждом городе.

Джозеф Гараджола: Расскажите о новой организации “Эппл”.

Джон: Ах, да. Ну, видите ли, пришёл бухгалтер и сказал: “Вы заработали столько-то денег. Хотите отдать их государству или что-нибудь предпримете?” Поэтому мы решили…

Джозеф Гараджола: Какому государству?

Джон: Эээ… Любому государству.

(смех)

Джон: Поэтому мы решили на некоторое время поиграть в бизнесменов, потому что, эээ, мы теперь должны управлять сами своими делами. Таким образом, у нас есть появилась компания “Эппл”, которая будет заниматься выпуском пластинок, фильмов и электроники – в которой всё взаимосвязано. Сделать своего рода зонтик, такой, чтобы люди, желающие снять фильм о… траве… не должны ползать на коленях в каком-нибудь офисе, умоляя о скидке. Мы попытаемся и сделаем это. Такой замысел. Увидим, что получится, но это то, что мы попытаемся сделать.

Пол: Если вы хотите что-то сделать, то обычно вам нужно идти в большой бизнес, и вы должны идти к ним, к большим людям.

Джон: Вы туда даже не дойдете. Потому что вас туда не пустят из-за цвета вашей обуви.

Пол: (смеясь) Но, знаете, обычно… Крупные компании настолько большие, что если вы малы, то хорошо, если вам потребуется лет шестьдесят, чтобы сделать это. Поэтому у простых людей ничего не получается.

Джон: Просто им нужно больше времени.

Пол: Поэтому мы пытаемся найти кого-нибудь из них.

Джозеф Гараджола: Пол, это из-за вашего происхождения? Вы из бедной среды.

Пол: (некоторое время молчит, а потом делает жест, означающий «нет»).

Джон: Нет, это не поэтому. Всего лишь здравый смысл.

Джозеф Гараджола: Если бы вы не испытали это в молодости, то не почувствовали бы этого сейчас?

Джон: Да.

Пол: Да, это так, знаете ли. Это просто потому, что мы знаем, с чем нам пришлось за это бороться, как бы…

Джозеф Гараджола: Вам действительно было трудно в самом начале?

Джон: Ну, не труднее, чем кому-либо ещё, но как-то Джордж сказал: “Меня тошнит, когда мне говорят, держись подальше от парка”. Это как раз об этом, понимаете. Мы пытаемся создать парк для людей, чтобы они приходили и делали то, что хотели.

Пол: (смешным голосом) Знаменательный разговор.

(смех)

Джозеф Гараджола: Он действительно выразитель мнения, ты бы так сказал, Джон?

Джон: Ну, если его высказывания работают, то да. И если мои…

(смех)

Джозеф Гараджола: У вас есть частная жизнь, в чём вы меня пытаетесь убедить, или это тяжелый труд?

Джон: Достаточно, чтобы остаться в здравом уме. Если мы в здравом уме, то нам этого достаточно.

(смех)

Джон: Но она не похожа на гастроли. Наша жизнь не похожа на турне, или на что-то вроде “Вечера трудного дня”, или на что-нибудь подобное. Это только то, чем мы занимаемся сейчас. Мы это создаем, или это создано. Но когда мы просто живем, это спокойствие.

Джозеф Гараджола: Это спокойствие, Пол?

Пол: Да. Но не в данный момент. Нью-Йорк – это хаос. Очень сумбурное место. Потому что мы приехали из Англии, которая очень спокойное место.

Джозеф Гараджола: Что в Нью-Йорке самое отличительное?

Джон: Шумный город.

Пол: Очень… (подражает автомобильным гудкам и полицейским сиренам).

(смех)

Джозеф Гараджола: (шутливо) У вас уже есть на руках пластинка-хит!

Пол: Знаете, это во многом происходит здесь.

Джозеф Гараджола: Разве вам не нравится такая жизнь?

Джон: Все в порядке. Вы попадаете в него. Я имею в виду, что трёх дней недостаточно, чтобы привыкнуть к этому.

Джозеф Гараджола: Вы хотели бы жить здесь?

Джон: Эээ, не сегодня.

Таллула Бэнкхед: (смеясь) Вы нервничаете на шоу, подобных этому?

Пол: Всегда.

Джон: Да, конечно. Безусловно.

Джозеф Гараджола: Почему вы нервничаете?

Джон: Потому что, эээ, эта обстановка не естественная.

(смех)

Джозеф Гараджола: Не знаю. В некотором роде я такой же гость, как и вы… Я бы считал это естественным.

Джон: Я имею в виду, что обстановка не естественная (жестами указывает на прожектора и телекамеры).

Пол: Если мы встречаемся с вами и разговариваем у вас дома, тогда всё в порядке, потому что мы можем общаться естественно. Но когда понимаешь, что тебя смотрят миллионы людей, то это немного трудно.

Джозеф Гараджола: Поэтому вы сдержаны в том, что говорите?

Джон: Нет, не сдержаны.

Пол: Нет, но это трудно (делает знаки операторской группе) Вот так, так! Вот! Он выходит!

(смех)

Джон: Ну, а вы совсем не нервничаете?

Джозеф Гараджола: Я нервничаю из-за… эээ…

Джон: (комично) Ну, потому что, потому что, потому что!!! Но это то же самое!

(смех)

Джозеф Гараджола: За исключением того, что вы очень успешны в том, что делаете.

Джон: Это не имеет никакого значения.

Джозеф Гараджола: И вы говорите мне, что у вас есть страх и тревога, как у любого другого?

Джон: Конечно! Мы простые смертные, чувак!

Пол: Понимаете, есть старая шоу-бизнесовская байка, которую все произносят: “Знаете, мы всегда нервничаем перед тем, как выйти на сцену”. Эээ, я думаю, это свойственно нам в полной мере. Когда вы выходите на сцену, – это только одна из таких причин.

Джозеф Гараджола: Но вы хорошо с этим справляетесь.

Джон: Ну, конечно. Это часть игры.

Джозеф Гараджола: Послушайте, у меня с вами есть что-то общее. Я познакомился с гуру, с Махариши. И я отметил, что он вышел с группой – с «Бич Бойз». И это потерпело неудачу.

Джон: Да. Верно.

Джозеф Гараджола: Что вы думаете о Йоги, как явлении?

Джон: Н-да. Ну, мы поняли, что допустили ошибку.

Пол: Полагаю, это была плохая идея.

Джон: Мы верим в медитацию, но не в Махариши и его окружение. Но это наша ошибка, которую мы совершили публично.

Джозеф Гараджола: Когда вы поняли, что это была ошибка?

Джон: Ну, эээ, я не могу вспомнить конкретную дату, понимаете, но это было в Индии. Медитация – дело хорошее, и это то, о чем они говорят. Это как упражнение, или чистка зубов, понимаете. Это работает, но эээ, мы немного с этим закончили.

Эд Макмэхон: Он изменился? Это то, что…

Джон: Ну, нет. Я думаю, это всего лишь то, что мы увидели его с другой стороны, потому что во многом мы такие же неопытные, как и другие.

Пол: Мы были этим увлечены. Я имею в виду, мы полагали, что он был… эээ… волшебником, понимаете – незаземленный и всё такое. Умеющим летать.

Джозеф Гараджола: Как вы думаете, в Америке отвернутся от него?

Джон: Ну, это может быть. Но я бы не стал говорить: “Не медитируйте”, потому что в этом много хорошего.

Пол: Понимаете, система более важна, чем всё это.

Джон: Его окружение подобно старой правящей верхушке, что мы так хорошо знаем.

Джозеф Гараджола: Вы говорите: “Медитируйте, но без Йоги”?

Пол: (после длинной паузы) Да. Я имею в виду, что он полезен. В нём нет ничего неправильного. Но мы считаем, что его система имеет более важное значение, чем капля никудышной личности. Понимаете, к нему относятся как к большой звезде. Он гастролирует с “Бич-Бойз” и всё такое. И ещё… это окружение единоверцев. Это всё глупо.

(смех)

Таллула Бэнкхед: Неужели он хихикает, как…

Джон: Да. Это его естественное состояние.

(смех)

Джон: Ну, видите ли, это зависит от того, под каким углом вы смотрите на него в этот время. Если это не действует на ваши нервы, то: «О, какой счастливый дядя». Это зависит от того, что вы чувствуете, когда на него смотрите.

Джозеф Гараджола: Он был у меня на шоу, и всё время хихикал. Я полагал, что для этого была какая-то причина, может быть мой галстук был развязан. Кто был первым, познакомившимся с Йоги?

Джон: Мы все одновременно познакомились с ним.

Джозеф Гараджола: Можете рассказать, при каких обстоятельствах?

Джон: Ну, в Лондоне он читал лекцию в “Хилтоне”. Мы все пошли и пришли к мнению: “Какой чудесный человек”. Мы находились в поисках чего-то такого. Понимаете, все к этому стремятся, но в тот день мы стремились к этому особенно. И когда мы с ним познакомились, то он был тем, кто был нам нужен. У него было то, в чём мы нуждались. И мы пошли за ним.

Джозеф Гараджола: Но теперь вы просто сошли с поезда, да?

Джон: Точно. Поездка была прекрасной, большое спасибо.

(смех)

Джозеф Гараджола: Считаете ли вы, что ваша карьера, отчасти, изменила своё направление? Речь не о том, что вы не в группе, но, кажется, ваша аудитория меняется?

Джон: Видите ли, всё меняется, и мы меняемся тоже. И наша аудитория всё время тоже меняется. Мы не пытаемся выяснять причину: “Это из-за взросления группы или по другой причине?”. Но мы знаем – всё меняется, и мы тоже.

Пол: Когда мы начинали, то носили кожаные куртки, кепочки и большие ковбойские сапоги. Но потом мы сменили их на костюмы.

Джон: Мы решили: “Это их зацепит”.

(смех)

Пол: И мы потеряли многих поклонников. Они говорили: “Вы стали щеголями”. Им это не понравилось, потому что мы стали аккуратненькими.

(смех)

Пол: Поэтому мы потеряли тех поклонников, но приобрели других, кому понравились костюмы. Это происходит таким образом. Это то, что продолжает происходить. Мы потеряли много поклонников после “Сержанта Пеппера”, но я думаю, мы получим больше.

(аплодисменты в аудитории)

Джозеф Гараджола: Думаете ли вы, что сможете подняться выше “Сержанта Пеппера”?

Джон: Ну, понимаете, это следующий шаг, и нельзя сказать, “да” или “нет”, но я думаю, что получится. Почему нет? Потому что это всего лишь очередной альбом … это всё не так важно.

Джозеф Гараджола: Ну, наверное, вы та группа, которой больше всего подражают.

Джон: Ну, может быть. Типа того.

(смех)

Джозеф Гараджола: Что касается песен Леннона-Маккартни, вы сочиняете вместе, каждый пишет сам, или…

Джон: Всё в разных сочетаниях, какие можно себе представить. Любое объединение двух людей, сочиняющих песню… ввиду того, что мы можем сочинять их и совершенно отдельно, и вместе, и раздельно. Но мы, безусловно, влияем друг на друга, подобно группам и людям.

Джозеф Гараджола: Мне вспомнилась моя любимая – «Вчера».

(аплодисменты в аудитории)

Джозеф Гараджола: Как всё получилось, Пол? Как это произошло?

Пол: Не знаю. Я проснулся однажды утром…

Джон: (поет в блюзовом стиле) “Проснулся я однажды утром…”.

(смех)

Пол: (выдержав паузу, продолжил ритмично) “Фортепиано у моей кровати…”.

Джон: (поёт в блюзовом ритме) “Да-дат да дат-а-ля-дат!”.

(смех)

Пол: Подошёл к фортепиано…

Джон: Да ну?

Пол: (ритмично) И это то, что я сказал!

(смех)

Пол: (Джон старательно как бы записывает пальцем на ладонь своей руки слова Пола) Знаете, я просто начал наигрывать её, и мелодия пришла сама. Так бывает. Она просто как бы она пришла. Появилась мелодия, но я не мог придумать к ней слов, поэтому в самом начале она была просто “Яичница-болтунья”. Нескольких месяцев она называлась “Яичница-болтунья”…

(смех)

Пол: …пока я не придумал “Вчера”. Вот так всё и было.

Джозеф Гараджола: (после паузы) Вы шутите?

Пол: Нет, это правда.

Джозеф Гараджола: “Яичница-болтунья”? Вы написали песню о яичнице-болтунье? “Яичница-болтунья” потом она превратилась в песню “Вчера”?

Таллула Бэнкхед: Это история моей жизни.

Пол: Правдивая история из жизни.

Джон: “Яичница-болтунья” была сперва инструментальной композицией.

Пол: Так и есть.

Джон: Не так хороша с тем названием.

(смех)

Джозеф Гараджола: Сколько времени вы собираетесь здесь оставаться?

Джон: Эээ, можем закончить в любую минуту.

(смех)

Джозеф Гараджола: Я понимаю, что мы, по-видимому, продержали вас здесь дольше, чем должны были, но я собираюсь взять…

(гул недовольства из аудитории, понявшей, что интервью почти подошло к концу)

Джозеф Гараджола: У меня есть вопрос, я хочу его вам задать, и вы можете на него не отвечать. Вопрос, с которым вас достали больше всего.

(смех)

Джозеф Гараджола: О ваших причёсках?

Джон: Нет. Нас не достают вопросы, если они не очень личные. Я имею в виду, вы просто получаете естественные человеческие реакции на вопрос. Знаете, раньше был один: “Что вы будете делать, когда этот пузырь лопнет?”, и мы думали, что с нами скоро случится истерика, потому что кто-нибудь да обязательно задаст его.

Джозеф Гараджола: Давайте сократим список вопросов. Что вы будете делать, когда этот пузырь лопнет?

Джон: Понятия не имею. Всё ещё пытаюсь найти этот пузырь.

(смех)

Джозеф Гараджола: (обращаясь к Полу) Я слышал вас во время интервью, вы весело проводите время с репортерами!

Пол: Нет-нет. Я серьёзен. Серьёзен.

Джозеф Гараджола: Вы? Мне кажется, что вы из тех парней, которые бы сказали: “Вот спичка. Интересно, сколько газа в этом резервуаре”. Могли бы вы быть такого рода парнем?

Пол: Да, конечно.

(смех)

Джозеф Гараджола: Пол, Джон, я понимаю, что вы люди занятые, у вас плотный график.

(аудитория выражает недовольство)

Джон: (шутливо обращаясь к толпе) Вот как оно идёт, ребята!

(смех)

Джозеф Гараджола: Мы должны попрощаться. Вы будете грустить, расставшись со мной, Джон?

Джон: Все прощания печальны, Джо.

Джозеф Гараджола: Почему бы вам не написать песню. Назовите её: “Скажите Джо до свидания”.

Джон: До свидания, Джо. Увидимся утром… эээ, это немного из другого стихотворения.

(смех)

Джозеф Гараджола: Пол, у вас есть какие-нибудь идеи на этот счёт?

Пол: Эээ… нет… Джо…

(смех)

Пол: Хорошо, хм… нет, я не могу думать о песне.

Джозеф Гараджола: Когда вы вернетесь домой и начнете сочинять песню “Яичница-болтунья №2”, вы подумаете обо мне?

Пол: Хорошо.

Джон: И я присоединюсь к тебе каким-нибудь образом.

Джозеф Гараджола: Спасибо вам большое.

(аплодисменты и крики в аудитории)

Очевидец (для журнала «ТинСет», август 1968): «Я не был удивлен тем, что несколько нью-йоркских журналистов написали, что были разочарованы пресс-конференцией, которую Джон и Пол провели во время пребывания в Нью-Йорке».

Из интервью Леннона Питеру Маккейбу и Роберту Шонфелду:

Маккейб и Шонфелд: Ты помнишь, как вы с Полом анонсировали свое начинание в программе «Сегодня вечером»?

Джон: О, да! Это было просто кошмарно. В шоу участвовал какой-то знаменитый бейсбольный игрок, а нас об этом даже не предупредили.

Маккейб и Шонфелд: Джо Гараджола.

Джон: Да, и он всё время спрашивал всякую ерунду: “Кто из них Ринго?”, и тому подобное. Обстановочка, как на каком-нибудь шоу Джонни Карсона – придешь туда, а там всякие футболисты, которые о тебе и не слышали, и кто-нибудь вроде Таллулы Бэнкхед с поехавшей крышей, которая просто тебя обслюнявит: “Ах, мол, какой ты душка!” Самая ужасная передача в моей жизни!

Роберт Шонфилд (автор книги «Сердцевина яблока»): «Объявление о создании «Эппл» не получилось таким, каким оно задумывалось. Джон с Полом намеревались объяснить причины, побудившие их создать свою компанию, но неподготовленный интервьюер Джо Гараджола построил беседу таким образом, что тридцать миллионов телезрителей поняли только одно: у Битлов есть лишние деньги. Американские авиакомпании, наверное, до сих пор удивляются, почему на следующий день после этого интервью все рейсы на Лондон оказались выкуплены на много недель вперед».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «После шоу Пол Маккартни встретился с Линдой Истман».

Линда: «Когда я вернулась домой, Пол позвонил».

Джон: «Композиция ”Она вошла через окно ванной комнаты” (She Came In Through The Bathroom Window) – это песня Пола. Он написал её, когда мы анонсировали в Нью-Йорке основание “Эппл” и впервые встретили Линду. Возможно, именно она влезла через то окно. Я не уверен, но кто-то точно влез через окно».

Роберт Шонфилд (автор книги «Сердцевина яблока»): «Джон с Полом ночевали в квартире Ната Вейса. Линда тоже ночевала там, а утром поехала провожать их в аэропорт».

Нат Вейс (адвокат, деловой партнёр “Битлз”): «Я знаю Линду с 1966 года. Уже тогда она была тёмной овечкой в своём семействе. В то время она жила со Стиви Винвудом; как раз тогда формировалась группа «Трэфик». Её любимым словечком было – «клёво». Она была очень способной и любила деньги.

В то время у Пола был короткий роман с Френсис Шварц, у которой имелась масса идей насчет того, как надо управлять “Эппл”».

Хантер Дэвис (автор книги «Авторизованная биография Битлз»): «Маккарт­ни, этот молодой, богатый, по собственному призна­нию, бабник (“я был страшным распутником”), никог­да не оставлял своих холостяцких привычек. Маккартни впоследствии скажет, что у него в этот период было много женщин».

Пол: «В течение этих пяти лет я общался не с одной девушкой».

13 мая 1968 г.

Дэнни Филдс (автор книги “Линда Маккартни – портрет”): «Через два дня после их прибытия в квартиру Ната, попытка утаить факт пребывания “Битлз” в городе, провалилась. Возле здания, где они жили, стали собираться тысячи кричащих и теряющих сознание девушек, создавая серьёзные неудобства в обычно тихом районе».

Нат Вейс (адвокат, деловой партнёр “Битлз”): «Девушки, желавшие подняться наверх, делали привратникам минеты».

Дэнни Филдс (автор книги “Линда Маккартни – портрет”): «Больше всего недовольны были жильцы дома и управляющий, написавший Нату Вейсу письмо, которое он вставил в рамку и повесил на стену в своём кабинете: “Уважаемый мистер Вейс. В вашей квартире остановились два ваших клиента, Битлы Джон Леннон и Пол Маккартни. Они не заурядные гости. Толпы несдержанных девушек нарушают спокойную жизнь в районе и уж точно в этом здании. Если “Битлз” или любые другие ваши клиенты планируют в будущем такие визиты, нам необходимо предварительное уведомление за неделю, чтобы мы могли рассмотреть ситуацию. С уважением…”».

Хэш Ховард (студийный музыкант): «На следующий день я появился в многоквартирном доме Ната Вейса. Каким-то образом стало известно, что парни остановились там, и возле дома собралась толпа из двадцати девушек, желающих хотя бы мельком увидеть Джона или Пола. Я подошел к привратнику и сказал: “Я Хэш Ховард, меня пригласил Пол Маккартни”. Он позвонил в квартиру Ната и можно сказать, что получил разрешение на то, чтобы пропустить меня наверх. Внезапно со стороны входной двери кто-то громко начал спорить. Это была Линда Истмен – красивая блондинка с фотоаппаратом на шее – утверждающая, что у неё назначена встреча с Полом Маккартни.

Короче говоря, я пообщался с парнями достаточно долго, чтобы на прощание они пожали мне руку, а Пол попросил меня записать мою игру на барабанах и передать Нату Вейсу, чтобы он прислал им запись в Англию. Мы обменялись рукопожатием, Пол извинился за сумбурность и сказал, что мы обязательно когда-нибудь ещё встретимся.

Я хочу добавить, что, хотя я так и не добился успеха и не стал знаменитым рок-музыкантом, я неплохо справлялся с ролью актёра в мыльных операх и рекламных роликах, и Нат Вейс и его сотрудники в его бродвейском офисе относились ко мне так, как будто я был звездой, известным музыкантом или актёром».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В течение дня в номере отеля “Сент-Риджис” Джон с Полом дали несколько интервью, включая газету “Нью-Йорк Таймс”».

Лайза (поклонница): «В газетах написали, что Джон с Полом прилетели в Нью-Йорк, и я была одна из многочисленных поклонниц, обступивших отель “Сент-Риджис”. В то время в Нью-Йорке был очень большой неофициальный круг поклонников “Битлз”. Мы знали и делились каждым фактом их передвижений или предположений их намерений. В 1968 году у нас не было компьютеров и электронной почты, тем не менее, мы все всё знали.

Подойдя к отелю, мы с подругой знали, что “Гуччи” соединяется с отелем “Сент-Риджис”, поэтому пробрались через “Гуччи” в холл “Сент-Риджис” и сразу же вверх по лестнице на предполагаемый этаж Джона и Пола. Я думаю, что это был 9-й или 7-й этаж. Невероятно, но мы без помех прокрались на этаж. Это было слишком легко, принимая во внимание поклонников и охрану, окруживших отель, но мы сделали это.

Итак, мы на нужном этаже! Мы не колебались, не беспокоились и не боялись. Действовали на чистом адреналине. Итак, мы направились прямо к номеру, где по нашему предположению остановились Джон с Полом. Дверь их номера в отеле располагалась в маленьком коридоре сразу же за главным коридором гостиницы.

У меня было достаточно наглости подойти к двери и позвонить. Я звонила и звонила. Кто-то спросил, кто это, но я повторяла, Джон здесь, Пол здесь?

Тем временем моя подруга схватила меня за руку и сильно дёрнула. Она начала тыкать меня в спину и тянуть к себе. Однако, так как я была сконцентрирована исключительно на том, что было за дверью, я ни разу на неё не оглянулась. Я была настроена на то, чтобы достучаться до тех, кто был внутри. Наконец она сумела привлечь мое внимание, и я обернулась… остальная часть этой истории проходила как в замедленной съёмке. Когда я обернулась, кого я увидела? Там стояли, прямо там в коридорчике рядом с нами, там были… Джон и Пол!!! Остолбенев, я отступила к стене! Полагаю, я была полностью и абсолютно в ступоре. Мои глаза округлились от удивления. Подруга также распласталась вдоль стенки напротив меня. Нужно было что-то сказать, думала я, но оставалась безмолвной!!! Они были здесь, они дышали тем же воздухом, что и я!

Одновременно с этим я помню, что волосы Пола были настолько же темными, насколько волосы Джона были светлыми, почти пшеничного цвета. Джон был в бабушкиных очках и с лейкопластырем на подбородке. Мой рот широко открылся от того, насколько красивым был Пол. Тем не менее, в той же мере я была очарована и внешностью Джона. Помню, я отметила, что они были выше меня. Сейчас мой рост 173 см (в то время мне было 14, но я всегда была высокой).

Джон с Полом были одни, и они повторяли: “Это тот номер, это тот номер?”. Они очень удивились тому, как ошеломленно мы выглядели. Очень громко Джон произнес: “Эй, чудачки, это наш номер?”. Наконец я решилась заговорить и взять себя в руки (я должна была произвести впечатление, знаете ли!). “Да, ваш номер, да, это ваша комната”. Следующее, что я помню, было то, что я повернулась к Джону и сказала что-то вроде: “О, Джон, я проделала весь этот путь, чтобы увидеть тебя”. Пол стоял молча, мило улыбаясь. Впрочем, Джон тоже не сердился, хотя и был удивлён. Честно говоря, мы были ещё детьми, выглядели и вели себя в полном соответствии своему возрасту. Джон произнес добродушно, но с большим сарказмом: “Да, получается я тоже проделал весь этот путь из Англии, чтобы увидеть тебя!”.

Помню, что в этот момент в коридор вошел охранник. Увидев нас, он рассердился и начал бушевать: “Вы, чертовы дети, я уже сыт вами по горло, бла, бла, бла”. Потом он схватил нас за шиворот и буквально стащил вниз в холл, вытолкнув взашеи.

Наши ноги были ватными, и мы ждали благоприятную возможность, чтобы убежать. Пока охранник тащил нас, мы размахивали руками и кричали: “Пока, Пол, пока, Джон, пока, Пол, пока, Джон”. В лифте спускаясь к остальной тысяче поклонников, мы не могли остановить свой истерический смех! Мы знали, что всё равно для нас это было СОБЫТИЕМ!. Но наша история на этом не закончилась».

На снимке слева направо: Мэл Эванс, Алексис Мардас («Волшебник Алекс»), глава «Эппл Рекордз» Рон Касс, Брайан Льюис (помощник Денниса О’Делла), пресс-агент «Эппл» Дерек Тейлор, глава «Эппл Филмз» Деннис О’Делл, Пол Маккартни, Джон Леннон и управляющий директор «Эппл Корпс Лимитед» Нил Аспинал.

Интервью диск-жокею из Майами Ларри Кейну.

Кейн спросил Леннона и Маккартни о бизнес-целях “Эппл”, их поездке в Индию, мнение об ЛСД, беспорядках в университетских городках США и убийстве Мартина Лютера Кинга-младшего. Леннон также рассказал о гастролях “Битлз” в США, в частности об их непростом выступлении в Мемфисе в 1966 году и их первом визите в Нью-Йорк в 1964 году.

Пол: Мы прекратили гастроли только потому, что некуда идти. Мы можем собрать ещё больше зрителей, но мы их не слышим.

Джон: А все эти ружья, большие маски и дубинки напугали меня до смерти!

Ларри Кейн: За всё то время, что вы в “Битлз”, до того, как вы стали просто выходцами из Ливерпуля, всегда кто-то задавал вам вопрос: “Когда этот мыльный пузырь лопнет?” Помните? Что ж, пузырь не лопнул и, похоже, лопнуть не собирается.

Джон: (перебивая) Он просто улетел.

Ларри Кейн: Но вы когда-нибудь представляли себе время, когда вы перестанете быть “Битлз” и станете сами по себе?»

Джон: Сейчас мы так и работаем.

Ларри Кейн: Когда-нибудь вы сможете быть кем-то другим, не “Битлз”?

Пол: Мы “Битлз”. Это то, кто мы!

12 мая 1968 г.

Нина Торнабене: «На следующий день мы с Джоан всё-таки посетили квартиру Ната Вейса. Там я подарила Полу пластинку Тайни Тима (прим. – американский певец), который год спустя побил рекорды телезрителей, когда женился на Виктории Мэй Будингер на глазах у миллионов в “Вечернем шоу” с Джонни Карсоном».

Джоанн Рубино: «В конце 1968 года во время интервью с Карсоном, Тайни Тим сказал, что Маккартни связался с ним после того, как какой-то поклонник передал ему пластинку во время их пребывания в Нью-Йорке. Я всегда считала, что Нина оставила свой незаметный след в истории рока. Уверена, что Тайни Тим понятия не имел, почему ему позвонил Пол Маккартни, но всякий раз, когда я видела Тайни Тима, я говорила: “Если бы не мы…”»

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «На борту китайской джонки у Джона с Полом состоялась деловая встреча с Роном Кассом – недавно назначенным главой компании “Эппл Рекордз” в США».

Нил Аспинал (управляющий директор «Эппл Корпс Лимитед»): «Я был вместе с ними в Нью-Йорке, и всё было как-то неясно. Мы плавали возле статуи Свободы на китайской джонке, пытаясь решить, что же делать с компанией “Эппл”».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Пятидневная поездка была чередой встреч и выступлений, организацией которых занималась фирма по связям с общественностью “Солтерс и Роскин”. Одним из мероприятий была встреча совета директоров “Эппл”, которая прошла в нью-йоркской бухте на борту китайской джонки».

Пресс-агент «Эппл» Дерек Тейлор, глава «Эппл Филмз» Деннис О’Делл и Пол Маккартни.

С главой «Эппл Рекордз» Роном Кассом.

Пол: Это просто попытка совместить бизнес с удовольствием. Мы в бизнесе, понимаете? Мы оказались в бизнесе.

Корреспондент: Вы сами всем управляете?

Джон: Да.

Пол: Но не вся прибыль идет в наши карманы. Эти деньги будут помогать людям, но это не благотворительность.

Дэнни Филдс (автор книги “Линда Маккартни – портрет”): «Появление утопической по своей сути концепции “Битлз” под названием “Эппл Корп” дало Линде Истмен шанс, который она ждала и в котором нуждалась, чтобы привлечь внимание Пола.

Она дружила с Натом Вейсом и стала одним из тех немногих людей, кто знал о “Большом секрете” нью-йоркского убежища “Битлз”. Нат сказал Линде, что Пол приезжает в Нью-Йорк и собирается остановиться в его квартире. Неудивительно, что она попросила его, чтобы он передал Полу её просьбу с ним встретиться, на что Пол ответил согласием».

Хэш Ховард (студийный музыкант): «Было поздно – где-то после часа ночи – и я был в дискотеке “Спасение”, которая располагалась на Шеридан-сквер в Вест-Виллидж. Я был на своём обычном месте в задней комнате, откуда открывался вид на всё пространство клуба, со столами и кабинками. Там было более комфортно, чем внизу, в танцевальной зоне, которая всегда была битком набита людьми. И, как обычно, я выкурил несколько косячков и чувствовал себя довольно хорошо. Я сидел и просто глазел на толпу. Затем кто-то прошел через заднюю комнату и сказал: “Скоро в клуб придут Джон Леннон и Пол Маккартни”. Когда я переспросил, мне сказали, что слышали, что они приедут с нью-йоркским партнёром Брайена Эпстайна – Натом Вейсом, и ещё парой музыкантов из менее известной группы Эпстайна с названием “Сёкл”.

После этого я поспешил в свою квартиру, которая находилась всего в нескольких кварталах, за небольшой заначкой, хранившейся в старом алюминиевом контейнере из-под плёнки. Забрав её, я спешно вернулся обратно.

Минут через десять я снова был в задней комнате, и из главного зала донёсся шум. В заднюю комнату вошли Нат Вайс, Джон с Полом, два парня из “Сёкл” и два дорожных менеджера “Битлз”, которые были больше, чем обычные дорожные менеджеры. Одного из них звали Нил Аспинал. Они были доверенными лицами «Битлз», их друзьями.

Поскольку ранее я уже был знаком с Брайеном и Натом, моё присутствие не стало проблемой и меня представили “парням с большой буквы” и остальным. Все расположились, взяли выпивку и немного пообщались.

Я передал контейнер Джону, который к этому времени уже был изрядно накуренным. Он сказал Нилу Аспиналу: “Нил, не хочешь подержать?” и усмехнулся так, как усмехается только Джон Леннон. Затем Джон повернулся ко мне и повторил моё имя: “Хэш Ховард!”, после чего свернулся калачиком в углу кабинки и снова захихикал. Он был довольно сильно пьян.

Вместе с марихуаной, которую я принёс, у меня с собой был небольшой блокнот, в котором я записывал тексты песен. Мы с Полом Маккартни начали прорабатывать слова, которые я написал. Мы добрались до текста, который я написал для одной из единственных инструментальных композиций “Битлз” под названием “Полёт” (Flying). Мы с Полом просмотрели его, и он сказал, что ему понравилось то, что я написал. Последнее слово в тексте было “быть” (be), и Пол заметил, что это инициалы Брайена Эпстайна. Затем он обвёл пунктирной линией слово “Быть” в моем блокноте. Кажется, мы с ним очень даже хорошо поладили.

Затем Пол достал крошечный пузырёк. Во время нашего разговора Пол постоянно повторял одно и то же: “Помни, мы такие же, как все!” Никогда этого не забуду, потому что жизнь Битлов больше им не принадлежала, так как за ними повсюду следовали поклонницы, подростки и фотографы, но Пол повторял: “Мы такие же, как все”.

Через пару часов, когда было уже около трёх или четырёх часов ночи, мы разошлись по домам. Пол с Джоном предложили мне навестить их в квартире Ната Вейса и дали адрес на Третьей авеню, после чего мы расстались».

Джон Робертс: «К своим 20 годам я был одним из крупнейших импресарио ночных клубов Нью-Йорка, общался со всеми от Джими Хендрикса до Джона Леннона.

К концу 1960-х годов стало ясно, что дискотеки были неосвоенным рынком, который мог быть таким же привлекательным, как гей-бары, в управление которыми были вовлечены все преступные кланы. Эта идея пришла мне после того, как я увидел, насколько прибыльными были гей-бары мафиози Энтони Рабито («Толстого Энтони»). Было понятно, что дела у него шли очень хорошо. Толстый Энтони контролировал в Нью-Йорке целую кучу пидорских баров, но в конце 1960-х ситуация начала меняться. Эти клубы больше не были только для педиков. Они превращались в дискотеки. Пидоры по-прежнему там были, но и нормальные люди тоже. Дискотеки становились прибыльным бизнесом. Они открывались вверх и вниз по Манхэттену так быстро, что многие из них были не под контролем со стороны мафии.

Моё предложение заняться этой темой благословил сам Карло Гамбино (прим. – американский мафиози, ставший боссом одной из “Пяти семей” итало-американской мафии Нью-Йорка). Босс поручил своему бывшему личному водителю и телохранителю Энди Бенфанте работать непосредственно со мною над новым бизнес-предприятием.

В большинстве случаев мы просто поглощали клубы, оставляя их у прежних владельцев. Всё, что мы просили, это чтобы они отдавали нам долю, покупали спиртное у тех поставщиков, которых выбрали мы, ставили наших парней на входе для безопасности, ну и всё в таком роде. К 1969 году, когда мне ещё не исполнился двадцать один год, мы с Энди таким образом управляли полдюжиной ночных клубов.

К 1970-м годам мы расширили контроль над дискотеками Нью-Йорка для семьи Гамбино и взяли под контроль часть клубов на Манхэттене и в его окрестностях.

Среди клубов, к которым мы с Энди умели отношение, была дискотека “Спасение” на Шеридан-сквер. Она принадлежала Роберту Вуду, который был убит в феврале 1970 года пятью пулями в голову».

Газета «Нью-Йорк Таймс» (19 марта 1970 г.): «После смерти Роберта Вуда были преданы огласке три письма, которые его адвокат отправил окружному прокурору Нью-Йорка Фрэнку Хогану и прокурору США Уитни Норт Сеймуру-младшему.

Сотрудник полиции сказал, что в письмах Вуда, в которых упоминаются несколько человек, внесенных в список Федерального бюро расследований как члены мафии, описывается «классический пример того, как организованная преступность проникает в бары и ночные клубы, внедряет в них своих членов или сообщников и в конце концов устанавливает над ними контроль».

Дискотека “Спасение” на Шеридан-сквер открылась в 1967 году и стала привлекательным местом для завсегдатаев модных клубов, но, после того как Вуд вложил в него деньги, как говорят, клуб начал обслуживать гомосексуалистов. Клуб прекратил свою деятельность четыре месяца назад после того, как, по словам Вуда, мафия лишила его прибыли и заставила работать с убытком в 2000 долларов в месяц».

Джон Робертс: «К 1970 году Вуд стал настоящей проблемой для нашего бизнеса. Что бы вы ни придумали, Бобби Вуд делал это. Он воровал у нас деньги, завязывал драки с клиентами, но возможно, самым большим его оскорблением было неуважение к мафиози, которые посещали клуб. У Бобби были проблемы с другими мафиози, приходившими в наши клубы. Он просто сошел с ума. Он приставал к девочкам, которых приводили с собой мафиози. Когда ему говорили, что он должен проявлять уважение, он их оскорблял. Мы с Энди неоднократно отводили Бобби в сторону и говорили: «Ты должен держать себя в руках, братан».

Но Бобби нас не слушал. Он проявлял неуважение к плохим ребятам. Стало так плохо, что мои дяди пришли ко мне и попросили нас с Энди позаботиться о нём.

В начале 1970 года холодной зимней ночью кто-то пустил несколько пуль в Бобби Вуда и выбросил его тело на улицу. Все говорили, что это сделали мы с Энди.

Оглядываясь назад, это почти смешно. Не было ничего особенного в том, что делал Бобби Вуд, что заставило бы желать его смерти. Он был просто мудаком. Это было его преступлением. Он был назойливым мудаком и поплатился за это.

Среди тех, кому Вуд, возможно, не оказал должного уважения, был Джуниор Сирико. Сегодня многие знают Сирико как актёра, сыгравшего Поли Галтиери в сериале «Клан Сопрано», но когда-то он работал под началом Толстяка Энтони Рабито.

Бывший менеджер клуба “Спасение”, Джуниор Сирико был арестован и впоследствии осужден по обвинению в хранении оружия после того, как наехал на Джона Аддисона, который управлял гей-клубом «Вместе» на Ист-стрит (прим. – в 1971 году Сирико было предъявлено обвинение в вымогательстве, принуждении и хранении оружия, он был признан виновным и приговорен к четырем годам тюремного заключения). На слушании приговора прокурор утверждал, что Сирико сказал Аддисону следующее: “Он сказал, что был один парень, который доставил ему неприятности, отказался оказать то уважение, которого, по его мнению, он заслуживает, и это был Бобби Вудс. Он также сказал: “Ты видел, что с ним случилось”». Мистер Аддисон знал, что случилось с Бобби Вудсом. Последний был найден мёртвым с пятью пулями в голове. Сирико сказал мистеру Аддисону, что такое может случиться и с ним. Мистер Аддисон испугался, пришел в офис окружного прокурора и написал заявление”».

11 мая 1968 г.

Грейл Маркус (редактор журнала «Роллинг Стоун»): «Одним из самых ярких выпусков “Роллинг Стоун” был десятый номер – он появился в продаже 11 мая 1968 года, а на его первой стра­нице красовалась фотография Эрика Клэптона, сделанная Лин­дой Истмен».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джон и Пол в сопровождении «Волшебного» Алекса, Нила Аспинала, Мэла Эванса, Рона Касса и Дерека Тейлора вылетели в Нью-Йорк, чтобы презентовать компанию “Эппл” в США».

Дэнни Филдс (автор книги “Линда Маккартни – портрет”): «Пол Маккартни и Джон Леннон были в восторге от идеи “Эппл” и её потенциала для продвижения искусства, науки, музыки и розничной торговли модной одеждой. Они планировали объявить о создании своей компании в вечернем ток-шоу Джонни Карсона. Их выступление было запланировано на 15 мая 1968 года, и 11 мая они вылетели в Нью-Йорк».

Дэнни Филдс (автор книги “Линда Маккартни – портрет”): «Они хотели появиться в США как можно незаметнее, но какой-то ди-джей узнал об их планах и в аэропорту начался обычный кошмар».

Фото Фреда Макдарраха.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Они остановились у своего адвоката Ната Вейса в его квартире на 73-й Восточной улице, но большую часть интервью проводили в отелях».

Ричард Адлер (гитарист группы “Танджерин Паппитс”): «Они остановились в квартире своего американского менеджера Ната Вейса, который был деловым партнером и хорошим другом Брайена Эпстайна. Сам Нат Вейс собрал чемодан и остановился в отеле “Сент-Риджис”, предоставив Джону и Полу возможность уединиться».

Дэнни Филдс (автор книги “Линда Маккартни – портрет”): «Ни один отель не хотел связываться с проблемами безопасности и сдерживать толпы поклонников, которые неминуемо собрались бы из-за присутствия двух самых известных Битлов, а Пол с Джоном, со своей стороны, не жаждали оказаться в такой толпе. Решение состояло в том, чтобы спрятать их в роскошной квартире с двумя спальнями Ната Вейса и надеяться, что их присутствие там удастся сохранить в секрете. Вейс заменил пожилую горничную, потому что понимал, что это будет для неё слишком большим испытанием, а Джон Леннон выразил пожелание, чтобы прибирающая квартиру горничная была молодой и привлекательной. Именно такую и нанял Нат Вейс. Джон был этим доволен и часто делил с ней постель».

Джоанн Рубино: «Мне было тогда 16 лет. Мы с подругой Ниной Торнабене были поклонницами “Битлз”. В 1964 году мы выиграли билеты на их пресс-конференцию в Мидтауне. Помню, как они курили и отвечали на вопросы в своей остроумной манере. В зале было очень много девушек.

Когда в 1968 году Пол с Джоном приехали в Нью-Йорк, мы нашли в справочнике телефон менеджера группы Ната Вейса. Мы постоянно звонили ему и ждали возле его квартиры в Верхнем Ист-Сайде.

Мы весь день простояли возле его дома, пока Вейс не вышел и сказал нам и другим поклонницам, что “Битлз” находятся в отеле “Сент-Реджис”.

Однако примерно в шесть часов дня к дому подъехал лимузин, из которого вышли Пол Маккартни и Джон Леннон. Мы с Ниной решили, что Джон достанется мне, а ей Пол.

У Пола был порез на подбородке. Я спросила: “Что с тобой случилось?” Он ответил: “Порезался, когда брился”».

Нина Торнабене: «Пол коснулся моей руки! Это было захватывающе».

Джоанн Рубино: «Вечером мы снова позвонили Вейсу домой, и мне удалось поговорить с Джоном».

Нина Торнабене: «Потом я поговорила с Полом. Он спросил, не хотим ли мы прийти к ним на вечеринку, но мы отклонили приглашение. Мы не собирались этого делать. Мы были католическими школьницами. Он заигрывал с нами, но не настаивал. И он не знал, сколько нам лет».

Синтия: «В Италии мы остановились в отеле, принадлежавшем семейству Бассанини. Несмотря на свои тревоги, я постаралась сделать так, чтобы отдых для всех был приятным. Я делала всё, чтобы обеспечить Джулиану и маме хороший отдых. Забросив тревоги и волнения на чердак своей памяти, я вела себя, как Нерон во время пожара в Риме. Я жила текущими заботами, совсем не думая о будущем. Мы проводили время на пляже с Джулианом, обследовали с мамой маленький городок, и я решила для себя оставить все трудности дома и разобраться с ними, когда вернусь.

К нам присоединялись мои тётя и дядя, так что я, что называется, пребывала в надёжном лоне семьи. В отеле “Крейсер”, где мы жили, меня познакомили с сыном синьора и синьоры Бассанини, Роберто, ко­торый говорил по-английски. Он оказался дружелюбным и открытым человеком».

Джейн Эшер подружка невесты на свадьбе Стюарта и Джоан (слева). Джоан тоже была актрисой, и они с Джейн дружили.

10 мая 1968 г.

Мэри Хопкин: «На следующий день за нами прислали машину, и я поехал с мамой в большой город. Нас привели в музыкальную студию Дика Джеймса. Пол был в аппаратной, и мы записали пару демонстрационных версий песен Джоан Баэз и Донована. Во время записи на гитаре порвалась струна и я пробормотала в микрофон несколько ругательств. Мы пообедали в стейк-хаусе “Ангус”, который произвёл на нас впечатление. Весь день прошёл как в тумане в состоянии кошмарной застенчивости и полного благоговения перед Полом. Я вернулась домой».

Синтия: «Пару дней всё было хорошо. Джон был в отличном настроении, Джулиан был счастлив, что мы все вместе, и я тоже втайне надеялась, что худшие времена уже позади. Мы как никогда рань­ше откровенно и честно говорили друг с другом. У нас с Джоном было ещё несколько откровенных бесед наедине. Он говорил, что ему необходимо продолжить исследовать новые возможности и ощущения, я отвечала, что, к сожалению, не смогу всегда поддерживать его в новых начинаниях.

Я осталась, по сути, такой же, какой была всегда, – домашней девочкой, счастливой в роли жены и матери. С годами я стала более независимой, но в целом не изменилась. А Джон, вне сомнения, очень изменился за последние годы, и его главным стремлением был поиск ответов на новые вопросы, которые ставила перед ним жизнь. Эти разговоры сблизили нас. Казалось, в конце туннеля замерцал спасительным свет. Мы пришли к выводу, что хотим жить вместе, невзирая на все наши различия, ведь были же мы разными в течение всех этих десяти лет. Так почему бы не прожить так же и ещё десять?

Меня снова переполняла решимость сохранить наш брак, но, увы, эта недолгая передышка скоро закончилась. Джону с Полом предстояла поездка в США по делам их фирмы “Эппл”. В это время Джон обсуждал с Полом предстоящую деловую поездку в Нью-Йорк, и когда подошло время, я попросила его взять меня с собой. Я сказала, что хочу поехать с ними. Мне казалось, что если мы хотим восстановить прежнюю близость, то нам нужно проводить вместе как можно больше времени и поездка в Нью-Йорк пойдет нам только па пользу. Джон ответил холодно и раздражённо резким и категоричным “нет”. Он даже не хотел смотреть в мою сторону и обсуждать это. У меня опять защемило в груди, он снова от меня отдалялся. Когда он ска­зал “нет”, я поняла, что это всё.

Тогда я сказала: “Если нельзя поехать с тобой в Америку, то я поеду в Италию с мамой и Джулианом”. Я не хотела оставаться дома одной. Мне хотелось, чтобы время нашей разлуки пролетело как можно быстрее. Я не хотела сидеть дома в одиночестве, пока Джон будет в отъезде, и спросила, как он отнесется к тому, что я вместе с мамой и Джулианом уеду на пару недель отдохнуть в Италию. “Да, конечно”, – ответил Джон. Он не пытался меня отговаривать, только кивнул головой и снова ушёл в себя.

Подготовка к поездке заняла моё свободное время и мысли, и я полностью посвятила себя этому, решив отключиться от наших с Джоном проблем, однако про себя продолжала размышлять, что же с ним происходит? Может, он уже жалеет, что пообещал стараться удержать наш союз, может, он уже не прочь разорвать его? Вероятно, мне не следовало уезжать, нужно было остаться дома и ждать его возвращения. А может быть, зря я поехала в отпуск с мамой, которая и в лучшие-то времена раздражала Джона, в особенности после того, как она выбросила в унитаз его наркотики. Во всяком случае, на тот момент мне казалось, что уехать – это лучший выход. В Италии меня ждали тепло и любовь родных и близких мне людей, в чём я так нуждалась.

К тому времени мама покинула свой дом в Эшере и переехала в квартиру Ринго на Монтаги-Сквер. Мы снимали эту квартиру у Ринго специально для неё. Ей наскучило жить в Эшере, пусть и недалеко от нас, и она захотела переехать в Лондон, где для неё ещё было много интересного и неизведанного.

Подошёл день нашего отъезда. Мама приехала сначала ко мне в “Кенвуд” вместе со своей сестрой и её мужем – они тоже ехали с нами. Я всегда хорошо ладила с тетей Дейзи – маминой сестрой. Вполне возможно, что я неспроста окружала себя близкими родственниками, подсознательно ожидая грядущих событий. Моя мама, видя, как изменился Джон, каким он стал равнодушным ко всему, попыталась вывести его из состояния полной апатии и предложила, чтобы он поехал в Италию вместо неё. Бесполезно. Когда мы уезжали, Джон даже не спустился вниз, чтобы попрощаться с нами».

Из интервью с Синтией (2005):

Вопрос: После стольких лет вместе в любви и согласии что всё-таки развело вас?

Синтия: Это серьёзный, большой вопрос. И я дам на него обстоятельный ответ. Я думаю, это сама жизнь нас развела. Успех «Битлз», который стал уводить Джона из дома, – у него, по сути, не было времени быть мужем и отцом, в чём он позднее с горечью признался, когда у них с Йоко появился Шон. Весь мир растаскивал «Битлз» на куски, желая заполучить хоть толику от них. Поэтому, когда истощённые всем этим они возвращались домой, у них просто не хватало сил на семью. Разумеется, сделали своё дело и наркотики. Джон принимал ЛСД едва ли не ежедневно, предприняв ряд попыток вовлечь в это и меня.

Вопрос: Какую долю вины за развод вы кладёте на плечи Йоко?

Синтия: Я думаю, в жизни Джона наступило время, когда ему захотелось выйти на какой-то новый виток, оставив позади и то, что было с ним до сих пор, и тех, кто был с ним. Он искал – они все четверо искали – что–то новое, не похожее на опыт их детства, юности, на их первую любовь. Ведь все первые партнёрства «Битлз» той поры в итоге распались, у всех появились другие женщины. Что же касается Джона, то он искал нечто экстраординарное. И тогда появилась Йоко. В нужном месте в нужное время.

Джон: «С Йоко я вдруг понял, что я – шовинистичная свинья! Не знал об этом, пока не начал думать: “Если я расскажу о своём открытии Йоко Полу, или что-то спрошу по этому поводу Джорджа или Ринго, то они просто пошлют меня”. Но ведь если ты так относишься к женщинам, ты просто больной! Это то же самое, что расизм по отношению к неграм или жёлтым! Но ведь я почти так же относился к женщинам. Ну, а потом решил для себя: “Что мне им сказать? Примут ли они её, как часть меня?”. Даже занервничал: “Да, черт возьми! Почему я должен так об этом думать? Или она есть, или она уйдет совсем! Никакие друзья не имеют права влезать в наши отношения!”».

Арт Унгер (редактор журнала “Дейтбук”): «Недавно в Лондоне Джордж [Харрисон] сказал мне следующее: “Мы должны донести суть медитации для всей молодежи!”. Все “Битлз” поддерживают отношения с Махариши Махеш Йоги и трансцедентальной медитацией.

– Тогда это должно быть объяснено более ясно, чем это делалось до настоящего времени, – сказал я, – иначе молодёжь сочтёт, что это всего лишь своего рода мистическая бессмыслица.

– Хорошо, Арт, – предложил Джордж, – давай проясним это для всех!

Таким образом, на следующий день Джордж с Патти навестили меня в отеле “Мэйфэр”, и в течение целых трёх часов мы общались, беседовали и рассуждали о земной и загробной жизни, медитации. Мы разговаривали так, чтобы это было понятно для подростков, читающих “Дейтбук”.

– Трансцедентальная медитация не заменяет религию. На самом деле это часть религии, так как в каждой религии присутствует некоторая форма медитации. Христос говорит: “Ищите Царство небесное, которое находится внутри вас”. Так что, трансцедентальная медитация ведет к состоянию, которое является Царством небесным внутри нас. Это внутри каждого человека. Это поднимает человека на такой уровень сознания, как абсолют. Это не относится к таким сравнительным состояниям сознания, как хорошее и плохое, чёрное и белое. Это относится к такому явлению, как единство противоположностей.

Если какой-нибудь католик занялся бы медитацией, то это позволило бы ему глубже понять католицизм. То же самое относится и к иудеям. В любой религии медитация поможет лучше понять её суть.

Моей целью является обретение максимальной энергии, счастья и такого рода состояний. Жизнь любого человека, независимо от того, какую жизнь он ведёт, может быть лучше. И трансцедентальная медитация – это способ найти источник энергии, которая внутри каждого человека, позволяя извлечь максимум из нашей жизни.

Как начать заниматься медитацией? Ну, необходимо учиться у инструктора, что не всегда просто. Недостаточно просто прочитать об этом в книге, а потом начать медитировать, потому что не получится сделать это правильно. Но, в некотором смысле, это хорошо, даже если обучение происходит подобным образом, потому что человек получит инструкцию, которая позволит получить некоторый опыт. Потом можно рассказать инструктору об этом опыте, и на основании этого человек получает следующую инструкцию. Таким образом, можно идти шаг за шагом. Это так эффективно, потому что индивидуально для каждого конкретного человека.

Есть разные методы медитации, и в Штатах есть довольно много людей, которые практикуют тот или иной метод, которые создали школы или какие-нибудь организации. Особенно в Нью-Йорке. Там есть четыре или пять учителей (свами), которые преподают медитацию. Это может быть не точно такая же медитация, которой занимаемся мы, потому что она практикуется от другого учителя. Но в целом она будет очень похожа. Всё это позволяет достичь одного и того же результата. Нет сомнения в том, что есть несколько путей, которые приводят в одно и тоже место».

9 мая 1968 г.

Мэри Хопкин: «Три дня телеграмма пролежала на полке, пока мама не настояла, чтобы я позвонила. Я была поклонницей “Битлз”, поэтому знала о бутике “Эппл”, но не видела никакой связи между “Битлз” и телеграммой Питера Брауна. Я позвонила и меня соединили с парнем, говорившим с ливерпульским акцентом. Он пригласил меня приехать в Лондон и подписать контракт. Будучи осторожной молодой валлийской девушкой, я подумала: “Как-то это всё неожиданно!”, и стала отнекиваться, после чего этот парень сказал: “Ну, тогда позови маму!” Я заставила маму взять трубку, и она чуть не уронила её, потому что он сказал: “Да, кстати, это Пол Маккартни”! Помню, как помчалась рассказывать всем друзьям, с кем я разговаривала».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джон и Ринго провели в офисе “Эппл” встречу с Дереком Тейлором и Алексисом Мардасом, а также с бывшим школьным другом Джона Айвеном “Айви” Воном, чтобы обсудить возможность открытия детской школы “Эппл”, которой будет руководить Вон, ныне квалифицированный учитель. Вона наняли за 50 фунтов стерлингов в неделю (“средняя заработная плата директора школы”, согласно протоколу собрания). Первой его задачей станет определение затрат на аренду помещения, укомплектования персоналом и стоимости учебников и оборудования.

Во время собрания Джон настаивал на том, что в школе “не должно быть дискриминации по происхождению” и что “в школьную программу должны быть включены все виды искусств, включая музыку, танцы, театр, кино и так далее, а также их реклама”».

Синтия: «Я пробыла у Дженни и Алексиса дня два или три. Потрясение немного улеглось, и я обдумала, что произошло. Да, надо было смело смотреть правде в глаза и заставить себя появиться дома для окончательного выяснения дел. Я поняла, что пора ехать домой. Я скучала по Джулиану. Мы с Джоном могли покончить с совместной жизнью, но у нас по-прежнему был сын, который в нас нуждался. Я собралась с духом и подготовилась к встрече с Джоном. От него не было никаких известий, и я не знала, что у него на уме, но мне была нужна ясность. Я приняла горячую ванну, привела себя в порядок, приложив все усилия, чтобы скрыть своё состояние от посторонних глаз, собрала вещи и заказала такси.

Заходить в собственный дом оказалось самым трудным делом, потому что я не имела ни малейшего представления, что меня там ждет. К моему удивлению, внутри всё было спокойно. Шторы были не задёрнуты, комнаты наполнены солнечным светом, везде чистота и порядок. Очевидно, Дот поработала на славу. Я не знала, кто находился в доме, когда навстречу мне выбежал Джулиан и бросился в объятия. Как же это было здорово, обнять и поцеловать его! В тот же самый момент из нашей любимой гостиной наверху вышел Джон. “О, привет, – сказал он, как будто ничего не произошло. – Где пропадала?”.

Я ошеломленно уставилась на него. Ну конечно, он шутит. Но нет, Джон выглядел спокойным, непринужденным и даже как будто был рад меня видеть. Он подошёл и поцеловал в щеку. Может, всё это было кошмарным сном? Или Джон действительно способен совершить нечто подобное и потом делать вид, что ничего не произошло? Я хорошо знала его, и он не раз удивлял меня своей способностью делить свою жизнь на зоны, полностью игнорируя те, которые его не устраивали. Но предложить не обращать внимания на тот факт, что я застала его с Йоко у нас дома – это было уже слишком. Всё равно, что не замечать слона в маленькой комнате.

Я ничего не хотела обсуждать при Джулиане, поэтому какое-то время изо всех сил старалась вести себя так, как будто всё нормально. Мне было приятно вновь увидеться с Дот, которая поглядывала на меня несколько озабоченно, но ничего не говорила, хотя, конечно же, должна была знать, что здесь произошло. Она суетилась вокруг меня, помогала распаковывать и разбирать вещи. Только к вечеру у нас с Джоном появилась возможность поговорить наедине.

Несмотря на нашу общую привычку избегать острых тем, я решила прямо спросить его о том, что происходит между ним и Йоко.

– А, ты о ней? – переспросил он, как будто был удивлен, что я задаю этот вопрос. – Ничего. Это не важно.

– Нам нужно серьёзно поговорить, Джон, – сказала я. – Пожалуйста, не делай вид, что ничего не произошло.

И вот мы с Джоном спокойно и разумно поговорили о нашей семейной жизни. Наконец-то мы поговорили честно и обстоятельно, как, наверное, не разговаривали со студенческих времен. Наш разговор стал обоюдной исповедью. Мы излили друг другу душу, раскрыли свои истинные чувства, вспомнили наши ошибки и просчёты. Мы признались, что всё равно любим друг друга, обсудили наши совместные планы и мечты. Джон снова сказал мне, что у него были другие женщины. Он, наконец, признался во всех своих изменах и фанта­зиях, связанных с другими женщинами. Странное дело, что чем больше он откровенничал, тем сильнее я укреплялась в надеждах на наше будущее. Наконец-то мы добрались до самой сути, обнажив самые сокровенные чувства и признав все наши ошибки и слабости.

Излив свои души, мы снова настроились на одну волну. Я почувствовала нежную близость к Джону, он обнял меня, с созна­нием сброшенной с плеч тяжести, и сказал, что любит меня больше, чем когда-либо. Он повторил, что Йоко для него не важнее, чем все остальные. “Я люблю только тебя, Син. И сейчас я люблю тебя ещё больше, чем раньше”.

Мы легли в постель и занялись любовью. Мое страдающее сердце немного успокоилось. Конечно, мне нелегко будет всё это забыть, но, если с этим действительно покончено, что ж, я постараюсь. Тот Джон, в объятиях которого я лежала, разительно отличался от того Джона, который равнодушно взирал на меня, сидя на полу с Йоко. Мне не верилось, что это один и тот же человек. Был ли он тогда под кайфом? С тех пор как он разочаровался в Махариши, он снова начал принимать наркотики. Только наркотиками можно было объяснить его поведение. Честно говоря, Джон никогда полностью не отказывался от этой гадости. Когда мы были в Индии, моя мама нашла его заначку с ЛСД и спустила её в унитаз. Узнав об этом, Джон пришел в бешенство, но так и не смог что-то ей сказать, потому что в этом случае ему пришлось бы признать, что он наркоман.

Когда Джон открыл для себя наркотики, я потеряла его. Он пошёл по своей дороге в жизни, а я не могла ничего с этим поделать. Он принимал кислоту каждый день в надежде сбежать от меня, от Джулиана, от “Битлз”. Я дважды попробовала кислоту, но после этого чувствовала себя плохо. Я должна была заботиться о Джулиане, а Джон не хотел нести ответственность за что-либо».

8 мая 1968 г.

Синтия: «На следующее утро я проснулась с головной болью и пугающим осознанием того, что брак мой, похоже, распался окончательно. Я понятия не имела, как поступают в таких случаях. Поведение Алексиса ночью, когда он пытался воспользоваться моей беспомощностью, свидетельствовало, что моё пребывание в этом доме не сулит ничего хорошего. Однако идти мне было некуда. Дженни мне очень сопереживала, Алекс, к счастью, держался предельно скромно, так что весь следующий день я просидела на диване, пила чай и думала, что мне делать дальше».

Ричард Хэлл: «В то время я служил в вооруженных силах Германии. Мой брат (моложе меня и поклонник “Роллинг Стоунз”) пригласил меня на свадьбу. Его будущая жена была родом из Миддл Вэллоп в Хэмпшире, и свадьба состоялась в Эндовере. Естественно, что мы с женой были приглашены, и мой брат сказал, что было бы неплохо взять с собой нашу юную немецкую подругу – Ренату. В Германии в Хильдесхайме Рената жила от нас всего в нескольких сотен метрах, и она была большой поклонницей “Битлз”.

Мы добрались до Остэнда и там сели на паром до Дувра. В то время не было автострады от Дувра до Лондона. Чтобы добраться до Эндовера можно было либо поехать на юг через Сассекс, а затем в Хэмпшир, либо ехать на север, добраться до Норт-Сиркулэр-Роуд (потом она станет автострадой М25), выбраться на А30, и доехать до Эндовера.

В маршруте через Сассекс было только один недостаток – дорога проходила в значительном удалении от Уэйбриджа в Суррее, тогда как двигаясь на север и выбравшись на А30 вы проедете прямо через Уэйбридж. Выбор, выбор, выбор. Никакого выбора, никаких размышлений, никаких проблем – мы едем на север. Нет, не на Аляску.

Мы проехали предместья Лондона, в Стэйнсе свернули на А30, и направились в сторону Уэйбриджа – безусловно самую красивую часть Англии. Было не слишком трудно найти Сент-Джордж-Хилл. Что меня по-настоящему удивило, это то, что не было никакой охраны на въезде в поселок Сент-Джордж-Хилл. В то время у меня была белая “Симка 1000”. Некоторое время назад на гололеде я попал в аварию и перевернулся. В общем, мне пришлось поменять одну из дверей. В то время нельзя было купить дверь какого-либо цвета, они были только чёрные, которые окрашивались уже потом. Моя новая дверь всё ещё оставалась чёрной, а на автомобиле были глубокие царапины и вмятины. Почему я об этом говорю вам станет понятно позже.

Когда мы проезжали через Сент-Джордж-Хилл, я понятия не имел, как должен выглядеть дом Джона Леннона. К счастью, мы встретили женщину, гулявшую с двумя маленькими скотч-терьерами. Я остановился и спросил, где живет Джон Леннон. Она повернулась в мою сторону и ответила: “А, мистер Леннон, он живёт как раз за этим углом”. И она показала в направлении дороги перед нами. “Его дом слева – вы увидите его с дороги. Он на холме”.

– Большое спасибо.

– Не за что, – ответила женщина, и мы продолжили путь.

Когда мы повернули за угол, то действительно увидели слева дом Джона. Подъехав к воротам, которые были открыты, я уже начал выруливать на дорожку, ведущую к дому, когда Морин сказала: “Стой”.

– Почему? – спросил я.

– Дик, – сказала она, – ты не будешь въезжать на дерьмовой “Симке 1000” с черной дверью, нуждающейся в покраске с вмятинами и царапинами. Припаркуйся за воротами.

Я припарковал машину за воротами, мы вышли из автомобиля и пошли вверх по дорожке к дому, стоящему на небольшом возвышении. Нет необходимости говорить, что сердце бешено колотилось от мысли, что сейчас может воплотиться мечта встретиться с ним.

Когда мы приблизились к дому, то все трое заметили, что кто-то бреется в комнате наверху. Это был Джон Леннон. Это на самом деле был он. Боже мой, он дома. Он внутри. Мы познакомимся с ним. Но, всегда есть но в таких ситуациях. Нужно соблюсти ритуал. Я подошел к двери и нажал на дверной звонок. Дверь открыла горничная, посмотрела на нас и спросила: “Да?”.

– Скажите пожалуйста, дома ли мистер Леннон.

– Сейчас посмотрю, – ответила она, повернулась и ушла в дом, оставив дверь приоткрытой.

Когда горничная вернулась, возникшие восторг и надежда исчезли: «Мистер Леннон в Австралии/Канаде/Лондоне/Бангкоке». (Но мы видели его, бреющемся наверху!!!).

Потом дверь открылась – не горничной, не прислугой. К нам вышел Джон Леннон, а за ним следовал Джулиан. Он поздоровался и пожал нам руки. Он пригласил нас пройтись с ним и Джулианом по саду.

– “Битлз” всё ещё популярны у вас, как об этом пишет пресса? – спросил он. – А то мы знаем только то, что пишут в газетах, и порой не верим в то, что они говорят.

У меня с собой был черно-белый восемь на десять фотоснимок Джона, сделанный в Эссене, и я попросил его подписать фотографию. Он собрался подписать фотографию, и в этот момент я ему сказал: “Подпишите просто Леннон, не надо Джон. Не надо “Кому”, не надо “От кого”, только Леннон».

– Так, – произнёс он, – так это ты тот маленький засранец, который называет меня Ленноном.

Я писал ему много раз, ни разу не получив ответ, и во всех своих письмах никогда не обращался к нему “Дорогой Джон”, и в тексте письма я никогда не называл его “Джон”, я всегда именовал его только как “Леннон”.

– Так, значит вы получали мои письма.

– Ну, да, – ответил он, – но их так много, чтобы отвечать на них, но я помню, что в некоторых всегда ко мне обращаются как “Леннон”. Видимо, это твои письма.

Шариковая ручка отказалась писать по глянцевой поверхности фотографии, поэтому он очень сильно на неё надавил, и, фактически, прочертил свою подпись на фотографии. Чтобы увидеть подпись, нужно держать фотографию под углом, чтобы свет отразился от выдавленного изображения слова “Леннон”.

После того как он подписал фотографию, я вернул её в папку, и Джон показал цыганскую повозку Джулиана. Я выразил восхищение его садом.

– Это не ко мне, – ответил он. – Ничего не понимаю в садах. По этому вопросу обращайся к Джорджу, он у нас садовый эксперт.

Что касается Ренаты – естественно, что она свободно говорила на немецком языке, но также свободно владела классическим оксфордским английским языком, но в тот день она не смогла вымолвить ни слова. Бедная девушка, она была просто ошеломлена от такой близости к своему кумиру. Она лепетала и бормотала, но не смогла произнести ни одного слова – ни на английском, ни на немецком. К этому времени мы общались уже более получаса, когда Морин обратилась к нему с просьбой: “Пожалуйста, можно получить что-нибудь от вас на память о нашем посещении?”

– Хорошо, – сказал он, повернулся и ушел в дом.

– Ты шутишь, он и так потратил на нас своё время, чего большего мы могли желать? – сказал я Морин.

– Знаешь, – ответила она, – он может дать пепельницу, чашку, блюдце, пустую вазу для цветов – что-нибудь небольшое, просто на память.

– Уму непостижимо, – это всё, что я мог сказать.

Джон вышел из дома, держа в руках небольшую бронзовую статуэтку, которую он вручил Морин со словами: “Это подойдет?”.

Морин взяла статуэтку, и я смог хорошо различить слово “велло”, написанное вокруг основания. Морин дала мне подержать статуэтку, и я увидел, что вдоль основания шла надпись: “Айвор Новелло награждает”. На ней была маленькая металлическая пластина с надписью: “Джон Леннон «Она ушла из дома» 1967”. Я протянул ему статуэтку и сказал: “Леннон, вы не можете отдать это. Вас наградили за музыку. Это ваше. Вы должны хранить её у себя”.

Он взял у меня статуэтку и отдал её Морин.

–Вот, – произнёс он, – она только пыль в доме собирает, и если она нравится, храните у себя.

Морин прижала статуэтку к себе и не было такой силы, чтобы она рассталась с нею.

– Спасибо, спасибо вам, Джон, – сказала она. Я сфотографировал Морин вместе с Джоном, вручающем ей статуэтку. Я сделал ещё один снимок Ренаты вместе с Джоном. Потом эту фотографию опубликует журнал “Браво”.

Джон был одет в белый восточный халат и Морин всегда подчёркивала отутюженные стрелки на его брюках. Она сфотографировала меня с Джоном, но её руки дрожали так сильно, что снимок смазался. Эти фотографии были сделаны фотокамерой “Роллифлекс 120”.

Покинув “Кенвуд”, мы отправились к дому Ринго. Он написал на паспорте Морин (на страничке с обменом валюты): “Морин с любовью – Ринго Старр”. Это был великий день, я буду помнить его всю жизнь».

Джон с Морин Хэлл. Фото Ричарда Хэлла.