4 апреля 1969 г.

Съёмки фильма “Чудотворец” в киностудии “Туикенхэм”.

3 апреля 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джон и Йоко появились в программе Имона Эндрюса в прямом эфире из кафе “Ройял” на Риджент-стрит, где попытались уговорить Эндрюса залезть к ним в белый мешок. Других гостей, Джека Бенни и Иегуди Менухина, это не впечатлило».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «На шоу были люди, которые задавались вопросом, что, чёрт возьми, Джон и Йоко думают, что они делают в постели, и кем, чёрт возьми, они себя возомнили, чтобы так себя вести, и почему, чёрт возьми, любой нормальный человек должен нормально к этому относиться, и когда это всё прекратится, и к чему это нас приведёт, и как это позволит достичь мира во всем мире…

Джек Бенни (прим. – американский комик, актёр) тоже был на этом шоу, и в один прекрасный драматический момент он встал и сказал: “Я бы и за миллион долларов не стал ввязываться в этот скандал”, – и всё это со своим знаменитым хлопаньем в ладоши, которое в своей великолепной театральности почти, но только почти, но не совсем, заслонило истинную позицию Бенни, которая шла от Боба Хоупа (прим. – американский комик, актёр), безнадежного в своей эмигрантско-патриотической паранойе, подпитываемой силами Света, Свободы и Правды, противодействующим красным ордам, надвигающихся с Востока на колесницах из пылающего дерьма. Тем не менее, Джек Бенни – это Джек Бенни. Джон сказал, что его не беспокоит коммунизм, позже сказав своему другу, что сказал бы: “Лучше быть красным, чем мёртвым”, но он должен был думать об имидже “Битлз”! Почти коммунист?

Иегуди Менухин, который также присутствовал там, отметил, что бывают определенные обстоятельства, при которых необходимо убивать. Джон поинтересовался, что это могут быть за обстоятельства. Он задался вопросом, был бы готов Иегуди Менухин быть убитым прямо здесь и сейчас, если бы в результате этого был достигнут мир во всём мире. Он спросил Иегуди, говорил ли что-нибудь Иисус о некоторых обстоятельствах, когда необходимо убивать? Иегуди ответил, что дело не в этом. Джон спросил: “Что сказал Иисус? Он говорил что-нибудь об убийстве?” Иегуди откашлялся и сказал: “Нет, Иисус этого не делал, но он ничего не говорил и о том, чтобы находиться в постели в отеле ‘Хилтон’ в Амстердаме”. Затем Джон сказал, что нигде в Новом Завете (как, впрочем, и в Ветхом) нет ничего о скрипках, но он не говорит этого, потому что публика уже аплодирует скрипачу Иегуди Менухину за его остроумие. Это был тупой, ничего не значащий вечер на шоу Имона Эндрюса, и ему не помогло даже присутствие Рольфа Харриса, который тоже не хотел, чтобы лодку раскачивали».

Имон Эндрюс: Я слышал, что после семи дней, проведенных в постели, вы почувствовали такую усталость, что захотели вернуться домой и лечь спать.

Джон: Мы общались с прессой с десяти утра до десяти вечера, пытаясь донести до них идею мира, так что на самом деле мы почти не отдыхали.

Имон Эндрюс: Что ж, позвольте мне задать вам вопрос, который вам задавали с тех пор, как вы начали это, чего вы добивались? Что всё это значило? Чего вы пытались достичь, совершая такие экстраординарные, экстравагантные поступки, вы и Йоко?

Джон: Ну, знаете, всё, что мы делаем, направлено на достижение мира. И мы потратили несколько дней, пытаясь донести это через средства массовой информации, прессу и телевидение, и попытаться убедить людей, которые заинтересованы в протесте, попытаться что-то с этим сделать, вместо того чтобы сидеть дома и просто говорить об этом. Каждый может отказаться от одной недели своего отпуска, что мы и сделали. Это была акция, или хеппенинг. Это как театральное представление.

Оно: Было очень здорово, потому что мы получили очень хороший отклик от людей.

Имон Эндрюс: Что ж, позвольте мне обратиться к аудитории. Есть ли здесь кто-нибудь из присутствующих, и, пожалуйста, не бойтесь поднять руку, кто стал больше думать о мире после того, что сделали Джон и Йоко?

[Мужчина в первом ряду поднимает руку]

Имон Эндрюс: Просто скажите мне, как это заставило вас задуматься о мире?

Мужчина: Ну, я полагаю, что это самая большая чушь, которую я услышал в этом году. (Смех и аплодисменты) Могу добавить, что прочитав о том, как они оба оказались в мешке, я на самом деле задумался, не укрывались ли они от забастовки водителей автобусов в Ламбете.

Джон: Вам было смешно?

Мужчина: Смеялся ли я? Думаю, в том примере, который вы дали некоторым детям и подросткам, не было ничего смешного.

Джон: А что, по-вашему, плохого в том, что двое людей находятся в постели?

Мужчина: В том, чтобы находиться в постели, нет ничего плохого. На самом деле, если бы вы остались там подольше, полагаю, это было бы лучше для всех.

Джон: Хорошо, но не принимайте это за оскорбление. Посмотрите в зеркало, прежде чем оскорблять. Но что вас обидело в том, что мы сделали?

Мужчина: Уверен, что не прочь посмотреть в зеркало, потому что там я вижу кое-что получше, чем глядя на вас!

Джон: Это всего лишь ваше мнение. Это вопрос личных пристрастий, но что вас больше всего оскорбило, можете ли вы сказать, что вас действительно раздражает?

Мужчина: Ну, не только этот случай, но и ваша позиция в целом. Ваше отношение к молодёжи в этой стране, по тому, как вы руководите ими или стремитесь руководить ими, и пытаетесь делать вид, что вы ничего не можете с этим поделать. Сначала вы говорите нам, что пытаетесь установить мир во всём мире, и все должны быть счастливыми и весёлыми, а в следующую минуту говорите нам, что всё это ерунда.

Оно: Ну, а вы что-нибудь сделали для мира?

Мужчина: Да, я думаю, что сделал.

Оно: Что вы сделали?

Мужчина: Ну, во время последней войны…

Джон: Нет, сейчас!

Оно: Сейчас, прямо сейчас.

Мужчина: Во время последней войны мы потратили немало сил, пытаясь добиться мира.

Джон: Вы были добровольцем?

Мужчина: Я был добровольцем? Да.

Джон: О, ну что ж, поздравляю. А чем вы сейчас занимаетесь?

(Ещё один мужчина кричит из зала) Джон, я думаю, ты замечательный!

Джон: Спасибо тебе!

Другой мужчина: Что прекрасного в желудях?

Джон: Желудь – это символ роста, и если вы его посадите, вырастет дерево. Но если вы его разбомбите, оно не вырастет.

Мужчина: Нет, я думаю, вы немного чокнутый!

Джон: Неужели вы не видите ничего прекрасного в желудях? Вам нравятся деревья?

Мужчина: Деревья нравятся всем.

Джон: А как вы думаете, из чего они появляются – из банок с вареньем?

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джордж дал интервью Сью Макгрегору для программы “Мир в Одном Лице” на “Би-Би-Си Радио 1”, в котором он рассказал о Рави Шанкаре».

Кевин Хоулетт (автор книги “Дорожка за дорожкой”): «В этот день Глин Джонс сделал ещё одно моносведение композиций “Вернись” (Get Back) и “Не обмани моих ожиданий” (Don’t Let Me Down). Также он сделал стереосведение этих песен для выпуска на американском рынке.

В своей книге “Полная хроника ‘Битлз’” Марк Льюисон указывает, что эти миксы были сделаны 4 апреля 1969 года. Но, как подтверждает дневник Пола, обе стороны сингла были сведены в студии “Олимпик” 3 апреля 1969 года. 7 апреля 1969 года мономикс песни “Вернись” (Get Back) будет переработан».

2 апреля 1969 г.

Кен Макнаб (автор книги “И в конце концов”): «2 апреля 1969 года Пол и Джон встретились с Диком Джеймсом в доме Пола на Кавендиш-авеню. Это была короткая встреча, которая мало что дала».

Пол: «Мы [с Джоном] воскликнули: “Дик! Ты не имеешь на это никакого права!”. А он ответил: “Хотите, поспорим?”. И он был прав. Вот так и обстояло дело. Права были проданы, они стали товаром. Потом их купил Лью Грейд – глава “Эй-Ти-Ви”. Так мы с Джоном потеряли права на многие из наших песен. И Джордж тоже – он лишился нескольких».

Дик Джеймс: «Всё было очень вежливо. Я объяснил, почему сделал то, что сделал, и совет директоров поддержал меня. Пол как бы отмахнулся от этого. Джон, который всегда придавал большое значение уважению и честности по отношению друг к другу, был очень циничен. Я сказал: “Ваша финансовая выгода, по крайней мере, принесёт вам существенный доход, независимо от того, сколько вы зарабатываете на пластинках”.

Я пытался объяснить Джону, что его прирост капитала, который не был похож на доход от записей, налог на которых был астрономическим, потому что его авторское вознаграждение облагалось обычным налогом, вознаграждение, которое он получал от своих акций, на самом деле было приростом капитала, и это было по самой низкой ставке налога, которую вы могли себе представить в любой точке мира.

Я попытался донести до Джона эту точку зрения и сказал: “По крайней мере, это означает, что ты можешь отложить немного денег для своих детей”. На что он довольно цинично ответил: “У меня нет желания создавать ещё одну грёбаную аристократию”. Это дословно то, что он сказал».

Газета “Файнэншл Таймс” (5 апреля 1969 года): «Похоже, что Дику Джеймсу – управляющему директору компании “Северные песни”, не удалось убедить Джона Леннона и Пола Маккартни принять предложение “Эй-Ти-Ви” купить “Северные песни” за 9 миллионов фунтов стерлингов».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джон, Йоко и Пол вместе с Алленом Кляйном посетили офис “Генри Ансбачер энд Компани Лимитед”, чтобы разработать стратегию, как попытаться вернуть себе “Северные песни”. Их консультантом был мистер Брюс Ормрод. Борьба выглядела равной, поскольку “Эй-Ти-Ви” и “Битлз” контролировали примерно одинаковое количество акций: “Эй-Ти-Ви” приобрела 1 604 750 акций у Чарльза Сильвера и Дика Джеймса и уже владела 137 000, что давало им почти 35% акций компании. “Битлз” сообща контролировали 29,7% акций.

У Пола было больше всего – 751 000, у Джона – 644 000, и ещё 50 000 он держал в доверительном управлении, а у Ринго было 40 000. Джордж продал свои акции, но у Патти осталась одна тысяча. “Эппл” контролировала еще 30 000 через компанию “Субафилмз”. “Трайомф Инвестмент Траст” Аллена Кляйна приобрела 237 000 акций (4,7% компании) в результате недавнего приобретения “НЕМС / Немперор”. Джон назвал это “Игрой ‘Монополия’ на реальные деньги”. “Бизнесмены играют в эту игру так же, как мы играем музыку, и на это стоит посмотреть”. История с компанией “Северные песни” побудила Пола написать песню “Ты никогда не даёшь мне свои деньги” (You Never Give Me Your Money)».

Джордж в штаб-квартире “Эппл” на Сэвил-Роу, предположительно 2 апреля 1969 года.

1 апреля 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Ринго и Лоуренс Харви снялись в сцене стриптиза “Гамлет” в Королевском театре в Стратфорде для фильма “Чудотворец”».

Лоуренс Харви (в эпизоде, первоначально предназначенном для Дэвида Хеммингса) исполняет монолог Гамлета в роли стриптизёра.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джон и Йоко вернулись в Лондон и дали пресс-конференцию в аэропорту “Хитроу”».

Фото Джорджа Строуда.

Фото Криса Уолтера.

Весной 1969 года Джон и Йоко начали акцию “Жёлуди за мир”, отправив главам 123 стран мира по паре желудей, надеясь, что они посадят их в своем саду и вырастят по два дуба во имя мира во всем мире.

15 июня 1968 года Леннон и Оно посадили два жёлудя на территории английского кафедрального собора Ковентри, который подвергся бомбардировке во время Второй мировой войны и позже был восстановлен как символ мира.

Фото Криса Уолтера.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В этот день Джон и Йоко появились в прямом эфире программы “Сегодня” на телеканале “Темза”, где попытались объяснить ведущему Имону Эндрюсу суть “мешкизма”».

Фото Тома Кинга.

Фото Боба Эйлотта.

Фото Тома Кинга.

Фото Боба Эйлотта.

Фото Тома Кинга.

Газета “Дейли Экспресс” (1 апреля 1969 г.): «Джон Леннон сказал: “Я вернулся к работе, записываюсь с ‘Битлз’, но мне нужны деньги. На мой взгляд, я нахожусь в затруднительном положении. На данный момент, на всякий случай, у меня есть около 50 000 фунтов стерлингов”».

31 марта 1969 г.

Джон: «В Париже разговоры о прекращении войны во Вьетнаме вели так же, как о выборе формы стола для переговоров. Эти разговоры продолжались месяцами. А мы достигли большего, проведя всего одну неделю в постели. Чего достигли? Одна старушка из Уигена или Халла прислала в “Дейли Миррор” письмо, в котором попросила почаще печатать на первой странице снимки нас с Йоко. Она сказала, что давным-давно уже так не смеялась. Это здорово, этого мы и добивались. Забавно, когда два человека, лежащих в постели в свой медовый месяц, целую неделю не сходят с первых страниц газет. Я не отказался бы даже умереть в роли шута. Мне не нужны эпитафии».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Постельная акция за мир, как рассказал мне позднее Джон, была не более, чем большим розыгрышем. “Ну, кто ещё мог бы проваляться в постели целую неделю, ничего не делая, и привлечь при этом такое внимание прессы, воспринимающей всё это всерьёз? Нас просто распирало со смеху – это было невероятно забавно. Запомни, Пит, – сказал он, и эти слова теперь преследуют меня, – тебя не могут убить за высказанные тобой мысли”».

Нико Костер (фотограф): «В конце недели мы сделали постер из моих фотографий и подарили его Джону и Йоко. Джон и Йоко были в восторге от нескольких фотографий, которые я им подарил. Они использовали их для буклета своего свадебного альбома, который оказался не самой лучшей записью».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «В этот день у Джона Леннона хорошее настроение, потому что он наконец-то может снять пижаму. Он устал от постоянных визитов. Он одевается, берет гитару, играет несколько простых аккордов и поёт “Прощай, Амстердам, прощай”.

Утром Джон получает известие из Лондона, что драматург Уильям Дуглас-Хоум, брат бывшего премьер-министра сэра Алека Дугласа-Хоума, предлагает ему стать членом общества почтенных джентльменов “Клуба путешественников”. Дуглас-Хоум сожалеет, что в течение прошлой недели Джону пришлось жить в Амстердаме в довольно некомфортных условиях, поэтому Джону будет приятно снова оказаться в элегантной обстановке. С сарказмом в голосе Джон говорит, что польщён, но поскольку членство в клубе не распространяется на Йоко, он отказывается от этой чести.

Незадолго до полудня Джон и Йоко покидают номер 902, снова в безукоризненно белом (за исключением черного пояса Джона). Горничная-португалка Мария де Соледас Алвеш немедленно приступает к работе. Она срывает со стены рисунки и бросает их в мусорное ведро. Она не понимает, что без особых усилий могла бы существенно увеличить свою пенсию.

Внизу Ханс Боскамп оплачивает счёт за их проживание из кошелька “Бовемы”. Звукозаписывающая компания считает это подходящим свадебным подарком. Хотя у этого есть и другая банальная причина: из-за финансового беспорядка в “Эппл” банковский счёт Джона был заблокирован. У звезды вообще нет с собой денег».

Хар Ван Фулпен (президент голландского клуба поклонников “Битлз”): «Они уехали, не заплатив по счетам. Согласно документальному фильму “В постели с Джоном и Йоко”, Джон и Йоко уехали, не оплатив свои счета. Должно быть, это правда, у королевы тоже никогда не бывает с собой денег, когда она отправляется куда-нибудь в гости. В итоге счета были оплачены Хансом Боскампом от имени звукозаписывающей компании. К настоящему времени мы знаем, что проживание в отеле “Хилтон” стоило 8 250,50 гульденов. Но расходов было больше. Ханс Боскамп также оплатил Джону и Йоко билеты на самолет до Вены, проживание в отеле “Захер”, пресс-конференцию и работу всей съёмочной группы, так что сумма затрат увеличилась до 17 760,50 гульденов. Заплатили ли “И-Эм-Ай”, “Эппл” или Джон Леннон, неизвестно. Но три месяца спустя, 27 июня, туристическое агентство “Магнит” отправило в компанию “Бовема” письмо с любезной, но настоятельной просьбой наконец-то оплатить счет в размере 5 147,00 гульденов за перелёт в Вену на имя мистера Дж. Леннона. Это порождает вполне определённые предположения».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Непосредственно перед отъездом Джон и Йоко дают короткую пресс-конференцию для нескольких журналистов. Ленноны рассказывают, что находиться в постели семь дней и ночей было довольно тяжело, несмотря на то, что это был роскошный номер с удобной кроватью, украшенный цветами. Это была “самая длинная пресс-конференция в истории”, когда в течение недели их окружал рой журналистов из Нидерландов, Великобритании, Германии, Чехословакии и Югославии. После семи дней, проведенных в постели, они жаждут настоящего отдыха. Джон даже осмеливается назвать неделю, проведенную в постели, “самой тяжелой работой, которую я когда-либо выполнял”.

“Мешкизм” означает тотальную коммуникацию без влияния внешнего вида людей. “Почему вас заметили в Амстердаме?” – спрашивает журналист. Леннон: “На самом деле ‘Хилтон’ был чем-то вроде мешка, в котором мы жили”.

Сегодня в программе Вена, которая, по словам Леннона, “довольно спокойное место”. Это тем более примечательно, что в тот вечер по австрийскому телевидению впервые показали фильм Леннона/Оно “Изнасилование”».

Джон Леннон и Йоко Оно покидают отель “Хилтон” в окружении охраны, фото Эрика Коха.

Рядом с Джоном Ганс Боскамп.

Мик Боскамп (сын голландского актёра Ганса Боскампа): «Всю неделю мой отец общался с прессой. И самое смешное, как сказал мой отец, это то, что ему всё это время приходилось находиться в номере, потому что их нельзя было оставить одних, так как они только что поженились!»

Ютта Нойман (заведующая телефонной станцией в отеле “Хилтон”): «Я была в вестибюле, когда они уезжали. Они показались мне милыми, обычными людьми. От коллег по отелю я никогда не слышала жалоб на них, но когда они уехали, мы почувствовали облегчение. Мы снова смогли нормально выполнять свою работу».

Велосипед “Прово” выносят из отеля, чтобы отправить его в Вену. Фото Эрика Коха.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Вместе с Хансом Боскампом пара садится в удлиненный “Мерседес 600” директора “Бовемы Гера” Оорда, который отвозит своих гостей в аэропорт “Схипхол”. Оорду больше нравится репертуар Веры Линн, и он имеет мало общего с новым поколением приверженцев поп-музыки, но он хорошо осведомлен о коммерческой ценности своих пассажиров. За “Мерседесом” следует такси с их багажом: одеждой, оставленной нетронутой в течение недели, и несколькими подарками, включая белый велосипед.

Один из сотрудников отеля забирает домой белого голубя мира. Минни Хонделинк, которая, будучи подругой Карела Хилле, регулярно приходила в номер Джона и Йоко (и устала от того, что Йоко постоянно повторяла “Я люблю тебя, Джон”), тоже разрешили взять что-нибудь из номера Джона. Она выбирает пудреницу. Поскольку Джон говорил, что ей не обязательно быть такой скромной, она также кладет в свою сумку лягушку из зелёной ткани.

Съёмочная заканчивает свою работу, поскольку важные гости покидают отель. За эти дни было сделано достаточно кадров для полнометражного документального фильма, тем более, что бюджет проекта не должен превышать 25 000 гульденов. Тем не менее Джон считает полезным, чтобы в ближайшие дни его поездку продолжили снимать, поэтому спрашивает кинооператора Мэта Ван Хенсбергена, не хочет ли он продолжить. “Конечно”. Именно поэтому съёмочная группа также отправляется в аэропорт “Схипхол”. Голландцы продолжат съёмки как в Вене, так и по возвращению в Лондон, пока британский профсоюз не начнет возражать, потому что иностранцы выполняют работу, которую могут выполнять и британцы».

В аэропорту “Схипхол”. Фото Йоста Эверса.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Последний день семидневной акции Джона и Йоко “в постели”. Джон и Йоко вылетели в Вену на мировую телевизионную премьеру фильма “Изнасилование”, который они спродюсировали».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Всю компанию беспрепятственно проводят через таможню. В самолёте Джон достает из папки на спинке сиденья открытку с изображением самолета. Он подписывает открытку для своего сына Джулиана, которого не видел уже полгода. На лицевой стороне он нацарапывает: “Привет, Джулиан”.

За несколько часов до приземления самолета в Вене администрация отеля “Захер” узнаёт, что двухместные апартаменты, забронированные австрийским телевидением, предназначены для Джона и Йоко Леннон. Следует ли им расстелить красную дорожку или поднять разводной мост? В конце концов телеканал сообщает руководству отеля, что отмена бронирования в последнюю минуту для четы Леннонов нанесет ущерб репутации отеля. Поэтому им остаётся только сделать глубокий вдох и постараться, чтобы появление артистов и запланированная пресс-конференция прошли как можно более гладко».

Отель “Захер”.

Отель “Захер” в 1975 году.

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Остановившись в отеле “Захер” – элегантном отеле, расположенном за Оперным те­атром, Ленноны занялись подготовкой следующего реклам­ного трюка. Они начали с того, что развесили по малино­вым стенам гостиной таблички с надписями: “постель”, “мир”, “тотальная коммуникация”, “оставайся в постели”, “отрасти волосы”, “это весна”, “я люблю Джона”, “я люблю Йоко”. Затем, когда в холле гостини­цы собрались представители прессы, Джон и Йоко подня­лись к себе в номер и сделали из белого постельного покры­вала подобие большого мешка».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В отеле “Захер” Джон и Йоко провели пресс-конференцию, находясь внутри белого мешка».

Джон: «Лучшее, что мы сделали вместе, была пресс-конференция в Вене. Когда по австрийскому телевидению показывали фильм Йоко “Изнасилование”, – они попросили нас снять этот фильм, – и мы поехали в Вену, чтобы посмотреть его.

Это было похоже на пресс-конференцию в отеле. Мы не пустили их в номер. Мы спустились на лифте в мешке, вошли, устроились поудобнее, и их всех провели внутрь. Это была очень странная ситуация, потому что они никогда раньше нас не видели и не слышали – Вена, довольно консервативное место. Несколько человек попросили нас: “Давайте, убирайте свой мешок”. А мы не хотели, чтобы они нас видели. Они все стояли в сторонке и спрашивали: “Это действительно Джон и Йоко?” и “Что на вас надето и зачем вы это делаете?” Мы ответили: “Это полное общение без предубеждений”. Это было просто здорово. Они попросили нас спеть, и мы спели несколько песен. Йоко спела японскую народную песню, очень красивую, просто очень искренне мы её исполнили. Но они нас так и не увидели».

Из интервью Дэвида Фроста с Джоном и Йоко 14 июня 1969 года:

Джон: Мы проводили пресс-конференцию в Вене, и они там довольно консервативные…

Дэвид Фрост: …и они все забрались в мешки?

Джон: …нет, это мы были в мешке в это время, и пресса пришла, ожидая что-то вроде: “Битл Джон и его знаменитая жена”. Мы находились в мешке, напевали и мурлыкали, а они всё время спрашивали: “Во что вы одеты?”. Они держали микрофоны у мешка, и спрашивали у него, как он себя чувствует, и доволен ли он пребыванием здесь, и на самом ли деле вы Джон Леннон и Йоко.

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Мы просто обосрались со смеху, – рассказал мне потом Джон, – провозглашая “мешкизм” “новой формой общения”. – И все репортёры внимательно записывали всё это”».

Джон: «Если бы все работали, сидя в мешках, предубеждений не возникало бы. Пришлось бы судить о людях по их качествам, а не по внешности. Мы назвали это абсолютным общением, прямым общением. Это была замечательная пресс-конференция, все очень серьёзно беседовали с мешком. На следующий день в газетах появились заголовки и снимки, на которых был мешок и журналисты, беседующие с ним».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Йоко пытается наладить разговор, сказав: “Пожалуйста, задавайте любые вопросы”. После того, как раздаются первые вопросы на немецком, в действие вступает Ханс Боскамп. Он говорит, что, хотя Джон бывал в Гамбурге и поэтому немного понимает по-немецки, всё же будет более правильно, если вопросы будут задаваться на английском.

Хотят ли Ленноны выбраться из мешка? Нет, Ленноны этого не хотят, потому что это мероприятие в духе “мешкизма”. Один журналист утверждает, что это несколько старомодно. Леннон отвечает, что он не знал, что сидеть в мешке когда-либо было модно».

Джон: Да, мы можем выйти, но сейчас не будем этого делать.

Вопрос: Вам в мешке не душно?

Джон: Нет, всё хорошо.

Вопрос: Не хотите ли чего-нибудь выпить?

Джон: Нет, спасибо.

Вопрос: Вы откроетесь?

Джон: Нет.

Вопрос: Почему?

Джон: Потому что это “Мешочное событие”. Абсолютное средство общения.

Вопрос: Что это значит?

Джон: Это тотальная коммуникация.

Вопрос: Что за “тотальная коммуникация”? Это изобретение Джона Леннона и Йоко Оно, или же это…

Джон: Нет, нет. Она существует. Мы демонстрируем один из примеров тотальной коммуникации.

Вопрос: В мешке есть отверстия?

Джон: Отверстие чтобы забраться и выбраться.

Вопрос: Если бы вы могли изменить две черты на своём лице, что бы это было?

Джон: Не знаю, никогда об этом не задумывались.

Вопрос: Вы считаете себя красивым?

Джон: Вполне.

Вопрос: А ваша жена?

Джон: Она мне очень нравится.

Йоко: Спасибо.

Джон: Это другой порядок протеста, кстати.

Вопрос: За мир, или против.

Джон: За мир.

Вопрос: Вы знаете, что находитесь в “Городе любви”?

Джон: Да? Ну, прекрасно. (обращаясь к Йоко) Мы в “Городе любви”.

Йоко: О, это так прекрасно.

Вопрос: Какая была причина приехать в Вену?

Джон: Одна из причин – это фильм, который мы сняли. Его покажут сегодня вечером по телевидению в половине одиннадцатого или около того. И мы решили совместить частично рекламу этого фильма, и частично рекламируя мир из этого мешка.

Йоко: Это первое объявление мира “Мешкизма”.

Джон: Да.

Йоко: Мы решили сделать объявление о “Мешкизме” в Вене.

Джон: Потому что когда мы были в Амстердаме участвуя в “постельной акции”, в середине недели мы придумали это название, чтобы обозначить то, что мы делаем, чтобы облегчить нам и вам понимание того, что мы делаем, и назвали это “Мешкизмом”. То есть, если у нас есть что сказать, или у кого-то есть что сказать, они могут общаться, не смущаясь, какой цвет кожи, или какой длины ваши волосы, или сколько у вас прыщей.

Вопрос: Какой длины ваши волосы?

Джон: (шутливо) Ага! Вы должны догадаться! (смеётся) Это не важно. Только то, что я говорю, что мы здесь.

Йоко: Мы всё ещё можем общаться.

Вопрос: Вы не очень-то многословны.

Джон: Ну, вы задавайте вопросы, а я на них отвечу. Если вопросы будут банальные, то вы получите банальные ответы.

Вопрос: Вы выберетесь из мешка?

Джон: Не во время этой пресс-конференции, нет.

(смех)

Вопрос: Как вы можете доказать, что вы – Джон Леннон?

Джон: Я не сделаю этого. Я здесь для того, чтобы говорить о мире. И не важно, кто я.

Вопрос: Вы дух Джона Леннона?

Джон: Может быть.

(смех)

Вопрос: Вы бы вышли, если бы мы предложили вам торт “Захер”? (прим. – фирменный шоколадный торт отеля).

Джон: Мы не выйдем на конференции. Но потом выберемся за шоколадным тортом.

Вопрос: Хотите ли вы сделать какое-либо заявление о фильме, который будет демонстрироваться сегодня вечером по австрийскому телевидению? О чём он, и почему вы его сняли?

Йоко: Я думаю, что фильм сам всё объяснит. Полагаю, что это очень важно, что мы сейчас общаемся просто посредством слов. Между нами тотальная коммуникация, во время которой мы не задумываемся, как сказал Джон, о том, какие у вас лица, или какого вы придерживаетесь вкуса в одежде, и так далее. Обычно всё это вызывает беспокойство и блокирует разум людей, и они не могут полностью посвятить себя общению.

Вопрос: Если бы вы могли отправить в преисподнюю кого-нибудь из шоу-бизнеса, кто бы это мог быть?

Джон: Я никого бы не отправил туда по своей воле.

Вопрос: А невольно?

Джон: Не знаю.

Йоко: (хихикает)

Джон: Я никому не хочу этого.

Вопрос: Прокомментируйте заявление Ринго Старра, что вы никогда больше не появитесь перед аудиторией?

Джон: Все “Битлз” сделали это заявление два года назад, но я могу сказать, что предпочел бы, чтобы “Битлз” выбрались из своего мешка и отправились в ещё одно турне. Но я должен поговорить с Ринго об этом, и посмотреть на его отношение к этому. Мы его сделали два года назад, а потом несколько месяцев назад, по-моему, это было, вероятно, когда Ринго снимался в фильме, в то время как Джордж, Пол и я обсуждали, следует ли нам снова отправляться в турне. И вроде мы решили, что отправимся, если у нас сможет получиться превосходное выступление. Быть может, взять в дорогу “Эппл”, или что-то вроде этого. Полагаю, возможно, что между нами и Ринго отсутствовало взаимодействие, ну вот.

Вопрос: Разве только с Ринго отсутствовало взаимодействие?

Джон: Нет, он снимался в фильме. Он был в студии “Туикенхэм”, а мы просто занимались сведением. Мы просто болтали, просто так. Поэтому, когда они пришли к Ринго, он даже не знал о том разговоре, который у нас состоялся.

Вопрос: Вы зачали ребёнка в Амстердаме?

Джон: Не знаю, не думаю.

Вопрос: Если да, то как назовёте ребенка?

Джон: Не думали об имени. Знаете, всё это мероприятие в Амстердаме было шуткой.

Вопрос: Если это произойдет здесь, можно ли его назвать Веной?

Джон: О да, конечно.

Вопрос: В этом отеле ночевали члены императорской семьи Габсбургов.

Джон: Я польщён.

Вопрос: Вы когда-нибудь слушали венскую музыку?

Джон: Я слышал вальс раньше, но кто этого не слышал?

Вопрос: Разве вы не хотите пойти туда, где исполняют венские вальсы?

Джон: Ну, для этого много лет назад изобрели радио.

Вопрос: Правда ли, что однажды вы сказали, что выступили бы в Вене бесплатно, если бы это был оперный театр?

Джон: Нет, я такого не говорил. Я никогда не говорил, что выступлю бесплатно где-либо вообще.

Вопрос: Неужели деньги так важны?

Джон: “Битлз” часто играли в благотворительных целях.

Вопрос: Могли бы вы выступить бесплатно?

Джон: Это зависит от того, что это будет. У “Битлз” было много благотворительных выступлений. Я выступал бесплатно за мир в амстердамском отеле в течение семи дней.

Вопрос: Там был мир только в номере, но не снаружи.

Джон: Мир был в нашем сознании, на самом деле. Я имею в виду, что мы провели семидневную пресс-конференцию за мир, ради которой пожертвовали одну неделю из нашего двухнедельного праздника за мир во всём мире. Сейчас многие скептики говорят: “Ой, это же легко, провести семь дней в постели”. Но я бы хотел, чтобы некоторые из них попробовали это сделать, и говорили бы о мире в течение семи дней. Всё, что мы говорим – это, дайте миру шанс.

Вопрос: Не могли бы вы предоставить мне пример того, изменили ли вы что-нибудь своей акцией?

Джон: Я не могу дать вам конкретный пример, за исключением нескольких хороших мультфильмов, которые были следствием этого, и несколько хороших откликов в письмах читателей в Англии, из тех, что я знаю. Одна пожилая женщина сказала, что в жизни своей так не смеялась. Если самое меньшее, что мы можем сделать, это вызвать у кого-то смех, то мы готовы быть всемирными клоунами, потому что считаем, что это немного серьёзно на данный момент, и несколько интеллектуально. Это меньшее, что мы можем сделать, потому что все говорят о мире, но никто ничего не делает на этот счет мирным способом. Если вы пожертвуете своим праздником, вместо того чтобы просто спасть со своей женой и хихикать, то cможете этим чего-то добиться.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Это событие получило всемирное освещение, чего не смогла бы сделать обычная пресс-конференция, несмотря на то что никто не был уверен, что это действительно были они».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Вернувшись в свой номер, Джон и Йоко берут в руки “Дейли Миррор” со статьей Дональда Зека. Статья на целую страницу выдержана в ещё более критическом тоне, чем была атмосфера в гостиничном номере двумя днями ранее. В статье Зек на фотографии, сидящий на кровати рядом с Джоном и Йоко, пишет, что это было как выбор между тем, чтобы удобрить кусты роз конским навозом или отправиться на “последнюю фазу супружеской бессмыслицы” Леннона и Оно в амстердамский отель “Хилтон”. В конце концов он решил отправиться на это “шоу волосатых шуток”, надеясь, что это как-то связано с приближающимся Днём дураков 1 апреля. Этот выбор ни в коем случае не означает, что удобрение его роз было бы менее важным.

В статье Зек напоминает своим читателям о странной озабоченности Йоко человеческими ягодицами в фильме “Задницы”, где Оно показывает ягодицы некоторого количества представителей “свингующего Лондона”, и о “отталкивающей” фотографии обнаженной пары на обложке альбома “Два девственника”.

Знаменитый журналист из шоу-бизнеса признаётся, что, увидев их двоих в мешке на сцене Королевского Альберт-холла, он с трудом подавил желание завязать мешок потуже и сбросить сумасшедшую “девушку-гейшу” и волосатого “Святого Джо” в реку Грейт-Уз. Для Йоко он придумал прозвища “та девушка из Токио” и “Мадам Баттерфляй”.

В статье говорилось, что, когда Зек вошёл в гостиничный номер, запах козьего молока и испорченных овощей поднял ему настроение. Он подумал, что это была “насмешливая парочка, когда они сидели, скрестив ноги, на амстердамской кровати”. Он увидел, как Йоко листает библейскую книгу Бытия (“и они оба были голые, мужчина и женщина, и не знали стыда”), а Джон ковыряется в пальцах ног. Однако на Зека произвело впечатление то, как эта пара стала единым целым. Циничный журналист представил, “как на необитаемом острове они с любовью выдергивают насекомых из волос друг друга, посылая вибрации мира во все четыре стороны света”.

Перед камерой Мэта Ван Хенсбергена Джон читает последний абзац статьи, в котором Дональд Зек обвиняет его в том, что он организовал всю эту акцию в Амстердаме, чтобы пополнить свой банковский счёт. Джон зол и возмущён. Если он пришел к такому выводу, то Зек ещё хуже, чем он думал.

“Нет другого способа заработать деньги, кроме как находиться в постели? Мне не нужно ехать в Амстердам, чтобы заработать денег, как это приходится делать некоторым. Я пригласил его остаться на ужин по доброте душевной, потому что знаю, что ему нравится находиться среди звёзд. Для нашего первого интервью с ‘Битлз’ нам пришлось пойти в дом этого великого человека, потому что он ещё не считал нас настолько важными, чтобы самому прийти к нам. Первое, что он сделал, это показал нам диван, на котором сидела Мэрилин Монро, или, может быть, Диана Дорс, или какая-то другая кинозвезда, от которой он был без ума. Он всё время рассказывал о себе, а мы почти ничего не говорили. Он настоящая примадонна. Но теперь мы засняли его на пленку и у нас есть его статья. Так что твоё время вышло, Зек”.

Йоко снова рассматривает фотографию в газете и говорит: “Как хорошо видны его морщины!”».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «С пяти до половины двенадцатого вечера по телевидению показывают фильм “Изнасилование”.

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Фильм “Изнасилование” был иносказанием того, как к ним относится пресса. В этом фильме камера безостановочно преследовала молодую девушку, в итоге доводя её до слёз».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Фильм длится семьдесят пять минут и был снят оператором Ником Ноулендом сразу после того, как у Йоко случился выкидыш в больнице Грейт-Шарлотт-стрит в Лондоне. Мы видим двадцатиоднолетнюю венгерскую актрису Еву Майлате, которая не говорит по-английски. Ей не удается избежать внимания камеры, которая неотступно следует за ней по улицам Лондона, из-за чего она чуть не попадает под колёса грузовика. Она безуспешно пытается сбежать на такси и в конце концов оказывается в квартире, где в панике сворачивается калачиком на полу. Несмотря на её мольбы, камера и здесь не отпускает свою жертву.

Джон и Йоко хотят показать в этом фильме, как все в нашем современном мире находятся под давлением. По словам Джона, речь идет не только о “Битлз”. То, что происходит с этой девушкой в этом фильме, происходит в Биафре, Вьетнаме, повсюду.

Вилли Фришауэр – восторженный обозреватель “Ивнинг Стандард”, позже напишет, что “Изнасилование” так же влияет на телевизионное общество, как “Суд над Кафкой” на эпоху тоталитарных режимов.

После просмотра телепередачи Джон устал, но доволен. Но он также голоден, вернее, проголодался. Как только Йоко засыпает, он крадется из комнаты и будит Мэтта Ван Хенсбергена, чтобы вместе съесть кусочек торта “Захер” внизу. Джон съедает половину торта в мгновение ока. Это тоже была тяжелая работа: неделю пролежать в постели на диете из козьего молока и коричневого риса. Несмотря на изменение образа жизни, связанного с появлением в его жизни Йоко Оно, Джон Леннон по-прежнему остается ливерпульским парнем, любящим рыбу с картошкой. И пирожное».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «31 марта состоялся суд над Джорджем и Патти. Мистер Майкл Вест, обвинитель, заметил, что они имеют безупречную репутацию».

Патти: «После ареста за наркотики мы с Джорджем прибыли в лондонский суд. Я решила выглядеть дерзкой, сделав яркий макияж и прическу».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джордж и Патти были признаны виновными в хранении каннабиса в магистратском суде Эшера и Уолтона и были оштрафованы на 250 фунтов стерлингов каждый и на судебные издержки в размере десяти гиней каждый».

Патти: «Я написала в своём дневнике: “Оштрафованы на 500 фунтов стерлингов – сволочи”».

Алан Клейсон (автор книги “Великая четверка”): «После оглашения вердикта произошла ко­мическая сцена, когда Джордж потребовал вернуть ему трубку, на которой были обнаружены следы запрещенного вещества, поскольку это подарок аме­риканской церкви индейцев-пейотов. Судья не видел для этого никаких препятствий, если только “мистер Харрисон не возражает против того, чтобы мы изъяли наркотик”».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Выйдя из здания суда, защитник Мартин Полден сказал репортерам: “Теперь полиция может считать сезон охоты на ‘Битлз’ закрытым”».

Джордж: «Я надеюсь, что полиция теперь оставит нас в покое».

Мэри Энн (поклонница): «31 марта (понедельник) Пол, Линда и Хизер вышли из дома около девяти, чтобы отправиться в аэропорт. Линда, казалось, была в хорошем настроении. Вероятно, она была рада, что уезжает. Мы устроили марафонскую гонку, преследуя их лимузин до аэропорта, но через некоторое время отстали. Как только мы добрались туда, то направились прямиком в зону британских авиалиний, но Пола там не было. Немного осмотревшись, я отправилась в здание авиакомпании “Ти-Дабл-ю-Эй”. Первое, что я увидела, войдя в дверь, был “мой” мужчина в длинном пальто. Я чуть не умерла от счастья. Я была ошеломлена своей проницательностью и решила вернуться и позвать остальных, но к тому времени, когда вернусь, вероятно, уже его не застану. Никто не обращал на него внимание и не беспокоил. Пол был в отличном настроении, всё время насвистывал и напевал. К ним подъехал небольшой автобус авиакомпании, чтобы отвезти к самолету. Когда они садились в него, я спросила Пола, не будет ли он возражать, если я его сфотографирую. Она ответила: “Конечно! Сфотографируй нас в автобусе”. Я так и сделал, поблагодарилf его, потом собралась с духом и спросила Пола, могу ли я поцеловать его на прощание. Он ответил: “Да, пожалуйста”. Умереть не встать! Меня начало трясти, и Пол сказал мне, чтобы я не тряслась! Пол, Линда и Хизер помахали мне на прощание».

На съёмках фильма “Чудотворец”.

С Питером Селлерсом.

Фото Брюса Макбрума.

30 марта 1969 г.

Аллен Клейн: «Прибыв в Лондон через день или два [после событий 28 марта], я провёл консультации с [акционерным банком] “Генри Ансбачер энд Компани Лимитед”, “Мерчент Банкерс” и в особенности с господином Брюсом Ормордом из этой фирмы. Он сообщил, что тоже самое могут успехом сделать “Битлз”, и что если они объединят свои усилия, то им будет необходимо приобрести всего лишь часть. То есть, было бы нужно приобрести, скажем, один миллион из пяти миллионов акций “Северных песен”, потому что “Битлз” и их компании уже владеют около 30% акций».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Воскресным утром пара просыпается немного не в настроении. Очевидно, что они оба жаждут поскорее закончить эту неделю в постели и снова начать свою активную жизнь.

Посещения начинаются только после обеда, когда появился Боб Перрин, чтобы сделать радиорепортаж для программы “Би-Би-Си” – “Мир в эти выходные”. Журналист не сомневается в искренних намерениях их акции и спрашивает Джона и Йоко, почему они выбрали для этого Амстердам. Со смешным французским акцентом Джон объясняет, что, по его мнению, французские журналисты будут задавать вопросы только о 1930-х годах и Второй мировой войне, а в Лондоне пресса по-прежнему воспринимает его в основном как чудака. “Поэтому из Амстердама мы лучше доходим до британской публики”.

В половине третьего в отеле появляются Эд Ламберт и Йооп Фогель из Гааги. Несколькими днями ранее они отправили Джону и Йоко телеграмму, в которой попросили их дать интервью для (несуществующей) программы “Слепая роза Вероники”. В том, что эта телекомпания не существует, а была придумана ими как блестящий предлог, чтобы попасть в номер для новобрачных в отеле “Хилтон”, они Джону и Йоко не признались.

В вестибюле они ждут волшебного момента, когда Ханс Боскамп поведет их наверх. Рядом с ними сидит менее удачливый израильский студент-журналист Акива Ноф, очень печальный, потому что ему только что сказали, что в этот последний день у пары нет на него времени для интервью.

Получив возможность попасть в номер, Эд Ламберт и Йооп Фогель очень этим довольны. Они катаются по комнате на велосипеде “Прово” и бросаются кубиками-вспышками из фотоаппарата. Леннон с удовольствием вскакивает с кровати.

В этот день Джон выделил немного времени для первого поп-журналиста Би Пи Фэллона, который повторит своё неудачное интервью в субботу (прим. – Бернард Патрик Фэллон, известный как Би Пи Фэллон – ирландский ди-джей, писатель; в конце 1960-х годов переехал в Лондон, чтобы продолжить карьеру журналиста; в марте 1969 года взял интервью у Джона Леннона в амстердамском отеле “Хилтон”, которое было опубликовано в “Мелоди Мейкер”). Это интервью настолько сблизило Фэллона и Леннона, что журналист даже начнет работать в “Эппл”, а в 1970 году присоединится к группе “Пластик Оно Бэнд” в качестве бас-гитариста для исполнения песни в программе “Би-Би-Си”».

Интервью с Би Пи Фэллоном. На окнах уже нет плакатов. Фото Эда Ламберта.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Фэллон записывает интервью, которое практически ничем не отличается от тех, которые пара уже провела на этой неделе».

Интервью для “Слепой розы Вероники”. Фото Эда Ламберта.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Когда Боскамп намекает, что пришло время задать последний вопрос, они спрашивают Битла, не хочет ли он ещё раз повторить свою “Прощай, Амстердам”. Джон так громко орёт в микрофон, что звук на пленке сильно искажённ.

Удовлетворенные, представители “Слепой розы Вероники” спускаются вниз, и снова видят печального израильтянина Акиву Нофа. Эд Ламберт незаметно ведёт Нофа наверх и проводит в номер 902.

“Это ‘Голос Израиля’, можно войти?”, – спрашивает Ноф. Внутри звучит голос Джона, который думает, что это Ханс Боскамп привёл нового гостя».

Акив Ноф: «В то время я работал корреспондентом Израильского радио (он же “Голос Израиля”). Я был в Амстердаме и решил постучать в дверь гостиничного номера Леннона, чтобы попросить об интервью. Не думаю, что сейчас у меня хватило бы смелости на подобный поступок. Один из приближенных Леннона отрицательно покачал мне головой и хотел уже закрыть дверь перед моим носом, когда Леннон крикнул изнутри: “Впустите Голос Израиля”.

Так я оказался наедине с Ленноном в его номере. Сперва на десять минут, а затем ещё на десять, и у нас получилось нечто большее, чем просто интервью; это была дискуссия продолжительностью в полчаса. У меня сложилось впечатление, что Леннону просто хотелось поговорить».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Ноф входит в номер, сразу же снимает пиджак и галстук, одевает принесённую с собой пижамную рубаху и устраивается на кровати. Ламберт фотографирует счастливого Нофа».

С Акивом Нофа.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Акив Ноф, который позже станет юристом и в течение нескольких лет будет представлять консервативную партию “Ликуд” в Кнессете – израильском парламенте, в 1969 году изучал общественные науки в Гааге. Он работал внештатным сотрудником в нескольких израильских журналах. Когда он узнал о постельной акции в отеле “Хилтон”, то решил сделать репортаж для радиостанции “Голос Израиля”.

Ноф видел в Джоне образ Иисуса, постоянно поглаживающего гитару, лежащую у него на коленях, как мать, ласкающая своего ребенка. Он воспринимает Йоко как зануду, которая постоянно выдвигает себя на первый план. Хотя Ноф не готовил интервью, оно проходит гладко. Джон и Йоко знают о конфликте между Израилем и палестинцами на Ближнем Востоке. Они видят в этом противостоянии ещё один пример всеобщего насилия между людьми, которые отказываются обсуждать позицию своего оппонента.

Во время общения с Акивой Нофом Йоко предложила несколько решений еврейско-палестинской проблемы: смешанные браки, а если и это не поможет, то можно устроить соревнование по крику. “Вместо борьбы друг с другом вы можете устроить состязание по крику, чтобы выплеснуть токсичную энергию. Или вы можете вместе строить здания на границе территории друг друга, чтобы преодолеть противоречия”.

У Джона есть решение, которое расходится с его миссией недели: “Отправьте людей, которые отказываются отказаться от насилия, в пустыню, где им будет позволено забивать друг друга до смерти”.

По словам Джона, вся проблема в первую очередь заключается в общении. “Из-за недостатка общения “Битлз” никогда не выступали в Израиле. Мы слышали, что во время выступления Клиффа Ричарда были беспорядки, и опять же это было из-за того, что мы не смогли бы выступить в Египте после посещения Израиля. Вот почему мы пропустили весь Ближний Восток”. Но он подчеркивает, что из Амстердама они общаются со всеми людьми на планете, которые хотят мира.

Ноф, воодушевленный такой идеей, хотел бы знать, могут ли наркотики помочь в такой форме общения. Ответ Джона, учитывая его образ жизни, довольно неожиданный: “О, нет. Наркотики – это то же самое, что алкоголь. Иногда это хорошо переносится, иногда это просто слишком тяжело. Но это не имеет ничего общего с возможностью лучше узнать своё окружение или наладить более тесные контакты”.

Поскольку Джон и Йоко всегда подчеркивают, что их послание адресовано молодёжи, Ноф спрашивает, чувствуют ли они себя несчастными при мысли о том, что они тоже состарятся. Джон: “Пожилые люди не обязательно реакционны. Мы получаем письма от оптимистичных и позитивно настроенных пожилых людей, которые точно понимают, что мы делаем, и которые вдохновляют нас. Кроме того, пожилые люди могут нацепить клоунский нос или станцевать на улице. Любая мирная акция уместна, если вы не преследуете других людей и не применяете силу. Юмор – гораздо более сильное оружие, чем насилие. Я с нетерпением жду старости”.

В разговоре с израильтянином было невозможно обойти тему религии. Джон: “Я действительно верю в какого-то Бога, но не в Институт Бога. Для меня Бог – это форма энергии, которой вы можете посвятить себя. Если вы говорите, что Бог должен был предотвратить войны на Ближнем Востоке и во Вьетнаме, то вы пытаетесь рационализировать Бога, и у вас это всегда выйдет не так. Бог подобен электричеству, и то, что человек делает с электричеством или атомной энергией, является его личной ответственностью, поэтому нельзя винить Бога за это. Я также верю в загробную жизнь, в реинкарнацию. На самом деле, я верю во всё, пока не доказано обратное. Цинизмом вы не добьетесь никакого результата”.

Затем Ноф пытается спровоцировать их на неожиданные высказывания с помощью игры в словесные ассоциации. Они охотно принимают в ней участие, но результат несколько разочаровывает.

Акив Ноф: Природа?

Джон: Бог.

Акив Ноф: Естественность?

Джон: Пусть твои волосы растут.

Акив Ноф: Красота?

Джон: Это зависит от того, как ты на это смотришь.

Йоко: Джон.

Джон: Спасибо, но я так бы не сказал.

Акив Ноф: Двадцатый век?

Джон: Всего лишь столетие.

Йоко: Искусство.

Акив Ноф: Брак?

Джон: Красота.

Акив Ноф: Секс?

Джон: Красота.

Йоко: Любовь.

Акив Ноф: Любовь.

Джон: Йоко!

Йоко: Джон!

А что может быть лучше, чем попросить Джона спеть в конце интервью? Ноф спросил Леннона, знает ли он какие-нибудь израильские песни. Леннон ответил: “Только ‘Хава нагила’”, а затем спел несколько строк из песни (прим. – еврейская песня, написанная в 1918 году собирателем фольклора Авраамом Идельсоном на хасидскую мелодию)».

Акив Ноф: «Во время нашего разговора я спросил, знает ли он какие-нибудь израильские песни, и он ответил: “Только ‘Хава нагила’, ха-ха-ха”».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Затем Ноф попросил Леннона спеть ещё одну песню “для израильской аудитории”, и Леннон исполнил ещё не издававшийся номер “Битлз”, аккомпанируя себе на гитаре и напевая: “Я хочу тебя, я так сильно хочу, детка”, – добавив к фразе в конце строчки слова “Привет, Израиль”. Позже эта мелодия появилась на последнем студийном альбоме группы “Эбби-Роуд” под названием “Я хочу тебя (она такая неприступная)” (I Want You (She’s So Heavy)), конечно без упоминания Израиля.

Но Леннон и Ноф ещё не закончили свой джем-сейшн на иврите. Ноф смело, если не сказать нахально, спросил Леннона: “А ты сможешь спеть, если я покажу тебе несколько слов на иврите…”, на что Леннон ответил громким “Да, да!”.

Акив Ноф: «Потом я спросил, можно ли он мне показать ему две строчки из моей песни, которую в то время пел хор раввинов израильской армии. Он ответил: “Да, да, да”».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «После чего Леннон спел песню Нофа “Клятва Иерусалиму” (Oath for Jerusalem), довольно уверенно исполняя текст на иврите (который Ноф предварительно транслитерировал), а Йоко Оно держала его перед Джоном. Текст песни, который пел Леннон, означал: “Иерусалим, мы все клянёмся, что никогда не покинем тебя, отныне и вовеки”. Неизвестно, понимал ли Леннон значение еврейских слов, которые пел.

Музыкальная часть дня ещё не закончилась, потому что в три часа наступает очередь группы “Буффонс” – так называемых “‘Бич Бойз’ из Нидерландов”, которых Леннон увидел по телевизору днём ранее».

Джерард Ван Тонгерен (участник группы “Буффонс”): «В конце 1965 года “Бич Бойз” выпустили новый сингл “Барбара Энн” (Barbara Ann). Эта песня ознаменовала поворот в выборе нашего музыкального стиля. Мы обнаружили, что у Эли фантастический вокал (прим. – Эли Ван Тонгерен – солист группы “Буффонс”). Мы безупречно исполнили “Барбару Энн” на пять голосов, уделив большое внимание вокальному созвучию. Джерард Гротенхейс – владелец отеля “Модерн”, услышал наше выступление и его поразила наша вокальная гармония. Нам предложили контракт сроком на один месяц, и мы стали профессиональными музыкантами. При этом наше название сменилось на “Буффонс”. Наши выступления имели огромный успех, но Джерард Гротенхейс хотел большего. Он хотел сделать нас популярными по всей стране, думая, что открыл новых “Битлз” или “Бич Бойз”. Он был настолько убеждён в нашем потенциале, что договорился о разговоре с менеджером “Битлз” Брайеном Эпстайном. Брайен отправил Коллина Джонсона – своего менеджера по бронированию билетов, в Энсхед, который доставил нас в Англию.

Джерард Гротенхейс также обратился в звукозаписывающую компанию “Бовема”, заключив с ней контракт. Для записи нашего первого сингла был привлечён успешный английский продюсер и звукоинженер. Летом 1967 года наша пластинка “Завтра будет другой день” (Tomorrow Is Another Day) / “Мой мир рухнул” (My World Fell Down) была встречена с энтузиазмом. Благодаря этим двум песням мы сразу же стали известными. Даже “Бич Бойз”, которые были в Нидерландах на гастролях, пришли послушать нас. Им понравилось наше исполнение их песни “Хорошие вибрации” (Good Vibrations).

В 1969 году Джон Леннон и Йоко Оно устроили в Амстердаме “постельную акцию за мир” в отеле “Хилтон”. Джон Леннон и Йоко Оно увидели наше выступление и были впечатлены (прим. – Джон смотрел своё интервью с Робби Дейлом (от 26 марта) и увидев голландскую группу “Буффонс” захотел с ними познакомиться). Ханс Боскамп, один из руководителей “И-Эм-Ай Нидерланды”, который в то время был у Джона и Йоко в номере, уловил это как сигнал. Боскамп сказал Джону, что хорошо нас знает и может организовать встречу. Что сказано, то сделано. На следующий день, в воскресенье днем, нас любезно приняли в отеле “Хилтон”.

Мы разговаривали и, конечно же, музицировали. Мы спели на пять голосов “а капелла” песню стервятника из “Книги джунглей” (прим. – “Вот для чего нужны друзья (песня стервятника)” (That’s What Friends Are For (The Vulture Song)) – песня из мультфильма Уолта Диснея “Книга джунглей” 1967 года; её исполнил квартет стервятников, которые подружились с Маугли; изначально за квартет поющих стервятников должна была петь ливерпульская четвёрка, но этого не случилось). У Джона был под рукой магнитофон “Филипс”, и он записал её. Мы также спели несколько других песен, и он пообещал в будущем что-нибудь сделать вместе. К сожалению, этого не произошло».

Боб Лейтен (участник группы “Буффонс”): «Мне показалось, что на самом деле Джону всё это было не очень интересно и Йоко была довольно раздражена по этому поводу».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Остальные участники группы вспоминают встречу в целом позитивно. На следующий день после этой встречи музыканты рассказали энсхедской газете “Тубантия”, что они рассчитывали встретиться с Джоном в Лондоне. Во время встречи Леннон также сообщил участникам группы, что у него ещё есть кое-какой материал, который очень подошел бы для “Буффонс”. Именно это и было намерением Ханса Боскампа, но из этого не слишком серьёзного обещания ничего не вышло. Леннон предположил, что песня группы “Буффонс” – “Радиопесня” (The Radio Song) достигнет вершин хит-парадов, но более чем скромной позиции в хит-параде Голландии, как оказалось, она не достигла».

С группой “Буффонс”.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Марианна Де Моленнаар стала последней в длинной череде журналистов, заинтересованных лиц, фанатов и всех, кто думал, что его жизнь приобретёт какую-то ценность благодаря посещению Джона и Йоко. С первого дня, как пара приехала в Амстердам, эта поклонница Леннона с первого же часа начала названивать в отель в надежде договориться о встрече со своим кумиром. Самого большего, чего она добилась – это короткая беседа с личным помощником Джона Питером Брауном. В субботу вечером, после эфира программы “Джем”, она попробует ещё раз. Администратор, которая к этому времени уже узнает голос Моленнаар, пытается соединить её с Хансом Боскампом. Поначалу у него нет никакого желания вести этот разговор, но когда секретарша, преисполнившись жалости, замолвила за девушку словечко, Боскамп зарезервировал для неё место в воскресенье в три часа дня. В половине четвертого Марианна Де Моленнаар уже сидит в холле, а её отец ищет цветочный киоск, чтобы купить белые тюльпаны. Марианна видит, как посетители регулярно поднимаются наверх, в то время как её говорят подождать ещё немного.

В пять часов, когда в номере поют “Буффонс”, Марианне разрешают подняться наверх с её альбомами для вырезок. Джон и Йоко оставляют свои автографы в одном из альбомов и благодарят её за цветы».

Джон листает альбом с вырезками Марианны и ставит автограф на фотографии “Битлз”. Фото Эда Ламберта.

Леннон и Оно рассматривают фотографии Лоренса Ван Хаутена. Фото Лоренса Ван Хаутена.

В один из дней в Нью-Йорке.

29 марта 1969 г.

Газета “Дейли Миррор” (29 марта 1969 года): «Компания “Эй-Ти-Ви” участвует в секретной скупке музыкальной компании “Битлз”. Вчера контроль над музыкальным издательством “Битлз”, компанией “Северные песни”, перешёл к “Ассошиэйтед Теливижн”, причём “Битлз” об этом ничего не знали.

Вчера вечером Джону Леннону в Амстердам, где он проводит медовый месяц с Йоко Оно, были отправлены срочные сообщения, и были предприняты попытки связаться с Полом Маккартни, который также проводит медовый месяц “где-то на Багамах”.

“Ассошиэйтед Теливижн” объявила, что договорилась о покупке чуть более трети “Северных песен” у своего председателя правления Эмануэля Сильвера и управляющего директора мистера Дика Джеймса.

“Эй-Ти-Ви” планирует предложить 9 500 000 фунтов стерлингов за всю компанию, включая акции, принадлежащие Джону, Полу и Ринго.

Согласно условиям сделки, мистер Сильвер и мистер Джеймс получат по 1 168 000 фунтов стерлингов наличными и акции “Эй-Ти-Ви”. “Дик Джеймс Мюзик Лимитед” получит ещё 712 000 фунтов стерлингов за акции, которыми она владеет в “Северных песнях”.

“Эй-Ти-Ви” сделает такое же предложение по цене 38 шиллингов за акцию всем остальным акционерам.

По последним подсчётам, Полу Маккартни принадлежит 744 000 акций на сумму 1 413 000 фунтов стерлингов. Акции Джона Леннона стоят 1 223 000 фунтов стерлингов. Состояние Ринго составляет всего 76 000 фунтов стерлингов. У Джорджа Харрисона когда-то было столько же, сколько у Ринго, но в августе прошлого года он продал свои акции, когда их стоимость составляла около 48 000 фунтов стерлингов.

Почему “Битлз” не были проинформированы о сделке? Мистер Джеймс сказал вчера вечером: “Дозвониться до них было бы сложно. Звонок должен был пройти через нескольких человек, и необходимо было сохранить это в тайне”.

Джон Леннон, который находится на семидневном “лежачем отдыхе” со своей женой Йоко в их амстердамском отеле, вчера вечером заявил: “‘Битлз’ не продаются”.

Но даже так, на сделку это вряд ли повлияет.

На двоих Джон и Пол контролируют чуть более четвертью акций».

Газета “Дейли Миррор” (5 апреля 1969 года): «Дик Джеймс ошеломлён. “Я продал ‘Битлз’? Если бы я подумал, что это правда, то предпочёл бы умереть или исчезнуть. Или вышел бы из этого бизнеса ни с чем”, – воскликнул он.

Мы поговорили с ним о его отношениях с “Битлз”, с которыми, как говорят, его давняя и ценная дружба разлетелась в дребезги, потому что, будучи управляющим директором, он осмелился продать “Северные песни” компании “Эй-Ти-Ви”, даже не уведомив их об этом.

“То, что я сделал, – сказал он, – было в их интересах, а также в интересах моих и остальных акционеров. Я надеюсь, что однажды смогу оправдать перед ними своё решение. Я не действовал за их спинами. Я верил, что действую ради них и всего будущего компании. Послушайте, я не спрыгнул с корабля. Я всё ещё на нём! За эти годы я отклонил тысячи предложений, в том числе от множества американцев, но предложение “Эй-Ти-Ви” показалось мне разумным. Напомню, что это они пришли ко мне, а не я к ним. Но, учитывая это предложение, его новый масштаб и объём, я решил, что мы должны принять его. Глядя на это объективно, я понял, что мы все могли бы значительно преуспеть”.

Бывший вокалист Дик Джеймс был начинающим музыкальным издателем “улицы жестяных сковородок” (прим. – собирательное название американской коммерческой музыкальной индустрии), когда однажды в 1962 году неизвестный Брайен Эпстайн вошёл в его офис и дал ему послушать демонстрационный диск под названием “Пожалуйста, доставь мне удовольствие” (Please Please Me) группы, которую никто не хотел слушать.

“Я обалдел, когда услышал это. Я понял, что у них потрясающий талант”, – сказал Дик. И он тут же подписал с группой контракт, чтобы заработать самый крутой миллион в шоу-бизнесе. Так была образована компания “Северные песни”, где Дик стал управляющим директором, а Джон и Пол совместно владели 28 процентами акций. Джеймс – дружелюбный очкарик, укрепил отношения с “Битлз”, что, казалось, обещало сотрудничество на всю жизнь. Но теперь, когда Леннон и Маккартни отказались продавать свои акции, стороны поссорились.

“Они чувствуют себя так, словно их продали с потрохами“, – признался один из коллег “Битлз”.

Подобные высказывания глубоко ранят Дика Джеймса, человека, известного своей честностью.

“Я действительно думал, что выступаю от их имени”, – повторил Дик, который по условиям сделки получает почти 1 200 000 фунтов стерлингов. Сделка обошлась бы в такую же сумму каждому из двух участников “Битлз”, если бы они согласились на неё.

“Я надеюсь, что наша дружба продолжится”, – продолжил Дик. – “Я верю в ребят, но я чувствовал, что, несмотря на то что они великолепные авторы песен, я должен был снять с них ответственность за будущие дела компании. Это большая ответственность, и она должна соответствовать новым требованиям, и я думаю, что поступил наилучшим образом. Если они будут возражать, я должен буду смириться с этим, пока они не поймут, что я был прав”.

Ключевой вопрос, конечно, заключается в том, смогут ли Джон и Пол перестать писать песни для “Северных песен”. Едва ли. Их контракт с “Северными песнями” рассчитан до конца 1973 года, и по этому контракту они должны написать минимум двадцать четыре песни – и они не могут писать ни для кого другого.

Вчера Джон Леннон сказал: “Мы не собираемся продавать и советуем всем нашим друзьям оставить то, что у них есть! Дик Джеймс? Мы не думаем, что он очень хороший человек! Хотя он говорит, что действовал в наших интересах, но в первую очередь он должен был посоветоваться с нами”.

Такова ситуация на данный момент».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Для Джона и Пола “Северные песни” были не просто сборником композиций, они были как ребёнок, творческая плоть и кровь, и продать их сопернику по бизнесу сэру Лью Грейду было всё равно что отдать этого ребенка в сиротский приют».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Половина одиннадцатого утра. Камера Мэта Ван Хенсбергена направлена на кровать Джона Леннона и Йоко Оно. Мы видим на подушке копну растрёпанных волос. Леннон просыпается и как актёр исполняет роль, как и договаривались накануне».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Он протирает глаза, смотрит на мир несколько растерянно, в то время как несколько робких лучей солнца проникают в комнату. Битл выглядит пятидесятилетним гуру, в то время как ему всего двадцать восемь лет. Леннон почти ничего не видит без очков. Он тянется за своими знаменитыми “бабушкиными” очками, которые лежат на полу рядом с кроватью, замечает в комнате муху, переползает через Йоко и заказывает в номер чай и тосты. Поджаренные тосты, конечно.

В субботу внизу немного оживлённее, чем в начале недели, потому что детям не нужно идти в школу, а многие взрослые в этот день не ходят на работу. Ожидание возле отеля позволяет лишь мельком увидеть кумиров, но взгляд вверх сам по себе является событием.

И вдруг окно распахивается. Джон выбрасывает два связанных вместе воздушных шарика, которые, кружась, спускаются вниз. На синем шарике фломастером написано “Йоко”, на белом – “Джон”. Словно бейсболисты на поле, поклонники бросаются за воздушным сувениром. Школьница Саския Фенс завладевает драгоценным сувениром, но какой-то мальчик пытается завладеть белой половинкой. Саския забирает домой трофей синего цвета».

Ханс Боскамп (голландский актёр, заместитель директора звукозаписывающей компании “Бовема”): «Когда на парковке перед отелем собиралось очень много молодых поклонников, я просил Джона и Йоко немного постоять у окна, и они некоторое время приветственно махали им рукой в своих в белых халатах».

Ютта Нойман (заведующая телефонной станцией в отеле “Хилтон”): «Помню, как много поклонников и школьников скандалило у входа в отель, пытаясь войти внутрь. В какой-то момент раздался громкий шум. Потом выяснилось, что Джон бросал вниз бумажные самолётики с рисунками и посланиями для поклонников. Из-за ветра, конечно, самолётики разлетались во все стороны, и все бросались за ними. Я полагала, что акция Джона и Йоко была вполне нормальной, но то, что происходило вокруг, было ненормально».

Отель “Хилтон”, фото 1969 года.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «В этот день среди посетителей был Карен Хилле – пресс-секретарь звукозаписывающей компании “Бовема”. Вступив в должность в июне 1967 года, он был награжден пластинкой “Сержант Пеппер” в качестве приветственного подарка. В субботу днём он принёс с собой сингл “Последние семь дней” (The Last Seven Days) группы “Юнит Глория” с вокалистом Робертом Лонгом. Хилле, который также был автором текстов и композитором, написал музыку к этому скромному хиту и попытался этим подарком пробудить хоть какой-то интерес к своему творчеству у Джона Леннона. Напрасно. Леннон не стал вдаваться в подробности».

прим. – группа “Юнит Глория” была образована 1966 году братьями Альбертом Холом (гитара, вокал), Герритом Холом (ударные), Гертом Холом (гитара, вокал) и Хоссом Ван Хардевельдом (бас-гитара, фортепиано, вокал). В 1967 году Герта Хола сменил Роберт Лонг, ставший солистом группы. В 1968 году группа записывает свою первую пластинку под названием “Так оно и есть” (So It Goes), спродюсированной Джорджем Коймансом. Второй пластинкой была “Горькая сладость” (Bitter Sweet), спродюсированная Бобби Грэмом. Пластинка оказалась не такой успешной, какой, по мнению группы, должна была стать, и по этой причине они перешли на другую звукозаписывающую компанию, а именно “И-Эм-Ай”-“Бовема”. Вместе с ними в “Бовему” перешёл и Бобби Грэм и в марте 1969 года с его участием у “Юнит Глории” вышел сингл с песней “Последние семь дней” (The Last Seven Days). Пластинка вошла в первую пятёрку и очень скоро после её успеха в Нидерландах она была выпущена в Бельгии, Германии, США, Италии, Испании, Франции, Швейцарии и Великобритании.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «В этот день Карен Хилле оказал услугу Хансу Боскампу (прим. – заместитель директора звукозаписывающей компании “Бовема”). Карен жил с девушкой Минни Хонделинк, которая работала с группой “Буффонс”».

Джерард Ван Тонгерен (участник группы “Буффонс”): «В конце 1965 года “Бич Бойз” выпустили новый сингл “Барбара Энн” (Barbara Ann). Эта песня ознаменовала поворот в выборе нашего музыкального стиля. Мы обнаружили, что у Эли фантастический вокал (прим. – Эли Ван Тонгерен – солист группы “Буффонс”). Мы безупречно исполнили “Барбару Энн” на пять голосов, уделив большое внимание вокальному созвучию. Джерард Гротенхейс – владелец отеля “Модерн”, услышал наше выступление и его поразила наша вокальная гармония. Нам предложили контракт сроком на один месяц, и мы стали профессиональными музыкантами. При этом наше название сменилось на “Буффонс”. Наши выступления имели огромный успех, но Джерард Гротенхейс хотел большего. Он хотел сделать нас популярными по всей стране, думая, что открыл новых “Битлз” или “Бич Бойз”. Он был настолько убеждён в нашем потенциале, что договорился о разговоре с менеджером “Битлз” Брайеном Эпстайном. Брайен отправил Коллина Джонсона – своего менеджера по бронированию билетов, в Энсхед, который доставил нас в Англию.

Джерард Гротенхейс также обратился в звукозаписывающую компанию “Бовема”, заключив с ней контракт. Для записи нашего первого сингла был привлечён успешный английский продюсер и звукоинженер. Летом 1967 года наша пластинка “Завтра будет другой день” (Tomorrow Is Another Day) / “Мой мир рухнул” (My World Fell Down) была встречена с энтузиазмом. Благодаря этим двум песням мы сразу же стали известными. Даже “Бич Бойз”, которые были в Нидерландах на гастролях, пришли послушать нас. Им понравилось наше исполнение их песни “Хорошие вибрации” (Good Vibrations).

В 1969 году Джон Леннон и Йоко Оно устроили в Амстердаме “постельную акцию за мир” в отеле “Хилтон”. Джон Леннон и Йоко Оно увидели наше выступление и были впечатлены (прим. – Джон смотрел своё интервью с Робби Дейлом (от 26 марта) и увидев голландскую группу “Буффонс” захотел с ними познакомиться). Ханс Боскамп, один из руководителей “И-Эм-Ай Нидерланды”, который в то время был у Джона и Йоко в номере, уловил это как сигнал. Боскамп сказал Джону, что хорошо нас знает и может организовать встречу. Что сказано, то сделано. На следующий день, в воскресенье днем, нас любезно приняли в отеле “Хилтон”».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Затем в номер вкатилась девушка-инвалид в меховой шубке. Леннон, который всегда ненавидел инвалидов, сидевших в первом ряду на концертах “Битлз”, в этот день был более чем дружелюбным, и он даже подписал ей автограф. Поклонника с собакой тоже впустили внутрь. “Привет, собака, – говорит Джон Леннон. – Это прекрасная собака. Нет, я не боюсь собак, но собаки доставляют много беспокойства”.

Джон и Йоко снова просматривают голландские и британские газеты. Кровать завалена письмами. Автор одного письма советует паре посетить психиатра. Джон написал ответ: “Нам не нравятся такие люди, как ты. Сходи к врачу, чтобы вести себя нормально”. В нескольких письмах просьбы. В одном письме молодой талант написал, что Леннон должен взять его под свое крыло. После мимолетного прочтения бо́льшая часть почты исчезает в большом квадратном белом мусорном ведре, которое очень удобно стоит рядом с кроватью.

Джону и Йоко звонит из Лондона сотрудник “Эппл” и сообщает, что их фильм “Изнасилование” будет показан по австрийскому телевидению в понедельник в Вене. Всё складывается прекрасно. Леннон в восторге, потому что в понедельник они снова смогут находиться там, где захотят, чтобы организовать мероприятие в Вене.

Следующий звонок от Ринго. По крайней мере, именно так оператор сообщает о звонке.

Потом в номере появляется известный “Квартет современного джаза”, который в этот вечер выступает в роттердамском “Дойлене”. Джон ведёт себя с ними непринужденно. Басист Перси Хит хотел бы записать с ним что-нибудь музыкальное, но возникла помеха, потому что у Джона лопнула на гитаре струна. Они курят, шутят, помогают разбирать почту, пара даже встает с постели, чтобы немного с ними поболтать.

Когда они уходят, Джон снова приклеивает к окну скотчем листок бумаги с надписью: “Мир, волосы”, который упал на пол.

В полдень из Ванкувера звонит канадский радиоведущий Фред Латримуилль. Он не задал ни одного вопроса, который Джон не услышал бы на этой неделе.

Во второй половине дня пошёл дождь с мокрым снегом. Джон снова повторяет перед большой группой редакторов школьных газет свои рассуждения о мире, которые, как и их взрослые коллеги, записывают всё, что говорит их кумир.

В журналистике суббота – довольно спокойный день. Роб Ван Лун – двадцатидвухлетний студент школы фотографии в Гааге, пришёл со своей девушкой, знакомой Ханса Боскампа, и делает серию фотографий».

Фото Роба Ван Луна.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Хар Ван Фулпен, председатель голландского клуба поклонников “Битлз”, также сегодня в числе счастливчиков. Поначалу казалось, что его шанс попасть на аудиенцию был упущен, потому что Констанс Врайдагс в среду уже создала впечатление, что она представляет фан-клуб. При этом такой опытный поклонник “Битлз”, как Ван Фулпен, без сомнения, не будет соблюдать требование говорить с Джоном и Йоко только об их мирной акции. Но в течение недели требование говорить только о мире немного ослабло, и в субботу утром Ван Фулпену позвонили и сказали, что он может приехать с группой редакторов школьных газет».

Хар Ван Фулпен (президент голландского клуба поклонников “Битлз”): «Конечно, я должен был быть там. Конечно, было ясно, что фан-клуб, или, скорее, я сам, должен был посетить номер отеля. С 1963 года я был президентом голландского фан-клуба “Битлз”, и теперь Джон Леннон внезапно оказался в пределах досягаемости. В 1964 году я уже прикасался к его кожаной куртке в аэропорту Схипхол. Теперь мне определенно нужно с ним поговорить. Но это произошло не само по себе. У меня были контакты со звукозаписывающей компанией, но в то время наш фан-клуб не воспринимался всерьёз. Чтобы не остаться незамеченным, я отправил две телеграммы в отель “Хилтон”. Одну – чтобы поздравить пару, а другую – чтобы поприветствовать их в Амстердаме от имени поклонников.

Тем не менее, поклоннице Констанс Врайдагс удалось встретиться с ними более простым способом. Пока я был занят переговорами с Карелом Хилле, а затем и с Хансом Боскампом из компании “Бовема”, она вошла в отель, вооружившись своей карточкой члена фан-клуба, и получила доступ в самое желанное на тот момент место в Амстердаме: в номер 902 отеля “Хилтон”. Охрана, по-видимому, ещё не была полностью проинструктирована, и эта членская карточка тоже выглядела вполне профессионально, с моей подписью, как президента фан-клуба.

Ещё нескольким людям удалось попасть внутрь без приглашения. Говерт Де Роос прошёл в качестве 15-летнего начинающего фотографа с самодельной картой представителя прессы. Я использовал этот трюк ещё с 1963 года, когда сам изготовил карточку прессы, позволяющую бесплатно посещать концерты. Ещё лучше это работало, если вы небрежно перекидывали через плечо большую сумку для фотокамеры и входили через служебный вход. Это всегда срабатывало. Но в данном случае я полагал, что, как президент фан-клуба, я просто получу приглашение. Но всё чуть не пошло наперекосяк. Никаких фан-клубов, потому что там разрешалось говорить только о мире, а не о “Битлз”. Потребовалось некоторое время, чтобы объяснить, что я могу говорить о мире от имени фан-клуба.

В субботу утром, 29 марта, мне, наконец, позвонили. Мне разрешили прийти. По просьбе Джона Леннона в тот день были приглашены редакторы школьных газет, но я не должен был говорить, что я из фан-клуба, потому что это запрещено. В полном восторге я отправился вместе с Аннемике в отель “Хилтон”. Мы взяли с собой два сингла, несколько журналов фан-клуба и, конечно же, фотоаппарат. Пришлось ехать на такси, чтобы вовремя прибыть в отель, где к этому времени меры безопасности были значительно усилены. Без карточки представителя прессы или приглашения пройти не представлялось возможным. Нас проверяли трижды: на входе, чтобы войти в отель; второй раз, чтобы мы вошли в лифт; и третий раз в коридоре девятого этажа, чтобы попасть в комнату, где только что началась пресс-конференция со школьными газетами. Там я сел на пол перед кроватью Джона Леннона и Йоко Оно, в двух метрах от его босых ног. Джон и Йоко в пижамах, среди примерно пятидесяти мальчиков и девочек, которые пытались задавать умные вопросы. “Почему вы это делаете?”, “почему в дорогом отеле ‘Хилтон’”, “как вы думаете, это действительно поможет достичь мира”? На каждый вопрос были даны исчерпывающие и доброжелательные ответы. Джон отвечал чётко, почти как школьный учитель. Йоко добавляла мягким голосом. Честно говоря, у меня тоже не нашлось вопросов получше. Я мог только смотреть и слушать. Смотрел на всю эту сцену удивленными глазами и фотографировал, что показалось мне более важным».

Фото Хар Ван Фулпена.

Фото Роба Ван Луна.

Хар Ван Фулпен (президент голландского клуба поклонников “Битлз”): «Через полчаса меня попросили выйти из комнаты, но это не входило в мои намерения.

Стараясь держаться как можно незаметнее, я направился к Джону Леннону, а не к двери. Когда комната почти опустела, я осмелился представиться и спросил, может ли он подписать журнал для фан-клуба. “Эти из фан-клуба”, – сказал он, обращаясь к Йоко, и передал ей несколько журналов фан-клуба. Неужели теперь он меня выгонит? Нет, конечно, нет. Они оба любезно подписали журналы и синглы, которые мы принесли с собой: несколько экземпляров журнала “Фан-клуб”, на обложке которого тогда была его фотография».

Джон подписывает журнал для поклонников. Фото Хара Ван Фулпена.

Фото Роба Ван Луна.

Хар Ван Фулпен (президент голландского клуба поклонников “Битлз”): «Почему нам сказали не упоминать наш фан-клуб? Джон и Йоко отнеслись к нам по-доброму и подписали автографы. Но теперь нам действительно нужно было покинуть комнату, так как в коридоре уже собралась новая партия журналистов. Потом я разыграл два сингла с автографами среди членов нашего фан-клуба, у меня до сих пор хранится подписанный ими журнал».

Хар Ван Фулпен и Аннемике Ван Фулпен-Бак (на кровати).

Фото Роба Ван Луна.

Фото Элмара Велге.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Не все благосклонно относятся к акции Джона и Йоко. Бен Ван Каам пишет циничную статью: “На этой неделе Амстердам обнаружил, что в мирной жизни сэндвичи так же хороши, как и в военной промышленности”, и ряд британских газет открыто ставит под сомнение здравый смысл борцов за мир. Некоторые журналисты могут написали несколько критических или ироничных статей, но до этого времени пока все представители прессы вели себя вежливо. Однако тон радикально меняется, когда появляется Дональд Зек – ведущий репортёр британской “Дейли Миррор”. Он появляется вместе с Фризо Эндтом – журналистом голландской газеты “Свободные люди” и хорошим другом Зека, которого он называет “самым суровым человеком с Флит-стрит”. Время от времени он задаёт вопросом, но именно Зек задаёт тон.

Очевидно, что Зек прилетел в Амстердам с критическим настроем.

Дональд Зек: Либо одно, либо другое. Либо вы сумасшедшие и вас нужно как можно скорее посадить за решётку, либо вы очень искусны в заключении финансовых сделок.

Джон Леннон: Мы делаем это не для того, чтобы выделиться. В противном случае я мог бы арендовать частный остров Онассиса (прим. – греческий магнат). Для нас символично находиться в постели на публике. Это самый ненасильственный акт, который мы только могли придумать. Если бы все на некоторое время отправились в постель в знак протеста против насилия, то, по крайней мере, в это время вам не пришлось бы вызывать на помощь конную полицию.

Дональд Зек: Если бы это работало, то было бы хорошо, если не работает, то это неправильно. И это не работает.

Джон Леннон: Это ещё никто не пытался сделать. Ганди и Мартин Лютер Кинг мертвы, в них стреляли, так что давайте попробуем это.

Дональд Зек: Вы не сможете достичь мира, лёжа в огромной кровати, не так ли?

Джон Леннон: Мы хотим сказать революционерам, что нельзя ничего добиться, взрывая здания.

Дональд Зек: Ты выглядишь так, будто тебя выпустили на некоторое время, и ты должен вернуться в тюрьму в девять часов вечера, за решётку. Мне действительно хочется посмеяться над этим. Какое отношение к этому имеет обычный рабочий? В любом случае, никто не может позволить себе пролежать в постели семь дней подряд.

Джон Леннон: Миссис Хиггинс из Уиггена взяла двухнедельный отпуск. Если она неделю пролежит в постели, она может позвонить в местную газету и объяснить свой поступок, и таким образом она сможет стать примером для своей соседки, следующей миссис Хиггинс.

Дональд Зек: Таким образом она только покажет, что может лежать в постели, вместо того чтобы идти по жизни вертикально. В этом нет никакого смысла, не так ли?

Джон Леннон: Если бы ты только сделали это сейчас. Великий циник Дональд Зек. Это действительно потрясло бы мир журналистики.

Йоко Оно: Да, Дональд, помоги нам.

Дональд Зек: Я так и думал. И, Йоко, а как насчет твоей голой задницы в фильме “Задницы”?

Джон Леннон: Эта сторона меня интересует. Когда все спустили штаны. Кто ещё мог пойти воевать?

Дональд Зек: Да, да, ягодицы мира, объединяйтесь, чтобы другие “Битлз” подумали обо всём этом сейчас?

Джон Леннон: Ринго это покажется забавным, я уверен, Джордж это понимает, а Пол будет таким же циничным, как и ты.

Джону и Йоко не удалось убедить Зека в своих добрых намерениях. Журналист считает, что идея “тотальной коммуникации с помощью мешкизма” – просто безумная идея. Его цинизм ещё больше усиливается, когда появилась съёмочная группа, чтобы снять “шестой день этого цирка”. Потому что “послание”, безусловно, должно приносить прибыль, предполагает Зек. Он решительно отказывается от предложения перекусить, потому что есть две вещи, которые его желудок не переносит: “Первая – это макробиотическая еда, приготовленная на козьем молоке, а вторая, какими бы дружелюбными вы ни были – это вид двух волосатых гедонистов, распространяющих Святое Слово».

Режиссёр Питер Гессен, звукорежиссёр Вим Ван Мюйден, оператор Мэт Ван Хенсберген, Джон и Йоко, Дональд Зек, журналист Фризо Эндт и Ханс Боскамп.

С Дональдом Зеком.

Фото Элмара Велге.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Популярному фотографу Лоренсу Ван Хаутену не удалось сделать хороший репортаж в пятницу, потому что Леннон и Оно не согласились прогулку на лодке по Амстердаму. Но Ван Хаутену разрешили прийти в номер. Он находится там во второй половине дня одновременно с Би Пи Фэллоном – известным ирландским поп-журналистом, фотографом и радиоведущим. Фэллон записывает интервью для своей программы, которая выходит на ирландской национальной компании “Радио Ирландия”. На обратном пути в Дублин он обнаруживает, что запись не удалась из-за разряженной батарейки в его магнитофоне “Ухер”. Из Лондона он звонит в отель “Хилтон” и спрашивает, может ли он прийти на следующий день, чтобы дать ему второй шанс. Леннон соглашается».

Лоренс Ван Хаутен (фотограф): «Музыкальная сцена 1960-х годов оказала очень глубокое влияние на мою жизнь. Я постоянно слушал такие радиостанции, как “Радио Кэролайн” и “Радио Лондон”. Исполнителями, которые произвели на меня наибольшее впечатление, были Боб Дилан, Джон Мэйалл, Эрик Клэптон, а также многие группы с Западного побережья, такие как “Бич Бойз”, “Мэмэс Энд Пэпэс”. Их музыка вызвала у меня желание стать частью этого движения. Для меня это было гораздо больше, чем музыка, это был образ жизни. Я хотел быть одним из “движущих сил”, а также задокументировать то, что происходило в ту очень важную эпоху. Когда я начинал, на самом деле не было никакой “рок-фотографии”, и фотографии, которые я видел в музыкальных журналах, были, на мой взгляд, не очень впечатляющими. Я начал специализироваться на концертной фотографии без использования вспышки. Я использовал только то освещение, которое было в зале, потому что так можно было получить гораздо лучшее представление о том, что происходит на сцене. За эти годы я сфотографировал многих великих исполнителей, включая “Ху”, Эрика Клэптона, “Роллинг Стоунз”, Тину Тёрнер, Джими Хендрикса, “Ю Ту”, Джона Леннона, Дэвида Боуи, Дженис Джоплин и Фрэнка Заппу».

Фото Лоренса Ван Хаутена.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Как и почти всегда, в конце дня менеджер гостиничного отдела Питер Ван Дер Влит также заходит в номер, чтобы некоторое время провести с Джоном и Йоко. В течение недели он часто присаживался к ним на кровать, и их разговоры становились всё более дружескими. Сегодня Питер рассказывает о своём брате Жаке, который хотел стать врачом, но перенёс кровоизлияние в мозг. Леннон тут же рисует “Джека”».

Хантер Дэвис (автор книги “Письма / Джон Леннон”): «Джон также общался с людьми, которые писали ему, выражая поддержку акциям “В постели за мир”. На открытке, адресованной некому Грэму, он приписал на полях “Долой издивательство!” – он либо сам сделал ошибку, либо издевался над теми, кто не умеет писать “издевательство” без ошибок».

Почтовая открытка Грэму, март 1969: долой издивательство Дорогой Грэм, просто хочу сказать тебе спасибо за письмо в поддержку нашей акции «В ПОСТЕЛИ ЗА МИР» Каждый должен пони­мать, что такое ВОЙНЫ, Вьетнам и всё это ДЕРЬ­МО! Пришло время перемен. Мир и любовь. От Джона и Йоко.

28 марта 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В Великобритании поступил в продажу сингл Мэри Хопкин, спродюсированный Полом Маккартни, с композициями “Прощай” (Goodbye) и “Воробей” (Sparrow)».

Алан Смит (газета “Нью Мюзикл Экспресс”, 29 марта 1969 года): «Вопрос на этой неделе на сумму 64 000 долларов – сможет ли Мэри Хопкин сделать это снова? Если вы ответили “да”, то выиграете джекпот. Если ваш ответ был “нет”, что ж, просто подождите, пока не услышите эту запись, и я уверен, что вы измените своё мнение. Ключевое слово здесь – простота – простая мелодия, которую просто поют, и которая имеет простое сопровождение.

А конечным продуктом является реклама с большой буквы. Это песня Леннона-Маккартни с запоминающейся мелодией и приятным ритмичным рисунком (прим. – “Прощай” (Goodbye)). И это настолько очевидная песня “Битлз”, что нетрудно представить, как её поет квартет!

Пение Мэри совершенно очаровательно и незамысловато, она плавно скользит под перебор гитар у неё за спиной. Ей не помешало бы ещё немного поучиться контролировать дыхание, поскольку она иногда задыхается, но это не умаляет общего эффекта».

Обнаженная женщина – дверной молоток в доме Джона Леннона в Уэйбридже.

Кит Бэдман (автор книги “‘Битлз’ не под запись”): «28 марта 1969 года новость о продаже Диком Джеймсом акций компании “Северные песни” появилась в газетах. Было также объявлено, что “Эй-Ти-Ви” предложила 9,5 миллионов фунтов стерлингов за приобретение остальной части компании».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «В этот день Джон проводил акцию в постели и читал английские газеты, в которых описывались его приключения, и вдруг наткнулся на заметку, в которой упоминался Дик Джеймс».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джон прочитал в газете, что Дик Джеймс, человек, которого они сделали мультимиллионером, продал свои акции “Северных песен” компании “Эй-Ти-Ви”, не предложив их сначала “Битлз”. Джон был в ярости: “Я не буду продавать. Это мои акции и мои песни, и я хочу сохранить часть конечного продукта. Мне не обязательно звонить Полу. Я чертовски хорошо знаю, что он чувствует то же, что и я”».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Джон пришел в ужас. Пол, как оказалось, испытывал сходные чувства. Как же мог Дик Джеймс, приятный “дядюшка” с неизменной сигарой, которого они сделали мультимиллионером, как он мог продать акции “Северных песен”, даже не удосужившись предупредить их! Почему он хотя бы не предложил им купить эти акции? Для Джона и Пола “Северные песни” были не просто собранием из 159 их песен, это было их дитя, творческая плоть и кровь, и продать фирму их деловому противнику было всё равно что осиротить это дитя.

Но Дик Джеймс следовал указанию свыше, которое было начертано рукой Аллена Кляйна. Он был вынужден отступить. Дик Джеймс сознавал, что будущее его фирмы зависит не столько от тех 159 песен Ленона-Маккартни, которые ему принадлежали, сколько от их способности сочинять вместе и дальше. Джон и Пол уже отказались подписать контракт с “Северными песнями” на новый срок, и Дик Джеймс имел все основания сомневаться в долговечности их творческого союза. Когда в январе он нанёс им визит в студию “Туикенхэм”, то успел отметить, что холод в студии по сравнению с ледяным напряжением между Джоном и Полом – просто рай небесный. Дик Джеймс вытерпел бы это, если бы не возник Аллен Кляйн. Джеймс знал о склонности Кляйна к тяжбам и склокам, и, встречаясь с ним, убеждался в этом воочию. Пришло время бежать с корабля. В конце концов, он знал достойных покупателей. Поэтому он продал свою долю сэру Лью Грейду, и не обмолвился об этом ни словом с участниками группы».

Пол: «Мы думали, что песни – это нечто, витающее в воздухе и что они принадлежат всем. Мы продолжали так думать и когда познакомились с нашим первым издателем, Диком Джеймсом. Он сказал: “Входите. Садитесь. Ну, что скажете? Посидите здесь”. Так и была заключена эта сделка. По сути дела, я до сих пор связан этими обязательствами. Это означает, что нас сразу одурачили. В марте 1969 года, когда у меня был медовый месяц, а Джон устраивал постельные акции, Дик Джеймс продавал наши песни, пока нас не было в городе».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Поскольку Джон и Йоко были в Амстердаме, Пол и Линда в Нью-Йорке, а Кляйн отдыхал на Пуэрто-Рико, в Лондоне оставался только Джордж. Он встретился с Диком Джеймсом, и попросил его отложить сделку до того времени, когда Джон с Полом вернутся в Лондон. Джорджа сопровождали Нил Аспинал и Дерек Тейлор. Я посоветовал им не нарываться на неприятности, но Дерек и Нил оказались не в состоянии сдержать себя после принятого на грудь спиртного.

Через пару минут их пребывания в офисе Дика Джеймса ситуация вышла из-под контроля. Джеймс сказал, что не намерен ждать, пока Джон встанет с постели, он должен продать акции немедленно, иначе цена упадет. “Всё это очень серьезно”, – сказал он извиняющимся тоном.

Джордж вышел из себя, он подпрыгнул на полметра и заорал: “А для Джона и Пола это нахрен несерьёзно, да?”. Дерек и Нил поддержали его, и деловая встреча превратилась в словесное побоище. Джордж, Нил и Дерек дали себе волю и высказали Дику Джеймсу всё, что у них накопилось о нём за все эти годы. Кончилось тем, что после того, как Джеймс сказал им: “Если можно так выразиться, мы не договорились”, они громко хлопнули дверью».

Аллен Кляйн: «28 марта мне позвонили из офиса “Эппл” и сообщили, что Дик Джеймс согласился принять предложение “Ассошиэйтед Теливижн” о продаже его акций. Затем позвонил господин Леннон (который не был доступен 28 марта), а затем поступил звонок от Маккартни. Оба попросили меня немедленно вернуться в Лондон и сделать что-нибудь для противодействия сделке с “Эй-Ти-Ви”».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Поскольку Джордж и Ринго встали на сторону Джона – против Пола, – Кляйн в конечном счете заполучил “Эппл”. Но, несмотря на это, он “запорол” две свои первые главные задачи – борьбу “Битлз” за “НЕМС” и “Северные песни”».

Джон: «Мы не собираемся продавать и советуем всем нашим друзьям оставить то, что у них есть! Дик Джеймс? Мы не думаем, что он очень хороший человек! Хотя он говорит, что действовал в наших интересах, но в первую очередь он должен был посоветоваться с нами».

Пол: «Вы можете с уверенностью предположить, что мои акции не предназначены для продажи “Эй-Ти-Ви”».

Джон Истман: «Несмотря на то, что Джеймс боялся Кляйна, он сколотил состояние на этих двух неопытных юношах, Джоне и Поле. Я сказал ему, что он ублюдок, раз продаёт акции Грейду».

прим. – было объявлено, что “Эй-Ти-Ви” предложила 9,5 миллионов фунтов стерлингов за приобретение остальной части компании. Затем “Эй-Ти-Ви” предложила Полу и Джону 2,3 миллиона фунтов стерлингов за их акции, но они отклонили это предложение.

Дик Джеймс (музыкальный издатель “Битлз”, для “Дейли Миррор”, 5 апреля 1969): «То, что сделка была совершена в глубокой тайне, было довольно неудачным обстоятельством. Дозвониться до Джона и Пола было непросто и наш разговор состоялся бы через нескольких человек, и необходимо было сохранить его в тайне.

То, что я сделал, было в их [“Битлз”] интересах, а также в моих и остальных акционеров. Я надеюсь, что однажды смогу оправдать перед ними своё решение. Я не действовал за их спинами. Я верил, что действую ради них и всего будущего компании. Послушайте, я не спрыгнул с корабля. Я всё ещё на нём! За эти годы я отклонил тысячи предложений, в том числе от американцев, но предложение о покупке от “Эй-Ти-Ви” показалось мне разумным.

Помните, что это они обратились ко мне. Я не обращался к ним. Но, учитывая их предложение, а также новые масштабы и расширение, я решил, что мы должны его принять. Глядя на это объективно, я понимал, что мы все могли бы значительно преуспеть. Я действительно думал, что действую от их имени. Сделка обошлась бы в одинаковую сумму каждому из двух участников “Битлз”, если бы они согласились. Я просто надеюсь, что наша дружба продолжится. Я очень верю в ребят, но я чувствовал, что, несмотря на то что они являются великолепными авторами песен, я должен освободить их от ответственности за будущие дела компании. Это большая ответственность, и она должна соответствовать новым требованиям, и я думаю, что поступил наилучшим образом. Если они будут возражать, то я должен смириться с этим, пока они не поймут, что я был прав».

Кен Макнаб (автор книги “И в конце концов”): «“Это не может быть правдой!” – произнёс Джордж Мартин.

– Да, это так, – ответил Дик. – Я продал акции. Я устал от угроз со стороны “Битлз” и от того, что на меня наседают. Поэтому я решил продать.

– Почему ты сначала не спросил у “Битлз”?

– Если бы я сделал это, то об этом узнали бы все, и тогда я не смог бы заключить сделку с Лью Грейдом».

Джордж Мартин (музыкальный продюсер “Битлз”): «Я сказал ему, что он подонок. Я чувствовал, что он предал всё, что мы делали вместе, и чувствовал, что нахожусь в том положении, когда могу это сказать».

Джон Истман: «Несмотря на то, что Джеймс боялся Кляйна, он сколотил состояние на этих двух неопытных юношах [Джон Леннон и Пол Маккартни]. Я сказал ему, что он ублюдок, раз продает их Грейду».

Пол: «Мы никогда не встречались с Чарльзом Сильвером (прим. – деловой партнёр Дика Джеймса), с этим типом, который всегда был на заднем плане. Он был “деньгами”, то есть, по сути, тем, кем он был, как продюсер в фильме. Они с Диком Джеймсом работали вместе, так что Сильвер всегда получал то, что на самом деле было нашей долей. Они вдвоём забирали львиную долю, но прошло какое-то время, прежде чем мы узнали об этом».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «В этот день Леннон пребывал в мрачном настроении, прочитав в британской газете о том, что музыкальный издатель Дик Джеймс за спиной “Битлз” продал телевизионному магнату сэру Лью Грейду свои акции компании “Нозерн Сонгз”. Теперь Леннон и Маккартни потеряли возможность установить контроль над своими песнями. Леннон был вне себя. Джон Леннон, который всегда говорил, что не хочет, чтобы его водили за нос “люди в костюмах”, после этой плохой новости, целый день пребывал в плохом настроении. Его немного подбодрил Джон Клеменс – владелец амстердамского танцевального клуба “67”. Он предложил Леннону и Оно пожизненное членство в своём клубе. За оставшиеся одиннадцать лет своей жизни Леннон ни разу не воспользуется этой привилегией.

Леннону не очень-то хотелось давать интервью, но он уделил время Элли Де Ваард – музыкальному журналисту еженедельника “Врий Недерленд”. Разговор вышел за рамки обычных вопросов, которые уже задавались десятки раз.

После обычного обсуждения миссии мира разговор перешёл к музыкальной теме, и Леннон охотно её поддержал. Де Ваард сказала Леннону, что, по её мнению, возможно, “Битлз” долгое время демонстрировали свой бунтарский имидж, но текст песни “Революция” очень мягкий, особенно по сравнению с песней на ту же тему “Уличный боец” (Street Fighting Man) группы “Роллинг Стоунз”. “Революцию” можно даже счесть предательством идеалов прогрессивной молодёжи. Леннон размышляет о том, что “Битлз” своей музыкой, своим внешним видом и своим образом действий ответственны за значительные изменения в обществе и, конечно же, в музыкальной сфере.

Леннон: “Мозерс Оф Инвеншин” (прим. – группа Фрэнка Заппы, отличающаяся использованием необычных звуковых эффектов и причудливыми обложками альбомов) просто не появилась бы, если бы не “Битлз”. Они продают пластинки, как и мы, вот в чём их суть. До появления “Битлз” они сочли бы эту идею оскорбительной: продавать пластинки, чтобы заявить о себе. Они были бы своего рода художниками-авангардистами, которые выступали бы только в художественных галереях. Если бы не мы, у них даже не было бы возможности разгуливать по Америке с длинными волосами. Нам пришлось пережить много оскорблений и унижений из-за нашей внешности ещё до того, как нас впустили в эту страну.

Де Ваард: Ваши миролюбивые идеи борьбы с насилием, как ты думаешь, применимы ли они и к американским неграм?

Леннон: Американские негры добились многого больше благодаря пению, чем каким-либо другим способом. Они общаются с молодёжью всего мира посредством своей музыки. Первое, что я узнал о неграх – это то, что они танцуют как сумасшедшие и у них хорошее чувство ритма. Только потом я познакомился с несколькими из них. Я не знал ни одного чернокожего в Англии, в то время как в Америке я боготворил чернокожих. Я могу понять, что они хотят насилия, и я бы не удивился тому, что произошло в США, но я по-прежнему считаю, что лучший способ для негров – это использовать свои природные способности. Проповеди Мартина Лютера Кинга, например, прекрасны. Они похожи на песни в стиле госпел. Конечно, в него стреляли, но я думаю, что его пацифистская линия поведения – лучшая.

Де Ваард: Как так получилось, что в Англии всегда был большой интерес к блюзу, в то время как в Америке ни один белый человек не обращался к этой музыке?

Леннон: Это действительно очень странно. На самом деле, начав своё блюзовое движение в Англии, мы заставили американцев осознать, что с ними происходит. В шестидесятые годы в Англии было не более пяти мест, где повсеместно исполняли блюз. Это было не только в Ливерпуле, но и в Ньюкасле, где были “Энималс”. И, конечно же, в Лондоне, который является музыкальным центром страны. Когда мы начинали, молодёжь ничего об этом не знала. В тот период мы выглядели очень неряшливо, с длинными волосами, в синих джинсах и всё такое. Мы нравились только мальчикам, и поначалу их было немного. Поэтому, когда мы встретили в Ньюкасле группы, которые играли ту же музыку, то были вне себя от восторга. В Лондоне тоже было только одно место, где нас понимали. Это был Ричмонд, где играли “Стоунз”. Лондон представлял собой огромную концертную площадку. Возможно, это определенный тип людей, которым нравятся блюз и рок. В Ньюкасле тоже есть особый тип агрессивной молодежи. Кстати, с тех пор английские группы так и не расстались с блюзом, как и с рок-н-роллом. Я тоже возвращаюсь к року каждые полгода, от этого никогда по-настоящему не избавиться.

Де Ваард: Ты когда-нибудь писал что-нибудь помимо текстов песен?

Леннон: Очень мало. Литература – самый медленный способ самовыражения. Записывать пластинки, снимать фильмы и выступать проще, чем писать. Я всё ещё иногда пишу литературные работы, но в основном тексты, которые продвигаются быстрее. Может быть, если у меня будет немного больше времени, мы с Йоко сочиним несколько забавных историй вместе, потому что диалоги, которые мы ведём вместе, достаточно безумны.

Де Ваард: Нет опасения, что, прекратив выступать, вы потеряете контакт со своей аудиторией?

Леннон: Я не знаю, кто наша аудитория. Мы перестали выступать два года назад и с тех пор продали ещё больше пластинок. Мы определенно будем выступать снова, но больше никогда вместе. Мы работали как проклятые. Если вы однажды выступите на стадионе “Ши” в Нью-Йорке (он вмещает пятьдесят пять тысяч человек), то у вас будут почти все поклонники одновременно. Что-то подобное может быть замечательным событием, но никто не услышит, что вы играете. Когда мы стали знаменитыми, то дали себе пять лет. Тогда это казалось нам вечностью, но сейчас это ничто. А что касается выступлений, то нам фактически не с кем было себя сравнивать. Пресли, например, тоже ушёл. Мы очень долго думали о заключительном концерте. Например, на стадионе “Ши”.

Де Ваард: Тебе не кажется парадоксальным, что, с одной стороны, ты принадлежишь к андеграунду, а с другой – такой публичный человек?

Леннон: Нет, ни в коем случае. Андеграунд больше всего на свете хочет стать известным. Он не чурается публичности. Сейчас я нахожусь в положении, когда могу добиться максимальной известности на массовом уровне, а это мечта каждого художника, независимо от того, андеграундный он или нет. Он хочет показать то, что создает, хотя бы только своим друзьям. Если он настолько чист и эстетичен, что не хочет этого показывать, тогда он должен на самом деле уничтожить то, что создает.

Де Ваард: Однажды ты сказал, что тебе так безразлична музыка “Битлз”, потому что другие воспринимают её так серьёзно и ищут в ней глубокие мысли. Это доказывает, что ты всегда думал об этом так называемом искусстве. Всё это полная чушь.

Леннон: Да, я сказал это, чтобы одурачить интеллектуалов. Я был снобом наоборот, когда дело касалось искусства. В конце концов, я учился в колледже и любил искусство, но не искусство с большой буквы. Мне это пока не нравится. Я против такого искусства. У нас было много споров по этому поводу. Йоко, например, вышла из андеграунда, из авангарда, бррр… авангардистка! И она спросила: “Что такое поп-музыка?” У нас такое странное, разное происхождение. Мы рассказывали друг другу о том, из каких миров мы пришли. Все рассуждают об этом интеллектуально, что поп-музыка – это искусство, авангард – это искусство и так далее. Это остается в рамках разговоров. На самом деле никто не делает того, что нарушает их собственный мир, будь то мир поп-музыки или авангарда. Мы хотим показать физически, буквально, о чём говорят все эти интеллектуалы. Есть такие люди, которые называют “Битлз” искусством, а не остальной поп-музыкой, они совершенно ужасны. Им нужен повод, чтобы найти нас прекрасными, они называют это искусством, потому что они большие снобы, чтобы считать поп-музыку привлекательной. Конечно, музыка “Битлз” и поп-музыка – это такое же искусство, как и многое другое. Газеты – это тоже искусство, реклама – это тоже искусство, автомобили – тоже, но им нужен этот ярлык, чтобы оценить их по достоинству.

Де Ваард: В ваших записях явно наметился прогресс. Можешь ли ты что-нибудь сказать по этому поводу?

Леннон: На альбомах мы никогда не звучали так, как на сцене, пока сами не начали контролировать процесс записи. До появления альбома “Резиновая душа” (Rubber Soul) Джордж Мартин тоже ничего не знал о продюсировании. Что бы мы ни говорили о том, как мы хотели, чтобы это звучало, всё это отбрасывалось в сторону. И из-за того, что они так хорошо подготовили наш альбом в самом начале, нам пришлось сказать спасибо “И-Эм-Ай”. Мартин никогда до нас не занимался поп-музыкой. Он записывался с Питером Селлерсом и тому подобными вещами. Так что он мог понять наш юмор, но не нашу музыку. Он всегда говорил, что слишком много басов и так далее. Нам потребовалось около трёх лет, чтобы понять, что басов можно добавлять гораздо больше, что всё может быть намного громче. Альбом “Резиновая душа” стал началом нашего изменения. Мы по-прежнему работаем с Джорджем Мартином, но теперь спрашиваем: “Джордж, можешь ли ты сделать то-то и то-то, можешь ли ты написать партию виолончели”, или: “Я хочу виолончель”, что бы это ни было. Нам пришлось освоить ремесло создания пластинок, которое отличается от ремесла создания музыки».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «После короткого перерыва на обед между шестью и семью часами вечера в номере 902 появляется радиостанция “Ви-Пи-Эр-Оу” (прим. – аббревиатура V.P.R.O. первоначально означала либеральное протестантское радиовещание). “Не знаю, какой сегодня день. Думаю, я здесь уже четыре или пять дней. Ребята, мы уезжаем в понедельник”, – говорит Джон.

Время, проведенное в постели, далось ему тяжелее, чем он думал, но теперь он говорит, как мальчик, испытывающий облегчение, который знает, что через несколько дней сможет покинуть этот надоевший ему лагерь отдыха. Довольный, что он прошёл половину пути, он насвистывает мелодию. Похоже, ему интересно поговорить с Яном Донкерсом и Вимом Нордхуком из радиостанции “Ви-Пи-Эр-Оу”. Весёлое настроение Джона резко контрастирует со сдержанностью Йоко, которая, по словам Нордхука, “иногда произносила фразы, которые на самом деле не вписывались в тему разговора, такие как ‘небо голубое’”.

Нордхук не намерен оставаться в рамках одной темы, поэтому из уст альтернативного диск-жокея не звучат стандартные вопросы о мире. Несколько месяцев назад в одной телевизионной программе он увидел интервью голландского социолога Абрама Де Сваана с Джоном и Йоко в приёмной стоматолога. И он спросил Джона, чем закончился тот визит.

Джон: Они засунули мне в рот что-то вроде золотой пепельницы, там, где у меня когда-то был зуб. Не знаю, что мне дал этот дантист, но я был на седьмом небе от счастья, когда давал своё следующее интервью. Так что всё было в порядке.

Когда к разговору присоединяется художник-авангардист и коллега Йоко по “Флюксусу” (прим. – движение

противостояния “академическому” и “коммерческому” искусству) Виллем Де Риддер, разговор приобретает некоторую беспорядочность. Риддер начинает что-то бормотать на языке фэнтези – позже он выступит с этим на радио в Соединенных Штатах, – и Джон немедленно подхватывает его манеру, отвечая с таким же настроением, то тут, то там вставляя имя Йоко в свои предложения.

Радиослушатели также вмешиваются в разговор, задавая вопросы Джону.

Вопрос: Вы видели мюзикл “Волосы”?

Джон: Да, мне показалось, что это просто бесполезное дерьмо. После сцены с обнаженной натурой мы ушли.

Вопрос: На какой частоте вы вибрируете здесь, в Амстердаме?

Джон: Два миллиона в секунду. Только будьте осторожны!

Вопрос: Что для тебя самое важное в жизни?

Джон: Йоко.

Вопрос: Какой вы придерживаетесь религии?

Джон: Мешкизм. Тотальная коммуникация.

Слушатель, заметивший, что в интерьере “Роллс-Ройса” Джона использована кожа, спрашивает: “Это не соответствует вегетарианцу, не так ли?”

Джон: Я вегетарианец и придерживаюсь макробиотической диеты, но это означает, что я не ем мясо. Я делаю это для здоровья, а не по религиозным соображениям. Я ношу кожаную одежду и не считаю, что сидеть на кожаных сиденьях в моей машине – это катастрофа.

В конце выступления Нордхук спросил, не хотел бы Битл спеть что-нибудь. Хриплым, пронзительным голосом Джон исполнил короткую версию песни “Не обмани моих ожиданий” (Don’t Let Me Down). У Джона проблемы с запоминанием текстов песен, поэтому он лишь немного напевает часть песни. Это песня о страстной любви к Йоко. Самые важные слова из этой песни, вероятно, были очень неприятными для его первой жены Синтии: “Я впервые влюбился”.

Донкерс утверждает, что здесь мы имеем дело с первым исполнением этой песни. Однако это не так. Ранее “Битлз” исполнили эту песню во время концерта на крыше в январе 1969 года. В качестве музыкального десерта Джон подает ещё одно довольно бессвязное исполнение песни “То были дни” (Those Were The Days). В начале шестидесятых эту русскую мелодию на английские слова Джина Раскина уже исполняли знаменитости, но в постановке Пола Маккартни новая звезда “Эппл” Мэри Хопкин сделала её хитом. После песни “То были дни” Джон напел версию песни Маккартни “А теперь все вместе” (All Together Now), в которой Леннон использует только один аккорд.

Затем начинается ещё один радиоэфир и еще одна серия общения с прессой. Журналистке Эмми Ледел-Хаф, сестре фотографа Пола Хафа, дается двадцать минут на беседу, но в целом она продолжается час. В то время она также оказала услугу Инеке Юнгшлегер, которая должна была заполнить две страницы для телерадиожурнала “Студия Кей-Эр-Оу”, а её подруга Эмми Ледельхуф дала ей анкету. “Кей-Эр-Оу” попросила её вести колонку о текущих событиях, аналогичную той, что она еженедельно вела в “Фолькскранте”. От издателя Жако Гроота она получила совет воспользоваться “Опросником Пруста” – простым способом получения большого количества информации, названным, конечно же, в честь французского писателя Марселя Пруста. В девятнадцатом веке он разработал анкету для британских кругов высшего света. И хотя Ленноны заполнили опросник довольно однообразно – почти на каждый вопрос они отвечают “Джон” или “Йоко”, он помимо прочего показывает, что и Джон, и Йоко называют ревность как величайшее страдание. На вопрос, как они хотят умереть, Йоко отвечает: “с Джоном”, а Джон: “с Йоко”.

В беседе с Эми Ледел-Хаф Леннон подытожил их миссию: “Журналисты – это наш почтовый ящик. Мы бросаем туда наши письма, и они их доставляют по назначению. Нам всё равно, что они пишут, какие карикатуры рисуют, но нам не безразличны наши фотографии и слово “мир”, вот что нас волнует. Мы здесь уже четыре дня, и это событие распространилось по всему миру. Мы бросили в воду большой камень, и через шесть месяцев последние круги дойдут до последнего берега”.

Из-за массовых протестов чернокожих в США Джон повторяет слова, которые он уже произносил в интервью с Элли Де Ваард, – разговор заходит о деньгах.

Леннон: Когда мы были на пике своей славы, когда мы были поп-группой номер один в мире, когда мы зарабатывали столько денег, сколько хотели, пришло осознание, что нужно что-то большее. Деньги для меня больше ничего не значили. В течение двух лет был полный застой. Мы поехали в Индию, сделали всё, чтобы найти себя. Я раздавал деньги, меня опустошили. Все в моей семье, кто нуждался в деньгах, получили их. Дошло до крайностей. Одному родственнику я сказал: “У тебя было 15 000 фунтов в этом году, а ты даже не пошёл работать?” Для меня должна была быть какая-то граница, я не мог сам её определить. Я слишком мягкотелый. Но сегодня я вижу, что мы действительно можем с этим справиться. Мы можем по-другому относиться к людям.

Ледел: Как вам удается быть добрым к людям и шокировать их своими обнаженными фотографиями?

Леннон: Я сделал это не для того, чтобы шокировать. Всё началось с того, что музыка, которую мы написали, была такой чистой, непорочной, невинной, что я, естественно, объединил её с обнаженной натурой: чистой, непорочно-невинной. Когда последовала реакция, когда нас обвинили в непристойности, это стало делом принципа. Я не хотел скрывать это, потому что другие считают это непристойным. Пришло время разрушить барьеры. В Англии гомосексуалистов убивают или шантажируют, всё ещё есть люди, которые хотели бы сжечь нас на костре как ведьм.

В последнем вопросе Ледел спросила об отношении Джона с другими участниками “Битлз”.

Джон: Если я хочу провести спокойный вечер, я пойду к Ринго. Мы играем с ним в бильярд или просто смотрим на небо. Когда я прихожу к Джорджу, то мне приходится весь вечер слушать его философские размышления, а Пол любит поговорить о музыке.

Затем Йоко, похоже, устала и заканчивает разговор».

Лоренцо Ледел (сын Эмми Ледел-Хаф): «Моя мать был журналистом газеты “Хет Парол”, и 28 марта 1969 года ей разрешили взять интервью у Джона Леннона и Йоко Оно во время их легендарной постельной акции в отеле “Хилтон”. Леннон и Оно протестовали против войны во Вьетнаме и рассказывали об этом различным средствам массовой информации. Мне было тогда одиннадцать лет, и я сидел на краю кровати и слушал интервью. После интервью у меня было десять билетов на амстердамскую книжную ярмарку, подписанных Ленноном и Оно, которые на следующий день я продал своим одноклассникам по одному гульдену за каждый. На одном листке был рисунок, и я оставил его у себя».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Уже вечером пришли Питер Гессенс и Мэт Ван Хенсберген, чтобы обсудить съёмки документального фильма, которые продлятся несколько дней.

Когда Джон и Йоко решили, что время для посещений в этот день истекло, к отелю “Хилтон” причалил туристический катер с парикмахером “Принцем Марио” и так называемой цейлонской группой – несколькими друзьями-хиппи, которые собирались отправиться на Цейлон (современная Шри-Ланка), чтобы вдоволь там накуриться. На катере также присутствовали фотограф журнала “Хитуик” Лоренс Ван Хаутен и кинорежиссёр и журналист Ян Вриджман со своей женой. “Принц Марио” был известен в Амстердаме как “вундеркинд с золотыми руками” и “Принц империи красоты” – среди его клиентов было много богатых дочерей и модных артистов, в том числе певица Леся Хамель. Когда в парикмахерскую зашёл пивной магнат Фредди Хайнекену, то эксцентричному Марио удалось убедить его вложить деньги в арт-проект: на борту катера он соорудил большую синюю кровать с балдахином и отправился по амстердамским каналам. Разношёрстная компания попыталась уговорить Джона и Йоко совершить прогулку на этом туристическом катере, но они отказались.

После этого Джон и Йоко снова ненадолго остались наедине в номере 902, просматривая газеты. Из статьи, опубликованной в “Дейли Миррор”, они приходят к выводу, что их действия могут быть не совсем правильно истолкованы некоторыми людьми. По инициативе некоего Джо Райта, который был очень обеспокоен тем, что фабрика, на которой он работает, не может достаточно быстро удовлетворить спрос на уборочные машины, одиннадцать рабочих решили поставить свои кровати на фабрике, чтобы иметь возможность работать как можно больше смен в день. “Когда я по телевизору увидел Леннона, то понял, что ночевать можно и на работе. Только у нас рядом с раскладушками стоят не тюльпаны, а гаечные ключи”.

Джон и Йоко встают с постели, чтобы размять ноги и обсудить перед сном планы на фильм и музыкальные проекты».

28 марта 1969 года Джон и Йоко заполнили и подписали анкеты, которые с сопроводительным письмом на фирменном бланке отеля “Хилтон” были отправлены поклоннице Констанс Врайдагс (прим. – она была в номере Джона и Йоко 26 марта) в её родной город Эрденхаут. Сопроводительное письмо на одну страницу на фирменном бланке отеля “Хилтон”, написанное Джоном Ленноном: “Дорогая Констанс, это было слишком сложно сделать так, как ты хотела, поэтому я написал чёрным, а Йоко – синим. По большинству вопросов мы думали одинаково, поэтому дополнил только Джон. Джон и Йоко”.

Почтовый конверт, в котором было отправлено сопроводительное письмо и подписанные от руки анкеты Констанции Врайдагс в её родной город Эрденхаут. На конверте стоит почтовый штемпель от 28 марта 1969 года. На нем также написано: “Отель Хилтон, номер 902, мистер Хилле и Боскамп Бовема”.

Анкета. Лист белой линованной бумаги из блокнота, на котором Констанс Врайдагс от руки написала 11 вопросов на обеих сторонах листа, чтобы задать их Джону и Йоко. Супруги написали свои ответы чёрной и синей ручками. В конце анкеты Джон Леннон расписался чёрной, а Йоко Оно – синей шариковой ручкой. Джон также нарисовал лица себя и Йоко.

Не могли бы вы оба, пожалуйста, ответить на вопросы? Например, Джон 1-6 и Йоко 7-11– а на другой странице Йоко 1-6 и Джон 7-11. Спасибо!

1. Вы оба всё ещё употребляете наркотики? Ответ Джона: “иногда”.
2. Собираетесь ли вы записывать второй альбом с Йоко? Ответ Джона: “Он готов и выйдет 2 мая”.
3. О чём вы думаете на данный момент? Ответ Джона: “Я чувствую усталость. Хочу покоя и немного еды”.
4. Вы верите в реинкарнацию, не так ли? Как вы думаете, кем вы будете после смерти? Ответ Джона: “Чем-нибудь приятным”. Ответ Йоко: “Я снова буду с Джоном”.
5. Вы действительно верите, что можете поговорить с Брайеном Эпстайном, позвонив ему (я не знаю точного слова)? Ответ Джона: “Возможно. Я верю во всё, пока это не будет опровергнуто”.
6. Йоко, выйдет ли ваш фильм “Улыбка Джона” в кинотеатрах Голландии? Джон ответил: “Да, – скоро”. Йоко ответила: “Надеюсь, что да”.
7. Почему вы приехали в Амстердам в свадебное путешествие? Ответ Джона: “Потому что молодёжь Амстердама модная и знающая”. Джон также нарисовал два глаза и нос после своего ответа. Ответ Йоко: “Хорошая вибрация”.
8. Что вы думаете о Махариши на данный момент? Ответ Джона: “Он мне нравится, и я всё ещё медитирую”.
9. Почему вы говорите (если вы действительно это сказали), что люди могут сказать, что вы самая ужасная пара в мире? Вы двое выглядите просто очаровательно в этих белых пижамах. Ответ Джона: “Мне больно, когда люди жестоки, но в то же время мне их жаль, и спасибо вам”.
10. Когда состоится концерт? Вы с Джорджем вроде как поссорились? Ответ Джона: “Скоро. Это была всего лишь ссора, а не настоящая драка. Пресса, знаете ли, преувеличивает!”
11. Как вы думаете, что “Эппл” будет делать в будущем? Ответ Джона: “Многое – записи, фильмы и т.д.”.

Не могли бы вы расписаться здесь? Джон Леннон и Йоко Оно расписались ручкой на его автопортрете.

Мэри Энн (поклонница): «28 марта (пятница) нас снова было всего несколько человек. Линда вышла около десяти часов одна. На ней был плащ, блузка цвета лаванды, синий свитер, красная юбка и гольфы цвета верблюжьей шерсти. Во время разговора с ней мы спросили её, каково это – быть замужем за Полом. Она сказала, что теперь, когда она замужем, ей приходится выполнять нудные обязанности, например, ходить в магазин и звонить дантисту (позже она перешла улицу к телефонной будке, откуда, вероятно, позвонила ему).

Она показала нам своё кольцо. Это простое золотое кольцо, и оно на пару размеров больше, чем нужно. Кэрол сказала, что ей лучше за ним присматривать, иначе она его потеряет. Линда сказала, что если она его потеряет, то сможет купить другое. Она посмотрела несколько наших фотографий Пола, и когда дошла до фотографий Пола и Джона в Нью-Йорке в мае 1968 года, то заметила, что была там в тот день. Потом увидев фотографии Пола в Лос-Анджелесе в июне 1968 года, ещё раз сказала, что была там. Она добавила, что поклонники в Лондоне просто невыносимы. Мы с Кэрол спросили её о хрустальной вазе, которую привезли им в качестве свадебного подарка, и которая осталась у матери Линды. Она сказала, что ваза у них, и что она наверху, им понравилась, спасибо. Затем она ушла.

Через некоторое время к нам вышел швейцар и сказал, что Пол и Хизер наверху смотрят телевизор. Некоторое время спустя, подняв глаза, мы увидели, что Пол и Хизер выглянули из окна. Примерно через полчаса после возвращения Линды все трое вышли. Пол выглядел великолепно в тёмном костюме и коричневой рубашке. Мы подарили ему бутылку вина и пасхальную корзинку для Хизер. Пол вернулся в подъезд и попросил швейцара присмотреть за подарками. Линда держала в руках аквариум с двумя черепашками Хизер. Хизер рассказала нам (своим новым лондонским акцентом), что ей пришлось отдать их, потому что она переехала в Лондон. Пол всё это время стоял рядом с ней. Альфи (который любит Джорджа) всё время спрашивала Пола, как у Джорджа дела (после того, как его арестовали), и Пол отвечал, что у него всё будет в порядке, но больше он ничего не знал, потому что довольно долго не был в Лондоне. Затем он сказал, что всё, что он знает из новостей, это то, что Эйзенхауэр умер (он умер незадолго до этого). С этими словами они прошли квартал, чтобы поймать такси. Пол взял Хизер за руку и побежал с ней до угла».

Пол и Хизер Маккартни на пересечении 83-й Восточной улицы и Лексингтон-авеню, Нью-Йорк, пока швейцар ловит такси в нескольких шагах от дома, где живет Линда Истман.

Романовски и Джордж-Уоррен (авторы книги “Энциклопедия рок-н-ролла”): «После того, как “Эппл” расторгла существующий контракт Билли Престона с “Кэпитол Рекордз”, он приступил к записи альбома с Харрисоном в качестве продюсера».

Нико Зентграф (автор ресурса “Полное собрание, база данных ‘Роллинг Стоунз’”): «Предположительно 28 марта 1969 года в лондонской студии “Олимпик Саунд” Билли Престон записал композиции “Делай, что хочешь” (Do What You Want) и “Так было задумано Богом” (That’s The Way God Planned It). Продюсером записи был Джордж Харрисон.

В записи этой сессии участвовали: Кит Ричардс – бас-гитара, Билли Престон – вокал, клавишные, Эрик Клэптон – гитара, Джордж Харрисон – гитара, Джинджер Бейкер – гитара, Дорис Трой – вокал».

Билли Престон: «Джордж сказал, что пригласит кое-кого из своих друзей, чтобы они помогли мне с моим дебютом в “Эппл”, но я даже не предполагал, кого он имел в виду».

Дорис Трой: «Джордж Харрисон руководил записью альбома Билли Престона. Моя подруга Мадлен Белл (прим. – американская соул-певица) позвонила мне, и спросила: “Дорис, тебе нужна работа?”. Так я познакомилась с Билли Престоном и Джорджем».

Джордж: «Я познакомился с Дорис во время сессии Билли Престона. Однажды Мадлен привела Дорис, которая приехала в Англию с несколькими демонстрационными записями, потому что решила переехать в Англию, как это сделал Джими Хендрикс. И она пришла в студию».

Ричи Унтербергер (автор аннотации “Антология Дорис Трой, 1960-1996”): «Дорис была родом из Барбадоса и выросла в Гарлеме, Нью-Йорк. В 1965 году её сингл “Что ты собираешься с этим делать” (Whatcha Gonna Do About It) попал в хит-парад, а песня “Только один взгляд” (Just One Look) в её исполнении заняла второе место в хит-параде».

Дорис Трой: «Когда я вошла [в студию], Джордж одарил меня широкой улыбкой, взял гитару и начал играть “Только один взгляд” (Just One Look). Я воскликнула: “Вот это да, ты знаешь мою песню!”, а он ответил: “Я знаю всё, что ты когда-либо пела”. Я думаю, что ему нравилась музыка соул, он слушал её. “Битлз” в целом слушали музыку чернокожих, многое из их души и чувств пришло из американской музыки. А ещё он был настоящим перфекционистом. Он хотел, чтобы каждая нота звучала идеально.

Джордж, на мой взгляд, величайший из всех. Как музыкант он великолепен, и он хороший продюсер, но я думаю, что его настоящим призванием было бы стать миссионером или лидером. У него прекрасное сердце и душа, он действительно прекрасный человек, способный дарить покой и радость.

Он был погружён в свою духовную жизнь – вот каким он был. Он не любил вечеринки. Он всегда казался по-настоящему крутым и по-настоящему спокойным, он никогда никого не ругал. Он был просто хорошим парнем. Он был прекрасен, его душа была прекрасна, и его разум был прекрасен. Его отношение к окружающим было прекрасным. Он был красивым парнем, единственным в своём роде. Таких, как Джордж, не так уж много, а я за эти годы познакомилась со многими людьми. Он был единственным в своем роде».

Ричард Хейверс (автор публикации “Дорис Трой: вспоминая ‘Маму-соул’”): «После того как с продажей пластинок возникли проблемы, весной 1969 года Дорис решила переехать в Лондон. Одним из её первых выступлений в Великобритании было участие в записи песни группы “Роллинг Стоунз” – “Ты не всегда можешь получить то, что хочешь” (You Can’t Always Get What You Want), исполненной в стиле госпел. Примерно в то же время Мэдлин Белл попросила Дорис помочь с записью вокала на альбоме Билли Престона. Также в записи альбома приняли участие Эрик Клэптон, Джинджер Бейкер, Кит Ричардс и Джордж Харрисон. В итоге Дорис подписала контракт с “Эппл” и записала сольный альбом, спродюсированный Джорджем Харрисоном в лондонских студиях “Трайдент” и “Олимпик”».

Мэдлин Белл (американская соул-певица): «Помню сессию записи Джорджа Харрисона и Билли Престона. В то время никто из “Битлз” не мог выходить на улицу днём, им всегда приходилось записываться ночью. Билли играл на клавишах, тамбурине и всём остальном, я и Дорис Трой были на вокале второго плана, Эрик Клэптон играл на гитаре, Джинджер Бейкер на барабанах и Клаус Вурман на бас-гитаре. Мы начинали в полночь и заканчивали около 4-5 утра, просто чтобы Джордж мог вернуться домой до того, как все встанут и отправятся на работу».

Дорис Трой: «Билли [Престон] – отличный парень, а Джордж Харрисон – просто прелесть. Мы с Джорджем вместе работали над альбомом Билли, и если прислушаться, то можно услышать, как я пою на заднем плане. Прямо как в старые добрые времена в “Атлантик”».

Нико Зентграф (автор ресурса “Полное собрание, база данных ‘Роллинг Стоунз’”): «Во время этой сессии также была записана инструментальная импровизация композиции Джорджа Харрисона “Я помню Джипа” (I Remember Jeep)».

прим. – композиция “Я помню Джипа” (I Remember Jeep) войдёт в третий альбом Джорджа Харрисона “Всё должно пройти” (All Things Must Pass). Джип – так звали собаку Клэптона.

Джордж: «Джип – это собака Эрика – забавный пёс оранжево-коричневого цвета с розовыми глазами».

Джордж Харрисон, Билли Престон, Дорис Трой и Мэдлин Белл в студии.

Эрик Клэптон.

27 марта 1969 г.

Теодор Холман: «В то время мне было шестнадцать лет, я учится в Амстердамском лицее неподалеку от отеля “Хилтон”. Чтобы произвести впечатление на Лору, самую красивую девочку в классе, и Геррита, редактора нашей школьной газеты, я самонадеянно заявил, что возьму интервью у “голубей мира” в отеле “Хилтон”. Хотя мне было шестнадцать лет, я выглядел довольно по-детски. Я носил длинные волосы, но моя голова, которая и без того была слишком большой, к тому же производила впечатление юношеской незрелости из-за множества ядовитых красно-жёлтых прыщей. И потом, эти очки с выпуклыми стёклами! Если я хотел встретиться с Джоном Ленноном и Йоко Оно, мне определённо следует выглядеть немного взрослее. Итак, впервые с 1966 года я добровольно пошёл в парикмахерскую, а вечером перед маминым зеркалом её карандашом для бровей нарисовал себе усики.

На следующий день я взял блокнот и вместо школы отправился в отель “Хилтон”. Когда я там появился, то был там не один. Несколько десятков поклонников смотрели на один из верхних этажей, распевая песни “Битлз”. Среди них была и Лора. Она меня не заметила. В тот момент, когда я хотел подойти к ней, я обнаружил, что мои руки почернели от прикосновения к моим “усам”. В зеркало припаркованной машины я увидел, что у меня под носом и на подбородке чёрные пятна. С помощью носового платка и слюны я попытался слегка очистить свой почерневший вид.

Глубоко вздохнув, я снова подошёл к Лоре.

– Так ты тоже здесь? – сказал я ей.

– Нет, я вроде как в школе, – ответила она, посмотрев на меня скучающим взглядом. Стоявший рядом с ней парень, который, как я знал, был из пятого класса, рассмеялся.

– Я пойду… поговорю с Джоном и Йоко. Идёшь со мной?

– У тебя не получится, – сказала Лора.

Я пожал плечами и направился к входу, где стояли несколько носильщиков и курьеров.

– Извините, сэр, вам туда нельзя! – швейцар прижал руку к моей груди.

Он сказал мне “сэр”. Это придало мне храбрости.

– Извините, – сказал я как можно лучше по-английски. – У меня здесь номер… с моими родителями.

Рядом со швейцаром стоял полицейский.

– На каком этаже и как вас зовут, сэр? – спросил швейцар с ироничной ухмылкой на лице.

– На втором, – ответил я. Я бы предпочел сказать на “восьмом” или “девятом”, но не знал, как это правильно произносится по-английски.

– А как вас зовут? – спросил швейцар.

– Джордж Диккенс, сэр.

– Не лги придурок, – внезапно сказал офицер. – Я только что видел, как ты болтал с одной из тех девушек вон там. Давай, убирайся отсюда!

Я почувствовал, как бриолин в моих волосах медленно потёк по вискам.

– Ну же, давай-давай!

Офицер схватил меня за руку и потащил прочь. Конечно, первой меня увидела Лора. Подошёл Геррит.

– И? – спросил Геррит. – Сколько страниц текста?

– Ничего не получилось, – ответил я».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Четверг был днём “Прово”. Боскамп пригласил “белую делегацию” из “Прово”, чтобы познакомить Джона и Йоко с движением, которые прославили Амстердам как “магический центр мира” (прим. – в 1962 году Роберт Джаспер Гроотвельд – лидер общественного движения “Прово”, организовавший знаменитые “хэппенинги” на площади Спуи, назвал Амстердам “магическим центром мира”). Деятельность этого амстердамского молодёжного анархистского движения, которое, кстати, само распалось в мае 1967 года, являются важной причиной, по которой Джон Леннон и Йоко Оно выбрали Амстердам для своей постельной акции.

То, как это движение пыталось подорвать авторитет власти с помощью нетривиальных действий, предлагая необычные решения для решения насущных проблем, как нельзя лучше вписывалось в концепцию Джона и Йоко. “Прово”, обычно одевавшиеся в белые одежды, направляли свои стрелы против общества потребления, церкви, монархии, регентов в Амстердаме и Гааге и милитаризма. Послевоенное поколение разрушало священные храмы, к которым их родители до сих пор относились с благоговением. Как Джон и Йоко, “Прово” пыталось решить социальные проблемы с помощью провокационных, хотя и практически неосуществимых действий.

Несомненно, самой необычной идеей “Прово” был план “Белый велосипед”, направленный на борьбу с “дорожным террором моторизованной буржуазии” (прим. – “План белых велосипедов” – запрет автомобилей в центре Амстердама с одновременным предоставлением городом права использовать бесплатно 20 тысяч белых велосипедов). В итоге из идеи “первого бесплатного коллективизированного транспортного средства” ничего не вышло. Конечно, было бы замечательно, если бы в городе повсюду были белые велосипеды, которыми можно было бы свободно пользоваться, оставляя их в пунктах назначения для следующего пользователя. Джон и Йоко с энтузиазмом отнеслись к плану “Белый велосипед” и в своих интервью несколько раз приводили его в качестве примера интересных и мирных социально-критических акций.

Представители движения Ханс Хоффман и его подруга Инеке Мот принесли белый велосипед».

Ханс Хоффман и Инеке Мот дарят Леннону белый велосипед.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Художнику из “Прово” Кору Джарингу также разрешили подняться наверх».

прим. – Корнелис (Кор) Джаринг – голландский фотограф и художник-концептуалист. В 1962 году, в год своей первой выставки, он познакомился с Робертом Джаспером Гроотвельдом, ставшего одним из лидеров голландского движения “Прово”. Джаринг стал наиболее известен благодаря своим фотографиям бурных шестидесятых и семидесятых годов. В основном он фотографировал в чёрно-белых тонах, включая движение “Прово” и Амстердам как “магический центр”. Он был в авангарде хеппенингов с такими художниками, как Роберт Джаспер Гроотвельд, Саймон Винкенуг, Джонни ван Доорн и Тео Клей. Стал всемирно известен благодаря своим фотографиям беспорядков во время свадьбы принцессы Беатрикс и принца Клауса в 1966 году и Джона Леннона и Йоко Оно в постели во время их постельной акции в отеле “Хилтон” в 1969 году. Также Джаринг участвовал в мероприятиях движения “Секта насекомых”.

Акция “Прово” – белые велосипеды. Фото Кора Джаринга, 1966 г.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Джону велосипед понравится. В пижаме он позирует на своём белом стальном коне, а рядом с ним его японская муза».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Гости также принесли все десять номеров провокационного журнала “Бог, Нидерланды и Апельсин”, включая запрещённый выпуск с карикатурой Бернхарда Виллема Холтропа, на которой королева Юлиана в образе шлюхи сидит за витриной борделя, стоимостью более пяти миллионов гульденов».

Журнал “Бог, Нидерланды и Апельсин”, выпуск 1, 1966. Журнал был связан с движением “Прово”, в котором публиковались многие публикации “Виллема” (псевдоним Бернарда Виллема Холтропа). Провокационные карикатуры регулярно приводили к конфискации журналов и судебному преследованию. В период с сентября 1966 по март 1968 года было опубликовано в общей сложности 10 выпусков. В первом номере королева Юлиана изображена проституткой в витрине. Тираж журнала был конфискован, а Виллем был оштрафован на 200 гульденов. Три члена движения “Прово” были арестованы.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «В качестве символа недели постельной акции за мир, Джону и Йоко также подарили белого голубя мира в клетке».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Позже в этот день к Джону и Йоко пришла цветочница из голландского “Блуменбюро”, которая сфотографировалась с Леннонами и голубем».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Кор Джаринг появился с некоторыми участниками “Секты насекомых”. Это общество противодействовало загрязнению и отравлению окружающей среды с помощью волшебных мешочков с синим порошком. Джаринг был одной из движущих сил “Секты насекомых”, состоящей всего из нескольких членов. Это небольшое экологическое движение было основано за несколько лет до появления “Гринпис” после серьёзного загрязнения нефтью пляжа Амеланд.

Помимо прочего, общество “Секта насекомых” было обеспокоено сокращением численности бабочек. Пока компания “Секты насекомых” исполняла мелодию “Мама, куда делись бабочки” (Moeder Waar Zijn De Vliners Gebleven), Джаринг продезинфицировал помещение синим порошком, потому что, по его мнению, Джон – это жук, и ему нужно помочь».

Фото Кора Джаринга.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Джон и Йоко с удовольствием наблюдали за его действиями, пока Джаринг наполнив водой из-под крана распылитель, начал опрыскивать все фрукты и цветы в номере. Один из “музыкантов” был облачён в белый медицинский халат, чтобы подчеркнуть чистоту помыслов, другие украшены бабочками, мотыльками и муравьями. Расположившись вокруг кровати Джона и Йоко, они исполнили “Оперу бабочек” – песню “Мама, куда делись бабочки”: “Мама, где бабочки? Мама, почему они исчезли? Мама, я хочу бабочку, если это возможно. Я хочу поиграть с ней, потому что это то, о чём я мечтаю”.

Во второй части “оперы”, которая начинается с арии “Я не грязная киска”, их поддерживает оркестр сопротивления, состоящий из четырёх человек. Тео Клей, который в то время разработал одноразовый автомобиль из картона, играет на инструменте, сделанном из дорожного конуса и сливных труб унитаза. Джаринг объяснил, что если прислушаться очень внимательно к звуку этого инструмента, то можно услышать звук сирены, зовущей на помощь. “Это сигнал, на который прилетают бабочки”».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Джон и Йоко охотно повесили себе на шею голубые ленточки с бабочкой, которые должны сделать их неуязвимыми для загрязнения, а синий флаг бабочкой навсегда спасёт их от истребления».

Фото Кора Джаринга.

Джон и Йоко укрытые флагом с бабочкой. Фото Кора Джаринга.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Когда эта компания сумасшедших ушла, Леннон позвонил Полу Маккартни в Нью-Йорк, чтобы тот прослушал только что записанный концерт.

Вскоре после этого люкс 902 снова наполнился новыми гостями. Просматривая почту Леннон особенно тронут открыткой от 73-летней женщины, которая надеется, что в газете будет напечатано ещё много фотографий Джона и Йоко, потому что это самая прекрасная любовь, которую она видела в своей жизни. Джон немедленно отказывается от своего мнения, что он ориентирует своё послание только на молодежь, потому что пожилые люди тоже придерживаются его образа мыслей.

Арнольду Яну Шееру, репортёру тележурнала, Джон признается, что он чрезвычайно взволнован тем фактом, что альбом “Два девственника” разошёлся тиражом от пяти до десяти тысяч копий, и его больше не интересует, что пластинки “Битлз” разошлись по миру миллионными тиражами. “Когда я был Битлом, мне надоело постоянно видеть своё имя в газетах. Там всегда не было ничего особенного. Какие носки я носил и как часто сморкался. Теперь, когда я с Йоко, у меня как будто началась совершенно новая карьера”.

Шеер внимательно слушал, как эта пара в очередной раз занимается псевдо философией:

Йоко: Я сама буду готовить еду для своего мужа. Прислуга не сможет приготовить макробиотическую еду. Кроме того, я люблю готовить, особенно для своего мужа. Я хочу стирать его одежду и просто быть аккуратной, порядочной домохозяйкой.

Джон: Когда я отдаю свою одежду в прачечную, то теряю половину, потому что её крадут фанаты. Мы также не хотим, чтобы в доме была прислуга или другие люди. Мы очень застенчивые, и как только кто-то оказывается рядом, то думаем: “Может, они голодны? Они милые?” Нас считают полубогами, но на самом деле каждый из нас – Бог. Мы всего лишь гуру. Иисус сказал: “Царство счастья находится внутри каждого из нас”. Я в это верю. Любой человек с длинными волосами похож на Иисуса. Иисус не носил очков. Когда мне было девятнадцать или двадцать лет, я сомневался в существование Бога. Теперь я знаю, что Бог – это электричество, а мы – лампочки.

Репортёр с некоторым беспокойством заметил, что теперь, после Клиффа Ричарда, у нас есть вторая поп-звезда, которая проповедует веру. Леннон уже подвел черту под Спасителем двух тысячелетий в Амстердаме, когда сказал, что они с Йоко пытаются донести послание Иисуса до наших дней. “Что бы он сделал, если бы ему были доступны реклама, пластинки, фильмы, телевидение и газеты? Чудо нашего времени – это возможности коммуникации. Так давайте же воспользуемся ими”».

Ханс Боскамп (голландский актёр, заместитель директора звукозаписывающей компании “Бовема”): «Подарки, в том числе клетка с птичкой, хранились в соседней комнате. Белый велосипед от “Прово” они поставили прямо у своей кровати. Потом они взяли этот велосипед с собой в самолёт до Вены – своего следующего пункта назначения».

Мэри Энн (поклонница): «Вечером 27 марта 1969 года мы встретились с Полом, когда он возвращался от родственников жены. Нас было всего несколько человек, когда он и Линда вернулись в её квартиру. На нём было длинное пальто, а на Линде – неизменный плащ свободного покроя. Пол был немного навеселе, и глаза у него были покрасневшие. Моя подруга Кэрол передала Полу несколько фотографий Мэри Хопкин. Он посмотрел на них и вернул, но Кэрол захотела, чтобы он их взял себе. Пол спросил: “Чего ты хочешь от меня… святотатства?” Кэрол сказала “да”, и Пол засмеявшись сказал: “Хорошо, хорошо, я совершу святотатство”. С этими словами он сунул фотки в карман. Линда пожаловалась на вспышки, хотя их было не так уж много, но она разозлилась и начала говорить: “Хватит, хватит”, и попросила Пола заставить нас перестать фотографировать. Пол взял её руку и положил себе на живот, а Линда уткнулась головой ему в плечо. Мы начали гладить её и говорить, чтобы она не волновалась – всё нормально. Пока Пол с кем-то разговаривал, Кэрол сказала Линде (тихо, чтобы Пол не услышал): “Большое вам спасибо за то, что сделали его счастливым”. Но Пол услышал это, повернулся и негромко воскликнул: “А-а-а!”. После того, как они вошли в лифт, Пол обернулся и помахал нам всем рукой».

Пол и Линда в один из дней в Нью-Йорке в марте 1969 года.

Фото Кэтрин Дэвис.

26 марта 1969 г.

Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Студия “И-Эм-Ай”, Эбби-Роуд. Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Джефф Джарретт.

Через два месяца после окончания январских сессий, “И-Эм-Ай” загорелась желанием выпустить новый сингл “Битлз” (прим. – последний сингл с композициями “Эй, Джуд” (Hey Jude) и “Революция” (Revolution) выходил в августе 1968 года). Для выпуска сингла была выбрана композиция “Вернись” (Get Back), которая в этот день была сведена в моно-формате.

Четыре монофонических микса были записаны звукоинженером Джеффом Джарраттом, после чего были нарезаны ацетатные диски. Однако 7 апреля 1969 года по настоянию Пола Маккартни будет сделано новое сведение, поэтому результат этого дня останется неиспользованным».

Джон Леннон (1969): «Почему “Вернись” (Get Back) вышел так внезапно? Ну, мы говорили об этом с тех пор, как записали его, и всё время повторяли: “Это сингл”. В конце концов, нам так надоело об этом говорить, что мы просто сказали: “Ладно, хватит. Завтра же его выпускаем”».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «В этот день пара находится не в постели чуть дольше, чем планировалось, по гигиеническим соображениям».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Горничная меняет постельное бельё с выражением лица, как будто в этот момент она предпочла бы почистить туалеты в армейской казарме на передовой, но вместо этого ей приходится менять простыни на брачном ложе Джона Леннона и Йоко Оно в номере 902 отеля “Хилтон”. Женщина из Португалии, Мария Де Соледаде Алвеш, призналась, что в течение недели парочка почти не пользовалась душем. Когда в понедельник, 31 марта, знаменитые гости покинут отель, она снимет рисунки со стены и выбросит их в мусорное ведро».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «На фотографии Чарльза Лея, опубликованной в британской “Дейли Миррор”, рядом с горничной Джон Леннон в белом халате с кротким выражением лица. Йоко сидит на стуле рядом с ним, поджав ноги. Её поза колеблется между спокойствием и раздражением. Кажется, она думает: “Эй, когда я смогу вернуться в постель?” Заголовок над статьей гласит: “Джон и Йоко вынуждены покинуть постель из-за Марии – горничной отеля”».

Дон Шорт (журналист газеты “Дейли Миррор”, март 1969): «Джон Леннон и Йоко Оно, как и многие визионеры и революционеры до них, обнаружили, что иногда бывает трудно отгородиться от мира. Внезапно в своём дорогом, благоухающем цветами президентском номере они оказались лицом к лицу с ситуацией, что даже великие мыслители должны идти на компромисс с такими простыми смертными, как и горничные. Внезапно безмятежность, царившая в номере Леннонов, была нарушена важным событием: сменой постельного белья. Битлу Джону и его японской невесте пришлось встать с постели. Они планировали пролежать в ней, прижавшись друг к другу, семь дней “в знак протеста против войны и всего остального в мире”. Но это было до того, как на сцене появилась Мария Де Соледаде Алвеш – горничная-португалка из амстердамского отеля “Хилтон”. Она принесла стопку чистого белья и решительно взяла дело в свои руки».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Разумеется, работая над этой книгой, мы приложили все усилия, чтобы найти этот важный источник истории “Битлз”. Девушка по имени Мария Де Соледаде Алвеш вернулась в Португалию после работы в Амстердаме. Мы написали ей, приложив к письму обратный конверт с маркой. К сожалению, это не привело ни к какому результату».

Фото Нико Костера.

Нико Костер (фотограф): «В марте 1969 года я присоединился к Хенку Ван Дер Мейдену – известному репортеру “Де Телеграф”, чтобы сделать репортаж о Джоне и Йоко в отеле “Хилтон”. Мы с Хенком сразу же предвидели, что история будет написана именно здесь, отчасти из-за этой шумихи в средствах массовой информации. События происходили в шестидесятые годы, когда были “Власть цветов”, движение “Прово”, студенческие бунты и молодёжь, восставшая против установленного порядка. В модном тогда Амстердаме происходило больше событий, чем во всём остальном мире. Газета “Де Телеграф”, которую называли правой, также подробно освещала эти события. Это была новость, не имеющая никакого отношения ни к правым, ни к левым. Хенк был умелым парнем, он быстро договорился об эксклюзивных интервью с Хансом Боскампом, который организовывал это мероприятие от имени звукозаписывающей компании. Джон и Йоко были хорошо информированы и точно знали, насколько силён Хенк в шоу-бизнесе, и что читатели охотно читают его ежедневную страницу. Когда пара приехала в Амстердам, мы дождались их “Роллс-Ройс” в Утрехтсебруге, после чего сопроводили в отель “Хилтон”, где мы с Хенком смогли договориться о встрече с ними. В обмен на несколько положительных и громких статей в газете нам даже удалось один раз пообщаться с ними в эксклюзивном формате».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Хенк Ван Дер Мейден начал свою карьеру в 1954 году в качестве журналиста-стажера, а в 1958 году перешёл в “Де Телеграф” – крупнейшую газету Нидерландов. Там он долгое время работал в разделе “частные лица” в качестве журналиста развлекательной рубрики, из-за чего стал считаться первым журналистом-сплетником».

Хенк Ван Дер Мейден (журналист голландской газеты “Телеграф”): «Возможно, было не так очевидно, что такой левак, как Леннон, продаст свою душу такой правой газете, как “Де Телеграф”. Но он хотел охватить как можно больше аудитории, и в “рекламе во имя мира”, как он сам это называл, и для него не было различия между левыми и правыми. Это стало крупнейшим маркетинговым ходом Леннона. Он понимал силу коммуникации. В то время я был поклонником “Битлз”, но я не очень горжусь своей поспешной и не слишком хорошо написанной книгой “Йе, йе, йе”, хотя тогда я понял, что журналисту нужно всегда быть впереди тенденций.

Я искренне восхищался Ленноном. Я видел в нём талантливого музыканта с литературными задатками. Но то, как он изменялся, находясь рядом с Йоко Оно, казалось немного странным. Я считал его дальновидным и отнёсся к его акции очень серьёзно. У меня не было желания иронизировать по поводу этого события. Я не разделял недовольство голландской прессы, которое в то время было очевидно. Я чувствовал некоторое родство с Ленноном, потому что, как и он, как журналист, я тоже подвергался насмешкам.

Время его женитьбы было во многом продиктовано браком Пола Маккартни незадолго до этого. Это было так же, как с Туном Хермансом и Вимом Сонневельдом. Если кто-то из них попадал в газету, мне вскоре звонили и сообщали новости о другом, так что счёт снова был равным. Конечно, самый лучший момент был, когда я вытащила их из постели, чтобы они поели за столом. У меня было несколько рисунков Леннона, но я выбросил их, потому что они показались мне довольно уродливыми. Позже я невероятно пожалел об этом».

Нико Костер (фотограф): «Во время этого интервью они угостили нас обедом. Коллеги нам позавидовали. Хенк с важным видом уселся между ними за стол, уставленный макробиотическими продуктами, а я немного походил вокруг и пофотографировал. Джон и Йоко были гостеприимны и непринуждённо с нами болтали».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Хенк Ван Дер Мейден (журналист голландской газеты “Телеграф”) организовал частный обед с парой для своей личной колонки в “Телеграф”. Он с трудом проглатывает макробиотическую пищу, состоящую из коричневого риса, соевого супа и козьего молока. Фотограф Нико Костер также испытывает трудности с этим. Билл Старк – американский менеджер отеля “Хилтон”, каждый день доставляет ведро козьего молока со своей фермы в Вассенаре».

Ютта Нойман (заведующая телефонной станцией в отеле “Хилтон”): «Управляющий отелем “Хилтон”, американец Билл Старк, жил в Вассенаре на большой ферме, где держал коз. Каждый день он приносил Джону и Йоко ведро козьего молока, которое входило в их макробиотическую диету».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Они завтракают в течение получаса за одним столом с журналистом Хенком Ван Дер Мейденом и фотографом Нико Костером из “Телеграф”. Угощение для гостей не является гастрономической изюминкой, но Джон замечает, что Йоко в свои тридцать шесть лет выглядит намного моложе только из-за этого макробиотического коричневого риса, соевого супа и козьего молока».

Хенк Ван Дер Мейден (журналист голландской газеты “Телеграф”): «Это была самая странная еда, которую я ел».

Нико Костер (фотограф): «В какой-то момент Джон взял в руки гитару и спел для нас. Это был настоящий кайф, потому что я был истинным поклонником “Битлз” и присутствовал на их концерте в Нидерландах в 1964 году. Это был незабываемый выход на бис».

Нико Костер (фотограф): «Йоко Оно была “брезгливой дамочкой” и, на мой взгляд, она развалила “Битлз”, но во время наших встреч вела себя вполне нормально. Она позволила Джону спокойно говорить, потому что Хенка в основном интересовало его мнение».

Хенк Ван Дер Мейден (журналист голландской газеты “Телеграф”): «Зазвонил телефон. Джон встал с кровати и прошёлся по комнате, чтобы записать разговор. Во время разговора Йоко начала поглаживать его ноги».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Джону и Йоко едва ли было что добавить к тому, что они уже рассказали десяткам репортёров накануне. Даже диск-жокей из Канзаса, который позвонил во время интервью с Ван Дер Мейденом, не услышал ничего нового из их уст».

Ютта Нойман: «В то время я была заведующей телефонной станцией в отеле “Хилтон”, в котором я работала с момента его открытия в 1962 году. У нас всегда одновременно работали три телефонистки. Во время визита Джона и Йоко, казалось, весь мир стремился попасть в номер 902. Мы немного привыкли к этому, потому что в нашем отеле довольно часто останавливались разные знаменитости. В то время “Хилтон” был лучшим и самым дорогим отелем в городе. Телефонная станция была почти футуристической. Появление Джона и Йоко вызвало у нас такой хаос, какого мы никогда раньше не испытывали, однако они почти никогда не подходили к телефону. Особенно мне запомнилось, что Йоко звонила по нескольку раз в день своей дочери. Однажды я соединила Йоко с Японией, но с кем именно, не помню. Пресса со всего мира не отходила от телефона, и бесчисленные поклонники звонили с просьбами соединить их с ними. Весь персонал отеля был в смятении, шумиха была беспрецедентной».

Фото Нико Костера.

Фото Чарли Лея (“Дейли Миррор”).

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Одна из поклонниц “Битлз”, шестнадцатилетняя Констанс Врайдагс, как и многие её сверстницы, оклеила свою комнату фотографиями и постерами своих кумиров. Она стала совершенно одержима Джоном Ленноном после того, как он без обиняков заявил, что “Битлз” более популярны, чем Иисус. Теперь она хочет увидеть его в реальной жизни. В среду днём она направлялась в школу, когда увидела, что возле отеля людей не много.

Подойдя к отелю, она начала болтать с девочкой и мальчиком, которые смотрели на окна номера Джона и Йоко. Затем Констанс спросила, были ли они наверху. Они ответили “нет”, и Констанс решила попытаться встретиться со своим кумиром».

Констанс Врайдагс: «Я приехала в отель “Хилтон” около пяти часов вечера и подошла к парню и девушке, которые смотрели на окна номера Джона и Йоко. Я спросила их, знают ли они, как попасть внутрь. Я сказала, что у меня с собой членская карточка фан-клуба и что я намерена взять интервью у Джона и Йоко. Парень (Кис) спросил, может ли он пойти со мной».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Они вошли в отель, сказав швейцару, что хотят выпить в баре по чашке кофе. Преодолев первое препятствие, они вбежали в лифт и нажали кнопку девятого этажа. На мгновение им показалось, что у них ничего не получится, потому что дверь лифта закрылась недостаточно быстро, и швейцар увидел, как они туда вошли. Констанс быстро достала свою членскую карточку голландского фан-клуба “Битлз” и заявила: “Я из голландского клуба поклонников ‘Битлз’, и я хотела бы поздравить Джона и Йоко с их бракосочетанием, и я здесь, чтобы взять у них интервью”. Швейцар, однако, отнёсся к этому скептически и вывел её из лифта. Констанцию попросили подождать в вестибюле, пока швейцар позвонит Боскампу.

Ханс Боскамп – актёр и бывший профессиональный футболист “Аякса”, в начале 1969 года вошёл в руководство звукозаписывающей компании “Бовема”, которая представляла интересы “Эппл” и, следовательно, “Битлз” в Нидерландах. Боскамп был пауком в организационной паутине амстердамской постельной акции. Любой, кто хотел присоединиться к Джону и Йоко в эту насыщенную неделю, должен был сначала обратиться к Хансу Боскампу, который определял, достаточно ли важен гость».

Ханс Боскамп (голландский актёр, заместитель директора звукозаписывающей компании “Бовема”): «Герт Оорд – главный босс “Бовемы”, дал мне карт-бланш. Джона и Йоко торжественно встретили, они получили то, что хотели. Это должно было стать значимым событием. Для нас это, безусловно, тоже было на пользу. У меня, конечно, была замечательная роль и я сидел в первом ряду. Я первым входил в номер в половине одиннадцатого утра и последним уходил в два часа ночи. Я спал в номере напротив 902-го. Там была только охрана.

Руководство отеля не сочло проблемой то, что номер пришлось полностью освободить от мебели, за исключением кровати. Джон и Йоко сняли со стен картины и оклеили стены плакатами, фотографиями и своими рисунками. Стулья для гостей также были запрещены, потому что они хотели устроить что-то вроде сидячей забастовки, в то время как сами оставались в постели. Для отеля это в первую очередь означало бесплатную рекламу.

Я не видел, чтобы на той неделе они употребляли наркотики, хотя, возможно, это происходило за пределами моего поля зрения. Они ели макробиотики. С этим у нас возникали проблемы, потому что в то время такие продукты было почти невозможно достать, поэтому старший портье Жерар Де Вит в свободное время ходил за продуктами в магазин макробиотических продуктов на Цайлстраат.

Джон был главным, но идея, стоящая за всей этой затеей с постельной акцией, принадлежала Йоко. Она была отстранённой. Она была не в моём вкусе. Йоко не вмешивалась в дела внешнего мира, только в дела Джона. Куда бы он ни пошёл, она всегда была рядом. Джон и Йоко слились воедино и не могли находиться друг без друга. Джон мог заполучить практически любую женщину, но выбрал её, хотя она не была ни красивой, ни сексуальной. Иногда терпение Джона иссякало, и тогда он срывался, в том числе и на Йоко. Однако у меня с ним не было никаких разногласий. Я ему нравился».

Констанс Врайдагс: «После долгих усилий нам удалось поговорить с парнем за стойкой регистрации. Я показала ему карточку и сказала, что хотела бы взять интервью у Джона Леннона. Мне пришлось позвонить им по телефону. Трубку сняла женщина, которая сказала, что у неё инструкция отвечать на все входящие звонки. Мужчина за стойкой взял трубку и перевёл звонок. К телефону подошел некий мистер Хилле из звукозаписывающей компании “Бовема” и сказал, чтобы я подождала пятнадцать минут, после чего можно будет подняться наверх».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Примерно через двадцать минут два сотрудника “Бовема” сопроводили Констанс Врайдагс в номер 902 на девятом этаже».

Констанс Врайдагс: «Потом спустились два джентльмена, мистер Хилл и мистер Боскамп. Я снова показал им свою карточку. Я не могла поверить, что меня подняли на лифте и я что стою перед дверью номера. Мистер Боскамп открыл дверь, немного поболтал со мной, а потом сказал, что они дают мне пять минут!»

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Войдя в номер, Констанс поздравила пару с их недавним бракосочетанием, после чего Джон пригласил её присесть на край кровати. Она посидела немного и поболтала с ними, хотя плохой английский Констанс Врайдагс не очень им понятен.

Из общения с Джоном она поняла, что ему нравится анархизм Aмстердама. Среди прочего, она спросила Битла, употребляет ли он наркотики. Ответ был таков: “время от времени”. На её вопрос: “О чём вы думаете в данный момент?” Джон ответил: “Хочу покоя и немного еды”».

Констанс Врайдагс: «Мы вошли внутрь, где пара сидела на кровати в белых пижамах, прикрытых белыми кимоно. В комнате было много цветов и разнообразных фруктов. Я поздравила их со свадьбой, поблагодарила за приём и задала пару вопросов. Они поженились в Гибралтаре, где было тихо и спокойно, и отправились в Амстердам, потому что это был, по их мнению, провокационный город. Они всё ещё думали, что “Прово” активны!»

прим. – “Прово” – контркультурное молодёжное движение в Нидерландах в 1960-х годах. Название “прово” происходит от нидерландского слова “provoceren” (провоцировать). “Прово” объединяли молодых людей, недовольных обществом.

“Прово” выдвинули ряд так называемых “белых планов”:

“План белых велосипедов” – запрет автомобилей в центре Амстердама с одновременным предоставлением городом права использовать бесплатно 20 тысяч белых велосипедов.

“План белых жертв” – требование о том, чтобы любой водитель, ставший виновником гибели кого-либо, был обязан сделать на месте трагедии изображение жертвы из белого цемента как предупреждение неосторожным водителям.

“План белых дымоходов” – требование о том, чтобы все платили за загрязнение воздуха, а трубы тех, кто больше всего его загрязняет, были покрашены в белый цвет.

“План белых домов” – требование о том, чтобы город легализовал сквоттинг как способ решения жилищной проблемы.

“План белых жён” – план создания сети центров сексуального здоровья и планирования семьи для женщин, введения сексуального просвещения в школах.

“План белых детей” – план, по которому семейные пары с детьми объединялись бы в группы по 5 человек, чтобы каждая пара присматривала за детьми всей группы каждый из дней недели.

“План белых цыплят” – предложение, чтобы амстердамские полицейские (которых прозвали “синими цыплятами”) разоружились, передвигались бы на белых велосипедах и бесплатно оказывали первую медицинскую помощь, а также раздавали бы бесплатно жареных цыплят и контрацептивы.

Белый план создания детских площадок был принят городским советом Амстердама, и представитель “Прово” был избран на одно из мест в городском совете. В мае 1967 года, через несколько дней после отставки мэра Амстердама, “Прово” приняли решение о самоликвидации и провели “похороны” своего движения.

Констанс Врайдагс: «Мы поговорили о “Прово” и белых велосипедах! В этот момент они поняли, что ошиблись, потому что во время дневной пресс-конференции услышали, что “Прово” больше нет.

Джон рассказал мне, что следующий альбом “Битлз” выйдет этим летом, и, что есть планы выпустить ещё один фильм о “Битлз”. Поскольку у меня был с собой последний выпуск ежемесячного журнала “Битлз”, который он ещё не видел, он посмотрел его и поставил на нём автограф.

Через пятнадцать минут мне нужно было уходить. Мы быстро пожали друг другу руки, и я вышла из комнаты. Отлично. Никогда ещё я так не хвалила свою членскую карточку!»

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «После того, как она просидела на кровати рядом с Джоном минут двадцать, её попросили уйти, но она ещё не закончила, поэтому она спросила Джона, может ли она записать несколько вопросов в холле отеля для статьи, которую она хочет подготовить для голландского фан-клуба “Битлз”, они с Йоко ответят на них, а затем отправят их ей. Они согласились.

Спустившись вниз, она достала из школьной сумки блокнот и быстро записала несколько вопросов, которые Боскамп передал Джону. Два дня спустя ответы будут у неё с прикрепленной запиской “Дорогой Констанс”».

Экземпляр журнала (номер 68, март 1969 года) с автографами Джона Леннона и Йоко Оно синей шариковой ручкой в центре.

Чёрно-белая фотография Джона и Йоко, сделанная во время телевизионного интервью, на обороте которой синей шариковой ручкой Джон Леннон и Йоко Оно поставили свои автографы. Джон нарисовал лица себя и Йоко рядом со своей подписью. Констанс Врайдагс написала под подписями дату – 26 марта 1969 года.

Чёрно-белая фотография Джона и Йоко для прессы, сделанная в отеле “Хилтон”. Констанс Врайдагс написала дату 26 марта 69 года и текст на обратной стороне фотографии.

Членская карточка голландского фан-клуба “Битлз” Констанс Врайдагс, которую она использовала, чтобы попасть в номер 902.

Хар Ван Фулпен (президент голландского клуба поклонников “Битлз”): «Конечно, я должен был быть там. Конечно, было ясно, что фан-клуб, или, скорее, я сам, должен был посетить их номер. С 1963 года я был президентом голландского фан-клуба “Битлз”, и теперь Джон Леннон внезапно оказался в пределах досягаемости. В 1964 году я уже прикасался к его кожаной куртке в аэропорту “Схипхол”. Теперь мне определенно нужно с ним поговорить. Но это произошло не само по себе. У меня были контакты со звукозаписывающей компанией, но в то время наш фан-клуб не воспринимался всерьёз. Чтобы не остаться незамеченным, я отправил две телеграммы в отель “Хилтон”. Одну – чтобы поздравить пару, а другую – чтобы поприветствовать их в Амстердаме от имени поклонников.

Тем не менее, поклоннице Констанс Врайдагс удалось встретиться с ними более простым способом. Пока я был занят разговорами с Карелом Хилле, а затем и с Хансом Боскампом из компании “Бовема”, она вошла в отель, вооружившись своей карточкой члена фан-клуба, и получила доступ в самое желанное на тот момент место в Амстердаме: в номер 902 отеля “Хилтон”. Охрана, по-видимому, ещё не была полностью проинструктирована, и эта членская карточка тоже выглядела вполне профессионально, с моей подписью, как президента фан-клуба.

Ещё нескольким людям удалось попасть внутрь без приглашения. Говерт Де Роос прошёл в качестве 15-летнего начинающего фотографа с самодельной картой представителя прессы. Я использовал этот трюк ещё с 1963 года, когда сам изготовил карточку прессы, позволяющую бесплатно посещать концерты. Ещё лучше это работало, если вы небрежно перекидывали через плечо большую сумку для фотокамеры и входили через служебный вход. Это всегда срабатывало. Но в данном случае я полагал, что, как президент фан-клуба, я просто получу приглашение. Но всё чуть не пошло наперекосяк. Никаких фан-клубов, потому что там разрешалось говорить только о мире, а не о “Битлз”. Потребовалось некоторое усилие, чтобы объяснить, что я могу говорить о мире от имени фан-клуба (прим. – Хар Ван Фулпен посетит номер Джона и Йоко 29 марта вместе с Констанс Врайдагс)».

Фото Кора Джаринга.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Большинство интервью похожи друг на друга. Пожалуй, единственное, что удивляет в среду – это довольно откровенный комментарий Джона Тому Олинку из “Хаагше Курант”, когда речь зашла о его коллегах по “Битлз” Поле, Джордже и Ринго: “Мы – ‘Битлз’ – четыре отдельных человека, которые, если и хотят сделать что-то своё, то не хотят выражать это через ‘Битлз’. Например, я чувствую себя немного виноватым из-за ‘Революции 9’ на нашем последнем двойном альбоме. Это была моя композиция и мне не следовало записывать её на пластинку ‘Битлз’. Поверьте, мне по-прежнему нравится играть рок”».

Репортёр Том Олинк. Фото Пола Зонневельда.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «В этот день еженедельник “Панорама” публикует статью о Джоне и Йоко. Наиболее примечательные фрагменты из статьи:

Джон: Йоко как-то сказала мне: “Если ты всего лишь кашлянешь один раз, то это повлияет на всё пространство вокруг тебя. Когда ты говоришь, слова не падают на землю перед тобой, а распространяются в пространстве. Всё, что мы говорим или делаем, оказывает влияние на окружающих людей и на весь мир”.

Йоко: Я за аборты, но теперь, когда я замужем, теперь, когда я влюблена, я бы не позволила отнять у меня ребёнка, если бы была беременна. То же самое касается свободной любви. С точки зрения морали, я могу, но у нас с Джоном нет желания участвовать в оргиях”.

Джон: Это мы ещё посмотрим. Если есть игровые площадки для детей, то должны быть и игровые площадки для взрослых.

Йоко: Нерождённый ребенок связан с матерью пуповиной. Родившись он теряет эту связь со своей матерью. Тогда он чувствует себя очень неуверенно, и поэтому возникает насилие».

Отпечатки ладоней Джона и Йоко, 26 марта 1969 г.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Вечером телевизор позволяет им расслабиться после долгого дня, полного интервью. У Джона и Йоко был выбор между телеканалами “Нидерландия 1” и “Нидерландия 2”. Они смотрят фильм 1933 года “Ужин в восемь” режиссёра Джорджа Кьюкора о драматических откровениях группы гостей на званом ужине в доме дружной пары. Хотя такого рода голливудские настроения тридцатилетней давности, возможно, больше подходят к песне Пола Маккартни “Зайка” (Honey Pie) из “Белого альбома”, Джон и Йоко с удовольствием его смотрят».