30 марта 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Колдуэлл и его неистовые техасцы” играет в клубе “Пещера” в составе: Алан Эрнест “Эл” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни” Бирн – вокал, акустическая гитара; Реджинальд “Редж” Хейлз – стиральная доска; Спад Уорд – бас-гитара; Чарльз “Чарли” (“Чез”) О’Брайен – вокал, соло-гитара».

Члены Итонской миссии лондонского района Хакни Уика танцуют под аккомпанемент рок-н-ролльной группы перед посадкой в первый специальный рок-н-ролльный поезд Британских железных дорог. Ливерпульский вокзал, Лондон, 30 марта 1959 года.

прим. – Итонская миссия – благотворительная и педагогическая программа, которую с 1880 по 1971 год реализовывал Итонский колледж в районе Хакни-Уик в восточном Лондоне; её цель заключалась в оказании помощи бедным слоям населения.

29 марта 1959 г.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Желание Джорджа постоянно играть на гитаре побудило его заняться тем, что он позже назвал “быть свободным художником”, – и весной 1959 года он присоединился к “Квартету Леса Стюарта”».

Дэвид Бедфорд (автор книги “Эволюция ‘Битлз’ от ‘Куорримен’ до Потрясающей четверки: 1956-1962”): «После того, как в июле 1958 года Джон потерял свою мать, группа “Куорримен”, которая теперь состояла всего из трёх гитаристов, больше не могла получать много заказов. В январе 1959 года группа фактически распалась. Желая продолжать играть, Джордж присоединился к квартету Леса Стюарта, в состав которого входили Лес Стюарт, Кен Браун и Рэй Скиннер».

Джордж (1963): «Какое-то время я немного подрабатывал “свободным художником”. На самом деле, на каком-то этапе, полагаю, я был в трёх группах одновременно».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Две группы – это “Квартет Леса Стюарта” и “Джейпэйдж 3”, – но если и была третья, то о ней ничего не известно. Джордж не покидал Джона и Пола, он просто в это время присоединился к группе Стюарта, заменив другого парня и став их четвёртым участником. В этой группе Стюарт был ведущим гитаристом, а Джордж – ритм-гитаристом; также в группе был ещё один гитарист – парень в очках по имени Кен Браун — и барабанщик Рэй Скиннер».

Кен Браун родился 20 августа 1940 года в Энфилде, графство Мидлсекс; в 1941 году его семья переехала в Ливерпуль.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «К этому времени Джорджу только исполнилось 16, и он был самым младшим из четверых».

Рэй Скиннер: «Я никогда не задумывался о том, что Джордж моложе всех, он был просто ладным парнем. Он мне очень нравился, и он был довольно неплохим гитаристом: он практиковался, практиковался и практиковался, пока не добивался идеального звучания нот. Это было то, чего я никогда не делал – всё время я просто играл на гитаре, а на практику у меня не хватало терпения».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Возможность играть в этой группе появилась у Джорджа благодаря тому, что по субботам он подрабатывал, чтобы расплатиться за свой “Хофнер Президент” (прим. – был приобретён родителями Джорджа в начале 1958 года). Он был рассыльным в мясной лавке и ездил на велосипеде по Хант-Кросс и району Спик со свёртками из белой бумаги, пропитанных свежим мясом. Из-за того, что Лес постоянно рассказывал о музыке, Джордж узнал, что у одного парня была резонаторная гитара “Добро”, первая такая гитара, которую Джордж когда-либо увидел (прим. – от обычной акустической гитары отличается встроенным металлическим резонатором). Насколько Лес помнит, тот парень, Томми Аскью, учился с ним в техническом колледже Олд Суон.

Джордж: «Лес играл на банджо, мандолине и гитаре. Я познакомился с ним через парня, который работал у мясника. Там я подрабатывал посыль­ным по субботам, а у того парня была гитара “Добро” (тогда я впервые её увидел), а он был знаком с Лесом».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Лес Стюарт жил на Баллантайн-роуд, 32, между Тьюбруком и Вест-Дерби в северной части Ливерпуля, поэтому Джорджу приходилось ездить на автобусе, когда он репетировал или играл с квартетом. Это его не останавливало. Как и его отец, если Джордж принимал какое-то решение, то ничто не могло изменить его мнение».

Джордж: «Я играл в группе Леса – не помню даже её названия, мы выступили на нескольких вечеринках».

Кен Браун: «Получали мы тогда самое большее по 2 фунта за игру на свадьбах. Когда случалось играть в рабочих клубах, мы получали стабильно по 10 шиллингов на брата».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Хотя Джордж вспоминает лишь эпизодические выступления с квартетом Леса Стюарта, на самом деле они регулярно играли в клубе Британского Легиона и каждый воскресеный вечер выступали в клубе “Лоулендс”, расположенном в Западном Дерби. Как и “Морг” в Брод-Грин (прим. – скиффл-клуб “Морг” был открыт Аланом Колдуэллом 13 марта 1958 года), “Лоулендс” открылся в марте 1958 года и располагался в подвальном помещении викторианского дома, расположенного в тихом жилом районе Хейманс-Грин. Но также, как и клуб “Морг”, действовал незаконно и через некоторое время был закрыт.

В отличие от группы “Джейпэйдж 3”, квартет Леса Стюарта играл другую музыку. Конечно, они играли композиции Джерри Ли Льюиса, Чака Берри, Элвиса Пресли и Джина Винсента, но они также были одной из немногих групп Мерсисайда, игравших настоящий блюз – музыку Биг Билла Брунзи, Джоша Уайта, Лида Белли, Мадди Уотерса, Вуди Гатри и дуэта “Сонни Терри и Брауни Макги”».

Джордж: «Лес неплохо играл мелодии Лидбелли, Биг Билла Брунзи и Вуди Гатри – скорее, кантри-блюз и блюграсс, а не рок-н-ролл».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Обладая лишь поверхностными знаниями о блюзе, Джорджу приходилось усердно практиковаться, чтобы не отставать от остальных, и он всё время учился. Преданная и единственная поклонница группы, Шила Магуайр – девушка Леса Стюарта, а с 1961 года его жена – говорит, что их коронным номером была блюзовая композиция “Ты – моё солнышко” (You Are My Sunshine), и вспоминает, что Джордж добавил к репертуару одну или две песни Карла Перкинса, которые он пел сам.

Джордж часто приглашал Джона в “Лоулендс” и на регулярные репетиции квартета в доме Леса, а иногда приглашал и Пола. Лес хорошо помнит, как Джон присоединился к группе, выйдя с ними на сцену клуба “Лоулендс” – по его словам, по крайней мере, один раз. Больше никаких подробностей не сохранилось, и, к сожалению, не сохранилось ни одной фотографии Джорджа, играющего с “Квартетом”. Скорее всего, это было в феврале-марте 1959 года.

В это время Джордж забил последний гвоздь в своё школьное образование. Он только что сдал “пробные” экзамены на аттестат зрелости, и дела у него шли неважно, потому что он провалил всё, кроме искусства. Директор школы, Баз, дал понять, что неофициально он и школа умывают руки, и, если Джордж, который и так почти не появлялся на занятиях, не потрудится появиться в школе в течение летнего семестра, то будет прекрасно.

Ещё более трудное положение было у Артура Келли (прим. – приятель Джорджа Харрисона). Долгое время он думал, что как Джон Леннон сразу поступит в художественный колледж, но в самый последний момент выяснилось, что колледж ввёл новые правила приёма, требующие получение трёх баллов аттестата зрелости. Его единственным шансом было смошенничать на экзаменах – он так и сделал, но его застукали. Когда Келли вызвали в кабинет База, то ему было сказано, что он должен покинуть начальную школу и больше туда не возвращаться. “Меня не исключили как такового, но я ушёл на Пасху 1959 года (прим. – католическая Пасха в 1959 году выпала на 29 марта). Вскоре после этого родственник ‘подергал за ниточки’ и устроил меня на офисную работу в компанию ‘Кунард’ за четыре фунта в неделю”».

27 марта 1959 г.

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Джон проводил очень много времени в чисто мужских компаниях, и ему было важно иметь постоянную девушку. В колледже он много раз вступал в легкие отношения, но дольше всего – почти весь второй курс – встречался с Тельмой Пиклз. Тельма была смелой, умной, взрослой и не молчала в ответ на его колкости, а их было немало. Да, она умела постоять за себя. Они с ней просто ладили, скорее, как добрые друзья, чем как “влюблённые с первого взгляда”. С ним ей было смешно. Серьёзными их отношения не были, и когда они дошли до естественного предела, то расстались друзьями. Они никогда не были влюблены друг в друга – просто дружили несколько месяцев: парень и девушка, что сошлись в компании молодых ливерпульских студентов, только начинавших свою взрослую жизнь».

Тельма Пиклз: «У нас были близкие отношения приблизительно до Пасхи 1959 года (29 марта). Во время танцев в художественном колледже он увёл меня в тёмную классную комнату. Мы пошли туда, чтобы уединиться, но по звукам в комнате было ясно, что мы там не одни. Там определённо были и другие парочки, которые, вероятно, “совершали пятимильную пробежку” или пытались это сделать. Я не собиралась иметь интимные отношения в присутствии других. Я сказала Джону, что мне неловко заниматься этим в подобном месте, особенно в присутствии других людей, и он был этим недоволен. Когда я настояла на том, чтобы уйти, и встала, чтобы выйти, он разозлился и ударил меня – его кулак пришёлся по шее – куда-то между моим плечом и головой.

У него была склонность к агрессии, в основном, словесной, но никогда в личных отношениях он не был агрессивным, как раз наоборот. После того, как он ударил меня, я перестала с ним разговаривать. Этот случай с насилием положил конец какой-либо близости между нами. Некоторое время я соблюдала осторожность, чтобы не сталкиваться с ним. Я не отказывалась выпить с ним в пабе “Йе Крэк”, но избегала той близости, которая у нас была до этого. Тем не менее, наши отношения оставались достаточно дружелюбными до конца следующего семестра. Так как он не готовился к экзаменам, то был на грани провала, поэтому я одолжила ему некоторые из своих работ, которые он так никогда и не вернул».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Всю следующую неделю она делала всё возможное, чтобы избегать Джона, а когда это стало невозможно, просто игнорировала его. Он начал насмехаться над ней, и это продолжалось в течение нескольких дней, пока не стало окончательным разрывом. “Он продолжал насмехаться надо мной в присутствии других, а затем назвал меня ‘девственницей на краю постели’ (прим. – сленговый термин, используется для описания девушек подросткового возраста, которые провоцируют парней к интимности, но в последний момент отказываются от продолжения; по смыслу это понятие близко к выражению “динамщица”). Это очень меня разозлило, потому что мы оба знали, что это неправда. Он просто язвил и ранил меня, потому что был зол на меня, а я так разозлилась, что крикнула в ответ: ‘Не вини меня только потому, что твоя мать умерла!’. Это было жестокое замечание, но он всё понял. Просто мне показалось, что это самый простой способ ему отомстить”.

Отношения Джона и Тельмы подошли к концу, хотя они останутся друзьями и будут поддерживать отношения ещё несколько лет. В интервью, данном в 1980 году Джон, размышляя о своём подростковом поведении, сказал: “Бить женщин – это то, чего я всегда стыжусь и о чём до сих пор не могу говорить – мне придется стать намного старше, прежде чем я смогу публично признаться в том, как я обращался с женщинами в юности”».

Джон, рисунок Хелен Андерсон – сокурсницы Джона в художественном колледже, 1959 год.

Джон Леннон, 1959 год.

25 марта 1959 г.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «С января 1957 года по январь-февраль 1958 года “Скиффл-группа Алана Колдуэлла” играла в следующем составе: Алан Эрнест “Эл” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни” Бирн – вокал, акустическая гитара (позже перешёл на ритм-гитару); Реджинальд “Редж” Хейлз –(стиральная доска); Джим Тёрнер – ти-чест.

В январе-феврале 1958 года группа сменила название на “Техасцы Эла Колдуэлла”. Джима Тёрнера сменил Джеффри “Джефф” Трумэн.

В мае 1958 года группа вновь изменила название на “Эл Колдуэлл и его неистовые техасцы”. С мая 1958 года по сентябрь 1958 года группа играла в следующем составе: Эл Колдуэлл, Джонни Бирн, Редж Хейлз, Спад Уорд – бас-гитара.

В сентябре 1958 года в состав группы вошёл Пол Роджерс (он же Пол Мёрфи) – вокал, гитара.

В феврале 1959 года в состав группы вошёл Рой Рич (музыкальный инструмент не установлен).

25 марта 1959 года группа выступила в кофейне “Марди Гра”, Маунт-Плезант, Ливерпуль».

Джесс Молинье (газета “Ливерпуль Эко”, 21 апреля 2023 г.): «В Ливерпуле было множество ночных клубов и заведений, которые появлялись и исчезали, но немногие из них оказали такое влияние на ночную жизнь и музыкальную сцену, как “Марди Гра”.

Танцпол “Марди Гра”, открывший свои двери для подростков из Мерсисайда 28 сентября 1957 года, привлекал молодых людей возможностью окунуться в последние новинки танцевального искусства. Внутри посетителей окружали стены, украшенные фресками “Бит-Сити” ливерпульского художника Боба Персиваля.

В 1964 году клуб, переименованный в “Маунт Плезант”, был использован для натурных съёмок в популярном художественном фильме. Говорят, что там также побывали участники таких групп, как “Битлз”, “Большая тройка”, “Джерри энд Пейсмейкерс” и певица Силла Блэк».

“Марди Гра” на Маунт-Плезант размещался в бывшей уэслианской часовне.

Посетители клуба, танцующие твист, фото 10 мая 1959 года.

Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В тот вечер [25 марта 1959 года] в качестве “гостя” с группой играл их будущий барабанщик Ричи Старки. Также в зале присутствовал ещё один будущий участник группы, бас-гитарист Лу Уолтерс».

Лу Уолтерс: «Я познакомился с Ринго во времена скиффла. Он появился в “Марди Гра” с Рори Стормом и был одет в долгополый чёрный пиджак тедди-боя».

Ринго: «К Рори (прим. – Алану Колдуэллу) я пришёл в 1959-м. К этому времени я кочевал из одной ливерпульской группы в другую. Я расстался с Роем и Эдди (прим. – “Скиффл-группа Эдди Клэйтона”) и стал играть в скиффл-группе “Дарктаун”, которая была одной из лучших скиффл-групп в Ливерпуле».

Дэвид Бедфорд (автор публикации “Обретение Ринго – четвертого Битла”, 2020): «Как и в случае с большинством скиффл-групп, переход к рок-н-роллу также означал смену названия. Вскоре группа “Дарктаун” превратилась в “Кэдиллакc”».

Ринго: «Я присоединился к “Кэдиллакc” в ноябре 1958 года”. У лидера группы была машина, и он обычно заезжал за мной, так что я впервые смог брать с собой полный комплект барабанов. Но они решили, что всё должно оставаться без изменений, и не захотели делать карьеру профессиональных музыкантов. Они так и остались инженерами и столярами, женились и всё такое, а я отправился на прослушивание к Рори. Это была такая же скиффл-группа, но тяготеющая к рок-н-роллу. Первая группа, изгнанная из клуба “Пещера”, потому что это был джаз-клуб, а наш соло-гитарист вы­носил на сцену радиоприемник как усилитель, и подсоединял к нему свою гитару. Это было по мо­щи слишком для джаз-клуба.

Рори и его группу я считал классными. Они первыми в Ливерпуле решили играть рок-н-ролл. До этого все мы играли скиффл, а они высоко ценили рок-н-ролл. Рори нравилось быть известным, “мистером Рок-н-ролл”, а Джонни Бbрн, по прозвищу “Гитара”, был ливерпульским Джими Хендриксом.

Это было здорово, я знал все их песни – все группы играли одно и то же. Прослушивание у Рори было единственным прослушиванием в моей жизни. Не знаю, пробовал ли Рори на моё место кого-либо другого, но я выдержал испытание, они сказали “да” и приняли меня в группу. Любопытно, что хорошее впечатление обо мне сложилось сразу только у Рори, а позднее – у “Битлз”. Когда я пришёл на прослушивание, то выглядел внушительно: я по-прежнему носил чёрный драповый пиджак, зачесывал волосы назад и выглядел тедди-боем. Может, поэтому поначалу они колебались».

Шон О’Махони (журнал “Битловская книга”, 1 ноября 1965 г.): «Потом Ринго присоединился к Рори Сторму. В то время он играл в скиффл-группе “Дарктаун” и познакомился с Рори на особом конкурсе талантов “6.5” (прим. – “Шесть ноль пять” – Six-Five Special – британская музыкальная телепрограмма “Би-Би-Си”, выходившая с 16 февраля 1957 года по 27 декабря 1958 года, стала первым молодёжным шоу на британском телевидении; программа выходила по субботам в 18:05 и объединяла рок-н-ролл, скиффл и джаз). Они разговорились, и Ринго обнаружил, что Рори не хватает барабанщика. Он дал Ринго попробовать, и вскоре будущий Битл стал постоянным участником группы».

Арун Старки (автор публикации “Первая группа Ринго Старра: кем были ‘Ураганы’?”, 2024 г.): «Любовь Старра к музыке зародилась в юном возрасте, и её привил ему отчим Гарри Грейвс, страстный поклонник жанра биг-бэнд. Позже, в 1956 году, работая учеником машиниста в ливерпульской фирме “Генри Хант и сын”, Ринго подружился с Роем Трэффордом, с которым у него возник общий интерес к музыке. Трэффорд оказал значительное влияние на Ринго, познакомив его со скиффлом – яркой смесью американского фолка, джаза, кантри и блюграсса – стилем музыки, который набирал популярность и закладывал основу для грядущего взрыва рок-н-ролла.

Естественно, как и большинство молодых людей, интересующихся одной и той же музыкой, Старр и Трэффорд начали репетировать, в обеденное время используя подвал предприятия. Затем к ним присоединился ещё один коллега и поклонник музыки, Эдди Майлз. Они сформировали группу Эдди Майлза, которая позже стала называться “Эдди Клэйтон Энд Клэйтон-Скверз” (Eddie Clayton and the Clayton Squares) в честь местной достопримечательности в центре города, площади Клейтон-сквер.

На тот момент Старр играл наперстком на стиральной доске, но на Рождество 1957 года Грейвс вручил ему ключ к его будущему, подарив подержанную ударную установку с самодельной тарелкой, сделанной из металлической крышки мусорного ведра. Это позволило ему развить своё ритмическое мастерство и помогло группе Эдди Клейтона стать заметной скиффл-группой на местной сцене.

В ноябре 1958 года Старр познакомился с харизматичным Элом Колдуэллом, более известным под сценическим псевдонимом Рори Шторм. Как признак меняющихся времен, его группа была популярной скиффл-группой, но им нужен был барабанщик с настоящим набором инструментов, чтобы они могли перейти от скиффла к полноценному рок-н-роллу».

Дэвид Бедфорд (автор публикации “Ринго Старр: ‘Сентиментальное путешествие’”, 2020): «В качестве поощрения за возвращение Ричи домой из больницы отчим Гарри пообещал купить ему ударную установку; он отправился в Лондон и вернулся с небольшой ударной установкой, за которую заплатил 10 фунтов стерлингов. Музыкальная карьера Ричи началась с его друзей по работе, в том числе Эдди Майлза, его соседа по дому № 11, Адмирэл-Гроув (Дингл). Они сформировали скиффл-группу Эдди Клэйтона и впервые выступили в Пил-холле (Дингл). Вскоре они стали постоянной группой в институте “Флоренс” на Милл-стрит (Дингл). Когда в 1958 году Майлз женился, это ознаменовало конец скиффл-группы Эдди Клэйтона.

Ричи предлагали место барабанщика в нескольких местных группах, но он решил присоединиться к скиффл-группе “Дарктаун”. На конкурсе талантов он познакомился с Аланом Колдуэллом, который сменил имя на “Рори Шторм”. Группа Рори играла рок-н-ролл, а не примитивный скиффл, который исполнялся на ти-честе и стиральной доске. Именно это в конечном счете убедило Ричи присоединиться к этой группе. 25 марта 1959 года Ричи дебютировал в группе Рори, “Техасцы Эла Колдуэлла”».

Билл Харри (автор публикации “Трагическая история Рори Сторма и группы ‘Харрикенз’”, 2011): «В январе 1959 года Эл Колдуэлл сменил название группы на “Неистовые техасцы”, и в состав вошли Эл Колдуэлл (гитара/вокал), Джонни Бирн (гитара/вокал), Пол Мёрфи (гитара/вокал), Редж Хейлз (стиральная доска) и Джефф Трумэн (ти-чест). Затем Трумэна сменил Спад Уорд (бас-гитара), и группа продолжала называться “Неистовые техасцы” до июля 1959 года. Рори познакомился с Ричи Старки на конкурсе талантов под названием “6.5 Особый”. Когда Рори сказал ему, что ищет барабанщика, к этому времени Ричи покинул скиффл-группу Эдди Клэйтона и играл в скиффл-группе “Дарктаун”.

Ричи решил присоединиться к ним, и впервые появился с группой 25 марта 1959 года».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Оказалось невозможным определить даты или даже точную последовательность событий, произошедших с Ричи Старки в 1959 году. Ясно лишь то, что к весне скиффл-группа Эдди Клейтона распалась. Скиффл ушёл в прошлое, а вместе с ним и некоторый импульс; вдобавок ко всему Клэйтон – Эдди Майлз – был помолвлен и планировал к концу 1958 года жениться. Супружеские отношения поставили крест на многих музыкальных карьерах в Ливерпуле: молодым людям пришло время “перестать валять дурака”, “стать серьёзными” и “остепениться”, взяться за ум и начать делать сбережения. Редко встретишь девушку, для которой идея хорошо провести вечер состояла в том, чтобы постоять у сцены, понаблюдать, как другие женщины пялятся на её мужчину. Итак, парни Эдди разошлись.

Это могло бы стать концом для Ричи как музыканта, если бы он не был полностью предан своему делу. Он был настолько решительным и волевым человеком, что, когда, казалось, не было никакой перспективы присоединиться к другой группе, он создал свою собственную. “Когда мне было 18, у меня была своя группа, которая играла в течение трёх недель. У нас был кларнетист, который мог играть только ‘си-бемоль’, пианист, который мог играть только ‘до’, гитарист, который был довольно хорош, ти-чест и трубач, который мог сыграть только “Когда святые идут маршем” (When The Saints Go Marching In). Группа распалась после двух репетиций, но это была хорошая попытка”.

Можно назвать несколько имён: “неплохим” гитаристом был Рой Трэффорд; на кларнете играл Джимми Раули; на трубе – Джонни Муни, и, конечно, Ричи играл на барабанах. Репетиции проходили в небольшом зале на Хай-Парк-стрит. У группы не было названия, и их музыкальное направление никогда по-настоящему не изучалось, потому что они могли играть только “Святых”. Их набор инструментов был настолько пёстрым, что кажется почти авангардным. Когда недолговечная группа Ричи прекратила своё существование, Рой ушёл со сцены. Пробыв в группе Эдди Клэйтона два года, а в этой новой группе – проведя пару репетиций, он отложил гитару и брал её в руки только на вечеринках. Но он останется близким другом Ричи на всю жизнь.

Возможно, группа Ричи распалась из-за того, что ему предложили присоединиться к скиффл-группе “Дарктаун”. Они были, как однажды заметил Джон Леннон, “самой лучшей группой в Ливерпуле”. В 1957 и 1958 годах о них не только широко писали местные газеты, но они дважды приезжали в Лондон, чтобы появиться в специальной программе “Би-Би-Си” – “Шесть ноль пять”. Показателем и без того солидной репутации Ричи является то, что “Дарктаун” обратились к нему, когда у них появилась вакансия, хотя, похоже, для группы это тоже был период застоя, период реструктуризации, когда заказов стало меньше, чем раньше. И хотя Ричи проработал с ними, возможно, целых четыре месяца, этот период совпал с его появлением в группе “Неистовые техасцы”.

“Техасцы” пригласили Ричи на прослушивание, чего ему раньше никогда не приходилось делать. Эл Колдуэлл и Джонни Бирн показали Ричи большие пальцы вверх с одной оговоркой: Эл был великолепен, и его группа, должно быть, тоже, но у Ричи был образ старомодного “теда”. “Я по-прежнему носил чёрный драповый пиджае и зачёсывал назад волосы, выглядел немного неряшливо, поэтому они были немного не уверены во мне. Но я получил эту работу, потому что хорошо играл”.

Как и Джордж Харрисон, Ричи Старки был участником двух групп одновременно. Участие в двух группах иногда означало, что он играл с обеими в один и тот же вечер. Однажды он даже играл с тремя группами – “Дарктаун”, “Техасцы” и третьей группой, которая пришла без барабанщика. Это был бесценный опыт – приспосабливаться к разным музыкальным стилям и играть с разными музыкантами, но Ричи смог с этим справиться».

2 марта 1959 г.

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «К этому времени руководство Дереком Ходкином (прим. – сокурсник Джона в Художественном колледже) группой “Джейпэйдж 3” подошло к концу, и первый всплеск интереса к ней у него угас. В “Книге выступлений ‘Джейпэйдж 3’” были записи только на четырёх страницах. Самым интригующим было то, что он вступил в контакт с сержантом Хедом, который руководил клубом сержантского состава на базе военно-воздушных сил США в Бертонвуде, в шестнадцати милях от Ливерпуля. Если бы “Джейпэйдж 3” там выступили, то их впервые увидела бы американская аудитория. Однако, несмотря на несколько обсуждений между Ходкином и Хедом по поводу бронирования на воскресенье билетов за 5 фунтов, этого так и не произошло.

Единственное выступление, которое удалось организовать менеджеру “Джейпэйдж 3”, было в бальном зале “Ла Скала” в Ранкорне, где 2 марта во время концерта “Вечер подростков” у них было прослушивание на сцене во время перерыва местного оркестра Стэна Кларка. Гонораром была компенсация за проезд на поезде в оба конца из Ливерпуля. Ходкин не смог присутствовать, поэтому Тони Кэррикер (прим. – сокурсник Джона в Художественном колледже), который жил в Уиднесе, прямо через реку от Ранкорна, взял на себя обязанности гида, которые включали в себя прогулку в полмили от станции до бального зала».

Ла Скала – старый кинотеатр, танцевальный зал и зал для игры в бинго в Ранкорне. Фото Эда О’Киффа.

Тони Кэррикер: «Были только Джон и его приятели Пол и Джордж, и у них были только акустические гитары. Возможно, с ними был ещё один парень, пианист, потому что мне запомнилось, что они были “Джейпэйдж 4”, но я могу ошибаться. Ещё я помню, как в наш вагон ворвалась группа девушек, которых я видел во время своих ежедневных поездок в Ливерпуль, так что их популярность в моих глазах значительно возросла. Что я хорошо запомнил, это как мы сидели с Джоном на краю сцены, когда к нам подошли две местные девушки и спросили, не хотим ли мы потанцевать. Мы переглянулись и ответили “нет”. Нам не понравилась идея танцевать с незнакомыми девушками».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Вскоре после этого Ходкин сообщил Джону, что менеджеру “Ла Скала” группа “Джейпэйдж 3” понравилась и он предлагает забронировать выступление на 8 мая за 4 фунта стерлингов. Это предложение было принято, но организации одного выступления для Ходкина оказалось вполне достаточным – он полагал, что заниматься организацией выступлений группы – это полнейшая скука. Он признался, что группа никогда не была для него приоритетом: “Каждую неделю я встречался с разными девушками, и это было намного интереснее, чем ‘Джейпэйдж 3’”. Кроме того, он находил парней слишком назойливыми. “Джордж спрашивал меня: ‘У тебя есть для нас ещё какие-нибудь заказы, Дерек?’ – и я думал, что он самоуверенный, агрессивный и слишком самоуверенный для пятнадцатилетнего подростка. Мне было 22 года, а он обращался со мной так, как будто я должен был для него что-то делать”».

4 февраля 1959 г.

Ливерпуль, Райс-лейн, февраль 1959 года.

2 февраля 1959 г.

Джереми Паскаль (автор книги “История рок-музыки”): «В это время Бадди Холли переехал в Нью-Йорк, а группа “Крикетс” остались в Техасе. Наметился их разрыв. В начале 1959 Холли набрал новый состав (под тем же названием, но без ключевых музыкантов Кертиса и Эллисона) и отправился в роковое турне.

2 февраля 1959 группа выступала в Клир Лейк, штат Айова. Все были измотаны до предела. Холли решил бросить утомительный автобус и добраться до следующего пункта – города Мурхед, Миннесота, на самолете, чтобы прибыть раньше основной группы, сделать кое-какие распоряжения, смыть дорожную грязь и хорошенько выспаться. Самолёт не долетел до места назначения: он врезался в поле за восемь миль до аэропорта. Бадди Холли погиб, погибли также Ричардсон и Риччи Вэйленс.

Бадди Холли было 22 года. Он мгновенно вошёл в Пантеон Славы рок-н-ролла и после смерти стал даже ещё популярнее, чем при жизни. Время от времени Петти (прим. – Норман Петти – продюсер Бадди Холли) откапывал его неизвестные записи, ремикшировал их по своему усмотрению и выпускал на рынок. Трудно сказать, по какому пути развивался бы Холли, останься он в живых. Быть может, как Пресли, ушёл бы в шоу-бизнес. Возможно, стал бы крупным сочинителем – то, что он успел сделать за столь короткий срок, говорит о его больших способностях. Для многих из поколения 50-х день гибели Бадди Холли был “Днём, когда умерла музыка”. Конечно, при желании этим днём можно считать раннее утро 3 февраля 1959 года».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Участники группы “Куорримен” были ошеломлены известием о смерти одного из своих рок-кумиров, Бадди Холли, оказавшего на них большое влияние и как певец, и как автор песен».

Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Новость о смерти дошла до его ливерпульских поклонников на следующее утро. Тельма Пиклз вспоминает, как Джон обсуждал это в столовой художественного колледжа во время обеда, хотя, казалось, не был особенно взволнован. Ещё одна смерть кого-то, кто ему был важен. У него уже была защита от таких потрясений. Пол Маккартни вспоминал, как ходили слухи по Ливерпульскому институту: “Помню, что находился на игровой площадке своей старой школы. Обычно мы приходили туда утром и отправлялись в так называемый уголок для курильщиков, где перед занятиями быстро курили “Вудбайн”. У кого-то была газета “Дейли Миррор”, и там был заголовок о том, что Бадди Холли умер. У нас как будто почва ушла из-под ног. Это было просто шокирующе”».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Новость о смерти Бадди Холли достигла Британии вечером 4 февраля 1959 года. Холли, Биг Боппер – диджей, сделавший хит из песни “Кружево Шантильи” (Chantilly Lace), – и семнадцатилетний Ричи Валенс, достигший миллионных продаж с песней “Ла Бамба” (La Bamba), решили совершить перелёт на частном самолете после выступления в Клир-Лейке, штат Айова, в ходе их зимнего турне по Среднему Западу США. Маленький самолёт разбился вскоре после вылета из аэропорта Мейсон-Сити. Погибли все трое и пилот.

Газеты, радио и телевидение должным образом освещали все подробности и даже опубликовали снимки самолётика, оставленного в заснеженном поле после того, как увезли тела. Но Бадди Холли принадлежал к новой культуре, которую нелегко было понять редакторам старшего возраста, и мало кто из них оценил, каким новатором он был и сколь велико оказалось его влияние. Так что больших серьёзных некрологов не появилось – просто не было журналистов, настолько глубоко знавших рок-н-ролл и способных их написать. Некоторые из популярных газет уделили Холли несколько колонок, посвященных шоу-бизнесу, перечислили его хиты и упомянули, что тот недавно женился на пуэрториканке. Но в те дни за место в прессе сражались более весомые истории – например, про то, что самолет “Америкен Эйрлайнз”, летевший из Чикаго, в Нью-Йорке рухнул в Ист-Ривер и погибло шестьдесят пять пассажиров, и про то, что в Швейцарии прошёл референдум, запретивший женщинам голосовать. Смерть популярного певца вместе с двумя другими, не столь известными, была трагичной, но недолго главенствовала в новостях.

Однако для молодых поклонников рок-н-ролла смерть Холли была не просто шоком. Она казалась необъяснимой. В те времена молодые рок-звёзды ещё не умирали. Рок-н-ролл только появился. Да, это был первый раз, и у поклонников ещё не было общей памяти, способной помочь им совладать со скорбью.

Джон и Пол, как и тысячи мальчишек, основавших свои группы, окаменели, услышав эту весть. Холли было всего двадцать два, но он был гитаристом и поэтом, и он торил путь. Когда Джон, Пол и Джордж снова встретились, они едва могли говорить о другом. Они снова и снова напоминали друг другу обо всём, что знали, и о том, как неведомо почему – и как жаль теперь! – не пошли на выступление Холли, когда тот одиннадцать месяцев назад, всего на один вечер, приезжал с концертом в Ливерпульскую филармонию. Они лишь изучали его игру, когда он появился раньше на “Ай-Ти-Ви”, в программе “Воскресный вечер в лондонском ‘Палладиуме’”.

“Мы смотрели, как он играет, смотрели на его пальцы. Это было нечто, – позже рассказывал Пол репортеру “Би-Би-Си”. – Мы хотели увидеть, какая у него гитара, как он ставит аккорды, использует ли он каподастр, всю его технику”.

В тот раз Джон впервые увидел, как вокалист аккомпанирует самому себе на электрогитаре. Именно то, что Бадди Холли исполнял на своём “Фендере”, на этих трёх аккордах, и превратило Леннона в автора песен, о чём он писал в письме к одному из поклонников Холли в 1974 году.

И вот учителя не стало. “Куорримен” два года включали в репертуар самые разные песни Холли. Но его уроки о том, как создавать песни, – уроки, которые он, сам того не зная, дал Джону и Полу, – останутся с ними на всю жизнь».

29 января 1959 г.

Туман на Ливерпуль-стрит, фото 29 января 1959 г.

24 января 1959 г.

Бэрри Майлз: «В этот день группа “Куорримен” выступила в клубе “Вултон-Виллидж” (прим. – общественный клуб в пригородном районе Вултон)».

“Куорримен” выступили в этом зале всего один раз; клуб располагался рядом с Менлав-авеню, где жил Джон Леннон, и в двух шагах от церковного зала, где впервые познакомились Леннон и Маккартни; выступление “Куоримен” длилось всего 10 минут.

Колин Хэнтон (бывший участник группы “Куорримен”): «Я не думал, что у нас что-то получится. Эти трое стали держаться друг друга. Они стали проводить больше времени вместе без меня. Мне было не очень весело, так что мне пора было уходить».

20 января 1959 г.

Полин Сатклифф (сестра Стю Сатклиффа): «Стю и Род (Мюррей) переехали на новую квартиру на Гэмбиер-Террас».

Род Мюррей (друг Стю Сатклиффа): «В начале 1959-го года я переехал из общежития на Гэмбиер- Террас».

Филипп Норман (автор книги “Джон Леннон: Жизнь”): «Стю Сатклифф был выселен из своей студии в подвале на Перси-cтрит за то, что покрасил там всю мебель в белый цвет».

Полин Сатклифф (сестра Стю Сатклиффа): «Аренда стоила 3 фунта в неделю».

Дом на Гэмбиер-Террас.

Гэмбиер-Террас, фото 19 июля 1966 года.

1967 г.

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Квартира на Гэмбиер-Террас выходила окнами на Сент-Джеймское кладбище и заднюю стену огромного Ливерпульского собора. В доме были высокие потолки со старин­ной лепниной и стены, выкрашенные в соответствии с дизайнерской модой того времени: три – в белый цвет, а од­на – в коричневый.

Свою мастерскую Стью оборудовал в дальней комнате, где декорацией служили угольная печь, набитая кусками за­саленной оберточной бумаги из-под рыбных и картофель­ных чипсов, несколько расшатанных стульев и такой же стол, протертый до основы ковер, матрас, брошенный пря­мо на пол, рисунки обнаженной натуры и гигантские кус­ки полотна. Род Мюррей и Маргарет “Диз” Дизли (прим. – Маргарет “Диз” Моррис – девушка Рода Мюррея), занима­ли комнату, выходившую на фасад, где у них постоянно толклась куча народу. Джон Леннон нередко бывал здесь и спал в гробу, предпочитая настоящим простыням его атласную обивку».

Филипп Норман (автор книги “Джон Леннон: Жизнь”): «Билл Харри (прим. – студент художественного колледжа, редактор газеты “Мерси Бит” с 1961 года), часто ночевавший в ванной, вспоминает беседы за полночь, в ходе которых он и Стю разра­батывали свой план – написать книгу, которая принесет Ливерпулю культурную тождественность с Америкой – с Керуаком и поэтами-битниками. Основным вкладом Джона были каламбуры и придуманные им бестолковые шарады».

Пол: «Джон и Стюарт были уже взрослыми, а мы с Джорджем – всего лишь школьниками. Мы были намного моложе – я думаю, что возраст имел для нас тогда немалое значение. Они интересовались девуш­ками из колледжа и постоянно о них говорили. Я лишь предполагаю, но мне кажется, что Джон проводил свою собственную политику; он мог посчитать, что, при­няв нас в свой круг, он сделает нам слишком много чести. Тот факт, что Стю учился вместе с Джоном, ставил его в несколько обособленное положение от­носительно нас с Джорджем».

Из интервью Гэри Джеймса (classicbands.com) с Синтией Леннон:

Гэри Джеймс: В художественном колледже также учился Стюарт Сатклифф, верно?

Синтия: Да. Он не был в нашей группе. Мы учились на разных факультетах. Он был лучшим студентом Ливерпульского художественного колледжа. И куда бы вы ни пошли, если вы посещали занятия натурного рисунка, везде были рисунки или зарисовки Стюарта. Он был лучшим студентом. Так что мы оказывали влияние друг на друга и постоянно встречались друг с другом. Поначалу мы были не очень близкими друзьями, а потом между Джоном и Стюартом внезапно завязалась очень странная дружба, потому что Стюарт был совсем не похож на Джона. Полагаю, в тот период Джон отчаянно нуждался в нормальности или, я не знаю, в чём-то нормальном в своей жизни, потому что он только что потерял свою мать, и его история хорошо известна, с его отцом и матерью. Мать умерла, а отец его бросил. Я думаю, что в то время мы со Стюартом привносили некоторую стабильность.

Гэри Джеймс: Тебе нравился Стюарт Сатклифф?

Синтия: Стюарт мне очень нравился. Он был очарователен. Он был хорошим другом, по-настоящему хорошим другом.

Стефен Дорфф в роли Стю Сатклиффа в художественном фильме “Пятый в квартете” / “Четыре плюс один” (Backbeat).

Синтия: «Стюарт Сатклифф был очень прыщавый и носил круглые очки, которые были склеены на краях лентой, как и очки Джона. Как студент, Стю был прямой противоположностью Джона, он работал на износ, был очень сосредоточен. Он был малоежка. Не особенно увлекался девушками. Его работа была для него на первом месте».

Рисунок Стю Сатклиффа.

Полин Сатклифф, рисунок Стю Сатклиффа.