7 февраля 1958 г.
Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «В конце концов, мы согласились сходить с Полом к Джорджу домой, в рабочие кварталы Спика, чтобы лично посмотреть, чего стоит этот вундеркинд».
Лен Гарри (участник группы “Куорримен”): «Пол убедил Джона и остальных участников группы пойти послушать “гитарного виртуоза”. Мы пришли к Джорджу домой в Спик».
Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Джордж оказался четырнадцатилетним подростком – он был даже младше Пола – и в представлении Джона, это ставило его в невыгодное положение ещё до того, как мы услышали первые аккорды его хваленой игры».
Джордж: «В школе я был самым маленьким, и я знаю, что Джона это страшно раздражало. Я выглядел лет на десять».
Джон: «Джордж выглядел ещё младше, чем Пол, а Полу, с его детской мордашкой, на вид можно было дать лет десять. Это было уже слишком. Джордж казался совсем ребенком».
Пол: «К тому времени Джон уже поступил в художественный колледж. Мне было пятнадцать, а Джону почти семнадцать. В то время эта разница казалась огромной. Мы хотели, чтобы нас считали взрослыми, и нас беспокоило то, что Джордж выглядит слишком молодо. Мы думали: “Он ещё даже не бреется. Как бы сделать так, чтобы он выглядел постарше?”».
Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Джордж, в свою очередь, испытывал благоговейный трепет перед толпой старших ребят, которые без предупреждения явились к нему домой, и за время первой встречи не произнёс почти ни слова. Но, несмотря на всю свою нервозность, Джордж безупречно сыграл популярный инструментал Билла Джастиса “Грязный” (Raunchy), и даже Джон остался под большим впечатлением».
Лен Гарри (участник группы “Куорримен”): «Мы были в достаточной мере впечатлены его мастерским исполнением таких инструментальных композиций, как “Грязный” и “Буги на гитаре” (Guitar Boogie). Джордж, должно быть, был обнадежен нашей благосклонной реакцией, так как он стал заядлым поклонником и почитателем Джона Леннона, к большому неудовольствию последнего, так как он видел в Джордже всего лишь молодого парня».
Джордж: «Когда мы с Джоном познакомились, на его гитаре было четыре струны. Мать Джона показала ему несколько аккордов. У него была дешевая гитара с маленьким круглым резонаторным отверстием и всего четырьмя струнами. Джон даже не знал, что у гитары должно быть шесть струн. Он брал аккорды, как на банджо, широко растягивая пальцы. Я воскликнул: “Что ты делаешь?”. Он думал, что так и должно быть. Мы показали ему правильные аккорды – “Е”, “А” и другие – и заставили его натянуть пятую и шестую струны».