26 августа 1970 г.
Дэвид Фрике (автор публикации “Последняя поездка Джими”, 2010): «Вечером 26 августа 1970 года Джими Хендрикс вошел в парадную дверь дома 52 на Западной 8-й улице в нью-йоркском районе Гринвич-Виллидж и оказался в раю. “Электрическая Леди” была собственной студией звукозаписи гитариста, и он лично контролировал многие психоделические детали в оформлении интерьера, например, роспись эльфийской женщины за пультом космического корабля. В этот вечер была официальная вечеринка в честь открытия студии. Гости, включая гитариста Джонни Винтера, Йоко Оно и барабанщика группы “Флитвуд Мэк” Мика Флитвуда, наслаждались японской кухней в студии “А” (прим. – автор не упомянул Джона Леннона, была ли Йоко Оно на этой вечеринке без него? Согласно Киту Бэдману Джон и Йоко покинули Институт первичной терапии Артура Янова и направились в Нью-Йорк 30 августа)».
Джим Фарбер (автор публикации “Его дух витает повсюду”, 2024): «Эдди Крамер знает, что это звучит глупо, но всякий раз, когда его спрашивают, что такого особенного в студии “Электрическая Леди”, которую Джими Хендрикс поручил ему создать в 1968 году, он даёт один и тот же ответ: “Это вибрации. Каждый раз, когда я захожу сюда, то чувствую их”, – сказал он, сидя в аппаратной студии. – “Он в стенах. Он в коридоре. Дух Джими витает повсюду”.
“Если вы хотите верить, что всё дело в ощущениях, прекрасно”, – говорит Джон Сторик, архитектор, разработавший дизайн студии, который сидит рядом с Крамером во время их разговора. – “Но это ещё не все. Здесь также заслуга науки”.
В начале 1969 года гитарист был на седьмом небе от счастья после выхода своего двойного альбома Страна Электрической Леди (Electric Ladyland), блокбастера № 1, который мгновенно стал эталоном для рок-поколения. Во всяком случае, его успех только усилил стремление Хендрикса создавать как можно больше новой музыки.
“В Нью-Йорке Джими джемовал в любой студии, которая попадалась ему под руку”, – говорит Крамер, который был звукоинженером гитариста, начиная с его дебютного альбома, вышедшего в 1967 году. – “Ему нравилось создавать новые звуки. Он едва мог сдерживать себя, так торопился выплеснуть всё это наружу. И слава богу, что он это делал, потому что то, что он создал тогда, легло в основу всей музыки, которую мы собирались записывать дальше”.
Звуковое творчество Хендрикса не ограничивалось студией. Он также джемовал, казалось, со всеми музыкантами в округе в поисках нового вдохновения и взаимодействия. Чтобы сконцентрировать такие джем-сейшны, он решил открыть свой собственный клуб, где мог бы играть перед публикой в любое время и с кем угодно. Он обосновался на месте только что закрытого клуба “Поколение” (The Generation) на 8-й улице, где в прошлом выступал с такими звёздами, как Би Би Кинг и Слай Стоун. В то время на этой улице преобладали модные магазины и обувные лавки, хотя всего несколькими домами дальше располагался ещё один известный клуб – “Бон Суар”, где начинала свою карьеру Барбра Стрейзанд. Образцом для подражания, который Хендрикс выбрал для своей сцены, был недолго просуществовавший авангардный клуб “Серибрам”, расположенный в Сохо. Репортер “Нью–Йорк таймс” попытался описать этот клуб в статье 1968 года, написав, что он “говорит о древнем человеческом желании избавиться от сознания, подключиться к какому-то теплому большому ‘Иному’, вернуть себе неизбирательное блаженство детства, чтобы – одним словом – наэюзюкаться”.
Чтобы быть уверенным, что у него всё получится, Хендрикс нанял того же парня, который проектировал “Серибрам” – двадцатидвухлетнего Джона Сторика, недавнего выпускника архитектурного факультета. Единственное указание, которое он дал ему, заключалось в том, чтобы выкрасить всё в белый цвет и придать помещению больше чувственности, без резких углов.
Гитаристу понравилось оформление, придуманное Сториком, но идея о клубе отпала сразу после того, как Крамер предложил музыканту и его менеджеру, что студия была бы гораздо более разумным вариантом использования пространства. Несмотря на то, что клуб “Серибрам” привлекал к себе внимание, он становился убыточным. В то время “Джими тратил на студийное время более 200 000 долларов в год”, – говорит Крамер. – “Я сказал: ‘Давайте построим для вас лучшую студию в мире, где вас никто не потревожит, пространство, похожее на утробу матери, где вы сможете чувствовать себя как дома’. Он и его менеджер (Майкл Джеффри) посмотрели на меня и сказали: ‘Хорошая идея’”».
Студийное помещение располагалось под кинотеатром.
Джим Фарбер (автор публикации “Его дух витает повсюду”, 2024): «В то время как Крамер отвечал за звуковые характеристики помещения, Сторик был нанят для разработки дизайна, что оказалось более сложной задачей, чем он предполагал вначале. “Всего, что мы знаем сейчас о студиях, тогда ещё не было”, – говорит Сторик. – “Не было никакого описания, которому ты мог бы следовать”.
В то время, по словам Крамера, крупнейшие “студии представляли собой ужасные коробки. Это были унылые места для записи музыки. Даже мысль о том, чтобы поставить в студии диван или растение, никому не приходила в голову”.
Более того, операторские комнаты, как правило, были небольшими и предназначались для продюсера, а не для исполнителя. “В то время музыкант просто приходил в студию, записывал свои дубли и уходил”, – говорит Крамер. – “Они не заходили в аппаратную, потому что не продюсировали свои собственные записи”.
Идея “Электрической Леди” заключалась в том, чтобы изменить баланс руководства в студии, поставив исполнителя во главе, что было новаторской идеей того времени. “В то время музыканты редко имели собственные студии”, – говорит Крамер. – “Эта идея намного опередила своё время”.
В отличие от обычных холодных студийных помещений, “Электрическая Леди” была тёплой, уютной и, по указанию Хендрикса, наполненной женственными изгибами стен, которые дополнительно смягчались ковровым покрытием, чтобы пространство казалось расширяющимся и объемлющим. То, что в пространстве не было колонн, помогло усилить ощущение потока. Цвет также был важен для гитариста. Несмотря на то, что он попросил Сторика сделать стены белыми, он хотел, чтобы на них можно было проецировать все цвета радуги, создавая постоянно меняющееся настроение. Цвета выполняли не только визуальную функцию, но и звуковую. “Когда Джими говорил: ‘Эй, чувак, добавь мне зеленого’ или ‘Добавь мне фиолетового’, это был код”, – говорит Крамер. – “Я знал, что когда он говорит ‘зеленый’, это означает больше реверберации. ‘Красный’ означал больше искажений. Возможность ручкам настройки присвоить разные цвета, чтобы соответствовать тому, о чём он думал, было великой удачей”.
Форма помещения и потолок также имели новаторский эффект. Поскольку помещение было расположено под кинотеатром с полом, который шел под уклон, потолок в студии также был скошен. Чтобы усилить эффект, Сторик поместил на потолке изображение в виде летающей тарелки. Он считает, что именно форма, а не что-либо другое, стало главным преимуществом “Электрической Леди” в плане звука. “Настоящая магия этого помещения – это потолок”, – говорит Сторик. – “Я думал, что форма будет поглощать средние и высокие частоты. Я и не подозревал, что на самом деле мы создали мембранный поглотитель низких частот. Именно благодаря этому помещение стало отличным местом для рок-н-ролла”».
Джим Фарбер (автор публикации “Его дух витает повсюду”, 2024): «Однако при его строительстве студии создатели столкнулись с целым рядом препятствий, самым тревожным из которых был уровень грунтовых вод от ручья Минетта, который протекал чуть ниже уровня земли, что приводило к серьёзным подтоплениям. На поиск способа справиться с этим ушли месяцы, в результате чего проект в какой-то момент был остановлен, а бюджет увеличен. В итоге строительство студии заняло в два раза больше времени, чем ожидалось – целый год, с мая 1969 года по весну следующего, что обошлось в 1 миллион долларов. Актуальность вопроса усугублялась тем фактом, что студия не является собственником помещения, которое занимает. По сей день владельцы платят арендную плату. “Возможно, это самая худшая сделка с недвижимостью в истории Нью-Йорка”, – шутит Сторик. Но для Хендрикса это того стоило. Как только он смог начать работать в студии, “он стал таким счастливым, каким я его когда-либо видел”, – говорит Крамер. – “Он был полностью в своей стихии”.
Вечеринка в честь открытия студии состоялась 26 августа 1970 года».