4 декабря 1970 г.
Фотографии, сделанные Джоном на съёмочной площадке фильма Йоко “Фильм № 12”. В это время Энни Лейбовиц снимала их для журнала “Роллинг Стоун”. Западная улица, 61, Нью-Йорк, 4 декабря 1970 года.
С Томасом Кеннерли Вулфом-младшим (прим. – американский журналист и писатель, пионер направления “новая журналистика” в литературе).
С издателем журнала “Роллинг Стоун” Яном Веннером. Фото Энни Лейбовиц.
Ян Веннер (издатель журнала “Роллинг Стоун”): «“Привет, привет. Дело в том, что мы, Джон и Йоко, тоже в Сан-Франциско, и мы собираемся тебя навестить”, – Йоко говорила по телефону своим отрывистым шепотом. Стояла поздняя весна 1970 года. Двадцать минут спустя Джон Леннон в зелёной рубашке военного образца шагал по коридору офиса “Роллинг Стоун”. Я нервничал, стараясь соответствовать возникшей ситуации. Что-то в нём казалось мне неискренним. Внезапно он оказался рядом со мной. Все встали из-за своих столов, воцарилась мертвая тишина. Я провёл Джону и Йоко небольшую экскурсию и по очереди представил их персоналу. Познакомьтесь с Джоном Ленноном. Настоящим, живым, дышащим Джоном Ленноном.
Джон принёс мне “Первобытный крик” – книгу доктора Артура Янова, психотерапевта, который лечил пациентов в рамках групповой терапии, пытаясь вернуть их в младенчество и заставить кричать от боли. Джон подписал ее: “Дорогой Ян. После многих лет поисков – табака-травки-кислоты-медитации-коричневого риса – всё что можно придумать, – я наконец-то встал на путь свободы и стал настоящим + честным. Надеюсь, эта книга поможет тебе так же, как помогла Йоко и мне. Я расскажу тебе “правдивую историю”, когда мы закончим. С любовью, Джон + Йоко”.
Мы пообедали в “Энрико” – уличном бистро на Норт-Бич, где я был завсегдатаем. Джон был любителем поболтать. Йоко подчеркивала его высказывания словами “Да, да” или короткими подтверждениями. Мне стало не по себе от того, как грубо Джон отказал человеку, попросившего у него автограф: “Ты что, блядь, не видишь, что я ем?”
Джон ещё не видел фильм “Пусть будет так”. Мы с женой Джейн сходили с ними на дневной показ в почти пустом кинотеатре, смотрели в молчании. Фильм явно предвещал грядущий распад “Битлз” – было видно, как они распадаются прямо у вас на глазах. Джон ничего не сказал. Когда мы вышли, мы вчетвером стояли на тротуаре, крепко обнявшись. Джон заплакал, и тогда все мы присоединились к нему.
В субботу вечером двумя парами мы отлично поужинали в моем любимом итальянском ресторане “Адольф”. В детстве Йоко провела в Сан-Франциско несколько лет, поэтому мы покатались по окрестностям и осмотрели множество достопримечательностей.
На следующих выходных мы навестили их в арендованном ими особняке в Беверли-Хиллз. Они жили в одной комнате, увешанной тканями, с горящими благовониями и зажженными свечами. Джон согласился дать мне интервью – он был готов рассказать свою историю “Битлз”.
Когда Джон и Йоко вернулись в Лондон, вскоре после их визита ко мне, они записали его первый сольный альбом “Джон Леннон/Пластик Оно Бэнд” (John Lennon/Plastic Ono Band).
Я получал от него письма, адресованные мне в “Сан-Фрэнсис-коу, Калифорния”, с буквой “W” в моей фамилии, изображенной в виде ягодиц. Внутри одного была открытка, на которой “госпожа” шлёпала кого-то хлыстом и желала всем нам счастливого Рождества. В другом письме было написано: “От человека, который однажды встречался с Элвисом”. В нём была страница, вырванная из порнографической книжки в мягкой обложке, на которой он написал: “Это рождественское послание Джона и Йоко”. Он должен был приехать в Нью-Йорк в начале декабря на релиз альбома и быть готовым к нашему интервью (прим. – интервью состоится 8 декабря).
В истории “Битлз” было так много всего, о чем мы знали, но на самом деле мы знали очень мало. Они жили в хорошо охраняемом мире, и теперь происходило трудное и неуклюжее расставание, без каких-либо объяснений, кроме того, кому первому могла прийти в голову эта идея или кто первый сказал об этом. Я составил список песен, которые меня заинтересовали, как и почему они были написаны, кто написал какие части, что означают те или иные образы в их песнях, как работало партнерство Маккартни и Леннона? Я делал рукописные пометки для вопросов в жёлтом блокноте – привычка, которую я перенял у своего отца.
Энни Лейбовиц, у которой было мало опыта в таких ответственных делах, предложила сфотографировать Джона и Йоко. Она умоляла о такой возможности и согласилась, чтобы негативы остались у меня. Договорились! Когда я встретил её в аэропорту, она несла почти сто фунтов оборудования. Она отклонила моё предложение помочь ей.
Йоко сказала ей, что они с Джоном впечатлены тем, что я позволил такой девушке, как она, – она тогда ещё училась в школе, – снимать их, когда они уже привыкли к самым известным фотографам в мире. Они не относились к ней как к подростку. Джон сразу же позволил ей почувствовать себя непринуждённо, точно так же, как он это сделал со мной при нашей первой встрече.
Когда бы я ни встречался с ними, Джон и Йоко называли себя в третьем лице Лиз и Дик – Элизабет Тейлор и Ричард Бертон. Однажды они были в лофте с небольшой съёмочной группой, снимающей фильм “Ноги вверх навсегда” (Up Your Legs Forever), в рамках которого они засняли обнаженные ноги более трёхсот человек. Я обедал с Томом Вулфом и привёл его в студию. Энни была там, снимала. Том отказался раздеваться, я бы сделал это только в трусах – в тёмно-синих спортивных шортах».
Ян Веннер (издатель журнала “Роллинг Стоун”): «Джон в джинсовом комбинезоне с фотоаппаратом “Кодак Инстаматик”. Один из многочисленных портретов Энни Лейбовиц для журнала “Роллинг Стоун”, 4 декабря 1970 года».
Ян Веннер (издатель журнала “Роллинг Стоун”): «Энни провела с ними продолжительную фотосессию. Джон был в комбинезоне с нашитым спереди маленьким американским флагом. Он выглядел как рабочий, особенно в круглых очках в металлической оправе. Когда мы вернулись в Сан-Франциско, я просмотрел фотографические листы Энни. У неё было много хороших фотографий, но я ничего не мог выделить, пока не добрался до крупных планов. Был один кадр – я сразу его выделил. Очень личный. На лице нет какой-либо маски. Какая-то таинственность. Она использовала одну из своих камер, чтобы снять показания экспонометра; он бросил на неё быстрый взгляд, и в этот момент она щёлкнула затвором для проверки диафрагмы. Это была случайность, просто случайное стечение обстоятельств».
