25 марта 1970 г.
Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В штаб-квартире “Эппл” Ринго дал интервью Дэвиду Уиггу для радио “Би-Би-Си 1”».
прим. – радиоведущий “Би-Би-Си” Дэвид Уигг за последние месяцы по нескольку раз брал интервью у каждого из “Битлз”. В этот день он записал последнее из своих интервью с Ринго Старром.
Уигг спросил, оказывали ли жёны “Битлз” большое влияние на деятельность своих мужей. “У некоторых из них больше влияния, чем у других”, – ответил Ринго. Он описал главную силу Морин Старки в том, что она заботится о британских поклонниках группы, примером чего стало её стремление к тому, чтобы запланированный концерт в январе 1969 года состоялся в Англии, а не за границей. Ринго рассказал о своём интересе к развитию актёрской карьеры, отметив, что он уже сделал себе имя как комический актёр. Он также рассказал о своем дебютном альбоме “Сентиментальное путешествие” (Sentimental Journey) и о танцах в промо-фильме к заглавному треку.
Что касается слухов о распаде “Битлз”, он заявил, что группа остаётся сплоченной, как никогда, и обвинил музыкальную прессу в разжигании разногласий. Основное внимание в этом интервью было уделено альбому “Сентиментальное путешествие”. Ринго описал обстоятельства, связанные с записью, и превознёс неподвластный времени характер песен. Он объяснил, почему для внесения разнообразия в проект использовались разные аранжировщики, и сказал, что рассматривает заглавный трек и песню “Шепчущая трава” (Whispering Grass) для будущих синглов. Последняя песня прозвучала в конце интервью.
Энтони Фосетт (личный помощник Джона и Йоко с 1968 по 1970 год): «В “Титтенхёрст-Парке” Джон и Йоко находились в полной самоизоляции. Это было реакцией на события прошедшего года, на постоянный диалог с прессой, на их мирные акции, поездки. Джон в то время ещё не осознавал, что ему нужен кто-то ещё, кроме Йоко, к кому он мог бы обратиться, найти отдушину. Мне было совершенно ясно, что их связь так дальше продолжаться не может».
Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Йоко была беременна. Она не могла встать с постели из-за плохого самочувствия, и Джону казалось, что стены вокруг него смыкаются. Обширная перестройка дома ещё не закончилась, и кругом постоянно что-то прибивали и сверлили. Супруги начали ругаться, и ни один из этих споров не прибавлял Йоко здоровья. “Мы были вместе двадцать четыре часа в сутки, – рассказывал потом Джон. – Это была наша любовь, и чтобы защитить её, мы буквально начали душить друг друга, нам было опасно жить. Мы бы так долго не протянули, просто не смогли бы выдержать темп, который взяли с начала».
Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Примерно в это время психолог доктор Артур Янов, сторонник терапии “Первобытный крик”, приехал в “Титтенхёрст-Парк” по приглашению Джона, чтобы вылечить его и Йоко от их неврозов. Ранее Янов прислал Джону экземпляр своей книги “Первобытный крик”».
Джон: «Уже само название заставило мое сердце трепетать. Затем я прочитал отзывы разных людей, что-то вроде: “Я, Чарли такой-то, занялся этим, и вот что со мной приключилось”. И я подумал: “Это я! Это я! Это лучше, чем таблетка ЛСД, да и чувствуешь себя после этого совсем иначе!” Я сказал себе: “Надо попробовать!” Но в прошлом я наделал столько глупостей с наркотиками и Махариши, поэтому сначала я дал её почитать Йоко. И она со мной согласилась. Тогда мы взялись за телефон».
Тим Грирсон (автор публикации “Как необычная терапия вдохновила Джона Леннона на создание его величайшего альбома”, 2021 г.): «Весной 1970 года издательская компания “Сыновья Г.П. Патнэма” пыталась пробудить интерес к книге, которая пропагандировала радикально новую форму терапии. В книге, озаглавленной “Первобытный крик: первичная терапия, лекарство от неврозов”, предполагалось, что секрет раскрытия подавленной детской боли требует физического высвобождения – возможно, даже крика. Предположительно, издатель разослал “Первобытный крик” нескольким знаменитостям, включая Мика Джаггера и Питера Фонду, но книга и человек, её написавший, возможно, не приобрели бы такую известность, если бы Джон Леннон не решил пролистать её страницы.
Как и многие классические пластинки, альбом “Джон Леннон/Пластик Оно Бэнд” настолько пропитан мифологией, что его предыстория почти так же известна, как и его песни – в частности, легенда о том, как Леннон прошёл курс первичной терапии, что привело к появлению на альбоме свободных, очень откровенных треков, рассказывающих о его непростом взрослении и желании избавиться от багажа того, что ты Битл. Почитайте отзывы об этом альбоме, и вы узнаете, что надрывный, часто визгливый вокал Леннона был прямым результатом влияния Янова. Но это упрощённое описание не раскрывает сути экстрасенсорного спелеологического исследования, которому подвергся Леннон, чтобы воплотить в жизнь альбом “Джон Леннон/Пластик Оно Бэнд”, и затушёвывает сложную историю первичной терапии.
Артур Янов родился в 1924 году и вырос в Лос-Анджелесе в семье русских иммигрантов с Украины. “Они были равнодушными родителями, которым было наплевать на детей, – скажет он позже. – Огромное одолжение, которое они мне оказали, заключалось в том, что они причинили мне достаточно боли, чтобы я понял её значение и роль”. Ветеран Второй мировой войны получил степень бакалавра и магистра социальной психиатрии в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и в конечном итоге получил степень доктора философии по психологии в Клермонте. В 1960-х годах у него была собственная практика по Фрейду в Палм-Спрингс. Но, как он вспоминал в книге “Первобытный крик”, его прорыв произошёл во время группового сеанса в 1967 году, когда один из его пациентов описал театральную постановку, в которой исполнитель ходил по сцене в подгузнике и кричал “Мама!” Янов предложил пациенту попробовать повторить эту вокальную технику.
“Внезапно он начал корчиться на полу в агонии, – пишет Янов. – Его дыхание стало учащённым, спазматичным; ‘Мама! Папа!’ – почти непроизвольно вырывались из его рта громкие крики. Казалось, он был в коме или гипнотическом состоянии. Судороги сменились небольшими конвульсиями, и, наконец, он издал пронзительный, похожий на предсмертный крик, от которого задрожали стены моего кабинета”.
Заинтригованный тем, насколько раскрепощённым почувствовал себя мужчина после этого опыта – по словам Янова, пациент заявил: “У меня получилось! Я не знаю, что именно, но я чувствую!” – доктор призвал других пациентов выполнять это необычное упражнение, развивая теорию в процессе. “Я пришел к выводу, что этот крик является результатом центральной и универсальной боли, которая присуща всем невротикам, – напишет он позже. – Я называю их первичными болями, потому что это первоначальные, ранние обиды, на которых строятся все последующие неврозы”.
Янов считал, что если родитель не удовлетворяет потребности ребенка должным образом, “ребенок не может быть тем, кто он есть, и быть любимым. Первичная боль – это потребности и чувства, которые подавляются или отрицаются сознанием. Они причиняют боль, потому что им не было позволено выразить себя или реализовать”.
Когда “Первобытный крик” оказался в почтовом ящике Леннона, лучшего времени для этого и быть не могло. К марту 1970 года “Битлз” были практически официально распущены: Пол Маккартни закончил работу над своим первым сольным альбомом, а Леннон был сосредоточен на своих отношениях с Йоко Оно. Авангардный подход Оно к искусству открыл для него новые творческие возможности – их совместный трек “Революция 9” представлял собой коллаж из звуковых фрагментов и случайных шумов, – и он восхищался её готовностью быть на сцене жёсткой, кричать, а не петь. Поэтому неудивительно, что его привлекла книга о самопомощи под названием “Первобытный крик”. Как рассказывает Оно в биографии Филипа Нормана “Джон Леннон: жизнь”: “Он протянул мне эту книгу и сказал: ‘Смотри… это ты’”.
Леннон также всё ещё боролся с детскими проблемами, которые, цитируя более позднюю песню “Искалеченный изнутри” (Crippled Inside), не оставляли его. В частности, он так и не смог избавиться от чувства, что его бросила мать Джулия, которая в детстве передала опеку над ним своей сестре Мими. Несмотря на то, что в подростковом возрасте они несколько наладили свои отношения, Джулия погибла, попав под машину в 1958 году, когда Леннону было всего 17 лет. Позже Йоко Оно рассказала Норману: “Он рассказывал мне, что, когда был подростком, то иногда бывал с Джулией в её комнате, когда она отдыхала после обеда. И он всегда сожалел, что так и не смог заняться с ней сексом”. И у него почти не было отношений со своим отцом.
Леннон был не единственным, кто в то время нуждался в первичной терапии, по крайней мере, среди элиты хиппи. По словам Джонатана Энгеля, который получил степень доктора философии в области истории медицины и естественных наук в Йельском университете и является автором книги “Американская терапия: расцвет психотерапии в Соединенных Штатах”: “Это была маргинальная терапия, но, возможно, она не была маргинальная в его группе богатых, вычурных, очень политически прогрессивных людей”. Энгель говорит, что первичная терапия была частью более гуманистического психиатрического подхода 1950-х годов, который выступал за доступные отношения сотрудничества между терапевтом и пациентом: “Это разговорная терапия. Речь идет о том, чтобы разобраться в глубинных проблемах и скрытых подавлениях”. К концу 1960-х годов контркультура, направленная против истеблишмента, приняла эти новые формы терапии, в том числе ребефинг и терапию регрессии в прошлые жизни, в которой особое внимание уделялось личности.
“Я думаю, что очень полезно рассматривать ‘первобытный крик’ как странное извращение гуманистической фрейдистской терапии в контексте культуры нарциссизма”, – предполагает Энгель, который отмечает, что это была эпоха, когда “институты подвергались нападкам, разводы зашкаливали, а секуляризм был на подъеме – люди отходили от устоявшейся религии. Это был расцвет бэби-бумеров, и они просто бросали вызов всему. Но если вы разрушаете традиционные структуры, вам приходится заменять их другими – внезапно всё, с чем вы остаетесь – это вы сами”.
Эту пустоту заполнили всевозможные самозваные гуру, такие как Рон Хаббард и Махариши Махеш Йоги, у которого “Битлз” учились в начале 1968 года. Янов был такой же харизматичной фигурой, продававшей просветление. Он заявил, что первичная терапия была “самым важным открытием 20-го века”, добавив, что “Величайшим обманом 20-го века является психиатрия. В будущем не будет необходимости в области, называемой психологией. Нам потребовалось бы всего 20 процентов нынешней медицинской профессии, поскольку 80 процентов всех заболеваний можно было бы вылечить с помощью первичной терапии” (термин, который он предпочитал более распространенному “первичная терапия криком”, поскольку он указывал на то, что пациентам не нужно кричать, чтобы добиться результатов)».
Артур Янов (американский психолог и психотерапевт): «По-моему, издатель без моего ведома прислал Джону Леннону рецензию на мою книгу “Первобытный крик”. Потом он или Йоко позвонили мне и спросили, могу ли я приехать в Англию. Я ответил, что это невозможно, и повесил трубку. Но в то время у меня было двое детей, которые были полностью поглощены Битломанией, поэтому, когда я сказал им, что мы не едем в Англию, они взвыли: “Ты должен взять нас с собой”. Им было около десяти и тринадцати лет. Поэтому я забрал их из школы, и это было лучшее время в их жизни».
Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Фактически терапия Янова была для Джона тем же, что и Махариши, и наркотики, и “Волшебник” Алекс – ещё одной панацеей. Сам Янов почувствовал это, когда говорил с Джоном по телефону и посоветовал им обоим хорошенько подумать. Он также попросил написать подробные отчёты о своем детстве с указаниями тех событий, последствия которых следовало лечить с помощью первичной терапии. Должно быть, его поразили эти письма, иначе бы через несколько недель он не приехал в “Титенхёрст-Парк” к Джону и Йоко».
Джон: «Он [Артур Янов] появился как седовласый Джеф Чендлер, находясь под впечатлением от нашей известности».
Артур Янов (американский психолог и психотерапевт): «Бо́льшую часть терапии мы провели в “Титтенхёрст-парке”. В огромном белом доме. Мы много работали в студии звукозаписи, пока её готовили. Это было довольно сложно, но всё проходило очень, очень хорошо. Джон испытывал такую сильную боль, какой я никогда в жизни не видел».
Джон: «Я никогда не думал, что когда-нибудь займусь психотерапией, если бы не встретил этого обещания освобождающего крика».
Из интервью Артура Янова журналисту “Моджо” Джону Харрису, 2000 год:
Джон Харрис: Во многих книгах о Ленноне ваше отношение к нему описывается очень мелодраматично: “Джон беспомощно кричал, как ребёнок, в то время как Янов затягивал его все глубже и глубже в самые тёмные уголки его прошлого…”
Артур Янов: (страдальчески) О Боже . Это просто чепуха. Мы не делаем ничего подобного.
Джон Харрис: Во всяком случае, он хорошо реагировал на терапию?
Артур Янов: Да. У него были потрясающие идеи. Только сегодня утром я узнал, что переиздают альбом “Джон Леннон/Пластик Оно Бэнд” (прим. – вышел 11 декабря 1970 года; в альбоме звучат в основном песни, на написание которых повлияла первичная терапия Янова, основанная на поиске возникновения психологических травм путём обращения к детским воспоминаниям; тексты песен отражают личные проблемы Леннона и включают темы отказа родителей от детей и психологических проблем). И если вы послушаете этот альбом, то сразу поймёте, что он из этого извлёк. Мне нравится этот альбом. После того, как он его закончил, то прислал его нам, и я сыграл его группе примерно из пятидесяти человек, и все они были в восторге. Они действительно понимали, что он делает. Это повергло всех в первобытное состояние. Для него это было совершенно новое направление, уровень простоты был поразительным.
Джон Харрис: Он говорил с вами о кислоте и её воздействии на него?
Артур Янов: Ну, я знал об этом. Я не могу раскрывать подробности, но в целом скажу следующее: ЛСД – это самое разрушительное средство для психического здоровья, которое когда-либо существовало. По сей день мы видим людей, которые принимали ЛСД, и у них другой паттерн мозговых волн, как будто их защитные механизмы полностью разрушены; это остаётся на всю жизнь.
Джон Харрис: Тимоти Лири был сторонником идеи уничтожения своего эго…
Артур Янов: Я думаю, он погубил очень многих людей, популяризируя ЛСД. Это очень, очень опасный наркотик.
Йоко: «Я думаю, что Первичная терапия на самом деле принесла нам много пользы. Для Джона. Он всё время повторял, что парень обычно не должен плакать, но плакать – это нормально, и он смог заплакать и это было очень хорошо для него. Так что вместо того, чтобы выплескивать эмоции и выражать их в виде гнева, он просто как бы плакал и затем забывал об этом».
Джон: «Наша боль – это та боль, через которую мы проходим постоянно. Мы рождаемся в муках, и боль – это то, что мы испытываем бо́льшую часть времени. И я полагаю, что чем сильнее боль, тем больше богов нам нужно».
Артур Янов (американский психолог и психотерапевт): «Суть терапии в том, чтобы снять напряжение и подавленную боль раннего детства, и это освобождение происходит во время терапии через разговоры о своей жизни, плач о боли, и иногда люди действительно кричат, но я стараюсь не использовать идею крика, потому что это не то, что нужно. Обычно люди плачут о боли.
Благодаря этому освобождению люди начинают чувствовать себя очень очищенными, очень свободными, очень хорошо осведомленными о том, что на самом деле происходило с ними, когда они были детьми. В первичной терапии люди фактически заново переживают сцены, болезненные сцены из своей жизни, и выражают эмоции, чувства, которые они на самом деле не выражали, когда были детьми, и в этом большая разница, и в этом заключается их терапевтический эффект.
В отсутствие возможности избавиться от боли, лучшее, что может случиться со страдающим взрослым – это попытаться заместить неудачи своего детства; найти понимающую, терпимую группу поддержки, с которой можно выразить свои чувства и проблемы. Заменитель семьи, если хотите. Ещё полезнее, если группа разработает концептуальную систему, которая укрепит защиту. На самом деле не имеет значения содержание идеи, главное, чтобы она успокаивала, подбадривала, поддерживала, заставляла человека чувствовать себя не одиноким, помогала ему думать, что есть высшая сила, которая поможет ему, и так далее. Эти убеждения должны вытеснять неосознаваемую боль: “Я совсем один, мне никто никогда не помогал, никому нет до меня дела, не было и нет никого, кто мог бы поддержать и направить меня”. Это настоящие чувства, возникающие в результате тысяч детских переживаний. Вот почему так много групп поддержки придерживаются религиозных принципов. Часто достаточно одной религиозной идеи, потому что человек может представить, что есть кто-то, кто помогает ему, что “я в его руках”, что он позаботится и поможет и так далее. Желания чего-то заставляют фантазировать о их реализации, потому что самореализация – это единственное, что может облегчить хроническое недомогание. Такова функция систем верований; они создают удовлетворение, которого не существует, чтобы утолить неосознанную потребность в чём-то. Они пытаются нормализовать ситуацию».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Комната 4, студия “И-Эм-Ай”, Эбби-Роуд.
Продюсер: Фил Спектор; звукоинженер: Питер Боун.
В этот день Фил Спектор работал над над тремя песнями для альбома “Пусть будет так” (Let It Be). Первой песней, сведённой в стерео, была “Блюз для тебя” (For You Blue) Джорджа Харрисона. Это было сделано за один дубль, хотя Спектор предпринял ещё семь попыток смикшировать вступление; позже обе части были отредактированы вместе».
Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «Любопытно, что Спектор решил специально исключить из микса игру Джорджа на акустической гитаре. Однако он признал, что введение акустической гитары Джорджа было необходимым. Поэтому он создал семь стереомиксов этого вступления (ремиксы со 2 по 8), чтобы дополнить его “ремиксом номер один” основной части песни. “Ремикс номер пять” стал основным. Затем он отредактировал “пятый ремикс” гитарного вступления Джорджа на “первый ремикс” остальной части песни (включая новый вокал Джорджа от 8 января 1970 года), и это стало версией песни, с которой мы все знакомы».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Затем было сделано по два сведения песен Пола Маккартни “Тедди-Бой” (Teddy Boy) и “Мы вдвоём” (Two Of Us). Позже песня “Тедди-Бой” будет отклонена, когда станет известно, что Маккартни включил её в свой дебютный сольный альбом».
Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «После того, как Спектор увидел предварительную версию фильма, которая включала снятую 31 января версию “Мы вдвоём” (Two Of Us), он решил включить в альбом исполнение песни из этого дня вместо записи 24 января, которую предлагал использовать Глин Джонс. В этот день было предпринято две попытки получить хороший стереомикс песни, причем вторая попытка, получившаяся четкой и яркой, была признана лучшей».