Джон и Йоко возвращаются в Лондон

24 декабря 1969 г.

Ричи Йорк (редактор журнала “Роллинг Стоун” в Канаде): «После возвращения в Лондон и мысленного подведения итогов не­дельного путешествия по Канаде Джон высказался со всей определенностью: “Это была наша лучшая поездка. Мы за всю жизнь не сделали столько для дела мира, сколько за эту неделю”. Это очень важное и прямое заявление, и я не со­мневаюсь, что он именно так и думал.

Не приходится удивляться тому, что некоторые безапелляционные СМИ относились к антивоенной кампании Леннонов с долей скептицизма. Пресса Соединенного Королевства (в осо­бенности таблоиды) ополчилась на беспримерную наив­ность Леннонов. Даже в Канаде, несмотря на офици­альное одобрение, выказанное Леннонам премьер-мини­стром, нашлись отдельные недовольные редакторы и появились публикации, подобные “ Мэддисин-Хэт Ньюс”: “Боль­шинство канадцев не может всерьёз воспринимать затянув­шуюся антивоенную кампанию Леннона. Разумеется, установ­ление мира – цель весьма благая, но методы, которые он при этом использует, представляются нам наивными. Конец вой­не – то есть насилию на уровне государств, столкновению народов – нельзя положить, покупая рекламные развороты в “Нью-Йорк Таймс” и распевая “Дайте миру шанс” на ули­цах Торонто. Это сотрясание пустоты, фиглярство – и ниче­го более. Каждый здравомыслящий человек на земле хочет мира, но большинство из нас достаточно искушены, чтобы отдавать себе отчет в том, что лишь государственные лидеры способны положить конец войне”.

“Мэддисин-Хэт” разобралась и в мотивах, побудивших Леннонов начать антивоенную кампанию: “Эти слухи (о скры­тых политических амбициях Леннона, стремящегося заручиться поддержкой завтрашних избирателей) курсируют потому, что из всей ливерпульской четвёрки Леннон наи­более политически активен. Он намеренно отождествляет себя с новым поколением – фактически, он внёс немалую лепту в его становление – и часто высказывается по пробле­мам, вызывающим эмоциональную реакцию: употребление наркотиков, установление мира, защита окружающей среды. А следует помнить, что формирование имиджа человека, на­деленного неким влиянием – постоянная задача любого амбициозного политика. Следовательно, с этой точки зрения канадское наступление Леннона с большой долей вероятно­сти утрачивает черты воинствующего идеализма и представ­ляется хитроумной попыткой заработать политический ка­питал”».

Джон и Йоко в аэропорту “Хитроу” 24 декабря 1969 года, фото Джорджа Страуда.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джон и Йоко вернулись в Англию и сразу же направились в кафедральный собор Рочестера в графстве Кент, чтобы присоединиться к сидячей забастовке и голодовке, призывая к миру и пытаясь привлечь внимание к бедности во всём мире».

Вернувшись в Англию Джон и Йоко начали свою глобальную кампанию за мир. Частью кампании должны были стать антивоенные демонстрации в канун Рождества, которые должны были пройти в разных странах; для этого Джон и Йоко записала на магнитофон послание.

Джон и Йоко прибыли в сопровождении комика Дика Грегори на белом “Роллс-Ройсе”. Фото Мервина Клингана.

Мервин Клинган (фотограф): «Я только начал работать в лондонском агентстве печати. Полагаю, что я был там единственным фотографом. Там был хаос. Кажется, там было всего два полицейских, которые пытались контролировать толпу. Там были сотни людей. Конечно, появление Леннонов было главным событием. Насколько я помню, с ними был известный лидер движения за права чернокожих».

Когда Джон выступал перед демонстрантами и начал говорить о голоде, его упрекнули в том, что об этом легко говорить, когда приезжаешь на митинг в “Роллс-Ройсе”. Джон ответил: “А разве я должен обязательно приходить пешком? Те, кто нас критикует, тоже имеют автомобили. Если для дела мира они пожертвуют ими, я тоже отдам свой ‘Роллс-Ройс’”.

Джон Леннон, Йоко Оно и Дик Грегори зашли внутрь собора, чтобы принять участие в полуночной мессе, но вскоре покинули его, чтобы избежать толпы, и вернулись в “Титтенхёрст-парк”.

Мервин Клинган (фотограф): «Они просто сидели там во время богослужения».

Артур Бэкшелл: «В то время нам было около семнадцати лет, мы были просто глупыми подростками, и я думаю, что каждый из нас был наполовину умеренным пьяницей.

Один из моих приятелей попытался прорваться через полицейский кордон, чтобы подобраться к Джону и Йоко, но полицейские схватили его и затолкали в фургон. Это был парень по имени Дэйв Мейджор. В то время я работал в парикмахерской напротив старого полицейского участка и знал дежуривших там копов. Я спросил их, отпустят ли они Дэйва, если мы пообещаем, что он будет хорошо себя вести, и они согласились. Но когда мы шли по Рочестер–Хай–стрит, то увидели припаркованный “Роллс-Ройс” Джона и Йоко. Дэйв Мейджор бросился к машине и попытался сесть на неё, но вмешались охранники Леннона».

Алексей Багир-Заде (автор книги “‘Битлз’ – навсегда!”): «На Рож­дество Джон отправил Аллену Кляйну телеграмму с таким текстом: “Может быть, мне выпало идти долиной теней смерти, но я не буду бояться зла, потому что самый большой грешник в этой долине – я”».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Год был не слишком удачным и я обрадовался, когда он подошёл к концу. С появлением Аллена Кляйна всё изменилось к худшему, атмосфера в офисе стала напряжённой».

Пол: «В течение трёх или четырёх месяцев мы с Джорджем и Ринго перезванивались и спрашивали: “Значит, всё-таки всё кончено?”. Дело не в том, что нас торопила записывающая компания. Мы ещё надеялись когда-нибудь собраться все вместе. Никто не знал, на самом ли деле Джон настроен серьёзно. Может, через неделю он одумается и скажет: “Я просто пошутил”. Мне казалось, что Джон не стал хлопать дверью, а оставил её открытой. Может, он хотел сказать: “Я почти ушёл, но…”. И мы цеплялись за эту соломинку несколько месяцев, а потом поняли: да, мы уже не группа. Вот и всё. Всё действительно кончено.

Я задумался: “Ну, в таком случае надо позаботиться о себе. Нельзя просто позволить Джону контролировать ситуацию и обращаться с нами, как с капризной подружкой”. Я записывал альбом “Маккартни”, и однажды задался вопросом: “Может, уже пора объяснить всё людям?”. Все воскликнули: “Нет, нет, никому не говори, что мы разошлись!”. Но я считал, что мы должны объясниться. Не знаю, почему они предпочитали молчать. Думаю, к этому имел непосредственное отношение Кляйн».

Джордж: «“Битлз” стали своего рода объединением, которое никому не хотелось разрушать извне. Разве что пресса могла этого хотеть, потому что журналисты вечно гоняются за сенсациями. Им всё равно, хорошо это или плохо, была бы сенсация, и поэтому журналисты склонны торопить события, направлять их по негативному пути, надеясь что-нибудь выведать. Наверное, публика во всём мире хотела новых пластинок “Битлз”, но английские журналисты чувствовали, что с группой покончено. Кажется, Пол уже записывал сольный альбом у себя дома. Джон выступал с группой “Пластик Оно Бэнд”, и всем стало ясно, что группа распалась, но никто не говорил: “Ну, вот и всё, больше мы никогда не соберемся вместе”. Когда журналисты задавали нам такие вопросы, мы по-прежнему отвечали: “Кто знает? Мы всё ещё вместе”».