Джон и Йоко встречаются с премьер-министром Канады

23 декабря 1969 г.

Том Пирсон (автор публикации “Кто на самом деле развалил ‘Битлз’? История Джонни Бауэра”): «Поездка на поезде позволила Джонни Бауэру провести несколько часов наедине с Йоко и Ленноном, Ронни Хокинсом и его женой Вандой, а также журналистом Ричи Йорком и его женой Энн, которые прибыли в Оттаву очень поздно и большую часть времени не спали».

Ричи Йорк (редактор журнала “Роллинг Стоун” в Канаде): «Мы вернулись в наш вагон и встрети­лись с представителями ледейновской “Комиссии по нарко­тикам”. Это был самый захватывающий вечер, какого не видели в главном монреальском вок­зале».

Том Пирсон (автор публикации “Кто на самом деле развалил ‘Битлз’? История Джонни Бауэра”): «По прибытии их встретили два члена Комиссии Ле Дейна (прим. – канадская правительственная комиссия по расследованию немедицинского использования наркотиков, названа по имени ей председателя Дина Джеральда Ле Дейна), которым было поручено выяснить у Джона Леннона его взгляды на марихуану, поскольку комиссия рассматривала возможность её легализации. В итоге они с двумя мужчинами покурили травку, и все очень смеялись, когда один из них спросил Джона, не вызывает ли это привыкания».

Джон Брауэр (организатор фестиваля “Возрождение рок-н-ролла в Торонто” в 1969 году): «Тем временем тот парень всё время курил этот чёртов косяк! Леннон в какой-то момент посмотрел на него и сказал, указывая на дымящийся косяк в своей руке: “Ну, что вы думаете (о том, что это вызывает привыкание)?” – и все разразились хохотом».

Из интервью Ронни Хокинса канадскому журналисту Терри Отту:

Терри Отт: Что произошло, когда вы добрались до Оттавы?

Ронни Хокинс: Я, моя жена Ванда, Джон и Йоко поехали в большой частной машине, чтобы встретиться с Трюдо и некоторыми другими чуваками. Я не могу вспомнить имена других политиков, но Джон знал многих из них.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В Оттаве Джон и Йоко провели 51-минутную встречу с премьер-министром Канады Пьером Трюдо, который ранее сказал: “Не знаю насчет желудей, но если он где-то поблизости, то я бы хотел с ним познакомиться. Он хороший поэт”».

Тимоти Портеус (исполнительный помощник премьер-министра Трюдо): «С 20 апреля 1968 года, когда премьер-министр был приведён к присяге, я выполнял функции его специального помощника, ответственного за выступления и публичные заявления. Я познакомился с Трюдо в 1957 году и ездил с ним по Западной Африке, южной части Тихого океана и по всем провинциям и территориям Канады. Он знал, что я интересуюсь сочинением песен, театром и музыкой. Поскольку я не принимал участия в организации встречи, я был удивлен и обрадован, когда он пригласил меня стать четвертым участником.

На этой встрече присутствовали Джон Леннон, Йоко Оно, Пьерр Эллиот Трюдо, и я. Эта встреча не состоялась бы, если не Джим Дэви. Джим был одним из первых сторонников Трюдо, и занимал пост советника по вопросам политики в канцелярии премьер-министра. У него было семь детей подросткового возраста, и он был страстным поклонником Джона Леннона и “Битлз”. Именно Джим предложил окружению премьер-министра организовать встречу с Леннонами».

Том Пирсон (автор публикации “Кто на самом деле развалил ‘Битлз’? История Джонни Бауэра”): «Леннон договорился о встрече с Трюдо через Билла Клемента – тайного агента Королевской канадской полиции, в чьи обязанности входило следить за американскими уклонистами, живущими в Торонто. Билл был необузданным человеком, почти как Дикий Билл Донован – агент ЦРУ США, который часто сближался с людьми, за которыми следил. И Билл Клемент вовсю тусовался с рок-н-ролльщиками, которых Бауэр привозил в город.

Есть видеозапись того, как Йоко и Джон входят к Трюдо, на которой видно, как рука опускается вслед за Ленноном, останавливая Клемента, который шёл сразу за ними, у двери кабинета премьер-министра. Охранник застывает с ледяным взглядом и, узнав его, поспешно впускает Клемента внутрь!»

Тимоти Портеус (исполнительный помощник премьер-министра Трюдо): «В 1969 году холодная война разделила мир на два враждующих лагеря, обладающих ядерным оружием, которые боролись за мировое господство. Каждая сторона была убеждена, что другая собирается её уничтожить. В этой нестабильной ситуации Джон Леннон, очевидно, решил, что известность, которую он приобрел как автор песен и исполнитель, может сделать его эффективным борцом за мир. В духе того десятилетия, мир должен был быть достигнут ослаблением напряженности между отдельными лицами, лидерами и народами.

С детства Трюдо увлекался музыкой и другими видами искусства. Его мать основала клуб “Друзья искусства” и часто приглашала художников к себе домой. Музыкальные вкусы Трюдо были эклектичными. Ему нравилось общество музыкантов. Среди его друзей были Леонард Коэн, Барбра Стрейзанд, Лиона Бойд, Йена-Пьер Рампаль и Гай Беар.

Трюдо был обеспокоен холодной войной задолго до того, как стал членом парламента, а затем премьер-министром. Он был активным и последовательным сторонником ядерного разоружения Канады и других ядерных государств. До вступления в Либеральную партию в 1965 году он критиковал решение Лестера Пирсона установить ядерные боеголовки на канадские ракеты. Будучи премьер-министром, он прилагал все усилия для улучшения отношений между ядерными державами, кульминацией которых в 1983-84 годах стал ряд визитов к главам крупнейших правительств с исчерпывающим набором предложений по прекращению холодной войны.

Для окружения премьер-министра главной целью этой встречи было не обсуждение музыки или мира во всём мире. Это должно было стать классическим примером политической фотосессии, предназначенной для публики. Среди политических организаторов существует теория, что если политика сфотографировать в компании популярной знаменитости, то часть его популярности может передаться политическому деятелю и привести к получению дополнительных голосов на будущих выборах».

Джон Брауэр (организатор фестиваля “Возрождение рок-н-ролла в Торонто” в 1969 году): «Нет никаких сомнений в том, что пошатнувшийся имидж Трюдо в то время значительно вырос после пятидесятиминутного визита Джона Леннона, запланированного всего на десять минут, что дало ему новый политический толчок – победу на выборах – в соответствии с поддержкой Леннона кандидатуры премьер-министра Канады».

Тимоти Портеус (исполнительный помощник премьер-министра Трюдо): «Никто не знает, работает ли эта теория на практике. В 1972 году Трюдо был в двух местах от того, чтобы проиграть выборы Роберту Стэнфилду, политику, который никогда не фотографировался с Джоном Ленноном или Йоко Оно. Но тогда, возможно, на двух местах было достаточно проголосовавших поклонников Джона Леннона, чтобы изменить ситуацию. Кто знает?

Предложение Джима Дэйви было одобрено руководящим составом (в том числе и мной), и, с согласия премьер-министра, было запланировано, что встреча будет состоять из пятнадцати минут беседы и пятнадцати минут фотосъёмки. У рок-звёзд и премьер-министров плотный график, который часто расписан на месяцы или годы вперед. Рождественская неделя для премьер-министра была более свободна, чем обычно, поскольку члены парламента разъехались по домам к своим избирателям, и в это время не было ни одного заседания парламента или кабинета министров. Таким образом, встреча с Леннонами был запланирована на утро 23 декабря. Кроме того, это период медленного распространения новостей, что увеличивает шансы на то, что полученные фотографии будут широко опубликованы».

Ричи Йорк (редактор журнала “Роллинг Стоун” в Канаде): «На следующий день рано утром наш поезд прибыл в Оттаву, и мы вышли из вагона на двенадцатигра­дусный мороз. Нас посадили в лимузины и отвезли в гостини­цу, где Джон с Йоко стали готовиться к предстоящей встрече.

Джон нервничал и я хорошо помню, как волновался Джон в преддверии встре­чи с премьер-министром Канады Пьером Трюдо. Я наблюдал за Джоном и Йоко на протяжении всей антивоенной кампа­нии “Война окончена, если вы этого хотите”, когда им приходи­лось решать проблемы и сложные ситу­ации. Но ничто не сравнится с тем морозным утром в Оттаве, когда Джон и Йоко готовились к встрече с од­ним из наиболее влиятельных мировых политиков. Никогда прежде я не видел Джона во власти такой безу­держной, неисчерпаемой энергии. До сих пор помню сжатые почти до угрюмости губы, торчащие на кончике носа “бабушкины” очки, и то, как он нервно мерил шагами ковер цвета слоновой кости в своём гостиничном номере в Оттаве, теребя черный галстук из тафты, специаль­но подобранный к чёрному костюму от Пьера Кардена. Я могу воскресить в памяти даже терпкий запах европейского табака: Джон курил одну “житан” (прим. – сорт крепких французских сига­рет) за другой. Его серьёзность была так заразительна, что она передалась нам, и в то утро мы были воплощением собранности и хладно­кровия.

Оглядываясь назад, кто-то может предположить, что Джон так волновался из-за того, что ему предстояла встреча с крупным политическим деятелем, вне зависимости от убеждений этого самого деятеля. Ведь это означало перейти на тер­риторию презираемого им истеблишмента. Менее месяца назад Джон лишний раз недвусмысленно выразил своё к нему отношение, вернув королеве Орден Британской Империи.

Но Пьер Элиот Трюдо, как вскоре узнал Джон, был скро­ен совсем по другой мерке. Его личность не исчерпывалась принадлежностью к высшим правящим кругам конца шестидесятых. И уж тем более не исчерпывалась она тем, что он был главой либеральной Канады (кстати, он был главой Либеральной партии Канады, которая вполне соответствовала своему названию). Это был пятидесятилетний философ и основательно повидавший мир любознательный ученый. Он не занимался популизмом – он исходил из необходи­мости и чувства меры. И он не распространялся о своих по­литических убеждениях, как это было принято в ту эпоху. В свои шестьдесят с лишним я по-прежнему не вижу ни одного политика такого калибра или веса, как Пьер Элио­т Трюдо. Он определённо был не совсем обычным поли­тиком. Его достижения никак не связаны с господствовавши­ми тогда политическими программами. В 1969 году Пьера Трюдо не умиляли консервативные ревнители устоев, когда – благодаря широкому и беспри­страстному освещению тех трагических событий – эхо вьет­намского фиаско продолжало отдаваться в сознании обще­ства. С каждым выпуском новостей миллионы американских семей узнавали всё новые ужасающие подроб­ности. Общество, вполне вероятно, просто не было готово к адекватному восприятию подобной информации.

Скомпрометировавший себя президент Соединенных Шта­тов Никсон, по слухам, терпеть не мог Трюдо – что и неудиви­тельно. Когда были озвучены материалы Уотергейта, выясни­лось, что Ловкач Дики называл канадского лидера “этот приду­рок Трюдо” (из-за той оценки, которую он дал политике США во Вьетнаме). Ответ мистера Трюдо на это грубое оскорбление был прост и исполнен достоинства. “Люди получше называли меня не в пример хуже”, – сказал он, пожав плечами. Поэтому встреча четы Леннонов с Трюдо была чем-то куда большим, нежели очередное популистское братание политика с поп-звездой “во имя общественного блага”.

Другие политические лидеры по понятным причинам от­казывались встречаться с наиболее прямолинейным и склон­ным к открытому диалогу членом “Потрясающей четверки”. Королева Елизавета, по всей вероятности, очень болезненно восприняла отказ от Ордена Британской Империи. Британ­ский премьер-министр от партии лейбористов Гарольд Виль­сон вовсе не пожелал с ним знаться. Новоиспеченный прези­дент США Ричард Никсон равно ужасался перспективе быть уличенным в связях с – господи прости – человеком, осуж­дённым за курение марихуаны, и подстрекателем – более того, возможным вождём – ширящегося антивоенного дви­жения, к которому присоединялись миллионы молодых лю­дей по всей Северной Америке. Никсон видел в Джоне Ленноне огромную угрозу, способную помешать сдерживать натиск контркультурных выступлений против войны во Вьетнаме.

В конечном итоге все устроилось само собой. Когда наша попытка организовать встречу мистера Леннона с мистером Трюдо не была с ходу высмеяна и отвергнута пресс-секрета­рями премьер-министра Канады, мы сразу поняли, что мы на правильном пути. Это был настоящий “живой” лидер.

Одно из условий, на котором с самого начала настаивал пресс-центр премьер-министра, состояло в том, что встреча не должна перерасти в митинг. Никаких хитро замаскиро­ванных призывов, намёков и прочего не должно было быть. Окружение премьер-министра явно не желало превра­щать встречу в балаган. Не хотели этого и мы. Они рано и весь­ма проницательно догадались, что самый тщательно распла­нированный сценарий может закончиться неконтролируе­мым фарсом. Окружение Леннона боялось этого не меньше. Потому, несмотря на жгучее желание поведать миру о та­ком нежданном развитии событий, всё сохранялось в тайне. Мы держали рот на замке.

Ровно в десять тридцать утра пресса была поставлена в известность, что премьер-министр Канады сегодня утром примет Джона и Йоко.

И вот, хотя и солнечным, но пронизывающе холодным, декабрьским утром, в половине одиннадца­того мы сидели в гостиничном номере Джона и Йоко, пыта­ясь успокоить нервы Джона и хоть немного подготовить его к предстоящей встрече с премьер-министром. Конечно, Йоко делала всё, что могла, чтобы снять на­пряжение Джона, но он места себе не находил. Я до сих пор недоумеваю, почему этот разносторонний, яркий человек, бывший на короткой ноге с большинством из звёзд рок-н-ролла, так волновался при мысли о беседе с Пьером Трюдо. Я не понимал, как такое может быть. После того как ты встре­чался с Элвисом Пресли, Эдом Салливаном и тысячей, если не больше, претендентов на место на музыкальном Олимпе, как можно так переживать из-за какого-то премьер-министра? Позже я понял, что любой политик мирового масшта­ба вселяет в душу представителя шоу-бизнеса суеверный страх, особенно если говорит начистоту и не темнит».

Ронни Хокинс (солист группы “Хокс”): «В Оттаве состоя­лась историческая встреча с премьер-министром Пьером Трюдо. Боже мой, это было шикарно».

Ричи Йорк (редактор журнала “Роллинг Стоун” в Канаде): «Через двадцать минут [в 10:55] они были доставлены к восточному корпусу здания парламента в лимузине, за рулём которого сидел Алан Рок, впоследствии ставший постоянным представителем Канады в ООН».

Фотограф Питер Брегг приветствует прибывших на встречу с Трюдо Джона и Йоко.

Питер Брегг (фотограф): «В тот день я с большим волнением впервые познакомился с Джоном и Йоко».

Тимоти Портеус: «Насколько я помню, встреча началась почти вовремя».

Питер Брегг (фотограф): «Для этого снимка я использовал вспышку, направленную в пол».

Тимоти Портеус: «В интервью Йоко Оно призналась, что Леннон нервничал, но, на мой взгляд, он чувствовал себя как дома. Он был совершенно очаровательным, красноречивым, забавным рассказчиком и, как и следовало ожидать, очень интересным собеседником. Он говорил с восхитительным акцентом уроженца Ливерпуля, который можно было срезать ножом и намазать на ваш блин. Трюдо, что необычно для политика, был немногословен, но то, что он говорил, всегда было интересным и по существу. Йоко Оно говорила очень мало, а когда и говорила, то только для того, чтобы поддержать своего мужа. Моя собственная роль заключалась в том, чтобы поддерживать беседу в случае, если возникнет неловкая пауза, но, так как мы все были на одной волне, сделать это было нетрудно.

Спустя 33 года почти невозможно вспомнить детали нашего разговора. Как это обычно бывает, когда встречаются незнакомые люди, сперва состоялся обмен личной информацией. Вполне вероятно, что мы говорили о его книге “Написано собственноручно”, поскольку это было самое известное немузыкальное, сольное творение Леннона. Возможно, я упоминал о книге Трюдо, хотя сомневаюсь, что он был знаком с её содержанием. Бо́льшая часть разговора была посвящена ситуации в мире и кампании Леннона за мир. Хотя Леннон и Трюдо придерживались совершенно разных подходов к решению проблем холодной войны, они были едины во мнении о её фундаментальном характере. Кроме того, конфликт не только угрожал будущему планеты и её обитателей, но и был иррациональным. Ни одна из сторон не могла одержать победу, не понеся неприемлемого ущерба своему населению и территории. Необходимо было каким-то образом создать атмосферу взаимного доверия, в которой могли бы начаться разоружение и мирные дипломатические отношения».

Джон: «Мы говорили обо всём, абсолютно обо всём».

Тимоти Портеус: «Насколько помню, Леннон во время их встречи не передавал Трюдо символический жёлудь. Не знаю, посылал ли он его Трюдо в другое время».

Вопрос: Вы находите его приятным человеком?

Джон: Думаю, что да. Если бы было больше таких лидеров, как мистер Трюдо, то во всём мире царил бы мир.

Из интервью Ронни Хокинса канадскому журналисту Терри Отту:

Терри Отт: Как пообщались Джон и Трюдо?

Ронни Хокинс: Они были как будто знакомые друг с другом люди. Всё было хорошо. Я был большим поклонником Трюдо. Я ничего не смыслил в политике, но мне нравилось, как Трюдо вёл дела. Он собирался принять участие в фестивале мира, если бы он состоялся.

Пьер Эллиот Трюдо (премьер-министр Канады): «Я был рад принять Леннона и Оно. Битл был достаточно любезен, чтобы сказать впоследствии: “Если бы все политики были похожи на мистера Трюдо, во всём мире наступил бы мир”. Должен сказать, что дать миру шанс всегда казалось мне разумным советом».

Джон: «Премьер-министр Трюдо сказал, что для него было важно понять, чего хочет молодёжь, и что он надеется встретиться с ними снова в более непринужденной обстановке».

Тимоти Портеус: «Время прошло очень быстро».

Ричи Йорк (редактор журнала “Роллинг Стоун” в Канаде): «Планировалось, что встреча продлится четверть часа, но прошла пятьдесят одна минута, прежде чем самая популяр­ная в мире пара показалась на пороге святилища мистера Трюдо».

Тимоти Портеус: «Встреча продлилась гораздо дольше запланированных пятнадцати минут. Это свидетельствует о том, что Трюдо был доволен собой, поскольку премьер-министр может завершить встречу, когда захочет».

Ричи Йорк (редактор журнала “Роллинг Стоун” в Канаде): «У Джона и Йоко хватало аргументов для плодотворной дискуссии и возможностей обозначить свою позицию в борь­бе за мир. Встреча с премьер-министром Трюдо была для них самым главным поощрением. Он одобрил их антивоенную кампанию и предложил официально поддержать антивоен­ный фестиваль, идею проведения которого Джон и Йоко вы­сказали несколькими днями ранее, на самой большой пресс-конференции, когда-либо устраивавшейся в Торонто. И мистер Трюдо выразил надежду, что они и впредь будут продолжать своё дело по защите мира на земле».

Ричи Йорк (редактор журнала “Роллинг Стоун” в Канаде): «Всем сразу же бросилось в глаза, что Джон очень приободрился».

Тимоти Портеус: «Как это видно на фотографиях, наша беседа закончилась с выражением дружбы и взаимного уважения».

Йоко: «Встреча с мистером Трюдо произвела на нас неизгладимое впечатление, он прекрасный человек. Для нас большая радость, что в правительстве есть такие люди. Мы получили хороший стимул».

Джон: «Политический климат в Канаде совершенно отличается от того, что есть во всех дру­гих странах. Здесь политики, по крайней мере, хотят услы­шать, что думают люди. Они идут на диалог, и это важный первый шаг».

Ричи Йорк (редактор журнала “Роллинг Стоун” в Канаде): «Говоря о том, что их беседа касалась в основном общих тем, Джон отмечал, что они сумели наладить общение. Ди­алог – это и есть общение».

Джон Брауэр (организатор фестиваля “Возрождение рок-н-ролла в Торонто” в 1969 году): «Джон понял, что с ним начинают считаться на международном уровне. Он решил, что, начи­ная с этого момента, он может строить планы реализации своих проектов во всех странах мира. Джон был очень политизированным человеком. Политика могла дать ему то, че­го не мог дать шоу-бизнес, а именно, предоставить ему ре­альную возможность распространять свои убеждения. Боль­ше всего на свете Джон желал обладать собственной полити­ческой машиной. И пусть он продолжал утверждать, что по­литика – это дерьмо. Просто, говоря о себе, он не употреблял слово “политика”. Он использовал термин “мир”».

Встреча состоялась в Центральном здании на Парламентском холме в Оттаве за закрытыми дверями (исключение было сделано только для фотографа Питера Брегга), хотя до и после неё на месте работали телекамеры.

Пара также почти два часа общалась с министром здравоохранения Джоном Манро. Одна из тем обсуждения касалась возможности смягчения наказаний за хранение каннабиса.

Тимоти Портеус: «Я не участвовал в организации встречи с Джоном Манро, но предполагаю, что она была организована офисом премьер-министра, возможно, после запроса Манро. Он был членом парламента от избирательного округа Гамильтон и министром здравоохранения и социального обеспечения. О Джоне ему сообщила комиссия Ли Дейна, на которой рассматривались вопросы легализации марихуаны. Взгляды Леннона на последствия от употребления наркотиков, должно быть, заинтересовали Манро. А ещё в Гамильтоне было много поклонников Джона Леннона».

Ричи Йорк (редактор журнала “Роллинг Стоун” в Канаде): «Когда мы сели на самолёт в аэропорту Оттавы, заметно оживившийся Джон подтрунивал над своими расшалившимися нервами. Сейчас это казалось смешно, а между тем несколько часов назад всё было по-другому.

С нами одним рейсом из Оттавы в Торонто летел бывший канадский премьер-министр Лестер Пирсон. Было чудесным совпадением, что человек, известный как основоположник канадского невмешательства в военные конфликты (и лауре­ат Нобелевской премии мира 1957 года), летел в одном само­лете с Леннонами. Мы вежливо попросили стюардессу пере­дать ему наилучшие пожелания Джона и Йоко, которые были с признательностью приняты. Это событие стало конгениаль­ным завершением первой встречи политического лидера с ключевой фигурой молодежной культуры.

После исторической встречи с премьер-министром Ленноны вернулись в дом Ронни Хокинса и начали паковать чемоданы. В канун Рождества Ленноны сели в белый “Роллс-Ройс” Ронни Хокинса и отправились в международный аэропорт Лестера Пирсона, чтобы вылететь домой».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Потом Хокинсу пришлось заплатить по счету за телефон».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Когда Ронни Хокинс получил от телефонной компании счет на 5 тысяч долларов за ту неделю, что в его доме гос­тили Джон и Йоко, он обратил внимание на название незнакомого городка Альборг, расположенного в Ютландии на самом севере Дании. Именно там проживал теперь Тони Кокс со своей новой женой Мелиндой. После автомобильной аварии в Шотландии между Коксом и семейством Леннонов пробежала чёрная кошка, так как Джон и Йоко отказались переслать Тони медицинское заключение и рентгеновские снимки Киоко. Теперь Ленноны захотели уладить возник­шие осложнения, для чего решили после рождества отправиться в Данию проведать Киоко и обсудить вопросы, связанные с её опе­кой».

Из интервью Ронни Хокинса канадскому журналисту Терри Отту:

Терри Отт: Какие у тебя самые лучшие воспоминания о времени, проведённом с Джоном?

Ронни Хокинс: Он знал все мои записи. Он знал большинство из них лучше, чем я.

Терри Отт: Ты музицировал с ним?

Ронни Хокинс: Да, довольно часто занимались этим.

Терри Отт: Кто-нибудь это записывал?

Ронни Хокинс: Да. Один из английских чуваков делал это. Не знаю, вышло ли что-нибудь из этого.

Терри Отт: Как Джон относился к Канаде?

Ронни Хокинс: Ну, он любил Канаду. Ему пришлось приехать в Канаду, потому что в Штатах его бы арестовали, и именно поэтому он проводил больше времени в Канаде.

Терри Отт: Каково было твоё отношение к Джону и Йоко?

Ронни Хокинс: Ну, Джон, он был славным. Йоко я не понимал, потому что она была суперинтеллектуальной. Она была выше тех, кто играет в баре, каким был я. В то время я думал, что оказываю им услугу. Я не знал, что они обладают таким влиянием. Я думал, что “Битлз” – это английская группа, которой просто повезло. Я мало что знал об их музыке. Я до сих пор не прослушал ни одного из альбомов “Битлз”. За десять миллиардов долларов я не смог бы назвать ни одной песни на “Эбби Роуд”. Ни разу в жизни не взял в руки ни одного из альбомов “Битлз” и ни разу не прослушал. Ни разу. Но Джон был очень ярким человеком. Он мне нравился. Он не был одним из тех пижонов, ну, ты понимаешь, из тех хэви-металлистов, ты знаешь, как они себя ведут. Джон был джентльменом. Тихим, скромным и вежливым. Он не терял самообладания.

Терри Отт: Твоё лучшее воспоминание о Йоко?

Ронни Хокинс: Ну, она была знакома со столькими людьми. Она созванивалась со столькими многими людьми, отвечала за очень многое и говорила человеку номер один в мире, Битлу, что ему делать. Для меня это было непостижимо.

Терри Отт: Ты когда-нибудь спрашивал Джона об этом?

Ронни Хокинс: Нет. Я решил, что это его дело. Если он хотел, чтобы она так с ним разговаривала… но чего я не мог понять, так это того, что рядом с ним не было четырёх или пяти самых красивых женщин в мире, потому что он мог бы.