27 ноября 1969 г.
Джон Винн (автор книги “Бесподобный путь: ‘Битлз’ – записанное наследие”): «Через два дня после того, как Джон Леннон вернул свой Орден Британской Империи, он дал интервью радиожурналисту Кену Зелигу, которое состоялось в Титтенхёрст-парке – особняке Леннона. Во время этого интервью Леннон сказал, что он отправил три копии письма: королеве, премьер–министру Гарольду Вильсону и “кому-то из канцелярии” – секретарю Центральной канцелярии.
На вопрос Зелига, почему он вообще принял этот орден, Леннон ответил, что он был против, но Брайен Эпстайн “и ещё несколько человек” убедили его, что для “Битлз” в целом было бы благоразумно принять награду. Он добавил, что изначально положил письмо из дворца в стопку писем от поклонников.
Зелиг спросил, каковы планы Леннона и Йоко Оно в отношении движения за мир, направленного против войн во Вьетнаме и Биафре. Леннон отметил, что прогресс налицо, но сказал, что не готов отправляться на поля сражений, чтобы доказывать свою правоту: “Мы не собираемся быть мёртвыми святыми”, – сказал он.
Поскольку интервью состоялось в канун декабря, разговор зашёл о рождественских воспоминаниях. Леннон вспомнил, как в возрасте восьми или девяти лет ему подарили губную гармошку в чулке, и описал это как “один из величайших моментов в моей жизни”. Йоко Оно вспомнила, как однажды её семья получила в подарок лавовую лампу (прим. – декоративный светильник), а Леннон назвал “Доброго короля Вацлава” (Good King Wenceslas) своей любимой песней. Он сказал, что пара проведёт Рождество 1969 года вместе, и будет смотреть по телевизору “все эти ужасные шоу”.
В настоящее время сохранилось около пяти минут интервью. Оно транслировалось в семи частях в различных эпизодах американского радиосериала “Потерянные записи Леннона”».
Из интервью Джона и Йоко Кену Зейлигу:
Джон: (о песнях “Битлз”) У меня есть предубеждения, мне нравятся мои собственные, знаете ли. (смеётся) Мне нравится “Революция 9” – звуковой эксперимент свободной формы, ставший кульминацией “Белого альбома”. (На просьбу назвать ещё что-нибудь, он называет) “Я – морж”, “Земляничные поляны навсегда”, “Один день в жизни” и “Дождь”. На “Битлз” оказали влияние композиторы Карлхайнц Штокхаузен и Джон Кейдж – это повлияло на нашу музыку, а затем и на музыку других людей. Говорят, что “Битлз” создали совершенно новый образ жизни и мышления. Ну, мы этого не делали, мы были частью этого. Если в океане поднималась большая волна, которая и была движением, мы были на её гребне. Но мы не были самим движением.
[Йоко] Оно возродила настоящего Джона Леннона, который был утрачен в “Битлз”, во всемирном сообществе и во всём остальном. Она сделала меня самим собой. Я хочу умереть точно в ту же минуту, что и она, иначе, даже если это произойдет тремя минутами позже, это будет сущий ад. Я не вынесу и трёх минут такого. У неё есть свои бури, через которые нужно пройти, и снег, но вы должны защищать её. Это как с домашней кошкой. Любовь нужно лелеять, как очень чувствительное животное, потому что это то, чем она является.
(В интервью Леннон объяснил, почему он протестует, а не оказывает финансовую помощь) Люди, вероятно, спросят: “Почему вы не раздаёте нуждающимся рис?”, а наш ответ таков: “Мы пытаемся предотвратить рак, а не лечить его после того, как он уже случился”. Если у нас будет достаточно денег, мы сделаем и то, и другое, мы постараемся сделать и то, и другое. Но мы верим в профилактику, а не в лечение.
Он объясняет, почему вернул орден: “Это был протест против вмешательства Великобритании в дела Биафры и Нигерии, а также против моральной и устной поддержки войны Соединенных Штатов во Вьетнаме. Мне пришлось написать три письма: одно королеве, одно [премьер-министру] Гарольду Вильсону и одно… что-то вроде для канцелярии”.
Зейлиг спрашивает его, почему он согласился принять орден в 1965 году, и Леннон отвечает: “Ну, я был лицемером, и я принял его… если дают медаль за убийство, то, безусловно, можно получить медаль за пение и поддержание экономики Британии в хорошем состоянии”.
Леннон описывает славу в мрачных тонах, сравнивая себя с пилигримом, который постоянно подвергается искушениям: “Нами овладел дух тех, кто нас обожал… Обладая всей той энергией, которую люди нам давали… мы сбились с пути”.
Он также пренебрежительно отзывается о музыкальных критиках: “Критик никогда не сможет быть артистом и поэтому никогда не поймет, что происходит. Он может только надеяться, он может только как бы судить об этом… Они тратят своё время, когда пишут о музыке. Я имею в виду, для кого они это пишут?”
Леннон предсказывает скорый конец “Битлз” на вопрос об их планах на будущее: “‘Битлз’ никогда не строили планов после того, как прекратили гастролировать”, – отвечает Леннон. – “Планы всегда составлялись для нас. И однажды никто не стал для нас строил планы, да нам и не нужны никакие планы, поэтому мы их и не строим”.
Ричард Уильямс (2020): «Я несколько раз брал у Джона Леннона интервью для журнала “Мелоди Мейкер” в штаб-квартире “Эппл” на Сэвил-Роу. Впервые это было осенью 1969 года. Как и многие другие, я нашёл его очень заинтересованным собеседником и, по меркам того времени, удивительно открытым.
Однажды днём, когда мы проговорили пару часов, он отвёз меня на своей машине в телестудию “Темз” на Юстон-Роуд, где у него брали интервью для вечернего выпуска новостей, чтобы мы могли продолжить нашу беседу. Это были дни, когда имена Джона и Йоко регулярно появлялись на первых полосах вечерних газет. Вы постоянно ощущали, что они где-то рядом. В тот день на телеканале “Темз” он должен был рассказать о своём решении вернуть Орден Британской Империи в знак протеста, как он объявил в пресс-релизе, “против участия Великобритании в нигерийско-биафрском конфликте, против нашей поддержки Америки во Вьетнаме и против того, что ‘Холодная индейка’ скатывается вниз в чартах”.
Я помню, как во время этой поездки в студию он выразил свой энтузиазм по поводу недавнего сингла Ли Дорси “Все, что я делаю, будет в стиле фанк (с этого момента)” (Everything I Do Gonh Be Funky (From Now On)) – ему нравились песни, в названиях которых стояли скобки, – и рассказал мне историю о своих первых днях.
“Вначале, – сказал он, – это была постоянная борьба между Брайеном (Эпстайном) и Полом, с одной стороны, и мной и Джорджем – с другой. Брайен одел нас в аккуратные костюмы и рубашки, а Пол следовал за ним по пятам. Я пытался заставить Джорджа взбунтоваться вместе со мной. Я говорил ему: ‘Послушай, нам не нужны эти костюмы, давай выбросим их в окно’. Моим маленьким бунтом было распустить галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке, но Пол всегда подходил ко мне и поправлял.
Недавно вечером я посмотрел фильм, первый телевизионный фильм, в котором мы когда-либо снимались. Люди из ‘Гранады’ приехали, чтобы снять нас, и мы были в костюмах и всё такое – это были просто не мы, и, посмотрев этот фильм, я понял, что именно тогда мы начали продаваться. Тогда нам пришлось многое продать. Получение Ордена Британской Империи стало для меня очередной продажностью.
Знаешь, прежде чем вы получите этот орден, вам напишут из Дворца, чтобы спросить, собираетесь ли вы принять награду, потому что вы не должны отказываться от неё публично, и сначала они выслушают вас. Я выбросил это письмо вместе со всеми письмами от поклонников, пока Брайен не спросил, есть ли оно у меня. Он и ещё несколько человек убедили меня, что в наших интересах принять орден, и с моей стороны было лицемерием принять его. Но я рад, что принял его, потому что это означало, что четыре года спустя я могу использовать его для того, чтобы сделать какой-то поступок”».
Чип Мэдинджер и Скотт Рэйл (авторы книги “ Леннонология: действительно странные дни”): «27 ноября 1969 года Джон Леннон и Йоко Оно появились в ежедневной программе новостей Имона Эндрюса “Сегодня”. Трансляция состоялась в этот же день».
