23 августа 1969 г.
Джерри Хопкинс (журнал “Роллинг Стоун”, 23 августа 1969 г.): «Когда “Битлз” подписали контракт с американским бизнес-менеджером Алленом Кляйном, очевидно, это было похоже на швыряние увесистого камня в небольшой пруд, когда десятки людей внезапно были отброшены к кромке воды набегающими разбегающимися волнами.
Одним из них был спокойный и выразительный певец и автор песен Джеймс Тейлор, первый артист, подписавший контракт с битловским лейблом “Эппл”, но в результате действий “Битлз” теперь подписавший контракт с Кляйном. Он сказал, что его беспокоят текущие события в Лондоне.
– Я не знаю, что там происходит, – прокомментировал он (сейчас у него в Лос-Анджелесе в течении шести дней выступления в клубе “Трубадур”). – Я помню, как это было год и четыре или пять месяцев назад, когда я подписал контракт, но теперь всё по-другому. Сейчас там обосновался этот старый говнюк, дерьмо музыкального бизнеса. Думаю, что Битлы уже поняли, что деловое путешествие – это не развлекуха. Там не побездельничаешь. У меня такое ощущение, что “Эппл” – это игрушка богатых. Наверное, мне горько от этого. Я понимаю, что они обманули мои ожидания.
Тейлор так печально оценил своё положение, лёжа под палящим солнцем в сотне ярдов от Сансет-Стрип. Его ноги в обрезанных джинсах погружены в воду бассейна его агента.
По его словам, он вполне доволен своим первым альбомом “Джеймс Тейлор”, который был хорошо принят критиками, но до сих пор его продажи довольно умеренны. Когда несколько недель назад он вернулся в Англию, чтобы приступить к записи своего второго альбома, там “ничего не получилось”.
– Я хотел приступить к записи. Мы были готовы к записи. Они знали, что я буду записываться. Но мы не смогли даже начать. Так что я принял участие в двух телевизионных шоу, радиошоу, сыграл в двух выступлениях в клубах и снова вернулся домой.
– Этот чувак меня беспокоит”, – сказал он об Аллене Кляйне. – Мы все знаем, какова его репутация, верно? Удивительно, что он по-прежнему на плаву, это правда. И я не могу понять, почему ребята вообще подписали с ним контракт. Хотя мне не следует к нему придираться, потому что я не так уж хорошо его знаю, правда. Я встречался с ним всего пару раз, но почувствовал, что для меня этого достаточно.
Оценка Тейлора приобрела гневный (и клеветнический) характер, и несколько мгновений спустя он добавил: “Мне действительно очень неприятно говорить всё это. Мне нужно поддерживать отношения с этими людьми, и я хочу, чтобы они были как можно более хорошими. У меня ни к кому нет чувства ненависти. Просто я не знаю, что происходит, и никто никому ничего не говорит”.
Тейлор сказал, что надеется, что сможет начать работу над вторым альбомом в Нью-Йорке, когда приедет туда через несколько дней, и Питер Эшер снова будет его продюсером. (Эшер, возглавлявший отдел по работе с артистами “Эппл”, был среди тех многих, кто уволился после появления на сцене Кляйна.)
– Там происходит неразбериха, – сказал Тейлор, очевидно желая добавить что-то ещё. – Всех разогнали или уволили. Остался только Дерек Тейлор. Даже некоторые из ‘Битлз’ пришли в замешательство. Джон уехал на две недели, просто чтобы сбежать от всего этого.
Тейлор скрутил сигарету (используя табак для самокруток “Ллойдс Олд Холборн” из Англии) и сделал ещё один глоток божоле (прим. – сухое красное вино), бутылку с которой держит под рукой. Его девушка Мэгги – он называет её Маргарет, а она называет его Джеймсом – сидит рядом, слушает интервью и время от времени добавляет едкие комментарии.
Он рассказал о многом.
О наркотиках: “Те, кто говорит, что принимают наркотики ради мистического или религиозного опыта, полны дерьма, чувак. От него кайфуешь, и это его единственное свойство”.
О себе: “Я музыкант и автор песен, а не прорицатель. Я, конечно, не секс-символ. Я не хочу быть суперзвездой”. Затем, поняв, насколько неестественно это прозвучало, с ухмылкой добавил: “Черт возьми, ребята, всё, что мне действительно нужно, это лошадь и повозка, а по выходным приезжать в город”.
О своей музыке: “Между записью музыки и выходом её на пластинке происходит всё более и более масштабный процесс её трансформации. Надеюсь, мой следующий альбом будет проще. Так и должно быть, потому что музыка проста, а большая продюсерская работа просто хоронит все мои намерения”.
Тейлор рассказал о своём детстве в Чапел-Хилл, Северная Каролина, о том, как его отец, врач, отправился с адмиралом Бердом в последнюю поездку Берда в Антарктику, и как в результате его мать осталась дома одна, чтобы заботиться о пчелах. Проблема возникла из-за того, что однажды она забыла надеть шляпу, и около сотни пчел проникли ей под маску, и ей чертовски повезло, что она выжила.
По его словам, его родители были довольно богатыми, и он пошёл в престижную среднюю школу в Массачусетсе, а затем попал в дорогую психиатрическую больницу в том же штате. Это был центр Остина Риггса, о котором им написана песня “Гуляя по зоопарку” (Knocking ‘Round the Zoo), но название не упомянуто: “Теперь все мои друзья приходят ко мне, указывают на меня и смотрят. Он такой же, как и все, так что же он там делает?”
– У них там, в больнице, есть средняя школа, – говорит Тейлор. – Там я её и закончил. Выпускной был действительно странным. Парень, произносивший речь, говорил о том, что теперь, когда мы стали мужчинами, на наших плечах лежит ответственность за мир и всё такое.
Мэгги продолжила: “И половина выпускников была действительно а-а-а-а-ааааааааааааааа! – Она судорожно изобразила это руками. – Их не заботила ответственность, – сказала она. – Они прошли через всё это и уже отвергли”.
Тейлор сделал ещё глоток божоле, улыбнулся и сказал, что обучение в школе при больнице стало настоящей традицией в его семье; его братья и сестра тоже были выпускниками этой школы.
В 18 лет Тейлор уехал в Нью-Йорк, чтобы жить в нижнем Ист-Сайде, где играл на гитаре и писал песни для группы “Флайнг Мэшин”. Затем, в последние зимние дни 1968 года, он оказался в Лондоне на прослушивании в белом доме на Сэвил-Роу, который недавно созданная компания “Эппл Рекордз” сделала своей штаб-квартирой. Контракт с ним подписали практически сразу.
С тех пор Тейлор большую часть времени проводил в Англии. “Там я многое узнал об Америке, – говорит он. – Я узнал, что в Америке нет культуры, кроме той, которая существует в условиях отсутствия культуры. Философия без философии, понимаешь? В этом разница между Соединенными Штатами и Англией. Возраст. Традиции. Людей в Англии не смущают длинные волосы, потому что ещё есть паб, время чая и королева. Есть такие неизменные символы. Они не боятся. Они не чувствуют угрозы. Но здесь, в США, всё меняется. Нет незыблемости. Люди этого боятся”.
Он сделал паузу и снова продолжил: “В этой стране нет никакой ответственности перед властью, потому что власть – это деньги, а деньги доступны каждому – даже тем, кто не несёт ответственности, или, что ещё хуже, совершенно безответственным”.
Тейлор сказал, что это не значит, что у него было то же самое с его родной страной. На самом деле, по его словам, он надеялся купить немного земли на Мартас-Винъярд.
– В каком-то смысле всё зависит от Аллена Кляйна, не так ли? У него есть мой контракт на запись, и теперь он хочет моё творчество, я знаю, что так оно и есть. Теперь он отвечает за мои деньги. Он также несёт ответственность за мою карьеру. И это меня пугает».
Джеймс Тейлор в 1969 году. Фото Джека Робинсона.
прим. – Девятнадцатилетний американский певец Джеймс Тейлор оказался в Лондоне в 1967 году. Знакомство с Полом Маккартни и подписание контракта с “Эппл Рекордз” произошло благодаря Питеру Эшеру. В конце 1967 года Тейлор передал свою демонстрационную запись Питеру Эшеру [менеджеру по работе с артистами “Эппл”, брату Джейн Эшер]. Эшер был впечатлён песнями, среди которых была ранняя версия “Что-то есть в её движениях” (Something In The Way She Moves)
Питер Эшер: «К Джеймсу Тейлору моё внимание привлек [гитарист и продюсер] Дэнни Корчмар. Он играл в одной из групп на наших концертах в Америке во время одного из первых гастрольных туров “Питер и Гордон”. Дэнни Кортчмар с детства был лучшим другом Джеймса Тейлора. Такая вот была связь. Мы с ним подружились, и впоследствии он играл с Джеймсом Тейлором в группе “Флайн Мэшин”.
Когда группа распалась и Джеймс собрался в Лондон, Дэнни дал ему мой номер телефона и сказал: “Если будешь в Лондоне, позвони Питеру – он мой друг”».
Джеймс Тейлор: «Сразу после нового 1968 года я сел на рейс в Лондон. Мой друг дал мне номер Питера Эшера».
Питер Эшер: «Дэнни дал Джеймсу мой номер телефона, но меня о нём не предупредил. Поэтому Джеймс позвонил мне, пришёл ко мне домой и дал послушать свою кассету».
Джеймс Тейлор: «Мой друг передал Питеру Эшеру плёнку с моими демонстрационными записями, который затем организовал прослушивание».
Питер Эшер: «Однажды вечером Тейлор появился у меня, включил запись, которую он сделал, сыграл на моей гитаре пару песен вживую и поразил меня своим пением. Мне понравилось. Именно тогда я сказал ему, что, по стечению обстоятельств, у меня появилась новая работа в качестве главы отдела маркетинга и рекламы звукозаписывающего лейбла, и я могу подписывать контракты с людьми, и не хотел бы он заключить контракт со звукозаписывающей компанией? И он сказал: “Да, конечно”».
Джеймс Тейлор: «Хотя Питер [Эшер] работал на Пола Маккартни, он был самостоятелен в своих решениях. С первой нашей встречи я понял, что он тот человек, который сможет направить мою карьеру. В его глазах была такая решимость, которую я никогда раньше ни у кого не видел. Это было действительно воплощением того, что я оказался в нужном месте в нужное время».
Питер Эшер: «Насколько я помню, я дал Полу послушать его кассету. Не помню точно, но почти уверен, что я включил запись Джеймса у Пола дома. Ему это определённо понравилось, и я сказал: “Да, я думаю, он-то, что надо”. И Пол ответил: “Конечно, подпиши с ним контракт”. И мы довольно быстро это сделали. Я познакомил его с “Битлз” и он подписал контракт с “Эппл” так быстро, как только мог, потому что Битлы разделили моё восхищение музыкой Джеймса».
Райан Рид (журнал “Роллинг Стоун”): «В 1968 году Джеймс Тейлор подписал контракт с “Эппл”. Но заключение этого выгодного контракта было пугающим для тогда ещё неизвестного певца и автора песен, который пришёл на прослушивание к Полу Маккартни и Джорджу Харрисону».
Джеймс Тейлор: «Я очень нервничал. Я исполнил “Что-то есть в её движениях” (Something In the Way She Moves) – лучшую песню, которая у меня была на тот момент. К счастью, Питер сказал мне о прослушивании примерно за час до того, как это должно было произойти, иначе я бы не спал неделю, если бы узнал об этом за неделю. Для меня всё это было просто запредельно, потому что я был большим поклонником “Битлз”, а они были в самом расцвете своих сил. Так что оказаться в Лондоне и стать первым, подписавшим в 1968 году контракт с их лейблом, было всё равно, что оседлать большую волну. Это было невероятно».
прим. – Джеймс Тейлор стал первым зарубежным (небританским) артистом, подписавшим контракт с “Эппл”.
Питер Эшер: «У Джеймса было своё звучание и индивидуальность. Его песня “Что-то есть в её движениях” (Something In the Way She Moves) стоит того, чтобы заплатить за неё, и она тоже была на его кассете. Он уже некоторое время сам писал песни и выработал свой уникальный стиль пения и игры на гитаре, который сочетал в себе все – от Рэя Чарльза до Сеговия (прим. – испанский гитарист, считающийся отцом современной академической гитары). Как можно себе представить, я был чрезвычайно впечатлён им, когда впервые его услышал. Большинство музыкантов, когда они по-настоящему хороши, и начинают успешно. Первые пластинки “Битлз”, ведь они чертовски хороши! Или “Кончики пальцев” (Fingertips) Стиви Уандера, да очень многие.
В большинстве случаев, если музыкант действительно мирового класса, в нём что-то есть с самого начала. Очевидно, что Джеймс Тейлор произвёл впечатление на Джорджа – он даже использовал его строчку “Что-то в том, как она движется” в своей песне “Что-то” (Something). Ему определенно понравились эти слова. Не знаю, появилась бы эта строчка в песне Джорджа, если бы не Джеймс Тейлор. Поскольку это два гениальных автора песен, так что кто знает? Думаю, Ринго тоже понравился Джеймс Тейлор. Насколько я помню, он выразил одобрение. Что касается Джона, то он был в значительной степени вовлечен во всё то, что они делали с Йоко. Как глава отдела по работе с артистами я участвовал всегда, когда мы подписывали контракты, но единственный, с кем я познакомился, был Джеймс».
Джордж: «Песня “Что-то” (Something) была написана на фортепиано, когда мы записывали “Белый альбом”. Я просто каким-то образом осознал, что в моей голове была песня. Как сказал Донован: “Песни повсюду вокруг тебя. Просто протяни руку и вылови одну из них”. У меня был перерыв, пока Пол занимался перезаписью, поэтому я пошёл в пустую студию и начал сочинять песню. На самом деле, это всё, что было нужно, за исключением того, что потребовалось некоторое время, чтобы разобраться с серединой. Она не вошла в “Белый альбом”, потому что к этому времени мы уже закончили все треки. В то время у меня была только первая строчка “Есть что-то в том, как она движется”, которая есть в миллионах песен. В ней нет ничего особенного, но мне просто показалось, что она вполне уместна. Я услышал фразу “Что-то в том, как она движется”, а затем сама собой появилась последовательность аккордов, самым естественным образом. Я никак не мог придумать слова для этой песни. Была композиция Джеймса Тейлора под названием “Что-то в том, как она движется” (Something In The Way She Moves), в которой это первая строчка. И тогда я подумал о том, чтобы попытаться изменить слова, но это были те слова, которые появились, когда я впервые их написал. Так что в конце концов я просто оставил всё как есть и назвал её “Что-то” (Something)».
Джеймс Тейлор: «Я написал песню “Что-то в том, как она движется” примерно за два года до того, как записал её в студии. Я записал на плёнку (эту песню) и ещё около семи композиций примерно за пару месяцев до того, как познакомился с Питером Эшером. Я знаю, что Пол прослушал её в “Эппл”, но не уверен, кто ещё её слушал. Всегда думал, что Джордж, должно быть, слышал её, но на самом деле я никогда не разговаривал с ним об этом. Я был очень польщён тем, что в песне “Что-то” (Something) есть мои слова. На прослушивании я сыграл Джорджу и Полу песню “Что-то есть в её движениях” – лучшую песню, которая у меня была на тот момент, и я думаю, что она как бы застряла у него в памяти. Но он этого не осознавал. Я думаю, что вся музыка – это повторение».
Питер Эшер: «Как многие знают, у Джеймса Тейлора была песня “Что-то в том, как она движется”, которую мы с ним записали для его альбома. Вскоре после этого Джордж Харрисон написал песню, которая содержала ту же лирическую фразу “Что-то в том, как она движется”, и кто-то сказал: “Ага! Возможно, он позаимствовал это у Джеймса”, в ответ на что Джеймс объяснил, что он, в свою очередь, позаимствовал лирику из песни “Битлз” “Мне хорошо” (I Feel Fine), более того, сделал это дважды, потому что любил её. В музыкальной среде заимствование происходит постоянно, что и породило так много великих песен, и никто не жалуется на это».
Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «Слышал ли Джордж демо-версию “Что-то в том, как она движется” Тейлора или нет, так и не установлено. Однако Тейлор записывал свой дебютный альбом для “Эппл” в студии “Трайдент” с июля по октябрь 1968 года, и Джордж вполне мог услышать её там, поскольку в этот период “Битлз” также периодически использовали эту студию для записи “Белого альбома”. В этот период Джордж даже записал вокал второго плана для песни Тейлора “Каролина в моих мыслях” (Carolina In My Mind). В любом случае, вступительный текст к его песне “Что-то в том, как она движется” был свеж в памяти Джорджа, когда он писал композицию “Что-то” (Something), и он просто решил оставить это, как есть».
прим. – Пол Маккартни не только помог открыть музыканта, но и принял непосредственное участие в записи его дебютного альбома (вышел в декабре 1968 года), сыграв на бас-гитаре в песне “Каролина в моих мыслях” (Carolina In My Mind).
Ричард Хьюсон (аранжировщик): «Питер Эшер попросил меня подготовить аранжировку струнного оркестра для своего нового открытия, Джеймса Тейлора, который записывал свой первый (и единственный) альбом для “Эппл”. Тейлор был милым, спокойным парнем, но в то время ему было очень не по себе. На самом деле довольно странно. Вскоре после этого он попал в психиатрическую лечебницу».
прим. – Джеймс Тейлор покинул лейбл “Эппл Рекордз” в 1969 году из-за финансовых проблем компании и плохих продаж своего дебютного альбома. Несмотря на хорошие отзывы критиков, дебютный альбом “Джеймс Тейлор”, вышедший в 1968 году, не имел коммерческого успеха. К этому времени в “Эппл Рекордз” царил финансовый и управленческий беспорядок. Ситуация усугубилась, когда в 1969 году менеджером “Битлз” стал Аллен Кляйн. Из-за конфликта с методами работы Кляйна, Питер Эшер ушёл из “Эппл”, чтобы стать личным менеджером Тейлора, и они вместе заключили успешный контракт с “Уорнер Бразерс Рекордз”. Лейбл “Эппл” отпустил Тейлора, расторгнув с ним контракт, что позволило ему начать всё сначала.
Переход в “Уорнер Бразерс” оказался успешным: уже в 1970 году Тейлор выпустил альбом “Милый малыш Джеймс” (Sweet Baby James), который сделал его звездой.
