Фотосессия Джорджа Харрисона для журнала “Битловская книга”

7 октября 1965 г.

 

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Сообщается, что бывший барабанщик «Битлз» Пит Бест подал судебный иск на своего преемника Ринго Старра, обвиняя последнего в клевете, ссылаясь на высказывания, которые сделал Ринго во время интервью журналу “Плейбой”».

 

 

 

Пит Бест, 1965 г.

 

 

 

 

Из интервью журналу «Плейбой» 28 октября 1964:

Джон: Мы привлекали Ринго, когда наш ударник [Пит Бест] был болен. У него были постоянные недомогания.

Ринго: Он принимал маленькие пилюли, из-за которых ему нездоровилось.

 

Алан Клейсон (автор книги «Великая четверка»): «Пит Бест предъявил Ринго Старру иск о клевете. Дурацкий ответ Старра на реплику Леннона: «Ринго иногда заменял нашего барабанщика, когда тот был болен. Время от времени он болел» – «Ну да, тот принимал такие маленькие пилюльки, после ко­торых он чувствовал себя ужасно больным»содер­жал в себе саркастический намек на Пита Беста, ко­торый всегда был ярым противником амфетаминов».

 

Ринго: «Некоторым журналис­там вообще ничего нельзя говорить».

 

Алан Клейсон (автор книги «Великая четверка»): «В этом деле, которое затянулось на четыре года, Пит с большим трудом одержал победу, средств от кото­рой, после уплаты всех судебных издержек, хватило на реконструкцию его нового дома в Уэст-Дерби».

 

Хантер Дэвис (автор книги «Авторизованная биография Битлз»): «После того как Пит Бест расстался с «Битлз», он некоторое время играл в других группах, но в 1965 году навсегда покончил с шоу-бизнесом. Пит женился, у него двое детей. Он живет одним домом с тещей и тестем, работает в пекарне резчиком и получает за это 18 фунтов в неделю. В последнее время Пит превратился в полного отшельника. Он отклонил выгоднейшие предложения рассказать историю сво­ей жизни. Его воспоминания о Гамбурге, об их девушках, по­пойках, пирушках и пилюлях, несомненно, принесли бы ему бо­гатство».

 

Пит Бест: «А что бы дали мне эти воспоминания, кроме денег? Их приняли бы за элементарную зависть – мол, зелен виноград. Я хотел попытаться сам построить свою жизнь, но на это нужно было время. Больше всего меня пугала человеческая жесто­кость. Встречаясь с людьми, я заранее догадывался, что они ска­жут, что у них на уме: парень-то – неудачник. Это угнетало меня, давило на психику. Люди были грубы со мной, говорили мне га­дости».

 

Хантер Дэвис (автор книги «Авторизованная биография Битлз»): «Пит сдался. Усталый и опустошенный, раздавленный тяжестью обиды, он сидит вдвоем с матерью перед телевизором. Миссис Бест отказалась от какой бы то ни было деятельности в области шоу-бизнеса, но по-прежнему полна энергии. Она всё ещё настаи­вает на том, что «Битлз» расстались с Питом Бестом, потому что завидовали ему».

 

Пит Бест: «Я всегда знал, что они великолепны, что их ждет успех. Тем больнее мне было, тем обиднее. Пони­мать, что я теряю! Сначала я действительно страшно мучился. Они вышвырнули меня как котенка. Я больше не хотел видеть их, никогда в жизни. Решил: буду работать, как все, может, ста­ну преподавателем – и все дела. Но теперь я думаю иначе. Я до­волен. У меня много прекрасных воспоминаний. Мы пережили вместе великие времена. И я благодарен за это».

 

 

 

Дом Джорджа Харрисона.

 

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «Задолго до того, как остальные Битлы приступили к поискам нового жилья, Джордж нашел себе дом недалеко от Эшера в Суррее. На самом деле он не такой уж и большой. Это скорее длинное и просторное бунгало с белыми стенами и замкнутым образом жизни. Из дома Джордж регулярно ездит по трассе A3 в студию на сеансы записи, в лондонский аэропорт и во все свои любимые места.

Чтобы добраться до дома Джорджа, нужно ехать в Эшер, свернуть на перекрестке и, сделав несколько поворотов влево и вправо, выехать на частную дорогу. До дома Джорджа ещё с полмили.

Миновав массивные деревянные ворота, расположенные в одном углу поместья, вы оказываетесь внутри гигантского квадрата, с трех сторон окруженный кирпичной стеной высотой 12 футов (4 метра), а с четвертой – плотной живой изгородью из елей. Попав внутрь, вы поворачиваете направо и едете по гравийной дорожке, минуя клумбу у правой стены, и доезжаете до противоположного угла, где Джордж и Патти паркуют свои машины перед гаражом на две машины. Дом стоит в центре участка, и в основном окружен аккуратным зеленым газоном».

 

 

 

 

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «В одном из углов участка растет большая плакучая ива. Помните, что на одной из недавно сделанных фотографий (прим. – 23 марта 1965 г.) Джорджа и Патти для одного национального журнала они были сфотографированы под ивой. Так вот, это она и есть. Рядом с ней старая яблоня, рядом с которой несколько колючих кустов сизаля».

 

 

 

 

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «За домом находится бассейн, который, как сказал мне Джордж, он спроектировал сам. В нём есть всё, в том числе раздевалка, находящаяся прямо перед живой изгородью из елей, и репродукция из мраморной мозаики одного из рисунков Джона. Джордж любит плавать в бассейне, если не чувствует себя плохо, и он сказал мне, что в хорошую погоду плавает в нём несколько раз в день. Бассейн со всех сторон окружен каменными дорожками. Это любимое место Джорджа, где можно попить чаю с бутербродами».

 

 

 

 

 

 

 

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «Я полагаю, что высокая кирпичная стена первоначально окружала приусадебный садово-огородный участок большого старого дома по соседству, где, как считается, останавливалась королева Виктория. Она действительно массивная и местами кажется толщиной в пару футов. В ней есть ниши, необычные двери и множество других загадочных входов и выходов. Поверхность изрыта углублениями от гвоздей, к которым на протяжении веков садовники привязывали вьющиеся растения. Если бы вдруг случилась война, я уверен, что Джордж мог бы продержаться в своей крепости как минимум недели три – если только никто не станет атаковать с юга, потому что, как я уже говорил ранее, там забор представляет собой очень плотный ряд елей».

 

 

 

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «Мозаичное панно за спиной Джорджа это, конечно же, копия одного из рисунков Джона».

 

 

 

 

 

 

С Шоном О’Махони.

 

 

 

 

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «Джордж любезно угостил нас чаем на каменной террасе у бассейна».

 

 

 

 

 

Лесли Брайс (фотограф): «Джордж отдыхает в саду своего дома. Время закусить бутербродом!».

 

 

 

 

 

 

 

 

Лесли Брайс (фотограф): «Нет, ничего не случилось с нашим фотоаппаратом. Этот снимок Джорджа был сделан через ограждение из белых реек, находящееся позади плавательного бассейна в саду его дома в Эшере».

 

 

 

 

 

 

 

 

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «Потом мы вошли в дом. Бассейн расположен перед выходом на кухню, которая на самом деле является чем-то другим. Это красивое, современное помещение, со всеми возможными удобствами, чтобы облегчить работу домохозяйки. Это действительно та кухня, о которой мечтала каждая мама».

 

 

 

 

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «В гостиной основное место занимает большой кожаный диван».

 

 

 

 

 

 

 

 

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «Стены белые, но есть одна красивая стена, занимающая один из игровых уголков, с книгами, журналами и всевозможными безделушками.

Джордж и Патти, очевидно, не боятся смешивать старое с новым, и у них есть много вещей эпохи Георгов, а также большое количество современной мебели. Помимо этого массивного черного дивана в гостиной, есть ещё плетеное кресло в виде чаши и очень красивый каменный камин с маленькими часами и песочными часами наверху.

Мы уже показывали вам изображение миниатюрного проигрывателя Джорджа – старого типа с большим рупором, как на старых лейблах «Голос его хозяина». На кофейном столике стоит миниатюрное белое пианино. В углу напротив стенного шкафа расположилось старинное деревянное кресло-качалка. Комната, очевидно, является любимым местом Джорджа, где он «сидит и думает», и я представил, как он сидит на этом диване и сочиняет песни в свободное время.

Джордж провел нас через остальную часть дома и показал столовую, где они с Патти развлекают своих друзей; затем свою музыкальную комнату, в которой одна стена увешена всем известными гитарами Харрисона, и его коллекцией индийских инструментов. У двери стоит небольшой музыкальный автомат. Я посмотрел названия песен на музыкальном автомате, и среди них очень мало песен «Битлз», зато в большом количестве представлены «Бич Бойз», «Мамас энд Папас», «Ловин Спунфул» и «Роллинг Стоунз».

 

Джордж: «Гораздо проще поместить сразу все свои любимые пластинки в музыкальный автомат. Это избавляет от просмотра кучи пластинок в поиске нужной. Потом, когда какие-то мне надоедают, я просто выкидываю их и вставляю новые».

 

Патти: «Его [Джорджа] гитары всегда находились по всему дому, и в любой свободный момент он брал одну из них и играл. Когда появлялись Джон, Пол, Ринго или любой другой музыкант – что бывало часто – они все играли. Но Джордж никогда не играл песни целиком. Он играл то, что было в его голове, работал над новыми аккордами или над новой песней – я никогда не знала, какой – а через несколько недель я слышала песню на плёнке. Я любила слушать его, любила звук гитары в доме. Иногда я начинала говорить, а он был настолько глубоко погружён в мысли о стихах или мелодии, которые сочинял, что не отвечал. Мы находились в одной комнате, но на самом деле его со мной не было: он был в своих мыслях. Большую часть времени я не возражала. Я часто думала: «А, он сочиняет новую песню, хорошо» – он всегда был счастливее всего, когда творил.

Иногда песни приходили к нему посреди ночи, и он вставал утром и незамедлительно начинал играть, чтобы не забыть их; он изменял аккорды, затем останавливался, потому-что что-то звучало не так. Джон и Пол сочинили большинство своих песен вместе – они вдохновляли друг друга – а Джордж сочинял в одиночку. Сначала он придумывал мелодию, но так как он не был формально обучен, то не мог записывать музыку; он играл её снова и снова, чтобы зафиксировать в своей голове, а затем записывал. Слова появлялись позже. Иногда я пыталась помочь, если он не мог найти слово, рифмующееся с другим, но большую часть времени он делал это сам, записывая на оборотах конвертов, всём том, что попадало под руку.

Он сочинял везде, где бы ему ни случалось оказаться, и он ставил мне записи на плёнке тех вещей, которые сочинил – он никогда не пел их мне под гитару – а я всегда думала, насколько же лучше звучит это, чем окончательный вариант.

К нам домой приходило много почты поклонников, и когда мать Джорджа приезжала из Ливерпуля, она забирала её и отвечала на письма. Когда её не было, почта накапливалась – горы конвертов в картонных коробках. Я никогда не забуду, как пришла как-то домой и обнаружила эти коробки на полу и разбросанные повсюду письма. Всё выглядело так, словно произошла кража со взломом. Когда я собрала всё, то заметила, что один конверт был открыт. Он был адресован Корки, нашей обожаемой белой персидской кошке – которая была названа в честь персонажа комиксов «Дэнди» – и содержал шарик кошачьей мяты, от которой без ума сиамские кошки. Умное животное нашло и открыло свою собственную почту от поклонника.

Раздражало, что, казалось, Корки предпочитает жизнь в женской школе по соседству, но, возможно, это было потому, что я так часто отсутствовала – я регулярно работала в Париже. Я многое работала для «Элле» и американского журнала «Вог», где познакомилась с Дайаной Фриланд, его многолетним главным редактором. До этого на протяжении двадцати пяти лет она являлась модным редактором «Харперс базар». Она была суровой женщиной. Я была очарована её глазами: она мазала вазелином над ними. Она носила волосы собранными сзади и была очень высокой, стройной и величественной. Как-то я работала на Бэйли, почти не ела, потеряла сознание на ступеньках студии и опоздала на свой рейс домой. Когда, наконец, я добралась до Эшера, то обнаружила, что в доме устроились брат Джорджа Пит и его жена Полин. Они прибыли, чтобы провести свои выходные в «Кинфаунсе». Я была так раздражена; я приготовила для них обед, а они не стали есть, потому что – как они сказали – они едят только в шесть часов».

 

 

 

 

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «Главная спальня – очень красивая комната с окнами на восток, а это значит, что утром в неё проникают солнечные лучи. У кровати восхитительный латунный каркас и белое кружевное покрывало.

Битлы не собирают фотографии в стиле пин-ап, но они любят всё немного необычное. Во второй спальне, рядом с спальней Джорджа и Патти, на стене висит огромная фотография Джорджа высотой шесть футов, на которой он выглядит так, как будто собирается кого-то ударить. Однако Джордж думает, что фотография немного наскучила ему, и подумывает её убрать. Дом Джорджа – не особняк, но он удовлетворяет всем его потребностям. Он всегда знает, чего хочет. В 1964 году он захотел этот дом, и, увидев его, я понимаю, почему!»

 

 

 

Нашли ошибку в тексте или у Вас есть дополнительный материал по этому событию?



    Ваше имя (обязательно)

    Ваш e-mail (обязательно)

    Тема

    Сообщение

    Прикрепить файл (максимальный размер 1.5 Мб)