18 октября 1957 г.
Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Так получилось, что в тот день [6 июля 1957 года] Род Дэвис сыграл с группой последний раз. Приверженец “чистого” скиффла, он никогда не увлекался рок-н-роллом, и, когда Джон ушёл из школы, а Род остался и в конце концов поступил в Кембридж, двое просто разошлись. “Меня заменил Пол Маккартни, – с улыбкой говорит Дэвис. – Меня не выгоняли. Я просто перестал играть с ними. Всё было по-дружески, без проблем”».
Род Дэвис: «Я фактически никогда не играл с Полом, поскольку я ушёл из “Куорримен” летом 1957 года. Я остался в школе “Куорри-Бэнк”, а все остальные ушли: Джон Леннон, чтобы учиться в Ливерпульском художественном колледже, Пит Шоттон, чтобы стать младшим полицейским и Эрик Гриффитс, чтобы стать учеником в Английской Электрической Компании».
Из интервью Гэри Джеймса (classicbands.com) с Родом Дэвисом:
Гэри Джеймс: На пике Битломании ты общался с Джоном или другими ребятами из “Битлз”?
Род Дэвис: Ну, я перестал регулярно общаться с Джоном в конце июля 1957-го, когда он бросил школу и поступил в художественный колледж. Я ушёл из группы в середине 1957 года. В конце учебного года, когда тебе исполнилось пятнадцать, ты мог уйти из школы, если бы захотел. Итак, другие ребята ушли из школы “Куорри-Бэнк”, Пит Шоттон и Эрик Гриффитс. Эрик пошёл учиться на инженера, Пит стал курсантом полиции, а Джон пошел в художественный колледж. Я видел его время от времени. Хотя я и играл в группе, мы с Джоном никогда не были близкими друзьями. Я жил по другую сторону холма от него, в Вултоне. Большинство моих друзей были не такими, как Колин Хэнтон и Эрик Гриффитс. Так что я потерял связь с Джоном, хотя время от времени сталкивался с ним.
Гэри Джеймс: Когда ты ушёл из “Куорримен”?
Род Дэвис: В те дни была настоящая эра скиффла, хотя многие наши номера были рок-н-ролльными. В 57-м электрогитара была всё равно что полёт на Луну. Для нас это было очень, очень дорого. Это было совершенно не в нашем стиле. В те дни в скиффл-группе могли быть четверо или пятеро парней, играющих на гитарах. Это был единственный способ добиться хоть какой-то громкости. В течение двух-трёх лет усилители стали более доступны с финансовой точки зрения, а из Европы стали поступать гитары лучшего качества. На импорт товаров из США было наложено своего рода эмбарго. Было очень трудно достать американские гитары, но в Германии было много хороших, изготовленных компанией “Хофнер”.
Гэри Джеймс: Странно, что вы не могли достать музыкальное оборудование из Америки. Я постоянно слышу, что Ливерпуль – морской порт, и вы покупали американские пластинки.
Род Дэвис: Примерно до 58-го года, когда это началось. Тогда ситуация начала меняться. В 57-м, когда я ушёл из “Куорримен”, я в то время играл на банджо, и мне пришлось стать гитаристом. Я хотел стать гитаристом. Мы с братом продали свою детскую железную дорогу, которой не пользовались уже много лет, и которая пылилась на полке, а на вырученные деньги купили гитару, которая оказалась испанской. Итак, мы начали с наушников, прикрепленных к гитаре скотчем, и играли через старый радиоприемник. Кажется, в течение года мы перешли на электрогитару и небольшой усилитель.
Из интервью Энди Аргиракиса с Родом Дэвисом, 2020:
Энди Аргиракис: Почему ты решил уйти из “Куорримен”?
Род Дэвис: “Куорримен” стали играть всё больше и больше рок-н-ролл, который в то время мне совершенно не нравился, хотя со временем я изменил своё мнение. Так вот, нельзя играть на банджо в рок-н-ролльной группе. Примерно в то же время Пит Шоттон оставил свою стиральную доску. Что ещё более важно, в конце июля 1957 года Джон, Пит и Эрик покинули школу “Куорри-Бэнк”, в то время как я остался ещё на пару лет, чтобы сдать дополнительные экзамены для поступления в университет. Мне приходилось делать гораздо больше домашней работы, и, вероятно, у меня всё равно не было бы времени играть с ними. По сути, это “Куорримен” ушли от меня, а не наоборот, и Пол Маккартни занял место, которое я освободил.
Энди Аргиракис: Каким был Джон Леннон как партнёр по группе?
Род Дэвис: Джон всегда был главным вокалистом, поэтому, если ему не нравилась песня, мы её не играли. Остальные просто подпевали, не пытаясь добиться гармонии. Он ни в коем случае не был диктатором, но это была его группа, и все остальные слушались его как лидера. Он не был великим гитаристом, придерживаясь трёх основных аккордов банджо, которым его научила мать. Если у него рвалась струна в середине песни, он поворачивался ко мне, протягивал гитару, брал мое банджо и заканчивал песню, к тому времени я должен был заменить порванную струну.
Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Теперь, без банджо, им было легче перейти от статуса скиффл-группы к статусу группы рок-н-ролльной. Да, скиффл их позабавил, но к середине 1957 года он уже давно миновал свой пик. Стиральная доска и бас из чайного ящика словно кричали: “Любители!”»
Филипп Норман (автор книги “Джон Леннон: Жизнь”): «Мими надеялась, что учёба в колледже окажет благотворное влияние на Джона и сподвигнет его на более высокие цели, и что его увлечение рок-н-роллом пройдёт. Всё шло к тому, что “Куорримен” распадутся тем летом. Однако Джон был решительно настроен на то, чтобы сохранить группу, и на тот момент не собирался менять её название. 18 октября Пол Маккартни наконец-то вошёл в состав группы».
Пол: «Потом с помощью моего друга Айвена Вона, который был приятелем Джона, я попал в “Куорримен”. Они пригласили меня в группу после того, как я поговорил с Джоном».
Билл Харри (автор книги “Энциклопедия Пола Маккартни”): «18 октября Пол дебютировал в составе группы “Куорримен” в Нью-Клабмур-холле, но упустил шанс стать их ведущим гитаристом».
Концерт был организован ливерпульским промоутером Чарли “Мэк” Макбином.
Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Пол Маккартни впервые выступил на сцене с Джоном Ленноном и “Куорримен” вечером в пятницу, 18 октября 1957 года, в Нью-Клабмур-холле, расположенном в маленьком переулке под названием Бэк-Бродвей, недалеко от Норрис-Грин в северной части Ливерпуля. Также известный как Максвелл Файф-холл (в честь члена парламента от консервативной партии сэра Максвелла Файфа), он был местом встреч консервативного мужского клуба “Клабмур”. Найджел Уолли договорился о выступлении с Чарли Макбейном, промоутером, который дал “Куорримен” больше ангажементов, чем кто-либо другой, хотя его мнение об их мастерстве было определенно неоднозначным: на обороте одной из визитных карточек группы, которую дал ему Уолли, он написал карандашом “Хорошие и плохие”».
Дэвид Бедфорд (автор книги “Эволюция ‘Битлз’ от ‘Куорримен’ до Потрясающей четверки: 1956-1962”): «18 октября 1957 года в Нью-Клабмур-холле группа “Куорримен” играла в следующем составе: Джон Леннон (гитара), Пол Маккартни (гитара), Эрик Гриффитс (гитара), Колин Хэнтон (ударные), Лен Гарри (ти-чест). Найджел Уолли выполнял роль менеджера».
Пол: «Для моего первого выступления мне дали соло на гитаре в “Буги на гитаре” (Guitar Boogie). Я легко играл его на репетиции, поэтому все решили, что это должно быть моё соло. Но тот вечер стал для меня неудачным, пальцы меня не слушались, и я смазал сольную партию в “Буги на гитаре”, которая является одной из самых легких партий для исполнения. Во время соло мои пальцы вдруг стали неуклюжими, и я подумал: “Какого черта я здесь делаю?”. Я никогда прежде не представлял себе, что такое нервы. Я насвистывал мелодию, но пальцы ни за что не хотели слушаться. Не получился ведущий гитарист! Этот случай заставил меня принять решение о том, что я никогда не стану ведущим гитаристом. У меня была дешевенькая электрогитара, звучавшая весьма плохо и постоянно выводившая меня из себя. Тогда я просто слишком перепугался, это случается, когда все смотрят на гитариста и у меня ничего не вышло (в следующий раз я сыграю соло только несколько лет спустя). Вот почему в группе появится Джордж».
Эрик Гриффитс (участник группы “Куорримен”): «Неожиданно Джон сказал мне: “Давайте распадёмся, разойдёмся, а потом – соберёмся снова”. Было ясно, что он так решил из-за Пола. Помню, я ответил: “Знаешь, Пол хороший музыкант и многое делает для группы, поэтому, я думаю, нам не стоит этого делать”. Больше Джон не поднимал этот вопрос. Мне радостно осознавать, что это был мой самый большой вклад в историю “Битлз” – не позволить Джону выгнать Пола из “Куорримен”».
Руди Бенциен (автор книги “Джон Леннон навсегда”): «Поначалу Джон относился к Полу настороженно, опасаясь, что тот прижмет его к стене. Но долго так продолжаться не могло, и Джон, наконец, признался себе, что с Полом ему повезло. Он понял это окончательно в тот вечер, когда Пол выступил с ним в клубе “Консёрватив” на Бродвее (Ливерпуль). Танцы закончились, неистовая публика отправилась по домам, стулья в зале были поставлены на столы, и вот тут-то Пол показал Джону на опустевшей сцене пару вещей, которые сочинил сам. Одна из этих песенок называлась “Я потерял свою девочку” (I Lost My Little Girl)».
Пол: «Это была самая первая песня, которую я написал. Она была очень наивной, и в действительности я написал её только потому, что слово “локон” (curl) рифмовалось со словом “девушка” (girl)».
Росс Бенсон (автор книги “Пол Маккартни. Личность и миф”): «Тут Пол, пожалуй, грешит против истины, потому что именно мелодия была слабой и избитой, а не текст песни. Маккартни не являлся воплощением ливерпульского Моцарта, который написал свою первую симфонию в возрасте шести лет. Один из величайших поп-композиторов нашего века делал ещё только первые шаги».
Пол: «На самом деле, для того времени, это было не так уж и плохо, тогда и без нас хватало очень слабых стихов. В конце концов, это было только начало, а после знакомства с Джоном всё изменилось, и я, отойдя от этих стихов, начал работать в совершенно ином направлении».
Руди Бенциен (автор книги “Джон Леннон навсегда”): «Мелодия была скромной, текст – малооригинальный. Но на Джона это произвело впечатление – разве не может он сочинять так же, как Пол? Спровоцированный примером приятеля, Джон засел за создание собственных песен. То, что из этого вышло, были сплошь “бабочки-однодневки” – песенки, которые игрались лишь однажды. Они не дошли до публики, поскольку та предпочитала хиты признанных мастеров. Бесспорно, однако, что тогда и было положено начало тому процессу, который привёл к рождению блистательного тандема двух великих мастеров рок-музыки. До 1958 года они написали вместе примерно сто песен, ни одна из которых не стала хитом. Более того, все они безвозвратно пропали, поскольку будущие классики рока тогда ещё не знали нотной грамоты.
Нельзя недооценивать тот факт, что Пол оказывал на Джона дисциплинирующее воздействие. Маккартни упирал на то, что репетиции должны проходить регулярно. Они очень внимательно слушали новые пластинки, точно копировали образцы. Очевидно, что именно в тот период они начали набирать качество. Между Джоном и Полом возникла дружба, самый существенный аспект которой состоял в согласии насчет совместной цели: стать знаменитыми».
Дэвид Бедфорд (автор публикации “18 октября 1957 года: дебют Пола Маккартни в группе ‘Куорримен’ (или нет?)”, 2019): «Колин Хэнтон говорит “Нет”! В течение многих лет мы считали, что Пол дебютировал в Нью-Клабмур-холле 18 октября 1957 года. Однако я поговорил с барабанщиком “Куорримен” Колином Хэнтоном, который сказал, что это не так.
“Все, что я знал, это то, что однажды появился Пол, а Род к этому времени уже ушёл. Его родители немного ругали его из-за домашних заданий и того, чтобы он не связывался с этими глупыми мальчишками и музыкой. У меня есть сомнения по поводу дебюта Пола в Клабмур-холле. До этого был Уилсон-холл, которым управлял тот же парень, Чарли Макбейн. После Клабмур-холла мы дали платный концерт в Уилсон-холле, но и перед ним тоже выступали.
После того, как Джон и Пол познакомились, мы регулярно играли в зале церкви святого Петра. Это было до того, как мы начали выступать в Уилсон-холле или Нью-Клабмур-холле. После выступления в июле 1957 года мы часто играли в зале церкви святого Петра субботними вечерами. У того парня не было микрофона для нас, и мы постоянно просили его об этом. Субботние танцы стали очень масштабными, и они пригласили всех своих школьных друзей.
Я только что вспомнил: там был Пол. Он сказал Джону, что там не было микрофона, а ему обещали, что микрофон будет. Мы приехали туда ближе к вечеру, чтобы подготовиться, Джон огляделся, а микрофона не было. Тот парень сказал, что не смог его достать. Джон стал с ним препираться, но он сказал, что не смог достать микрофон. Пол тогда сказал: ‘Он вышел из себя, потому что всё тщетно’, – и на этом всё закончилось. Джон решил, что мы не будем играть, и мы ушли, что было, в некотором роде, ошибкой. Я пошёл домой со своими барабанами, а потом вернулся в зал поискать остальных. Я подошёл к двери и спросил, там ли Джон с ребятами. Тот парень ответил: ‘Нет, и он никогда сюда не вернётся!’
Это было вскоре после праздника, и мы тоже там репетировали. Они устроили танцевальный вечер с проигрывателем у сцены, который был включен на полную громкость. Затем они танцевали обычные три вальса и три быстрых па, а затем играли ‘Куорримен’.
Потом мы попали в Уилсон-холл. У Чарли Макбейна была хорошая система, согласно которой у него был танцевальный оркестр из шести человек, который играл, затем был 45-минутный перерыв, чтобы сходить в паб. Раньше на это время он включал проигрыватель, но решил устраивать соревнование по скиффлу. Всё, что ему было нужно, – это пять или шесть групп.
Чтобы попасть внутрь, нужно было заплатить два шиллинга и шесть пенсов. В группах было по четыре или пять человек, а групп было пять или шесть. Это была отличная идея, и он хорошо на этом зарабатывал. Джон сказал: ‘Я не буду платить столько, мы здесь ради соревнования’. Пол сказал: ‘Приз составляет 1 фунт стерлингов, так что просто заплатим деньги и разделим выигрыш’. Но мы не выиграли! Однако Макбейн, должно быть, что-то увидел в нас, даже несмотря на то, что мы не выиграли, и именно так мы получили от него заказы. Найджел Уолли был в некотором роде менеджером и дал нам пять банкнот по десять шиллингов – 2,50 фунта стерлингов – за выступление.
Мы определенно выступали в Уилсон-холле до Клабмура, и именно так мы добились этого, благодаря конкурсу. Именно так мы и попали в Клабмур. Мы просто отчаянно хотели попасть на сцену. Мы поладили в ‘Пещере’ – Пола там не было, потому что он был со скаутами. Это был вечер, когда к микрофону мог выйти любой желающий, и именно так мы туда попали, а потом нам за это заплатили. Пол никак не мог присоединиться в июле и не выступал в Клабмуре до октября. Мы репетировали и играли в зале Святого Петра, а затем выступили на конкурсе в Уилсон-холле.
Мы также выступили Локарно, ещё на одном из бесконечных конкурсов талантов. На заднем плане был вывешен плакат, посвященный следующей неделе, только для певцов, поэтому Пол сказал Джону: ‘Почему бы нам не поучаствовать в этом’, но Джон отказался: ‘Нет, мы группа’. Джон не был заинтересован в том, чтобы выступать самостоятельно, только ради группы. Я думаю, Джон был бы счастлив продолжать делать то, что мы делали”.
Вывод? Появление Пола в Нью-Клабмур-холле, вероятно, было первым выступлением Пола в “Куорримен”, за которое ему заплатили! Безусловно, это был не первый раз, когда он играл с ними».