17 октября 1957 г.
Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «В общественном сознании учащиеся художественного колледжа воспринимались молодыми бездельниками или просто бунтарями, но на самом деле это были вполне вежливые радикалы; как правило, они были выпускниками средних школ и представителями самых разных социальных слоев: одни из рабочего класса, другие из среднего класса, были и из элитных семей. Были мальчики, которые планировали стать учителями рисования или просто откладывали работу на несколько лет; были девушки, достаточно талантливые для карьеры в области искусства или дизайна, или те, кто просто коротал время между учебой в школе и обязанностями домохозяйки и матери, отправленные в колледж родителями, которые не хотели, чтобы они работали до замужества в каком-нибудь магазине».
Энн Мэйсон (сокурсница Джона Леннона в художественном колледже): «Художественный колледж был идеальной питательной средой для таких людей, как Джон, который буквально открыл там глаза. Это было место, где царили либеральность и креативность».
Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «За исключением того факта, что было обязательным членство в Студенческом союзе Ливерпульского колледжа искусств, здесь была свобода, неведанная школьникам. Студенты не только одевались, как им заблагорассудится, но и могли курить в классе, заходить на территорию учебного заведения и покидать её, а в обеденное время выпивать в пабе, часто вместе с преподавателями.
Первый год обучения был испытательным сроком, но не слишком обременительным: студенты должны были изучать перспективу, введение в архитектуру, простые шрифты, элементы дизайна, моделирование и ручную работу, а также рисовать с натуры, что предполагало длительное изучение женского обнажённого тела – захватывающее занятие».
Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «В художественном колледже Джон, заваливший учебу в школе, снова разочаровывал преподавателей. Но на этот раз он не просто ленился и скучал – хотя он, безусловно, делал и то и другое. Проблема состояла не в этом. У него просто не оказалось таланта для того курса, на который он попал. И характер у него был не тот.
Филипп Норман (автор книги “Джон Леннон: Жизнь”): «Все мечты Джона о буйной жизни богемы развеялись в первую же неделю пребывания в колледже. К его разочарованию, он основа очутился в классе, обязанный заниматься по программе рисованием фигур, правописанием и архитектурой. Иными словами, не было никакой разницы между этим колледжем и школой, которую он, только что, оставил».
Джон: «Мне стоило бы оказаться в классе иллюстрации или живописи – это хотя бы прикольно. А я угодил в группу шрифтовиков. Что-то там проворонил, и меня запихнули туда. А там все вонючие аккуратисты. С тем же успехом можно было в парашютную секцию меня записать. Все экзамены я завалил.
Я не уходил оттуда только потому, что работать было ещё хуже; уж лучше просиживать штаны в колледже, чем каждый день вкалывать на работе. Однако мне всегда казалось, что я выкарабкаюсь. Были моменты сомнений, но я чувствовал, что всё это до поры до времени. Что-то должно произойти. Когда Мими выбрасывала мои рисунки или стихи, я говорил: “Ты пожалеешь об этом, когда я стану знаменитым”. И я в это верил. На самом деле я не знал точно, кем хочу стать, но в финале я видел себя не иначе как эдаким чудаковатым миллионером. Я фантазировал, как женюсь на миллионерше и сбудутся мои заветные желания. Во что бы то ни стало сделаться миллионером! Если не получится честным путем, значит – бесчестным. Я был готов к этому – ведь ясно, что никто не собирался отвалить миллион за мои картины. Но мне не хватило смелости стать преступником. Я был слишком большим трусом для этого. Я бы никогда ни на что не осмелился. Вообще-то мы с одним парнем собирались обокрасть магазин, хотели сделать это продуманно, а не хватать с прилавка что попало; ночью мы наблюдали за магазином, изучали обстановку, но так и не решились ограбить его».
Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Видимо, он вновь не мог признаться, даже самому себе, что он был просто недостаточно хорош для класса живописи. Потому его туда и не взяли. На то же самое он сетовал в школе “Куорри-Бэнк” – не разглядели гений мой, слепцы. Да, самомнение порой могло застить ему глаза».
Патриция Джордан (сокурсница Джона в художественном колледже): «К концу второго курса мы должны были пройти обучение для получения промежуточного сертификата по декоративно-прикладному искусству, к завершению четвертого курса – получение национального диплома по дизайну, и пятого курса – диплома преподавателя рисования. Во время наших занятий (уроков рисования Уиффена или лекций Филиппа Бертона и Артура Балларда) – мы занимались творчеством, после чего наши рисунки обсуждались и высказывались различные предложения, но нам никогда не говорили, что делать и как делать (в отличие, например, от резьбы по дереву, литографии, изготовления ювелирных изделий, керамики и тому подобном, где сначала преподаватели демонстрировали методы работы).
Первые уроки мистера Уиффена включали рисунок чашки и блюдца, затем чайника и горбатого моста. 4 октября 1957 года, в пятницу, мы рисовали протестантский собор (католический храм ещё не был достроен.) В четверг, 17 октября, мы были в Принсес-парке, обнимались с деревьями и узнали, что деревья – это не просто плоские силуэты. Каждый из нас должен был обхватить дерево руками. Это было весело. Это было похоже на что-то из “Шоу дуралеев” (прим. – популярная юмористическая телепрограмма). Это были “Элементы рисования” мистера Уиффена, который всегда носил белый комбинезон, как какой-нибудь ученый».