31 августа 1957 г.
Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «30 августа вышли результаты аттестата зрелости. Сегодня днём увиделся в Вултоне с Джоном, и он провалил почти все, хотя, кажется, его это не волнует. Он сказал, что подумывает пойти в художественную школу, но с очевидным отсутствием у него положительных оценок, что не удивительно, поскольку во время последнего учебного года он явно не усердствовал в школе, кому-то придется выкручивать руки, чтобы его приняли. Если бы его пригласили на собеседование, то он смог бы показать им свои рисунки, и, возможно, кто-нибудь бы обнаружил, что у него есть настоящий талант, и предоставил бы ему место, несмотря на его низкие отметки».
Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Для Мими Ливерпульский художественный колледж был манной небесной. “Любая гавань в бурю хороша”, – заявила она в своем духе. У Джона других идей не возникло, искать работу его совершенно не тянуло, а потому он решил – слова эти, вероятно, первой озвучила Мими – “приткнуть себя хоть куда-то”. Другого мотива он так и не признал. Один его знакомый, постарше, уже поступил в этот колледж и рассказал ему, что раз в неделю у них будет натурный класс, где рисуют голых женщин. Звучало заманчиво.
Мистер Побджой из “Куорри-Бэнк” написал своему самому трудному ученику далеко не самую погибельную характеристику: “У этого молодого человека в течение многих лет отмечались проблемы с дисциплиной, однако, я полагаю, он не утратил шанса исправиться и действительно может стать ответственным взрослым человеком, способным далеко пойти”. Так что Джон Леннон достал из шкафа в Мендипсе лучший костюм дяди Джорджа, заботливо сохранённый Мими, повязал галстук, сел на автобус и отправился в центр Ливерпуля. “Ну, хоть на собеседование явится в приличном виде”, – подумала Мими, беря на себя обязательства содержать племянника ещё целых два года».
Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Наконец пришел день, когда Джону надо было отправляться в колледж на собеседование. Мими заставила его надеть белую рубашку, галстук и старый костюм Джорджа Смита. Затем, заставив пообещать, что он будет себя хорошо вести, и не будет жевать жвачку во время собеседования, она проводила его до дверей колледжа».
Мими: «Он запросто мог бы отправиться гулять и истратить на что-нибудь другое те деньги, что я дала ему на автобус. И потом, я не была уверена, что без меня он сам найдет дорогу. Понимаете, Джон почти никогда не бывал в городе. Он был в Ливерпуле всего лишь несколько раз и ездил только одним автобусом – в магазин, где он покупал игрушечные автомобильчики».
Филипп Норман (автор книги “Кричите! Правдивая история ‘Битлз’”): «Хоуп-стрит делит пополам старую, элегантную часть Ливерпуля, где отлитые из металла буквы в концах улиц увековечивают знаменитые династии корабелов – Кэннинг, Родни, Роско и Хаскиссон. В 1957 году весь район вокруг художественного колледжа был наводнен художниками, скульпторами, поэтами и писателями, нашедшими себе прибежище среди контор мелких бизнесменов, ночлежек, тряпичных магазинов и питейных заведений Вест-Индской компании. Англиканский кафедральный собор был ещё не достроен, и основную эстетическую достопримечательность составляла столовая филармонии – паб, отделанный корабелами “Кьюнард Компани” хрусталем и красным деревом. Даже писсуары для джентльменов были высечены из розового мрамора».
Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Подойдя к зданию на Хоуп-стрит, в котором располагался колледж, Джон увидел других абитуриентов, и ему стало не по себе: он распихал свои работы кое-как, а все остальные держали в руках безупречные картонные папки с аккуратно разложенными портфолио. Но собеседование прошло удачно, и Джона зачислили».
Джон: «Закончив школу “Куорри-Бэнк”, я поступил в Ливерпульский колледж искусств, надеясь, что когда-нибудь смогу рисовать шикарных девчонок для рекламы зубной пасты».
Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «После того как мы с Джоном завершили свою карьеру в “Куорри-Бэнк”, завалив все выпускные экзамены, ни у него, ни у меня не было ни малейшего представления о том, что нам делать дальше. Впрочем, благодаря энергичному проталкиванию и поддержке Мими, Джон все же умудрился со скрипом попасть в Ливерпульский художественный колледж. Я же, тем временем, по настоянию родителей, подал заявление с просьбой о восстановлении меня в старший класс “Куорри-Бэнк”. Но, к моему облегчению, мистер Побджой заявил, что не видит никаких перспектив в моём “оставании на второй год”. А в итоге все кончилось, к удивлению всех, в том числе и меня самого, поступлением в ливерпульский полицейский колледж. Такой весьма непроизвольный выбор был инспирирован, главным образом, брошюрой этого колледжа, полной фотографий кадетов, играющих в снукер и плещущихся в большом бассейне. Это обещало весёлое времяпрепровождение.
Я вовсе не горел желанием действительно стать полицейским, но нужно отметить, что тогда само отношение к этой профессии было совсем не таким отрицательным, как в наши дни. Дети тех лет всё ещё питали иллюзии по поводу традиционного образа дружелюбного и всегда готового помочь английского “бобби”. И, во всяком случае, отец Найджела Уолли был одновременно и офицером, и джентльменом».
Питер Браун (персональный помощник Брайена Эпстайна, автор книги “Любовь, которую ты отдаешь”): «Мими почувствовала громадное облегчение, когда Джона приняли в колледж. Впоследствии многие учителя жалели об этом, иные считали, что у парня нет ни тени художественного таланта, что он просто бездельник, что он никогда не найдет работы и поэтому лучше его сразу выгнать».
Анатолий Максимов (автор книги “Маккартни. День за днём”): «В кемпинге “Батлинз” Пол с Майком приняли участие в конкурсе народных талантов. Они исполнили дуэтом песню “Прощай, любовь” (Bye Bye Love), а затем Пол спел “Долговязую Салли” (Long Tall Sally)».
Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «В то лето Бетт и Майк Роббинс (прим. – Элизабет “Бетт” – двоюродная сестра Пола, в замужестве Роббинс) работали в доме отдыха “Батлинз” в Файли, на восточном побережье Йоркшира. Они устроили семью Маккартни на семь дней. Майк работал организатором развлечений, а Бетт – помощником: именно её веселый голос каждое утро звучал над домом отдыха: “Просыпайтесь, просыпайтесь! Проснитесь и пойте, отдыхающие!”. Майк Роббинс три раза в неделю устраивал утренние прослушивания для отдыхающих, желающих попытать счастья в Национальном конкурсе талантов “Батлинз” (спонсируемом газетой “Пипл”)».
Майк Маккартни (брат Пола Маккартни): «В то время проводились конкурсы народных талантов. Каждый, кто мог лучше других станцевать, спеть, сыграть на гитаре или ещё что-либо такое, мог получить приз 5 тысяч фунтов. Пол стал готовить номер в духе Литл Ричарда и “Эверли Бразерс”. По моим представлениям он был уже бывалый человек.
Пол забросил гитару на плечо и отправился на конкурс, прихватив и меня с собой. Организатор конкурса Майк Роббинс был на сцене, и Пол направился прямиком к нему. Продюсер его тут же представил собравшейся публике: “Леди и джентльмены! Давайте поаплодируем молодому таланту! На сцене – Пол Маккартни! Попросим!”. Раздались аплодисменты и тут братец вдруг что-то прошептал на ухо продюсеру, и тот выдал ещё одну тираду: “Посмотрите на этих школьников. Сегодня вместе с ним и младший брат Пола – Майк, который только вчера вышел из госпиталя (я сломал руку). Братья собираются исполнить свой номер! Попросим!”. Я тоже взобрался на сцену. “Какую песню будете исполнять, молодые люди?” – спросил ведущий. “П-п-п-прощай, любовь. Братья Эверли”, – волнуясь, пролепетал Пол и мы запели песню. Когда аплодисменты стихли, к Полу вернулась уверенность, он отодвинул меня и сразу же исполнил номер “Литл Ричарда”, песню “Долговязую Салли”».
Пол: «Впервые я спел на сцене песню “Долговязая Салли”, когда мне было лет 14 или 11, не помню. Мы с родителями отдыхали в кемпинге “Батлинз”, а в нём устраивались конкурсы талантов. Один из наших дальних родственников был организатором этого конкурса, он и позвал нас на сцену. Я прихватил с собой гитару, хотя не знаю, играл ли я тогда на ней. Я вышел с братом Майклом, который очень бледно выглядел – он только что оправился после перелома руки, поэтому вышел с белой повязкой. Мы спели одну песню из репертуара группы “Братья Эверли”, кажется, “До свидания, любовь”, а закончили выступление песней “Долговязая Салли”. Полагаю, что нет лучшего номера для концовки выступлений, чем “Долговязая Салли”. Однажды мы спели в конце другую песню – “Что я говорю”, но она быстро забывалась. Потом я часто исполнял необычный вариант песни “Эй, Роб”, но ни та, ни другая не превзошли “Салли”, поэтому я и сейчас пою её».
Майк Маккартни: «Это был первый и последний раз, когда братья Маккартни выступали вместе на публичном концерте. Мы имели успех и после выступления обнаружили нашу первую поклонницу. Её звали Анжелой. Я это хорошо помню, потому что она обратила внимание именно на меня. И это самое интересное, что ей больше понравился я, и Пола это удивляло: почему это такие красивые создания смотрят на такого гадкого утенка, каким был я (он даже вскрывал их письма ко мне). Теперь-то я знаю, почему…».
Анатолий Максимов (автор книги “Маккартни. День за днём”): «На этом концерте братья Маккартни выступали под псевдонимом “Близнецы Нарк”, который Пол использовал ещё раз 23 и 24 апреля 1960 года для своего совместного выступления с Джоном Ленноном в пабе “Лиса и гончие” (паб принадлежал семье двоюродной сестры Пола – Элизабет Роббинс)».
Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «По каким бы критериям ни оценивались участники, Маккартни – в одиночном исполнении или дуэтом – они не прошли дальше в конкурсе. Однако именно здесь, примерно в последний день августа 1957 года, в театре “Джейэти”, расположенном в доме отдыха “Батлинз”, а не в клубе “Пещера”, Пол Маккартни впервые появился на сцене в качестве рок-н-ролльщика».