4 ноября 1952 г.
Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Несмотря на конформизм и формализм умственного склада своих обывателей, Вултон по-прежнему оставался желанным местом для времяпрепровождения двух неугомонных мальчишек. Его леса и поля уже отводились под строительство жилых домов, но мы с Джоном не страдали от уменьшения числа тайных “берлог” и “площадок для игр”, привлекательность которых только возрастала, если для обычной публики они были недоступны.
В диаметрально противоположной стороне от “Земляничных полей” находилось другое наше убежище, известное всем под названием “Фостерские поля”. Эти необитаемые владения, окружённые высокой и толстой стеной из местного песчаника, занимали склон небольшого холма. На наш взгляд, его главной достопримечательностью был мрачный пруд, кишевший жабами. И хотя мы не умели плавать, мы периодически бороздили его воды на незатейливом плотике. Однако конструкция последнего была далека от совершенства – возможно потому, что мы построили его сами – так что всё нередко кончалось отжиманием мокрой одежды.
Посмей мы в таком виде вернуться домой – и Джона, и меня ожидали бы крупные неприятности, особенно с тех пор, как тётушка Мими и моя мать категорически запретили нам даже близко подходить к этому жутковатому на вид пруду. Эти соображения зачастую обязывали нас разводить костер, снимать с себя всё промокшее и ждать, пока и одежда, и наши дрожащие тела не станут сухими.
Время от времени наш маленький огонёк умудрялся выйти из-под контроля – в таких случаях мы с Джоном совершали акт быстрого бегства до того, как приезжали пожарники. Тогда мы с невинным видом занимали место в толпе зевак, глазеющих, как пожарники тушат огонь, и процедура эта настолько восхищала нас, что мы начали устраивать пожары просто для удовольствия.
Своего апогея наша пиромания достигла вечером дня Гая Фокса (прим. – британский национальный праздник, знаменующий попытку Гая Фокса взорвать здание Парламента 5 ноября 1605 года) и стала самой изощрённой (и предосудительной) из всех наших шалостей. В течение нескольких недель, предвкушая традиционный костер 5 ноября, все подростки Вултона занимались созданием гигантского чучела легендарного мистера Фокса и собирали огромную кучу валежника, газет и старой мебели. Всё это надлежащим образом складывалось в “Верхушке”, долгое время служившем местом для ежегодного костра в Вултоне.
Вечером 4 ноября мы с Джоном, Айвеном Воном, Билом Тернером и их приятелем по ливерпульскому колледжу Леном Гарри без злого умысла играли в “Верхушке”, когда Джон, созерцая двадцатифутовую кучу разного мусора и деревянных предметов, вдруг заметил: “А почему бы нам не подпалить этого придурка прямо сейчас?”. Мы все сразу согласились, что это – самая гениальная идея из когда-либо слышанных нами. Я сбегал домой и утащил с кухни несколько спичек, которые были незамедлительно применены к огромной куче горючего барахла. После этого мы отправились на высокую насыпь у Менлав-Авеню ждать начала представления.
Через несколько минут уже буквально весь Вултон грелся в зареве преждевременно вспыхнувшего костра. Десятки ребятишек, словно мыши из своих норок, одновременно высыпали из своих домов и с криками отчаянья понеслись к “Верхушке”. Некоторые были вооружены ведрами с водой, другие же пытались загасить пламя струйками из собственных “краников”.
Однако результаты нашей злой проделки настолько превзошли наши ожидания, что чувство триумфа быстро уступило место неподдельной тревоге. Если бы мы в тот раз попались, судьба самого Джека-потрошителя показалась бы бледной. Мы вдруг поняли, что в адовых отблесках огня нас, стоящих на насыпи у Менлав-Авеню, словно четырёх мартышек, без труда могут увидеть. Осознав это, мы бросились в спасительную темноту и через поле для гольфа устремились в свои респектабельные дома. На этот раз мы были в слишком параноидальном состоянии, чтобы прибегнуть к обычной практике слияния с толпой и участия в разговорах о личности поджигателя. Костровое бедствие на несколько дней стало темой всех разговоров в Вултоне».
День Гая Фокса, 1947 год.
Группа школьников готовит костёр неподалеку от Кафедрального собора. Ливерпуль, ноябрь 1950 г.
1963 г.