7 мая 1968 г.

Майские события или «Красный май» 1968 года, начавшийся во Франции с леворадикальных студенческих выступлений и вылившийся в демонстрации, массовые беспорядки и почти 10-миллионную всеобщую забастовку.

Мэри Хопкин: «Примерно через два дня я получила телеграмму, в которой говорилось: “Позвоните Питеру Брауну в “Эппл Рекордз”».

После премьеры фильма «Ребенок Розмари» в Лондоне 7 мая 1968 года состоялась вечеринка, среди участников которого были Миа Фэрроу, Роман Полански, Шэрон Тейт, Клинт Иствуд, Ринго Старр, Морин Старки, Брайан Джонс, Бритт Экланд, Лоуренс Харви, Юл Бриннер, Джин Гутовски, Дэвид Бэйли и Питер Селлерс. На снимке Роман Полански и Питер Селлер. Фото Лумиса Дина.

Брайан Джонс, Ринго Старр, Морин Старки и Миа Фэрроу.

Миа Фэрроу и Роман Полански.

Роман Полански, Миа Фэрроу, Бритт Экланд, Питер Селлерс.

Клинт Иствуд и Миа Фэрроу.

Роман Полански, Шэрон Тейт и Миа Фэрроу.

Миа Фэрроу, Юл Бриннер, Ринго Старр.

Миа Фэрроу и Ринго Старр.

Миа Фэрроу, Джин Гутовски, Дэвид Бэйли.

Дэвид Бейли и Брайан Джонс.

Синтия: «Как ни странно, несмотря на все мои тревоги по поводу нашего брака, отпуск получился на удивление хорошим. Греческое солнце, море, узо (местная анисовая водка), симпатичные таверны и весёлая компания подняли мне настроение. Две недели, проведённые в Греции, были просто замечательные. Действительно, полная смена обстановки. Взведённая до отказа пру­жина моей психики начала распрямляться. Постепенно рассеивалась паутина сомнений и страхов.

После злополучного эпизода с Махариши я перестала доверять Алексису Мардасу, однако в Греции моё отношение к нему несколько смягчилась, поскольку вёл он себя безупречно. Он был нашим переводчиком, располагая к нам местных жителей, и не скупился на дружескую помощь. Через две недели я уже чувствовала себя значительно лучше. Я соскучилась по Джону и в очередной раз убедила себя, что нам ещё не поздно начать всё сначала. Я хотела вернуться к Джону и начать всё с начала. На обратном пути я думала только о Джоне, Джулиане и о нашем будущем, других мыслей не было. Я была полна планов на будущее, и мысль о разводе даже не приходила мне в голову. Может быть, подсознательно я брала пример со своих родителей, для которых даже понятия такого не существовало. И мы тоже, полагала я, непременно найдем способ остаться вместе и справиться с трудностями.

Единственное, о чём я не подумала, что у Джона, учитывая историю его семьи, отношение к браку сильно отличалось от моего. Он почти не застал своих родителей вместе. Когда ему было пять лет, отец бросил его, да и мать, по сути, тоже. Если бы я приняла во внимание то, что дети, как правило, невольно повторяют путь своих родителей, то, наверное, была бы больше готова к тому, что Джон со мной разведётся и оставит пятилетнего сына. Но я была молода, неопытна и слишком исполнена оптимизма, чтобы серьёзно рассматривать такую возможность.

Мы совершили посадку в Риме, где решили пообедать. Нам было весело, потому что мы позавтракали в Греции, обедаем в Италии, и ничто не мешает нам завершить день ужином в Лондоне. Я всё время повторяла: “Как здо­рово! Пообедали в Риме, а в Лондоне вытащим Джона на ужин. Получится как у богатых миллионеров-бездельников”.

Алексис предложил пригласить на ужин Джона и посоветовал мне позвонить ему, чтобы сообщить, когда мы вернемся. Наш разговор был коротким: “Привет, дорогой. Я скоро буду дома. Не терпится тебя увидеть”.

– Отлично, увидимся, – как ни в чём не бывало ответил Джон.

Донован с Цыганом поехали домой, а Дженни [Бойд] и Алексис заехали со мной в “Кенвуд”, чтобы забрать Джона и отправиться на ужин. Мы приехали в четыре часа дня.

Дома нас, похоже, не ждали. Над крыльцом горел свет, а окна были почему-то зашторены. Дом как будто вымер. Джулиан не выбежал встречать меня с радостным криком, не было ни Джона, ни Дот. Только зловещая тишина. Сердце моё упало. Входная дверь была не заперта, и мы шумной ватагой ввалились в дом. “Эй, где вы все?! Есть кто дома?”. Ни звука в ответ.

Мы втроем стали ходить по дому и искать Джона, Джулиана и Дот. “Куда вы все подевались? – звала я, всё ещё надеясь, что это розыгрыш и сейчас они выскочат из-за двери, смеясь над моей растерянностью.

Проходя мимо одной из комнат, мы услышали, что за дверью кто-то разговаривает. Взявшись за ручку двери, ведущей на веранду, я вдруг ощутила укол иррационального, ледяного ужаса. Я вошла. Задёрнутые шторы создавали в помещении полумрак, поэтому я не сразу увидела, что происходит, а разглядев, оцепенела.

Открыв дверь, я застыла на месте, ошарашен­ная увиденным. Стол был заставлен грязной посудой, шторы задёрнуты, в ком­нате царил полумрак. На полу посреди комнаты, возле столика, заставленного грязной посудой, друг напротив друга сидели в позе лотоса Джон и Йоко. Лицом ко мне, в домашнем халате сидел Джон, свободно откинувшись к креслу. Спиной ко мне и в той же свобод­ной позе, как у себя дома, сидела Йоко. На них были халаты, которые обычно висели в раздевалке рядом с бассейном. По всей видимости, они только что искупались.

Увидев мой оцепеневший взгляд, Джон посмотрел на меня с отсутствующим выражением лица и бросил: “А, привет”. Йоко даже не повернула головы.

Хотя я понимала, что, так или иначе, Йоко займёт важное место в жизни Джона, я не могла представить, что реальность так сильно меня оглу­шит. В той необычной ситуации они выглядели поразительно естественно и гармонично, и я почувствовала себя лишней. Земля ушла у меня из-под ног, и я не знала, что делать. Я была чужой в своём доме. Пытаясь скрыть потрясение, я пролепетала первое, что пришло в голову: “Мы тут решили поужинать в ресторане. Мы пообедали в Риме и решили, что неплохо было бы поужинать в Лондоне. Вы идёте с нами?” В сложившейся ситуации всё это прозвучало ужасно глупо. «Нет, спасибо», – прозвучало в ответ. И всё. Мне захотелось исчезнуть, что я и сделала.

Глупость этого вопроса потом ещё долго преследовала меня. Муж с любовницей, на которой твой халат, ведут себя откровенно и вызывающе, давая понять, что ты вторгнулась в их личное пространство, а ты пытаешься сделать вид, что всё в порядке. Я была в шоке и передвигалась как на автопилоте. Я не знала, что мне делать. Судя по всему, они специально выстроили эту мизансцену. Я смотрела на них, не в силах поверить, что Джон способен на такое жестокое предательство. Их близость ощущалась физически, словно каменная стена отгораживала их от мира, стена, которую мне не сломать. Даже в своих худших опасениях по поводу Йоко я не могла представить себе подобного. Я стояла в дверном проеме, а мои ноги, казалось, приросли к полу от потрясения и боли, когда Джон безразлично ответил: “Нет, спасибо”. Я повернулась и вышла.

С быстротой молнии я побежала наверх и собрала свои вещи. Мне хотелось сбежать прочь. Я была в состо­янии потрясения. Мне хотелось убежать как можно дальше из дома и от того, что произошло. Я бросилась к лестнице, толком не понимая, что делать, а в голове пульсировала только одна мысль: прочь отсюда.

Дженни, которая всё это время неловко топталась на кухне вместе с Алексисом, вышла и спросила: “Остаться с тобой?” Едва сдерживая слезы, я не смогла ответить.

На лестничной площадке я споткнулась о пару японских тапочек, аккуратно стоящих за дверью гостевой спальни. Постель была нетронута. На какую-то секунду меня охватило желание швырнуть эти тапочки в лицо их хозяйке, но я не нашла в себе сил снова увидеть Джона с Йоко. Я чувствовала себя бесконечно униженной и хотела быстрее исчезнуть отсюда.

Побросав какие-то вещи в сумку, я вновь сбежала вниз. В голове мелькнула мысль, что прошло всего каких-то двадцать минут, когда я зашла в дом, чтобы встретиться после разлуки с любимым человеком, и вот я уже возвращаюсь к ожидающему у дома такси, чтобы уехать отсюда, оставив Джона с любовницей.

Я была потрясена, а перед глазами постоянно возникал образ их, сидящих вместе. Но несмотря на то, что каждый раз меня заново пронзала невыносимая боль, я снова и снова вызывала его в памяти, пытаясь осмыслить предательство».

Из интервью Синтии Леннон «Российской газете», 2005:

«Российская газета»: В своей книге вы пишете о том, как вернувшись из Греции обнаружили дома Джона с Йоко, сидящих на полу в халатах. И вы пишете, что Джон, судя по всему, специально организовал всю эту мизансцену, чтобы именно так, именно в таком виде вы обнаружили его связь с другой женщиной. Он был настолько жестоким?

Синтия: Я позвонила ему из аэропорта и сказала, что еду домой. Я была с друзьями, и мы планировали в этот день ужин на четверых в ресторане. Так что он был в курсе, что я вот-вот появлюсь. Думаю, он хотел, чтобы я застала их вдвоём. Меня спрашивали тогда, да и теперь, почему я не противостояла этому, почему не оказала никакого сопротивления? Но скажите, как можно быть готовым к противостоянию тому, с чем вы никогда ранее не сталкивались в своей жизни и чего не могли представить в самом страшном сне? Я все последующие годы не могла забыть этого ужаса: их молчания, той непроницаемой стены вокруг этих двоих, которая вмиг отделила меня от Джона. И, растерянная, потрясенная, я сказала тогда самое глупое, что только можно сказать, когда с твоим мужем на полу сидит женщина в твоем халате: “Привет, Джон! Как насчёт того, чтобы сегодня поужинать где-нибудь в Лондоне?” И он спокойно, невозмутимо произнес: “Спасибо, нет”. И я бежала из этой комнаты в ужасе от его предательства, понимая лишь то, что вся моя жизнь рухнула.

Йоко: «Всё, что со мной случается, происходит с мо­его молчаливого согласия, но никак не по моей инициативе. Вооб­ще-то я трусливая и грустная, и отношусь к тому типу людей, которых называют мечтателями: я люблю помечтать о поездке в Париж, допустим, или о каком-то лакомстве, но только помечтать, делать этого я не делаю. Я очень хочу быть счастливой, но пока это у меня не полу­чается. Жизнь – штука злая, так и норовит укусить, да побольнее, а ведь любой из нас в той или иной мере идеалист, хотя все мы прекрасно знаем, что ничего идеального в этом мире нет».

Билл Харри (автор книги «Самая полная энциклопедия Битлз»): «Если бы вернувшись из Греции и увидев то, что она увидела в “Уэйбридже”, Синтия схватила Йоко за шиворот халата и вытолкала за дверь со словами: “По­шла вон и держись теперь подальше от Джона!” – я думаю, всё было бы иначе. И Джон никогда не женился бы на Йоко. Знаете, он ведь рос в семье, где царил матриархат. В детстве его окружали прак­тически одни женщины. И, говорят, женщины с характером во главе с пресловутой тетей Мими! Вот чего ему надо было, этого он всегда искал в отношениях с женщинами. А Йоко – женщина с железной хваткой. К тому же Джон всегда был таким: с людьми, с которыми сводила его жизнь, первым делом пытался поставить себя, взять верх. Кто давал ему отпор, тех он уважал и ста­новился шелковым. А кто не мог… Вот Синтия никогда не умела дать ему отпор».

Синтия: «Дженни и Алексис тоже были потрясены и смуще­ны тем, что увидели, поэтому сразу согласились приютить меня у се­бя на несколько дней, когда я их об этом попросила. Дженни и Алексис жили в Лондоне. Они жили не как любовники, а просто как друзья, поэтому я никак им не мешала. Они приняли меня очень тепло, а это было для меня так важно в тот момент. На какое-то время я нашла приют и убежище, но что делать дальше, не знала. Джулиан был в заботливых ру­ках Дот, это я знала, но быть вместе с ним сейчас мне было бы сли­шком больно. Куда деваться, к кому обратиться за помощью?

Как мы с Дженни и Алексисом доехали до их домика, который они снимали на двоих, я не помню. Дженни сразу же пошла к себе в комнату: “Син, прости, но я должна лечь, иначе не выдержу. Увидимся завтра. Береги себя, ладно?” Я осталась одна в небольшой гостиной, среди каких-то восточных подушек, валявшихся на полу. Шторы были задернуты, я упала на диван рядом с камином и только раз заставила себя подняться, чтобы позвонить Дот и попросить ее посидеть с Джулианом ещё пару дней. Слава богу, у них всё было в порядке.

Кажется, на меня нашло тогда временное помрачение рассудка. В моей голове всё вертелось, как в каком-то нескончаемом кошмаре, почти как после приема ЛСД. Что я здесь делаю? Почему я убежала? Что, наконец, будет теперь со мной и Джулианом? Привычный мир разваливался на части. Я думала, сколько времени Джон уже спит с Йоко. Неужели я была такой дурой, что не видела очевидного? Сколько – неделю, три, месяц или больше? Может, и в отпуск он меня отправил, чтобы избавиться от помехи, чтобы я не мешала им? Каждый новый вопрос отзывался в сердце новой болью.

“Син, я думаю, тебе нужно выпить”, – Алексис обошел комнату, зажег свечи и принес бутылку красного вина с двумя бокалами. Я была благодарна за возможность хоть чем-то заглушить боль и осушила сразу несколько бокалов. Алексис принёс ещё бутылку, мы и её выпили. Я была настолько измучена, что очень быстро захмелела.

Алексис что-то там говорил, я сначала не обращала внимания, пока, наконец, не услышала: “Знаешь, Син, я всегда любил тебя. И это здорово. А сколько у тебя денег? Может, нам с тобой сбежать куда-нибудь вместе и зажить, как люди? Вот тогда они узнают”. Не подумав, я ответила, что у меня на счёте осталась какая-то тысяча фунтов. А кроме этого – ни богатств, ни состояния, ничего. Я была совершенно потеряна, шокирована. Моё сердце было разбито, и я не могла адекватно воспринимать происходящее. Перед глазами у меня всё плыло, предметы теряли очертания. “Ведь Алексис – друг Джона, – вяло удивлялась я. – Как он может такое говорить? Наверное, он просто шутит”.

Ощутив приступ неодолимой тошноты, я бросилась в ванную. Потом я поняла, что из-за переживаний у меня раньше срока начались месячные. Кое-как выбравшись из ванной на ватных, подкашивающихся ногах, я увидела перед собой спальню, добралась до постели, рухнула в неё как подкошенная, прямо в одежде, лишь натянув на себя покрывало, и отключилась.

Через некоторое время Алекс забрался ко мне в постель и пытался целовать и ласкать меня, шепча на ухо, что мы должны быть вместе и тому подобное. Я оттолкнула его, не испытав ничего, кроме отвращения».

6 мая 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В США поступил в продажу сингл Силлы Блэк с композицией «Сделай шаг в любовь» (Step Inside Love), написанной Полом Маккартни».

Морин и Зак в игровой комнате в “Санни-Хейтс”, фото Генри Гроссмана.

С восьмимесячным Джейсоном Старки.

В этот день Ринго, Морин, Миа Фэрроу и Генри Гроссман провели день вместе, сначала посетив дом Ринго и Морин в “Санни-Хейтс”. На снимке Миа Фэрроу с мячом-прыгуном.

Морин и Мия смеются над неудачей Мии с мячом.

Затем они отправились пообедать в Шеппертон в ресторан на Черч-сквер.

Миа Фэрроу и Ринго Старр с фотокамерами на Церковной площади в Шеппертоне, фото Генри Гроссмана.

Генри Гроссман (фотограф): «Этот снимок сделала Миа Фэрроу моим фотоаппаратом. Хотелось бы перечислить всех на этом снимке, но я справа, сразу за Морин».

Пообедав в Шеппертоне, они отправились в дом Мии, где к ним присоединились Джордж и Патти.

Генри Гроссман (фотограф): «После обеда мы отправились в дом Мии. Она надела парик, который носила в фильме “Тайная церемония” и я сделал несколько её фотографий».

Генри Гроссман (фотограф): «Потом в гости приехал сценарист фильма Джордж Табори, а также Джордж и Патти. Мы все провели прекрасный вечер».

Генри Гроссман (фотограф): «Джордж в парике Мии Фэрроу из фильма “Тайная церемония”, в котором она снималась в Лондоне».

Пол Маккартни подписал счёт агентства по прокату автомобилей. 6 мая Пол взял в прокат автомобиль «Форд Зодиак». Он забрал его в лондонском отделении фирмы и два дня спустя отправится на нём к отцу в «Рембранд». Пробег составит 235 миль. Счет составил 35 фунтов, 16 шиллингов и 8 пенсов за два дня аренды автомобиля. Счёт будет оплачен 5 июня отделом оплаты счетов «Эппл».

5 мая 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Твигги увидев Мэри Хопкин в телевизионном шоу талантов “Не упустите шанс” позвонила Полу, предложив “Эппл” подписать с ней контракт».

В программе были представлены выступления новых исполнителей, которые оценивались общественным голосованием.

Мэри Хопкин: «В 17 лет по выходным я выступала с местной фолк-рок-группой, но примерно через шесть месяцев группа распалась, так что я продолжила сольную карьеру. Затем мой агент, к моему полному ужасу, записал меня на прослушивание в программу “Не упустите шанс” – хорошее шоу для подающих надежды в музыкальном бизнесе, но это было не совсем то, чем я хотела бы заниматься. Но он уговорил меня пойти с ним на прослушивание, так что я спела там пару песен, а потом узнала, что меня выбрали для участия в одной из программ.

Довольно неохотно я выступила в программе, но, как ни странно, шоу смотрела Твигги. На выходные она приехала к Полу Маккартни, и когда разговор зашёл о новой звукозаписывающей компании, которую они создавали, Твигги упомянула меня».

Пол: «Мэри Хопкин нашёл не я. Она выступила на крупном британском телевизионном смотре молодых талантов, который назывался “He упустите шанс”. Я впервые услышал о Мэри в Ливерпуле. В тот день Джастин и Твигги приехали ко мне на своей новой машине. Вечером ели пудинг и говорили о шоу “He упустите шанс” и вообще в целом о разных шоу, на которых открывают таланты, и я задался вопросом, открывали ли когда-либо кого-либо на таких шоу. Я имею в виду, действительно был открыт талант на такого рола шоу. После этого Твигги сказала, что видела отличную певицу. Она сказала: “Только что одна классная девушка победила в конкурсе “Не упустите шанс”, ты должен на следующей неделе посмотреть её. Она удивительная, и голос у нее красивый”. К счастью, как оказалось, в это время мы искали певиц для “Эппл Рекордз”».

Алистер Тейлор (генеральный менеджер «Эппл Корпс»): «Мне позвонил Пол из Ливерпуля и спросил, не видел ли я только что на шоу “Не упустите шанс” замечательную певицу по имени Мэри Хопкин, которую я, признаюсь, не видел. Так или иначе, мне поручили выяснить, откуда она, и связаться с ней, что мы и сделали. Мы уже знали, что она будет победительницей».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Проснулся я необычно рано, около восьми часов, и когда спустился на кухню позавтракать, то в маленькой комнатке возле кухни вдруг увидел Джона. Он сидел за столом в коричневом халате похожем на кимоно, в котором часто ходил дома, и с жадностью заглатывал вареные яйца, запивая их горячим чаем.

– Привет, Джон, – весело сказал я. – Что сегодня так рано?

– А я и не ложился.

– Ни хрена себе! Ты ещё одну ночь не спал?!

– Да, всю ночь был с Йоко.

– Ну и как, хорошо провели время? – спросил я с двусмысленной ухмылкой, но выражение его лица осталось серьёзным, и он ответил тихо и почти благоговейно: “Да, Пит. Это было удивительно”.

Поняв, что произошло что-то необычное, я плюхнулся на свой любимый стул, поудобнее уселся и приготовился услышать его рассказ. Но он спросил: “Ты что-нибудь сегодня делаешь?”

– Нет, ничего особенного. Чем хочешь заняться?

Я предполагал обычные послеобеденные занятия, такие как выпивка или поездка в “Эппл” для выполнения какого-нибудь очередного плана Джона.

– Слушай, Пит, можешь подыскать мне жильё?

– Жильё?! На хрен тебе жильё? У тебя же есть дом, где ты живёшь!

Он рассмеялся своим характерным смехом и сказал: “Мне нужен ещё один дом”.

– Зачем?

Джон аккуратно поставил чашку на стол.

– Я буду жить там с Йоко.

Эти слова потрясли меня не меньше, чем его заявление, что он Иисус Христос, и я просто сидел с открытым от изумления ртом.

– Да, Пит, я хочу жить там с Йоко.

– Ты это серьёзно? – шёпотом спросил я. – Ты это правда серьёзно, Джон?

– Да, это серьёзно. Это очень серьёзно! Пит, я ждал этого всю свою жизнь. На хрен всё остальное! На хрен “Битлз”, на хрен деньги, всё на хрен! Если надо будет, я стану жить с ней в грёбаной палатке!

– Но это невозможно, Джон!

– Да, это невозможно. Это просто невероятно! Именно так мы влюблялись в детстве. Помнишь, когда ты встречал девушку, тебе хотелось быть с ней всё время и ты всё время думал о ней. Помнишь, как все мысли были только о ней одной? Так вот, Йоко сейчас наверху и я не могу дождаться, когда вернусь к ней. Я так проголодался, что мне пришлось бежать сюда и сварить себе яйцо, но для меня невыносимо быть без неё даже одну секунду.

Естественно, я был рад видеть Джона таким счастливым и не сомневался, что его счастье, если оно не будет коротким, сделает мою жизнь в “Кенвуде” ещё приятнее. А ещё я понял, что ради Йоко он без колебаний пожертвует всем, в том числе Синтией, чьё имя в то утро даже не упоминалось, что казалось невероятным, потому-что Джон с Йоко вместе не больше двенадцати часов. Много лет Джон ждал человека, который бы имел для него такое значение.

Всю свою жизнь Джон легко бросал свои прежние занятия, если появлялось что-то более интересное. Он никогда не держался за прошлое, не беспокоился о будущем или о далеко идущих последствиях своих импульсивных решений.

После этого Йоко не теряя времени перевезла в “Кенвуд” все свои вещи, какие у неё были. Когда Джон увидел её гардероб, то сунул мне в руку толстую пачку банкнот.

– Пит, можешь проехаться с ней по магазинам? Ей нужно купить какую-нибудь новую одежду. А между делом расскажи ей о “Битлз” и обо всём остальном. Она даже не знает, кто есть кто!

Хотя посещения магазинов ни в коей мере не соответствовали моим понятиям о приятном времяпрепровождении, я был рад возможности сделать что-нибудь для женщины, несомненно, возродившей жизненную энергию Джона. Во время поездки в Лондон я рассказал Йоко о “Битлз” и “Эппл”, после чего мы совершили турне по бутикам Кингс-Роуд. Похоже, её впечатлили новомодные модели, и мне пришлось тактично отговорить её от покупки просвечивающей блузки. Вместо неё она купила белый кожаный жакет и несколько сравнительно более приличных блузок и брюк.

Но, конечно же, самой большой проблемой для меня было найти жильё для Джона и Йоко.

– Посмотри тут неподалеку, – сказал Джон. – Ты знаешь, что мне нравится. Если он понравится тебе, значит, понравится и мне.

Я обратился к агенту, специализировавшемуся на загородных поместьях и имениях.

– Мне нужен дом в радиусе пятидесяти миль от Лондона, – заявил я, – и чем больше участок, тем лучше. Желательны лесные участки и озеро. Вопрос о цене не существенен».

Джон: «Мы с Йоко думаем одинаково, мы оба одиноки. Мы видим одинаковые сны, у нас одинаковые мечты. Я мечтал о том, что когда-нибудь появится такая женщина. Я знал, что она не из тех, кто покупает пластинки “Битлз”. С Син получилось так: она забеременела, и мы поженились. Нам почти нечего сказать друг другу. Но это меня не тревожило, потому что она была тихой, а я почти всё время отсутствовал дома. Но время от времени мне всё надоедало, и я начинал думать: “Да где же она?” Я надеялся, что моя единственная когда-нибудь да появится. Каждый человек мечтает о своей единственной. Какая она? Пожалуй, я надеялся встретить женщину, от которой в интеллектуальном плане получил бы то, что получал от мужчин. Мне нужна была женщина, с которой я мог бы быть самим собой».

4 мая 1968 г.

4 мая 1968 года журнал «Пост» вышел с Махариши, «Битлз» и Миа Фэрроу на обложке: «Все собрались в Индии на медитацию с Махариши Махеш Йоги».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Не забыв метаморфозу прошедшей ночи, Джон быстро перешел к делу. В “Эппл” было назначено экстренное тайное совещание для так называемого “ближайшего окружения”, в которое входили сами Битлы, Дерек Тейлор, Нил Аспинал и я. Все расселись с заметным волнением по причине неожиданности тайного совещания.

– Значит, так, – начал Джон, – хочу сообщить нечто очень важное. Я Иисус Христос, который воскрес. Вот что я хотел сказать.

Все замерли в состоянии ступора. Ситуация показалась мне чертовски сюрреалистичной, и я засмеялся про себя, подумав: «Что же он еще выкинет?». Вечная загадка – невозможность предсказать заранее его действия. Но даже когда присутствующим вернулся дар речи, никто не решился расспрашивать Джона или просто уточнить смысл его слов. Также никто не смог предложить новому Мессии какого-то плана действий, и все сошлись на том, что нужно время, чтобы обдумать заявление Джона и решить, как быть дальше. Совещание быстро закончили и все так же единодушно согласились, что неплохо бы немного выпить и перекусить.

Пока мы ждали в ресторане столик, один вежливый пожилой господин узнал Джона и сказал: «Очень рад видеть вас. Как поживаете?»

– Честно говоря, – ответил Джон с честным выражением лица, – я Иисус Христос.

– Да-да, конечно, – вежливо согласился джентльмен, – мне очень понравился ваш последний альбом. По-моему, он превосходен.

Когда вечером мы вернулись в “Кенвуд”, я почти валился с ног от усталости. В отличие от Джона, которому ничего не стоило не смыкать глаз несколько дней подряд, мне время от времени нужно было спать. Было около десяти вечера. Мы закурили травку и вдруг Джон произнёс: «Я бы не прочь побыть сегодня с женщиной. Ты не возражаешь, если я приглашу кого-нибудь?»

– Нисколько, – ответил я, – всё равно скоро усну. Меня не хватит на вторую ночь.

– Тогда я, наверное, позвоню Йоко.

– Так она тебе нравится?

– Честно говоря, я и сам не знаю, – признался он. – Но что-тоя к ней чувствую. Хочу узнать её получше и сейчас как раз подходящее время, – размышлял он вслух, – жены дома нет и всё такое».

Джон: «После возвращения из Индии мы общались с ней по телефону. Я позвал её, была полночь, а Син отсутствовала, и я подумал: “Ну, сейчас самое время познакомиться с ней поближе”».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Через несколько минут он уже разговаривал с Йоко, отвергая её возражения не приезжать в “Уэйбридж” в столь позднее время.

– Возьми такси, – сказал он, – я заплачу́.

Когда через час подъехало такси, он попросил меня одолжить ему денег (Битлы как королева Англии не носили с собой наличных).

– Не знаю, найдутся ли, – ответил я с подколкой.

– Давай, Пит, – сказал он с нервным смешком, – кончай трепаться, давай деньги!

Удовлетворённый своей подколкой, я протянул ему деньги. Он встретил Йоко и расплатился с водителем».

Йоко: «На мне было платье пурпурного цвета. Джон потом сказал, что это был добрый знак, так как пурпурный цвет имеет положительные свойства».

Джон: «Она пришла, и я не знал, как себя вести».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «После обмена любезностями мы прошли в просторную и редко обитаемую гостиную. Как и при нашей первой встрече в “Эппл”, Йоко выглядела стеснительной и неуверенной в себе и говорила очень тихо. Джон тоже чувствовал себя неловко, поэтому я сел рядом с ним, чтобы морально поддержать. Примерно через полчаса натянутого и принужденного разговора я попрощался и ушел спать».

Йоко: «Вначале мы очень стеснялись друг друга. То есть, он не мог так вот просто сказать: “Ладно, давай приступим к делу”. Поэтому он предложил подняться в студию и заняться музыкой, или остаться внизу и беседовать».

Джон: «В её присутствии я всегда робел, и она стеснялась, поэтому, вместо того чтобы сразу заняться любовью, мы поднялись наверх и стали записывать что-то на магнитофон. У меня была комната, где я записывал музыку, делал плёночные кольца и что-то ещё для записей “Битлз”. Мы поднялись в студию, и я проиграл ей все плёнки, частью – смешные, частью – электронные эксперименты. Это произвело на неё впечатление, и она сказала: “Хорошо, давай что-нибудь запишем”. Мы приняли кислоту. Она издавала забавные звуки, а я нажимал все кнопки на магнитофоне, добиваясь звуковых эффектов».

Йоко: «Мы оба нервничали. Я была увлечена своей работой и не хотела терять независимость. Джон жил в своём мире и не хотел выходить из него, чтобы быть со мной. Я всегда видела его в окружении свиты и думала, что это будет для меня катастрофой. Вот почему я сбежала в Париж. Я понимала, что нас влечёт друг к другу, но моя независимость была прежде всего. Я влюбилась в него и знала, что он тоже в меня влюблен. Мне было немного скучно, потому что я не понимала, что он делает. Но когда прослушала то, что получилось, то это было красиво».

Джон: «Когда мы начали записывать “Двух девственников”, была глубокая ночь, а в предрассветных сумерках всё было готово, и мы легли с ней спать. Это было чудесно».

Бэрри Майлз (автор книги «Через много лет»): «Записанный ими материал выйдет как альбом “Два девственника” в скандальной обложке, на которой они сфотографированы обнажёнными».

Джон: «Ещё до того, как мы записали этот альбом, я предполагал ей выпустить пластинку и представлял на обложке этого альбома её обнаженную, потому что её работа была такой чистой. Я не мог по-другому её представить».

Йоко: «Закончили мы очень-очень поздно. И вот тогда прямо в студии занялись любовью. Я никогда раньше так не делала».

Джон: «Мы начали записывать в полночь, а закончили на рассвете. Я понял, что на свете есть такой же сумасшедший человек, как я, женщина, умеющая извлекать причудливые звуки, способная наслаждаться нетанцевальной и непопулярной музыкой, тем, что называют авангардом. Это единственное слово, которое подходит для этой ситуации».

Открытка, написанная Синтией Джону во время её отпуска в Греции с Джулианом и ее матерью Лилиан (бабушкой). Рядом с именем Джона Синтия написала «ЧБИ» (прим. – MBE – член британской империи), поскольку эту награду Джон вернет только в 1969-м году. «Дорогой Джон. Все прекрасно, до сих пор ждем погоды (мёрзнем), но надеемся на скорое солнце! Джулиан очень счастлив + ОЧЕНЬ хороший. С большой любовью, Син, бабушка, + Джулиан».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «31 марта группа “Бич Бойз” объявила, что вскоре состоится концертное турне с участием Махариши под лозунгом «Мир во всем мире 1», и намекнули, что один или более участников группы “Битлз” также примут участие».

Реклама концерта 4 мая 1968 года “Махариши Махеш Йоги (гуру ‘Битлз’) и группы ‘Бич Бойз’”.

3 мая 1968 г.

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Даже со мной Джон постепенно становился всё более раздражительным и замкнутым, и моё мнение о своей новой должности стало меняться. Как бы то ни было, наша дружба продолжалась главным образом потому, что мы всегда считали друг друга более или менее равными. Теперь же я в первый раз в жизни работал уже непосредственно на него. Наверное, поэтому я неизбежно почувствовал себя подчинённым. И как человек, всегда предпочитающий сам решать свою судьбу, мне стало казаться, что это мешает нашим отношениям.

Вместе с тем, всякий раз, когда я намекал, что для нас будет лучше, если я найду себе другую работу, Джон начинал паниковать и просил меня остаться.

– Кроме тебя, – повторял он, – у меня никого нет.

Пожалуй, самый запомнившийся вечер из всех, проведенных с Джоном, начался довольно обыденно и прозаично. Это было в мае 1968 года в его студии, расположенной в дальнем конце мансарды, мы заглотили по порции ЛСД, выкурили несколько косячков и забавлялись с хитросплетением магнитофонов “Бруннель”.

Поскольку Джон был тогда без ума от работ Карлхайнца Штокгаузена, в те дни нашим любимым времяпрепровождением стало импровизирование с “конкретной музыкой” – баловство с воспроизведением записей задом-наперед и созданием плёночных петель. В тот раз мы распахнули окна для свежего весеннего воздуха и начали орать в сторону непонятливых деревьев всё, что приходило в голову, а за нашими спинами тем временем работали магнитофоны. Я тогда и подумать не мог, что этим забавам будет суждено увековечиться на “Белом альбоме” в композиции “Революция 9” (Revolution 9).

Через какое-то время мы устали и сели на пол, скрестив ноги. Между прочим, Син тогда отдыхала в Греции с Волшебным Алексом. Наш разговор постепенно стал серьёзным, и Джон рассказал о своём разочаровании в Махариши и всех тех, в ком он искал “учителей”. Потом он погрузился в долгое молчание, а я рассеянно смотрел на постер Бриджит Бардо и вспомнив наши разговоры о ней, когда мы были ещё детьми, мысленно представлял самые пикантные с ней ситуации.

Неожиданно я заметил, что Джон начал совершать вытянутыми руками волнообразные движения, напоминающие медленные взмахи крыльев, и вдруг он произнес жутким шепотом: “Пит, мне кажется, что я Иисус Христос”.

– Что??!! Ну-ка, повтори!

– Да, – снова прошептал он, и я понял, что он не шутит, – мне кажется, что я Иисус Христос. Я воскрес.

Услышать подобное признание даже я, привыкший к его полнейшей непредсказуемости, ожидал меньше всего. Но кто я такой, подумал я, чтобы судить об этом, ведь и Иисусу Христу в какой-то момент пришлось решить, что он Иисус Христос

– И что ты теперь собираешься делать? – осторожно спросил я.

– Я должен всем об этом рассказать, – сказал он. – Я должен сообщить всему миру, кто я.

– Но тебя просто убьют. Никто не поверит.

– Ну что же, тут ничего не поделаешь, – произнёс он твёрдо. – А сколько было Иисусу, когда его убили?

– Не знаю. Наверное, где-нибудь около тридцати двух.

Преодолев многолетнее отвращение к арифметике, Джон за несколько секунд произвел расчёт в уме.

– Черт возьми, – резюмировал он, – у меня есть, по крайней мере, четыре года!

– Как ты об этом узнал?

– Просто мне так кажется. В этом есть смысл моего существования.

Приближался рассвет. Джон всё больше и больше заводился, а я не представлял, как быть с его новой причудой.

– Тебе мало, что ты Джон Леннон?

– Как это?

– Джоном Ленноном ты можешь сделать не меньше, чем Иисус Христос. Ты не забыл, что несёт с собой религия? А как Джон Леннон ты мог бы объединить всех людей мира, независимо от их расы, религии и вероисповедания.

Но Джон оставался непреклонным и был абсолютно убежден, что он Иисус Христос.

– Завтра мы первым делом поедем в “Эппл” и всем об этом расскажем.

В этот момент мы услышали шаги домохозяйки Дот, пришедшей на работу. Мы уже тогда полудремали, лежа рядом на полу и одновременно открыв глаза увидели Дот, удивлённо смотревшую на нас. Мгновенно проснувшись, Джон вскочил на ноги.

– О, Господи, – буркнул он, – она ещё подумает, что мы с тобой трахались.

– С какого хрена ей так думать? – удивился я. – Мы ведь, вообще-то, одеты».

2 мая 1968 г.

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Вскоре после моего назначения личным помощником Джона, Дерек Тейлор устроил ему встречу с Брижит Бардо».

Билл Харри (автор книги «Самая полная энциклопедия Битлз»): «Когда в 1963 году “Битлз” заполняли для музыкального издания “Нью Мюзикл Экспресс” свои пристрастия в жизни, в разделе “Любимая актриса” Пол, Джордж и Ринго написали: “Брижит Бардо”, а Джон указал: “Джульетта Греко”, что удивительно, ведь из всех четверых именно Джон был самым фанатичным поклонником Бриджит Бардо.

В конце 1950-х годов в Великобритании она была секс-символом №1 для подавляющего большинства подростков. Её влияние на молодёжь было огромным, в том числе и на девушек, которые во всём ей подражали.

Популярный в то время таблоид “Ривэли” на развороте центральной страницы опубликовал серию изображений Бардо в стиле пин-ап, на которых изображение было представлено только частично. После того как вся серия была собрана, части можно было соединить вместе, чтобы получить её изображение в натуральную величину. Джон Леннон собрал все части и прикрепил фотографию в полный рост к потолку над своей кроватью, чтобы можно было смотреть на неё лёжа в постели.

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Со школьных лет Бриджит Бардо была воплощением мечты Джона и в течение следующих пятнадцати лет оставалась его любимой девушкой».

Билл Харри (автор книги «Самая полная энциклопедия Битлз»): «В своей жизни Джон отдавал предпочтение девушкам, которые ей подражали. Когда Синтия влюбилась в него, друзья Джона сказали ей, что она не произведёт на него особого впечатления, потому что не похожа на Брижит».

Синтия: «Идеальным образом женщины для Джона была Брижит Бардо. Я обнаружила, что быстро перенимаю её стиль одежды и стрижки. Под влиянием Джона со мной произошла очередная метаморфоза, и на этот раз акцент был сделан на сексапильность! Длинные светлые волосы, облегающие чёрные свитера, узкие короткие юбки, остроносые туфли на высоком каблуке и, наконец, чёрные кружевные чулки с поясом».

Хелен Андерсон (студентка Ливерпульского колледжа искусств): «В первые шесть месяцев в колледже рисунки Джона были очень дикими и агрессивными. На каждом из них был нарисован интерьер ночного клуба в жёсткой тёмной манере, а в баре всегда была блондинка, похожая на Брижит Бардо».

Астрид Киршер: «Джон всегда называл меня немецкой Бриджит Бардо. Его восхищали мои длинные светлые волосы и тонкая талия».

Майкл Браун (журналист, сопровождавший “Битлз” во время их первой поездки в Париж): «В Париже они обратились к своей французской звукозаписывающей компании с просьбой встретиться с Брижит Бардо. По-видимому, все Битлы единодушно хотели встретиться с мадемуазель Бардо. На следующее утро в их апартаменты доставили большую коробку конфет. Вместе с ней была открытка от директора их французской звукозаписывающей компании: “К сожалению, Брижит Бардо находится в Бразилии! Надеемся, что эти сладости её компенсируют”».

Билл Харри (автор книги «Самая полная энциклопедия Битлз»): «У “Битлз” была возможность сняться в фильме с девушкой своей мечты. Продюсер Уолтер Шенсон предложил им сняться в комедийной версии “Трёх мушкетеров” с Бардо в роли миледи де Винтер».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «В офисе “Эппл” я получил сообщение, что Брижит Бардо находится в отеле “Мэйфэр” и просит о встрече со всеми четырьмя “Битлз”. Когда Джон прибыл в офис, я сообщил ему об этом, и он сказал, что Пол находится в Шотландии. Я позвонил Джорджу и Ринго, но они отклонили приглашение».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Понятно, что Джон был вне себя от возбуждения, предвкушая встречу с женщиной, о которой мечтал почти пятнадцать лет. Естественно, я умолял Джона позволить мне пойти с ним, но, поскольку Брижит поставила условие, что не готова встречаться с толпой незнакомых людей, сопровождать его разрешили только Дереку.

Узнав, что никого из “Битлз” нет в городе, Джон запаниковал. Ему было явно не по себе, и он боялся встре­чаться с Бардо в одиночку.

– А не принять ли нам по “кислоте”, совсем по чуть-чуть, чтобы в мозгах про­светлело? — завелся он.

Это решение стало для них фаталь­ным, так как к тому моменту, когда они подъехали к гости­нице, оба были никакие».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Мы с Джоном закинулись ЛСД и вечером водитель отвёз нас в “Мэйфэр”.

Перед нашим приездом я позвонил, чтобы сказать, что будет только Джон, но связь была не очень хорошей, и когда мы там появились, с Бардо было несколько девушек, по-видимому, чтобы было кому составить ребятам компанию, поскольку она заказала ужин в фешенебельном ресторане “Паркс” на Бошам-плейс, полагая, что что будут все четверо “Битлз”».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «По телефону Тейлор сказал, что Леннон только что вернулся из Индии и что он чувствовал бы себя более свободно в обста­новке, которая напоминала бы ему об этой стране. Когда Леннон появился в номере Брижит Бардо, он очутился в настоящем индийском павильоне: повсюду были разложены подушки, комната была наполнена цветами и звучала индийская музыка».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Джон сел на корточки посреди комнаты и закурил. Мы чувствовали, что дела идут не слишком хорошо, поскольку Бардо и её компания не очень хорошо говорили по-английски, а Джон вообще не говорил по-французски».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Не говоря ни слова Джон уселся в позе лотоса и закрыл глаза, будто погрузился в медитацию. Прошло полчаса, а он так и не произнёс ни слова. Брижит Бардо была явно не в восторге от такого поведения. В отчаянии она повы­сила голос и обратилась к зомби, медитировавшему на ков­ре: “Похоже, что Индия произвела на вас большое впечат­ление”.

– Никаких вопросов! – ответил Джон. – Почувствуйте вибрацию!

Через два часа она предприняла ещё одну попытку вывести Леннона из транса и предложила всем отправиться в новомодный лондонский ресторан “Паркс”. Леннон с Тейлором пришли в ужас от этого предложения, поскольку “Паркс” был крошечным по размерам за­ведением, которым владели выходцы из Ливерпуля. Если они появятся там в обществе Брижит Бардо и целой свитой красивых девиц, эта новость появится во всех газетах, что будет для них нежелательно. Поэтому Джон сказал, что не должен выходить из своего ментального состо­яния и предложил Бардо отправиться ужинать со своими друзьями. “Ког­да вы вернетесь, – пообещал Джон, – я напишу для вас но­вую песню”. Делать было нечего, и Бардо отправилась на ужин в женском обществе».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Чтобы не слишком бросалось в глаза соотношение мужчин и женщин, компания решила пригласить двух молодых людей, однако мы с Джоном отказались и остались в номере, пока озадаченная Бардо отправилась в “Паркс”.

Бриджит с друзьями вернулась заполночь. Она предложила Джону гитару и спросила, не сыграет ли он несколько песен, что он и сделал, а я уснул в её спальне. Потом мы попрощались и ушли».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Когда поздно вечером Бардо вернулась в гостиницу, ещё не дойдя до своего номера она услышала индийскую музыку. На пороге актриса в изумлении остановилась: в центре комнаты, разложившись на подушках как бродяга на тротуаре, лежал великий Джон Леннон в окружении груды пустых пивных бутылок. А когда она вошла к себе в спаль­ню и увидела лежащего на ней Дерека Тейлора, то на какое-то время вообще потеряла дар речи. Сделав над собой усилие, молодая женщина вернулась в комнату и стала что есть силы трясти Леннона. Он с трудом принял вер­тикальное положение и попытался что-то спеть. Но после непродолжительной попытки его голова упала на грудь, и он уснул. Как бы то ни было, Брижит Бардо даже не упомянула Джона Леннона в своих мемуарах, вышедших в 1996 году».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Я остался в “Кенвуде”, завидуя Джону и с нетерпением ожидая его возвращения. Он вернулся домой несколько раньше, чем я ожидал, и выглядел гораздо более угрюмым, чем того требовал случай.

– Я так нервничал, что, прежде чем мы вошли, принял немного кислоты и совсем потерял рассудок. Единственное, что я сказал за вечер, было “Привет”, когда мы пожали друг другу руки. Потом она всё время разговаривала по-французски со своими друзьями, а я никак не мог придумать, что сказать. Это был совершенно идиотский вечер. Даже хуже, чем встреча с Элвисом. Вот и все дела».

Брижит Бардо, Лондон, 1968 год. Фото Рэя Беллисарио.

Рэя Беллисарио (фотограф): «Я сказал ей: “Пойдем со мной” и она согласилась! Она сказала: “О, меня похитили, это весело!” Тогда я подумал, что, наверное, так она ведет себя со всеми парнями. Она была такой привлекательной и сексуальной, что подобное могло происходить с ней каждую ночь. Сегодня – я, завтра – кто-то другой».

1 мая 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Через много лет»): «Музыка станет основным бизнесом, а “Эппл Паблишинг”, “Эппл Филмз” и другие родственные компании станут дочерними предприятиями. Журнал, школа, сеть магазинов – всё это отошло на второй план, а бутик “Эппл” вскоре вообще закрылся и “Битлз” просто раздали весь товар.

Они начали с того, что соблазнили Рона Касса уйти с поста главы “Либерти Рекордз Интернэшнл” и возглавить подразделение “Эппл Рекордз”.

Питер Эшер был назначен главой подразделения по поиску новых исполнителей. Защитный круг выходцев Ливерпуля, который так хорошо служил в прошлом, распространился и на “Эппл”: Нил Аспинал, которому тогда было двадцать шесть лет, был назначен управляющим директором; тридцатитрёхлетний Алистер Тейлор, который был свидетелем их первого контракта с Брайеном Эпстайном, был назначен офис-менеджером; двадцатитрехлетний Тони Брэмуэлл, ранее работавший на Брайена, стал помощником Дениса О’Делла в “Эппл Филмз”; тридцатидвухлетний Питер Браун, ранее работавший личным помощником Брайена Эпстайна, теперь с тем же присущим ему апломбом исполнял ту же роль для “Битлз”; Терри Доран, “человек из автобизнеса”, друг Брайена Эпстайна с пятидесятых годов, стал главой “Эппл Мюзик”; тридцатишестилетний Дерек Тейлор, несколько неточно описанный Майклом Брауном в книге “Люби же меня” как “репортёр, склонный к итальянским костюмам и вранью”, который был пресс-агентом “Битлз” в 1964-65 годах, был возвращён из Лос-Анджелеса на родину, чтобы возглавить пресс-службу; дорожный менеджер Мэл Эванс продолжал быть помощником “Битлз” во время бесконечных сессий записи, которые занимали их большую часть года. Почти все они были из Ливерпуля – люди, которых Битлы знали долгое время и которым доверяли. Между собой они создали уникальное сообщество».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Вскоре после того, как Джон расстался с Махариши, я решил, что не могу больше работать в “Эппл”. После одного особенно идиотского рабочего дня я влетел в “утреннюю” комнату Джона и категорическим тоном заявил, что ухожу. Не обращая внимания на мой тон, Джон, который не мог не видеть моё постепенное разочарование в “Эппл”, спросил: “Почему бы тебе тогда не стать моим П.А.?”

– Что такое П.А.?

– Пиздющий артист! – хохотнул Джон. – А вообще это означает “персональный ассистент”, что, конечно же, куча говна. Проще говоря, мы будем чаще быть вместе.

– Замечательно! – воскликнул я. – Но что делать с машиной компании?

“Битлз” незадолго до этого предоставили в моё распоряжение “Ягуар”, чтобы мне не нужно было одалживать у них лимузины.

– Пользуйся, сколько хочешь, – ответил Джон. – Мы купили её для тебя.

И вот со следующего утра я начал “работать” персональным ассистентом Джона. В мои довольно расплывчатые обязанности входило возить его, куда он скажет, (что, впрочем, я и так делал уже не один год), а также разбирать его почту, оплачивать счета и следить за его личным счетом. Однако оба мы прекрасно понимали, что на самом деле я был нанят на эту работу просто для компании.

Весной 1968 года Джон был таким одиноким, растерянным и несчастным, каким я его уже давно не видел. Хотя в его отношениях с остальными Битлами не было какой-либо напряжённости, он стал реже видеться с Полом и Джорджем, которые теперь жили своими личными интересами. Брайена Эпстайна не стало, жена была для Джона чужим человеком в его доме, и я понимал, что ему нужно моё общество. К тому же разочарование в Махариши психологически его опустошило. Его естественной реакцией стало возвращение к наркотикам, так как в течение всего времени пребывания в Индии они не принимали ни спиртное, ни наркотики. Оглядываясь назад, понимаешь, что в тот период Джон был открыт для чего-то или кого-то, что могло бы выбить его из проторенной колеи. Вместе с тем время Йоко Оно ещё не настало. И хотя Джон, находясь в Индии, переписывался с ней и на его ночном столике лежал сборник её “стихов-инструкций”, влечение к Йоко оставалось сугубо интеллектуальным. В конце концов она ничем не напоминала Бриджит Бордо, которую мы с ним по-прежнему считали идеалом женщины».

Синтия: «Жизнь шла своим чередом, а страхи мои всё росли. Я то нерв­ничала, то впадала в депрессию, чувствуя себя на краю вулкана. Видя моё состояние, Джон предложил мне составить компанию Дженни, Доновану, Цыгану и Алексису, которые уезжали на отдых в Грецию, тем более что ему самому предстоял месяц напряжённой работы в студии. Я сказала, что не хочу ехать без него. За исключением тех случаев, когда я уезжала с мамой и Джулианом на время его гастролей, мы с Джоном всегда проводили отпуск вместе.

– У меня сейчас много работы, и я не могу ехать. А ты должна, это тебя приободрит, – возразил Джон.

Я засомневалась, но он стоял на своём и, в конце концов, уговорил. Нам обоим надо было передохнуть. Вряд ли он умышленно хотел от меня избавиться. Просто стремился вновь обрести себя после Индии, и я тоже этого хотела. Он потерял уверенность в себе и не знал, что делать дальше; был разочарован Ма­хариши, и “Битлз” должны были в самом деле серьезно подумать о своём будущем, ведь Брайен Эпстайн умер. К тому же между нами вновь возникли некоторые разног­ласия. Мне казалось, что будет лучше, если я предоставлю его работе.

От одной мысли о солнце и море я сразу повеселела. Я наде­ялась, что резкая перемена обстановки поможет мне трезво осмыслить всё, что было и что ещё может быть, и я вернусь посвежев­шей и окрепшей. Тогда, думала я, мне будет легче ориентироваться в обстановке, которая день ото дня становилась всё более запутан­ной».

Альберт Голдман (автор книги «Жизни Джона Леннона»): «Таким образом, Синтия была вынуждена уехать за границу в обществе Волшебника Алекса и Дженни Бойд (младшей сестры Патти), которые увезли её в Грецию. Джон пригласил к себе Пита Шоттона. Обменяв таким образом жену на друга дет­ства, Джон снова вернулся к “кислотным” играм, в которые играл прошлым летом с Джоном Данбаром».

Синтия: «Окрыленная надеждой, что, может, за это время Джон по мне соскучится, я отправилась в Грецию. Джулиана я отвезла пожить к Дот, так что его дома не было, а Джон лежал на кровати, когда я уходила. Он пребывал в том состоянии полутранса, которое я не раз уже у него наблюдала, поэтому едва повернул голову, чтобы попрощаться».

Альберт Голдман (автор книги «Жизни Джона Леннона»): «Джулиан снова отправился к миссис Джарлет, и Джон сидел дома один. Он окунал пальцы в свою волшебную ступку, курсировал по Лондону, изредка встречался с Тери Дораном и Дереком».

Свидетельство прививки Пола Маккартни, датированное 1 мая 1968 г. После годового отсутствия в Соединенных Штатах, Маккартни должен был быть повторно привит от оспы, перед его приездом в страну.

30 апреля 1968 г.

Ричард Портер (автор книги “Путеводитель по битловскому Лондону”): «Однажды Джон признался биографу Рэю Коулману, что ему никогда не нравилось жить в “Кенвуде” из-за того, что он чувствует себя неуютно в окружении “буржуазной” атмосферы. Также он, вероятно, завидовал тому, что Пол Маккартни жил в центре Лондона холостяцкой жизнью, в то время как сам он застрял в “поясе биржевых маклеров” с женой и маленьким сыном.

“Кенвуд” посещал постоянный поток поклонников, и Джон часто выходил к ним, чтобы пообщаться, сфотографироваться и подписать автографы. Иногда он приглашал поклонников в дом и угощал их. Одной из таких поклонниц была Мэрилин Деммен, которой удалось несколько раз посетить “Кенвуд”. Однажды Джон пригласил её войти в дом, и она увидела, что одна из книжных полок полностью заставлена его собственными книгами “Пишу как пишется” и “Испалец в колесе”. Мэрилин посмеялась над этим, а Джон в ответ взял с полки книгу, подписал и подарил Мэрилин».

Мэрилин Деммен с Джоном Ленноном возле «Кенвуда», 1968 год.

28 апреля 1968 г.

Билл Хейли должен был выступить в клубе «Спикизи» на Маргарет-стрит, но, к сожалению, это заведение сгорело, и Биллу пришлось появиться в клубе «Революшн» на Брутон-стрит; Билл Хейли посетил «Спикизи», из всего внутреннего убранства там остался только черный гроб. Фото Белы Зола, 28 апреля 1968 года.

27 апреля 1968 г.

Девятый номер журнала “Роллинг Стоун” вышел со статьёй о мультфильме “Жёлтая подводная лодка”.