28 мая 1968 г.

Майкл Херринг: «Мне было 19 лет. 28 мая я без приглашения явился к Джону домой. Дверь открыл сам Леннон и спросил, в чём дело. “Джон, я бы хотел, чтобы ты мог стать мною и понять, каково это – встретить тебя”, – произнёс я,­ после чего он пригласил меня войти. В это время они с Йоко Оно завтракали. Йоко ничего не сказала, но что-то наговаривала в магнитофон.

Я произвёл на них впечатление своими знаниями творчества Йоко, и Джон пригласил меня на репетицию “Битлз”.

Вместе с Джоном я доехал до дома Джорджа».

Хантер Дэвис: «Мне нравится фотография Джона, отраженного в зеркале водителя. Даже сейчас это миниатюрное изображение, на котором видны лишь глаза и очки Джона, сразу же узнают во всем мире».

Майкл Херринг: «Когда мы приехали к Харрисону, он сидел на лужайке и играл на гитаре. Именно там я сделал эти фотографии. Джон представил меня Джорджу: “Это Майкл. Он художник. Я нашел его у себя в саду”. Затем Джон с Джорджем обсудили, приедет ли на репетицию Пол».

Майкл Херринг: «Через некоторое время меня пригласили в дом и познакомили с Ринго Старром и Патти Бойд.

Остаток дня музыканты провели за репетициями, прерываясь только ради вегетарианского карри. Ни наркотиков, ни алкоголя я не видел».

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «В этот день все Битлы собрались в доме Джорджа “Кинфаунс”, чтобы сделать демо-записи песен, которые они собирались включить в свой следующий альбом. Песни записывались на четырёхдорожечный магнитофон Джорджа “Ампекс”. Участники группы по очереди исполняли свои недавно написанные песни в сопровождении акустической гитары, а затем добавляли различные наложения как идеи того, что они будут делать в студии. Были записаны следующие песни: «Плачь, детка, плачь» (Cry Baby Cry), «Дитя природы» (Child Of Nature), «Продолжение истории о Бангало Билле» (The Continuing Story Of Bungalow Bill), «Я так устал» (I’m So Tired), «Твой блюз» (Yer Blues), «Всем есть что скрывать, кроме меня и моей обезьянки» (Everybody’s Got Something To Hide Except Me And My Monkey), «Что такое новая Мэри Джейн» (What’s The New Mary Jane), «Революция 1» (Revolution 1), «Пока моя гитара тихо плачет» (While My Guitar Gently Weeps), «По кругу» (Circles), «Море скисшегого молока» (Sour Milk Sea), «Невиновен» (Not Guilty), «Свинки» (Piggies), «Джулия» (Julia), «Чёрный дрозд» (Blackbird), «Енот Рокки» (Rocky Raccoon), «Снова в СССР» (Back In The USSR), «Медовый пирог» (Honey Pie), «Сын матери-природы» (Mother Nature’s Son), «Об-Ла-Ди, Об-Ла-Да» (Ob-La-Di, Ob-La-Da), «Рухлядь» (Junk), «Дорогая Пруденс» (Dear Prudence), «Сексуальная Сейди» (Sexy Sadie), «Счастье – это тёплый ствол» (Happiness Is A Warm Gun), «Скупой господин Мастард» (Mean Mr Mustard), «Полиэтиленовая Пэм» (Polythene Pam), «Стеклянная луковица» (Glass Onion)».

Четырёхдорожечный магнитофон “Ампекс”.

Джордж: «У нас уже есть около тридцати пяти песен, и некоторые из них мои. Бог знает, какая из них будет следующим синглом. Полагаю, что у нас есть некая общая концепция того альбома, какой мы хотим записать, но чтобы её воплотить потребуется время».

Хантер Дэвис (автор книги «Авторизованная биография Битлз»): «Когда “Битлз” вернулись из Ин­дии, Джон и Пол написали по шесть или семь песен каждый – вполне достаточно для нового альбома. У них сложилось чет­кое представление о характере и содержании нового диска: этот альбом должен был состоять из песен, сочиненных для несуществующего мю­зикла. Поначалу они хотели назвать его “Дом Долли” (Doll’s House). Долл – это имя девушки, а её дом – это источник удовольствий для всех персонажей “мюзикла”, собирающихся у Долл».

Джордж: «Мы можем сделать двойной альбом, я полагаю, или может быть тройной. Материала у нас достаточно».

Майкл Херринг: «Спустя некоторое время Леннон подвез меня до станции».

Автографы Ринго и Джона, подписанные Майклу Херрингу. Символ под подписью Джона является индуистским и буддийским символом благополучия.

Хантер Дэвис: «В 1968 году Джон Леннон обрел славу и богатство, о которых только может мечтать большинство людей. Его запирали в гостиничных номерах для его собственной безопасности, охраняли вход и выход из концертных залов, тайно вывозили оттуда на случай, если на него нападут, – и тем не менее он постоянно впускал в свой дом совершенно незнакомых людей. Был ли он ненормальным глупцом, играющим в кости с опасностью? Или просто невинным и наивным? Так что история этих Майкла Херринга, приглашенного Джоном, выглядит правдоподобно; такие глупости Джон делал часто.

До “Кенвуда” – его дома в частном поместье недалеко от Уэйбриджа, было трудно добраться, найти дорогу было ужасно сложно, но поклонникам удавалось узнать адрес благодаря американским журналам.

В 1966 году, когда я впервые приехал к ним, его брак с Синтией уже был притворным. В мае 1968 года, когда Синтия уехала в отпуск, он переспал с Йоко. Я удивлен, что Джон удосужился пригласить в дом юного мистера Херринга, будучи в состоянии беззаботного восторга от любви всей своей жизни.

Джордж был не таким. Его дом “Кинфаунс”, расположенном в нескольких милях от дома Джона, также находился в частном поместье, и он очень тщательно охранял своё уединение. Однажды я был с ним, когда зазвонил телефон. Он взял его и ответил с глупой интонацией кокни: “Винный магазин Эшер”, – произнёс он, немного послушал, извинился и повесил трубку. Джордж не стал бы приглашать незнакомцев в свой дом. К 1968 году он ненавидел быть Битлом.

Джон мог быть грубым, но какая-то его часть находила забавным быть добрым к незнакомцам, особенно, если они проделали долгий путь, как, например, молодой американец вроде Майкла Херринга. Ещё труднее поверить в то, что он пригласил его посмотреть, как они записывают свой следующий альбом. Битлы не любили присутствие посторонних, когда работали.

Мне потребовались месяцы, прежде чем мне наконец разрешили увидеть, как они работают – сначала у них дома, а затем на Эбби-роуд, когда я сидел рядом с ними в студии. Жены и друзья, такие как Мик Джаггер, должны были сидеть в аппаратной за стеклянной панелью с Джорджем Мартином и его техниками. Так что для господина Херринга стать свидетелем их работы в тот день было редкой честью».

Кевин Конкэннон (автор публикации «Затерянные в архиве: Йоко Оно и четыре идеи Джона Леннона»): «В конце мая – начале июня 1968 года работы Йоко Оно должны были быть представлены в лондонской галерее “Лаборатория искусств”. В известной британской андерграундной газете “Интернейшнел Таймс” был опубликован анонс выставки под названием “Водное шоу Йоко Оно”, которая должна была экспонироваться в течение недели с 28 мая по 1 июня. Также было объявлено, что с 2 по 9 июня в этой же галерее пройдет выставка “Джон Леннон и Йоко Оно: Четыре идеи”.

Несмотря на множество документов, как современных, так и ретроспективных, которые содержат краткие обзоры о выставках “Лаборатории искусств”, то, что было выставлено и кто был автором “Водного шоу”, остается во многом загадкой. В “Интернейшнел Таймс” было указано, что “Водное шоу” предшествовало выставке “Четыре идеи”, но это не соответствует опубликованной программе “Лаборатории искусств” на май и июнь 1968 года, в которой указано, что выставка, открытие которой запланировано на 28 мая, – это “Четыре идеи” Йоко Оно и Джона Леннона. Таким образом водное шоу Йоко Оно, очевидно, не состоялось».

Бидди Пеппин (один из кураторов выставки “Четыре идеи”): «Не знаю, почему “Интернейшнел Таймс” анонсировала выставку “Водное шоу”. Для меня остается загадкой, как вообще появилось упоминание “Водного шоу”, которое мы вообще не планировали экспонировать».

Кевин Конкэннон (автор публикации «Затерянные в архиве: Йоко Оно и четыре идеи Джона Леннона»): «Тем не менее в интервью того времени Йоко Оно упоминала “Водное шоу”, так что, похоже, оно, по крайней мере, было запланировано. Однако из обнаруженных к настоящему времени архивных свидетельств ничто не подтверждает его экспозицию в “Лаборатории искусств” в мае 1968 года».

27 мая 1968 г.

Телеграмма Пола Маккартни, поздравление со свадьбой Мистера и Миссис С.Б. Ноулз: “Знайте, что остальные трое захотят присоединиться ко мне и пожелать вам обоим всяческого счастья и всего, что вы можете себе пожелать”.

25 мая 1968 г.

Кен и Маргарет Брант – помощники Джона и Йоко с 1968 по 1970 год.

В мае 1968 года мистер и мисс Брант также были подрядчиками по перевозке цыганской повозки из “Кенвуда” на остров Дориниш.

Новый “Роллс-Ройс” Джона.

Чарли Уорнер (автор публикации «Сокровенные Фантомы Леннона»): «В 1968 году Джон Леннон приобрёл белый “Роллс-Ройс Фантом V” (EUC 100C), шасси № 5VD63. Фильм “Волшебное таинственное путешествие” ознаменовал конец психоделической эпохи. Теперь пёстрые костюмы в стиле сержанта Пеппера исчезли, пришло новое лаконичное и классическое настроение. Леннон переживал новый этап своей жизни с Йоко Оно. Он начинает носить белую одежду. Его психоделический “Роллс-Ройс” перестал быть выражением того, кем он был. В сознании публики этот автомобиль ассоциировался с “Битлз”, и поэтому он отправился на стоянку. Лес Энтони – шофер Леннона, попросил Стива Истона найти Леннону замену. Истон работал продавцом-стажером в компании “Голден Уилс Гэрэджиз” на Слоун-авеню – дилере автомобилей “Фиат”, которая также специализировалась на продаже подержанных спортивных автомобилях».

Стив Истон: «Я нашел двухцветный чёрно-зеленый “Роллс-Ройс Фантом V” и приехал на нем к дому Леннона в Суррее. Джон был с Йоко. Ему понравилась машина, но он хотел, чтобы она была белой. Когда я спросил, хочет ли он, чтобы автомобиль был окрашен в белый цвет, он ответил: нет, он хочет, чтобы всё было белым: салон, обивка сидений и даже рулевое колесо».

Чарли Уорнер (автор публикации «Сокровенные Фантомы Леннона»): «Говорят, что Леннон заплатил за автомобиль, модификацию и перекраску 12 000 фунтов стерлингов – невероятную сумму, эквивалентную в то время стоимости дома».

Стив Истон: «До этого самым дорогим автомобилем, который я продал, был “Фиат” стоимостью 1 300 фунтов».

Чарли Уорнер (автор публикации «Сокровенные Фантомы Леннона»): «Весной 1969 года были добавлены две характерные хромированные решетки в передней части автомобиля. Они не были частью системы вентиляции. За решетками скрывалась пара громкоговорителей, подключенных к системе “Тэной”, которой Леннон мог управлять с заднего сиденья. Эта же функция была установлена в его первом “Роллсе” (FJB 111C) несколькими годами ранее, за исключением того, что динамики были спрятаны внутри арок передних колес.

В 1969 году этот белый “Роллс-Ройс Фантом V” будет продан Аллену Кляйну, который заплатит за автомобиль около 50 000 долларов. После смерти Кляйна в 2009 году автомобиль унаследует его сын Джоди Кляйн».

24 мая 1968 г.

Бэрри Майлз: «Пол и Джейн посетили концерт группы “Скэффолд” в театре “Льюсхэм Одеон”. Также выступала группа “Холлиз” и Пол Джонс».

23 мая 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Швейное ателье “Эппл” открыло свои двери для публики».

Джон Криттл (модельер): «Сейчас стиль “Битлз” в одежде стал более сдержанным, как это происходит повсеместно. Год назад все просто помешались, но теперь всё возвращается к нормальному образу жизни. У нас не будет девочек-подростков, потому что цены для них будут слишком высоки. Мы продвигаем бархатные жакеты и облик стиля эпохи регентства, хотя “Битлз” ориентируются на множество других течений. У них довольно далеко идущие планы. Мы обслуживаем большинство популярных групп, известных личностей, и современных модников. Подростки побавиваются сюда приходить, хотя знают, что это место “Битлз”. Может быть, это потому, что место слишком элегантное и слишком дорогое».

«Пошив одежды и сценических костюмов ‘Эппл’». Фото Эндрю Маклира.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В студии на Эбби-роуд Пол и Ринго дали интервью для документального фильма Тони Палмера о поп-музыке под названием “Всю мою любовь” (All My Loving)».

Пол: «Я всегда побаивался классической музыки, никогда не хотел её слушать, потому что это были Бетховен и Чайковский, что-то такое пафосное… и Шенберг. Я имею в виду, как… На днях у таксиста я увидел нотную тетрадь с произведениями Моцарта, и спрашиваю: “Что это?” А он отвечает: “О, это классная музыка, но вам она не понравится. Нет-нет, вам она не понравится”. Я говорю: «Ну, так что это?» (смеется) Он отвечает: “Нет, вам она не понравится. Она великолепная. Очень заумная!” И я всегда так и думал об этом. Раньше я думал: “Ну, знаете, она очень ухищрённая и всё такое”. Но это не так, знаете ли. Это именно то, что происходит в поп-музыке в данный момент. Поп-музыка – это классическая музыка современности.

Людям просто нравится наша музыка, и знаете, в тексте песни мы говорим: “Ей было всего семнадцать”, и они просто вкладывают в это дополнительный смысл. Например: “Она была семнадцатилетней нимфоманкой, работавшей на улицах Бродвея”. Но, знаете, всё, что мы имели в виду, это только то, что “Ей было всего семнадцать”. Но это может означать и всё остальное… Не знаю, понятно ли (улыбается). Я понятия не имею, есть ли здесь какие-нибудь эолийские каденции, миазмические кульминации и всё такое (смеется).

Мы последние из тех, кто знает что-то о своих песнях, потому что мир поп-музыки никогда не вслушивается в мир поп-музыки как таковой. Это как если вы смотрите на свой фотоснимок, то обращаете внимание на то, какой галстук был на вас или хорошо ли вы выглядите на снимке. Но любой другой просто возьмет снимок и скажет: “О, хорошая фотография. Это Тони”, понимаете. Мы всегда думаем о себе как о способных маленьких авторах песен (смеётся). Просто маленькие рокеры, понимаете. Просто играющие в рок-группе. Но стали более важными после того, как побывали в Америке. Мы как бы были посвящены в рыцари (смеётся).

А когда мы гастролировали, то все были на пике истерии. Вместо того, чтобы просто относиться к этому: “О, как мило”… Я имею в виду, мы могли бы подумать: “А-ха! Щёлк! Давайте этим воспользуемся!”, но ни в одной из наших голов нет никакого желания каким-то образом захватывать мир, знаете ли. Это был Гитлер. Это то, что он хотел сделать. Но есть желание получить власть, чтобы использовать её во благо… (комично указывает на камеру) Когда у тебя есть сила, ты должен использовать её во благо!

Потому что, как и все остальные, мы читаем газеты, мы проходим через всё то, через что проходит большинство людей. Поэтому, когда кто-то хочет что-то сказать в определенное время, то очень удобно быть автором песен. Ты можешь понять, в чём дело».

Также интервью для документального фильма Тони Палмера дали Джордж Мартин и Дерек Тейлор.

22 мая 1968 г.

Газета «Лондон Лайф» (15 октября 1966 г.): «В октябре в Квинс-Гейт-Мьюз двадцатитрёхлетним Джоном Криттлом и двадцатиоднолетним наследником “Гиннесса” Тарой Брауном – приятелем Пола Маккартни, был открыт магазин-ателье “Денди Фэшинз”. Участники группы “Роллинг Стоунз” купили в магазине пятнадцать костюмов».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Моё знакомство с Джоном Криттлом состоялось в сентябре 1967 года, во временной штаб-квартире “Эппл” в Хилли-Хаус. И поскольку “Битлз”, как и “Роллинг Стоунз” и многие другие британские поп-группы, долгое время финансировали рынок розничной торговли Джона Криттла – бутик “Денди Фэшинз”, в конце концов они решили поставить его во главе ещё одной дочерней компании – “Пошив одежды Эппл”».

Обадайя Джонс (автор публикации «Швейное ателье “Эппл”: один день из жизни»): «В январе 1968 года началось обсуждение возможности приобретения доли Тары Брауна в предприятии “Денди Фэшинз Лимитед” и на его основе организации предприятия “Швейное ателье Эппл”».

Джон Блейни (автор книги “Битлз на продажу”): «2 февраля 1968 года Нил Аспинал и бухгалтер “Эппл” Стивен Мальц стали руководителями нового предприятия “Битлз” – “Швейное ателье Эппл”».

Редвел Трабант (автор книги «Битлз – раскрытие тайн»): «Битлы проявили такой интерес к бутику “Денди Фэшинз”, что в 1968 году купили бизнес и на его основе создали “Швейное ателье Эппл”, которым управлял Криттл вместе с менеджером “Эппл” Нилом Аспиналом и бухгалтером “Эппл” Стивеном Мальцем.

Почему “Битлз” связались с “Денди”? Возможно, что одно из объяснений заключается в аресте наркоторговцев в 1967 году, который произошёл в магазине “Денди”, во время которого был арестован Криттл».

Газета «Челси Ньюз» (19 мая 1967 г.): «В результате неожиданного рейда десяти полицейских в штатском (в том числе сержанта Нормана Пилчера) и собаки с целью обнаружения в магазине наркотиков были обысканы девять человек, в том числе Джон Криттл и стриптизёрша Пеки Д’Осло. Оба были арестованы за хранение запрещённых препаратов».

Газета «Челси Ньюз» (28 июля 1967 г.): «Владелец магазина “Денди Фэшинз” Джон Криттл и стриптизёрша Пеки Д’Осло были арестованы за хранение наркотиков. 27 июля Джон Криттл предстал перед судом Мальборо».

Редвел Трабант (автор книги «Битлз – раскрытие тайн»): «Могло ли случиться так, что Криттл прикрыл собой одного из «Битлз», употреблявшего наркотики, и/или сексуально скомпрометированного Битла? Интересно, что ещё одним человеком, присутствовавшим при этом обыске, была Аманда Лир.

Говорят, что в этой сделке “Битлз” купили все акции Джона Криттла в “Денди” в обмен на один процент акций “Эппл Корпс”. Вдобавок ко всему, когда Битлам надоест заниматься магазином, они откажутся от швейного ателье Эппл”, как он тогда назывался, то оставят Криттлу все складские запасы и помещения. Пол Маккартни выступит с заявлением для прессы, в котором заявит, что: “Магазин на Кингз-роуд, известный как “Швейное ателье Эппл”, больше не будет частью “Эппл”. Но он не закрывается, и мы оставляем там наши инвестиции, потому что у нас есть моральное и личное обязательство перед нашим партнёром Джоном Криттлом, который теперь единолично владеет предприятием»”.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «В этот день Джордж и Джон в сопровождении Йоко посетили пресс-презентацию и пресс-конференцию перед открытием второго бутика “Эппл – Пошив одежды (индивидуальной и сценической)”, расположенного по адресу Нью-Кингз-роуд, 161. Бутиком управлял модельер Джон Криттл».

Обадайя Джонс (автор публикации «Швейное ателье “Эппл”: один день из жизни»): «Неизвестно, почему 22 мая Пол Маккартни и Ринго Старр не присутствовали на мероприятии, посвящённого открытию предприятия “Швейное ателье Эппл”. Мероприятие состоялось в клубе “Делл’Аретуза”».

Здание, в котором располагался клуб “Делл’Аретуза”, фото 1960-х.

Обадайя Джонс (автор публикации «Швейное ателье “Эппл”: один день из жизни»): «Первыми прибыли Джордж и Патти. В клубе Джордж дал интервью Алану Смиту для “Нью Мюзикл Экспресс” о новом деловом предприятии».

Джордж: «Мы купили у Джона Криттла несколько вещей, и следующее, что я помню, это место уже принадлежало нам!»

Газета «Челси Ньюз» (7 июня 1968 года): «В тот день в клубе “Делл’Аретуза” также присутствовали фолк-певица Джули Феликс, подписавшая контракт с “Эппл” группа “Грейпфрут”, режиссёр фильма “Чудесная стена” Джо Мэссот, сотрудники “Эппл” Дерек Тейлор, Питер Браун и Мэлкольм Эванс. Мероприятие фотографировали Лесли Брайс для журнала поклонников группы, Билл Зигмант, Майк Маккаун для “Дейли Экспресс”, Алан Мессер и другие».

Алан Мессер (фотограф): «Мне было тогда семнадцать лет. Об этом мероприятии мне сказал телеведущий и диск-жокей Саймон Ди, которого пригласили вести дневной показ мод.

Я начал свою карьеру в фотографии 4 декабря 1967 года, став помощником первого фотографа “Битлз” Дезо Хоффманна. Я был увлечён фотографированием и у меня появилась возможность фотографировать поп-звёзд и великих музыкантов. Перед этим я уже фотографировал Ринго Старра 7 марта 1968 года в третьей студии “И-Эм-Ай” на Эбби-роуд, когда он вручал премию Грэмми звукоинженеру Джеффу Эмерику за его вклад в запись альбома “Сержант Пеппер”. Однако к маю 1968 года у Хоффманна закончились деньги, и он уволил меня, так что с этого времени я стал самозанятым фотографом, хотя всё ещё работал в студии Хоффмана».

На снимке Джордж, Патти, журналистка «Дейли Экспресс» Джудит Саймонс и сотрудник «Эппл» Крис О’Делл. Фото Алана Мессера.

Алан Мессер (фотограф): «Джон Леннон и Джордж Харрисон отмечали в клубе “Делл’Аретуза” предстоящее открытие ателье “Эппл” на Кингс-роуд. Там были фотокорреспонденты, журналисты и все те модники, которые обычно появляются на такого рода мероприятиях. Первая фотография, которую я сделал в тот день, – это широкоугольный снимок Джорджа Харрисона за столом со своей женой Патти, журналистку “Дейли Экспресс” Джудит Саймонс и Криса О’Делла из “Эппл”.

Чтобы сделать этот фотоснимок, я присел на краешек свободного стула. “Вали нахрен с моего места” – услышал я за спиной хорошо узнаваемый голос. “Успокойся, Джон, – миролюбиво сказал Джордж. – всё в порядке”.

Чуть позже Джон попросил меня сделать для него несколько снимков».

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «На открытие “Швейного ателье Эппл” Джордж надел пиджак с пост-психоделическим рисунком».

Газета «Нью Мюзикл Экспресс» (1 июня 1968 г.): «Джордж счастливый, безмятежный и расслабленный. Открытая улыбка, счастливые глаза. Пиджак с гобеленовым рисунком. Белое вино. Рука нежно обнимает привлекательную жену, иногда притягивая её к себе во время фотографирования. Сидя на краешке стула с жесткой спинкой, обсуждает с Джоном Ленноном что-то серьёзное».

Фото Майкла Маккауна.

Газета «Челси Ньюз» (24 мая 1968 г.): «В среду, 22 мая 1968 года, через восемнадцать месяцев после их первой встречи в галерее “Индика” и через девятнадцать дней после того, как они завязали свои новые отношения, Джон Леннон и Йоко Оно впервые появились вместе на публике. По какому случаю? Битловская компания “Эппл” отметила открытие своего второго магазина одежды приёмом для прессы и показом мод в популярном клубе “Делл’Аретуза”, расположенном в Челси на Кингз-роуд.

Ранее, 7 декабря прошлого года, для публики уже открыл свои двери бутик “Эппл”, и вот теперь “Швейное ателье Эппл” должно ознаменовать вторую попытку компании “Эппл” в бизнесе розничной торговли одеждой. Для этого “Эппл” превратила популярный магазин “Денди Фэшинз” на Кингс-роуд в собственное предприятие под управлением австралийского дизайнера Кеннета Мэлкольма Джона Криттла. По его мнению, главным направлением ателье должен быть как индивидуальный, так и сценический пошив мужской и женской одежды. Магазин полностью перекрашен в белый и яблочно-зелёный цвета».

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «Патти, конечно, выглядела потрясающе в своей широкополой шляпе».

Также состоялся показ моделей Джона Криттла.

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «Джон не часто появляется на публике в шляпе, но на открытии ателье по пошиву одежды он надел эту вельветовую шляпу из специальной коллекции “Эппл”».

Фото Алана Мессера.

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «На снимке только часть большой толпы, наблюдающей за показом мод».

Аксель Коринф (автор книги “История многопрофильной корпорации Битлз”): «После показа моделей Джона Криттла и после того, как Джон с Джордж пообщались за столом, оба встали, чтобы отправиться в цокольный этаж клуба, чтобы сделать фотографии для прессы с Криттлом, моделью Амандой Лир (музой Сальвадора Дали) и парикмахером Лесли Кавендишом. Салон “Прически Эппл” личного парикмахера Битлов должен был открыться в помещении, расположенном под “Швейным ателье Эппл”».

Джордж, Джон Криттл в рыцарском шлёме, Джон и ди-джей Саймон Ди.

Алан Мессер (фотограф): «Джон был в прекрасном настроении, позировал для рекламных фотографий в зале ресторана, напевая песенку: “Я тебя заяблочню, если ты заяблочнишь меня…”. Помню, как Джон сказал Йоко что-то вроде: “Надеюсь, ты не возражаешь, если я привлеку тебя к этому делу”. С Джоном была Йоко Оно, но не желая быть навязчивым, я не хотел фотографировать их вместе, поэтому Джон спросил меня, могу ли я сделать для него несколько фотографий. На следующий день Джон и Йоко официально объявят о своем союзе».

Фото Алана Мессера.

Шон О’Махони (редактор журнала «Битловская книга»): «Каждый из гостей мог угоститься яблоком, как символом нового предприятия “Битлз”».

С Амандой Лир.

Джон Леннон, Аманда Лир, Джордж Харрисон, Джон Криттл и Лесли Кавендиш.

Алан Мессер (фотограф): «Для удобства прессы было решено, что Джон с Джорджем покинут мероприятие и со своими подругами пройдут по Кингс-роуд от клуба “Делл’Аретуза” до швейного ателье “Эппл”. По какой-то причине они не пошли все вместе: Джон с Йоко шли впереди, а за ними Джордж, Патти, Дерек Тейлор и Мэл Эванс. Когда Джон с Йоко выходили из клуба, я попытался сфотографировать их в стиле репортажной съёмки, подняв фотоаппарат над головой, но у меня ничего не получилось».

На снимке Алан Мессер, Джон и Йоко рядом с пабом “Челси Поттер” на Кингз-роуд, 119.

Обадайя Джонс (автор публикации «Швейное ателье “Эппл”: один день из жизни»): «Первые известные фотографии Джона и Йоко на улице были сделаны, когда они шли мимо трактира “Челси Поттер” на Кингс-роуд, 119. “Челси Поттер” (ныне паб “Грин Кинг”) был назван в 1958 году в честь художника керамических изделий Уильяма де Моргана, основавшего в 1872 году галерею “Художественная керамика Челси”».

Алан Мессер (фотограф): «Не помню, как я шёл рядом с Джоном и Йоко. Я только помню, как фотограф делал снимок, и не догадывался, что я попаду в кадр. Но я помню, что у меня было много фотоаппаратов. Это был “Никкормат”, два “Никон Ф Фотомикс” с плёнкой “Кодак Три-Икс” и вспышка “Мекаблиц”, которой я так и не воспользовался. У меня было слишком много оборудования и с тех пор я стал предпочитать скрытность одной или двух фотокамер. Пройдя с ними менее ста метров, я взял такси и вернулся в студию, чтобы проявить пленку. Увидев меня, фоторедактор “Миррор” Питер Джонс сделал мне выговор за то, что я не сфотографировал Джона и Йоко вместе».

Паб “Челси Поттер” на Кингс-роуд, 119, 1970-е. На снимке последний дом справа – Швейное ателье “Эппл”.

Джордж и Патти переходят Шоуфилд-стрит перед офисом “Кендалл и сыновья лимитед” на Кингс-роуд. На заднем плане Дерек Тейлор.

Джон Пирс (один из владельцев бутика “Бабушка отправляется в путешествие”): «У меня есть хороший культовый снимок Джорджа в цветочном пиджаке, который мы когда-то сшили».

«Кендалл и сыновья лимитед» и ресторан «Пикассо» в 1960-х.

Примерно в тридцати метрах от “Кендалл и сыновья” Джона и Йоко снова сфотографировали, когда они проходили мимо дома 133 на Кингс-роуд. Позади Джона видны красный навес и неоновая вывеска ресторана и кафе-бара “Пикассо” на Кингс-роуд, 127, а дальше по улице офис компании “Кендалл и сыновья” на углу Шоуфилд-стрит.

На снимке Джон и Йоко переходят Флад-стрит. Позади них навес с рекламой «Мужской одежды» магазина рубашек Адлера на Кингс-роуд, 143.

На снимке Лесли Брайса Джон с Йоко проходят мимо галереи «Чейн» на Кингс-роуд, 153, и прачечной «Санлайт» на Кингс-роуд, 155. Галерея принадлежала фотографу из Челси Уильяму Черчеру с момента открытия первой выставки «гобеленов и живописных рисунков» 11 июля 1961 года.

На снимке Джон разговаривает с редактором журнала для поклонников «Битлз» Шоном О’Махони.

Обадайя Джонс (автор публикации «Швейное ателье “Эппл”: один день из жизни»): «Возможно, разговор с Йоко на мгновение оборвался, когда Джон переключился на издателя ежемесячного журнала «Битлз» Шона О’Махони. Йоко закусила губу и пошла впереди него. На одной из фотографий Брайса можно увидеть другого фотографа, который смотрит на Джона и Йоко».

Обадайя Джонс (автор публикации «Швейное ателье “Эппл”: один день из жизни»): «Тем временем Джордж и Патти в последний раз были сфотографированы с Мэлом Эвансом на этом участке Кингс-роуд. Похоже, они только что миновали навес над входом в методистскую церковь Челси на улице номер 155а. Надпись: “ПРОДАНО Такерманом” над головой Джорджа такая же, как на фотографиях Джона и Йоко, сделанных Лесли Брайсом. Патти в своём стильном черном мини-платье то ли выдерживала холод без пальто, то ли Джон был одет в её шубу.

Удивительно, но их прогулка по оживлённой лондонской улице, казалось, не привлекла особого внимания, и поклонники их не беспокоили. После двухминутной прогулки от клуба “Делл’Аретуза” они подошли к новому магазину “Швейное ателье Эппл”, расположенному в доме под номером 161. Там Джон, Джордж и Джон Криттл по отдельности и два Джона вместе позировали для рекламных фотографий на фоне вывески “Швейное ателье Эппл Джона Криттла – пошив частной и театральной одежды”».

Джон Криттл: «Сейчас стиль одежды “Битлз”, как и у всех остальных, стал более постоянным. В прошлом году они были подвержены сумасшедшим идеям, но теперь всё возвращаются к нормальному образу жизни. Наше ателье не для подростков, потому что для них цены будут слишком высоки. Мы продвигаем бархатные куртки и стиль регентства, хотя «Битлз» выдвинули множество предложений. На самом деле у них довольно много новаторских идей. Мы обслуживаем в основном поп-группы, индивидуальных заказчиков и разбирающихся в моде современных людей. Подростки опасаются к нам заходить, хотя знают, что это место принадлежит “Битлз”. Может быть, потому что этот магазин слишком элегантен и дорог».

Силла Блэк и Джордж Мартин работают над песней “Работа – это слово из четырех букв” (Work Is A Four Letter Word). Написанная Доном Блэком и Гаем Вулфенденом, песня является музыкальной темой одноименного фильма 1968 года режиссёра Питера Холла с Дэвидом Уорнером и Силлой Блэк в главных ролях. Это была единственная актёрская роль Силлы Блэк в кинематографе. Песня была аранжирована Джони Спенсом и спродюсирована Джорджем Мартином. Фото Криса Вейра.

21 мая 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Пол и Джейн пообедали с Энди Уильямсом и его женой-француженкой Клодин Лонге. В тот вечер они посетили его последнее выступление в “Королевском Альберт-Холле”, а затем вечеринку».

Пол Маккартни и Энди Уильямс после концерта.

Газета “Мелоди Мейкер”, 25 мая 1968 года: «Энди Уильямс выразил большой интерес к встрече с “Битлз”, поэтому мистер Шелдон позвонил по телефону, пытаясь договориться о встрече с “Битлз”. “Просто встреча без огласки, – произнёс г-н Солтман. – Никакой огласки”, – добавил он с несколько неожиданной легкостью. “Я ни разу не встречался с ‘Битлз’, – сказал Энди. – Особенно хочу встретиться с Полом и Джоном. Я большой их поклонник. Альбом ‘Сержант Пеппер’ был началом и концом”».

20 мая 1968 г.

В период с 15 по 18 мая 1968 года фасад бутика «Эппл» был выкрашен в белый цвет. На снимке бутик 20 мая 1968 г.

Дэйв Рыбачевски (автор книги «История музыки Битлз»): «С 20 мая было забронировано время в студии на рабочие дни с понедельника по пятницу в течение следующих десяти недель, но первые восемь сессий в итоге были отменены. Работа в студии фактически начнётся только 30 мая».

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Прибыв из Франции Джордж и Патти почти сразу же уехали в Уоррингтон, чтобы присутствовать на крестинах племянника Джорджа Яна».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Придя как-то на Уигмор-стрит, я застал в офисе Джона с Йоко. По-моему, они провели там всю ночь. Я не был с ней знаком, никогда прежде её не видел, но она была симпатичной. Джон сказал: “Это Йоко. А это Дерек, один из наших друзей”.

Я подошел и почему-то поцеловал её в макушку со словами: “Добро пожаловать в «Эппл». Как поживаешь?”

– Теперь я буду с ней, – заявил Джон. Потом он отошел – он всё время расхаживал по комнате, – подбоченился и спросил: “Ну, что скажешь?” Я ответил, что уверен, что всё будет в порядке».

Джон: «Я всегда искал женщину, которая была бы красивой, умной темноволосой, ши­рокоскулой раскрепощенной художницей (а-ля Жюльет Греко). Товарища по духу. Кого-то, кого я уже знал, но почему-то потерял.

После короткого посещения Индии, по пути из Австралии до­мой, этот образ слегка изменил­ся – она должна была быть темноглазой жительницей Востока. Естественно, мечта не могла сбыться до тех пор, пока я не закончу образ. Теперь этот образ стал пол­ным.

Когда я был подростком, мои сексуальные мечты, естественно, были полны Анитой Экберг и другими скандинавскими богинями такого же типа. Так было до тех пор, пока в конце пяти­десятых любовью моей жизни не стала Брижит Бардо. Все мои подружки, которые были темноволосы, страдали из-за то­го, что я постоянно пытался заставить их стать Брижит. К тому времени, когда я связал свою жизнь с первой женой (которая, я думаю, от природы была тём­но-рыжей), она тоже стала длин­новолосой блондинкой с обяза­тельной челкой.

Несколько лет спустя я встретил настоящую Брижит. Я был под наркотиком, а она ушла.

В конце концов, я встретил Йоко, и моя мечта стала реально­стью. Единственная из всех когда-либо встречавшихся мне жен­щин, она была мне ровней во всём, что только можно вообра­зить. Впрочем, она была лучше меня. Хотя у меня были много­численные интересные исто­рии в моём предыдущем вопло­щении, я никогда не встречал ни­кого, из-за кого стоило бы ру­шить состояние скуки счастливо­го брака.

Наконец избавление! Есть кто-то, из-за кого стоит покинуть дом! Есть куда уйти. Я ждал этого вечность.

Поскольку я был необычайно стеснителен (особенно рядом с красивыми женщинами), в моих мечтах она неизбежно была до­статочно агрессивна для того, чтобы “спасти меня”, то есть “избавить меня от всего этого”. Йоко, хотя и сама была стесни­тельной, настолько подняла мой дух, что у меня хватило смелости изгнать дьявола как раз вовре­мя, чтобы избежать совместной жизни с новым носом моей бывшей жены. У неё тоже были свои интересы на стороне – к велико­му изумлению моего ждущего своего освобождения мужского эго. Они получили новый нос. А я – женщину моей мечты. Йоко.

В течение двух лет до того, как я познакомился с Йоко, я был в страшной депрессии. Я писал страшные песни, мне представлялось, что моя жизнь не имеет смысла. У меня с Син­тией супружество никогда не было крепким. Йоко не была причиной развода. Просто я никогда не чувствовал любви, подобной этой. К времени встречи с Йоко я ненавидел свой брак с Синтией».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Большую часть следующей недели я осматривал дома, в среднем, по пять за день, пока, наконец, не забрался в своих исканиях на полкилометра в лес по грязной дороге. Я увидел конюшни, озеро с эллингом, а в конце дороги – готический замок с огромными настенными часами, окруженный сухим рвом.

Когда я прошел через подъемный мост, меня приветливо встретил джентльмен примерно лет шестидесяти, предложивший пройтись по всем комнатам, битком забитым старинными и антикварными предметами, в том числе десятками масляных портретов XVIII века, дубовыми корабельными сундуками с медной окантовкой и огромным чучелом анаконды. Полное отсутствие каких-либо современных электрических устройств – радио или телевизора – ещё более усиливало иллюзию того, что я попал в другое столетие.

Двадцатипятиметровый обеденный зал, к примеру, был оснащен менестрельевой галереей, а в дальнем конце – огромным церковным органом.

Хотя этот господин (как и его отец, и дед) прожил там всю жизнь, он и понятия не имел, сколько именно комнат в имении, но полагал, что их, по крайней мере, пятьдесят. Из-за преклонного возраста они с женой вынуждены были перебраться в крайние комнаты особняка, а теперь – и вовсе продать его. Я был глубоко взволнован страдательностью их положения, но все же считал, что само имение переходит в хорошие руки, ибо не сомневался, что Джон страстно его полюбит.

В следующее воскресенье я повез туда Джона и Йоко в переоборудованном “Мини-Купере”, который он разрисовал яркими желтой и зеленой красками, затонировал стёкла, оснастил гоночными колесами и полной стереосистемой, что в 1968 году было ещё в диковинку. Для того, чтобы передохнуть после долгой езды, мы остановились перекусить в одной деревенской таверне.

Пока я пошел заказать нам пива и сэндвичей, Джон с Йоко уселись на траве в саду. Вся клиентура пивной застыла в изумлении от вида этих двух чужестранных фигур на лужайке: Джон и Йоко тогда как раз начали носить всё только белое, а их волосы ниспадали сзади на плечи. Таким вот было первое публичное появление Джона и Йоко как пары, хотя сообщение об этом по таинственной причине не достигло алчущих ушей Флит-стрит.

Я ещё не успел остановить возле особняка жёлто-зеленый “Мини-Купер”, как Джон уже шумно выразил своё восхищение тем, что увидел вокруг. Тем не менее, когда я постучал в дверь, мы инстинктивно собрались и настроились на критический лад. Я ещё не называл хозяину дома фамилию потенциального покупателя, ибо хорошо знал о нелюбви Джона к бурной реакции незнакомцев. Однако этот пожилой господин приветствовал нас доброй улыбкой и пригласил на чашечку чая. Когда я, наконец, представил своего спутника по имени, он и глазом не моргнул. Мы с Джоном обменялись взглядами, говорящими: должно быть, это последний в Англии человек, не знающий о “Битлз”, поскольку Йоко была уже “просвещена”.

Внутреннее убранство особняка впечатлило Джона ещё больше, чем его внешний вид. Немалых усилий ему стоило сохранять приличие и подавить своё желание поиграть на старинном церковном органе. Возле одной из комнат хозяин извинился: “Вам придется простить меня за эту комнату, но мой внук без ума от современной поп-музыки”. После этого мы вошли в комнату, стены которой от пола до потолка были обклеены фотографиями “Битлз”, в том числе большим цветным плакатом Джона Леннона, возле которого (пока стоявший спиной пожилой джентльмен словоохотливо болтал), с едва сдерживаемой улыбкой позировал живой Джон Леннон.

Всю дорогу домой Джон светился от радости.

– Это именно то, что нужно, Пит! Покупай! Мне плевать, сколько это стоит, покупай!

Я тогда не обратил внимания на то, что за время нашей экскурсии Йоко не произнесла ни слова. Высадив их в “Кенвуде”, я сообщил агентам по недвижимости, что особняк можно считать проданным.

Когда на следующий день я позвонил Джону, то сказал об этом.

– Извини, Пит, – пробормотал он, – ничего не выйдет. Йоко он не понравился.

– Ну, раз такое дело, – сказал я, – мне этим больше нет смысла заниматься. Я прекрасно знаю, что нравится тебе, а не что нравится Йоко. Я просто отдам тебе все фотографии и описания, а дальше уж решайте сами.

В результате всего этого я купил себе небольшой домик в Эшере, позволивший мне проводить больше времени с женой и сыном, хоть я и продолжал каждое утро преодолевать короткий путь в “Кенвуд”, выполняя работу персонального помощника Джона.

Появление Йоко в “Кенвуде” стало причиной ещё одного печального события. Оно произошло с преданной домохозяйкой Леннонов Дот Джарлет. За несколько дней до возвращения Син из её первой поездки в Грецию, Дот сообщила миссис Пауэлл о ежедневных визитах Йоко. Когда Джон узнал об этом, он впервые за последние годы разразился гневом.

– То, что происходит в моём доме, это моё дело! – заорал он на неё. – Ты здесь всего лишь домохозяйка и не имеешь никакого права трепаться за моей спиной о том, что тут происходит!

Сжавшись под таким яростным натиском в комок, Дот отчаянно пыталась загладить свою вину.

– Прости меня, Джон, извини, я не хотела. Я только хотела сделать для вас с Синтией, как лучше.

– Мне в моём доме шпионы не нужны! Ты работаешь не на Син, а на меня! Я тебя нанял, я тебе платил, и я этого делать больше не буду! Ты уволена!

– Успокойся, Джон, успокойся, – предостерегающе сказал я, когда Дот со слезами выбежала из комнаты. – Ты же знаешь, как она тебя любит. Уверен, она сделала это не со зла.

– Ни хрена не успокоюсь, Пит! Нечего меня успокаивать, – отрезал он. – Я прав и на этом – точка!

Ситуация была очень тягостной и печальной, потому что Дот была почти членом семьи Леннонов. Её роковой ошибкой стало то, что своё положение она стала считать само собой разумеющимся и забыла, что была всего лишь нанятой домохозяйкой Джона.

Но всё же Джон не смог найти ей достойную замену. Дот была настолько убита горем, что попросила меня походатайствовать за неё. Не любящий долго держать на кого-то зла, Джон, в конце концов, согласился, – но Йоко отрезала: “Нет!”».

Синтия: «Когда пошла вторая неделя нашего отдыха, я подружи­лась с одной девушкой из Ланкашира, которая работала в отеле официанткой. Это было очень весёлое и энергичное создание. Видя, что я веду тихую жизнь, бедную событиями, она однажды предложила мне “ударить по городу” и немного окунуться в его ночную жизнь. Она предложила сходить куда-нибудь развлечься.

Я поначалу сомневалась, идти или нет, так как немного простудилась и у меня начинало болеть горло. Мне не здоровилось (я страдала от ларингита), настроение было неважное, поэтому я сперва отказалась, сославшись на то, что мы будем лёгкой добычей для итальянцев, любителей ущипну­ть женщину за попку, если решимся отправиться на гулянку без спутников, а такого рода развлечений мне не хотелось, чтобы мы выглядели как две одинокие девицы, вышедшие на поиск мужчин.

Моя верная ланкаширская подруга замахала руками и отмела все мои благора­зумные доводы одним словом: “А Роберто?” Да, с Роберто можно бы­ло смело “ударить по городу”, потому что он знал ночную жизнь как свой пять пальцев, и с ним всегда было легко и весело. В общем, мы упросили его быть нашим сопровождающим лицом. Он с радостью согласился, и я отбросила колебания. До сих пор я вела в отеле исключительно семейный образ жизни и пришла к выводу, что немного развеяться мне не повредит.

Моя мама и другие род­ственники, обеспокоенные состоянием моей психики, с энтузиазмом поддержали наш план. “Иди, иди, дорогая, иди, развлекись. Не беспокойся о Джулиане, я за ним присмотрю. По тебе видно, что тебе не мешает повеселиться”, – сказала мама.

Наш кавалер вёл себя очень галантно и тактично, трогательно нас оберегая. Роберто, открытый и общительный, похоже, был знаком с каждым, кто встречался нам на пути, пока мы перемещались из одного бара в другой. Мы прекрасно провели время, и на несколько часов я забыла о всех своих печалях».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «По словам Алексиса Мардаса, его поиски Синтии в Италии долго были безуспешными из-за непонятного нежелания пизаранцев рассказать о её местонахождения, что он относил к указу Роберто своим местным друзьям».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Когда Синтия с Роберто вернулись в гостиницу, то застали там Волшебника Алекса. Он ждал их перед отелем».

Синтия: «Когда где-то в районе двух часов ночи наша машина подъехала к гостинице, Роберто открыл дверцу, и выйдя я наткнулась на знакомую фигуру. У крыльца нас встретил взволнованный Алексис. Он нервно расхаживал туда-сюда у входа в отель. “Что, чёрт побери, ему здесь нужно?” – подумала я. Он посмотрел на нас с Роберто, и сердце мое беспокойно забилось. Поздняя ночь, и тут я в компании с красивым молодым итальянцем. Не хватало только, чтобы Алекс подумал, что у меня завязался курортный роман».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Алексис приехал накануне вечером и ожидал увидеть печальную и безутешную жену, но обнаружил, что Синтия в компании местного холостяка. Он сказал ей, что Джону будет очень интересно об этом узнать».

Синтия: «Увидев меня, он нахмурился. В холле нас поджидала мама. Вид у неё был очень расстроенный. Алексис прибыл с уль­тиматумом, который предназначался мне.

– Что случилось? – спросила я, предчувствуя худшее. Его ответ, словно стрела, выпущенная из лука, сразил меня наповал: «Джон хочет развестись и забрать Джулиана. Он прислал меня сообщить тебе об этом. Он забирает Джули­ана и отправляет тебя назад в Ливерпуль».

Я стояла в оцепенении, чувствуя, что силы покидают меня. Колени подкосились, кровь отхлынула от лица, все силы в момент улетучились. Наверно, так чувствуют себя жертвенное животное, обречённое на заклание. Момент, которого я боялась больше всего, настал. Я подумала, как жестоко и трусливо всё это было сделано. В голове вертелась лишь одна мысль: какая низость со стороны Джона – послать ко мне своего лизоблюда, не найдя в себе мужества встретиться со мной лицом к лицу. Это уже не просто трусливое поведение, это подло и жестоко.

Меня это не слишком удивило, ведь я хорошо знала Джона. Его беспринципность и жестокие поступки всегда порождались паническим страхом. Так ему было легче, менее болезненно. Отделённый от меня расстоянием в тысячи миль, он мог забыться в объятиях своей новой возлюбленной, отключив ту часть своего мозга, которая управляет серьёзными поступками.

Всё душевное смятение и волнение, которое он испытывал пе­ред моим отъездом, теперь достигло кульминации в его окончатель­ном решении расторгнуть наш брак. Его страхи и предчувс­твия были мне хорошо известны и понятны. Он действовал в согла­сии со своей натурой – мгновенно и бесповоротно. Джон принял твёрдое решение, сжёг за собой все мосты и хотел как можно ско­рее поставить точку. Он и в этом вопросе оставался самим собой.

Пока меня не было, Йоко сделала их отношения достоянием гласности. Джон, наконец, нашел двойника своей души, и – о, какая ирония! – я поняла это раньше, чем он сам.

В одном я была уверена: что бы ни произошло, своего любимого сына я Джону ни за что не отдам. Я побежала наверх в номер и склонилась над кроваткой Джулиана, чтобы поцеловать его в щечку: “Никому и никогда я тебя не отдам, – прошептала я. – Никогда”. После этого я легла, укрывшись одеялом, желая заснуть и забыться, но сон, как назло, не приходил. Я лежала не в силах даже расплакаться и тупо смотрела на занимающийся рассвет. Му́ка была неописуемой, но вместе с ней меня почему-то посетило странное чувство облегчения. Теперь, после стольких месяцев беспокойств, начинаний с нуля и разрушенных надежд, моя семейная история закончилась. И я провалилась в сон.

Алексис вернулся в Анг­лию, а я слегла. Проснулась я в лихорадке, с температурой и больным горлом, которое заболело настолько сильно, что мне было трудно говорить. Нужно было возвращаться в Англию, однако я была не в состоянии. Мама сказала, что полетит одна и попробует разобраться, что же там всё-таки происходит. Тётя с дядей остались в отеле со мной и Джулианом.

Я страдала и физически, и душевно. Врач потребовал, чтобы я никуда не уезжала, пока не окрепну. Да я и не торопилась ехать, потому что это поездка не могла доставить мне радости. Мой мир рухнул и надо было как-то собраться, чтобы стойко выдержать судебные тяжбы и тот дикий шум, который навер­няка поднимут газеты. Мама была просто молодцом, я могла опереться на неё, как на каменную стену. Она взяла с меня слово не вставать с постели, пока ко мне не вернутся силы, и уехала в Англию, чтобы из первых рук самой всё выяснить. Я была слишком слаба, чтобы спорить. Тётя с дядей взялись присмотреть за Джулианом, а мама с тяжёлым сердцем отправилась в Анг­лию. Это было очень трудное для меня время. Я была совершенно беспомощна и ничего не могла делать. Я тешила себя иллюзией, что однажды проснусь и всё, что произошло, окажется всего-навсего кошмарным сном. Я понимала, что всё произошло на самом деле, но попыт­ка принять факты так, как это было подано, парализо­вала мои чувства и рассудок. Я как бы плыла по поверхности воды, а ноги больше не чувствовали опоры.

Я не винила Джона и Йоко. Было ясно, что они любят друг дру­га и попытки нарушить гармонию их тел и душ обречены на провал. В конце концов, подсознательно я уже давно подготовила себя к тому, что произошло. Но их любовь не щадила чувства других людей. Их всепоглощающая любовь не оставляла места для сочувствия и была безжалостна к страданиям других.

Боль, несчастья, страдания – с этим надо было покончить как можно скорее так же, как это было сделано с Махариши. Я получила точно такой же удар. Йоко не отнимала Джона от меня, потому что моим он никогда не был. Он принадлежал только самому себе, у него была своя жизнь. Живя с ним, я тоже стала такой. Я научилась быть не­зависимой от Джона. Время тяжёлых испытании, пережитое мной по возвращении на родину, подтвердило это. Я была потрясена и расте­ряна, но не была слаба».

Джон Винер (автор книги «Вместе! Джон Леннон и его время»): «Леннон не мог жениться на Йоко, не разведясь с Синтией. Они поженились шесть лет назад, ещё до появления первого хита “Битлз”, когда Синтия забеременела от Джона. У него не хватило мужества сообщить ей о решении развестись. Он послал к ней приятеля. Потом оформил бумаги для развода, обвинив её в супружеской неверности».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Думаю, Джону самому хотелось в это поверить. Это обвинение основывалось на каких-то косвенных сведениях, но выглядело довольно убедительно. Мы-то все знали, что он не был особенно хорошим мужем. Так что разве можно было осуждать её за то, что она завела какую-то интрижку на стороне?».

19 мая 1968 г.

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Джордж, Патти, Ринго и Морин вернулись в Лондон из Канн».

Джон Винн (автор книги «Бесподобный путь: Битлз – записанное наследие»): «В этот день четверо “Битлз” посетили вечеринку, устроенное драматургом Гарольдом Пинтером в честь своего новоселья».

Реклама концерта 19 мая 1968 года “Махариши Махеш Йоги и группы ‘Бич Бойз’”.

18 мая 1968 г.

Пол с другом детства Айвеном Воном в окружении болельщиков идут на стадион “Уэмбли”, чтобы посмотреть, как “Эвертон” играет в финале Кубка Англии против “Вест Бромвич Альбион”. В 1968 году Айвен стал сотрудником “Эппл”, занимаясь организацией так и не реализованного плана по созданию школы для детей сотрудников компании. Фото Рона Кейси.

Ринго Старр и Морин возле ресторана «Мучо», Канны.

Ринго с Полански. Вечером Ринго с Морин посмотрели британский фильм «Джоанна» режиссера Майка Сэрни. После просмотра они пообщались с польским режиссёром Романом Полански.

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Было очевидно, что Джон как бы очнулся от спячки. Йоко помогла пробиться наружу ребенку, который всегда был в Джоне. Можно даже сказать, что она вернула его к жизни. Даже из чисто эгоистических соображений у меня была веская причина приветствовать появление Йоко на сцене, ибо это должно было уменьшить зависимость Джона от меня и тем самым дать мне возможность заняться своей личной жизнью и всем, что ей сопутствует. Уверен, я делал всё, чтобы Йоко чувствовала себя в “Кенвуде” желанным гостем, и не желал бы ничего большего, если бы мог сказать, что и она отвечала мне взаимностью. Но, к сожалению, ревность и собственнические чувства или же, если угодно, неуверенность оказались у Йоко настолько велики, что она не могла спокойно смотреть, как Джон общается с кем-то так же близко, как и с ней.

Через несколько дней после того, как Йоко перебралась в “Кенвуд”, я постучал в дверь спальной комнаты с каким-то важным сообщением. Когда Джон открыл дверь, я заметил позади него Йоко, сидевшую на кровати – лицо её почти полностью было скрыто за ниспадающими угольно-чёрными волосами, – и поразился миниатюрностью и незащищённостью её тела, которое терялось на восьмифутовой кровати Джона. Впрочем, слово “незащищённость” едва ли подходило к выражению её лица, с которым она смотрела не только на меня, но и на всех остальных друзей и коллег “Битлз”. Осознав свою власть над Джоном и, следовательно, над всей битловской организацией, она претерпела поразительные метаморфозы от неловкой, застенчивой мышки до могучей и волевой тигрицы».

Роберт Шонфилд (автор книги «Сердцевина яблока»): «К Полу Маккартни в “Эппл” с киносценарием пришла Фрэнсис Шварц – молодая брюнетка. Сценарий у неё не купили, зато девица заполучила место в одном из отделений фирмы».

Тони Бэрроу (пресс-агент группы): «Думаю, что после предложения Джейн выйти за него замуж в декабре 1967 года, Полу было трудно прекратить отношения, которые продолжались почти пять лет, и он использовал ту, кого я прозвал “промежуточной девушкой”, в целях облегчить себе выход из этого положения с минимальным скандалом. Это была 23-летняя американка по имени Фрэнсис Шварц, которая прислала в “Эппл” предложение, в котором было сказано, что она написала сценарий фильма и хочет, чтобы Пол Маккартни сочинил для него музыку. Не получив ответа, она отправилась в Лондон и появилась в офисе “Эппл”. Её внешняя привлекательность привлекла внимание Пола, в то время как её сценарий – нет, и он сказал Дереку Тейлору принять её на работу в свой пресс-офис в качестве помощницы по рекламе».

Питер Браун (бывший персональный помощник Брайена Эпстайна): «Составительница рекламных объявлений из Нью-Йорка, Фрэнсис Шварц прилетела в Лондон в мае 1968 года, чтобы убедить Маккартни помочь ей сделать фильм по сце­нарию, который она написала. В Лондоне ей при­шлось потолкаться в очередях, заполнявших офис “Битлз”. Приёмная была полна людей, тщетно пытавшихся заинтересовать кого-нибудь из “Битлз” непродуманными призрачными идеями. Секретари заворачивали почти всех и вместе с плохими идеями отвергали довольно много хороших. К удивлению Маккарт­ни, Шварц удалось проскочить. По какой-то необъяс­нимой причине секретарша Барбара Беннет, дежурив­шая в тот момент, сказала Френси, чтобы та зашла после обеда, когда Маккартни будет на месте.

Во второй половине дня в приемной появилась преображенная Шварц. Подобное изменение было обусловлено перспективой встречи с великим принцем рок-н-ролла. Когда Линда Истман прилетела в Лон­дон [в мае 1967-го], она выглядела довольно неряшливо, но для вече­ринки в Белгрейвии привела себя в порядок, причесалась, наклеила накладные ресницы и оделась по последней мо­де Челси. То же самое сделала и Шварц. Она купила новое платье и сделала стрижку “сэссун”. Френси представили Маккартни, который сказал, что занят, но позже свяжется с ней».

Роберт Шонфилд (автор книги «Сердцевина яблока»): «Коллегой Фрэнсис Шварц стал молодой стихоплет, который пришел усладить слух и зрение сотрудников “Эппл” своими виршами и рисунками. Неизвестный диск-жокей, о котором никто никогда ничего не слышал, получил на руки все долгоиграющие пластинки, которые на тот момент нашлись в здании фирмы. (“Из-за того, что я вызывал у всех брезгливость своим непрезентабельным видом, раньше никто не хотел со мной общаться и за всю свою жизнь я ничего ни от кого не получал”)».